又養和の頃かとよ、久しくなりてたしかにも覺えず。

Затем, как будто в годы Ёва (1181 г.): давно это было и точно не помню...

二年が間、世の中飢渇して、あさましきこと侍りき。

Два года был голод и происходили ужасные явления.

あるは春夏日でり、あるは秋冬大風大水など、よからぬ事どもうち續きて、五穀悉く實らず。

Весной и летом — засуха; осенью и зимой — ураганы и наводнения. Такие бедствия шли одно за другим, и злаки совсем не созревали.

空しく春耕し、夏植うる營みのみありて、秋刈り冬收むるぞめきはなし。

Весной только понапрасну пахали, летом — сеяли... не было больше радостного оживления ни осенью во время жатвы риса, ни зимой в пору сбора плодов.

これによりて國々の民、あるは地を捨てて境を出で、あるは家をわすれて山に住む。

От этого и население в разных провинциях... то, бросая земли, уходило за свои пределы; то, забыв о своих домах, селилось в горах.

さまざまの御祈り初まりて、なべてならぬ法ども行はるれども、さらに其のしるしなし。

Начались различные моленья, совершались и особые богослуженья, и все-таки действий всего этого заметно не было.

京の習ひ、何わざにつけても、みなもとは田舍をこそ頼めるに、絶えて上るものなければ、さのみやは操も作りあへむ。

Жизнь столичного города во всем зависит от деревни: если не будет подвоза оттуда, нельзя даже видимость ее поддержать.

念じわびつつ、樣々の寶物たからものかたはしより捨つるが如くすれども、更に目みたつる人もなし。

Отчаявшись к концу, вещи стали прямо что бросать, без всякого разбора, но и все-таки людей, кто хоть поглядел бы на них, не находилось.

たまたま易ふる者は、金を輕くし、粟を重くす。

А если изредка и оказывались такие, кто хотел бы променять на них продукты, то золото при этом ни во что не ставили, хлебом же дорожились.

乞食こつじき、道の邊べに多く、愁へ悲しぶ聲耳に滿てり。

По дорогам было множество нищих, и голоса их — голоса, горя и страданий — заполняли весь слух людской.

さきの年かくの如く、辛くして暮れぬ。

Первый такой год наконец закончился.

明くる年は、立ちなほるべきかと思ふに、あまさへ疫病えやみうちそひて、まさるやうに跡方なし。

Люди думали: «Посмотрим, что следующий год! Не поправит ли он наши дела?» — во в следующем году вдобавок ко всему еще присоединились болезни, и стало еще хуже. Признаков улучшения никаких.

世の人皆飢ゑ死にければ、日を經つつきまはり行くさま、少水の魚のたとへに叶へり。

Люди — все умирали с голоду, и это зрелище — как все кругом с каждым днем идет все хуже и хуже — совпадало со сравнением «рыбы в мелкой воде».
* ...«рыбы в мелкой воде» — слова Будды, приведённые в сборнике «Поучительные примеры из священных книг о бесконечном странствовании» («Одзёёсю», авт. Гэнсин, 985 г.): «Дни проходят, жизнь расточается, и ты будто рыба в мелководье».
はてには笠うち著、足ひきつつみ、よろしき姿したるもの、ひたすら家ごとに乞ひありく。

В конце концов даже такие люди, что носили шляпу и добротную обувь, — даже и они теперь только бродили от дома к дому, прося милостыню!

かくわびしれたるものども、歩ありくかと見れば、即ち倒れ死ぬ。

Посмотришь: «Ну, что? Все еще бродяг эти пришедшие в отчаяние люди?» — а они уже упали и умерли.

築地のつら、路のほとりに飢ゑ死ぬる類は數も知らず。

Тем, что умирали голодной смертью под забором, с краю дорог, — им и счета не знали.

取り捨つるわざもなければ、臭き香、世界にみちみちて、變り行くかたちありさま、目もあてられぬこと多かり。

Так как их никто не подбирал и не выбрасывал, зловоние заполняло собой все кругом, а вид этих разлагающихся тел представлял собой такое зрелище, в котором взор человеческий многое и вынести не был в силах.

況んや河原などには、馬車の行きちがふ道だにもなし。

Что же касается долины самой реки, то там уже не стало и дороги, чтобы разойтись коням и экипажам.


あやしき賤・山がつも、力盡きて、薪にさへ乏しくなりゆけば、頼む方なき人は、自ら家を毀ちて、市に出でて之を賣るに、一人が持ち出でたる價、なほ一日が命を支ふるにだに及ばずとぞ。

Пропадали силы и у дровосеков в горах, и дошло до того, что даже в топливе появился недостаток. В связи с этим те, кто не имели нигде никакой поддержки, сами начинали ломать свои дома и, выходя на рынок, продавать их на дрова. Но и тут стоимости того, что каждый выносил, не хватало даже для того, чтобы поддержать его существование хотя бы на один день.

