白珠者
人尓不所知
不知友縦
雖不知
吾之知有者
不知友任意
しらたまは
ひとにしらえず
しらずともよし
しらずとも
われししれらば
しらずともよし
Вот она — сиратама,
Неизвестна она людям,
Пусть не знают, не беда,
Пусть не знают,—
Лишь бы я знал об этом,
А другие — пусть не знают, не беда!
* Сиратама — белый жемчуг, белая яшма — символ красоты и добродетели, встречается в песнях М. как пояснительный эпитет, олицетворяя собой прекрасное, чистое, и как метафора красавицы, возлюбленной.
礒上尓
爪木折焼
為汝等
吾潜来之
奥津白玉
いそのうへに
つまきをりたき
ながためと
わがかづきこし
おきつしらたま
На каменистом берегу, у моря,
Ломал я ветки, жег, сушился у костров,
Лишь с думой о тебе
Нырял на дно морское,
И вот принес морей далеких жемчуга!

遠近
礒中在
白玉
人不知
見依鴨
をちこちの
いそのなかなる
しらたまを
ひとにしらえず
みむよしもがも
И там, и здесь, на побережье,
Средь камешков простых находится она,—
О яшма белая!
Тайком от всех на свете
Хочу тобой полюбоваться я!
* Яшма — метафора красавицы, девушки, возлюбленной.
數ならぬ
身に置くよひの
白玉は
光見えさす
ものにぞありける
かずならぬ
みにおくよひの
しらたまは
ひかりみえさす
ものにぞありける
На мое ничтожное
Тело выпавшая вечерняя
Роса, с белой яшмой схожая,
И та, сверкнув, гаснет,
Таков мой удел[59] —
59. Стихотворение помещено в Госэнсю, 16 [1169], где его авторство приписано фрейлине Мусаси. Есть толкование, что Мусаси и Вакаса-но го – одно лицо, но эта гипотеза нуждается в дополнительных аргументах.
棹四香能
芽二貫置有
露之白珠
相佐和仁
誰人可毛
手尓将巻知布
さをしかの
はぎにぬきおける
つゆのしらたま
あふさわに
たれのひとかも
てにまかむちふ
О белым жемчугом упавшая роса,
Что нанизал олень
На ветки хаги,
Скажи, теперь кому,
Блеснув недолгий миг,
Украсишь руки жемчугами?

