Фудзивара Ёсицунэ
(1169-1206)
藤原良経
きりぎりす
鳴くや霜夜の
さむしろに
衣かたしき
ひとりかも寝む
鳴くや霜夜の
さむしろに
衣かたしき
ひとりかも寝む
きりぎりす
なくやしもよの
さむしろに
ころもかたしき
ひとりかもねむ
なくやしもよの
さむしろに
ころもかたしき
ひとりかもねむ
Сверчок не смолкает
Под половицей в морозной ночи.
Веет стужей циновка.
Не скинув одежды, прилягу.
Ужели мне спать одному?!
Под половицей в морозной ночи.
Веет стужей циновка.
Не скинув одежды, прилягу.
Ужели мне спать одному?!
み吉野は
山もかすみて
白雪の
ふりにし里に
春は来にけり
山もかすみて
白雪の
ふりにし里に
春は来にけり
みよしのは
やまもかすみて
しらゆきの
ふりにしさとに
はるはきにけり
やまもかすみて
しらゆきの
ふりにしさとに
はるはきにけり
Миёсино, прекрасная земля.
Все горы — затянула дымка,
И даже в хижину убогую,
Засыпанную снегом,
Пришла весна.
Все горы — затянула дымка,
И даже в хижину убогую,
Засыпанную снегом,
Пришла весна.
* Миёсино — старинное название местности Ёсино (или Ёсину) (ми — гонорифический префикс). Местность славилась красотами природы, историческими реминисценциями и была особенно любима японцами тех времен. Когда-то — до переноса столицы из г. Нара в Хэйан — здесь находился загородный дворец императоров. Этот дворец и бывшая столица стали постоянными ностальгическими образами поэзии. Нару стали называть «старой столицей» (фурусато). В песне просматривается намёк на танка Тадаминэ из антологии «Сюисю» [1] (свиток «Песни весны»):
Только и говорят везде:
«Весна пришла!»
Наверно, не случайно:
В Миёсино горы сегодня
Сквозь дымку я вижу!
Только и говорят везде:
«Весна пришла!»
Наверно, не случайно:
В Миёсино горы сегодня
Сквозь дымку я вижу!
空はほを
霞みもやらず
風さえて
雪げにくもる
春の夜の月
霞みもやらず
風さえて
雪げにくもる
春の夜の月
そらはほを
かすみもやらず
かぜさえて
ゆきげにくもる
はるのよのつき
かすみもやらず
かぜさえて
ゆきげにくもる
はるのよのつき
Дымка весенняя
Ещё не затянула небо,
Но по ночам от снега
Как сквозь туман мне видится
Весенняя луна.
Ещё не затянула небо,
Но по ночам от снега
Как сквозь туман мне видится
Весенняя луна.
* Выступая арбитром на поэтическом турнире, Фудзивара Сюндзэй высоко оценил танка: «Изящны и слово, и облик песни... Особенно красивы заключительные три стиха». Позднее, когда песня была представлена на другом турнире, он высказался так: «Создается ощущение соприкосновения с прекрасной яшмой».
忘るなよ
たのむの沢を
たつ雁も
稲葉の風の
秋の夕暮れ
たのむの沢を
たつ雁も
稲葉の風の
秋の夕暮れ
わするなよ
たのむのさはを
たつかりも
いなばのかぜの
あきのゆふぐれ
たのむのさはを
たつかりも
いなばのかぜの
あきのゆふぐれ
Взлетая с родного болота,
В путь отправляются гуси.
«Вернуться назад не забудьте
В осенние сумерки», —
Шепчет им ветер Инаба.
В путь отправляются гуси.
«Вернуться назад не забудьте
В осенние сумерки», —
Шепчет им ветер Инаба.
* Инаба — название одной из провинций, неоднократно использовалось как поэтический образ.
かへる雁
いまはの心
有明と
月と花との
名こそをしけれ
いまはの心
有明と
月と花との
名こそをしけれ
かへるかり
いまはのこころ
ありあけと
つきとはなとの
なこそをしけれ
いまはのこころ
ありあけと
つきとはなとの
なこそをしけれ
На рассвете
Вдаль улетают
Дикие гуси.
Как жаль им прощаться
С весенней луной и цветами!
Вдаль улетают
Дикие гуси.
Как жаль им прощаться
С весенней луной и цветами!
* Песня содержит намёк на танка Исэ из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [31]):
Улетают гуси,
Весеннюю дымку покинув
Без сожаленья:
Привыкли жить в местах,
Где нет цветов?
(Весной гуси улетают на север, не дождавшись цветения вишни, а осенью прилетают, когда цветы уже отцвели.)
Улетают гуси,
Весеннюю дымку покинув
Без сожаленья:
Привыкли жить в местах,
Где нет цветов?
(Весной гуси улетают на север, не дождавшись цветения вишни, а осенью прилетают, когда цветы уже отцвели.)
ときはなる
山の岩根に
むす苔の
染めぬみどりに
春雨ぞふる
山の岩根に
むす苔の
染めぬみどりに
春雨ぞふる
ときはなる
やまのいはねに
むすこけの
そめぬみどりに
はるさめぞふる
やまのいはねに
むすこけの
そめぬみどりに
はるさめぞふる
Вечнозелёный мох
Не надо красить,
И однако ж
Обильно поливает скалы
Весенний дождь...
Не надо красить,
И однако ж
Обильно поливает скалы
Весенний дождь...
* ...мох не надо красить... — считали, что дождь «красит» зелень: весной в яркие зелёные тона, осенью — в багрянец.
さそはれぬ
人のためとや
残りけむ
あすよりさきの
花の白雪
人のためとや
残りけむ
あすよりさきの
花の白雪
さそはれぬ
ひとのためとや
のこりけむ
あすよりさきの
はなのしらゆき
ひとのためとや
のこりけむ
あすよりさきの
はなのしらゆき
Вчера, наверное, ещё цвели
Эти цветы.
Но в сад, увы,
Я не был приглашен.
А ныне — это снег!
Эти цветы.
Но в сад, увы,
Я не был приглашен.
А ныне — это снег!
* Ответ Ёсицунэ содержит намёк на ту же песню Нарихиры (см. коммент. 134).
吉野山
花のふるさと
跡たえて
むなしき枝に
春風ぞ吹く
花のふるさと
跡たえて
むなしき枝に
春風ぞ吹く
よしのやま
はなのふるさと
あとたえて
むなしきえだに
はるかぜぞふく
はなのふるさと
あとたえて
むなしきえだに
はるかぜぞふく
К горе Ёсино,
Бывшей столице цветов,
Ныне никто не приходит.
Лишь ветер гуляет
Среди опустевших ветвей.
Бывшей столице цветов,
Ныне никто не приходит.
Лишь ветер гуляет
Среди опустевших ветвей.
* Бывшая столица цветов на горе Ёсино — образ входит в общую ностальгическую тему старой заброшенной столицы — Нары (см. коммент. 1, 22, 88). Слово фуру — «старый» выступает здесь также в качестве омонимической метафоры, ассоциируясь с фуру — «опадать» (в речи о цветах).
初瀬山
うつろふ花に
春くれて
まがひし雲ぞ
峰に残れる
うつろふ花に
春くれて
まがひし雲ぞ
峰に残れる
はつせやま
うつろふはなに
はるくれて
まがひしくもぞ
みねにのこれる
うつろふはなに
はるくれて
まがひしくもぞ
みねにのこれる
У вишен уж осыпались цветы,
А с ними и ушла весна.
