むかし、をとこありけり。そのをとこ、身をえうなき物に思ひなして、「京にはあらじ。あづまの方にすむべきくにもとめに」とて、ゆきけり。もとより友とする人、ひとりふたりしていきけり。みちしれる人もなくて、まどひいきけり。
みかはのくに、やつはしといふ所にいたりぬ。そこをやつはしといひけるは、水ゆく河のくもでなれば、はしをやつわたせるによりてなむ、やつはしといひける。そのさはのほとりの木のかげにおりゐて、かれいひくひけり。そのさはに、かきつばたいとおもしろくさきたり。それを見て、ある人のいはく、「かきつばたといふいつもじをくのかみにすゑて、たびの心をよめ」といひければ、よめる。
みかはのくに、やつはしといふ所にいたりぬ。そこをやつはしといひけるは、水ゆく河のくもでなれば、はしをやつわたせるによりてなむ、やつはしといひける。そのさはのほとりの木のかげにおりゐて、かれいひくひけり。そのさはに、かきつばたいとおもしろくさきたり。それを見て、ある人のいはく、「かきつばたといふいつもじをくのかみにすゑて、たびの心をよめ」といひければ、よめる。
В давние времена жил кавалер. Тот кавалер стал думать, что больше он не нужен никому, и, сказав себе: "Не буду больше в столице я, пойду искать такое место, где мог бы жить", — уехал. С самого начала с ним ехали друзья — один или двое. Знающих дорогу не было никого, и они блуждали.
Вот достигли они провинции Микава, того места, что зовут "восемь мостов". 3овут то место "восемь мостов" потому, что воды, как лапки паука, текут раздельно, и восемь бревен перекинуто через них; вот и называют оттого "восемь мостов". У этого болота в тени дерев они сошли с коней и стали есть сушеный рис свой. На болоте во всей красе цвели цветы лилий. Видя это, один из них сказал: "Вот, слово "лилия" возьмем и, букву каждую началом строчки сделав, воспоем в стихах настроение нашего пути". Сказал он так, и кавалер стихи сложил.
Вот достигли они провинции Микава, того места, что зовут "восемь мостов". 3овут то место "восемь мостов" потому, что воды, как лапки паука, текут раздельно, и восемь бревен перекинуто через них; вот и называют оттого "восемь мостов". У этого болота в тени дерев они сошли с коней и стали есть сушеный рис свой. На болоте во всей красе цвели цветы лилий. Видя это, один из них сказал: "Вот, слово "лилия" возьмем и, букву каждую началом строчки сделав, воспоем в стихах настроение нашего пути". Сказал он так, и кавалер стихи сложил.
から衣
きつつなれにし
つましあれば
はるばるきぬる
たびをしぞ思ふ
きつつなれにし
つましあれば
はるばるきぬる
たびをしぞ思ふ
からごろも
きつつなれにし
つましあれば
はるばるきぬる
たびをしぞおもふ
きつつなれにし
つましあれば
はるばるきぬる
たびをしぞおもふ
Любимую мою в одеждах
Изящных там, в столице,
Любя оставил...
И думаю с тоской, насколько
Я от нее далек...
Изящных там, в столице,
Любя оставил...
И думаю с тоской, насколько
Я от нее далек...
とよめりければ、みな人、かれいひのうへになみだおとしてほとびにけり。
ゆきゆきて、するがのくににいたりぬ。うつの山にいたりて、わがいらむとするみちは、いとくらうほそきに、つた、かへではしげり、物心ぼそく、すずろなるめを見ることと思ふに、す行者あひたり。「かかるみちは、いかでかいまする」といふを見れば、見しひとなりけり。「京に、その人の御もとに」とて、ふみかきてつく。
ゆきゆきて、するがのくににいたりぬ。うつの山にいたりて、わがいらむとするみちは、いとくらうほそきに、つた、かへではしげり、物心ぼそく、すずろなるめを見ることと思ふに、す行者あひたり。「かかるみちは、いかでかいまする」といふを見れば、見しひとなりけり。「京に、その人の御もとに」とて、ふみかきてつく。
Так сложил он, и все пролили слезы на свой сушеный рис, так что тот разбух от влаги.
Шли, шли они и вот достигли провинции Суруга. Дошли до "Яви" гор, и та тропа, идти которою им надлежало, была темна, узка ужасно, вся в зарослях. Все в замешательстве, и в мыслях: "В беду нежданно не попасть бы нам..." — И вот подвижник[1] им навстречу. "Каким образом вы здесь, на дороге этой?" — воскликнул он, и видят — знакомец их .. Тогда в столицу ей — той даме — письмо кавалер с подвижником послал:
Шли, шли они и вот достигли провинции Суруга. Дошли до "Яви" гор, и та тропа, идти которою им надлежало, была темна, узка ужасно, вся в зарослях. Все в замешательстве, и в мыслях: "В беду нежданно не попасть бы нам..." — И вот подвижник[1] им навстречу. "Каким образом вы здесь, на дороге этой?" — воскликнул он, и видят — знакомец их .. Тогда в столицу ей — той даме — письмо кавалер с подвижником послал:
1. Этот подвижник, надо думать, был жителем столицы и принадлежал раньше к тому же кругу, что и герои "Исэ". В те времена бывали случаи удаления в отшельничество с целью предаваться духовному и магическому деянию.
