今は昔、竹取の翁といふものありけり。

Не в наши дни, а давно-давно жил старик Такэтори.

野山にまじりて、竹を取りつゝ、萬づの事に使ひけり。

Бродил он по горам и долинам, рубил бамбук и мастерил из него разные изделия на продажу.

名をば讃岐造麿となむいひける。

А настоящее имя его было Сануки-но Мияцукомаро.
1. Сануки-но Мияцукомаро – имя, пародирующее старинные летописи, звучит комически после сказочного фольклорного зачина.
その竹の中に、本光る竹一筋ありけり。

Вот однажды зашел старик Такэтори в самую глубину бамбуковой чащи и видит: от одного деревца сияние льется, словно горит в нем огонек.

怪しがりて寄りて見るに、筒の中光りたり。

Изумился старик, подошел поближе, смотрит – что за диво! В самой глубине бамбукового ствола сияет

それを見れば、三寸ばかりなる人、いと美しうて居たり。

ярким светом дитя – прекрасная девочка ростом всего в три вершка.


翁いふやう、「われ朝夕毎に見る竹の中に、おはするにて知りぬ。子になり給ふべき人なめり」とて、手に打入れて家に持ちて來ぬ。妻の嫗に預けて養はす

И сказал тогда старик:
– С утра и до позднего вечера собираю я бамбук в лесу, плету из него корзины и клетки, а нынче досталась мне не клетка, а малолетка, не плетушка, а лепетушка. Видно, суждено тебе стать моей дочерью.
Взял он ее бережно и отнес домой, а дома поручил заботам своей старухи.
2. …а нынче досталась мне не клетка, а малолетка… – Слово «ко» – «дитя» и «ко» – «плетеная клетка» по-японски однозвучны. Эта деталь свидетельствует о том, что Кагуя-химэ народной сказки – девушка-птица, лишь на время принявшая людской облик.
美しきこと限りなし。いと幼ければ籠に入れて養ふ。

Красоты девочка была невиданной, но такая крошечная, что положили ее вместо колыбели в клетку для певчей птицы.

竹取の翁この子を見つけて後に、竹を取るに、節を隔ててよ毎に、金ある竹を見つくること重なりぬ。

С той самой поры, как пойдет старик Такэтори в лес, так и найдет чудесный бамбук: в каждом узле золотые монеты.

かくて翁やう/\豐になり行く。

Понемногу стал он богатеть.

この兒養ふ程に、すく/\と大になりまさる。

Росла девочка быстро-быстро, тянулась вверх, как молодое деревцо.

三月許になる程に、よき程なる人になりぬれば、髮上などさだして、髮上せさせ裳著す。

Трех месяцев не минуло, а уж стала она совсем большой, как девушка на выданье. Сделали ей прическу, какую носят взрослые девушки, и с должными обрядами надели на нее длинное мо.
3. Сделали ей прическу, какую носят взрослые девушки… – зачесали кверху детскую челку, а волосы с затылка спустили на спину.

4. 裳 Мо – предмет парадного женского одеяния, род длинного шлейфа, украшенного цветным рисунком и двумя ниспадающими лентами. Подвязывался сзади при помощи пояса. Когда девушка из знатного рода достигала двенадцати – тринадцати лет, то справляли обряд совершеннолетия, во время которого на нее в первый раз надевали «мо».
帳の内よりも出さず、いつきかしづき養ふ程に、この兒の容貌清らなること世になく、家の内は暗き處なく光滿ちたり。

Из-за шелковой занавеси девушку не выпускали, чтоб чужой глаз не увидел, – так берегли и лелеяли. Ни одна красавица на свете не могла с ней сравниться нежной прелестью лица. В доме темного угла не осталось, все озарило сиянье ее красоты.

翁心地あしく苦しき時も、この子を見れば苦しき事も止みぬ、腹立たしき事も慰みけり。

Нападет иной раз на старика недуг, но взглянет он на свою дочь – и боль как рукой снимет. Возьмет его досада – рассердится, а только увидит ее – и утешится.

翁竹を取ること久しくなりぬ。勢猛の者になりにけり。

Долгое время еще ходил старик Такэтори в лес за бамбуком. Каждый раз находил он дерево, полное золотых монет, и стал неслыханным богачом.

この子いと大になりぬれば、名をば三室戸齋部秋田を呼びてつけさす。

Когда найденная дочь его совсем выросла, призвал старик Такэтори жреца Имбэ-но Акита из Мимуродо, и Акита дал ей имя
5. Жрец Имбэ-но Акита из Мимуродо. – Имбэ – жреческий род (жрец), Акита – собственное имя, Мимуродо – название местности в провинции Ямасиро.
秋田、なよ竹の赫映姫とつけつ。

Наётакэ-но Кагуя-химэ, что значит: «Лучезарная дева, стройная, как бамбук».

6. Наётакэ-но Кагуя-химэ. – В древнейшей Японии имена «сочинялись к случаю» и нередко включали в себя поэтические эпитеты. Наётакэ – гибкий бамбук. Корень «каг» в имени Кагуя обозначает свет и одновременно тень, иными словами, то, что отбрасывает от себя предмет. Тень понимается тоже как своего рода эманация. Недаром в главе VIII Кагуя-химэ обращается в тень. Химэ (дочь солнца) – почтительный суффикс к именам женщин из знатного рода.
此の程三日うちあげ遊ぶ。

Три дня праздновали радостное событие.

萬づの遊をぞしける。男女嫌はず呼び集へて、いとかしこく遊ぶ。

Старик созвал на пир всех без разбору. Пенью, пляскам конца не было. Славно повеселились на этом торжестве!

世界の男、貴なるも賤しきも、いかで、この赫映姫を得てしがな見てしがな、と音に聞きめでて惑ふ。

Люди всех званий, и простые и благородные, наслышавшись о несравненной красоте Кагуя-химэ, влюблялись в нее с чужих слов, только и думали, как бы добыть ее себе в жены, только и мечтали, как бы взглянуть на нее хоть раз.

その邊の垣にも家の外にも居る人だに、容易く見るまじきものを、夜は安き寢もねず、闇の夜に出でても穴を抉り、此處彼處より覗き垣間見惑ひあへり。さる時よりなむ、よばひとはいひける

Даже близким соседям, даром что жили они возле самой ограды, у самых дверей ее дома, и то не просто было увидеть Кагуя-химэ. Но влюбленные, глаз не смыкая, все ночи напролет бродили вокруг ограды и, проделав в ней дырки, заглядывали во двор и вздыхали: «Где ж она? Где ж она?» – а многим слышалось: «Где жена? Где жена?» Влюбленные вздыхали: «Мы тоскуем, мы плачем, а от нее ни привета, ни вести…» А людям слышалось: «Мы тоскуем о невесте, о невесте…» Так родились слова «жена» и «невеста».
7. Так и родились слова «жена» и «невеста». – В оригинале шуточно обыгрывается этимология слова «свататься», в первоначальном значении «тайно ходить к жене по ночам», – форма брака, бытовавшая при родовом строе, когда жена оставалась в родительском доме.
人の物ともせぬ處に惑ひ歩けども、何の驗あるべくも見えず。

Знатные женихи толпою шли в безвестное селение, где, казалось бы, не могла скрываться достойная их любви красавица, но только напрасно труды потеряли.

家の人どもに物をだに言はむとて、言ひ懸くれども、事ともせず。

Пробовали они передавать весточки Кагуя-химэ через ее домашних слуг – никакого толку.

邊を離れぬ公達、夜を明し日を暮す人多かり。

И все же многие упрямцы не отступились от своего. Целые дни, все ночи бродили они вокруг да около.

疎かなる人は、益なき歩行はよしなかりけりとて、來ずなりにけり。

Те же, любовь которых была неглубока, решили: «Ходить понапрасну – пустое дело». И оставили тщетные хлопоты.

その中に猶言ひけるは、色好といはるゝ限り五人、思ひ止む時なく夜晝來けり。

Но пятеро из несметного множества женихов – великие охотники до любовных приключений – не хотели отступиться.

その名、一人は石作皇子、一人は車持皇子、一人は右大臣阿倍御主人、一人は大納言大伴御行、一人は中納言石上麻呂、只この人々なりけり。

Один из них был принц Исицукури, другой – принц Курамоти, третий был правый министр Абэ-но Мимурадзи, четвертый – дайнагон Отомо-но Миюки и, наконец, пятый – тюнагон Исоноками-но Маро.

Вот какие это были люди.
8. Правый министр (удайдзин) – третий по степени важности должностной чин после главного и левого министров в «Дайдзёкане» – Высшем государственном совете.
9. Дайнагон – старший государственный советник, по существу, высокое придворное звание.
10. Тюнагон – второй государственный советник.
世の中に多かる人をだに、少しも容貌よしと聞きては、見まほしうする人々なりければ、赫映姫を見まほしうして、物も食はず思ひつゝ、かの家に行きて、佇み歩きけれども、詮あるべくもあらず。

На свете множество женщин, но стоит, бывало, этим любителям женской красоты прослышать, что такая-то хороша собою, как им уже не терпится на нее посмотреть. Едва дошли до них слухи о прекрасной деве Кагуя-химэ, как они загорелись желанием увидеть ее, да так, что не могли ни спать, ни пить, ни есть, – совсем от любви обезумели. Пошли к ее дому. Сколько ни стояли перед ним, сколько ни кружили около – все напрасно!

文を書きてやれども、返事もせず、侘歌など書きてやれども、返しもせず、詮なしと思へども、十一月十二月の降り氷り、六月の照り霆くにも障らず來けり。

Пробовали посылать письма – нет ответа! Слагали жалостные стихи о своей любовной тоске – и на них ответа не было. Но никакая суровость не могла отпугнуть их, и они продолжали приходить к дому Кагуя-химэ и в месяц инея, когда дороги засыпаны снегом и скованы льдом, и в безводный месяц, когда в небе грохочет гром и солнце жжет немилосердно.
11. …и в месяц инея… – одиннадцатый месяц (симоцуки) по лунному календарю.
12. …и в безводный месяц… – шестой месяц (минадзуки).
この人々、或時は竹取を呼び出でて、「娘を我に賜べ」と伏し拜み、手を擦り宣へど、「己がなさぬ子なれば、心にも從はずなむある」といひて、月日を過す。

Однажды женихи позвали старика Такэтори и, склонившись перед ним до земли, молитвенно сложив руки, стали просить:

– Отдай за одного из нас свою дочь! Старик сказал им в ответ:

– Она мне не родная дочь, не могу я ее приневоливать.

斯かれば、この人々家に歸りて物を思ひ、祈をし、願を立て、思ひ止めむとすれども止むべくもあらず。

Влюбленные разошлись по домам, опечалясь, и стали взывать к богам и молить, чтобы послали им боги исцеление от любовного недуга, но оно все не приходило.

さりとも遂に男婚はせざらむやは、と思ひて頼を懸けたり。

«Ведь придется же и этой упрямице когда-нибудь избрать себе супруга», – с надеждой думали женихи

強ちに志を見え歩く。

и снова отправлялись бродить вокруг дома Кагуя-химэ, чтобы она видела их постоянство.

これを見つけて、翁、赫映姫にいふやう、

Как-то раз старик, завидев у своих ворот женихов, сказал Кагуя-химэ:

「我が子の佛、變化の人と申しながら、こゝら大さまで養ひ奉る志疎かならず。翁の申さむこと聞き給ひてむや」といへば、

– Дочь моя драгоценная! Ты божество в человеческом образе и я тебе не родной отец. Но все же много забот положил я, чтобы вырастить тебя. Не послушаешь ли ты, что я, старик, тебе скажу?
13. Ты божество в человеческом образе… – Старик Такэтори употребляет буддийский термин 變化 «хонгэ» (аватар). Согласно буддийским воззрениям, будды и бодхисатвы могут воплотиться в человеческом и любом ином образе на земле.
赫映姫、「何事をか宣はむ事を承らざらむ。變化の者にて侍りけむ身とも知らず、親とこそ思ひ奉れ」といへば、

Кагуя-химэ ему в ответ:

– Говори, я все готова выслушать. Не ведала я до сих пор, что я божество, а верила, что ты мне родной отец.

翁、「嬉しくも宣ふものかな」といふ。

– Утешила ты меня добрым словом! – воскликнул старик.

「翁年七十に餘りぬ。今日とも明日とも知らず。この世の人は、男は女に婚ふことをす、女は男に婚ふことをす。その後なむ門も廣くなり侍る。いかでか然る事なくてはおはしまさむ。」

– Вот послушай! Мне уже за седьмой десяток перевалило, не сегодня-завтра придется умирать. В этом мире уж так повелось: мужчина сватается к девушке, девушка выходит замуж. А после молодые ставят широкие ворота: семья у них множится, дом процветает. И тебе тоже никак нельзя без замужества.

赫映姫のいはく、「なでふ然る事かし侍らむ」といへば、

Кагуя-химэ молвила в ответ:

– А зачем мне нужно замуж выходить? Не по сердцу мне этот обычай.

「變化の人といふとも、女の身持ち給へり。翁のあらむ限りは、斯うてもいますかりなむかし。この人々の年月を經て、斯うのみいましつゝ宣ふ事を思ひ定めて、一人々々に婚ひ奉り給ひね」といへば、

– Вот видишь ли, хоть ты и божество, но все же родилась в женском образе. Пока я, старик, живу на свете, может еще все идти по-прежнему. Но что с тобой будет, когда я умру? А эти пятеро знатных господ уже давно, месяц за месяцем, год за годом ходят к тебе свататься. Поразмысли хорошенько, да и выбери одного из них в мужья.

赫映姫いはく、「よくもあらぬ容貌を、深き心も知らで、徒心つきなば、後悔しき事もあるべきをと思ふばかりなり。世の畏き人なりとも、深き志を知らでは婚ひ難しとなむ思ふ」といふ。

Кагуя-химэ ответила:

– Боюсь я вступить в брак опрометчиво. Собой я вовсе не такая уж красавица. Откуда мне знать, насколько глубока их любовь? Не пришлось бы потом горько каяться. Как бы ни был благороден и знатен жених, не пойду за него, пока не узнаю его сердца.

翁いはく、「思の如くも宣ふかな。そも/\如何やうなる志あらむ人にか婚はむと思す。斯ばかり志疎かならぬ人々にこそあめれ。」

– Ты говоришь, словно мысли мои читаешь! Хочется тебе наперед узнать, сильно ли любит тебя твой суженый. Но все женихи твои так верны, так постоянны… Уж, верно, любовь их не безделица.

赫映姫のいはく、「何ばかりの深きをか見むといはむ。聊かの事なり。人の志等しかなり。いかでか中に劣勝は知らむ。『五人の人の中にゆかしき物見せ給へらむに、御志勝りたりとて仕うまつらむ』と、そのおはすらむ人々に申し給へ」といふ。

– Как ты можешь судить об этом? – отвечала Кагуя-химэ. – Надо сначала испытать их любовь на деле. Все они как будто равно любят меня. Как узнать, который из них любит всего сильнее? Передай им, отец, мою волю. Кто из них сумеет добыть то, что я пожелаю, тот и любит меня сильнее других, за того я и замуж выйду.

「よき事なり」と承けつ。

– Будь по-твоему, – сказал старик Такэтори.

日暮るゝ程、例の集りぬ。

В тот же вечер, только стало смеркаться, женихи, как обычно, пожаловали к дому Кагуя-химэ.

人々或は笛を吹き、或は歌を謠ひ、或は唱歌をし、或は嘯を吹き、扇を鳴らしなどするに、翁出でていはく、

Кто играет на флейте, кто напевает любовную песню, кто поет, вторя себе на струнах, кто вполголоса тянет напев, а иной просто постукивает своим веером… Выходит к ним старик и говорит:

「辱くも穢げなる所に、年月を經てものし給ふ事、極まりたる畏まりを申す。『翁の命けふ明日とも知らぬを、かく宣ふ君達にも、よく思ひ定めて仕うまつれ』と申せば、『深き御心を知らでは』となむ申す。さ申すも理なり。『いづれ劣勝おはしまさねば、ゆかしき物見せ給へらむに、御志の程は見ゆべし。仕うまつらむ事は、それになむ定むべき』といふ。これよき事なり、人の恨もあるまじ」といへば、

– Мне, право, совестно перед вами. Вот уж сколько временя вы ходите к моей убогой хижине, и все понапрасну. Говорил я своей дочери: «Не сегодня-завтра мне, старику, умирать. Сватаются к тебе знатные, именитые женихи. Выбери из них любого, к тебе по сердцу». А она в ответ: «Хочу испытать, так ли велика их любовь, как они в том клянутся». Что ж, против этого не поспоришь! И еще она сказала: «Все они как будто равно любят меня. Хочу узнать, который из них любит меня всех сильнее, Передай им, отец, мои слова: „Кто сумеет достать мне то, что прошу, за того и пойду замуж“». Я похвалил ее, хорошо придумала. Остальные тогда не будут в обиде.