Напоминают о былом цветенье
Лишь облака
Над кручею Хацусэ.
А с ними и ушла весна.
Напоминают о былом цветенье
Лишь облака
Над кручею Хацусэ.
* Гора Хацусэ находится в одноименном районе г. Сакураи префектуры Нара. Здесь находится храм Хасэдэра, очень популярный в те времена.
あすよりは
志賀の花園
まれにだに
たれかはとはむ
春のふるさと
志賀の花園
まれにだに
たれかはとはむ
春のふるさと
あすよりは
しがのはなぞの
まれにだに
たれかはとはむ
はるのふるさと
しがのはなぞの
まれにだに
たれかはとはむ
はるのふるさと
Мой сад цветущий в Сига,
Столицу бывшую весны,
Кто посетит теперь?
Цветы осыпались,
Весна ушла...
Столицу бывшую весны,
Кто посетит теперь?
Цветы осыпались,
Весна ушла...
* Цветущий сад автора — Фудзивары Ёсицунэ находился в окрестностях г. Оцу в префектуре Сига. Здесь в древности была столица императора Тэйдзи-но ин. Слово фурусато — букв. «древнее (старое) селение» обычно употребляется в значении «родина», «родные места». В поэзии же чаще всего используется как ностальгический образ «старой столицы». Намёк на танка Цураюки из свитка «Песни весны» антологии «Сюисю»:
Опали все цветы,
И дом мой ныне,
Должно быть, станет
Весны ушедшей
Прежнею столицей.
Опали все цветы,
И дом мой ныне,
Должно быть, станет
Весны ушедшей
Прежнею столицей.
有明の
つれなく見えし
月は出でぬ
山ほととぎす
待つ夜ながらに
つれなく見えし
月は出でぬ
山ほととぎす
待つ夜ながらに
ありあけの
つれなくみえし
つきはいでぬ
やまほととぎす
まつよながらに
つれなくみえし
つきはいでぬ
やまほととぎす
まつよながらに
Уже рассвет...
Холодным блеском
Светится луна,
А голоса кукушки
Всё не слышно!
Холодным блеском
Светится луна,
А голоса кукушки
Всё не слышно!
* Можно увидеть намёк на танка Тадаминэ из «Кокинсю»:
Расстались на заре...
Как лунный свет, холодное прощанье!
С тех пор
Нет для меня на свете ничего
Печальнее рассвета!
Расстались на заре...
Как лунный свет, холодное прощанье!
С тех пор
Нет для меня на свете ничего
Печальнее рассвета!
うちしめり
あやめぞかほる
ほととぎす
鳴くや五月の
雨の夕暮れ
あやめぞかほる
ほととぎす
鳴くや五月の
雨の夕暮れ
うちしめり
あやめぞかほる
ほととぎす
なくやさつきの
あめのゆふぐれ
あやめぞかほる
ほととぎす
なくやさつきの
あめのゆふぐれ
Над склонёнными
Намокшими ирисами
Кукушки плач...
Дождливые
Майские сумерки.
Намокшими ирисами
Кукушки плач...
Дождливые
Майские сумерки.
* Намёк на танка неизвестного автора из антологии «Кокинсю»:
Над ирисом майским
Разносится
Голос кукушки...
О, безрассудная
Моя любовь!
(В песне-прототипе автор использует омонимическую метафору: слово аямэ — «ирис» ассоциируется с аямэ — «блуждать в потёмках», «утратить рассудок».)
Над ирисом майским
Разносится
Голос кукушки...
О, безрассудная
Моя любовь!
(В песне-прототипе автор использует омонимическую метафору: слово аямэ — «ирис» ассоциируется с аямэ — «блуждать в потёмках», «утратить рассудок».)
小山田に
引くしめなわの
うちはへて
朽ちやしぬらむ
五月雨のころ
引くしめなわの
うちはへて
朽ちやしぬらむ
五月雨のころ
をやまだに
ひくしめなはの
うちはへて
くちやしぬらむ
さみだれのころ
ひくしめなはの
うちはへて
くちやしぬらむ
さみだれのころ
Священной верёвкой
Оградили вокруг
Поле раннего риса.
Не размокнет она
От майских дождей?
Оградили вокруг
Поле раннего риса.
Не размокнет она
От майских дождей?
いさり火の
昔の光
ほの見えて
芦屋の里に
飛ぶ蛍かな
昔の光
ほの見えて
芦屋の里に
飛ぶ蛍かな
いさりひの
むかしのひかり
ほのみえて
あしやのさとに
とぶほたるかな
むかしのひかり
ほのみえて
あしやのさとに
とぶほたるかな
Словно рыбацкие огни,
Воспоминанья навевая
О прошлых днях,
Еле заметные, мерцают
Светлячки в селенье Асия.
Воспоминанья навевая
О прошлых днях,
Еле заметные, мерцают
Светлячки в селенье Асия.
* Селенье Асия — ныне город того же названия в префектуре Хёго.
重ねても
すずしかりけり
夏衣
薄きたもとに
宿る月影
すずしかりけり
夏衣
薄きたもとに
宿る月影
かさねても
すずしかりけり
なつころも
うすきたもとに
やどるつきかげ
すずしかりけり
なつころも
うすきたもとに
やどるつきかげ
Летнее платье — тонко,
А коль надеть их несколько,
Чтобы не замёрзнуть, — согреют.
Но отражение луны на рукавах, сложенных
вместе,
Холодно, как прежде!
А коль надеть их несколько,
Чтобы не замёрзнуть, — согреют.
Но отражение луны на рукавах, сложенных
вместе,
Холодно, как прежде!
* Одна из заключительных песен летнего цикла, отображающая конец лета, в данном случае — холодные ночи. Отражение луны на рукавах — постоянный образ.
秋近き
けしきのもりに
鳴く蝉の
涙の露や
下葉そむらむ
けしきのもりに
鳴く蝉の
涙の露や
下葉そむらむ
あきちかき
けしきのもりに
なくせみの
なみだのつゆや
したはそむらむ
けしきのもりに
なくせみの
なみだのつゆや
したはそむらむ
Уж на пороге осень,
И в роще зелень нижняя дерев
Меняет цвет, —
Наверное, от слёз цикад,
Что падают росой на листья...
И в роще зелень нижняя дерев
Меняет цвет, —
Наверное, от слёз цикад,
Что падают росой на листья...
* Стрекотанье цикад воспринималось как плач, стон, отсюда образ — слёзы цикад. Слёзы — роса — постоянная метафора. Считали, что именно роса, а также моросящий осенний дождь (сигурэ) «красит» зелень в осенние тона. Слёзы цикад представлялись в поэзии как слёзы горькие («кровавые»), отсюда — багряная окраска осенних листьев (момидзиба). В «Кокинсю» встречается аналогичный образ-мотив — слёзы перелётных гусей (крики гусей тоже воспринимаются как плач) окрашивают зелень осенью.
蛍とぶ
野沢に茂る
蘆の根の
よなよな下に
かよふ秋風
野沢に茂る
蘆の根の
よなよな下に
かよふ秋風
ほたるとぶ
のさはにしげる
あしのねの
よなよなしたに
かよふあきかぜ
のさはにしげる
あしのねの
よなよなしたに
かよふあきかぜ
Над болотами в поле
Парят светлячки,
А внизу, меж стволов тростника,
Шелестит по ночам
Осени ветер.
