松陰や
月は三五や
中納言
まつかげや
つきはさんごや
ちゅうなごん
Тень от сосны.
Луне трижды пятый день
Тюнагон Юкихира.
«Тюнагон Юкихира» — Тюнагон — советник второго ранга. Имеется в виду поэт Аривара Юкихира (818—893), который, попав в немилость, был сослан в Сума, где написал известное стихотворение:
«Коль тебя обо мне
Кто-то спросит, ответь ему так:
У залива Сума
С трав морских капли соли стекают,
И текут безрадостно дни...»
В старину в Сума занимались выпариванием соли.
(Кокинсю, 962)
といひけむ。
といひけむ。


狂夫のむかしもなつかしきまゝに、このあき、かしまの山の月見んとおもひたつ事あり。
狂夫きやうふのむかしもなつかしきまゝに、このあき、かしまの山の月見んとおもひたつ事あり。
Этой осенью, влекомый воспоминаниями о человеке к безумствам поэзии склонном, и я вознамерился полюбоваться луной над горой Касима.
Этой осенью... — имеется в виду восьмой месяц четвертого года Дзёкё (1687 год по западному летоисчислению).
ともなふ人ふたり。
ともなふ人ふたり。
Сопутствовали мне двое:

浪客の士ひとり。
浪客らうかくの士ひとり。
один — волной судьбы подхваченный самурай,
...волной судьбы подхваченный самурай... — имеется в виду Сора (Иванами Сёэмон, называл себя также Каваи Согоро, 1649—1710) — поэт, друг и ученик Басе. В молодости служил дому Мацудайра, потом бросил службу и приехал в Эдо, где стал изучать поэзию бака, одновременно сблизился с Басе, тем более, что жил неподалеку от Банановой хижины в Фукагава.
ひとりは水雲の僧。
ひとりは水雲すゐうんの僧。
другой — монах-скиталец, уподобивший жизнь свою текущей воде и плывущему облаку.
...монах-скиталец, уподобивший жизнь свою текущей воде... — речь идет о дзэнском монахе Соха, жившем неподалеку от хижины Басе в Фукагава.
僧は、からすのごとくなる墨のころもに、三衣の袋をえりにうちかけ、出山の尊像をづしにあがめ入テうしろに背負、丈ひきならして、無門の関もさはるものなく、あめつちに独歩していでぬ。
僧は、からすのごとくなる墨のころもに、三衣さんねの袋をえりにうちかけ、出山しゆつざん尊像そんざうをづしにあがめいれテうしろに背負せおひしゆじやうひきならして、無門のくわんもさはるものなく、あめつちに独歩していでぬ。
Монах облачился в одежды цвета туши, делающие его похожим на ворона, повесил на шею суму с тремя монашескими оплечьями взвалил на плечи походный поставец, куда поместил благоговейно образ Покидающего горы, забренчал монашеским жезлом, миновал «заставу без ворот» и, никаких более преград перед собой не имея, одиноким странником пустился свободно блуждать по земным и небесным сферам.
* ...тремя монашескими оплечьями... — Монашеское оплечье (кэса) — часть монашеского одеяния (полоса ткани, которая перекидывается через левое плечо поверх основного платья и завязывается под правой рукой). Оплечья-кэса в зависимости от ширины делятся на три вида: большое оплечье (состоящее из 9—25 полос, среднее (состоящее из семи полос) и малое (состоящее из пяти полос).
* ...образ Покидающего горы... — имеется в виду изображение будды Шакья-Муни в тот момент, когда после шестилетних испытаний, он, обретя истину, спускается с гор.
* «Застава без ворот» — Басё имеет в виду сочинение чань-ского монаха эпохи Сун (Х—ХШ вв.) Хуй Кая «Застава без ворот» (Умэньгуань): «На большом пути нет ворот, есть только тысяча разных тропок. Коли сумеешь проникнуть сквозь эту заставу, будешь идти свободно один сквозь небесное и земное».
いまひとりは、僧にもあらず、俗にもあらず。
いまひとりは、僧にもあらず、俗にもあらず。
Другой же человек не монах и не мирянин,
Другой же человек... — имеется в виду сам Басе.
鳥鼠の間に名をかうぶりの、とりなきしまにもわたりぬべく、門よりふねにのりて、行徳といふところにいたる。
鳥鼠てうそかんに名をかうぶりの、とりなきしまにもわたりぬべく、もんよりふねにのりて、行徳ぎやうとくといふところにいたる。
нечто вроде летучей мыши, которую ни птицей не назовешь, ни зверем, возымев вдруг желание попасть на остров, «где не водятся птицы», вышел за ворота, сел в ладью и добрался до места, которое называется Гётоку.
...остров, «где не водятся птицы»... — намек на поговорку: «в селении, где не водятся птицы, и летучая мышь хороша». Сочетание «торинакисима» (остров, где нет птиц) вызывает ассоциацию с названием Касима («Олений остров»).
ふねをあがれば、馬にものらず、ほそはぎのちからをためさんと、かちよりぞゆく。
ふねをあがれば、馬にものらず、ほそはぎのちからをためさんと、かちよりぞゆく。
Поднявшись на берег, он не стал садиться на лошадь, а решил идти пешком, дабы это тонконогое существо могло сберечь силы.