五人の人々も、「よき事なり」といへば、翁入りていふ。赫映姫、

Женихи тоже согласились: «Мудро она решила». И старик пошел сказать своей дочери: «Так-то и так. Согласны они достать тебе все, что ты прикажешь». Кагуя-химэ тогда молвила:

石作皇子には、「天竺に佛の御石の鉢といふ物あり、それをとりて賜へ」といふ。

– Скажи принцу Исицукури, есть в Индии каменная чаша, по виду такая, с какой монахи ходят собирать подаяния. Но не простая она, а чудотворная – сам Будда с ней ходил. Пусть отыщет ее и привезет мне в подарок.
14. есть в Индии каменная чаша… – Чаша (санскритск. патра), по виду напоминавшая большую пиалу, служила нищенствующим монахам для сбора подаяний. Согласно легенде, чаша, с которой странствовал Будда Сакья-муни, испускала лазоревое сияние.
車持皇子には、「東の海に蓬莱といふ山あなり。それに白銀を根とし、黄金を莖とし、白玉を實として立てる木あり。それ一枝折りて賜はらむ」といふ。

– Принцу Курамоти скажи, есть Восточном океане чудесная гора Хорай. Растет на ней дерево – корни серебряные, ствол золотой, вместо плодов – белые жемчужины. Пусть сорвет с того дерева ветку и привезет мне. 
15. …есть в Восточном океане чудесная гора Хорай. – Китайские древние предания рассказывали, что в океане плавают на головах гигантских черепах три чудесные горы – обители бессмертных небожителей и мудрецов. Одна из них звалась Пэнлай. На ней росли нефритовые и жемчужные деревья, плоды которых даровали бессмертие. Видимо, в этой легенде отразились представления о потустороннем мире. Легенда эта напоминает древнегреческое сказание о саде Гесперид и кельтские легенды о чудесных островах. Легенда о чудесном острове, видимо, скандинавского происхождения, бытовала и у русских поморов.
今一人には、「唐土にある火鼠の裘を賜へ。」

И, подумав немного, продолжала:
– Правому министру Абэ-но Мимурадзи накажи, чтобы достал он мне в далеком Китае платье, сотканное из шерсти Огненной мыши.
16. …платье, сотканное из шерсти Огненной мыши. – Согласно китайским легендам, горный хребет Куньлунь опоясывают огненные горы. В огне живет мышь ростом больше быка, покрытая густой шелковистой белой шерстью. Выйдя из огня, она обливала себя водой и умирала, а из ее шерсти пряли ткань, которую мыли не в воде, а в пламени.
大伴大納言には、「龍の首に五色に光る玉あり。それを取りて賜へ。」

Дайнагон Отомо пусть добудет для меня камень, сверкающий пятицветным огнем, – висит он на шее у дракона.
17. …камень, сверкающий пятицветным огнем… – Под нижней челюстью у «Черного Дракона в Девятой пучине», который упоминается в книге «Чжунцзы», находилась сверкающая жемчужина. Фантастический зверь-дракон – водяное божество. В гневе он мог вызвать грозу, бурю или наводнение. Дракону (змее) в древности приносили человеческие жертвы (см. книгу «Атеисты, материалисты, диалектики древнего Китая», вступительная статья, перевод и комментарии Л. Д. Позднеевой, М., 1967, с. 313)
石上中納言には、「燕の持たる子安貝一つ取りて賜へ」といふ。

А у ласточки есть раковинка, помогает она легко, без мучений детей родить. Пусть тюнагон Исоноками-но Маро подарит мне одну такую.
18. А у ласточка есть раковинка… – Раковины в Японии были средством народной магической медицины. Коясугай («раковина, помогающая при родах») – разновидность ципреи. Женщина во время родов держала эту раковину в руке. Коясугай по виду напоминает птичье яйцо.
翁、「難き事どもにこそあめれ。この國にある物にもあらず。斯く難き事をば如何に申さむ」といふ。

– Трудные задачи ты задала, – смутился старик. – Не найти и в чужих странах таких диковинок. Как я им скажу, чего ты от них требуешь?

赫映姫、「何か難からむ」といへば、

– А что здесь трудного? – улыбнулась Кагуя-химэ.

翁、「とまれかくまれ申さむ」とて、出でて、

– Будь что будет, пойду уж, скажу.
Вышел к женихам и говорит:

「斯くなむ。聞ゆるやうに見せ給へ」といへば、

– Так-то и так. Вот что Кагуя-химэ от вас требует.

皇子達、上達部聞きて、

Принцы и сановники вознегодовали:

「おいらかに、『邊よりだに、な歩きそ』とやは宣はぬ」といひて、倦じて皆歸りぬ。

– Зачем она задала нам такие трудные, такие невыполнимые задачи? Уж лучше бы попросту запретила нам ходить сюда, – и пошли в огорчении домой.

猶この女見では、世にあるまじき心地のしければ、天竺にある物も持て來ぬものかは、と思ひめぐらして、石作皇子は心のしたくみある人にて、

Для принца Исицукури и жизнь была не в жизнь без Кагуя-химэ. Стал он ломать голову, как ему быть.

天竺に二つと無き鉢を、百千萬里の程行きたりとも、いかでか取るべき、と思ひて、

«Даже там, в далекой Индии, чаша эта одна-единственная, – думал он. – Пусть я пройду путь длиной в сотню тысяч ри, но как знать, найду ли ее?»
19. Путь длиной в сотни тысяч ри… – Ри (китайск. ли) – мера длины примерно равна четырем километрам.
赫映姫の許には、「今日なむ天竺へ石の鉢とりに罷る」と聞かせて、三年ばかり經て、

Человек он был изворотливый, хитрого ума. «Нынче отправляюсь в Индию искать чудесную чашу», – велел он сказать Кагуя-химэ, а сам скрылся подальше от людских глаз.

大和國十市郡に、ある山寺に、賓頭盧の前なる鉢の直黒に煤づきたるを取りて、

Когда же минуло три года, взял он, не долго думая, первую попавшуюся старую чашу для сбора подаяний. Стояла эта чаша, вся покрытая черной копотью, перед статуей блаженного Пиндолы в храме на Черной горе в уезде Тоти провинции Ямато.
20. Пиндола – один из ближайших учеников Будды Сакья-муни.
錦の袋に入れて、作花の枝につけて、赫映姫の家に持て來て見せければ、

Принц Исицукури положил чашу в мешочек из парчи, привязал его к ветке из рукодельных цветов и понес в дар Кагуя-химэ.
21. …привязал его к ветке рукодельных цветов… – Подарки и письма было принято привязывать к цветущей ветке. В большом ходу были искусственные цветы.
赫映姫怪しがりて見るに、鉢の中に文あり。ひろげて見れば、

«Может ли быть?!» – подумала в изумлении Кагуя-химэ. Смотрит, в чашу письмо вложено. Развернула она письмо и прочла:

海山の
路に心を
盡くし
果て御石の鉢の
涙流れき
うみやまの
みちにこころを
盡くし
はて御石の鉢の
なみだながれき
Миновал я много
Пустынь и морей, искал
Эту чашу святую…
День и ночь с коня не слезал
Кровь ланиты мои орошала…

赫映姫、光やあると見るに、螢ばかりの光だになし。

Кагуя-химэ взглянула на чашу, не светит ли она, но не приметно было даже того слабого сияния, какое исходит от светлячка.

おく露の
光をだにぞ
やどさまし
小倉山にて
何もとめけむ
おくつゆの
ひかりをだにぞ
やどさまし
をぐらやまにて
いづもとめけむ
Капля одна росы
Ярче сияет утром
Дивной чаши твоей.
Зачем ты ее так долго
Искал на Черной горе?

とて、返し出すを、鉢を門に棄てて、この歌の返しをす。

И она вернула чашу, послав вместе с ней такие стихи.
Принц бросил чашу перед воротами и в сердечной досаде воскликнул:

白山に
逢へば光の
失するかと
鉢を棄てても
頼まるゝかな
しらやまに
あへばひかりの
うするかと
鉢をすてても
たのまるゝかな
В сиянье Белой горы
Померкла дивная чаша.
Я ли виновен в том?
Испил я чашу позора,
Но не оставил надежды…
22. В сиянье Белой горы… – Кагуя-химэ метафорически уподобляется Белой горе (Сираяма). Гора эта находилась в провинции Кага.
23. Испил я чашу позора… – В оригинале: «бросил чашу» или, по созвучию, «потерял стыд».
と詠みて入れたり。



赫映姫返しもせずなりぬ。耳にも聞き入れざりければ、言ひ煩ひて歸りぬ。かれ鉢を棄てて又いひけるよりぞ、面なき事をば、はぢを棄つとはいひける。

С тех пор и пошла поговорка про таких бесстыдников: «Испить чашу позора».

車持皇子は、心たばかりある人にて、

Принц Курамоти был человеком глубокого ума.

公には、「筑紫國に湯あみに罷らむ」とて、暇申して、

Он испросил себе отпуск у императорского двора якобы для того, чтобы поехать купаться в горячих источниках на острове Цукуси.
24. …на острове Цукуси. – Цукуси (остров Кюсю) расположен к югу от главного острова Японии. Морское путешествие в те времена было длительным и опасным.
赫映姫の家には、「玉の枝取りになむ罷る」といはせて下り給ふに、

Но прекрасной Кагуя-химэ велел сказать: «Отправляюсь искать жемчужную ветку на горе Хорай», – и отбыл из столицы.

仕うまつるべき人々、皆難波まで御送しけり。皇子、「いと忍びて」と宣はせて、人も數多率ておはしまさず、

Челядинцы проводили его до гавани Нанива, а там принц сказал, что едет по тайному делу, лишних людей ему не надо.
25. …до гавани Нанива… – Осакский залив, где ныне расположен город Осака.
近う仕うまつる限りして出で給ひぬ。御送の人々見奉り送りて歸りぬ。

Оставил при себе только самых близких слуг, остальных отпустил домой.

おはしましぬと人には見え給ひて、三日許ありて漕ぎ歸り給ひぬ。

Но принц только для отвода глаз говорил, что едет в Цукуси, а сам через три дня тайно вернулся на корабле в гавань Нанива.

かねて事皆仰せたりければ、その時一の工匠なりけるうちまろら六人を召し取りて、

Он заранее повелел, чтобы призвали шестерых первейших в стране мастеров златокузнечного дела.

容易く人寄り來まじき家を作りて、構を三重に仕込めて、工匠等を入れ給ひつゝ、

Выстроил для них дом в таком потаенном месте, куда не могли бы наведаться любопытные, вокруг дома возвел тройную ограду и поселил в нем мастеров.

皇子も同じ所に籠り給ひて、

Да и сам принц укрылся там от чужих взглядов.

知らせ給ひつる限り十六所をかみにくどをあけて、玉の枝を造り給ふ。

Молясь об успехе дела, принес он в дар богам шестнадцать своих поместий и велел мастерам с божьей помощью приступить к работе.

赫映姫宣ふやうに、違はず造り出でつ。

И мастера изготовили для принца в точности такую жемчужную ветку, какую пожелала Кагуя-химэ.

いとかしこくたばかりて、

Хитроумную уловку придумал принц.

難波に密に持て出でぬ。「船に乘りて歸り來にけり」と殿に告げやりて、いといたく苦しげなる樣して居給へり。

Через три года сделал он вид, будто возвратился в гавань Нанива из дальнего странствия, и прежде всего послал в свой собственный дворец извещение: «Я прибыл на корабле». Прикинулся, будто еле жив, так измучен трудной дорогой!

迎に人多く參りたり。

Навстречу ему вышло множество народу.

玉の枝をば長櫃に入れて、物覆ひて持ちて參る。

Принц положил драгоценную ветку в длинный дорожный сундук, накинул на него покрывало и повез в дар Кагуя-химэ.

いつか聞きけむ、「車持皇子は、優曇華の花持ちて上り給へり」とのゝしりけり。

Пошла в народе громкая молва: «Приехал из дальних стран принц Курамоти и привез с собою волшебный цветок Удумбара…»
26. …волшебный цветок Удумбара. – Удумбара (санскритск.) – фантастическое древо, которое, согласно индийской буддийской легенде, цветет раз в три тысячи лет, и тогда на земле появляется Будда.
これを赫映姫聞きて、我はこの皇子に負けぬべし、と胸潰れて思ひけり。

Услышала эти толки Кагуя-химэ, и сердце у нее чуть не разорвалось от горя и тревоги: как знать, быть может, принц Курамоти и в самом деле одержал над ней победу?

斯かる程に門を叩きて、「車持皇子おはしましたり」と告ぐ。

Тем временем раздался стук в ворота: «Принц Курамоти пожаловал».

「旅の御姿ながらおはしましたり」といへば、逢ひ奉る。

– Я, как был, в дорожном платье… – воскликнул принц, и старик поспешил ему навстречу.

皇子宣はく、「命を捨てて、かの玉の枝持て來たり」とて、「赫映姫に見せ奉り給へ」といへば、

– Жизни не жалея, добыл я эту жемчужную ветку. Покажите ее Кагуя-химэ.

翁持ちて入りたり。この玉の枝に文をぞ附けたりける。

Старик отнес ветку девушке. Глядит она, к ветке послание привязано с такими стихами:

徒らに
身はなしつとも
玉の枝を
手折らで更に
歸らざらまし
いたづらに
みはなしつとも
たまのえを
てをらでさらに
かへらざらまし
Пускай бы вдали от всех
Погиб я смертью напрасной
В далекой, чужой стороне,
Но я бы вовек не вернулся
Без этой ветки жемчужной…

これをも哀れと見て居るに、

Хорош был подарок, но Кагуя-химэ и глядеть на него не хотела.

竹取の翁走り入りていはく、

Тут старик Такэтори опять торопливо вбежал в ее покой и стал убеждать и уговаривать:

「この皇子に申し給ひし蓬莱の玉の枝を、一つの所もあやしき處なく、あやまたず持ておはしませり。何をもちてか、とかく申すべきにあらず。旅の御姿ながら、我が御家へも寄り給はずしておはしましたり。はやこの皇子に婚ひ仕うまつり給へ」といふに、

– Смотри, принц достал тебе жемчужную ветку с горы Хорай, в точности такую, как ты велела, сомневаться нечего. Чем теперь ты станешь отговариваться? Принц приехал прямо к нам, как был, в дорожном наряде, даже дома не побывал. Ну же, не упрямься, выйди к нему скорее!

物もいはず頬杖をつきて、いみじう歎かしげに思ひたり。

Но Кагуя-химэ, не отвечая ни слова, оперлась щекой на руку и погрузилась в невеселую думу.

この皇子、「今さら何かといふべからず」といふまゝに、縁に這ひ上り給ひぬ。

А принц поднялся на веранду с видом победителя, словно говоря: «Теперь-то уж она не сможет отказать мне».

翁理に思ふ。

Старик тоже считал, что так и должно быть.

「この國に見えぬ玉の枝なり。この度はいかでか辭み申さむ。人ざまもよき人におはす」などいひ居たり。

– Жемчужные деревья в нашей стране не растут, – сказал он Кагуя-химэ. – Нелегко, верно, было сыскать такое. Как ты на этот раз откажешь жениху? И собой он загляденье как хорош!

赫映姫のいふやう、「親の宣ふ事を、一向に辭み申さむ事のいとほしさに、得難き物を、ゆかし、とは申しつるを、かく淺ましく持て來る事をなむ、妬く思ひ侍る」といへど、

– Не хотелось мне ответить на просьбу моего отца решительным отказом, – жаловалась Кагуя-химэ, – вот я и попросила ненужную вещь, ее и в руки-то брать не хочется. Не ждала я, что он ее добудет. Что делать теперь? Что делать?


なほ翁は閨の内しつらひなどす。

Но старик Такэтори, не слушая дочери, стал готовить опочивальню для молодых.

翁、皇子に申すやう、「いかなる所にか、この木はさぶらひけむ。怪しく麗しくめでたき物にも」と申す。

Спросил он у принца Курамоти:
– Где растет такое дерево красоты небесной, чудесной, небывалой?

皇子答へて宣はく、

Начал принц рассказывать:

一昨々年の二月の十日比に、難波より船に乘りて、

– Позапрошлый год в десятый день второго месяца отплыл я на корабле из гавани Нанива.

海中に出でて、行かむ方も知らず覺えしかど、

Вышел корабль в открытое море, а куда плыть – не знаю.

思ふ事成らでは、世の中に生きて何かせむ、と思ひしかば、唯空しき風に任せて歩く。命死なば如何はせむ、生きてあらむ限りは斯く歩きて、蓬莱といふらむ山に逢ふや、

Но подумал я: «К чему мне жить, если не достигну я цели всех моих помыслов? Пусть же плывет корабль по воле ветра, куда понесут волны. Смерть, так смерть, но если суждено мне жить, то, верно, уж где-нибудь встретится мне этот чудесный остров Хорай».