Парят светлячки,
А внизу, меж стволов тростника,
Шелестит по ночам
Осени ветер.
深草の
露のよすがを
契りにて
里をばかれず
秋は来にけり
露のよすがを
契りにて
里をばかれず
秋は来にけり
ふかくさの
つゆのよすがを
ちぎりにて
さとをばかれず
あきはきにけり
つゆのよすがを
ちぎりにて
さとをばかれず
あきはきにけり
Как видно, осень не забыла
Селенье, что зовут
«Густой травою»:
Опять пришла сюда,
Скучая по росе.
Селенье, что зовут
«Густой травою»:
Опять пришла сюда,
Скучая по росе.
* ...селенье, что зовут «Густой травою»... — Фукагуса («Густая трава») — селение на окраине Хэйана (ныне территория г. Киото). Постоянный образ-символ заброшенности, запустения. Автор мог использовать в качестве прототипа танка Нарихиры из «Кокинсю» (есть также в лирической повести «Исэ моногатари»):
Если покину селенье,
Что «Густою травою»
Зовётся,
Ещё больше, наверно,
Оно зарастёт...
Если покину селенье,
Что «Густою травою»
Зовётся,
Ещё больше, наверно,
Оно зарастёт...
荻の葉に
吹けばあらしの
秋なるを
待ちける夜半の
さを鹿の声
吹けばあらしの
秋なるを
待ちける夜半の
さを鹿の声
をぎのはに
ふけばあらしの
あきなるを
まちけるよはの
さをしかのこゑ
ふけばあらしの
あきなるを
まちけるよはの
さをしかのこゑ
С воем проносится ветер
По листьям оги,
И, осени дождавшись, в полночь
Как будто вторит этим звукам
Оленя одинокого печальный стон.
По листьям оги,
И, осени дождавшись, в полночь
Как будто вторит этим звукам
Оленя одинокого печальный стон.
おしなべて
思ひしことの
かずかずに
なほ色まさる
秋の夕暮れ
思ひしことの
かずかずに
なほ色まさる
秋の夕暮れ
おしなべて
おもひしことの
かずかずに
なほいろまさる
あきのゆふぐれ
おもひしことの
かずかずに
なほいろまさる
あきのゆふぐれ
Тоска... Раздумий
И воспоминаний грустных череда
Тревожит сердце,
Особенно
В осенних сумерках.
И воспоминаний грустных череда
Тревожит сердце,
Особенно
В осенних сумерках.
暮れかかる
むなしき空の
秋を見て
おぼえずたまる
袖の露かな
むなしき空の
秋を見て
おぼえずたまる
袖の露かな
くれかかる
むなしきそらの
あきをみて
おぼえずたまる
そでのつゆかな
むなしきそらの
あきをみて
おぼえずたまる
そでのつゆかな
Вечер...
В темнеющее небо задумчиво смотрю,
И невольные слёзы
Обильной росой
Увлажняют рукав...
В темнеющее небо задумчиво смотрю,
И невольные слёзы
Обильной росой
Увлажняют рукав...
もの思はで
かかる露やは
袖におく
ながめてけりな
秋の夕暮れ
かかる露やは
袖におく
ながめてけりな
秋の夕暮れ
ものおもはで
かかるつゆやは
そでにおく
ながめてけりな
あきのゆふぐれ
かかるつゆやは
そでにおく
ながめてけりな
あきのゆふぐれ
Грусть и тоска...
Когда бы не они,
Разве покрылся бы обильною росою
Мой рукав?
Печальные осенние сумерки...
Когда бы не они,
Разве покрылся бы обильною росою
Мой рукав?
Печальные осенние сумерки...
ふるさとの
もとあらの小萩
咲きしより
夜な夜な庭の
月ぞうつろふ
もとあらの小萩
咲きしより
夜な夜な庭の
月ぞうつろふ
ふるさとの
もとあらのこはぎ
さきしより
よなよなにはの
つきぞうつろふ
もとあらのこはぎ
さきしより
よなよなにはの
つきぞうつろふ
Маленький кустик хаги
В заброшенной столице старой,
С тех пор, как он зацвёл,
Каждою ночью неизменно светит
Ему луна.
В заброшенной столице старой,
С тех пор, как он зацвёл,
Каждою ночью неизменно светит
Ему луна.
* В песне звучит один из мотивов главы «Павильон павлоний» романа «Гэндзи моногатари» — когда император предаётся беспокойным раздумьям о судьбе своего маленького сына Гэндзи, воспитываемого за пределами столицы. (Постоянно используемый образ старой заброшенной столицы иногда подразумевает просто понятие провинции.)
* Автор использует также песню неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Песни любви»):
Куст маленький хаги
В полях Миягино...
Под тяжестью капель росы
Поникли листочки... Ждут ветра...
Вот также и я жду тебя.
* Автор использует также песню неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Песни любви»):
Куст маленький хаги
В полях Миягино...
Под тяжестью капель росы
Поникли листочки... Ждут ветра...
Вот также и я жду тебя.
時しもあれ
ふるさと人は
音もせで
深山の月に
秋風ぞ吹く
ふるさと人は
音もせで
深山の月に
秋風ぞ吹く
ときしもあれ
ふるさとひとは
おともせで
みやまのつきに
あきかぜぞふく
ふるさとひとは
おともせで
みやまのつきに
あきかぜぞふく
Грустные дни...
Никто не навестит,
И даже вести не доходят из мест родных,
Лишь светит над горой луна
И дует осенний ветер.
Никто не навестит,
И даже вести не доходят из мест родных,
Лишь светит над горой луна
И дует осенний ветер.
ふかからぬ
とやまのいほの
寝覚めだに
さぞな木のまの
月はさびしき
とやまのいほの
寝覚めだに
さぞな木のまの
月はさびしき
ふかからぬ
とやまのいほの
ねさめだに
さぞなこのまの
つきはさびしき
とやまのいほの
ねさめだに
さぞなこのまの
つきはさびしき
Я, в хижине своей проснувшись на рассвете,
Подумал:
Каково тому, кто, в дальних горах
затворившись,
С тоскою смотрит на луну,
Мелькающую меж дерев?
Подумал:
Каково тому, кто, в дальних горах
затворившись,
С тоскою смотрит на луну,
Мелькающую меж дерев?
雲はみな
払ひはてたる
秋風を
松に残して
月を見るかな
払ひはてたる
秋風を
松に残して
月を見るかな
くもはみな
はらひはてたる
あきかぜを
まつにのこして
つきをみるかな
はらひはてたる
あきかぜを
まつにのこして
つきをみるかな
Развеял ветер облака,
И только слышны его вздохи
В соснах,
А в небе ярко светит
Осенняя луна.
И только слышны его вздохи
В соснах,
А в небе ярко светит
Осенняя луна.
月だにも
なぐさめがたき
秋の夜の
心もしらぬ
松の風かな
なぐさめがたき
秋の夜の
心もしらぬ
松の風かな
つきだにも
なぐさめがたき
あきのよの
こころもしらぬ
まつのかぜかな
なぐさめがたき
あきのよの
こころもしらぬ
まつのかぜかな
Осенней ночью и луна
Мне не приносит утешенья,
Не прибавляй же
Новых слёз мне,
Ветер в соснах!
Мне не приносит утешенья,
Не прибавляй же
Новых слёз мне,
Ветер в соснах!
