哀世間難住歌一首
并序

Поэма сожаления о быстротечности жизни
С предисловием
Яманоэ Окура
易集難排八大辛苦
難遂易盡百年賞樂
古人所歎今亦及之
所以因作一章之歌
以撥二毛之歎
其歌曰

То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам — это „восемь великих страданий". А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это „радости многих лет". Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать „печаль о седеющих волосах".

А в песне этой говорится…
* “Восемь великих страданий”, согласно буддийским учениям, слагаются из четырех страданий бытия: жизнь, смерть, старость, болезни, и из четырех страданий, заключающихся в чувствах и действиях: разлучаться с тем, кого любишь, встречаться с тем, кого ненавидишь, искать и не находить и испытывать муки совести.
* “Радости многих лет”—букв. “сотен лет”; здесь “сто”—показатель множественности.
* “Печаль о седеющих волосах” — букв. “печаль о двух волосах”. В то время Окура было 69 лет. Образ старости, как отмечал еще К., заимствован из китайских источников: “Цзо-чжуань” — летописи древнего Чжоуского царства (XII–III вв. до н. э.) и поэмы поэта Пань Юэ, посвященной осени (СН).
* Вводная часть сложена под влиянием стихов китайских поэтов Ли Во (701–762) и Мэн Цзяо (751–814) — СН.
世間能
周弊奈伎物能波
年月波
奈何流々其等斯
等利都々伎
意比久留<母>能波
毛々久佐尓
勢米余利伎多流
遠等咩良何
遠等咩佐備周等
可羅多麻乎
多母等尓麻可志
(或有此句云
之路多倍乃
袖布利可伴之
久礼奈為乃
阿可毛須蘇毗伎)
余知古良等
手多豆佐波利提
阿蘇比家武
等伎能佐迦利乎
等々尾迦祢
周具斯野利都礼
美奈乃和多
迦具漏伎可美尓
伊都乃麻可
斯毛乃布利家武
久礼奈為能
(一云
尓能保奈須)
意母提乃宇倍尓
伊豆久由可
斯和何伎多利斯
(一云
都祢奈利之
恵麻比麻欲毗伎
散久伴奈能
宇都呂比<尓>家利
余乃奈可伴
可久乃未奈良之)
麻周羅遠乃
遠刀古佐備周等
都流伎多智
許志尓刀利波枳
佐都由美乎
多尓伎利物知提
阿迦胡麻尓
志都久良宇知意伎
波比能利提
阿蘇比阿留伎斯
余乃奈迦野
都祢尓阿利家留
遠等咩良何
佐那周伊多斗乎
意斯比良伎
伊多度利与利提
麻<多麻>提乃
多麻提佐斯迦閇
佐祢斯欲能
伊久陀母阿羅祢婆
多都可豆<恵>
許志尓多何祢提
可由既婆
比等尓伊等波延
可久由既婆
比等尓邇久<麻>延
意余斯遠波
迦久能尾奈良志
多麻枳<波>流
伊能知遠志家騰
世武周弊母奈新
よのなかの
すべなきものは
としつきは
ながるるごとし
とりつつき
おひくるものは
ももくさに
せめよりきたる
をとめらが
をとめさびすと
からたまを
たもとにまかし
(しろたへの
そでふりかはし
くれなゐの
あかもすそひき)
よちこらと
てたづさはりて
あそびけむ
ときのさかりを
とどみかね
すぐしやりつれ
みなのわた
かぐろきかみに
いつのまか
しものふりけむ
くれなゐの
(にのほなす)
おもてのうへに
いづくゆか
しわがきたりし
(つねなりし
ゑまひまよびき
さくはなの
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし)
ますらをの
をとこさびすと
つるぎたち
こしにとりはき
さつゆみを
たにぎりもちて
あかごまに
しつくらうちおき
はひのりて
あそびあるきし
よのなかや
つねにありける
をとめらが
さなすいたとを
おしひらき
いたどりよりて
またまでの
たまでさしかへ
さねしよの
いくだもあらねば
たつかづゑ
こしにたがねて
かゆけば
ひとにいとはえ
かくゆけば
ひとににくまえ
およしをは
かくのみならし
たまきはる
いのちをしけど
せむすべもなし
Как непрочен этот мир,
В нем надежды людям нет!
Так же, как плывут
Годы, месяцы и дни
Друг за другом вслед,
Все меняется кругом,
Принимая разный вид.
Множество вещей
Заполняют эту жизнь
И теснятся на бегу,
Чтобы вновь спешить вперед.
С женщин мы начнем.
Женщине привычно что? —
Жемчуг дорогой
Из чужих краев надеть,
Любоваться им,
Белотканым рукавом
Другу помахать в ответ
Или алый шлейф —
Платья красного подол,—
Идя, волочить
И с подругою своей,
Взявшись за руки,
Играть —
Вот он радостный расцвет
Жизни сил!
Но тот расцвет
Удержать нельзя.—
Все пройдет:
На прядь волос,
Черных раковин черней,
Скоро иней упадет,
И на свежесть
Алых щек
Быстро ляжет
Сеть морщин.
А теперь — мужчин возьмем.
Рыцарям привычно что?
Славный бранный меч
Крепко привязать к бедру,
Крепко в руки взять
Стрелы счастья,
Оседлать
Своего коня
И, красуясь так в седле,
Забавляясь, разъезжать.
Мир, в котором мы живем,
Разве прочен он?
Там, где сладко девы спят,
Рыцари, сойдя с коней,
Двери распахнут
И приблизятся
И рук яшмовых рукой
Чуть коснутся — и тотчас,
Обнимая юных дев,
Руки вмиг переплетут
И в объятьях
До зари
Будут вместе спать.
Но глянь!
Нет этих ночей:
Вот уж с посохом в руках,
Сгорбившись,
Они бредут,
И теперь — они
Презираемы людьми,
И теперь — они
Ненавидимы людьми.
В мире здесь конец таков
Яшмою сверкающей
Юной жизни
Жаль тебе,—
Но бессилен ты.
* “Жемчуг дорогой из чужих краев надеть…” — т. е. жемчуг (или яшму), привезенный из Китая или Кореи.

* “Белотканым рукавом другу помахать в ответ…” — см. п. 20.

* “…алый шлейф — платья красного подол…” — красный подол обычен для женской одежды тех времен. Заслуживает внимания тавтология эпитетов, характерная для народных песен.

* “…черных раковин черней…” — речь идет о раковинах мина, внутри совершенно черных.