と浪に漂ひ漕ぎ歩きて、我が國の内を離れて歩き廻りしに、

Унесло мой корабль в неведомые просторы океана, далеко от родной страны.

或時は浪荒れつゝ海の底にも入りぬべく、

Много бед встретили мы на своем пути. Порою волны так вздувались и бушевали, что казалось, вот-вот поглотит нас морская пучина.

或時には風につけて知らぬ國に吹き寄せられて、

Иной раз корабль прибивало волнами к берегам неизвестной земли.

鬼のやうなるもの出で來て殺さむとしき。

Нападали на нас страшные, похожие на демонов, существа, угрожая пожрать живьем.
27. Нападали на нас страшные, похожие на демонов, существа… – В Китае и Японии, так же, как в древней Греции, были в большом ходу рассказав о всевозможных чудовищах, населяющих острова в океане.
或時には來し方行末も知らず、海に紛れむとしき。

Бывало и так, что теряли мы направление, не понимая, откуда и в какую сторону плывем, и становились игрушкой волн.

或時には粮盡きて、草の根を食物としき。

Когда кончались запасы пищи, собирали мы съедобные травы и коренья на берегах безвестных островов, чтобы только не умереть с голоду.

或時にはいはむ方なくむくつけげなるもの來て、食ひかからむとしき。

А однажды вдруг, откуда ни возьмись, появилось чудовище, – не описать словами его ужасного вида, – и, разинув пасть, напало на меня и моих спутников.

或時には海の貝を取りて命をつぐ。

Случалось, мы поддерживали свою жизнь только морскими ракушками.

旅の空に助くべき人も無き所に、いろ/\の病をして、行方すらも覺えず。

Сколько тяжких недугов перенесли мы в пути под открытым небом, там, где не от кого ждать помощи! Не знали, куда плывем, жутко было на душе…

船の行くに任せて、海に漂ひて、五百日といふ辰の時許に、海の中に遙かに山見ゆ。

Так неслись мы на корабле по воле морских течении, и вот на пятисотый день пути… Да, как раз на пятисотый день, утром, в «час Дракона», вдруг в морской дали показалась гора!
28. …утром, в час Дракона… – В старой Японии, как и в Китае, сутки делились на двенадцать «страж», по два часа в каждой. «Час Дракона» – с восьми до десяти утра.
舟の中をなむせめて見る。

Все мы на корабле сгрудились вместе и смотрели на нее, не отводя глаз.

海の上に漂へる山いと大にてあり。

Большая гора точно плыла по морю нам навстречу.

その山の樣高くうるはし。

Как прекрасна была ее высокая вершина!

これや我が覓むる山ならむと思へど、流石に恐ろしく覺えて、

«Вот она, та самая гора, которую я ищу!» – подумалось мне, и страшно стало на душе и радостно.

山の圍を指し廻らして、二三日ばかり見歩くに、

Два-три дня плавали мы вокруг горы, любуясь на нее.

天人の粧したる女、山の中より出で來て、

Вдруг видим, вышла из самых ее недр молодая дева в одеянии небесной феи.

銀の金碗をもて水を汲み歩く。

Стала она черпать воду из ручья серебряным кувшинчиком.

これを見て船より下りて、

Тут сошли мы с корабля на берег.

『この山の名を何とか申す』と問ふに、

Спросил я у нее: «Как зовется эта гора?»

女答へて曰く、『これは蓬莱の山なり』と答ふ。

Дева ответила мне: «Зовут ее Хорай».

之を聞くに嬉しき事限りなし。

Не могу и описать, какую радость почувствовал я в ту минуту.

この女に、『かく宣ふは誰ぞ』と問ふ。

Спросил я еще: «Как тебя величают по имени?»

『我が名はほうかむるり』といひて、ふと山の中に入りぬ。

Ответила она: «Имя мое Уканрури – „Бирюза в венце“», – и с этими словами вдруг пропала в глубине горы.

その山を見るに、更に登るべきやうなし。

А гора крутая, нигде не видно подступа к вершине.

その山の岨づらを廻れば、

Стал я бродить по острову.

世の中に無き花の木ども立てり。

Всюду на горных склонах росли деревья, усыпанные невиданными цветами дивной красоты.

金銀瑠璃色の水流れ出でたり。

Журча, сбегали вниз ручьи и потоки, золотые, серебряные, лазоревые,

それにはいろ/\の玉の橋渡せり。

а над ними висели мосты, украшенные драгоценными камнями всех цветов радуги.

その邊に照り輝く木ども立てり。

Деревья вокруг так и светились, так и сияли!

その中に、この取りて持てまうで來たりしは、いと惡かりしかども、宣ひしに違はましかばとて、この花を折りてまうで來たるなり。

Растение с жемчужными ветками было среди них самым невзрачным, но я не посмел ослушаться приказа Кагуя-химэ и сломил с него ветку.

山は限りなく面白し。

Гора Хорай невыразимо прекрасна!

世に譬ふべきにあらざりしかど、

Нет ей равных на свете, – можно без конца любоваться.

この枝を折りてしかば、更に心許無くて、船に乘りて追風吹きて、

Но только сорвал я эту ветку, как поспешил назад, на корабль. Сердце торопило меня скорей вернуться на родину. К счастью, подул попутный ветер,

四百餘日になむまうで來にし。大願の力にや、

и спустя четыре сотни дней с небольшим мы уже увидели родной берег. Боги послали мне благополучное возвращение на родину в ответ на мои горячие молитвы.

難波より昨日なむ都にまうで來つる。更に潮に濡れたる衣をだに脱ぎ更へなでなむ、此方まうで來つる」と宣へば、

Только вчера возвратился я в столицу и, даже не сбросив с себя одежды, еще влажной от соленой морской воды, поспешил сюда. И вот я здесь!

翁聞きて、打歎きて詠める、

Старик выразил свое сердечное сочувствие в такой песне:

呉竹の
よゝの竹取る
野山にも
さやは侘しき
節をのみ見し

День за днем искал я бамбук
На горе в бессолнечной чаще
Я узлы его разрубал,
Но встречался ты с горем чаще,
Разрубая узлы судьбы.

これを皇子聞きて、「こゝらの日比思ひ侘び侍りつる心は、今日なむ落居ぬる」と宣ひて、返し、

Принц молвил в ответ:
– Да, много я горя вытерпел, но сегодня наконец мое измученное сердце нашло покой. – И сложил ответную песню:

我が袂
今日乾ければ
侘しさの
千種の數も
忘られぬべし

Сегодня просох мой рукав,
Росой моих слез окропленный,
Росою любовной отравы…
О травы, на летних лугах,
Не счесть вас, как муки мои!

と宣ふ。



斯かる程に、男ども六人連ねて、庭に出で來たり。

Но, как на грех, в эту самую минуту во двор ввалилась гурьба людей. Было их шестеро.

一人の男、文挾に文を挾みて申す。

Один из них нес письмо, как подобает, на конце длинной расщепленной трости.
29. Один из них нес письмо… – Знатному человеку, по обычаю, подавали письмо на конце трости из некрашеного дерева о зажимом в виде птичьего клюва.
「作物所の司の工匠漢部内麿申さく、玉の木を作りて仕う奉りし事、心を碎きて、千餘日に力を盡くしたる事少からず。然るに祿未だ賜はらず、これを賜はりて、分ちて家子に賜はせむ」といひて捧げたり。

– Я – старшина мастеров златокузнечного дела из дворцовой мастерской, – объявил он. – Зовут меня Аябэ-но Утимаро. Изготовил я вместе с моими подручными жемчужную ветку. Больше тысячи дней трудились мы не покладая рук, постились по обету, не брали в рот до конца работы ни риса, ни другого какого-нибудь зерна, но награды за свои труды не получили. Прошу уплатить мне, чтоб мог я поскорее вознаградить моих помощников.
30. …ни риса, ни какого другого… зерна… – Имеются в виду пять злаков: рис, ячмень, просо, сорго, бобы.
竹取の翁、この工匠等が申すことは何事ぞ、と傾き居り。

– О чем толкует этот человек? – недоуменно спросил старик Такэтори.

皇子は我にもあらぬ氣色にて、肝消えぬべき心地して居給へり。

Принц от смущения был сам не свой, душа у него готова была расстаться с телом.

これを赫映姫聞きて、

До слуха Кагуя-химэ долетели слова: «…изготовил я жемчужную ветку».

「この奉る文を取れ」といひて見れば、文に申しけるやう、

Она потребовала:

– Покажите мне прошение этих людей. Раскрыла она прошение и прочла:

皇子君千餘日賤しき工匠等と諸共に、同じ所に隱れ居給ひて、かしこき玉の枝を作らせ給ひて、官も賜はらむと仰せ給ひき。

«Милостивый господин принц! Больше тысячи дней мы, подлые ремесленники, скрывались вместе с вами в одном потаенном доме. За это время мы с великим тщанием изготовили по вашему приказу драгоценную ветку с жемчугами. Вы обещали, что не только пожалуете нам щедрую денежную награду за нашу работу, но и добудете для нас доходные государственные должности, однако ничего нам не уплатили.

これを、この比案ずるに、御使とおはしますべき赫映姫の要じ給ふべきなりけり、と承りて、

Пока мы думали, как же нам теперь быть, дошли до нас вести о том, что изготовлена эта жемчужная ветка в подарок вашей будущей супруге Кагуя-химэ.

「この宮より賜はらむ」と申して賜はるべきなり。

Мы пришли сюда в надежде получить от ее милости обещанную плату».

といふを聞きて、赫映姫、暮るゝまゝに思ひ侘びつる心地笑み榮えて、翁を喚び取りていふやう、

Когда Кагуя-химэ прочла эти слова, лицо ее, затуманенное печалью, вдруг просветлело, она улыбнулась счастливой улыбкой и позвала к себе старика:

「眞に蓬莱の木かとこそ思ひつれ。斯くあさましき虚事にてありければ、はや疾く返し給へ」といへば、

– А я-то в самом деле поверила, что эта ветка дерева с горы Хорай! Все было низким обманом. Скорее отдай назад эту жалкую подделку!

翁答ふ、「定かに造らせたる物と聞きつれば、返さむ事いと易し」と頷き居り。

– Ну уж раз это подделка, – согласился старик, – то, само собой, надо ее вернуть обманщику.

赫映姫の心ゆき果てて、ありつる歌の返し、

Легко стало на сердце у Кагуя-химэ. Отослала она жемчужную ветку назад с такими стихами:

眞かと
聞きて見つれば
言の葉を
飾れる玉の
枝にぞありける

Я думала: истина!
Поверила я…
Все было поддельно:
Жемчужины слов
И жемчужные листья.

といひて、玉の枝も返しつ。



竹取の翁然ばかり語らひつるが、流石に覺えて眠り居り。

А старик Такэтори, который до этого так приветливо беседовал с принцем, прикинулся, будто спит.

皇子は、立つもはした、居るもはしたにて居給へり。

Принц не знал, что ему делать, куда деваться от смущения.

日の暮れぬれば、すべり出で給ひぬ。

Наконец смерклось, и он смог потихоньку оставить дом Кагуя-химэ.

かの愁訴せし工匠等をば、赫映姫呼びすゑて、「嬉しき人どもなり」といひて、祿いと多く取らせ給ふ

Кагуя-химэ позвала к себе мастеров и в благодарность за то, что они так вовремя пришли со своей жалобой, щедро их наградила, как своих спасителей.

工匠等いみじく喜びて、「思ひつる樣にもあるかな」といひて、

Мастера не помнили себя от радости: «Получили мы все, на что надеялись!»

歸る道にて、車持皇子血の流るゝまでちようぜさせ給ふ。

Довольные, пошли они домой, но на обратном пути подстерег их принц Курамоти со своими людьми и нещадно избил.

祿得し詮もなく、皆取り捨てさせ給ひてければ、逃げ失せにけり。

Недолго пришлось мастерам радоваться награде – побросали они деньги и убежали, обливаясь кровью.

かくて、この皇子、

А принц Курамоти воскликнул:

「一生の恥これに過ぐるはあらじ。女を得ずなりぬるのみにあらず、天の下の人の見思はむことの恥かしき事」と宣ひて、

– Какой невиданный позор! На свете не бывает худшего. Потерял я любимую, но мало того – теперь мне стыдно людям на глаза показаться.

唯一所深き山へ入り給ひぬ。

И скрылся один в глубине гор.

宮司侍ふ人々、皆手を分ちて求め奉れども、身まかりもやし給ひけむ、え見つけ奉らずなりぬ。

Придворные из его свиты, все его слуги, разбившись на отряды, бросились искать своего господина повсюду, да так и не нашли.

皇子の御供に隱し給はむとて、年比見え給はざりけるなりけり。

Исчез бесследно… Может, и на свете его не стало. А может быть, принц, стыдясь даже собственных слуг, спрятался так, что и найти его было нельзя.

これをなむ、たまさかるとはいひ始めける。

С тех пор и говорят про таких неудачников: «Напрасно рассыпал он жемчужины своего красноречия…»
31. Напрасно рассыпал он жемчужины своего красноречия… – В оригинале игра слов построена на том, что «тама» (душа) и «тама» (жемчужина) – омонимы. Поговорка имеет двойной смысл: «потерял жемчуга» – «потерял душу», то есть жизнь.
右大臣阿倍御主人は、財豐に家廣き人にぞおはしける。

Правый министр Абэ-но Мимурадзи происходил из могущественного рода и владел большими богатствами.

その年渡りける唐土船の王卿といふ者の許に、文を書きて、「火鼠の裘といふなるもの買ひておこせよ」とて、仕う奉る人の中に、心確なるを選びて、小野房守といふ人を附けて遣はす。

Случилось так, что в тот самый год, когда Кагуя-химэ наказала ему добыть наряд, сотканный из шерсти Огненной мыши, приехал на корабле из Китая торговый гость по имени Ван Цин. Ему-то и написал письмо Абэ-но Мимурадзи с просьбой купить в Китае эту диковину.

Письмо с деньгами он доверил своему самому надежному слуге Оно-но Фусамори.

持て到りて、かの浦に居る王卿に金を取らす。王卿文をひろげて見て、返事書く。

Фусамори поехал в торговую гавань Хаката, где находился китайский гость, и все вручил ему в сохранности.

Ван Цин написал такой ответ:

火鼠の裘、我が國に無き物なり。

«Одежды из шерсти Огненной мыши нет и в моей стране.

音には聞けども、未だ見ぬ物なり。

Слухи о такой диковине доходить до меня доходили, но видеть своими глазами ни разу не удалось.

世にある物ならば、この國にも持てまうで來なまし。

Думаю, что если бы где-нибудь на свете была такая, то и в Японию ее привезли бы.

いと難き商なり。

Но раз этой одежды никто не видел, значит, и нет ее нигде. Трудно исполнить ваш заказ.

然れども、若し天竺に邂逅に持て渡りなば、もし長者の邊に訪らひ求めむに、無き物ならば、使に添へて金をば返し奉らむ。

Однако попробую спросить у двух-трех самых великих богачей в моей стране, не водится ли этот товар в Индии. Если же и там нет, верну деньги с посланным».

といへり。

Отправив такой ответ,

かの唐土船來けり。

Ван Цин вместе с Оно-но Фусамори отплыл к берегам Китая. Спустя немалое время воротился их корабль в Японию.

小野房守まうで來てまう上る、といふことを聞きて、歩み疾うする馬をもちて、走らせ迎へさせ給ふ時に、

Фусамори послал известие, что скоро прибудет в столицу, но правый министр Абэ гак сгорал от нетерпения, что выслал ему навстречу самого быстроходного коня.

馬に乘りて筑紫より唯七日に上りまうで來たり。
文を見るに、いはく、

На этом коне Фусамори доскакал до столицы из страны Цукуси всего за семь дней и вручил своему господину письмо от Ван Цина:


火鼠の裘、辛うじて、人を出して求めて奉る。

«С большим трудом достал я, разослав повсюду гонцов, одежду из шерсти Огненной мыши.

今の世にも昔の世にも、この皮は容易く無き物なりけり。

Не только в старые времена, но и в наше время нелегко добыть платье, сотканное из шерсти этого диковинного зверя.

昔賢き天竺の聖、この國に持て渡りて侍りける、西の山寺にあり、と聞き及びて、公に申して、辛うじて買ひ取りて奉る。

Услышал я, что некогда один святой мудрец привез в Китай такое одеяние из индийской земли и что находится оно в храме где-то в Западных горах. Испросил я на покупку разрешение императорского двора.

價の金少し、と國司使に申ししかば、王卿が物加へて買ひたり。

Чиновник, поехавший выкупить эту диковину, сообщил мне, что денег не хватило,

今金五十兩賜はるべし。

и я послал ему еще пятьдесят золотых.