* Прототипом может быть танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Разные песни»):
Не утешает сердце мне
И любование луной
В Сарасина,
Что всходит над Горой
Покинутой старухи.
(Сарасина — ныне город Сарасина на территории префектуры Нагано, славился как место любования луной. «Гора Покинутой старухи» — название связано с древней легендой.)
Не утешает сердце мне
И любование луной
В Сарасина,
Что всходит над Горой
Покинутой старухи.
(Сарасина — ныне город Сарасина на территории префектуры Нагано, славился как место любования луной. «Гора Покинутой старухи» — название связано с древней легендой.)
ゆく末は
そらもひとつの
武蔵野に
草の原より
出づる月影
そらもひとつの
武蔵野に
草の原より
出づる月影
ゆくすゑは
そらもひとつの
むさしのに
くさのはらより
いづるつきかげ
そらもひとつの
むさしのに
くさのはらより
いづるつきかげ
И вширь и вдаль —
Далёко видно небо с полей Мусаси,
Вот вижу: на окраине поля,
Как будто из травы,
Восходит яркая луна.
Далёко видно небо с полей Мусаси,
Вот вижу: на окраине поля,
Как будто из травы,
Восходит яркая луна.
* Поля Мусаси — см. коммент. 378. Песня сложена от лица путника, наблюдающего с полевой тропинки восход луны.
たぐへくる
松のあらしや
たゆむらむ
尾上にかへる
さを鹿の声
松のあらしや
たゆむらむ
尾上にかへる
さを鹿の声
たぐへくる
まつのあらしや
たゆむらむ
をのへにかへる
さをしかのこゑ
まつのあらしや
たゆむらむ
をのへにかへる
さをしかのこゑ
Стихает, верно, вихрь над соснами,
И кажется: на горную вершину
Уж возвращается олень,
Всё больше отдаляется
Его печальный голос.
И кажется: на горную вершину
Уж возвращается олень,
Всё больше отдаляется
Его печальный голос.
* Прототипом послужила танка Фудзивары Суэёси:
Стихает, видно, вихрь,
Дувший с гор,
Что доносил стенания оленя, —
Его голос
Как будто удаляется всё дальше...
Стихает, видно, вихрь,
Дувший с гор,
Что доносил стенания оленя, —
Его голос
Как будто удаляется всё дальше...
里は荒れて
月やあらぬと
恨みても
たれ浅茅生に
衣打つらむ
月やあらぬと
恨みても
たれ浅茅生に
衣打つらむ
さとはあれて
つきやあらぬと
うらみても
たれあさじうに
ころもうつらむ
つきやあらぬと
うらみても
たれあさじうに
ころもうつらむ
В заброшенном селенье
Как будто и луна уже не светит так, как прежде,
Но кто там среди мелких тростников
В убогой хижине
Стучит вальком, одежду отбивая?
Как будто и луна уже не светит так, как прежде,
Но кто там среди мелких тростников
В убогой хижине
Стучит вальком, одежду отбивая?
* «Отбивание» одежды было обычным занятием женщин из народа, отсюда — ...в убогой хижине.
きりぎりす
鳴くや霜夜の
さむしろに
衣かたしき
ひとりかも寝む
鳴くや霜夜の
さむしろに
衣かたしき
ひとりかも寝む
きりぎりす
なくやしもよの
さむしろに
ころもかたしき
ひとりかもねむ
なくやしもよの
さむしろに
ころもかたしき
ひとりかもねむ
Жалобно стонут сверчки,
Иней сверкает на травах, —
В эту холодную ночь
Неужели придётся
Одинокое ложе стелить?
Иней сверкает на травах, —
В эту холодную ночь
Неужели придётся
Одинокое ложе стелить?
* Мотив ассоциируется с песней неизвестного автора из «Кокинсю», а также знаменитой танка Хитомаро из «Сюисю» (см. коммент. 99, 420).
Включено в антологию Огура хякунин иссю, 91.
Включено в антологию Огура хякунин иссю, 91.
ははそ原
しづくも色や
変はるらむ
杜の下草
秋ふけにけり
しづくも色や
変はるらむ
杜の下草
秋ふけにけり
ははそはら
しづくもいろや
かはるらむ
もりのしたくさ
あきふけにけり
しづくもいろや
かはるらむ
もりのしたくさ
あきふけにけり
Кажется, капельки росы — и те
С зеленью вместе свой меняют цвет:
С деревьев капая,
Они окрашивают травы
В осенние тона.
С зеленью вместе свой меняют цвет:
С деревьев капая,
Они окрашивают травы
В осенние тона.
龍田姫
いまはのころの
秋風に
時雨をいそぐ
人の袖かな
いまはのころの
秋風に
時雨をいそぐ
人の袖かな
たつたひめ
いまはのころの
あきかぜに
しぐれをいそぐ
ひとのそでかな
いまはのころの
あきかぜに
しぐれをいそぐ
ひとのそでかな
Богиня осени, принцесса Тацута!
Кончается твоя пора,
И в стонах ветра слышим мы слова прощанья,
Вместо него нам посылаешь мелкий дождь,
Что льётся вместе с нашими слезами.
Кончается твоя пора,
И в стонах ветра слышим мы слова прощанья,
Вместо него нам посылаешь мелкий дождь,
Что льётся вместе с нашими слезами.
* Согласно синтоистским верованиям, каждый сезон имел свое божество. Принцесса Тацута (букв. «Ткачиха» — ткала парчу из багряных листьев) — богиня осени. Считали, что зимние холодные моросящие дожди как бы кладут конец осенним ветрам.
笹の葉は
み山もさやに
うちそよぎ
こほれる霜を
吹くあらしかな
み山もさやに
うちそよぎ
こほれる霜を
吹くあらしかな
ささのはは
みやまもさやに
うちそよぎ
こほれるしもを
ふくあらしかな
みやまもさやに
うちそよぎ
こほれるしもを
ふくあらしかな
И в горной глубине, —
Лишь ветер налетит,
Зашелестят замёрзшие,
Заиндевелые
Листья бамбука.
Лишь ветер налетит,
Зашелестят замёрзшие,
Заиндевелые
Листья бамбука.
消えかへり
岩間にまよふ
水の泡の
しばし宿かる
薄氷かな
岩間にまよふ
水の泡の
しばし宿かる
薄氷かな
きえかへり
いはまにまよふ
みづのあはの
しばしやどかる
うすこほりかな
いはまにまよふ
みづのあはの
しばしやどかる
うすこほりかな
Поток несётся вниз,
И меж утёсов блуждает пена,
Вмиг готовая растаять,
Ей временный приют даёт
Лишь плёнка льда...
И меж утёсов блуждает пена,
Вмиг готовая растаять,
Ей временный приют даёт
Лишь плёнка льда...
* Песня аллегорически выражает буддийскую идею бренности, мимолетности человеческой жизни, что традиционно символизирует образ пены на воде.
片敷きの
袖の氷も
むすぼほれ
とけて寝ぬ夜の
夢ぞ短き
袖の氷も
むすぼほれ
とけて寝ぬ夜の
夢ぞ短き
かたしきの
そでのこほりも
むすぼほれ
とけていぬよの
ゆめぞみぢかき
そでのこほりも
むすぼほれ
とけていぬよの
ゆめぞみぢかき
Опять один провёл я ночь.