甲斐のくによりある人の得させたる、檜もてつくれる笠を、おの〳〵いたゞきよそひて、やはたといふ里をすぐれば、かまがいの原といふ所、ひろき野あり。
甲斐のくによりある人の得させたる、ひのきもてつくれるかさを、おの〳〵いたゞきよそひて、やはたといふ里をすぐれば、かまがいの原といふ所、ひろき野あり。
Покрыв головы шляпами из дерева хиноки, присланными нам одним человеком из провинции Каи мы двинулись в путь и, когда миновали селение Явата, перед нами оказалась широкая равнина - ее называют Камагаи-но хара.
Покрыв головы шляпами из дерева хиноки... — Хиноки — кипарисовик японский. Древесина хиноки, обладавшая водоотталкивающим свойством, широко использовалась в быту, в частности из нее делали и дорожные шляпы-хигаса.
秦甸の一千里とかや。めもはるかにみわたさるゝ。
秦甸しんでんの一千里とかや。めもはるかにみわたさるゝ。
Она простиралась далеко вперед, насколько хватало взгляда, совсем как бескрайняя равнина Циньдянь...
Циньдянь — равнина в Китае возле столичного города императора Цинь Шихуанди (246—206 до н. э). Имеется в виду просто необозримая, бескрайняя равнина.
つくば山むかふに高く、二峯ならびたてり。
つくば山むかふに高く、二峯ならびたてり。
Вдали высилась гора Цукуба, две вершины, стоящие рядом.
Вдали высилась гора Цукуба, две вершины, стоящие рядом — у горы Цукуба две вершины: одна считается мужской, другая — женской.
かのもろこしに、「双劔のみねあり」ときこえしは廬山の一隅也。
かのもろこしに、「双劔さうけんのみねあり」ときこえしは廬山ろざんの一隅也。
Я слышал, что в Китае есть вершина, которая называется Парные мечи, она находится где-то в горах Лушань.

ゆきは不申
先むらさきの
つくばかな
ゆきはまうさず
まづむらさきの
つくばかな
О снеге ни слова.
Сегодня в лиловой дымке
Гора Цукуба.

