五日、今日からくして和泉の灘より小津の泊りをおふ。
五日。今日けふ、からくして、和泉いづみの灘なだより小津をづの泊とまりを追おふ。
День 5-й. Сегодня наконец из Нада, что в Идзуми, направляемся к стоянке Одзу[57].
57. Название Нада указано, видимо, ошибочно, поскольку в статье за 1-й день 2-й луны уже описывалось отплытие из Нада.
Нада
Идзуми
Одзу
松原、眼もはるばるなり。
松原、眼もはるばるなり、
И сосняк на берегу, и взгляд стремятся вдаль.

これかれ、くるしければよめる歌、
これかれ、苦くるしければ、よめる歌うた、
Каждый из нас томится, и вот сложены стихи:

ゆけどなほ
ゆきやられぬは
妹が積む
小津の浦なる
岸の松原
ゆけどなほ
ゆきやられぬは
いもがうむ
おつのうらなる
きしのまつはら
Идем, идем,
А все уйти не можем
От сосняка на берегу,
Что в бухте Одзу,
Словно все прядет его любезная моя.

танка
Одзу
мацу
かくいひつつ来るほどに、「舟とく漕げ。日のよきに。」ともよほせば、楫とり、舟子どもにいはく、「御舟よりおはせ給ぶなり。朝北出で来ぬさきに綱手はや曳け。」といふ。
かくいひつつ来くるほどに、「舟ふねとく漕こげ、日ひのよき日ひに」ともよほせば、梶取、舟子ふなこどもにいはく、「御舟みふねより、仰おふせ給たぶなり。朝北あさぎたの、出いで来きぬ先に、綱手つなではや曳ひけ」といふ。
Так и продвигаемся, переговариваясь друг с другом, а тем временем раздается команда: "Гоните судно быстрее, пока погода хорошая!" И тогда кормщик, обратясь к корабельщикам, говорит: "Поступил приказ с самого корабля: прежде чем задует утром ветер северный, бечеву тяни быстрей!"

この言葉の歌のやうなるは、梶取のおのずからのことばなり。梶取はうつたへに、われ、歌のやうなる言、いふとにもあらず。
この言葉ことばの歌うたのやうなるは、梶取のおのずからのことばなり。梶取はうつたへに、われ、歌うたのやうなる言こと、いふとにもあらず。
Слова эти, напоминающие стихи,- непроизвольные слова кормчего. Кормчий ведь специально не думал: вот, мол, теперь я произнесу что-нибудь вроде стихов.

聞く人の、「あやしく歌めきてもいひつるかな。」とて、書き出だせれば、げに卅一文字あまりなりけり。
聞きく人ひとの、「あやしく、歌うためきてもいひつるかな」とて、書かき出いだせれば、げに、三十文字みそもじあまりなりけり。
А те, кто слышал, заметили: "Удивительно! Вот ведь высказался, прямо как стихи прочитал!" А когда попробовали записать, действительно: тридцать и один слог[58].
58. 31 знак слогового письма - стандартный размер танка.
今日、波なたちそと、人人ひねもすに祈るしるしありて、風波たたず。
「今日けふ、波なな立たちそ」と、人々ひとびとひねもすに祈るしるしありて、風波かぜなみ立たたず。
Сегодня не поднимаются ветер и волны: подействовало, что люди целый день молятся: "Не вставайте, о волны!"

今し、鴎群れゐてあそぶ所あり。
今し、鴎かもめ群むれゐて、遊あそぶ所ところあり。
Только что было место, где собираются и резвятся чайки.

камомэ
京の近づくよろこびのあまりに、ある童のよめる歌、
京きやうの近づく喜よろこびのあまりに、ある童わらはのよめる歌うた、
В избытке радости от приближения к столице один ребенок читает стихи:

祈り来る
風まともふを
あやなくも
鴎さへだに
波と見ゆらむ
いのりくる
かぜまともふを
あやなくも
かもめさへだに
なまとみゆらむ
Знаю я: это из-за молений
Наступило затишье от ветра.
Только странно одно
Даже чайки
Мне кажутся пеною волн!