Заледенели слёзы,
И даже сердце
Словно тронул лёд.
Тревожный, мимолётный сон...
Заледенели слёзы,
И даже сердце
Словно тронул лёд.
Тревожный, мимолётный сон...
* Намёк на песню Гэндзи из романа «Гэндзи моногатари»:
Сон безмятежный нейдет.
Забывшись на миг,
Просыпаюсь
В неизбывной тоске.
Сон зимних ночей тревожен и краток...
Сон безмятежный нейдет.
Забывшись на миг,
Просыпаюсь
В неизбывной тоске.
Сон зимних ночей тревожен и краток...
月ぞ澄む
たれかはここに
きの国や
吹上の千鳥
ひとり鳴くなり
たれかはここに
きの国や
吹上の千鳥
ひとり鳴くなり
つきぞすむ
たれかはここに
きのくにや
ふきあげのちとり
ひとりなくなり
たれかはここに
きのくにや
ふきあげのちとり
ひとりなくなり
Сияет ясная луна
В стране Кии,
Но кто придет сюда?
Лишь крики птиц тидори
Слышатся по вечерам...
В стране Кии,
Но кто придет сюда?
Лишь крики птиц тидори
Слышатся по вечерам...
* ...в стране Кии —см. предыдущий коммент.
石の上
布留野のを笹
霜を経て
ひとよばかりに
残る年かな
布留野のを笹
霜を経て
ひとよばかりに
残る年かな
いそのかみ
ふるののをささ
しもをへて
ひとよばかりに
のこるとしかな
ふるののをささ
しもをへて
ひとよばかりに
のこるとしかな
Словно бамбук в Исоноками,
В Фуру, у которого
Морозом тронуто одно коленце,
Одна лишь ночь осталась
От нынешнего года...
В Фуру, у которого
Морозом тронуто одно коленце,
Одна лишь ночь осталась
От нынешнего года...
* Песня вся построена на омонимической метафоре: хитоё — «одно коленце» (бамбука) ассоциируется с хитоё — «одна ночь». Исоноками — название древнейшей столицы - функцию образного зачина (утамакура) — «изголовья песни».
Фуру — очень часто используемая японскими поэтами метафора, уже разъяснявшаяся ранее (см. коммент. 171, 660 и др.).
Фуру — очень часто используемая японскими поэтами метафора, уже разъяснявшаяся ранее (см. коммент. 171, 660 и др.).
おしなべて
木の芽も春の
浅緑
松にぞ千代の
色はこもれる
木の芽も春の
浅緑
松にぞ千代の
色はこもれる
おしなべて
このめもはるの
あさみどり
まつにぞちよの
いろはこもれる
このめもはるの
あさみどり
まつにぞちよの
いろはこもれる
Весна... Распускаются почки повсюду,
И в зелени яркой красуется даже сосна,
У ней впереди
Ещё тысячи вёсен:
Цвести ей ещё и цвести!
И в зелени яркой красуется даже сосна,
У ней впереди
Ещё тысячи вёсен:
Цвести ей ещё и цвести!
* Перед песней помета: «Сложена во дворце Кёгоку на тему: «И у сосны весною есть свое цветение». Дворец Кёгоку, расположенный к юго-западу от Цутимикадо (см. коммент. 722), был построен канцлером Митинагой, а затем стал загородным дворцом императора Готобы — после того как в декабре 1202 г. сгорел его дворец Нидзёдэн. Поэт использует омонимическую метафору: хару — «весна» ассоциируется с хару — «раскрываться» (о почках), «распускаться» (о цветах).
* Песня созвучна танка Минамото Мунэюки из антологии «Кокинсю» (свиток «Песни весны»):
Пришла весна,
И даже у сосны
Вечнозелёной
Как будто ярче прежнего
Зазеленели иглы.
* Песня созвучна танка Минамото Мунэюки из антологии «Кокинсю» (свиток «Песни весны»):
Пришла весна,
И даже у сосны
Вечнозелёной
Как будто ярче прежнего
Зазеленели иглы.
敷島や
やまと島根も
神代より
君がためとや
かためおきけむ
やまと島根も
神代より
君がためとや
かためおきけむ
しきしまや
やまとしまねも
かみよより
きみがためとや
かためおきけむ
やまとしまねも
かみよより
きみがためとや
かためおきけむ
От века богов
Расцветала и крепла
Ямато страна,
Земля Сикисима,
Не ради ль тебя, государь?
Расцветала и крепла
Ямато страна,
Земля Сикисима,
Не ради ль тебя, государь?
* Ямато — древнее название Японии. Сикисима — одно из древних «поэтических» названий Японии, иногда ассоциируется с древнеяпонской поэзией. Танка сложена на турнире «Первые сто песен 2-го года Сёдзи».
濡れてほす
玉串の葉の
露霜に
天照る光
いく代へぬらむ
玉串の葉の
露霜に
天照る光
いく代へぬらむ
ぬれてほす
たまぐしのはの
つゆしもに
あめてるひかり
いくよへぬらむ
たまぐしのはの
つゆしもに
あめてるひかり
いくよへぬらむ
Уж сколько веков
Сушит солнце росу
И иней осенний на листьях
Священного древа сакаки
Перед святыней солнечной богини!
Сушит солнце росу
И иней осенний на листьях
Священного древа сакаки
Перед святыней солнечной богини!
* Величальная песня в честь святыни богини Аматэрасу — храма Дайдзингу — главной святыни японских императоров. Перед храмом росло священное дерево сакаки, украшенное полосками ткани из конопли постоянный атрибут синтоистского культа: полоски ткани из конопли приносились в жертву богам перед дальней дорогой, перевязями из конопли (юдасуки — священные тасуки) украшали плечи и рукава одежд синтоистские священники во время важных празднеств и богослужений.
春日山
みやこの南
しかぞ思ふ
北の藤波
春に逢へとは
みやこの南
しかぞ思ふ
北の藤波
春に逢へとは
かすがやま
みやこのみなみ
しかぞおもふ
きたのふぢなみ
はるにあへとは
みやこのみなみ
しかぞおもふ
きたのふぢなみ
はるにあへとは
Хоть Касуга - гора богов
И высится на юге,
Взор устремляю я на север,
Моля, чтобы весной там расцвели
Глициний волны!
И высится на юге,
Взор устремляю я на север,
Моля, чтобы весной там расцвели
Глициний волны!
* Песня аллегорична: поэт принадлежал к северной ветви рода Фудзивара, наиболее процветающей, основоположником которой был Фудзивара Фусасаки. Касуга считался фамильным богом клана Фудзивара.
* Расцвет глициний — образ-символ процветания северной ветви рода. Волны глициний — постоянная метафора (см. коммент. 70, 164, т. 1).
* Песня перекликается с танка № 1854 из свитка «Сакральные песни» данной антологии:
Дворец построили
На южном берегу,
Но ныне —
Пусть пышно расцветут на севере
Глициний волны.
* Расцвет глициний — образ-символ процветания северной ветви рода. Волны глициний — постоянная метафора (см. коммент. 70, 164, т. 1).
* Песня перекликается с танка № 1854 из свитка «Сакральные песни» данной антологии:
Дворец построили
На южном берегу,
Но ныне —
Пусть пышно расцветут на севере
Глициний волны.