と詠めしは、我門人嵐雪が句也。
ながめめしは、わが門人嵐雪らんせつ句也くなり
Такую вот строфу сочинил один из моих учеников, Рансэцу.
Рансэцу — Хоттори Рансэцу (1654--1707), ученик Басе, одна из самых значительных фигур в его школе.
すべてこの山は、やまとたけるの尊の言葉をつたへて、連歌する人のはじめにも名付たり。
すべてこの山は、やまとたけるのみことの言葉をつたへて、連歌する人のはじめにも名付なづけたり。
Многие, помня слова, произнесенные богом Яматотакэру-но микото, называют гору Цукуба родиной людей, нанизывающих строфы.
* Многие, помня слова... — намек на следующий эпизод из свода японских мифов «Кодзики» (712 г.): «Вот, прошел он (бог Яматотакэру-но микото — Т. С.–Д.) ту землю, вышел в Капи и когда пребывал во дворце Сакавори, так спел: "Сколько ночей провел я [в пути], Нипибари // И Цукуба проходя?" — так спел. А старец, что там костер поддерживал, подхватил начало этой песни и спел так: "Вместе посчитав — // Ночей — девять ночей, // Дней — десять дней, — так спел". Цит. по: Кодзики — Записи о деяниях древности / Пер. А. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова. СПб.: Гиперион, 1994. С. 73.
* ...нанизываюгиих строфы...— «Нанизанные строфы» (рэн-га) — особая форма японской поэзии, цепь чередующихся трехстиший и двустиший (один поэт сочинял трехстишие, другой дополнял его до пятистишия, затем на добавленное двустишия сочинялось новое трехстишие и т. д.).
和歌なくば、あるべからず。
和歌なくば、あるべからず。
Невозможно, находясь здесь, не сочинить песню,

句なくば、すぐべからず。
句なくば、すぐべからず。
невозможно, проходя мимо, не сложить строфу.

まことに、愛すべき山のすがたなりけらし。
まことに、愛すべき山のすがたなりけらし。
Эта гора в самом деле достойна восхищения.

萩は錦を地にしけらんやうにて、ためなかゞ長櫃に折入て、みやこのつとにもたせけるも、風流にくからず。
はぎにしきを地にしけらんやうにて、ためなかゞ長櫃ながびつ折入をりいれて、みやこのつとにもたせけるも、風流にくからず。
Ветки хаги напоминали разостланную по земле парчу, не зря когда-то Тамэнака, наполнив ими сундуки, привез в подарок в столицу, он был человеком весьма утонченным.
..не зря когда-то Тамэнака... — Басе имеет в виду случай, зафиксированный в трактате Камо Тёмэя (1155—1216) «Мумё-сё». Татибана Тамэнака, когда закончился срок его пребывания в должности правителя Митиноку, возвращался в столицу и, проезжая по равнине Мияги, славящейся красотой хаги (леспедеца двуцветная, кустарник, цветущий осенью лиловыми цветам) наполнил сундуки ветками хаги и привез их в подарок в столицу.
きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれ也。
きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれなり
Колокольчики «китико», желтоватые соцветия «девичьей красы» — «оминаэси», метелки трав «карукая» и «обана» переплетались, образуя диковинный узор, олени затевали брачные игры — все это было воистину прекрасно.

野の駒、ところえがほにむれありく、またあはれなり。
野のこま、ところえがほにむれありく、またあはれなり。
Тут же на лугу с горделивым видом бродили пасущиеся лошади — и это тоже было прекрасно.

日既に暮かゝるほどに、利根川のほとり、ふさといふ所につく。
日既すでくれかゝるほどに、利根川とねがはのほとり、ふさといふ所につく。
Солнце уже клонилось к закату, когда мы добрались до селения на берегу реки Тонэгава, которое называется Фуса.

此川にて、鮭の網代といふものをたくみて、武江の市にひさぐもの有。
この川にて、鮭の網代あじろといふものをたくみて、武江ぶかういちにひさぐものあり
На реке установлены настилы для ловли кеты, эту рыбу продают потом на рынках Эдо.

よひのほど、其漁家に入てやすらふ。
よひのほど、その漁家ぎよかいりてやすらふ。
Ближе к вечеру зашли отдохнуть в одну из рыбачьих хижин.

よるのやどなまぐさし。
よるのやどなまぐさし。
Наше вечернее пристанище насквозь пропахло рыбой.

月くまなくはれけるまゝに、夜舟さしくだして、かしまにいたる。
月くまなくはれけるまゝに、夜舟さしくだして、かしまにいたる。
Светила ясная луна, когда, сев в вечернюю ладью, мы отплыли от берега, и скоро достигли Касима.