船の歸らむにつけて賜び送れ。

Прошу выслать мне эти деньги немедленно

もし金賜はぬものならば、裘の質返したべ。

или же вернуть одежду из шерсти Огненной мыши в полной сохранности».

といへる事を見て、

Правый министр Абэ голову потерял от радости.

「何思す。いま金少しの事にこそあなれ。必ず送るべき物にこそあなれ。嬉しくして遣せたる哉」とて、唐土の方に向ひて伏し拜み給ふ。

– Нашел о чем говорить! Такие пустячные деньги. Непременно сейчас же верну! Я наверху блаженства! – И, сложив руки, как на молитве, он низко поклонился в сторону китайской земли.

この裘入れたる箱を見れば、種々のうるはしき瑠璃を綺へて作れり。

Ларчик, в котором хранился чудесный убор, был искусно украшен драгоценными каменьями всех цветов радуги.

裘を見れば紺青の色なり。

Сама одежда была цвета густой лазури,

毛の末には金の光輝きたり。

а концы шерстинок отливали золотом.

げに寶と見え、うるはしき事比ぶべき物なし、

Никакой наряд в мире не мог с ним сравниться. Казалось оно бесценным сокровищем!

火に燒けぬ事よりも、

Не водой очищали ткань из шерсти Огненной мыши, а жарким пламенем, и она выходила из огня еще прекраснее прежнего.

清らなる事比なし。

Дорого было чудесное свойство этого наряда, но еще дороже его красота!

「うべ、赫映姫の好もしがり給ふにこそありけれ」と宣ひて、

– Какое великолепие! Понимаю теперь, почему Кагуя-химэ так хотелось получить эту одежду, – в восхищении воскликнул Абэ-но Мимурадзи.

「あなかしこ」とて、箱に入れ給ひて、物の枝につけて、御身の化粧いといたくして、やがて泊りなむものぞ、と思して、

Он снова уложил драгоценный убор в ларчик, привязал к ларчику цветущую ветку дерева, а сам роскошно нарядился, думая, что уж непременно проведет эту ночь в доме Кагуя-химэ.

歌詠み加へて持ちていましたり。その歌は、

И сочинил для нее такую песню:

限りなき
思ひに燒けぬ

袂乾きて
今日こそは見め
かぎりなき
おもひにやけぬ
かはごろも
たもとかはきて
けふこそはみめ
Страшился я, что в огне
Любви моей безграничной
Сгорит этот дивный наряд.
Но вот он, прими его!
Он отблеском пламени блещет…

といへり。



家の門に持て到りて立てり。

Абэ-но Мимурадзи подошел к воротам дома Кагуя-химэ и остановился, ожидая, чтобы его впустили.

竹取出で來て取り入れて、赫映姫に見す。

Навстречу ему вышел старик Такэтори, принял от него чудесное одеяние и понес показать Кагуя-химэ.

赫映姫、かの裘を見ていはく、「うるはしき皮なめり。わきて眞の皮ならむとも知らず」。

– Ах, и правда, прекрасный убор! Но все же не знаю, в самом ли деле он соткан из шерсти Огненной мыши?

竹取答へていはく、「とまれかくまれ、先づ請じ入れ奉らむ。

– Да что там ни говори, все равно я первым делом приглашу гостя в дом, – решил старик.

世の中に見えぬ裘の樣なれば、これを眞と思ひ給ひね。

– Во всем мире не видано такой прекрасной ткани. Уж поверь, что это и есть та самая одежда из шерсти Огненной мыши.

人ないたく侘びさせ奉らせ給ひそ」といひて、呼びすゑ奉れり。

Нехорошо так мучить людей, – упрекнул старик девушку и пригласил Абэ-но Мимурадзи в дом.

斯く呼びすゑて、この度は必ず婚はむ、と嫗の心にも思ひ居り。

«Ну на этот-то раз, наверно, Кагуя-химэ согласится выйти замуж», – обрадовалась в душе старуха.

この翁は、赫映姫の寡なるを歡かしければ、よき人に婚はせむと思ひはかれども、切に否といふことなれば、え強ひぬは理なり。

О старике и говорить нечего! Он все время печалился, что дочь одиноко живет в девушках, и очень хотел выдать ее замуж за хорошего человека, но она упорно отказывалась от замужества, а принуждать ее насильно не хотелось.

赫映姫、翁にいはく、「この裘は、火に燒かむに、燒けずはこそ眞ならむと思ひて、人の言ふことにも負けめ。

– Надо бросить в огонь эту одежду, – сказала Кагуя-химэ старику. – Если пламя ее не возьмет, я поверю, что она настоящая, и уступлю просьбам правого министра.

世に無き物なれば、それを眞と疑なく思はむと宣へ。

Ты говоришь, что в целом мире не найти наряда прекраснее. Ты веришь, что он и в самом деле соткан из шерсти Огненной мыши,

猶これを燒きて見む」といふ。

а по мне, надо хоть один-единственный раз испытать его огнем.

翁、「それ然も言はれたり」といひて、大臣に「斯くなむ申す」といふ。

– Что ж, справедливо! – согласился старик и передал слова девушки правому министру.

大臣答へていはく、「この皮は唐土にも無かりけるを、辛うじて覓め尋ね得たるなり。何の疑かあらむ。」「然は申すとも、早燒きて見給へ」といへば、

– Шерсти Огненной мыши нет и в китайской земле, – ответил тот. – Насилу-то нашли! Какие здесь могут быть сомнения. Но если Кагуя-химэ так хочет, что ж! Бросайте в огонь!

火の中にうちくべて燒かせ給ふに、めら/\と燒けぬ。

Бросили одежду в жаркий огонь, пых! – и сгорело дотла.

「さればこそ異物の皮なりけり」といふ。

– Ах, ах, подделка! Теперь вы видите сами! – с торжеством воскликнула Кагуя-химэ.

大臣これを見給ひて、御顏は草の葉の色して居給へり。

А у правого министра лицо стало зеленее травы.

赫映姫は、あな嬉しと喜びて居たり。かの詠み給ひける歌の返し、箱に入れて返す。

Не помня себя от радости, Кагуя-химэ вернула ему пустой ларчик, вложив в него письмо с таким ответным стихотворением:

名殘なく
燃ゆと知りせば
かは衣
おもひの外に
置きて見ましを
なごりなく
もゆとしりせば
かはごろも
おもひのほかに
おきてみましを
Ведь знал же ты наперёд,
Что в пламени без остатка
Сгорит этот дивный наряд.
Зачем же, скажи, так долго
Питал ты огонь любви?

とぞありける。



されば歸りいましにけり。

Пришлось неудачливому жениху со стыдом воротиться домой.

世の人々、

Пошли среди народа толки. Одни говорили:

「安倍大臣は、火鼠の裘を持ていまして、赫映姫に住み給ふとな。此處にやいます」

– Правый министр Абэ достал чудесную одежду из шерсти Огненной мыши и подарил его Кагуя-химэ, значит, пришлось ей выйти за него замуж. Скажите, он теперь живет в ее доме?

など問ふ。



或人のいはく、

А другие им отвечали:

「裘は火にくべて燒きたりしかば、めら/\と燒けにしかば、赫映姫婚ひ給はず」

– Да нет же, одежду бросили в огонь, и она сгорела дотла. Кагуя-химэ прогнала правого министра.

といひければ、これを聞きてぞ、利氣なきものをば、

С тех пор и говорят при таких неудачах:

あへなしとはいひける。

«Погорело его дело, дымом пошло![32]»
32 – Погорело его дело. – В оригинале слова «нет Абэ» (в доме Кагуя-химэ) переосмыслены по созвучию: «его постигла неудача».
大伴御行の大納言は、我が家にありとある人を召し集めて、宣はく、

Дайнагон Отомо-но Миюки собрал всех своих слуг и домочадцев и возвестил им:

「龍の首に五色の光ある玉あなり。それを取りて奉りたらむ人には、願はむ事を叶へむ」

– На шее у дракона сияет пятицветный камень. Кто его добудет, тому я дам все, что он ни попросит.

と宣ふ。



男ども仰の事を承りて申さく、「仰の事はいとも尊し。但しこの玉容易くえ取らじを、况や龍の首の玉は如何取らむ」と申し合へり。

– Воля господина для нас закон, – отвечали слуги, запинаясь. – Но добыть этот камень – трудная задача. Где его взять, дракона-то?

大納言宣ふ、

Дайнагон пришел в гнев и стал осыпать их упреками:

「君の使といはむものは、命を捨てても、己が君の仰言をば叶へむとこそ思ふべけれ。

– Верные слуги должны исполнить любой приказ господина, жизни не жалея. А вы вон что… Пора бы вам знать свой долг.

この國に無き天竺唐土の物にもあらず。

И если б еще дракон водился только за морем, в китайской или индийской земле, а у нас, в Японии, его не было бы!

この國の海山より龍は下り上るものなり。

Но нет, этим вам не отговориться. В глубине наших морей и гор тоже обитают драконы и, вылетая оттуда, носятся по небу.

如何に思ひてか、汝等難き物と申すべき」。

Что вы на это скажете? Неужели уж такая трудная задача подстрелить одного дракона и снять с него драгоценный камень?

男ども申すやう、「さらば如何はせむ。難き物なりとも、仰言に從ひて求めに罷らむ」と申す。

– Что ж, делать нечего! Нелегкое это дело, но если на то воля господина, пойдем добывать чудесный камень, – сказали слуги.

大納言見笑ひて、「汝等君の使と名を流しつ。君の仰言をば如何は背くべき」と宣ひて、

– Вот и отлично! – усмехнулся дайнагон. – Всюду вы известны как верные слуги моего дома. Так пристало ли вам противиться моему приказу?

龍の首の玉取りにとて、出し立て給ふ。

Делать нечего, стали слуги собираться в поход.

この人々の道の糧食物に、殿の内の絹、綿、錢など、

Чтобы могли они кормиться в дальней дороге, дали им с собой, сколько в доме нашлось, шелков, хлопка, денег.

ある限り取り出でて添へて遣はす。

Ничего для них не пожалели.

「この人々ども、歸るまで齋をして我は居らむ。この玉取り得では家に歸り來な」と宣はせけり。

– Пока вы не вернетесь домой, я буду держать строгий пост. Но уж зато если вы не достанете драконий камень, не смейте домой возвращаться!

おの/\仰承りて罷り出でぬ。

Выслушав наказ господина, вышли слуги за ворота.

「龍の首の玉取り得ずば歸り來な」と宣へば、

Не велел он им возвращаться назад, если не добудут чудесный камень, а где его взять?

いづちも/\足の向きたらむ方へいなむとす。

За воротами все разбрелись в разные стороны, кляня про себя своего господина:

斯かる好事をし給ふ事、と謗り合へり。

«Придет же в голову такая блажь!»

賜はせたる物はおの/\分けつゝ取り、或は己が家に籠り居、或はおのが行かまほしき所へいぬ。

Пожалованные на дорогу вещи слуги разделили между собой. Кто спрятался у себя в доме, а кто пошел, куда его сердце манило.

親君と申すとも、斯くつきなき事を仰せ給ふ事、と、事ゆかぬもの故、大納言を謗り合ひたり。

– Будь хоть родной отец, хоть господин, а нечего приказывать, что в голову взбредет, – ворчали слуги.

「赫映姫すゑむには、例のやうには見にくし」と宣ひて、

А дайнагон, ничего не зная, между тем размышлял: «Не подобает Кагуя-химэ жить в обыкновенном доме».

麗しき屋を造り給ひて、

И приказал выстроить для нее великолепный дворец.

漆を塗り、蒔繪をし、綺へし給ひて、

Стены дворца покрыли резным лаком с золотыми и серебряными узорами.

屋の上には糸を染めて、いろ〳〵に葺かせて、内々のしつらひには、

Кровлю украсили бахромою из пестрых нитей всевозможных цветов.

いふべくもあらぬ綾織物に繪を畫きて、間毎に張りたり。

Во всех покоях повесили парчовые ткани невиданной красоты и поручили их расписать искусным художникам.

もとの妻どもは皆追ひ拂ひて、赫映姫を必ず婚はむ設して獨り明し暮し給ふ。

А всех своих прежних жен и наложниц дайнагон прогнал с глаз долой. «Скоро Кагуя-химэ будет моей! Непременно мне достанется!» – думал он и, готовясь достойно принять ее, жил тем временем в печальном одиночестве.

遣しし人は、夜晝待ち給ふに、年越ゆるまで音もせず。

День и ночь ждал дайнагон своих слуг, посланных за чудесным камнем, но вот старый год кончился, начался новый год, а от них ни слуху ни духу.

心許無がりて、いと忍びて、唯舍人二人召繼として、窶れ給ひて、難波の邊におはしまして、問ひ給ふことは、

Не в силах он был ждать дольше и в великой тайне отправился в сопровождении только двух приближенных к гавани Нанива. Там спросил он у одного встречного рыбака:

「大伴大納言の人や、船に乘りて龍殺して、そが首の玉取れるとや聞く」と問はするに、

– А скажи-ка, не довелось ли тебе случайно услышать, что один из слуг дайнагона Отомо ездил за море охотиться на дракона и добыл пятицветный камень?

船人答へていはく、「怪しき事かな」と笑ひて、

Рыбак засмеялся:

「然る業する船もなし」と答ふるに、

– Чудное дело вы говорите, господин. Ни один корабль не выйдет в море на такую охоту.

をぢなきことする船人にもあるかな。え知らでかくいふ、と思して、

Дайнагон подумал про себя: «Пустяки! Бывают же отчаянные мореходы… Рыбак так дерзок со мной, потому что не знает, кто я!»

「我が弓の力は、龍あらば、ふと射殺して首の玉は取りてむ。遲く來る奴原を待たじ」と宣ひて、

И сказал своим спутникам:
– Стрела из моего могучего лука поразит на лету любого дракона. А снять потом с него камень – пустое дело. Я не в силах дольше ждать, когда явятся эти негодники слуги, уж слишком они замешкались…

船に乘りて、海毎に歩き給ふに、いと遠くて、筑紫の方の海に漕ぎ出で給ひぬ。

Сказано – сделано. Сел дайнагон Отомо на корабль и пустился в скитания по морям. Все дальше и дальше отплывал от родной стороны. Так достиг он моря у берегов Цукуси.

如何しけむ、疾き風吹きて、

Вдруг, откуда ни возьмись, налетел сильный ветер.

世界闇がりて、船を吹きもて歩く。

Весь мир одело тьмой, корабль понесло неизвестно куда, вот-вот, казалось, поглотит его пучина морская.

いづれの方とも知らず、船を海中に罷り出でぬべく吹き廻して、

Сердитые волны грозили захлестнуть корабль и крутили его в кипучем водовороте.

浪は船に打掛けつゝ卷き入れ、雷は落ちかゝるやうに閃きかゝるに、

Гром гремел над самой головой, ослепительно сверкала молния.

大納言は惑ひて、

Дайнагон голову потерял от страха.

「まだ斯かる侘しき目は見ず。如何ならむとするぞ」と宣ふ。

– О, ужас! В жизни не попадал я в такую беду! Что делать теперь, как спастись?

楫取答へて申す、

Кормчий, правивший рулем, тоже упал духом.

「こゝら船に乘りて罷り歩くに、まだ斯く侘しき目を見ず。

– Долгие годы плаваю я по морю, но еще не видал такой страшной бури.

御船海の底に入らずば雷落ちかゝりぬべし。若し幸ひに神の助あらば、南海に吹かれおはしぬべし。

Одной из двух смертей нам не миновать: или корабль пойдет ко дну, или нас громом убьет! И даже если боги сжалятся над нами и пощадят нас, то унесет наш корабль далеко, в неведомые Южные моря…

うたてある主の御許に仕へ奉りて、すずろなる死をすべかめるかな」

Ах, видно, встречу я безвременный конец из-за того, что служу такому жестокому святотатцу, который хочет убить дракона.

とて、楫取泣く。

И кормчий в отчаянии заплакал горькими слезами.

大納言これを聞きて宣はく、

Дайнагон стал упрекать его:

「船に乘りては楫取の申すことをこそ、高き山とも頼め。

– Кормчий всегда ободряет путников на корабле, и они надеются на него, как на гору неколебимую.

など斯く頼もしげなきことを申すぞ」

А ты отнимаешь последнюю надежду. 

と青反吐を吐きて宣ふ。

И его стало рвать зеленью.

楫取答へて申す、

Кормчий сурово отвечал ему:

「神ならねば何業をか仕らむ。

– А чем можно помочь богопротивнику?

風吹き浪烈しけれども、雷さへ頂に落ちかゝるやうなるは、龍を殺さむと求め給ひ候へば、斯くあなり。

Вихрь нас кружит, высокие валы грозят поглотить наш корабль, вот-вот гром поразит нас, а все потому, что ты, господин, замыслил убить дракона.