春霞
かすみし空の
名残さへ
けふをかぎりの
別れなりけり
かすみし空の
名残さへ
けふをかぎりの
別れなりけり
はるかすみ
かすみしそらの
なごりさへ
けふをかぎりの
わかれなりけり
かすみしそらの
なごりさへ
けふをかぎりの
わかれなりけり
Костра лёгкий дымок
Смешался в небесах
С весенней дымкой.
Однако ныне это —
Уже последнее «прости»!
Смешался в небесах
С весенней дымкой.
Однако ныне это —
Уже последнее «прости»!
もろともに
出でし空こそ
忘られね
都の山の
有明の月
出でし空こそ
忘られね
都の山の
有明の月
もろともに
いでしそらこそ
わすられね
みやこのやまの
ありあけのつき
いでしそらこそ
わすられね
みやこのやまの
ありあけのつき
Отправился я в путь
Вместе с луной, что восходила
Из-за горы перед рассветом.
О, это небо над столицей!
Его мне никогда не позабыть!
Вместе с луной, что восходила
Из-за горы перед рассветом.
О, это небо над столицей!
Его мне никогда не позабыть!
忘れじと
契りて出でし
面影は
見ゆらむものを
ふるさとの月
契りて出でし
面影は
見ゆらむものを
ふるさとの月
わすれじと
ちぎりていでし
おもかげは
みゆらむものを
ふるさとのつき
ちぎりていでし
おもかげは
みゆらむものを
ふるさとのつき
В дорогу отправляясь,
Друзьям я обещал
Не забывать их, и сегодня ночью,
Быть может, им покажется мой облик
В сиянии луны.
Друзьям я обещал
Не забывать их, и сегодня ночью,
Быть может, им покажется мой облик
В сиянии луны.
見し夢に
やがてまぎれぬ
わが身こそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
やがてまぎれぬ
わが身こそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
みしゆめに
やがてまぎれぬ
わがみこそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
やがてまぎれぬ
わがみこそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
В том скорбном сне
Не растворившись и не последовав за ней,
Ныне впервые скорбь глубокую
Переживаю, хоть и знаю,
Что думал ты меня утешить.
Не растворившись и не последовав за ней,
Ныне впервые скорбь глубокую
Переживаю, хоть и знаю,
Что думал ты меня утешить.
Автор использует прием аллюзии — намёк на песню Гэндзи из главы «Юная Мурасаки» романа «Гэндзи моногатари»:
Ты сегодня со мной, но смогу ль
Новой встречи дождаться?
Ночь мелькнет быстрым сном,
Как хотел бы я, в нем растворившись,
Исчезнуть...
Ты сегодня со мной, но смогу ль
Новой встречи дождаться?
Ночь мелькнет быстрым сном,
Как хотел бы я, в нем растворившись,
Исчезнуть...
石の上
布留の神杉
ふりぬれど
色には出でず
露も時雨も
布留の神杉
ふりぬれど
色には出でず
露も時雨も
いそのかみ
ふるのかみすぎ
ふりぬれど
いろにはいでず
つゆもしぐれも
ふるのかみすぎ
ふりぬれど
いろにはいでず
つゆもしぐれも
О криптомерии в Исоноками, в Фуру!
Уж много-много лет не изменяете вы цвета
Ни от росы, ни от дождя.
И я по-прежнему любовь свою таю,
Хоть слезы непрерывно льются.
Уж много-много лет не изменяете вы цвета
Ни от росы, ни от дождя.
И я по-прежнему любовь свою таю,
Хоть слезы непрерывно льются.
うつせみの
鳴く音やよそに
もりの露
ほしあへぬ袖を
人の問ふまで
鳴く音やよそに
もりの露
ほしあへぬ袖を
人の問ふまで
うつせみの
なくおとやよそに
もりのつゆ
ほしあへぬそでを
ひとのとふまで
なくおとやよそに
もりのつゆ
ほしあへぬそでを
ひとのとふまで
В горных лесах плачут цикады.
Разве услышим их голоса?
Какая надежда, что ты
Внемлешь рыданьям моим?
И влажен мой рукав от бесконечных слёз.
Разве услышим их голоса?
Какая надежда, что ты
Внемлешь рыданьям моим?
И влажен мой рукав от бесконечных слёз.
梶を絶え
由良の湊に
ゆく舟の
たよりも知らぬ
沖つ潮風
由良の湊に
ゆく舟の
たよりも知らぬ
沖つ潮風
かぢをたえ
ゆらのみなとに
ゆくふねの
たよりもしらぬ
おきつしほかぜ
ゆらのみなとに
ゆくふねの
たよりもしらぬ
おきつしほかぜ
Моя любовь... Ладья с потерянным веслом,
Что пробует пройти ворота Юра.
Но как преодолеть теченье?
Оно относит в сторону
Бедную ладью...
Что пробует пройти ворота Юра.
Но как преодолеть теченье?
Оно относит в сторону
Бедную ладью...
難波人
いかなるえにか
朽ちはてむ
あふことなみに
身をつくしつつ
いかなるえにか
朽ちはてむ
あふことなみに
身をつくしつつ
なにはひと
いかなるえにか
くちはてむ
あふことなみに
みをつくしつつ
いかなるえにか
くちはてむ
あふことなみに
みをつくしつつ
Я — житель Нанива,
И, может, утонуть
Судьба мне в этой бухте. Мне все равно!
С тобою не встречаясь,
Я таю с каждым днем!
И, может, утонуть
Судьба мне в этой бухте. Мне все равно!
С тобою не встречаясь,
Я таю с каждым днем!
恋をのみ
須磨の浦人
藻塩たれ
ほしあへぬ袖の
はてを知らばや
須磨の浦人
藻塩たれ
ほしあへぬ袖の
はてを知らばや
こひをのみ
すまのうらひと
もしほたれ
ほしあへぬそでの
はてをしらばや
すまのうらひと
もしほたれ
ほしあへぬそでの
はてをしらばや
Как рукава у рыбаков,
Что добывают водоросли из моря,
Не просыхают и мои,
Тоской любовной я измучен.
Что делать мне?
Что добывают водоросли из моря,
Не просыхают и мои,
Тоской любовной я измучен.
Что делать мне?
もらすなよ
雲ゐる峰の
初時雨
木の葉は下に
色かはるとも
雲ゐる峰の
初時雨
木の葉は下に
色かはるとも
もらすなよ
くもゐるみねの
はつしぐれ
このははしたに
いろかはるとも
くもゐるみねの
はつしぐれ
このははしたに
いろかはるとも
Осень! Ты красишь листья в алый цвет,
Дождем их поливая.
Моей любви не выдавай!
Пусть неприметен будет дождь
Обильных слез!
Дождем их поливая.
Моей любви не выдавай!
Пусть неприметен будет дождь
Обильных слез!
草深き
夏野わけゆく
さを鹿の
ねをこそ立てね
露ぞこぼるる
夏野わけゆく
さを鹿の
ねをこそ立てね
露ぞこぼるる
くさふかき
なつのわけゆく
さをしかの
ねをこそたてね
つゆぞこぼるる
なつのわけゆく
さをしかの
ねをこそたてね
つゆぞこぼるる
По летнему полю, по травам густым
За подругой крадется олень.
Молчит...
Но росой рассыпаются в стороны
Слезы из глаз.
За подругой крадется олень.
Молчит...
Но росой рассыпаются в стороны
Слезы из глаз.