白玉之
人乃其名矣
中々二
辞緒<下>延
不遇日之
數多過者
戀日之
累行者
思遣
田時乎白土
肝向
心摧而
珠手次
不懸時無
口不息
吾戀兒矣
玉釧
手尓取持而
真十鏡
直目尓不視者
下桧山
下逝水乃
上丹不出
吾念情
安虚歟毛
しらたまの
ひとのそのなを
なかなかに
ことをしたはへ
あはぬひの
まねくすぐれば
こふるひの
かさなりゆけば
おもひやる
たどきをしらに
きもむかふ
こころくだけて
たまたすき
かけぬときなく
くちやまず
あがこふるこを
たまくしろ
てにとりもちて
まそかがみ
ただめにみねば
したひやま
したゆくみづの
うへにいでず
あがおもふこころ
やすきそらかも
Словно белый жемчуг ты.
Имя милое твое,
О, как часто про себя
Повторяю я в душе!
Много дней уже прошло,
Мы не виделись с тобой.
И все больше, больше дней,
Проведенных мной в тоске...
Я не знаю, как мне быть,
Чтоб развеять грусть мою?
Сердце я разбил свое,
Нету дня, чтоб не надел
Перевязь из жемчугов,
Беспрестанно, без конца
Имя милое твержу...
Деву милую свою,
Как из жемчуга браслет,
На руки бы мне надеть,
Прямо бы в лицо взглянуть —
В зеркало светлей воды,—
Но не вижу я тебя...
Словно воды, что текут
У подножия горы
Ситаби,
А наверху —
Их не видно,
Так и я...
Ах, не видно никому
Сердце, полное тоски,
Что покоя не найдет...
* Автор песни и кому она адресована, не указаны, однако, поскольку после п. 1794 следует примечание, что три песни (1792–1794) взяты из сборника Танабэ Сакимаро, его считают автором этих песен.
* “Нету дня, чтоб не надел перевязь из жемчугов” — “готовое” выражение, т. е. нету дня, чтобы не молился.
水良玉
五百<都>集乎
解毛不<見>
吾者干可太奴
相日待尓
しらたまの
いほつつどひを
ときもみず
わはほしかてぬ
あはむひまつに
Ах, яшму белую, нанизанную грудой
На шнуре ношу и не снимаю я,—
Ведь нет тебя,
И слёз не осушу я,
Все ожидая дня, когда придёшь ко мне!
[Песня Ткачихи]
* “Яшму белую… не снимаю я” — т. е. яшму, подаренную милым, ведь его нет со мной.
世人之
貴慕
七種之
寶毛我波
何為
和我中能
産礼出有
白玉之
吾子古日者
明星之
開朝者
敷多倍乃
登許能邊佐良受
立礼杼毛
居礼杼毛
登母尓戯礼
夕星乃
由布弊尓奈礼<婆>
伊射祢余登
手乎多豆佐波里
父母毛
表者奈佐我利
三枝之
中尓乎祢牟登
愛久
志我可多良倍婆
何時可毛
比等々奈理伊弖天
安志家口毛
与家久母見武登
大船乃
於毛比多能無尓
於毛波奴尓
横風乃
<尓布敷可尓>
覆来礼婆
世武須便乃
多杼伎乎之良尓
志路多倍乃
多須吉乎可氣
麻蘇鏡
弖尓登利毛知弖
天神
阿布藝許比乃美
地祇
布之弖額拜
可加良受毛
可賀利毛
神乃末尓麻尓等
立阿射里
我例乞能米登
須臾毛
余家久波奈之尓
漸々
可多知都久保里
朝々
伊布許等夜美
霊剋
伊乃知多延奴礼
立乎杼利
足須里佐家婢
伏仰
武祢宇知奈氣<吉>
手尓持流
安我古登<婆>之都
世間之道
よのなかの
たふとびねがふ
ななくさの
たからもわれは
なにせむに
わがなかの
うまれいでたる
しらたまの
あがこふるひは
あかぼしの
あくるあしたは
しきたへの
とこのへさらず
たてれども
をれども
ともにたはぶれ
ゆふつづの
ゆふへになれば
いざねよと
てをたづさはり
ちちははも
うへはなさがり
さきくさの
なかにをねむと
うつくしく
しがかたらへば
いつしかも
ひととなりいでて
あしけくも
よけくもみむと
おほぶねの
おもひたのむに
おもはぬに
よこしまかぜの
にふふかに
おほひきたれば
せむすべの
たどきをしらに
しろたへの
たすきをかけ
まそかがみ
てにとりもちて
あまつかみ
あふぎこひのみ
くにつかみ
ふしてぬかつき
かからずも
かかりも
かみのまにまにと
たちあざり
われこひのめど
しましくも
よけくはなしに
やくやくに
かたちつくほり
あさなさな
いふことやみ
たまきはる
いのちたえぬれ
たちをどり
あしすりさけび
ふしあふぎ
むねうちなげき
てにもてる
あがことばしつ
よのなかのみち
Семь родов сокровищ есть
Драгоценных на земле,
Но зачем богатства мне,
Раз у нас родился сын —
Фурухи, подобный сам
Драгоценным жемчугам!
По утрам, в рассвета час,
В час, когда еще видна
Предрассветная звезда,
В мягкой ткани покрывал
На постели у себя
То сидел он, то вставал,
И, бывало, вместе с ним
Забавлялся я всегда.
А лишь вечер приходил
И вдали, на небесах,
Звезды появлялись вновь,
За руки меня он брал,
Говорил: “Идемте спать,
Папа, мама не должны
Сына покидать!
В серединку лягу к вам!” —
Он ласкался, говоря,—
И, казалось, расцветали
Травы счастья для меня!
Думал я тогда, любуясь:
“Время минет, подрастешь,
Ждет ли радость, ждут ли беды,
Встретим их с тобой!”
Как большому кораблю,
Доверяли мы ему,
Но подул тогда нежданно
Ветер злой со стороны,
Заболел малютка наш,
Как нам быть, не знали мы.
Перевязь из белой ткани
Мы надели на себя,
И кристальной чистоты
Зеркало в руке держа,
Мы богов небес молили,
К небу взоры обратив,
Мы богам земли молились,
Низко головы склонив.
“Будет жив или не будет,—
Все зависит от богов”,—
Думал я и всей душою
Им молиться был готов.
И в отчаянье и горе
Заклинал богов, молил,
Но напрасно было, — вскоре
Потеряли мы тебя…
Постепенно становился
Все прозрачнее твой лик,
С каждым утром, с каждым утром,
Все слабее был язык.
И блеснувшая, как яшма,
Жизнь прервалась навсегда…
И вскочил я, как безумный,
Закричал от горя я!
То катался по земле я,
То смотрел на небеса,
То в отчаянье и горе
Ударял я в грудь себя.
Ведь дитя, что я лелеял,
Упорхнуло — не вернуть!
Вот он, этой жизни бренной
Горький и тяжелый путь!
* “Семь родов сокровищ есть” — говорится о семи буддийских сокровищах. В сутре Амида это: золото, серебро, изумруд, агат, жемчуг, горный хрусталь, перламутр. В разных сутрах эти драгоценности перечисляются по-разному, но обычно не совпадают лишь две или три из них.
* Травы счастья (сакикуса от “саки” — “счастье”, “куса” — “травы”, “растения”) — в старину так называли хиноки (см. п. 45). Однако Мотоори Норинага в “Кодзики-дэн” (“Комментарии Кодзики”) высказал мнение о том, что травы счастья — это горные лилии (яма-юри) — СН. Судя по песням М., горные лилии использовались в обрядах гадания о судьбе, счастье, о счастливом возвращении и т. п. Возможно, что оба мнения справедливы, разница лишь в том, что сначала только хиноки имели значение благожелательных символов, а потом и другие растения.
海神
持在白玉
見欲
千遍告
潜為海子
わたつみの
もてるしらたま
みまくほり
ちたびぞのりし
かづきするあま
У морского владыки
Дорогая жемчужина есть, погруженная в воду,
И ее я увидеть мечтал,
И ведь тысячу раз говорил я об этом
Рыбаку, что ныряет туда постоянно!
* Жемчужина — метафора красавицы, девушки, возлюбленной.
安治村
十依海
船浮
白玉採
人所知勿
あぢむらの
とをよるうみに
ふねうけて
しらたまとると
ひとにしらゆな
Ах, на море, где утки целой стаей
Все вместе собрались,
Я, на челне плывя,
Со дна себе достану жемчуг белый,
Но люди пусть не знают ничего.
* Жемчуг — метафора красавицы, возлюбленной. Речь идет о тайной любви.
海底
沈白玉
風吹而
海者雖荒
不取者不止
わたのそこ
しづくしらたま
かぜふきて
うみはあるとも
とらずはやまじ
На дне на глубоком многоводного моря
Жемчужина белая скрыта водою.
Пусть ветер бушует,
Пусть море мятежно,
Все равно я жемчужиной той завладею!
* Жемчужина — символ красавицы, возлюбленной. Ветер, мятежное море — символ помех, преград.
水底尓
沈白玉
誰故
心盡而
吾不念尓
みなそこに
しづくしらたま
たがゆゑに
こころつくして
わがおもはなくに
На дне на глубоком многоводного моря
Дорогая жемчужина есть, погруженная в воду,
Ах, о ком же другом,
Свое сердце терзая,
Я тоскою любовною ныне исполнен?
* См. п. 1317.