疾風も龍の吹かするなり。はや神に祈り給へ」といへば、

Не иначе как нагнал на нас эту бурю разгневанный дракон. Скорей же умоляй его о пощаде!

「よき事なり」とて、

– Правду ты говоришь! – закричал дайнагон и громко стал возносить моления.

「楫取の御神聞しめせ。

– О, внемли мне, бог – хранитель мореходов, правящих рулем корабля!

をぢなく心幼く龍を殺さむと思ひけり。

По неразумию моему опрометчиво задумал я убить дракона.

今より後は毛の末一筋をだに動かし奉らじ」と、

Отныне я малейшей щетинки на нем не трону! Умилосердись! Прости и пощади меня!

祝詞を放ちて立居、泣く/\呼ばひ給ふこと、千度ばかり

Обливаясь слезами, в отчаянии, он тысячу раз повторил свою мольбу.

申し給ふけにやあらむ、やう/\雷鳴り止みぬ。

И кто знает, может, и правда в ответ на нее раскаты грома утихли.

少し明りて、風は猶早く吹く。

Стало немного светлее, но вихрь все еще бушевал по-прежнему.

楫取のいはく、「これは龍の仕業にこそありけれ。この吹く風はよき方の風なり。惡しき方の風にはあらず。よき方に赴きて吹くなり」

– Ты видишь теперь сам, что бурю послал на нас дракон, – сказал кормчий. – К счастью, подул добрый ветер, он не умчит нас в гибельную даль, а отнесет к родным берегам.


といへども、大納言は、これを聞き入れ給はず。

Но дайнагон был так измучен страхом, что уже не верил успокоительным словам.

三四日ありて吹き返し寄せたり。

Благоприятный ветер дул, не меняя своего направления, несколько дней подряд и в самом деле отнес корабль к родным берегам.

濱を見れば、播磨の明石の濱なりけり。

То было побережье Акаси в провинции Харима, но дайнагон вообразил, что корабль пристал к какому-то неведомому острову в страшных Южных морях, и упал лицом вниз, трепеща от ужаса.

明石-Акаси
大納言、南海の濱に吹き寄せられたるにやあらむと思ひて、息づき臥し給へり。

Двое его спутников отправились к местному правителю известить о приезде высокого сановника.

船に在る男ども國に告げたれば、國の司まうで訪らふにも、え起き上り給はで、船底に臥し給へり。

Местный правитель немедленно сам лично вышел к кораблю, но дайнагон не соглашался встать на ноги, а все лежал ничком на дне корабля.

松原に御筵敷きて下し奉る。

Что было делать! Расстелили посреди сосновой рощи на прибрежном песке циновки и уложили на них дайнагона.

その時にぞ、南海にあらざりけりと思ひて、辛うじて起き上り給へるを見れば、

Только тогда наконец дайнагон догадался, что он не на безвестном острове среди людоедов, и соизволил подняться на ноги.

風いと重き人にて、腹いと脹れ、此方彼方の目には、李を二つ附けたるやうなり。

Но что у него был за вид! Ветром надуло ему какую-то болезнь. И без того тучный живот его вздулся горой, а глаза воспламенились так, будто по обе стороны носа прицепили ему по красной сливе.

これを見奉りてぞ、國の司も微笑みたる。

Местный правитель не мог удержаться от улыбки…

國に仰せ給ひて、腰輿作らせ給ひて、

Дайнагон приказал изготовить для себя невысокий паланкин и влез в него, кряхтя и охая.

によぶ/\荷はれて家に入り給ひぬるを、

С трудом доставили его домой.

いかでか聞きけむ、遣はしし男ども參りて申すやう、

Откуда-то узнали об этом слуги, посланные за чудесным камнем, сразу же возвратились все, как один, и стали каяться:

「龍の首の玉をえ取らざりしかばなむ、殿へもえ參らざりし。

– Не смогли мы достать драконий камень, а вернуться без него не смели.

玉の取り難かりし事を知り給へればなむ、勘當あらじとて參りつる」と申す。

Но теперь господин наш сам на опыте узнал, как трудно его добыть, и, верно, не будет бранить нас, подумали мы, и вот – явились с повинной.

大納言起き出でて宣はく、

Дайнагон встал с постели, сам вышел к ним и сказал:

「汝等よく持て來ずなりぬ。

– Какое счастье, что не достали вы драконий камень!

龍は鳴神の類にてこそありけれ。

Дракон ведь один из богов грома.

それが玉を取らむとて、そこらの人々の害せられなむとしけり。まして龍を捕へたらましかば、又事も無く、我は害せられなまし。よく捕へずなりにけり。

Если б вы напали на него, то не только погибли бы вы все, как один, но хуже того – я и сам бы лишился жизни. Спасибо вам, что не поймали дракона!

赫映姫てふ大盜人の奴が、人を殺さむとするなりけり。

Вижу теперь, эта злодейка Кагуя-химэ замышляла меня погубить.

家の邊だに今は通らじ。男どももな歩きそ」とて、

В жизни больше и близко не подойду к порогу ее дома, и вы тоже туда ни ногой, слышите!

家に少し殘りたりける物どもは、龍の玉取らぬ者どもに賜びつ。

И на радостях, что не добыли его слуги драконий камень, дайнагон пожаловал им все то немногое, что еще оставалось у него в доме.

これを聞きて、離れ給ひし本の上は、腹をきりて笑ひ給ふ。

Услышали об этом прогнанные жены и чуть животы со смеху не надорвали.

糸を葺かせて造りし屋は、鳶烏の巣に皆咋ひもていにけり。

А разноцветные нити, которыми была так богато застлана кровля дворца для невесты, растащили по своим гнездам ястребы и вороны.

世界の人のいひけるは、

Пошли в народе толки:

「大伴大納言は、龍の首の玉や取りておはしたる」。

– Вы слышали, дайнагон подстрелил дракона и добыл пятицветный камень!

「否さもあらず。御眼二つに李の樣なる玉をぞ添へていましたる」といひければ、

– Добыл пятицветный камень? Какое там! У него самого теперь вместо глаз две красные сливы!

「あな堪へ難」といひけるよりぞ、

Говорят, что тогда-то и появилось слово «трусливый», (тру сливы [33]), потому что дайнагон все время тер свои красные, как сливы, глаза.
33. …тогда-то и появилось слово «трусливый» («трусливы»). – В оригинале восклицанию: «Ах, кисло!» (о сливе) – придан и другой смысл: «Ах, невыносимо (смешно)!»
世にあはぬ事をば、あなたへがたとはいひ始めける。

Да иначе его и не назовешь!

中納言石上麻呂は、家に使はるゝ男どもの許に、

Тюнагон Исоноками-но Маро приказал своим слугам:

「燕の巣くひたらば告げよ」と宣ふを、

– Известите меня, когда ласточки начнут вить гнезда.
燕-つばくらめ ласточка
承りて、

Слуги удивились:

「何の料にかあらむ」と申す。

– Какая в этом надобность?

答へて宣ふやう、「燕の持たる子安貝取らむ料なり」と宣ふ。

– А такая, – ответил тюнагон, – что, слыхал я, есть у ласточки целебная раковина, дарующая легкие роды. Вот я и хочу добыть ее.

男ども答へて申す、「燕を數多殺して見るにだにも、腹に無き物なり。但し子産む時なむ、いかでか出すらむ。はら/\と、人だに見れば失せぬ」と申す。

– Много мы подстрелили ласточек, – отвечали ему слуги, – но ни разу не видели никакой такой раковинки. Правда, может статься, ласточка держит ее в клюве, только когда кладет яички… Но ведь ласточка – птица пугливая, чуть завидит людей, сразу порх! – и улетает.

又人の申すやう、

Тут один из слуг подал такой совет:

「大炊寮の飯炊ぐ屋の棟のつくの穴毎に、燕は巣くひ侍り。

– Надо пойти к дворцовой поварне, где рис варят. Под ее крышей гнездится множество ласточек.

それに實ならむ男どもをゐて罷りて、あぐらを結ひて上げて窺はせむに、そこらの燕子産まざらむやは。

Выбери, господин, надежных людей и вели построить вокруг поварни сторожевые вышки. Пускай дозорные влезут на них и подглядывают за ласточками, глаз не спуская. Ласточек там несметное количество. Не одна, так другая начнет класть яички.

さてこそ取らしめ給はめ」と申す。

Тут и можно будет добыть целебную раковинку.

中納言喜び給ひて、

Тюнагон порадовался дельному совету.


「をかしき事にもあるかな。もともえ知らざりけり。興ある事申したり」と宣ひて、

– Хитрый способ! Я никогда о нем и не слыхал. Умно ты придумал!

實なる男ども二十人ばかり遣はして、あななひに上げすゑられたり。

Не медля ни минуты, тюнагон отрядил двадцать самых надежных слуг в дозорные и велел построить сторожевые вышки. Влезли на них дозорные и стали прилежно следить за ласточками.
あななひ-вышка?
殿より使隙なく賜はせて、「子安貝取りたるか」と問はせ給ふ。

А тюнагон то и дело посылал к ним слуг с вопросом:
– Ну что, ну как, добыли уже раковину?

燕も人の數多上り居たるに懼ぢて、巣に上り來ず。

Услышали ласточки шум, увидели множество людей возле самой кровли дома и со страху не решались даже близко подлетать к своим гнездам. Тюнагон сильно опечалился: как же теперь быть?

斯かる由の御返事を申しければ、聞き給ひて、如何すべきと思しめし煩ふに、かの寮の官人くらつ麿と申す翁申すやう、

Тут один старик по имени Курацумаро, хранитель казенного амбара с зерном, пришел к нему и сказал:
くらつ麿-Курацумаро
「子安貝取らむと思しめさば、たばかり申さむ」とて御前に參りたれば、

– Я научу, как можно добыть у ласточки целебную раковинку.

中納言額を合はせて對ひ給へり。

Тюнагон усадил старика прямо перед собой, лицом к лицу, и повел с ним задушевную беседу.

くらつ麿が申すやう、「この燕の子安貝は、惡しくたばかりて取らせ給ふなり。

– Плохой способ тебе присоветовали, – начал Курацумаро. 

さてはえ取らせ給はじ。

– Так не добудешь ты раковинки.

あななひにおどろ/\しく二十人の人の上りて侍れば、あれて寄りまうで來ずなむ。

Подумай сам! Когда двадцать людей с шумом лезут на сторожевые вышки, – шутка сказать, столько людей, – ласточки, понятно, пугаются.

せさせ給ふべきやうは、このあななひを毀ちて、人皆退きて、實ならむ人一人を荒籠に載せすゑて、綱を構へて、鳥の子産まむ間に綱を釣り上げさせて、ふと子安貝を取らせ給はむなむよかるべき」と申す。

А ты вот как сделай! Вели своим дозорным спуститься на землю, а сторожевые вышки – сломать. Выбери из своих слуг самого проворного, посади его в корзину с крупными отверстиями и прикрепи к ней веревку так, чтобы корзина могла легко подыматься и опускаться. Лишь только заметит дозорный, что одна из ласточек готовится положить в гнездо яичко, в тот же миг прикажи тянуть веревку, корзина и подымется. И тогда пусть человек в корзине скорей хватает раковинку. Ласточка уронит ее в гнездо, как только снесет яичко. Вот тебе мой добрый совет!

中納言宣ふやう、「いとよき事なり」とて、

– Славно придумано! – воскликнул тюнагон.

あななひを毀ちて、人皆歸りまうで來ぬ。

И сейчас же приказал сломать сторожевые вышки.

中納言、くらつ麿に宣はく、「燕はいかなる時にか子を産むと知りて、人をば上ぐべき」と宣ふ。

– А как узнать, что ласточка собирается положить яичко? – спросил он у старика Курацумаро. – Ведь тут нельзя медлить, а то не успеем поднять человека в корзине.

くらつ麿申すやう、「燕は子産まむとする時は、尾をさゝげて、七度廻りてなむ、産み落すめる。さて七度廻らむ折引上げて、その折子安貝は取らせ給へ」と申す。

– Когда ласточка хочет снести яичко, она первым делом поднимет хвостик торчком и начнет вертеться, семь раз быстро-быстро повернется… Это и есть самый верный знак. Только вы заметите, что ласточка семь раз повернулась, подымайте скорей корзину. И тогда непременно добудете раковинку.

中納言喜び給ひて、萬づの人にも知らせ給はで、密に寮にいまして、男どもの中に交りて、夜を晝になして取らしめ給ふ。

Тюнагон обрадовался. Никому не сказавшись, он сам потихоньку отправился к дворцовой поварне и, замешавшись в толпу простых слуг, стал и день и ночь караулить чудесную раковину. Очень он хвалил старика Курацумаро за ум и сметку.

くらつ麿斯く申すを、いといたく喜び給ひて宣ふ、「こゝに使はるゝ人にもなきに、願を叶ふる事の嬉しさ」と宣ひて、御衣脱ぎて被け給ひつ。「更に夜さりこの寮にまうで來」と宣ひて遣はしつ。

– Ты ведь не из числа моих слуг, а душевно позаботился о том, чтобы исполнить мое желание… Вот ведь что дорого! – И, сняв со своих плеч богатое платье, пожаловал его Курацумаро о таким наказом: – Смотри же, старик, приходи сегодня вечером к поварне. Может, и ты пригодишься.

日暮れぬれば、かの寮におはして見給ふに、誠に燕巣作れり。

Начало смеркаться. Тюнагон отправился к дворцовой поварне. Вдоль всей ее кровли лепились ласточкины гнезда.

くらつ麿申すやうに、尾をさゝげて廻るに、

Вдруг смотрит, и правда! – в точности, как сказал старик Курацумаро: одна ласточка подняла кверху хвостик и начала быстро-быстро вертеться на месте, раз, другой, третий…

荒籠に人を載せて釣り上げさせて、

Сейчас же посадили человека в корзину и давай тянуть веревку. Корзина мигом взлетела кверху,

燕の巣に手をさし入れさせて探るに、

, слуга запустил руку в ласточкино гнездо, пошарил-пошарил и объявил:

「物も無し」と申すに、

– Никакой раковины в гнезде нет.

中納言、「惡しく探れば無きなり」と腹立ちて、

Тюнагон пришел в гнев:
– Как это – нет! Значит, плохо искал!

「誰ばかりおぼえむに」とて、

– Ах, вижу, не на кого мне положиться, кроме как на самого себя.

「我登りて探らむ」と宣ひて、

– Сам поднимусь в корзине, поищу.

籠に乗りて釣られ登りて窺ひ給へるに、

Сел в корзину и крикнул:
– Поднимай!
Подняли тюнагона вровень с крышей поварни, начал он заглядывать в ласточкины гнезда сквозь переплет прутьев корзины.

燕尾をさゝげていたく廻るに合はせて、

Вдруг видит, одна ласточка подняла торчком свой хвостик и ну вертеться.

手を捧げて探り給ふに、

Не мешкая, сунул он руку в гнездо и стал шарить.

手に平める物觸る時に、

Нащупал что-то твердое и плоское.

「我物握りたり。今は下してよ。翁しえたり」と宣ひて、

– А-а, нашел, нашел, держу! Спускайте! Эй, старик, я нашел раковину! – завопил тюнагон не своим голосом.

集りて疾く下さむとて、綱を引過ぐして、綱絶ゆる即ち、

Слуги все разом ухватились за веревку и стали тянуть, да слишком сильно дернули, веревка и лопни пополам!

八島の鼎の上に仰樣に落ち給へり。

Тюнагон полетел вверх тормашками прямо на крышку большого трехногого котла для варки риса – хлоп!Вот чем кончились все его хлопоты.
鼎-かなへ, трёхногий котёл
人人あさましがりて、寄りて抱へ奉れり。

Слуги подбежали в испуге, приподняли тюнагона,

御目は白眼にて臥し給へり。

смотрят, а у него зрачки закатились под лоб и дыханья не слышно.

人々御口に水を掬ひ入れ奉る。

Влили ему в рот глоток воды.

辛うじて息出で給へるに、

Насилу-то, насилу пришел он в себя.

又鼎の上より、手とり足とりしてさげ下し奉る。

Взяли его слуги за руки и за ноги и бережно спустили с крышки котла на землю.

辛うじて、「御心地は如何思さるゝ」と問へば、

– Как изволишь себя чувствовать? – спрашивают.

息の下にて、

Тюнагон чуть слышно прошептал, с трудом переводя дух:

「ものは少し覺ゆれど、腰なむ動かれぬ。されど子安貝をふと握り持たれば、嬉しく覺ゆるなり。先づ脂燭さして來。この貝顏見む」と、

– Немного опамятовался, но не могу спины разогнуть. И все-таки душевно рад, что наконец достал раковину! Подайте сюда свечу. Не терпится мне взглянуть.