ひるより、あめしきりにふりて、月見るべくもあらず。
ひるより、あめしきりにふりて、月見るべくもあらず。
Начиная с полудня беспрерывно шел дождь, поэтому увидеть луну не было никакой возможности.

ふもとに、根本寺のさきの和尚、今は世をのがれて、此所におはしけるといふを聞て、尋入てふしぬ。
ふもとに、根本寺こんぽんじのさきの和尚をしやう、今は世をのがれて、此所このところにおはしけるといふをききて、尋入たづねいりてふしぬ。
Прослышав, что неподалеку, у подножья горы, живет удалившийся от мира бывший настоятель монастыря Компондзи, мы решили навестить его и заночевали в его хижине.

すこぶる人をして深省を發せしむ、と吟じけむ。
すこぶる人をして深省しんせいはつせしむ、とぎんじけむ。
Когда-то было сказано: «голос колокола побуждает обращать взор в глубины собственной души»,
...«голос колокола побуждает...» — цитата из Ду Фу 70 Небезызвестная дама, которая, не сумев сложить песню о кукушке...— имеется в виду Сэй-Сёнагон, автор знаменитых «Записок у изголовья» («Макура-но соси», конец Х в.). В «Записках у изголовья» есть эпизод, повествующий о том, как она с другими дамами поехала в окрестности реки Камо нарочно для того, чтобы послушать кукушку, но так и не смогла написать соответствующую случаю песню. См.: Сэй-Сёнагон. Записки у изголовья / Пер. В. Н. Марковой. М.: Худ. лит., 1975. С. 131.
しばらく、清浄の心をうるにゝたり。
しばらく、清浄せいじやうの心をうるにゝたり。
точно так же и мы обрели возможность на некоторое время очиститься сердцем.

あかつきのそら、いさゝかはれけるを、和尚起し驚シ侍れば、人々起出ぬ。
あかつきのそら、いさゝかはれけるを、和尚起おこおどろかはべれば、人々起出おきいでぬ。
К рассвету небо прояснилось, скоро настоятель проснулся, а вслед за ним, поднявшись, вышли из дома и остальные.

月のひかり、雨の音、たヾあはれなるけしきのみむねにみちて、いふべきことの葉もなし。
月のひかり、雨の音、たヾあはれなるけしきのみむねにみちて、いふべきことの葉もなし。
Засияет на миг луна и снова застучит дождь — красота этого раннего часа переполняла душу, но слов, достойных ее, не находилось.

はる〳〵と月みにきたるかひなきこそ、ほゐなきわざなれ。
はる〳〵と月みにきたるかひなきこそ、ほゐなきわざなれ。
Право, жаль, ведь мы совершили столь дальний путь для того лишь, чтобы полюбоваться луной.

かの何がしの女すら、郭公の歌得よまでかへりわづらひしも、我ためには、よき荷憺の人ならむかし。
かの何がしの女すら、郭公ほととぎす歌得よまでかへりわづらひしも、わがためには、よき荷憺かたんの人ならむかし。
Небезызвестная дама, которая, не сумев сложить песню о кукушке, все никак не могла вернуться в столицу, наверняка была бы нам хорошим товарищем.

をり〳〵に
かはらぬ空の
月かげも
ちヾのながめは
雲のまに〳〵
をりをりに
かはらぬそらの
つきかげも
ちぢのながめは
くものまにまに
Неизменно светла
Луна, по небу плывущая,
Но в разных обличьях
Является нам, пробиваясь,
Сквозь пелену облаков.

和尚
和尚
Настоятель

月はやし
梢は雨を
持ながら
つきはやし
こずえはあめを
もちながら
Мчится луна
По небу, а ветки роняют
Капли дождя.

桃青
桃青
Тосэй
Тосэй — один из псевдонимов Басе.
寺に寝て
まこと顔なる
月見哉
てらにねて
まことがおなる
つきみかな
Заночевали в храме.
Так глядят, будто знают истину
Любованье луной.