Включена в Какё Хёсики, где автором указан Фудзивара Умакаи, который преподнёс её принцу Ниитабэ.
世間
常如是耳加
結大王
白玉之緒
絶樂思者
よのなかは
つねかくのみか
むすびてし
しらたまのをの
たゆらくおもへば
О этот мир, мир горя и обмана,
Не вечно ль ты таков, мир суеты и зла?
И в мыслях вижу
Рвущуюся нить,
С которой падает нанизанная яшма…
* Рвущаяся нить — символ непрочности человеческого существования.
海之底
奥津白玉
縁乎無三
常如此耳也
戀度味試
わたのそこ
おきつしらたま
よしをなみ
つねかくのみや
こひわたりなむ
На дне морском среди равнины бесконечной
Жемчужина лежит, сверкая белизной,
Но не судьба…
О, неужели вечно
Я буду жить, тоскуя лишь о ней?
* См. п. 1317.
白玉乎
手者不纒尓
匣耳
置有之人曽
玉令<詠>流
しらたまを
てにはまかずに
はこのみに
おけりしひとぞ
たまなげかする
Тот, кто жемчужины прекрасные берет,
Но не украсит ими перстень свой,
Ах, человек,
Что в ларчик все кладет,
Не потеряет ли он жемчуг дорогой?
* Жемчуг — здесь речь идет о человеке, не умеющем пользоваться благами жизни.
為妹
我玉求
於伎邊有
白玉依来
於伎都白浪
いもがため
あれたまもとむ
おきへなる
しらたまよせこ
おきつしらなみ
Я ищу для любимой
Дорогие каменья…
С далёких просторов необъятного моря
Принесите мне белый сверкающий жемчуг,
Волны белые взморья!
* Вариант песни 1665.
しらたまか
なにぞと人の
とひし時
つゆとこたへて
きえなましものを
しらたまか
なにぞとひとの
とひしとき
つゆとこたへて
きえなましものを
То белый жемчуг,
или что?" — когда спросила
у меня она, —
сказать бы мне: "роса", и тут же
исчезнуть вместе с нею.

ぬきみだる
人こそあるらし
白玉の
まなくもちるか
そでのせばきに
ぬきみだる
人こそあるらし
しらたまの
まなくもちるか
そでのせばきに
Как будто там кто-то
стоит, рассыпая
жемчужные перлы...
И беспрерывно летят всё они,
рукав же мой узок
Кавалер хочет сказать, что он желал бы, подставив свой рукав, набрать этих сыплющихся перлов, но, к сожалению, узок его рукав Комментаторская традиция ставит это последнее выражение в связь с предыдущим замечанием- "Этот кавалер имел кое-какую службу при дворе"... и находит, что здесь автор хотел в присутствии своих друзей, занимавших уже довольно высокое положение, подчеркнуть свое ничтожество по сравнению с ними.

Также помещено в Кокинсю, 923
忘れ貝
拾ひしもせじ
白珠を
恋ふるをだにも
かたみと思はむ
わすれかい
ひろいしもせじ
しらたまを
こふるをだにも
かたみとおもはむ
Забвенья ракушку
Я вряд ли здесь найду.
Прощальным даром
Для меня пусть будет
Любовь к жемчужине[55].
55. Жемчужина - поэтический образ любимого ребенка.
亀の尾の
山のいはねを
とめておつる
たきの白玉
千世のかすかも
かめのをの
やまのいはねを
とめておつる
たきのしらたま
ちよのかすかも
Как жемчужины брызг,
что на скалы с горы Камэноо
водопадом летят,
да пребудут неисчислимы
славной жизни тысячелетья!

あかすして
わかるるそての
しらたまを
君かかたみと
つつみてそ行く
あかすして
わかるるそての
しらたまを
きみかかたみと
つつみてそゆく
Капли светлой росы
в час безвременной нашей разлуки
с рукава соберу —
пусть хранят те слезы прощанья
о тебе печальную память…

つつめとも
袖にたまらぬ
白玉は
人を見ぬめの
涙なりけり
つつめとも
そてにたまらぬ
しらたまは
ひとをみぬめの
なみたなりけり
Их бы в складках одежд
унести, словно жемчуг бесценный, —
но, увы, не вернуть
этих слез, на рукав упавших,
горьких слез, пролитых в разлуке…
Аллюзия на эпизод из буддийского канона «Сутры Лотоса» (глава 8): «Тем временем его друг, которому надлежало заступить на дежурство, завязывает бесценное сокровище в (складки) одежды как подарок и удаляется. Сам же мужчина спит, напившись пьяным, и ничего о том не знает…»
白玉と
見えし涙も
年ふれは
から紅に
うつろひにけり
しらたまと
みえしなみたも
としふれは
からくれなゐに
うつろひにけり
По прошествии лет
капли слез, что кропили, казалось,
жемчугами рукав,
изменили цвет — потемнели,
пропитались густым багрянцем…

ぬしやたれ
とへとしら玉
いはなくに
さらはなへてや
あはれとおもはむ
ぬしやたれ
とへとしらたま
いはなくに
さらはなへてや
あはれとおもはむ
«Кто хозяйка твоя?» —
спросил я тот яхонт бесценный,
но ни звука в ответ.
Что же, всех пятерых красавиц
вспоминать мне теперь с тоскою?..