するがなる
うつの山べの
うつつにも
ゆめにも人に
あはぬなりけり
うつの山べの
うつつにも
ゆめにも人に
あはぬなりけり
するがなる
うつのやまべの
うつつにも
ゆめにも人に
あはぬなりけり
うつのやまべの
うつつにも
ゆめにも人に
あはぬなりけり
Ни наяву,
Этих гор в Суруга,
что "Явью" зовут,
ни во сне я с тобой
уже не встречусь.
Этих гор в Суруга,
что "Явью" зовут,
ни во сне я с тобой
уже не встречусь.
時しらぬ
山はふじのね
いつとてか
かのこまだらに
ゆきのふるらむ
山はふじのね
いつとてか
かのこまだらに
ゆきのふるらむ
ときしらぬ
やまはふじのね
いつとてか
かのこまだらに
ゆきのふるらむ
やまはふじのね
いつとてか
かのこまだらに
ゆきのふるらむ
О ты, гора,
не знающая времени, пик Фудзи.
Что за пора, по-твоему, теперь,
что снег лежит, как шкура
пятнистая оленя, на тебе?
не знающая времени, пик Фудзи.
Что за пора, по-твоему, теперь,
что снег лежит, как шкура
пятнистая оленя, на тебе?
その山は、ここにたとへば、ひえの山をはたちばかりかさねあげたらんほどして、なりはしほじりのやうになんありける。
猶ゆきゆきて、武蔵のくにとしもつふさのくにとの中に、いとおほきなる河あり。それをすみだ河といふ。その河のほとりにむれゐて、おもひやれば、「かぎりなくとほくもきにけるかな」とわびあへるに、わたしもり、「はやふねにのれ。日もくれぬ」といふに、のりてわたらんとするに、みな人、物わびしくて、京に思ふ人なきにしもあらず。さるをりしも、しろきとりの、はしとあしとあかき、しぎのおほきさなる、みづのうへにあそびつつ、いををくふ。京には見えぬとりなれば、みな人、見しらず。わたしもりにとひければ、「これなん宮こどり」といふを、きゝて、
猶ゆきゆきて、武蔵のくにとしもつふさのくにとの中に、いとおほきなる河あり。それをすみだ河といふ。その河のほとりにむれゐて、おもひやれば、「かぎりなくとほくもきにけるかな」とわびあへるに、わたしもり、「はやふねにのれ。日もくれぬ」といふに、のりてわたらんとするに、みな人、物わびしくて、京に思ふ人なきにしもあらず。さるをりしも、しろきとりの、はしとあしとあかき、しぎのおほきさなる、みづのうへにあそびつつ、いををくふ。京には見えぬとりなれば、みな人、見しらず。わたしもりにとひければ、「これなん宮こどり」といふを、きゝて、
Эта гора, если сравнить ее с тем, что в столице будет,- как если б гору Хиэ раз двадцать поставить самое на себя; а формою своей она напоминала соли кучи на берегу морском.
И опять они шли, шли, и вот, промеж двух провинций: Мусаси и Симоса — была река очень большая. Называют ее река Сумида. На берегу ее они столпились и, размышляя: "Ах, как далеко зашли мы", отчаянию предались, но перевозчик закричал: "Скорей caдись в лодку. Уж темнеет..." и, усевшись, стали переезжать. В унынии все, ведь не было ни одного из них, у кого б не оставалась в столице та, кого любил он. И вот в это время белые птицы с клювом и ножками красными, величиной с бекаса, носились над водой и рыбу ловили. В столице таких птиц было не видно, и никто из них не знал их. Спросили перевозчика. — "Да, это же "птица столицы"[1], - ответил тот, и, слыша это, кавалер сложил:
И опять они шли, шли, и вот, промеж двух провинций: Мусаси и Симоса — была река очень большая. Называют ее река Сумида. На берегу ее они столпились и, размышляя: "Ах, как далеко зашли мы", отчаянию предались, но перевозчик закричал: "Скорей caдись в лодку. Уж темнеет..." и, усевшись, стали переезжать. В унынии все, ведь не было ни одного из них, у кого б не оставалась в столице та, кого любил он. И вот в это время белые птицы с клювом и ножками красными, величиной с бекаса, носились над водой и рыбу ловили. В столице таких птиц было не видно, и никто из них не знал их. Спросили перевозчика. — "Да, это же "птица столицы"[1], - ответил тот, и, слыша это, кавалер сложил:
1. "Птица столицы" - миякодори, - так именовали на Востоке этих птиц.