山がつの
麻のさ衣を
さをあらみ
あはで月日や
杉ふける庵
麻のさ衣を
さをあらみ
あはで月日や
杉ふける庵
やまがつの
あさのさころもを
さをあらみ
あはでつきひや
すぎふけるいほ
あさのさころもを
さをあらみ
あはでつきひや
すぎふけるいほ
С тобой не видясь,
Сколько лет провел я, облачась
В простое платье из холста,
Под кровлею
Из веток криптомерии!
Сколько лет провел я, облачась
В простое платье из холста,
Под кровлею
Из веток криптомерии!
歎かずよ
今はたおなじ
名取川
瀬々の埋もれ木
朽ちはてぬとも
今はたおなじ
名取川
瀬々の埋もれ木
朽ちはてぬとも
なげかずよ
いまはたおなじ
なとりがは
せぜのうもれき
くちはてぬとも
いまはたおなじ
なとりがは
せぜのうもれき
くちはてぬとも
Страданий любви безответной
Не в силах перенести,
Готов погибнуть я без сожаленья,
Как погибают затонувшие деревья в реке Натори,
Хотя молвы мне все равно не избежать!
Не в силах перенести,
Готов погибнуть я без сожаленья,
Как погибают затонувшие деревья в реке Натори,
Хотя молвы мне все равно не избежать!
身にそへる
その面影の
消えななむ
夢なりけりと
忘るばかりに
その面影の
消えななむ
夢なりけりと
忘るばかりに
みにそへる
そのおもかげの
きえななむ
ゆめなりけりと
わするばかりに
そのおもかげの
きえななむ
ゆめなりけりと
わするばかりに
Хочу, чтобы исчез из сердца
Облик твой,
Чтоб мог я наконец
Забыть его,
Как мимолетный сон.
Облик твой,
Чтоб мог я наконец
Забыть его,
Как мимолетный сон.
いく夜われ
波にしをれて
貴船川
袖に玉散る
物思ふらむ
波にしをれて
貴船川
袖に玉散る
物思ふらむ
いくよわれ
なみにしをれて
きぶねがは
そでにたまちる
ものおもふらむ
なみにしをれて
きぶねがは
そでにたまちる
ものおもふらむ
Сколько ночей молил я бога
В святыне Кифунэ,
Но слез жемчужины
О спутники печали! —
Как прежде заливают мой рукав!
В святыне Кифунэ,
Но слез жемчужины
О спутники печали! —
Как прежде заливают мой рукав!
またも来む
秋をたのむの
雁だにも
鳴きてぞ帰る
春のあけぼの
秋をたのむの
雁だにも
鳴きてぞ帰る
春のあけぼの
またもこむ
あきをたのむの
かりだにも
なきてぞかへる
はるのあけぼの
あきをたのむの
かりだにも
なきてぞかへる
はるのあけぼの
Расстаться настало время,
Но буду ждать тебя, как ждут гусей,
Что, улетая осенью,
Вновь возвратятся
На весеннем рассвете.
Но буду ждать тебя, как ждут гусей,
Что, улетая осенью,
Вновь возвратятся
На весеннем рассвете.
なにゆゑと
思ひも入れぬ
夕べだに
待ち出でしものを
山の端の月
思ひも入れぬ
夕べだに
待ち出でしものを
山の端の月
なにゆゑと
おもひもいれぬ
ゆふべだに
まちいでしものを
やまのはのつき
おもひもいれぬ
ゆふべだに
まちいでしものを
やまのはのつき
Даже в те дни, когда еще любви не знал,
Разве не ждал я,
Когда из-за горы покажется луна?
А нынче с еще большим нетерпеньем
Её я жду!
Разве не ждал я,
Когда из-за горы покажется луна?
А нынче с еще большим нетерпеньем
Её я жду!
めぐりあはむ
限りはいつと
知らねども
月なへだてそ
よその浮雲
限りはいつと
知らねども
月なへだてそ
よその浮雲
めぐりあはむ
かぎりはいつと
しらねども
つきなへだてそ
よそのうきくも
かぎりはいつと
しらねども
つきなへだてそ
よそのうきくも
Когда с тобой увижусь вновь,
Не знаю,
Но надеюсь, что облака,
Закрывшие от нас луну,
Нас не разделят!
Не знаю,
Но надеюсь, что облака,
Закрывшие от нас луну,
Нас не разделят!
我が涙
もとめて袖に
宿れ月
さりとて人の
影は見ねども
もとめて袖に
宿れ月
さりとて人の
影は見ねども
わがなみだ
もとめてそでに
やどれつき
さりとてひとの
かげはみねども
もとめてそでに
やどれつき
さりとてひとの
かげはみねども
О, отразись луна
На влажном рукаве моем!
Быть может, в зеркале твоем
Увижу я
Любимый облик.
На влажном рукаве моем!
Быть может, в зеркале твоем
Увижу я
Любимый облик.
思ひ出でて
よなよな月に
尋ねずは
待てと契りし
中や絶えなむ
よなよな月に
尋ねずは
待てと契りし
中や絶えなむ
おもひいでて
よなよなつきに
たづねずは
まてとちぎりし
なかやたえなむ
よなよなつきに
たづねずは
まてとちぎりし
なかやたえなむ
Каждой ночью, тебя вспоминая,
Смотрю на луну.
«Жди», — ты сказал.
Неужели
Всё кончено?
Смотрю на луну.
«Жди», — ты сказал.
Неужели
Всё кончено?
わくらばに
待ちつる宵も
ふけにけり
さやは契りし
山の端の月
待ちつる宵も
ふけにけり
さやは契りし
山の端の月
わくらばに
まちつるよひも
ふけにけり
さやはちぎりし
やまのはのつき
まちつるよひも
ふけにけり
さやはちぎりし
やまのはのつき
Мой редкий гость!
Опять, наверное, напрасно
Тебя я жду.
Уж полночь, и над горной кручей
Взошла луна...
Опять, наверное, напрасно
Тебя я жду.
Уж полночь, и над горной кручей
Взошла луна...
いはざりき
今来むまでの
空の雲
月日へだてて
物思へとは
今来むまでの
空の雲
月日へだてて
物思へとは
いはざりき
いまこむまでの
そらのくも
つきひへだてて
ものおもへとは
いまこむまでの
そらのくも
つきひへだてて
ものおもへとは
Ушел ты, даже не сказав: «Приду».
С тех пор уж много раз
Скрывали облака
И солнце, и луну,
И заволакивало мне глаза туманом.
С тех пор уж много раз
Скрывали облака
И солнце, и луну,
И заволакивало мне глаза туманом.
思ひかね
うちぬるよゐも
ありなまし
吹きだにすさべ
庭の松風
うちぬるよゐも
ありなまし
吹きだにすさべ
庭の松風
おもひかね
うちぬるよゐも
ありなまし
ふきだにすさべ
にはのまつかぜ
うちぬるよゐも
ありなまし
ふきだにすさべ
にはのまつかぜ
Не в силах больше ждать,
Я прилегла.
О, если бы немного стихли
Эти стоны ветра в соснах,
Что слышатся из сада!
Я прилегла.
О, если бы немного стихли
Эти стоны ветра в соснах,
Что слышатся из сада!
いつも聞く
ものとや人の
思ふらむ
来ぬ夕暮れの
秋風の声
ものとや人の
思ふらむ
来ぬ夕暮れの
秋風の声
いつもきく
ものとやひとの
おもふらむ
こぬゆふぐれの
あきかぜのこゑ
ものとやひとの
おもふらむ
こぬゆふぐれの
あきかぜのこゑ
Уже не слышу я
Ни слов любви,
И ни шагов знакомых,
Лишь стоны ветра в соснах
Доносятся из сада по вечерам.