ぬきみたる
人こそあるらし
白玉の
まなくもちるか
袖のせはきに
ぬきみたる
ひとこそあるらし
しらたまの
まなくもちるか
そてのせはきに
То ли кто-то и впрямь
жемчужины с нити срывает,
не дает нанизать,
то ли слишком рукав мой узок,
и на нем не держатся брызги…
Также помещено в Исэ-моногатари, 87
今日はまた
あやめのねさへ
かけそへて
乱れぞまさる
袖の白玉
けふはまた
あやめのねさへ
かけそへて
みだれぞまさる
そでのしらたま
Праздник Пятой луны
Воспоминанья навеял,
И вместе с ирисом
Новые слёзы
Украсили яшмой рукав.
* Праздник Пятой луны (точнее, 5-го дня 5-й луны — ныне 5 мая) — Праздник мальчиков (Ганги-но сэкку). Тема песни майские ирисы (аямэ) (в отличие от ирисов другого вида — сёбу), которые служили неизменным украшением данного праздника. Главным же его атрибутом были изготовленные из бумаги так называемые «целебные шарики» (кусудама): в такой шарик закладывались различные ароматные вещества, которые должны были отвращать от зла и скверны, охранять от недугов. К шарику прикрепляли корень ириса, украшали его искусственными цветами, длинными разноцветными нитями и привязывали к шторам, ширмам, столбам, к рукавам, а также посылали друзьям и знакомым, сопровождая поэтическим посланием.
* ...Слёзы... украсили яшмой рукав — белая яшма (сиратама) — постоянный образ слёз (в данном случае ассоциируется ещё и со словом тама — «шарик»): автор в песне выражает сожаление по поводу неблагоприятно сложившихся для него обстоятельств.
白玉か
なにぞと人の
問ひし時
露と答へて
消なましものを
しらたまか
なにぞとひとの
とひしとき
つゆとこたへて
けなましものを
Когда она меня спросила:
Что это?
Уж не белая ли яшма?
Ответить бы — «роса» и вмиг растаять
Вместе с ней!
Включено в Исэ-моногатари, 6
淡海々
沈白玉
不知
従戀者
今益
あふみのうみ
しづくしらたま
しらずして
こひせしよりは
いまこそまされ
В стороне, называемой Оми, под волнами моря
Дорогая жемчужина есть, погруженная в воду,
И, не зная ее,
Я любил ее всею душою,
А теперь я люблю еще больше, чем прежде.
* Старинная народная песня. Жемчужина — метафора красавицы, возлюбленной.
白玉
纒持
従今
吾玉為
知時谷
しらたまを
まきてぞもてる
いまよりは
わがたまにせむ
しれるときだに
Яшму белоснежную возьму,
Раз я взял ее, то ею завладею,
И отныне —
Яшмой сделаю своею,
О, хотя б на миг, пока я с ней!
* Яшма — метафора красавицы, возлюбленной.
白玉
従手纒
不<忘>

何畢
しらたまを
てにまきしより
わすれじと
おもひけらくは
なにかをはらむ
Эту белую яшму,
С тех пор как на руки она мной надета,
Не забуду, я думал,
И думы об этом
Неужели когда-либо станут иными?
* См. п. 2446.
<白>玉
間開乍
貫緒
縛依
後相物
しらたまの
あひだあけつつ
ぬけるをも
くくりよすれば
のちもあふものを
Как яшму белую, бывает, иногда
Нанижешь редко — бусы все отдельно,
А свяжешь нить —
И встретятся тогда,—
Вот так и мы с тобою, дорогая…
* См. п. 2446.
木國之
濱因云
<鰒>珠
将拾跡云而
妹乃山
勢能山越而
行之君
何時来座跡
玉桙之
道尓出立
夕卜乎
吾問之可婆
夕卜之
吾尓告良久
吾妹兒哉
汝待君者
奥浪
来因白珠
邊浪之
緑<流>白珠
求跡曽
君之不来益
拾登曽
公者不来益
久有
今七日許
早有者
今二日許
将有等曽
君<者>聞之二々
勿戀吾妹
きのくにの
はまによるといふ
あはびたま
ひりはむといひて
いものやま
せのやまこえて
ゆきしきみ
いつきまさむと
たまほこの
みちにいでたち
ゆふうらを
わがとひしかば
ゆふうらの
われにつぐらく
わぎもこや
ながまつきみは
おきつなみ
きよるしらたま
へつなみの
よするしらたま
もとむとぞ
きみがきまさぬ
ひりふとぞ
きみはきまさぬ
ひさならば
いまなぬかばかり
はやくあらば
いまふつかばかり
あらむとぞ
きみはきこしし
なこひそわぎも
Говорил, что к берегам
Он отправился в Кии,
Говорил, что там найдет
Белый жемчуг для меня.
Горы Имонояма,
Сэнояма перейдя,
Где теперь ты держишь путь?
О, когда вернешься ты?
В думах о тебе
Вышла я на путь прямой,
Что копье из яшмы,
Там
Стала вечером гадать
И спросила о тебе.
И гаданье ввечеру
Дало мне ответ такой:
“Дева милая моя,
Тот, кого ты ждешь,
Тот пошел искать тебе
Белый жемчуг, что несут
Волны возле берегов,
Белый жемчуг, что несут
Волны взморья к берегам.
Не пришел любимый твой —
Ищет нынче жемчуг он,
Не пришел любимый твой —
Собирает жемчуг он.
Если долго, с этих пор
Суток семь должно пройти,
Если скоро, с этих пор
Двое суток быть должно,
Так сказал любимый твой.
Не тоскуй же так о нем,
Дева милая моя!”
* Песня передает гадание о судьбе возлюбленного. Ответ подразумевает ответ гадателя (МС). Считают, что Якамоти в п. 4011 использовал ответ гадателя (СН), однако мы объясняем это не изжитой еще в те времена народно-песенной традицией.
可敝流散尓
伊母尓見勢武尓
和多都美乃
於伎都白玉
比利比弖由賀奈
かへるさに
いもにみせむに
わたつみの
おきつしらたま
ひりひてゆかな
Когда в обратный путь я поверну,
Хотел бы взять и унести с собою
Я белый жемчуг,
Что лежит на дне морей,
Чтобы любимой дать полюбоваться дома!
[Неизвестный автор]
多麻能宇良能
於伎都之良多麻
比利敝礼杼
麻多曽於伎都流
見流比等乎奈美
たまのうらの
おきつしらたま
ひりへれど
またぞおきつる
みるひとをなみ
В бухте Яшмовой, в бухте по имени Тама,
Жемчуг белый достал,
Что лежал глубоко под водой,
Но опять опустил этот жемчуг на дно я морское,
Ибо некому здесь любоваться его красотой!