御ぐし擡げて御手をひろげ給へるに、

С этими словами он приподнял голову, разжал кулак, взглянул. И что же?

燕のまり置ける古糞を握り給へるなりけり。

Не раковинка у него в руке, а катышек старого птичьего помета.

それを見給ひて、「あな詮なの業や」と宣ひけるよりぞ、

Тюнагон жалобно застонал:
– Ах, эта злая раковина, раковина! На беду себе полез я…

思ふに違ふ事をば、かひなしとはいひける。

А людям послышалось: «Ах, это злого рока вина, рока вина! Все бесполезно!»
С тех пор и говорят, когда клянут судьбу вместо собственной опрометчивости: «Ах, это злого рока вина! Все бесполезно!»

貝にもあらず、と見給ひけるに、御心地も違ひて、

Когда тюнагон заметил, какую раковину он схватил, то совсем упал духом.

唐櫃の蓋に入れられ給ふべくもあらず。

Не положишь такой подарок в ларчик, не пошлешь Кагуя-химэ.

御腰は折れにけり。

В довершение беды он повредил себе спину.

中納言は、幼稚たる業して病むことを、人に聞かせじとし給ひけれど、それを病にていと弱くなり給ひにけり。

Как бы люди не проведали, что заболел он по собственному неразумию, со страхом думал тюнагон и слабел все больше от тоски и тревоги.

貝をえ取らずなりにけるよりも、人の聞き笑はむことを、日に添へて思ひ給ひければ、

Все дни напролет он сокрушался, что не достал заветной раковинки. Горше того, он стал всеобщим посмешищем.

ただに病み死ぬるよりも、人聞き恥かしく覺え給ふなりけり。

Но как ни тяжело было ему умирать напрасной смертью, а еще тяжелее было думать, что люди над ним смеются.

これを赫映姫、聞きて訪らひに遣はしける歌、

Узнала про его беду Кагуя-химэ и послала тюнагону песню:

年を經て
浪立ち寄らぬ
住のえの
まつかひなしと
聞くは眞か
としおへて
なみたちよらぬ
すみのえの
まつかいなしと
きくはまことか
Ужель это правда [34],
Что ждешь ты напрасно годами,
Так сердце волнуя,
Как волны покоя не знают
На берегу Суминоэ?

34. Ужель это правда… – Танка построена на сложной игре слов. Берег Суминоэ возле залива Нанива часто упоминается в японской поэзии. Там находится храм, посвященный богу моря Сумиёси.
とあるを讀みて聞かす。いと弱き心地に頭擡げて、人に紙を持たせて、苦しき心地に辛うじて書き給ふ。

Когда эту песню прочли тюнагону, он с великим усилием приподнял голову, велел подать бумагу и слабеющей рукой написал ответ:

かひは斯く
ありけるものを
侘び果てて
死ぬる命を
救ひやはせぬ
かひはかく
ありけるものを
わびはてて
しぬるいのちを
すくひやはせぬ
О, как мечтал я
Бесценный дар отыскать!
Увы, все даром!
Ударом судьбы сражен,
Уж я не найду спасенья…

と書き果つると絶え入り給ひぬ。

А кончив писать, расстался с жизнью.

これを聞きて、赫映姫少し哀れと思しけり。

Кагуя-химэ услышала о грустном конце тюнагона, и стало ей немного жаль его.

それよりなむ、少し嬉しき事をば、かひありとはいひける。

С тех пор, если выпадет кому маленький успех после тяжких испытаний, то говорят: «Ну и досталось ему счастье – с малую раковинку!»

さて、赫映姫容貌世に似ずめでたきことを、

И вот, наконец, сам микадо услышал о несравненной красоте Кагуя-химэ.

帝聞しめして、内侍中臣のふさ子に宣ふ、

Призвал он к себе старшую придворную даму по имени Накатоми-но Фусако и повелел ей:

「多くの人の身を徒らになして婚はざなる赫映姫は、いかばかりの女ぞと罷りて見て參れ」

– Слышал я, что живет на свете девушка по имени Кагуя-химэ. Говорят, отвергла она любовь многих богатых и высокородных людей, никого и знать не хочет. Ступай погляди, какова из себя эта гордячка.

と宣ふ。



ふさ子、承りて罷れり。

Фусако, выслушав высочайшее повеление, отправилась немедля в дом старика Такэтори.

竹取の家に畏まりて請じ入れて逢へり。

Там ее почтительно встретили как посланную государя.

嫗に内侍宣ふ、

Фусако сказала старухе:

「仰言に、赫映姫の容貌優におはすとなり。

– Государь услышал, что в мире никто не сравнится красотой с твоей дочерью Кагуя-химэ.

よく見て參るべきよし宣はせつるになむ參りつる」

Велел он мне хорошенько на нее посмотреть и доложить ему, правду ли гласит молва.

といへば、



「さらば斯くと申し侍らむ」

– Пойду скорее скажу ей, –

といひて入りぬ。

заторопилась старуха и

赫映姫に、

стала упрашивать девушку:

「はやかの御使に對面し給へ」

– Выйди сейчас же! Прибыла посланная от самого государя.

といへば、



赫映姫、

Но Кагуя-химэ и тут наотрез отказалась:

「よき容貌にもあらず。いかでか見ゆべき」

– Нет, не выйду к ней ни за что. Совсем я не так уж хороша собой, как люди говорят. Стыдно мне на глаза показаться государевой посланной.

といへば、



「うたても宣ふかな。帝の御使をばいかでか疎かにせむ」

– Ах, не будь ты дерзкой упрямицей! Разве можно ослушаться повеления самого микадо? –

といへば、

ужаснулась старуха.


赫映姫答ふるやう、

Кагуя-химэ и бровью не повела.

「帝の召して宣はむこと、畏しとも思はず」

– А я слова микадо ни во что не ставлю!

といひて、



更に見ゆべくもあらず。

Так и не вышла на смотрины из своих покоев.

産める子のやうにはあれど、いと心恥かしげに、疎かなるやうにいひければ、心のまゝにもえ責めず。

Кагуя-химэ была для старухи все равно что дочь родная, но, услышав, как девушка говорит такие дерзостные слова, – страх даже берет слушать! – старуха вконец смутилась. Как принудить такую слушаться?

嫗、内侍の許に歸り出でて、

Делать нечего, вернулась она ни с чем и сказала посланной:

「口惜しくこの幼き者は、強く侍る者にて、對面すまじきと申す」。

– Горько я жалею, но дочь наша по молодости, по глупости ничего и слушать не хочет. Нрав у нее уж очень строптивый. Не согласна она показаться вам.

内侍、

Придворная дама стала сурово выговаривать старухе:

「必ず見奉りて參れ、と仰言ありつるものを、

– Государь приказал мне поглядеть за Кагуя-химэ.

見奉らではいかでか歸り參らむ。

Как же я осмелюсь вернуться, так и не взглянув на нее ни разу?

國王の仰言を、まさに世に住み給はむ人の、承り給はではありなむや。

Подумай сама, возможно ли, чтобы люди в нашей стране ни во что не ставили государев приказ?

いはれぬ事なし給ひそ」

Не говори, пожалуйста, таких несуразных слов!

と、



詞恥かしくいひければ、これを聞きて、まして赫映姫聞くべくもあらず。

Но Кагуя-химэ еще хуже заупрямилась:

「國王の仰言を背かば、はや殺し給ひてよかし」

– Если я ослушница государевой воли, так пусть меня казнят – и делу конец!

といふ。



この内侍歸り參りて、このよしを奏す。

Пришлось посланной доложить государю о своем неуспехе.

帝聞しめして、

Микадо воскликнул:

「多くの人を殺してける心ぞかし」

– Да, многих людей погубило жестокосердие этой девушки!

と宣ひて、



止みにけれど、猶思しめしおはしまして、

Можно было подумать, что он отступился от задуманного, но на самом деле мысль о Кагуя-химэ глубоко запала ему в сердце.

この女の謀にや負けむと思しめして、

Не хотелось микадо, чтобы женщина и его, как многих других, победила своим упорством.

竹取の翁を召して仰せ給ふ、

Призвал он пред свои очи старика Такэтори и молвил ему:

「汝が持て侍る赫映姫奉れ。

– Приведи сюда ко мне твою дочь Кагуя-химэ.

顏貌よしと聞しめして、

Слышал я, что она прекрасна лицом,

御使を賜びしかど、詮なく見えずなりにけり。

и потому на днях послал одну придворную даму посмотреть на нее и убедиться, правду ли говорят люди, но дочь твоя наотрез отказалась к ней выйти.

斯くたい/\しくやは慣らはすべき」

Худо делают родители, которые позволяют своим детям такие дерзостные поступки.

と仰せらる。



翁畏まりて御返事申すやう、

Старик Такэтори почтительно ответил:

「この女の童は、絶えて宮仕つかうまつるべくもあらず侍るを、もて煩ひ侍り。

– Дочь моя Кагуя-химэ не хочет служить при дворе, и я никак не могу победить ее упрямство.

さりとも罷りて仰せ賜はむ」

Однако пойду домой, еще раз сообщу ей государеву волю.

と奏す。



これを聞しめして仰せ給ふやう、

– Так и сделай! – сказал микадо.

「などか翁の手におほし立てたらむものを、

– Ведь ты ее вырастил,

心に任せざらむ。

как же ей тебя не послушаться!

この女もし奉りたるものならば、

Уговори Кагуя-химэ пойти на службу во дворец,

翁に冠をなどか賜ばせざらむ」。

а я за это пожалую тебя шапкой чиновника пятого ранга.
35. …а я за это пожалую тебя шапкой чиновника пятого ранга. – Согласно табели о рангах, все чины делились на восемь разрядов, старшим был первый, пятый давался чиновникам средней руки.
翁喜びて家に歸りて、赫映姫に談らふやう、

Старик Такэтори, радостный, вернулся домой и стал всячески уговаривать девушку:

「斯くなむ帝の仰せ給へる。

– Вот что обещал микадо!

猶やは仕う奉り給はぬ」

Неужели ты и теперь станешь упрямиться?

といへば、赫映姫答へて曰く、



「もはら然樣の宮仕つかう奉らじと思ふを、

– Да, что ты ни говори, а я твердо решила: не пойду во дворец служить государю, – стояла на своем Кагуя-химэ. 

強ひて仕う奉らせ給はば、

– Будешь меня силой принуждать,

消え失せなむず。

я руки на себя наложу, так и знай.

御官冠つかう奉りて死ぬばかりなり」。

Пусть тебе сначала пожалуют придворный чин, раз он тебе так дорог, а потом я умру.

翁答ふるやう、



「なし給ひそ。官冠も、我が子を見奉らでは何にかはせむ。

– Что ты, что ты! – испугался старик. – На что мне чины и почести, если я не увижу больше свое дорогое дитя!

さはありとも、などか宮仕をし給はざらむ。

Но все-таки скажи мне, почему тебе так не хочется служить государю? Чем это худо?

死に給ふやうやはあるべき」

Стоит ли из-за этого жизни себя лишать?

といふ。



「猶虚言かと、仕う奉らせて、死なずやあると見給へ。

– Ты думаешь, я пустое говорю? – отвечала Кагуя-химэ. – Заставь меня насильно пойти в жены к государю и увидишь, что тогда будет, лишу я себя жизни или нет!

數多の人の志疎かならざりしを、空しくなしてしこそあれ。

Многие до сих пор любили меня неподдельной, верной любовью, я и то всех отвергла!

昨日今日帝の宣はむ事につかむ、人聞やさし」

Микадо думает обо мне всего день-другой. Что скажут люди, если я уступлю его мимолетной прихоти? Стыдно мне будет.

といへば、翁答へて曰く、



「天の下の事はとありともかゝりとも、御命の危きこそ大なる障なれ。

– Пусть хоть весь свет тебя осудит, тебе-то что до этого? – возразил старик. 

猶仕う奉るまじき事を、參りて申さむ」

– Но делать нечего, пойду во дворец, передам государю твой отказ.

とて、參りて申すやう、

Пошел он во дворец и доложил микадо:

「仰の事の畏さに、

– Я, ничтожный старикашка, обрадованный государевой милостью,

かの童を參らせむとて仕う奉れば、

всячески уговаривал Кагуя-химэ пойти служить государю. Но эта негодная упрямица сказала:

『宮仕に出し立てなば死ぬべし』と申す。

«Если будешь меня принуждать, я лучше жизни себя лишу».

造麿が手に産ませたる子にてもあらず。

А мне ведь она не родная дочь.

昔山にて見つけたる。

Нашел я ее малым ребенком в бамбуковой чаще.

斯かれば心ばせも世の人に似ずぞ侍る」

Не такой у нее нрав, как у других девушек.

と奏せさす。



帝仰せ給はく、

– А, так-так! – воскликнул микадо. 

「造麿が家は山本近かなり。

– Ведь дом твой, старик, стоит возле самых гор.

御狩の行幸し給はむやうにて見てむや」

Что, если я сделаю вид, будто собрался на охоту? Может, мне удастся увидеть Кагуя-химэ словно невзначай?

と宣はす。造麿が申すやう、



「いとよき事なり。

– Хорошая мысль! – одобрил старик Такэтори. 

何か心もなくて侍らむに、

– Только ты, государь, сделай вид, будто случайно попал в наши края, без цели, без умысла…

ふと行幸して御覽ぜられなむ」

Войдешь вдруг в мой домишко и застанешь ее врасплох.

と奏すれば、



帝俄に日を定めて、

Микадо сразу же назначил день для охоты.

御狩に出で給ひて、赫映姫の家に入り給ひて見給ふに、光滿ちて清らにて居たる人あり。

Внезапно, без предупреждения, вошел он в дом к старику и увидел девушку, сиявшую такой чистой красотой, что все вокруг светилось.

これならむと思して近く寄らせ給ふに、

«Она!» – подумал микадо и приблизился к ней.

逃げて入る袖を捉へ給へば、

Девушка попыталась было убежать, но микадо схватил ее за рукав.

面を塞ぎて候へど、

Она проворно закрыла лицо концом другого рукава, но поздно!


初よく御覽じつれば、

Государь уже успел увидеть ее.

類なくめでたく覺えさせ給ひて、

«Нет ей равной в целом мире!» – подумал он и, воскликнув:

許さじとすとて、

«Больше я не расстанусь с тобой!» –

率ておはしまさむとするに、

хотел было насильно увлечь с собой.

赫映姫答へて奏す、

Кагуя-химэ молвила ему:

「おのが身は、

– Если б я родилась здесь,

この國に生まれて侍らばこそ使ひ給はめ。

в этой стране, то повинна была бы идти во дворец служить тебе.

いと率ておはし難くや侍らむ」

Но я существо не из этого мира, и ты совершишь дурной поступок, если силой принудишь меня идти во дворец.

と奏す。



帝、

Но микадо и слушать не захотел:

「などか然あらむ、猶率ておはしまさむ」

– Как это может быть? Идем со мной, идем!

とて、



御輿を寄せ給ふに、

Подали паланкин, но только хотели посадить в него Кагуя-химэ, как вдруг, о чудо!

この赫映姫、きと影になりぬ。

Она начала таять, таять, одна тень от нее осталась.

果敢なく口惜しと思して、實にたゞ人にはあらざりけり、と思して、

«Значит, и правда Кагуя-химэ существо не из нашего мира», – подумал микадо и взмолился:

「さらば御供には率ていかじ。

– Не буду больше принуждать тебя идти со мной во дворец,

もとの御形となり給ひね。

только прими свой прежний вид.

それを見てだに歸りなむ」

Дай мне еще один раз взглянуть на тебя, и я удалюсь.

と仰せらるれば、赫映姫もとの形になりぬ。

Не успел он это вымолвить, как прекрасная дева приняла свой прежний образ и показалась ему еще желанней прежнего.

帝、猶めでたく思しめさるゝ事堰きとめ難し。

Еще труднее стало ему вырвать из своего сердца любовь к ней.

斯く見せつる造麿を悦び給ふ。

Щедро наградил микадо старика Такэтори за то, что тот доставил ему радость увидеть Кагуя-химэ.

さて仕うまつる百官の人々に、饗應嚴しう仕う奉る。

А старик устроил роскошный пир для сотни придворных, сопровождавших государя на охоту.

帝、赫映姫を留めて歸り給はむ事を、飽かず口惜しく思しけれど、魂を留めたる心地してなむ、歸らせ給ひける。

Микадо собрался в обратный путь с таким чувством, будто, разлучаясь с Кагуя-химэ, оставляет с ней свою душу.

御輿に奉りて後に、赫映姫に、

Сев в паланкин, он сложил такую песню:

歸るさの
みゆき物うく
思ほえて
背きて留まる
かぐや姫ゆゑ
かへるさの
みゆきものうく
おもほえて
そむきてまる
かぐやひめゆゑ
Миг расставанья настал,
Но я в нерешимости медлю…
Ах, чувствую, ноги мои
Воле моей непокорны,
Как и ты, Кагуя-химэ!

