Наверно, в давние года
Здесь местность Нанива
Деревней называлась,
А ныне — сделалась столицею она
И вот какой изысканною стала!

“Милый мой, когда ж ко мне придёшь?
Не теперь ли?” — думаю с тоской,
Думаю и жду:
“Покажется ли он?”
Вот и ветер осени подул…

В рассвета алый час
Все снится тот же сон,
И непрестанно я тоскую о любимой,
Как непрестанно набегают в Кадзисима
Морские волны на берег крутой…

Наверно, ты, любуясь ныне
На рощи, где растут зубчатые дубы,
В полях Ивата,
В Ямасина,
Тропами горными идешь!

В священном храме, здесь,
В Ивата, в Ямасина,
Когда дары я принесу богам,
Быть может счастье улыбнется нам
И будем вместе мы с любимой!

Есть место, где луна благоуханна!
К пруду пойдёшь, чтоб проводить закат.
Дни циня и вина зачем же прекращать?
Хоть кажется, что пьян, но помню, что уйти придётся.

Я, слабый, только в должность вступил, посвятил себя делам управленья.
Ветер пыль поднимает, и годы проходят, но отдыха нет.
Приподнял занавеску, одиноко сижу я в беседке ночной.
Кушетку разложил, и длится моя грусть в осеннем листопаде.
Звуки циня и сэ все смешались, а мы далеки друг от друга.
Даже клятва ириса и орхидеи их сблизить не может.
Ну а если не может, отчего же я вижу сливу, что зацвела за стеной?
Если есть расставанья, то должны же быть встречи на нашем пути?
Я, отчаявшись, примусь думать о прошлом, а на небе белы облака.
И посланье моё пусть бесцельно блуждает, а луна так ясна!
Под солнцем в государевой столице ты держишь в руках драгоценность!
А в провинции среди облаков я настраиваю струны!
Звонкость струны свою за три года поутратить успели.
А прекрасная яшма скрывает таланты уже сколько лет?
Я без близкого друга тоскую не только сегодня.
Жду давно я уже с другом радостной встречи!
Да настанет то время, когда, не испугавшись морозного ветра, приедешь!
И тверды мои чувства, как скалы, и как сосны и кедры прочны!

Изумрудные облака протянулись над государевой столицей, вот и осень подходит к концу.
В доме принца горы и воды провожают сияние осени.
Орхидеи белой росою влажны, но уже аромат истощился.
Хризантемы плывут в розовых облаках, расточая свои ароматы.
Скалы одели одежды вьюнковые, но те всё ещё коротки.
Горные пещеры густыми соснами скрыты, как сосны те высоки!
В путь отправившись, прибыл уже, я взобрался к дракону и фениксу.
Зачем же великим отшельникам искать обитель святых?

Мудрецы печалятся – год подходит к концу.
Мудрый правитель надеется – солнце снова взойдёт.
В Чжоу предрекли ведь появление мудрого старца!
В Инь появился во сне ведь мудрый советник!
Хоть машешь крыльями, да крылья не те.
Друг про друга забыли, как рыбы в стайке.
Южный чиновник трудился для Чу и для Цинь.
Северный отпрыск для своих лишь старался.
Учёностью славен был Дун Фаншо.
А годы мои уже как у Чжу Майчэня.
Хоть и богат я уже сединой,
Десять тысяч свитков понапрасну растратил.

Ирисы и орхидеи свежи здесь и благоуханны!
Сосны и кедры, багряники и камелии на вершинах!
Местные люди здесь повырубали вьюнки.
Придворный отшельник здесь вынул из волос шпильку.
В море про верши Лу Цзи позабыл.
В роще летела Чжан Хэ стрела.
Свежий ветер дует, будто Цзи вторя.
Стремится поток, будто играет на цине с Жуанем.
В высокое небо дорога неблизка для плота!
В изгибах реки глубоко сокрыт Персиковый источник.
В горах ночь блестит яркой луной.
А я же от мира желаю уйти!

Год прошёл в службе в восточных горах.
В этот же раз путь на запад, что к морю.
Вечным скитальцем я жизнь проживаю.
Как же устал, рубежи охраняя!