Он же

雨に寝て
竹起かへる
つきみかな
あめにねて
たけおきかえる
つきみかな
Прилег под дождем
Бамбук, и тут же поднялся
Любованье луной.

曾良
曾良
Сора

月さびし
堂の軒端の
雨しづく
つきさびし
どうののきばの
あめしずく
Печальна луна.
Падают с храмовой крыши
Капли дождя.

宗波
宗波
Соха

神前
神前
Перед святилищем:

此松の
実ばえせし代や
神の秋
このまつの
みばえせしよや
かみのあき
Этой сосны
Росток на свет появился
Осенью эры богов.

桃青
桃青
Тосэй

ぬぐはヾや
石のおましの
苔の露
ぬぐはばや
いしのおましの
こけのつゆ
Как же хочется мне
Стряхнуть росинки со мха
На камне священном.

宗波
宗波
Соха

膝折ルや
かしこまり鳴
鹿の聲
ひざおるや
かしこまりなく
しかのこえ
Поклоняются храму олени —
звучат так смиренно
Их голоса.

曾良
曾良
Сора

田家
田家でんか
Домик в полях.

かりかけし
田づらのつるや
里の秋
かりかけし
たづらのつるや
さとのあき
Журавли
на полускошенном поле.
Деревенская осень.

桃青
桃青
Тосэй

夜田かりに
我やとはれん
里の月
よたかりに
われやとわれん
さとのつき
Кто бы нанял меня
Сегодня ночным жнецом
Луна над деревней.

宗波
宗波
Соха

賎の子や
いねすりかけて
月をみる
しずのこや
いねすりかけて
つきをみる
Сынок бедняка,
Рис готовясь толочь
Глядит на луну.

桃青
桃青
Тосэй

いもの葉や
月待里の
焼ばたけ
いものはや
つきまつさとの
やけばたけ
Листья батата
На выжженном поле. В деревне
Ожидают луну.

桃青
桃青
Тосэй



Луга:

もゝひきや
一花摺の
萩ごろも
ももひきや
ひとはなずりの
はぎごろも
Штаны бедняка
Прихотливым узором покрылись
В зарослях хаги.

曾良
曾良
Сора

はなの秋
草に喰ひあく
野馬哉
はなのあき
くさにくいあく
のうまかな
Осеннее разноцветье.
Сытым коням не до трав
Порезвиться бы вволю.



Он же

萩原や
一よはやどせ
山のいぬ
はぎはらや
ひとよはやどせ
やまのいぬ
Нежные хаги,
На одну лишь ночь приютите
Бездомного пса.

桃青
桃青
Тосэй

帰路自準に宿ス
帰路自準じじゅん宿しゆく
На обратном пути останавливаемся в доме Дзидзюна:
Дзидзюн — Хомма Дзидзюн (1623—1697), врач и поэт, жил в Эдо, потом поселился отшельником в Итако.
塒せよ
わらほす宿の
友すヾめ
ねぐらせよ
わらほすやどの
ともすずめ
Здесь вейте гнездо,
В этом доме, где сушат солому,
Друзья-воробьи!

主人
主人
Хозяин

あきをこめたる
くねの指杉
あきをこめたる
くねのさしすぎ
Дышит осень таким покоем
За оградой из криптомерий.



Гость
Гость — имеется в виду сам Басе, сочинивший дополнительную строфу-вакику к начальной строфе-хокку, предложенной Дзидзюном.
月見んと
汐引きのぼる
船とめて
つきみんと
しおひきのぼる
ふねとめて
Вверх по реке
Тянут лодку... возьмите и нас
На встречу с луной

曾良
曾良
Сора

貞亨丁卯仲秋末五日
貞亨じやうきやう丁卯ひのとう仲秋末五日
Последний пятый день серединного осеннего месяца года Зайца эры Дзёкё.
Последний пятый день срединного осеннего месяца года Зайца эры Дзёкё — т. е. 25-й день восьмого месяца четвертого года эры Дзёкё (1687 год).