御返事を、

А она послала ему ответ:

葎はふ
下にも年は
經ぬる身の
何かは玉の
臺をも見む
むぐらはふ
したにもとし
ぬる
なにかはたま
うてなをも
Под бедною сельской кровлей,
Поросшей дикой травой,
Прошли мои ранние годы.
Не манит сердце меня
В высокий царский чертог.

これを帝御覽じて、いとど歸り給はむ空もなく思さる。

Когда микадо прочел эти строки, ему еще тяжелее стало покинуть Кагуя-химэ.

御心は更に立ち歸るべくも思されざりけれど、さりとて夜を明し給ふべきにもあらねば、還らせ給ひぬ。

Сердце звало его остаться, но не мог он провести в тех местах всю ночь до рассвета и поневоле вынужден был вернуться в свой дворец.

常に仕う奉る人を見給ふに、赫映姫の傍らに寄るべくだにあらざりけり。

С той поры все приближенные женщины лишились в его глазах своей былой прелести.

他人よりは清らなりと思しける人の、かれに思し合はすれば人にもあらず、

«Все они ничто по сравнению с ней!» – думал микадо. Даже самые красивые из них теперь представлялись ему уродинами, и на людей-то непохожими.

赫映姫のみ御心に懸かりて、

Только одна Кагуя-химэ безраздельно царила в его сердце!

唯一人過し給ふ。よしなくて御方々にも渡り給はず。

Так он жил одиноко, в мечтах о ней, позабыв дорогу в женские покои, и с утра до ночи сочинял любовные послания.

赫映姫の御許にぞ、御文を書きて通はさせ給ふ。

И она тоже, хотя и противилась его воле, писала ему ответные письма, полные искреннего чувства.

御返事流石に憎からず聞え交し給ひて、面白き木草につけても、御歌を詠みて遣はす。

Наблюдая, как сменяют друг друга времена года, микадо сочинял прекрасные стихи о травах и деревьях и посылал их Кагуя-химэ.

かやうにて、御心を互に慰め給ふ程に、三年ばかりありて、

Три долгих года они утешали друг друга.

春の初より、

С самого начала третьей весны люди начали замечать,

赫映姫、月の面白う出でたるを見て、常よりも物思ひたる樣なり。

что каждый раз, когда полная луна взойдет на небе, Кагуя-химэ становится такой задумчивой и грустной, какой ее еще никогда не видели.

或人の、

Слуги пробовали ее остеречь:

「月の顏見るは忌む事」

– Не следует долго глядеть на лунный лик. Не к добру это!
36. Не следует долго глядеть на лунный лик. – Как свидетельствует древняя японская литература, считалось, что нельзя долго глядеть на луну или спать, когда лучи луны падают на лицо, это ведет будто бы к несчастью. Пережитки подобного суеверия сохранились и в наше время на севере Японии.
と制しけれども、ともすれば人間には月を見ていみじく泣き給ふ。

Но едва Кагуя-химэ оставалась одна, как снова принималась глядеть на луну, роняя горькие слезы.

七月の望の月に出で居て、切に物思へる氣色なり。

И вот однажды, в пятнадцатую ночь седьмого месяца девушка вышла на веранду и, по своему обыкновению, печально о чем-то задумалась, подняв свои глаза к сияющей ярким светом луне.

近く使はるゝ人々、竹取の翁に告げていはく、

Домашние сказали старику Такэтори:

「赫映姫例も月を哀れがり給ひけれども、

– Случалось, Кагуя-химэ и раньше грустила, любуясь на луну,

この比となりては、たゞ事にも侍らざめり。

но все не так, как теперь. Неспроста это!

いみじく思し歎く事あるべし。

Что-нибудь да есть у ней на сердце, уж слишком она тоскует и задумывается.

よく/\見奉らせ給へ」

Надо бы узнать причину.

といふを聞きて、



赫映姫にいふやう、

Стал старик спрашивать у Кагуя-химэ:

「なでふ心地すれば、斯く物を思ひたる樣にて月を見給ふぞ、うましき世に」

– Скажи мне, что у тебя на сердце? Почему ты так печально глядишь на луну? В твои годы тебе только бы жизни радоваться!

といふ。赫映姫、



「月を見れば、世の中心細く哀れに侍り。なでふ物をか歎き侍るべき」

– Ни о чем я не грущу! – ответила Кагуя-химэ. – Но когда я гляжу на луну, сама не знаю отчего, наш земной мир кажется мне таким темным, таким унылым!

といふ。



赫映姫のある所にいたりて見れば、猶物思へる氣色なり。これを見て、

Старик было успокоился. Но немного спустя вошел он в покои Кагуя-химэ и увидел, что она опять сидит, печально задумавшись. Старик встревожился:

「あが佛何事を思ひ給ふぞ。思すらむこと何事ぞ」

– Дорогая дочь, божество мое, о чем ты опять задумалась? Что заботит твое сердце?

といへば、



「思ふことも無し。物なむ心細く覺ゆる」

– Ни о чем особом я не думаю, – отозвалась Кагуя-химэ. – Просто любуюсь на луну.

といへば、翁、



「月な見給ひそ。

– Не гляди на луну, умоляю тебя.

これを見給へば、物思す氣色はあるぞ」

Каждый раз, когда ты смотришь на нее, у тебя такая печаль на лице!

といへば、



「いかでか月を見ずてはあらむ」とて、

– А как мне на нее не глядеть? – вздохнула девушка.

猶、月出づれば、出で居つゝ歎き思へり。

И каждый раз, в светлые ночи, она выходила на веранду и неотрывно смотрела на луну долгим тоскующим взором.

夕暗には物思はぬ氣色なり。

Только в темные ночи Кагуя-химэ была по-прежнему беззаботна.

月の程になりぬれば、猶時々は打歎き泣きなどす。

Но лишь вечерняя луна появлялась на небе, как она принималась вздыхать и грусть затуманивала ее лицо.

これを、使ふ者ども、

Слуги начинали шептаться между собой:

「猶物思す事あるべし」

– Смотрите, опять задумалась!

と私言けど、親を始めて何事とも知らず。

Не только чужие люди, но даже ее родители не могли понять, в чем дело.

八月の望ばかりの月に出で居て、赫映姫いといたく泣き給ふ。人目も今はつゝみ給はず泣き給ふ。

Однажды, незадолго до пятнадцатой ночи восьмого месяца, Кагуя-химэ вышла на веранду и, увидев полную луну, залилась слезами так, как никогда еще до этого не плакала.

これを見て、親どもも、

Старик и старуха в испуге суетились вокруг нее и спрашивали:

「何事ぞ」

– Что с тобой, что случилось?

と問ひ騷ぐ。



赫映姫泣く/\いふ、

Кагуя-химэ отвечала им сквозь слезы:

「さきざきも申さむと思ひしかども、必ず心惑はし給はむものぞと思ひて、今まで過し侍りつるなり。

– Ах, я давно уже хотела обо всем вам поведать, но боялась вас огорчить и все откладывала.

さのみやはとて、打出で侍りぬるぞ。

Но больше нельзя мне молчать!

己が身は、この國の人にもあらず、月の都の人なり。

Узнайте, я не из этого земного мира. Родилась я в лунной столице,

それを昔の契りありけるによりてなむ、この世界にはまうで來たりける。

но была изгнана с небес на землю, чтобы искупить грех, совершенный мной в одном из моих прежних рождений.

今は歸るべきになりにければ、この月の望に、かの本の國より迎に人々まうで來むず。

Настало время мне возвратиться. В пятнадцатую ночь этого месяца, в полнолуние, явятся за мной мои сородичи, посланцы Неба.

さらず罷りぬべければ、思し歎かむが悲しきことを、この春より思ひ歎き侍るなり」

Должна я покинуть этот мир, но при мысли о том, как жестоко вы будете скорбеть обо мне, я с самого начала этой весны не перестаю грустить и плакать. –

といひて、いみじう泣く。

И Кагуя-химэ заплакала еще сильнее.

翁、「こはなでふ事を宣ふぞ。

– Что такое! Что ты говоришь? – вскричал старик Такэтори.

竹の中より見つけ聞えたりしかど、

– Кто посмеет отнять тебя у нас? Когда нашел я тебя в стволе бамбука,

菜種の大さおはせしを、

была ты величиной с семечко сурепицы,

我が丈立ち竝ぶまで養ひ奉りたる我が子を、

а теперь вон какая большая выросла, со мной сравнялась ростом.

何人か迎へ聞えむ。まさに許さむや」といひて、

Нет, нет, я никому тебя не отдам! – Он в голос рыдал:

「我こそ死なめ」

– Я не вынесу разлуки с тобой, я умру!

とて、泣きのゝしることいと堪へ難げなり。

Не было сил глядеть на его горе.

赫映姫のいはく、

Кагуя-химэ стала ласково ему говорить:

「月の都の人にて父母あり。

– У меня там, в лунной столице, остались родные отец и мать.

片時の間とてかの國よりまうで來しかども、斯くこの國には、數多の年を經ぬるになむありける。

Для них разлука со мной длилась одно краткое мгновенье, а здесь, на земле, протекли за это время долгие годы.

かの國の父母の事も覺えず。此處には斯く久しく遊び聞えて馴らひ奉れり。

Полюбила я вас всей душой и думать забыла о настоящих моих родителях.

いみじからむ心地もせず、悲しくのみなむある。

Не радуюсь я тому, что должна вернуться в лунный мир, а горько печалюсь.

されど己が心ならず罷りなむとする」といひて、

Но, что бы ни творилось в моем сердце, вернуться туда я должна.

諸共にいみじう泣く。

И при этих словах Кагуя-химэ и старик пролили ручьи слез.

使はるゝ人々も、年比馴らひて、立ち別れなむことを、心ばへなどあてやかに美しかりつることを見慣らひて、戀しからむことの堪へ難く、湯水も飮まれず、同じ心に歎かしがりけり。

Даже простые слуги так привязались к Кагуя-химэ за долгие годы своей службы, так полюбили ее за благородство души и несравненную красоту, что теперь при мысли о разлуке с ней тоже безутешно горевали, глотка воды и то выпить не могли.

この事を帝きこしめして、竹取が家に御使遣はさせ給ふ。

Услышав об этом, микадо спешно отправил посланца в дом старика Такэтори.

御使に竹取出で逢ひて、泣くこと限りなし。

Старик вышел к нему, неудержимо рыдая.

この事を歎くに、髮も白く、腰も屈り、目も爛れにけり。

Скорбь его была так велика, что за несколько дней волосы его побелели, спина согнулась, глаза воспалились от слез.

翁今年は五十許なりけれども、物思には片時になむ老になりにけると見ゆ。

До этого времени выглядел он еще моложавым и бодрым, лет на полсотни, не больше, но от горя и тревоги сразу состарился и одряхлел.

御使、仰言とて翁にいはく、

Посланец спросил его от имени государя:

「いと心苦しく物思ふなるは、眞にか」

– Правда ли, что Кагуя-химэ последнее время чем-то озабочена и все грустит?

と仰せ給ふ。



竹取泣く/\申す、

Старик ответил, не переставая лить слезы:

「この望になむ、月の都より赫映姫の迎にまうで來なる。

– Передай государю, что в пятнадцатую ночь этого месяца явятся сюда небожители из лунной столицы, чтобы похитить нашу Кагуя-химэ.

尊く問はせ給ふ。この望には人々賜はりて、月の都の人まうで來ば、捉へさせむ」と申す。

Пусть государь вышлет ко мне в эту ночь множество воинов с приказом прогнать похитителей.

御使歸り參りて、翁の有樣申して、奏しつる事ども申すを、

Посланец доложил государю о просьбе старика Такэтори и рассказал о том, какой жалостный у него вид.

聞しめして宣ふ。

Государь воскликнул:

「一目見給ひし御心にだに忘れ給はぬに、明暮見馴れたる赫映姫をやりては、如何思ふべき」。

– Не мудрено! Один лишь раз видел я Кагуя-химэ и то не в силах ее позабыть! Старик любовался на ее красоту каждый день с утра до вечера. Что же должен он почувствовать, узнав, что у него хотят похитить радость его жизни – Кагуя-химэ?

かの十五日、司々に仰せて、勅使には少將高野大國といふ人を差して、六衞の司合はせて、二千人の人を竹取が家に遣はす。

Когда наступил пятнадцатый день восьмого месяца, государь повелел начальникам всех шести отрядов императорской стражи выслать вооруженных воинов. Собрался отряд численностью в две тысячи человек. Государь поставил во главе его опытного военачальника по имени Такано Окуни и послал это войско к дому старика Такэтори.

家に罷りて築地の上に千人、屋の上に千人、

Там отряд разделился на две половины: тысяча воинов окружила дом старика кольцом со всех сторон, взобравшись на земляную ограду, а другая тысяча начала сторожить кровлю дома.

家の人々いと多かりけるに合はせて、あける隙もなく守らす。

Многочисленные слуги охраняли все входы в дом, чтобы ни в одну щелку нельзя было пробраться.

この守る人々も弓箭を帶して居り。

Все они тоже были вооружены луками и стрелами.

母屋の内には女共を番に居ゑて守らす。

В женских покоях внутри дома стражу несли служанки.

嫗、塗籠の内に赫映姫を抱かへて居り。

Старуха, крепко обнимая девушку, спряталась с ней в тайнике с земляными стенами.

翁も塗籠の戸を鎖して戸口に居り。

Старик запер дверь тайника на замок и сам стал у входа.

翁のいはく、



「斯ばかり守る所に、天の人にも負けむや」

– Надежная у нас охрана! – радовался он. – Не поддадимся и небесному войску. –

といひて、屋の上に居る人々にいはく、

А воинам, сторожившим кровлю дома, он крикнул:

「つゆも物空に翔らば、ふと射殺し給へ」。

– Стреляйте во все, что в небе завидите, будь оно меньше малого! Ничего не пропускайте!

守る人々のいはく、

Воины, сторожившие на кровле, крикнули в ответ:

「斯ばかりして守る所に、蝙蝠一つだにあらば、まづ射殺して外に晒さむと思ひ侍る」といふ。

– Не бойся, мы зорко глядим! Пусть только что-нибудь в небе появится, сразу подстрелим, будь хоть с иголку величиной.

翁これを聞きて、頼もしがり居り。これを聞きて、赫映姫は、

У старика было от души отлегло, но Кагуя-химэ молвила ему:

「鎖し籠めて守り戰ふべきしたくみをしたりとも、あの國の人をえ戰はぬなり。

– Как вы ни старайтесь меня спрятать, как храбро ни готовьтесь к бою, вы не сможете воевать с небожителями из лунного царства.

弓箭して射られじ。

Стрелы ваши их не настигнут.

斯く鎖し籠めてありとも、かの國の人來ば皆開きなむとす。相戰はむとすとも、かの國の人來なば、猛き心つかふ人よもあらじ」。

Спрятать меня вам тоже не удастся. Только они прилетят, как все запоры спадут и двери откроются сами собою. Воины сейчас готовы схватиться с кем угодно, но лишь увидят они небожителей, как у самых смелых сразу все мужество пропадет.

翁のいふやう、

Старик в гневе завопил:

「御迎に來む人をば、長き爪して眼を掴み潰さむ。

– Хорошо же! Тогда я сам вот этими своими длинными ногтями глаза им, негодникам, вырву!

さが髮を取りてかなぐり落さん。

За волосы ухвачу и в землю вколочу!

さが尻を掻き出でて、許多のおほやけ人に見せて恥見せむ」

Платья на них изорву, до пупа их заголю, осрамлю перед всеми добрыми людьми!

と腹立ち居り。



赫映姫いはく、「聲高にな宣ひそ。

– Ах, не кричи таких нехороших слов, – стала его унимать Кагуя-химэ. –

屋の上に居る人どもの聞くに、いとまさなし。

Воины на кровле услышат!

いますかりつる志どもを思ひも知らで、罷りなむずることの口惜しう侍りけり。

Или ты думаешь, не тяжело мне покинуть вас, одиноких стариков, будто забыла я все ваше любовное попечение?

長き契りの無かりければ、程なく罷りぬべきなめりと思ふが、悲しく侍るなり。

Как была бы я рада, если б долго еще могла гостить на земле. Увы! Назначенный срок окончился, и мы должны расстаться.

親達の顧みを聊かだに仕う奉らで、罷らむ道も安くもあるまじきに、月比も出で居て、今年ばかりの暇を申しつれど、更に許されぬによりてなむ、斯く思ひ歎き侍る。

Но не могу я пуститься в обратный путь с легким сердцем, зная, что еще и в самой малой доле не отплатила вам за ваши добрые заботы. Оттого-то уже многие месяцы выходила я на веранду, лишь взойдет луна, и воссылала мольбу: «О, позвольте мне здесь остаться хотя бы на один год еще, на один краткий год!» Но и в этом мне было отказано… Вот почему меня все время мучила печаль.

