あやしのしづ山がつのも、しわざも、言ひ出でつればおもしろく、おそろしき猪のししも、「ふす猪の床」と言へば、やさしくなりぬ。
Даже труд презренных лесорубов облагораживается, когда о нем поют; даже ужасный вепрь, если сказать: «Спящего вепря ложе», начинает казаться добрым.
この頃の歌は、一ふしをかしく言ひかなへたりと見ゆるはあれど、古き歌どものやうに、いかにぞや、ことばの外に、あはれに、けしきおぼゆるはなし。
В нынешних песнях отдельные строки кажутся составленными весьма искусно, но они почему-то совсем не то, что старинные песни, где все – не только слова – казалось исполненным очарования.
貫之が「糸による物ならなくに」と言へるは、古今集の中の歌づくとかや言ひ伝へたれど、今の世の人の詠みぬべきことがらとはみえず。
Цураюки говорил: "Хотя из нитей Не сплетен (разлуки путь)…" Говорят, что это стихотворение считалось наихудшим в «Собрании старинных и новых песен», но тем не менее сразу видно, что такой оборот не мог бы сочинить наш современник.
その世の歌には、姿、言葉、このたぐひのみ多し。
В песнях того времени выражения и слова такого рода встречались особенно часто.
新古今には、「残る松さへ峰にさびしき。」といへる歌をぞ言ふなるは、まことに、少しくだけたるよすがにもや見ゆらむ。
Точно так же отзываются и о стихах из «Нового собрания старинных и новых песен»: "Даже сосна, что (хвою) сберегает, На вершине унынья полна." Действительно, по форме они выглядят немного бессвязными,
されどこの歌も、衆議判の時、よろしきよし沙汰ありて、後にもことさらに感じ仰せ下されけるよし、家長が日記にはかけり。
однако в дневнике Иэнага написано, что при опросе во время поэтических состязаний это стихотворение было признано отменным, и его величество, особенно этим стихотворением растроганный, отозвался и потом о нем с похвалой.
歌の道のみ、いにしへに変はらぬなどいふこともあれど、いさや、今も詠みあへる同じ詞、歌枕も、昔の人の詠めるは、さらに同じものにあらず、やすくすなほにして、姿もきよげに、あはれも深く見ゆ。
Говорят, будто исстари не меняются лишь законы стихосложения. Не знаю, так ли это. Когда читаешь стихи древних поэтов, где слова и образы те же, что звучат и поныне, впечатление складывается совсем иное. Они кажутся легкими, изящными, чистыми по форме и глубокими по очарованию.