とかくして越行まゝに、あぶくま川を渡る。
とかくしてこえゆくまゝに、あぶくま川をわたる。
Мы продвигались все дальше, и скоро переправились через реку Абукума.

左に会津根高く、右に岩城・相馬・三春の庄、常陸・下野の地をさかひて、山つらなる。
左に会津根あいづね高く、右に岩城いわき相馬そうま三春みはるしょう常陸ひたち下野しもつけの地をさかひて、山つらなる。
Слева — высокие горы Аидзунэ, справа — горная гряда, за которой лежат земли Иваки, Сома, Михару-но сё, Хитати, Симоцукэ.

かげ沼と云所を行に、今日は空曇て物影うつらず。
かげ沼というところゆくに、今日きょうそらくもり物影ものかげうつらず。
Когда мы проходили по Болоту Отражений - Кагэнума, небо было затянуто тучами, и на дороге ничто не отражалось.
...на дороге ничто не отражалось... — место, которое называлось Кагэнума (Болото Отражений), на самом деле не было болотом, оно, если верить описаниям, славилось миражами: всаднику, глядящему перед собой на дорогу, виделись перекатывающиеся водны, в которых отражались летящие птицы, когда же он опускал взгляд вниз, ему казалось, что вода разлетается брызгами из-лод копыт его лошади.
すか川の駅に等窮といふものを尋て、四、五日とゞめらる。
すか川の駅に等窮とうきゅうといふものをたずねて、四、五日とゞめらる。
На станции Сукагава мы навестили Токю, и он задержал нас на несколько дней.
Токю — Сагара Идзаэмон (1638—1715), смотритель станции Сукагава, друг Басе.
先白河の関いかにこえつるやと問。
まず白河しらかわせきいかにこえつるやととう
Прежде всею он спросил: «С чем прошли вы через заставу Сиракава?»

長途のくるしみ、身心つかれ、且は風景に魂うばゝれ、懐旧に腸を断て、はかばかしう思ひめぐらさず。
長途ちょうどのくるしみ、身心しんじんつかれ、かつ風景ふうけいたましいうばゝれ、懐旧かいきゅうはらわたたちて、はかばかしうおもひめぐらさず。
И мы принялись рассказывать: «Измученные долгой дорогой, мы испытывали сильнейшую усталость и телесную, и душевную, к тому же заворожили нас окрестные виды, думы о прошлом истерзали сердце, и мысли наши были слишком неповоротливы. Но поскольку упускать такой случай показалось тем более обидным, то вот...

風流の
初やおくの
田植うた
ふうりゅうの
はじめやおくの
たうえうた
Вот первая встреча
С поэзией Севера — песня.
"Сажающих рис".

無下にこえんもさすがにと語れば、脇・第三とつゞけて、三巻となしぬ。
無下むげにこえんもさすがにとかたれば、わき第三だいさんとつゞけて、三巻みまきとなしぬ。
К этой строфе была сочинена вторая, затем и третья, и в конце концов образовалось целых три свитка.
...в конце концов образовалось целых три свитка — т. е. было сочинено три цикла, каждый из которых состоял из тридцати шести строф (так называемый цикл «касэн»).
此宿の傍に、大きなる栗の木陰をたのみて、世をいとふ僧有。
この宿しゅくかたわらに、大きなるくり木陰こかげをたのみて、をいとふそうあり
Рядом с постоялым двором в тени большого каштана жил удалившийся от мира монах.

橡ひろふ太山もかくやとしづかに覚られてものに書付侍る。
とちひろふ太山みやまもかくやとしづかにおぼえられてものに書付かきつけはべる。
Место это показалось мне очень тихим и уединенным, - наверное, так же было в тех далеких горах, где собирали конские каштаны «тоги», и я записал на первом попавшемся листке бумаги:
...также было в тех далеких горах... — Басе вспоминает стихотворение Сайге:
«В горной глуши
Вниз по скалам вода стекает.
Запрудить бы ее,
Пока собираем каштаны «тоги»,
На землю падающие один за другими».
TODO:LINK:SAIGYOU
其詞、栗といふ文字は西の木と書て西方浄土に便ありと、行基菩薩の一生杖にも柱にも此木を用給ふとかや。
其詞そのことば、栗といふ文字は西の木とかき西方浄土さいほうじょうど便たよりありと、行基菩薩ぎょうきぼさつ一生いっしょうつえにもはしらにもこのもちいたまふとかや
«Слово "каштан" — пишется знаками "западное" и "дерево". Полагая, что связано оно с Чистой землей на Западе, Просветленный Гёги всю жизнь свою из этого дерева делал себе посохи и столбы для хижины.

世の人の
見付ぬ花や
軒の栗
よのひとの
みつけぬはなや
のきのくり
Люди этою мира
Пройдут мимо, цветов не заметив.
Каштан у стрехи».