真珠者
緒絶為尓伎登
聞之故尓
其緒復貫
吾玉尓将為
しらたまは
をだえしにきと
ききしゆゑに
そのをまたぬき
わがたまにせむ
Я слышал: у жемчужины прекрасной
Порвалась нить—и, пожалев о ней,
Решил:
Я нанижу её вторично
И сделаю жемчужиной своей!
* Обе песни сочинены в аллегорическом плане. Здесь интересна метафора для девушки, красавицы — “жемчужина”. В качестве метафоры красавицы встречается также “яшма”. Эти метафоры перешли из народной поэзии и в придворную литературную поэзию и встречаются в М. в ряде песен известных поэтов той эпохи. “Сделаю своей жемчужиной”, “сделаю своей яшмой” (вага тама-ни сэму) — постоянная поэтическая формула, означающая “сделаю своей возлюбленной”, “сделаю своей женой”.
白玉之
緒絶者信
雖然
其緒又貫
人持去家有
しらたまの
をだえはまこと
しかれども
そのをまたぬき
ひともちいにけり
Все это правда: у жемчужины прекрасной
Порвалась нить, — слух справедлив такой.
Но тот,
Кто нанизал её вторично,
Унёс эту жемчужину с собой.
* Обе песни сочинены в аллегорическом плане. Здесь интересна метафора для девушки, красавицы — “жемчужина”. В качестве метафоры красавицы встречается также “яшма”. Эти метафоры перешли из народной поэзии и в придворную литературную поэзию и встречаются в М. в ряде песен известных поэтов той эпохи. “Сделаю своей жемчужиной”, “сделаю своей яшмой” (вага тама-ни сэму) — постоянная поэтическая формула, означающая “сделаю своей возлюбленной”, “сделаю своей женой”.
白玉乎
都々美氐夜良<婆>
安夜女具佐
波奈多知婆奈尓
安倍母奴久我祢
しらたまを
つつみてやらば
あやめぐさ
はなたちばなに
あへもぬくがね
Я белые жемчужины возьму,
Их заверну и отошлю тебе.
С цветами ириса
И с померанцевым цветком
Хочу, чтоб ты вплела в венок себе.

和伎母故我
許己呂奈具左尓
夜良無多米
於伎都之麻奈流
之良多麻母我毛
わぎもこが
こころなぐさに
やらむため
おきつしまなる
しらたまもがも
О, если бы иметь мне жемчуг белый,
Что скрыт на дне у островов морских,
Чтобы послать тебе —
Моей любимой —
В дар для утехи сердца твоего.

霍公鳥
来喧五月尓
咲尓保布
花橘乃
香吉
於夜能御言
朝暮尓
不聞日麻祢久
安麻射可流
夷尓之居者
安之比奇乃
山乃多乎里尓
立雲乎
余曽能未見都追
嘆蘇良
夜須<家>奈久尓
念蘇良
苦伎毛能乎
奈呉乃海部之
潜取云
真珠乃
見我保之御面
多太向
将見時麻泥波
松栢乃
佐賀延伊麻佐祢
尊安我吉美
御面謂之美於毛和
ほととぎす
きなくさつきに
さきにほふ
はなたちばなの
かぐはしき
おやのみこと
あさよひに
きかぬひまねく
あまざかる
ひなにしをれば
あしひきの
やまのたをりに
たつくもを
よそのみみつつ
なげくそら
やすけなくに
おもふそら
くるしきものを
なごのあまの
かづきとるといふ
しらたまの
みがほしみおもわ
ただむかひ
みむときまでは
まつかへの
さかえいまさね
たふときあがきみ
Как прекрасные цветы
Померанцев, что цветут
В мае солнечном,
Когда
Прилетает громко петь
К нам кукушка,
Как цветы,
Ты прекрасна,
Мать моя!
Много, много долгих дней
Ни в ночи, ни поутру
Я не слышу речь твою,
Без тебя живу в глуши,
Дальней, как небесный свод.
И лишь издали смотрю
Я с тоской на облака,
Что встают на гребне гор,
Распростертых вдалеке.
Небо тяжких дум моих
Лишь страдания полно,
Небо горестей моих
Неспокойно у меня!
Облик сердцу дорогой,
На который я хочу
Любоваться каждый раз,
Как на жемчуг дорогой,
Что находят рыбаки
Из селения Наго
На глубоком дне морском,
Этот облик дорогой
До тех пор, пока сама
Не увижу,
До тех пор,
Благоденствуя, живи,
Чтимый глубоко мой друг!