御心をのみ惑はして去りなむ事の、悲しく堪へ難く侍るなり。

Как грустно мне знать, что я принесла вам, моим дорогим родителям, только одно горе и покидаю вас, безутешных.

かの都の人はいと清らにて、老いもせずなむ、思ふことも無く侍るなり。

Жители лунного царства прекрасны собою, они не знают ни старости, ни забот, ни огорчений. Но я не радуюсь тому, что вернусь в эту блаженную страну.

然る所へ罷らむずるも、いみじくも侍らず、老い衰へ給へる樣を見奉らざらむこそ戀しからめ」

Когда я вижу, как вы оба в несколько дней состарились от горя, я не в силах покинуть вас с легким сердцем. О, как мне жаль вас, моих любимых!

といひて泣く。



翁、「胸痛き事なし給ひそ。麗しき姿したる使にも障らじ」

– Не надрывай мне сердце такими речами! – сетовал старик. – Пусть небожители прекрасны, я им и дотронуться до тебя не позволю! –

と妬み居り。

И он со злобой пригрозил небу.

斯かる程に宵打過ぎて、子の時ばかりに、

Между тем прошла уже первая половина ночи, близился час Мыши.
37. …час Мыши – то есть полночь.
家の邊晝の明さにも過ぎて光りたり。望月の明さを十合はせたるばかりにて、

Вдруг весь дом старика Такэтори озарило сияние в десять раз ярче света полной луны. Стало светлее, чем днем.

在る人の毛の孔さへ見ゆる程なり。

Можно было рассмотреть на лицах людей даже ямочки, откуда растут волоски.

大空より人雲に乘りて下り來て、地より五尺ばかりあがりたる程に立ち連ねたり。

Внезапно с высокого небесного свода спустились на облаках неведомые лучезарные существа и построились в ряд, паря в воздухе над самой землей.

これを見て、内外なる人の心ども、物に魘るゝやうにて、相戰はむ心も無かりけり。

При этом все воины, которые сторожили дом снаружи, и все слуги, охранявшие входы в дом изнутри, замерли от ужаса и сразу потеряли охоту сражаться, словно попали во власть нездешней силы.

辛うじて思ひ起して、弓箭を取り立てむとすれども、手に力も無くなりて、

Еле-еле опомнившись, схватились они за луки и стрелы, но руки их, вдруг онемев, бессильно повисли.

痿え屈りたる中に、心さかしき者、念じて射むとすれども、外ざまへ往きければ、荒れも戰はで、

Самые смелые, победив внезапную слабость, пустили стрелы в небесных гостей, но стрелы полетели в сторону, далеко от цели.

心地唯癡れに癡れてまもり合へり。

Не в силах вести дальше бой, воины в душевном смятении только мерились взглядами с пришельцами из лунного мира.

立てる人どもは、裝束の清らなること物にも似ず。

Небожители были одеты в наряды невиданного на земле великолепия.

飛車一つ具したり。

С ними была летучая колесница.

羅蓋差したり。

Эта колесница могла летать по небу, и был над ней навес из тончайшего шелка.

その中に王と覺しき人、

Один из небесных пришельцев, как видно, их предводитель, выступил вперед и повелительно крикнул громовым голосом так, что во всем доме было слышно:

「家に造麿まうで來」

– Эй, Мияцукомаро! Выходи!

といふに、猛く思ひつる造麿も、物に醉ひたる心地して俯しに伏せり。いはく、

Тут старик Такэтори, который до той минуты так храбрился, вышел за двери и свалился ничком, почти без памяти. Гость из лунного царства сказал ему:

「汝、をさなき人、

– Слушай ты, неразумный человек!

聊かなる功徳を翁作りけるによりて、汝が助にとて片時の程とて降ししを、そこらの年比そこらの金賜ひて、身を更へたるが如くなりにたり。

За твои малые заслуги дарована была тебе несравненная радость: на краткий срок приютить в своем доме Кагуя-химэ. За это тебе в изобилии посылалось золото. Скажи сам, разве ты теперь так живешь, как раньше?

赫映姫は、罪を作り給へりければ、斯く賤しきおのれが許に暫しおはしつるなり。

В искупление давнего греха, совершенного ею в прежней своей жизни, Кагуя-химэ обречена была жить некоторое время в доме такого ничтожного человека, как ты.

罪の限りはてぬれば、斯く迎ふるを、翁は泣き歎く、能はぬ事なり。

Грех ее теперь полностью искуплен, и я послан взять ее назад на небо. Напрасны твои слезы и жалобы!

はや返し奉れ」

Немедленно отдай нам Кагуя-химэ!

といふ。翁答へて申す、



「赫映姫を養ひ奉ること、

– Ты говоришь, что Кагуя-химэ была послана в мой дом на самый краткий срок, – возразил старик Такэтори. –

二十年餘りになりぬ。

Как же это? Уже два десятка лет с лишним я пекусь о ней, как о своей родной дочери…

片時と宣ふに、怪しくなり侍りぬ。

Может быть, ты ищешь какую-нибудь другую Кагуя-химэ? – И старик прибавил:

又他處に赫映姫と申す人ぞ、

– А моя Кагуя-химэ лежит тяжело больная в постели

おはしますらむ」といふ。

и не может выйти из дома.

「此處に御座する赫映姫は、重き病をし給へば、え出でおはしますまじ」と申せば、その返事は無くて、屋の上に飛車を寄せて、

Оставив его слова без внимания, предводитель небесных гостей велел поставить летучую колесницу на кровле дома.

「いざ赫映姫、穢き所にいかで久しくおはせむ」といふ。

– Скорее же, торопись, Кагуя-химэ! – крикнул он. – Не можешь ты дольше оставаться в здешнем нечистом месте.

立て籠めたる所の戸、即ちたゞ開きに開きぬ。

И вдруг все запертые двери распахнулись настежь сами собою.

格子どもも人は無くして開きぬ。嫗抱きて居たる赫映姫外に出でぬ。

Решетки на окнах отворились без помощи человеческих рук, и Кагуя-химэ, освободившись из объятий старухи, вышла из дома.

え留むまじければ、唯さし仰ぎて泣き居り。

Старуха, не в силах удержать ее, только испуганно смотрела вверх, обливаясь слезами.

竹取心惑ひて泣き伏せる所に寄りて、

Старик, лежа на земле, тоже плакал в бессильном отчаянии.

赫映姫いふ、

Кагуя-химэ подошла к нему и сказала:

「こゝにも心にもあらで斯く罷るに、

– Я тоже не хочу расставаться с вами, но против своей воли должна вас покинуть.

昇らむをだに見送り給へ」といへども、

Прошу тебя, ты хоть погляди, как я буду возноситься на небо, хоть простись со мной взглядом.

「何しに悲しきに見送り奉らむ。

– Что ты, разве я в силах с тобой проститься?

我をば如何にせよとて、

Горе мое слишком велико!

棄てては昇り給ふぞ。具して率ておはせね」

Что со мной теперь будет? Ты покидаешь меня, старика, уносишься на небо… Ах, возьми и меня с собою.

と泣きて伏せれば、御心惑ひぬ。

Кагуя-химэ стояла возле него, не зная, на что решиться.

「文を書き置きて罷らむ。

– Постойте, – вдруг сказала она, – я напишу письмо вам в утешение.

戀しからむ折々、取り出でて見給へ」

Когда будете меня вспоминать, смотрите на него. Пусть оно послужит вам дорогой памятью.

とて、打泣きて書くことは、

И, проливая горькие слезы, она написала:

この國に生まれぬるとならば、歎かせ奉らぬ程まで侍るべきを、

«Если б я родилась в вашем мире, среди вас, земных людей, то я с радостью осталась бы с вами, мои дорогие родители, чтобы рассеять ваше горе.

侍らで過ぎ別れぬること、返す/\本意なくこそ覺え侍れ。

Никогда, никогда бы я вас не покинула! Но увы! Это невозможно!

脱ぎおく衣を形見と見給へ。

Сейчас я сброшу платье, которое носила в вашем доме, и оставлю вам как память обо мне.

月の出でたらむ夜は見おこせ給へ。

В ясную ночь выходите глядеть на луну.

見棄て奉りて罷る空よりも落ちぬべき心地す。

Ах, мне так тяжело покидать вас, что, кажется, я на полдороге упаду с небес на землю!»

と、書き置く。



天人の中に持たせたる筥あり、天の羽衣入れり。

У одного из небесных гостей был в руках ларец с одеждой из птичьих перьев.
38. Одежда из перьев (хагоромо) – сказочный атрибут небесной феи. Лишь в этой одежде она могла летать по небу.
又あるは不死の藥入れり。

Другой держал маленький ларчик, в котором хранился сосуд с чудесным напитком: кто отведает его, тот никогда не узнает смерти.

一人の天人いふ、



「壺なる御藥奉れ。穢き所の物食しめしたれば、御心地惡しからむものぞ」

– Дева, испей напитка бессмертия, – сказал небожитель. – Ты вкушала нечистую земную пищу и не можешь быть здорова.
39. Дева, испей напитка бессмертия… – Согласно древней китайской легенде, белый заяц, сидя под коричным деревом, растущим на луне, толчет в ступке пестом эликсир бессмертия.

Отсылка к Кодзики, Идзанаги?
とて、持てよりたれば、聊か嘗め給ひて、

С этими словами небесный посланец поднес сосуд с чудесным напитком к устам Кагуя-химэ.

少し形見とて、脱ぎ置く衣に包まむとすれば、ある天人包ませず、

Она лишь пригубила напиток и хотела было завернуть сосуд в сброшенный ею с себя земной наряд, чтобы оставить в дар старику Такэтори, но один из небожителей остановил ее и не дозволил ей это сделать.

御衣を取り出でて著せむとす。その時に赫映姫、

Он вынул из ларца небесную одежду из птичьих перьев и только хотел на нее накинуть, как она взмолилась:

「暫し待て」といひて、

– О, погоди еще немного.

「衣著つる人は心異になるなり。物一言いひ置くべき事あり」

Когда я надену на себя эту одежду, умрут во мне все человеческие чувства, а я должна написать прощальные слова еще одному человеку.

といひて文書く。



天人遲しと心許無がり給ふ。赫映姫、

Небожители устали ждать.

「物知らぬ事な宣ひそ」

– Что ты медлишь попусту! –

とて、いみじく靜かに、朝廷に御文奉り給ふ。

воскликнули они. Кагуя-химэ ответила им: – Не судите о том, чего вам понять не дано!


周章てぬ樣なり。

И спокойно, неторопливо начала писать прощальный привет микадо:

斯く數多の人を賜ひて留めさせ給へど、許さぬ迎まうで來て、取り率て罷りぬれば、口惜しく悲しきこと。

«Вы изволили выслать большое воинство, чтобы удержать меня на земле, но за мной явились посланцы неба, которых нельзя ослушаться. Я принуждена следовать за ними. Жаль мне и грустно расставаться с землёю!

宮仕つかう奉らずなりぬるも、斯く煩はしき身にて侍れば、心得ず思しめしつらめども、心強く承らずなりにし事、無禮げなるものに思しめし止められぬるなむ、心に留まり侍りぬる。

Я отказалась служить вам лишь потому, что я существо не из здешнего мира. Пусть не могли вы постигнуть истинную причину моего отказа и, может быть, дурно подумали обо мне, но я невластна была со спокойной душою ответить вам согласием. А сейчас тяжестью легла мне на сердце мысль о том, что сочли вы меня дерзкой и бесчувственной.

とて、



今はとて
天の羽衣
著るをりぞ
君を哀れと
思ひ出でぬる
いまはとて
あまのはごろも
きるをりぞ
きみをあはれと
おもひいでぬる
Разлуки миг настал,
Сейчас надену я
Пернатую одежду.
Но вспомнился мне ты –
И плачет сердце».

とて、壺の藥添へて、頭中將を呼び寄せて奉らす。

Окончив писать, Кагуя-химэ подозвала к себе начальника государственной стражи и велела ему передать микадо прощальное письмо и напиток бессмертия.

中將に天人取りて傳ふ。

Один из посланцев неба вручил их начальнику стражи.

中將取りつれば、ふと天の羽衣打著せ奉りつれば、

В тот же миг надели на Кагуя-химэ одеяние из птичьих перьев, и сразу же угасли в ней все человеческие привязанности.

翁をいとほし悲しと思しつることも失せぬ。この衣著つる人は、物思も無くなりにければ、

Перестала она жалеть старика Такэтори и грустить о его участи, – ведь тот, кто наденет небесную одежду из птичьих перьев, забывает обо всем земном.

車に乘りて百人許天人具して昇りぬ。

Кагуя-химэ села в летучую колесницу и в сопровождении сотни посланцев из лунного мира улетела на небо.

その後翁嫗、血の涙を流して惑へど詮なし。

Старик Такэтори и его старуха плакали кровавыми слезами, так велико было их горе.

あの書き置きし文を讀みて聞かせけれど、

Домочадцы прочли им, чтобы их утешить, прощальное письмо Кагуя-химэ, но старики только повторяли:

「何せむにか命も惜しからむ。誰が爲にか何事も益もなし」

– Зачем нам теперь беречь нашу жизнь? Кому она нужна? Не для чего нам больше жить! –

とて、藥も食はず、やがて起きも上らず病み臥せり。

Они отказывались от всяких лекарств и скоро ослабели до того, что уж не могли больше вставать с постели.

中將人々を引具して歸り參りて、赫映姫をえ戰ひ留めずなりぬる事を細々と奏す。

Начальник дворцовой стражи вернулся назад к государю и доложил ему о своей неудаче.

藥の壺に御文添へて參らす。

А окончив рассказ, вручил микадо письмо от Кагуя-химэ и сосуд с напитком вечной жизни.

展げて御覽じて、いといたく哀れがらせ給ひて、物も食しめさず、御遊なども無かりけり、

Микадо развернул письмо, прочитал его и так жестоко опечалился, что отказался от пищи и забыл о своих любимых развлечениях: стихах и музыке.

大臣、上達部を召して、

Однажды призвал он к себе министров и высших сановников и спросил у них:

「何れの山か天に近き」

– Какая гора всего ближе к небу?

と問はせ給ふに、或人奏す、

Один из сановников ответил:

「駿河の國にある山なむ、この都も近く、天も近く侍る」と奏す。

– Есть в провинции Суруга высокая гора. Она и от столицы недалеко, и к небу всегда ближе.

これを聞かせ給ひて、

Тогда микадо написал стихи:

逢ふことも
涙に浮ぶ
我が身には
死なぬ藥も
何にかはせむ
あふことも
なみだにうかぶ
わがみには
しなぬくすりも
なににかはせむ
Не встретиться нам вновь!
К чему мне жить на свете?
Погас твой дивный свет.
Увы! напрасный дар –
Бессмертия напиток.

かの奉れる不死の藥の壺に、御文具して御使に賜はす。

Он прикрепил послание с этими стихами к сосуду, в котором хранился напиток бессмертия.

勅使には、調の岩笠といふ人を召して、駿河の國にあなる山の頂に持て行くべきよし仰せ給ふ。

Потом он выбрал человека по имени Цуки-но Ивакаса, что значит: «Скала в сиянии луны», и, вручив ему драгоценный сосуд,
40. Цуки-но Ивакаса. – Родовое имя военачальника «Цуки», созвучно луне, «Ива» – горные скалы, Цуки-каса – кольцо вокруг луны.
嶺にてすべきやう教へさせ給ふ。

подробно объяснил, что надо делать.

御文不死の藥の壺竝べて、火をつけてもやすべきよし仰せ給ふ。

Чудесный напиток вспыхнул ярким пламенем, и оно не угасает до сих пор.

そのよし承りて、兵士ども數多具して山へ登りけるよりなむ、その山をばふじの山とは名づけける。

Оттого и прозвали эту вершину «Горой бессмертия» – Фудзи.
41. Оттого и прозвали эту вершину «Горой бессмертия» – Фудзи. – Так в повести прочтены по созвучию два китайских иероглифа, при помощи которых фонетически транскрибируется название горы Фудзи. Тут же шуточно обыгран один из возможных вариантов такой транскрипции: «изобилующая воинами», ибо на гору поднялось множество воинов. Название «Фудзи» – одна из загадок японской топонимики. Оно, видимо, очень древнего, айнского, происхождения; точное значение не установлено. Гора эта – потухший вулкан. В эпоху создания повести он уже не курился.
その煙、未だ雲の中へ立ち昇る

Столбом поднялся вечный дым к далеким облакам, к царству светлой луны, и легким дымком улетело с ним прощальное послание микадо.

とぞいひ傳へたる。

Так говорит старинное предание.