Ни слов любви,
И ни шагов знакомых,
Лишь стоны ветра в соснах
Доносятся из сада по вечерам.
月見ばと
いひしばかりの
人は来で
真木の戸たたく
庭の松風
いひしばかりの
人は来で
真木の戸たたく
庭の松風
つきみばと
いひしばかりの
ひとはこで
まきのとたたく
にはのまつかぜ
いひしばかりの
ひとはこで
まきのとたたく
にはのまつかぜ
Сказал: «Едва взойдет луна, приду»
И не пришел.
Лишь ветер,
В кронах сосен прошумев,
В дверь кипарисовую постучался.
И не пришел.
Лишь ветер,
В кронах сосен прошумев,
В дверь кипарисовую постучался.
天の戸を
おし明け方の
雲間より
神代の月の
影ぞ残れる
おし明け方の
雲間より
神代の月の
影ぞ残れる
あまのとを
おしあけがたの
くもまより
かみよのつきの
かげぞのこれる
おしあけがたの
くもまより
かみよのつきの
かげぞのこれる
И ныне, как и в Век богов,
Из врат небесных,
Из-за облаков,
С рассветом выплывает
Осенняя луна.
Из врат небесных,
Из-за облаков,
С рассветом выплывает
Осенняя луна.
人住まぬ
不破の関屋や
板びさし
荒れにし後は
ただ秋の風
不破の関屋や
板びさし
荒れにし後は
ただ秋の風
ひとすまぬ
ふはのせきやや
いたびさし
あれにしのちは
ただあきのかぜ
ふはのせきやや
いたびさし
あれにしのちは
ただあきのかぜ
Застава Фува —
«Нерушимая»,
Опустела сторожка твоя,
Обвалились дошатые стрехи,
Лишь ветер осенний гуляет кругом.
«Нерушимая»,
Опустела сторожка твоя,
Обвалились дошатые стрехи,
Лишь ветер осенний гуляет кругом.
昔聞く
天の河原を
尋ね来て
あとなき水を
ながむばかりぞ
天の河原を
尋ね来て
あとなき水を
ながむばかりぞ
むかしきく
あめのかはらを
たづねきて
あとなきみづを
ながむばかりぞ
あめのかはらを
たづねきて
あとなきみづを
ながむばかりぞ
Слыхал я давно
О Небесной реке,
Но в бегущих волнах
Не увидел следов
Лет минувших...
О Небесной реке,
Но в бегущих волнах
Не увидел следов
Лет минувших...
忘れじの
人だにとはぬ
山路かな
桜は雪に
降りかはれども
人だにとはぬ
山路かな
桜は雪に
降りかはれども
わすれじの
ひとだにとはぬ
やまぢかな
さくらはゆきに
ふりかはれども
ひとだにとはぬ
やまぢかな
さくらはゆきに
ふりかはれども
Даже тот, кто сказал: «Не забуду!»
Не навестил,
А на горной тропе
Снег уж сменил
Опавшие с вишен цветы.
Не навестил,
А на горной тропе
Снег уж сменил
Опавшие с вишен цветы.
ふるさとは
浅茅が末に
なりはてて
月に残れる
人の面影
浅茅が末に
なりはてて
月に残れる
人の面影
ふるさとは
あさぢがすゑに
なりはてて
つきにのこれる
ひとのおもかげ
あさぢがすゑに
なりはてて
つきにのこれる
ひとのおもかげ
Родной когда-то дом
Теперь сплошное поле,
Мелкий тростник кругом.
Лишь в отражении луны
Мне видится твой облик.
Теперь сплошное поле,
Мелкий тростник кругом.
Лишь в отражении луны
Мне видится твой облик.
舟のうち
波の下にぞ
老いにける
海人のしわざも
いとまなの世や
波の下にぞ
老いにける
海人のしわざも
いとまなの世や
ふねのうち
なみのしたにぞ
をいにける
あまのしわざも
いとまなのよや
なみのしたにぞ
をいにける
あまのしわざも
いとまなのよや
Не знает отдыха рыбак:
Ведь день за днём
Ведет он по волнам свой утлый челн,
Недаром старость так его переменила,
И вот передо мной — старик...
Ведь день за днём
Ведет он по волнам свой утлый челн,
Недаром старость так его переменила,
И вот передо мной — старик...
浮き沈み
来む世はさても
いかにぞと
心に問ひて
答へかねぬる
来む世はさても
いかにぞと
心に問ひて
答へかねぬる
うきしずみ
こむよはさても
いかにぞと
こころにとひて
こたへかねぬる
こむよはさても
いかにぞと
こころにとひて
こたへかねぬる
Всплыву ли — иль пойду ко дну
В грядущей жизни,
Об этом
Вопрошаю сердце,
Но, увы, ответа нет.
В грядущей жизни,
Об этом
Вопрошаю сердце,
Но, увы, ответа нет.
我ながら
心のはてを
知らぬかな
捨てられぬ世の
またいとはしき
心のはてを
知らぬかな
捨てられぬ世の
またいとはしき
われながら
こころのはてを
しらぬかな
すてられぬよの
またいとはしき
こころのはてを
しらぬかな
すてられぬよの
またいとはしき
Где сердце обретет покой,
Не знаю,
От мира суеты устал,
Однако же нет сил
Его покинуть.
Не знаю,
От мира суеты устал,
Однако же нет сил
Его покинуть.
おしかへし
物を思ふは
苦しきに
知らずがほにて
世をや過ぎまし
物を思ふは
苦しきに
知らずがほにて
世をや過ぎまし
おしかへし
ものをおもふは
くるしきに
しらずがほにて
よをやすぎまし
ものをおもふは
くるしきに
しらずがほにて
よをやすぎまし
Мысли печальные
Преследуют меня,
Однако же стараюсь не подать и вида.
Вот так и думаю
Свой век прожить.
Преследуют меня,
Однако же стараюсь не подать и вида.
Вот так и думаю
Свой век прожить.
神風や
御裳濯川の
そのかみに
契りしことの
末をたがふな
御裳濯川の
そのかみに
契りしことの
末をたがふな
かみかぜや
みもすそがはの
そのかみに
ちぎりしことの
すゑをたがふな
みもすそがはの
そのかみに
ちぎりしことの
すゑをたがふな
В стране божественного ветра,
Возле реки Мосусо,
Предок наш
Поклялся в верности богине солнца,
Так будем же верны той клятве!
Возле реки Мосусо,
Предок наш
Поклялся в верности богине солнца,
Так будем же верны той клятве!
奥山に
ひとり憂き世は
さとりにき
常なき色を
風にながめて
ひとり憂き世は
さとりにき
常なき色を
風にながめて
おくやまに
ひとりうきよは
さとりにき
つねなきいろを
かぜにながめて
ひとりうきよは
さとりにき
つねなきいろを
かぜにながめて
В глубинах гор,
Оставшись один
И вслушиваясь в стоны ветра,
Впервые осознал я
Тщету этого мира.
Оставшись один
И вслушиваясь в стоны ветра,
Впервые осознал я
Тщету этого мира.
Ужели мне спать одному? — см. стихотворение Какиномото-но Хитомаро.