白玉之
見我保之君乎
不見久尓
夷尓之乎礼婆
伊家流等毛奈之
しらたまの
みがほしきみを
みずひさに
ひなにしをれば
いけるともなし
Тебя, с которой встретиться хочу
И любоваться, как на жемчуг белый,
Не вижу я давно,
Дни провожу в глуши
И оттого жить больше я не в силах!
* “…Любоваться, как на жемчуг белый…” (или на белую яшму) (мк). — Белый жемчуг, белая яшма—образ внутренней и внешней красоты. Жемчуг и яшма в песнях М. — часто метафоры красавицы, возлюбленной.
<等知>波々江
已波比弖麻多祢
豆久志奈流
美豆久白玉
等里弖久麻弖尓
とちははえ
いはひてまたね
つくしなる
みづくしらたま
とりてくまでに
Отец и мать, я одного хочу:
Чтобы с молитвою меня вы ждали
До той поры,
Пока не принесу
Я жемчуг, что лежит в Цукуси под волнами.
* Жемчуг в старину часто приносили в подарок, возвращаясь откуда-либо домой.
志良多麻乎
弖尓刀里母之弖
美流乃須母
伊弊奈流伊母乎
麻多美弖毛母也
しらたまを
てにとりもして
みるのすも
いへなるいもを
またみてももや
Как белой яшмой,
Что в руках несут
И бережно любуются в дороге,
Хочу я снова любоваться той,
Что ждет меня в разлуке долгой дома.

ころをへて
あひみぬときは
白玉の
涙も春は
色まさりけり
ころをへて
あひみぬときは
しらたまの
なみだもはるは
いろまさりけり


白たまを
包む袖のみ
なかるゝは
春は涙も
さえぬなりけり
しらたまを
つつむそでのみ
なかるるは
はるはなみだも
さえぬなりけり


白玉の
秋の木の葉に
宿れると
みゆるは露の
はかるなり鳬
しらたまの
あきのこのはに
やどれると
みゆるはつゆの
はかるなりけり


石はしる
みつのしら玉
かすみえて
きよたき川に
すめる月影
いしはしる
みつのしらたま
かすみえて
きよたきかはに
すめるつきかけ


ぬけはちる
ぬかねはみたる
あし引の
山よりおつる
たきのしら玉
ぬけはちる
ぬかねはみたる
あしひきの
やまよりおつる
たきのしらたま


かきくらし
霰降りしけ
白玉を
志ける庭とも
人の見るべく
かきくらし
あられふりしけ
しらたまを
しけるにはとも
ひとのみるべく


流れくる
たきのいとこそ
よわからし
ぬけとみたれて
おつる白玉
なかれくる
たきのいとこそ
よわからし
ぬけとみたれて
おつるしらたま


數ならぬ
身におく宵の
白玉は
光みえます
物にぞありける
かずならぬ
みにおくよひの
しらたまは
ひかりみえます
ものにぞありける

Встречается также в Ямато-моногатари, 15
瀧つ瀬に
たれ白玉を
亂りけむ
拾ふとせしに
袖はひぢにき
たきつせに
たれしらたまを
みだりけむ
ひろふとせしに
そではひぢにき


轉寢の
床にとまれる
白玉は
君がおきつる
露にや有るらむ
うたたねの
とこにとまれる
しらたまは
きみかおきける
つゆにやあるらむ


思良多麻能
伊保都追度比乎
手尓牟須妣
於許世牟安麻波
牟賀思久母安流香
しらたまの
いほつつどひを
てにむすび
おこせむあまは
むがしくもあるか
Как был бы рад я нынче рыбакам,
Которые, собрав жемчужин груды
И нанизав на нить,
Подарок этот дивный
Мне принесли б в руках своих.
[*******]
日本霊異記 > 卷下 > 卷下 卅八 災與善表相先現而後其災善答被緣 (Слово о плохих и хороших предзнаменованиях, после которых случились дурные и хорошие дела)
朝日刺あさひさす
豐浦寺とよらのてら
西有耶にしなるや
押天耶おしてや
櫻井爾さくらゐに
押天耶おしてや
押天耶おしてや
櫻井爾さくらゐに
白玉しらたま磯著
吉玉磯著耶
磯著耶、沉くや也
押天耶おしてや
押天耶おしてや
然而者
くに
我家
押天耶おしてや

К западу от храма Тоёра сияет
Утреннее солнце,
Сияет, сияет
Над колодцем Сакураи.
В колодец Сакураи
Погружается белый драгоценный камень,
Погружается хороший драгоценный камень.
А потому будет
Процветать моя страна,
Будет процветать мой дом.