怪しき事は、かかる薪の中に、丹つき、白銀しろがね黄金の箔など、所々につきて見ゆる木のわれ相交れり。

Было ужасно, что среди этих дров попадались куски дерева, где еще виднелись кой-где или киноварь, или листочки из золота и серебра.

これを尋ぬれば、すべき方なき者の、古寺ふるでらにいたりて、佛を盜み、堂の物の具を破り取りて、わりくだけるなりけり。

Начинаешь разузнавать — и что же оказывается? Люди, которым уже ничего не оставалось делать, направлялись в древние храмы, похищали там изображения будд, разбивали священную утварь и все это кололи на дрова.

濁惡ぢょくあくの世にしも生れ逢ひて、かかる心憂きわざをなむ見侍りし。

Вот какие ужасные вещи мог тогда видеть рожденный в этой юдоли порока и зла!
* ...в этой юдоли порока и зла — Согласно буддийскому учению, от начала проповеди Будды должно пройти три эпохи: эпоха закона, эпоха подобия закона и эпоха конца закона, когда люди, погряэнув в пороке и зле, отвернутся от учения Будды. Времена Тёмэя считались как раз таковыми.
又、あはれなること侍りき。

И еще... бывали и совсем уже неслыханные дела:

さり難き女男をんなをとこなど持ちたるものは、その思ひまさりて志深きは必ず先だちて死しぬ。

когда двое, мужчина и женщина,— любили друг друга, тот, чья любовь была сильнее, умирал раньше другого.

その故は、我が身をば次になして、男にもあれ女にもあれ、いたはしく思ふ方に、たまたま乞ひ得たる物を、まづ讓るによりてなり。

Это потому, что самого себя каждый ставил на второе место, и все, что удавалось порою получить, как милостыню, прежде всего уступал другому — мужчине иль женщине, словом, тому, кого любил.

されば親子あるものは、定まれる事にて、親ぞ先だちて死にける。

По этой же причине из родителей и детей, как и следовало ожидать, с жизнью расставались первыми родители.

また母が命つきて臥せるをも知らずして、いとけなき子の、その乳房に吸ひつきつゝ、臥せるなどもありけり。

Бывало и так: нежный младенец, не зная, что мать его уже бездыханна, лежал рядом с ней, ища губами ее груди.

仁和寺に、慈尊院の大藏卿隆曉法印といふ人、かくしつつ數知らず死ぬることを悲しみて、聖を數多語らひつつ、その死首の見ゆるごとに、額に阿字を書きて、縁を結ばしむるわざをなむせられける。

Преподобный Рюгё из храма Ниннадзи, скорбя о том, что люди так умирают без счёта, совершал вместе с многочисленными священнослужителями повсюду, где только виднелись мертвые, написанье на челе у них буквы «а» и этим приобщал их к жизни вечной.
* Ниннадзи — храм секты Сингон («Истинного Слова»), расположен в нынешнем Киото.
* ...к жизни вечной — Первая буква санскритского алфавита, по учению Сингон, являет образ истока, начала начал. Само её созерцание освобождает от страданий, выводит на путь, в конце которого можно стать буддой, достичь нирваны — чистого блаженства, существующего в бесконечности.
その人數ひとかずを知らむとて、四五兩月が程數へたりければ、京の中うち、一條より南、九條より北、京極より西、朱雀より東、道のほとりにある頭かうべ、すべて四萬二千三百餘りなむありける。

Желая знать, какое количество людей так умерло в четвертую и пятую луну, произвели подсчет, и оказалось, что во всей столице, на пространстве на Юг от первого проспекта, к Северу от девятого, на Запад от Кёгоку и к Востоку от Судзаку, умерших было более сорока двух тысяч трехсот человек.

況んやその前後に死ぬるもの多く、河原、白河、西の京、もろもろの邊地などを加へていはば、際限もあるべからず。

А сколько народу умерло до этого срока и после него! Если же присчитать сюда и долину рек Камогава, Сиракава, западную часть столицы и разные окрестности вокруг, — то им и предела не будет!

いかにいはんや諸國七道をや。

А что, если еще посчитать во всех провинциях и семи главных областях!

近くは崇徳院の御位のとき、長承のころかとよ、かかる例はありけると聞けど、その世のありさまは知らず。

Слыхал я, что не так уже давно, в те годы, когда на престоле был Сутоку-ин, кажется в годы Тёдзё (1132— 1134), было нечто подобное. Я не знаю, как тогда все это происходило,
* ...было нечто подобное — В те годы свирепствовала моровая язва.
まのあたりいとめづらかに、悲しかりしことなり。

но то, что было теперь пред глазами, было так необычайно и так печально.