танка
камомэ
море
детский
といひてゆくあひだに、石津といふところの松原おもしろくて、浜辺遠し。
といひて行ゆくあいだに、石津いしづといふところの松原おもしろくて、浜辺はまべ遠とほし。
Корабль все продвигается, и вот видна прекрасная сосновая роща в местности Исидзу; и далеко тянется песчаный морской берег.

Исидзу
また、住吉のわたりを漕ぎゆく。
また、住吉すみよしのわたりを漕こぎ行ゆく。
Потом проходим окрестностями Сумиёси[59].
59. Сумиёси — название синтоистского храма в черте современного Осака.
Сумиёси
ある人のよめる歌、
ある人のよめる歌うた、
Один человек слагает:

今見てぞ
身をば知りぬる
住の江の
松よりさきに
われは経にけり
いまみてぞ
みをばしりぬる
すみのゑの
まつよりさきに
われはへにけり
Едва взглянув,
Я сразу понял,
Что, прежде чем сосна
Из бухты Суминоэ,
Я старости достиг[60].
60. Сосна — символ долголетия. Автор стихотворения — сам Цураюки, намекающий, что годы службы в Тоса не прошли для него даром. Суминоэ здесь — другое название Сумиёси.
Суминоэ
мацу
старость
танка
ここに、昔の人の母、一日片時も忘れねばよめる、
ここに、昔むかしへ人びとの母はは、一日片時ひとひかたときも忘わすれねばよめる、
И тут мать той, что ушла в прошлое, прочла, ибо не забывала ее ни на день, ни на час:

住の江の
舟さしよせよ
忘れ草
しるしありやと
摘みてゆくべし
すみのゑの
ふねさしよせよ
わすれぐさ
しるしありやと
つみてゆくべし
Подведите корабль
К Суминоэ.
Я не знаю, бывает ли прок
От забвенья травы...
Мне ее бы пойти и нарвать![61]
61. Травой забвения горестей в японской поэзии именуют лилейник. Местность вокруг Сумиеси славилась зарослями этой травы.
танка
Суминоэ
васурэгуса
となむ。
となむ。


うつたへに忘れなむとにはあらで、恋しき心ちしばしやすめて、またも恋ふる力にせむとなるべし。
うつたへに忘わすれなむとにはあらで、恋こひしき心地ここち、しばしやすめて、またも恋こふる力ちからにせむ、となるべし。
Это никак не значит, что она стремится позабыть дочь; это должно означать, что, отдохнув немного от чувства тоски, она станет тосковать с новой силой.

かくいひて眺めつつ来るあひだに、ゆくりなく風吹きて、漕げども漕げども、しりへ退きて、ほとほとしくうちはめつべし。
かくいひて眺ながめつつ来くるあひだに、ゆくりなく風かぜ吹ふきて、漕こげども漕こげども、後しりへ退しぞきて、ほとほとしくうちはめつべし。
Пока, переговариваясь так или погрузившись в задумчивость, мы продвигались вперед, внезапно подул ветер, и, сколько ни старались гребцы, корабль все отступал, отступал назад и едва не затонул.

楫取のいはく、「この住吉の明神は、れいの神ぞかし。ほしきものぞおはすらむ。」とは今めくものか。
楫取のいはく、「この住吉すみよしの明神みゃうじんは、例の神ぞかし。ほしき物ものぞおはすらむ」とは、いまめくものか。
— Эти пресветлые боги из Сумиеси, — промолвил кормчий, — известны, наверное, вам[62]. Чего-то, видимо, им захотелось. Какие-то они новомодные[63].
62. Пресветлые боги из Сумиёси - синтоистские божества Увацу-цуо-но-микото, Сокоцуцуо-но-микото и Накацуцуо-но-микото, охранители морской стихии (соответственно поверхности моря, морского дна и глубин моря), а также покровители дипломатии и поэзии. Считалось, что эти божества начинали внимать обращенным к ним молитвам только после получения угодных им жертвоприношений.
63. "Новомодные" боги - корыстные, вымогающие у путников дары.
さて、「幣を奉りたまへ。」といふ。
さて、「幣ぬさを奉たてまつり給たまへ」といふ。
Вот кормчий говорит: "Извольте поднести нуса."