白玉は
なみだか何ぞ
夜ごとに
ゐたるあひだの
袖にこぼるる
しらたまは
なみだかなにぞ
よるごとに
ゐたるあひだの
そでにこぼるる

秋風集恋上
かたしきの
衣をせばみ
亂れつゝ
猶つゝまれぬ
袖のしら玉
かたしきの
ころもをせばみ
みだれつつ
なほつつまれぬ
そでのしらたま


むさし野や
人の心の
あさ露に
つらぬきとめぬ
袖のしら玉
むさしのや
ひとのこころの
あさつゆに
つらぬきとめぬ
そでのしらたま


打ち忍び
落つる涙の
白玉の
もれこぼれても
散りぬべき哉
うちしのび
おつるなみだの
しらたまの
もれこぼれても
ちりぬべきかな


おきて行く
秋の形見や
これならむ
見るも仇なる
露の白玉
おきてゆく
あきのかたみや
これならむ
みるもあだなる
つゆのしらたま


空さむみ
こぼれておつる
白玉の
ゆらぐ程なき
霜がれの庭
そらさむみ
こぼれておつる
しらたまの
ゆらぐほどなき
しもがれのには
Холодны небеса,
И нет уж той поры,
Когда рассыпанные, дрожали,
Белые жемчуга,
В высохшем от мороза саду.
ゆらぐ — колыхаться, дрожать
志ら玉は
から紅に
うつろひぬ
木ずゑも志らぬ
袖の時雨に
しらたまは
からくれなゐに
うつろひぬ
きずゑもしらぬ
そでのしぐれに


君しのぶ
よな〳〵分けし
道芝の
かはらぬ露や
絶えぬ白玉
きみしのぶ
よなよなわけし
みちしばの
かはらぬつゆや
たえぬしらたま


荻の葉に
そゝや秋風
吹きぬなり
こぼれや志ぬる
露の白玉
をぎのはに
そそやあきかぜ
ふきぬなり
こぼれやしぬる
つゆのしらたま
По листьям оги,
Шелестя, осенний ветер
Задул.
И рассыпал
Белые жемчужинки росы!

雲居より
つらぬきかくる
白玉を
たれ布引の
瀧といひけむ
くもゐより
つらぬきかくる
しらたまを
たれぬのびきの
たきといひけむ


表奈曽古倍
之都具之良他麻
奈賀由倍尒
已已侣都具之天
和可扵母婆那具尒
みなそこへ
しづくしらたま
たがゆゑに
こころつくして
わがおもはなくに
はながえに
露のしらたま
ぬきかけて
をる袖ぬらす
をみなへしかな
はながえに
つゆのしらたま
ぬきかけて
をるそでぬらす
をみなへしかな


ふきすぐる
風しやみなば
たのもしみ
秋ののもせの
露の白玉
ふきすぐる
かぜしやみなば
たのもしみ
あきののもせの
つゆのしらたま


せきかねて
さはとてながす
滝つせに
わくしら玉は
涙なりけり
せきかねて
さはとてながす
たきつせに
わくしらたまは
なみだなりけり


君がよは
白玉椿
八千代とも
なにゝ數へむ
かぎりなければ
きみがよは
しらたまつばき
やちよとも
なににかずへむ
かぎりなければ


阿加陀麻波
袁佐閇比迦禮杼
斯良多麻能
岐美何余曾比斯
多布斗久阿理祁理
あかだまは
をさへひかれど
しらたまの
きみがよそひし
たふとくありけり
У жемчужин, что красного цвета,
Даже нить сверкает, однако
Жемчужинам белым подобный,
Облик твой благородней гораздо.

まなく散る
袖の白玉
誰ゆゑに
みだれそめぬる
泪とかしる
まなくちる
そでのしらたま
たれゆゑに
みだれそめぬる
なみだとかしる


ぬきとめよ
あはずば何を
かた糸の
亂れておつる
瀧の白玉
ぬきとめよ
あはずばなにを
かたいとの
みだれておつる
たきのしらたま


かひもなし
とへど白玉
亂れつゝ
こたへぬ袖の
露の形見は
かひもなし
とへどしらたま
みだれつつ
こたへぬそでの
つゆのかたみは


泪とて
からぬ時さへ
きてみれば
袖にぞかゝる
瀧のしら玉
なみだとて
からぬときさへ
きてみれば
そでにぞかかる
たきのしらたま


誰が袖に
秋まつほどは
包みけむ
今朝はこぼるゝ
露の白玉
たがそでに
あきまつほどは
つつみけむ
けさはこぼるる
つゆのしらたま


見せばやな
くだけて思ふ
泪とも
よも志ら玉の
かゝる袂を
みせばやな
くだけておもふ
なみだとも
よもしらたまの
かかるたもとを


女郎花
おるてにうつる
しら玉は
むかしのけふに
あらぬ涙か
をみなへし
おるてにうつる
しらたまは
むかしのけふに
あらぬなみだか


龜の尾の
岩根を落つる
しら玉の
數かぎりなき
千代の行末
かめのをの
いはねをおつる
しらたまの
かずかぎりなき
ちよのゆくすゑ


貴船川
うきとしなみの
かゝれとは
祈らぬ物を
袖の志ら玉
きぶねがは
うきとしなみの
かかれとは
いのらぬものを
そでのしらたま


うき中は
あすの契も
白玉の
をだえの橋は
よしやふみゝじ
うきなかは
あすのちぎりも
しらたまの
をだえのはしは
よしやふみゝじ


志ら玉か
何ぞと問はむ
打ちわたす
遠方野べの
秋の夕つゆ
しらたまか
なにぞととはむ
うちわたす
とほかたのべの
あきのゆふつゆ


いつ志かと
初秋風の
吹きしより
袖にたまらぬ
露の志ら玉
いつしかと
はつあきかぜの
ふきしより
そでにたまらぬ
つゆのしらたま


きみが代は
行く末まつに
はなさきて
とかへり色を
みづがきの
久しかるべき
志るしには
ときはの山に
なみたてる
志ら玉つばき
やちかへり
葉がへする迄
みどりなる
さか木の枝の
たちさかえ
志きみが原を
つみはやし
祈るいのりの
驗あれば
願ふねがひも
みつしほに
のぶる命は
ながはまの
眞砂を千世の
ありかずに
とれ共たえず
おほ井がは
萬づ代を經て
すむかめの
よはひ讓ると
むれたりし
葦まのたづの
さしながら
ともは雲居に
立ちのぼり
われは澤べに
ひとりゐて
鳴く聲そらに
きこえねば
積るうれへも
おほかれど
こゝろの内に
うち志のび
おもひ嘆きて
すぐるまに
斯るおほせの
かしこさを
わが身の春に
いはひつゝ
代々をふれ共
いろかへぬ
竹のみどりの
すゑの世を
みかきの内に
移しうゑて
匂ふときくの
はなゝらば
霜をいたゞく
おいの身も
時にあひたる
こゝちこそせめ
きみがよは
ゆくすゑまつに
はなさきて
とかへりいろを
みづがきの
ひさしかるべき
しるしには
ときはのやまに
なみたてる
しらたまつばき
やちかへり
はがへするまで
みどりなる
さかきのえだの
たちさかえ
しきみがはらを
つみはやし
いのるいのりの
しるしあれば
ねがふねがひも
みつしほに
のぶるいのちは
ながはまの
まさごをちよの
ありかずに
とれともたえず
おほゐがは
よろづよをへて
すむかめの
よはひゆづると
むれたりし
あしまのたづの
さしながら
ともはくもゐに
たちのぼり
われはさはべに
ひとりゐて
なくこゑそらに
きこえねば
つもるうれへも
おほかれど
こころのうちに
うちしのび
おもひなげきて
すぐるまに
かくるおほせの
かしこさを
わがみのはるに
いはひつつ
よよをふれとも
いろかへぬ
たけのみどりの
すゑのよを
みかきのうちに
うつしうゑて
にほふときくの
はなならば
しもをいただく
おいのみも
ときにあひたる
ここちこそせめ


手を結ぶ
程だに飽かぬ
山の井の
かげはなれ行く
袖の白玉
てをむすぶ
ほどだにあかぬ
やまのゐの
かげはなれゆく
そでのしらたま


みがきなす
光もうれし
蓮葉の
濁りにしまぬ
つゆのしら玉
みがきなす
ひかりもうれし
はちすはの
にごりにしまぬ
つゆのしらたま


夕されば
尾花片寄る
秋風に
みだれもあへぬ
つゆのしら玉
ゆふされば
をはなかたよる
あきかぜに
みだれもあへぬ
つゆのしらたま


いかばかり
光添ふらむ
月影の
夜な/\磨く
露のしらたま
いかばかり
ひかりそふらむ
つきかげの
よな/\みがく
つゆのしらたま


みの山の
しら玉椿
いつよりか
豐のあかりに
逢ひ始めけむ
みのやまの
しらたまつばき
いつよりか
とよのあかりに
あひはじめけむ


消えね唯
何ぞはあだの
言の葉に
かけてもつらき
袖の白玉
きえねただ
なにぞはあだの
ことのはに
かけてもつらき
そでのしらたま


五月雨に
落ちそふ瀧の
白玉や
頓てふり行く
日數なるらむ
さみだれに
おちそふたきの
しらたまや
やがてふりゆく
ひかずなるらむ


風通ふ
池のはちす葉
なみかけて
かたぶく方に
つたふ白玉
かぜかよふ
いけのはちすは
なみかけて
かたぶくかたに
つたふしらたま


夕立の
降りくる池の
蓮葉に
くだけてもろき
露の志らたま
ゆふだちの
ふりくるいけの
はちすはに
くだけてもろき
つゆのしらたま


洩れぬべき
袖の涙に
知らせばや
問へど白玉
いはぬ習ひを
もれぬべき
そでのなみだに
しらせばや
とへどしらたま
いはぬならひを


かざしけむ
主は白玉
知らね共
手にとるからに
哀とぞ思ふ
かざしけむ
ぬしはしらたま
しらねとも
てにとるからに
あはれとぞおもふ


白玉か
何ぞとたどる
人もあらば
泪の露を
いかにこたへむ
しらたまか
なにぞとたどる
ひともあらば
なみだのつゆを
いかにこたへむ


野邊に置く
おなじ露とも
見えぬかな
蓮の浮葉に
宿る白玉
のべにおく
おなじつゆとも
みえぬかな
はすのうきはに
やどるしらたま


大井川
しもは桂の
月かげに
磨きて落つる
瀬々のしらたま
おほゐかは
しもはかつらの
つきかげに
みがきておつる
せぜのしらたま


君が爲
我こそ灰と
なり果てめ
しら玉章は
やけてかひなし
きみがため
われこそはひと
なりはてめ
しらたまづさは
やけてかひなし


萩がえに
をけらん露の
白玉を
はらはでみせよ
野べの秋がぜ
はぎがえに
をけらんつゆの
しらたまを
はらはでみせよ
のべのあきがぜ


錦かと
みるだにあるを
秋萩の
花にむすべる
露の白玉
にしきかと
みるだにあるを
あきはぎの
はなにむすべる
つゆのしらたま


別つる
袖にかけけり
すゞか川
八十瀬のたきに
おつるしら玉
わかれつる
そでにかけけり
すずかかは
やそせのたきに
おつるしらたま