いふにしたがひて幣たいまつる。
いふに従したがひて、幣ぬさ奉たいまつる。
Как он и сказал, подносят нуса.

かくたいまつれども、もはら風やまで、
かく奉たいまつれれども、もはら風かぜやまで、
И хотя исполнили все это, ветер ничуть не перестал.

いや吹きにいや立ちに風波のあやふければ、楫とりまたいはく、
いや吹ふきに、いや立ちに、風波かぜなみのあやふければ、楫取、またいはく、
Все больше дует ветер, все больше встают волны, ветер и волны становятся опасными, и тогда кормчий опять говорит:

「幣に御心のいかねば、御舟もゆかぬなり。なほ、うれしと思ひたぶべきものたいまつりたべ。」といふ。
「幣ぬさには御心みこころのいかねば御舟みふねも行ゆかぬなり。なほ、うれしと思おもひ給たぶべきもの奉たいまつり給たべ」といふ。
- Ваш корабль не двигается потому, что нуса не удовлетворяют богов. Теперь поднесите им такого, что должно их обрадовать!

またいふにしたがひて、
また、いふに従したがひて、
Опять сделали, как он сказал.

「いかがはせむ。」とて、
「いかがはせむ。」とて、
- Как нам поступить! - говорили мы.

「眼もこそ二つあれ、ただ一つある鏡をたいまつる。」とて、海にうちはめつれば口惜し。
「眼まなこもこそ二つあれ、ただ一つひとつある鏡かがみを奉たいまつる」とて、海うみにうちはめつれば、口惜くちをし。
- Даже глаза у человека два, а зеркало у нас одно-единственное[64]. Но поднесем и его! - И когда с этими словами бросили его в море, стало жаль.
64. Синтоисты считают, что подношение зеркала ценится их божествами выше всего.
さればうちつけに海は鏡の面のごとなりぬれば、ある人のよめる歌、
されば、うちつけに、海うみは鏡かがみの面のごとなりぬれば、ある人ひとのよめる歌うた、
Но как только это сделали, море стало гладким, как зеркало, и тогда кто-то сложил стихи:

ちはやぶる
神の心を
荒るる海に
鏡を入れて
かつ見つるかな
ちはやぶる
かみのこころを
あるるうみに
かがみをいれて
かつみつるかな
Неистовых богов сердца
Тотчас стали видны,
Лишь только зеркало
В бушующее море
Мы погрузили.

танка
тихаяфуру
いたく、「住の江」、「忘れ草」、「岸の姫松」などいふ神にはあらずかし。
いたく、「住江すみのえ」、「忘草わすれぐさ」、「岸きしの姫松ひめまつ」などいふ神かみにはあらずかし。
Это совсем не те боги, которых называют богами Суминоэ, травы забвения и прибрежных молодых сосенок[65].
65. В традиционной поэзии боги храма Сумиеси упоминались как добрые боги Суминоэ, травы забвения и вечно молодых сосен.
Суминоэ
химэмацу
васурэгуса
眼もうつらうつら鏡に神の心をこそは見つれ。
眼もうつらうつら、鏡かがみに神かみの心こころをこそは見みつれ。
В зеркале мы явственно увидели сердца богов.

楫とりの心は、神の御心なりけり。
楫取の心は、神かみの御心なりけり。
А сердце кормчего было таким же, как священные сердца богов[66].
66. Т.е. отличалось жадностью.