ちはやぶる
神のいがきも
こえぬべし
大宮人の
見まくほしさに
ちはやぶる
かみのいがきも
こえぬべし
おほみやびとの
みまくほしさに
Потрясающе-стремительных
богов запретную ограду
готова я перешагнуть!
Так видеть хочется его —
из дворца гостя...
Стихотворение, имеющее и буквальный смысл, так как она тоже нечто вроде жрицы, и иносказательный, а именно: "запретная ограда богов" - это связь посланца с самой ее госпожой; она рискует этим своим выступлением навлечь на себя ее гнев, но удержаться не может. "Потрясающе-стремительных" - перевод многосмысленного японского слова тихаяфуру, служащего постоянным поэтическим эпитетом к слову "божество".
こひしくは
きても見よかし
ちはやぶる
神のいさむる
みちならなくに
こひしくは
きてもみよかし
ちはやぶる
かみのいさむる
みちならなくに
В любви томишься? — Что же...
Попробуй — и приди!
Не путь то, на котором
потрясающе-стремительных
богов запрет лежит...

ちはやぶる
神世もきかず
たつた河
からくれなゐに
水くくるとは
ちはやぶる
かむよもきかず
たつたがは
からくれなゐに
みづくくるとは
Потрясающе-стремительных
богов в век — и тогда
не слыхать, чтоб волны
— река Тацутагава —
окрашивались в пурпур!
От большого количества красных кленовых листьев, частью упавших в реку, частью отражающихся в ее водах.

Есть в Огура хякунин иссю, 17 и в «Кокинсю», 294.
千早ぶる
神代もきかず
龍田川
からくれないに
水くくるとは
ちはやぶる
かみよもきかず
たつたがは
からくれなゐに
みずくくるとは
Век могучих богов
Не слыхал о подобном деянье.
О река Тацута,
Кто волны твои испещрил,
Синеву с багрянцем мешая?!
Стихотворение впервые помещено в «Кокинсю», 294 («Песни осени», книга вторая) под заголовком: «Когда в Весеннем дворце государыни Нидзё слагали стихи на тему картины на ширме: алые листья, плывущие по реке Тацута». Оно построено на одном термине текстильного дела. По-японски это глагол, означающий: зашить ткань во многих местах узлами, чтобы при погружении в краску они остались незакрашенными.
Также есть в Исэ-моногатари, 106
玉葛
實不成樹尓波
千磐破
神曽著常云
不成樹別尓
たまかづら
みならぬきには
ちはやぶる
かみぞつくといふ
ならぬきごとに
На плюще жемчужном нет плодов.
Говорят, что боги грозные коснулись
Тех деревьев, на которых нет плодов,
Всех деревьев,
На которых плод не зреет!
* В песне автор в аллегорической форме намекает на то, что красавице (прекрасному плющу) надлежит дать согласие на брак сейчас, иначе в дальнейшем ей будет трудно выйти замуж.
* В тексте использована народная поговорка: “Деревьев, на которых нет плодов, коснулись грозные боги”.
千磐破
神之社四
無有世伐
春日之野邊
粟種益乎
ちはやぶる
かみのやしろし
なかりせば
かすがののへに
あはまかましを
Если б только этот храм святой,
Где всегда царит могучий бог,
Не стоял бы на моем пути,
Может быть, мне в Касуга- полях
Просо бы посеять довелось!
* Песня аллегорическая: если б у тебя не было женщины, которую ты любишь, я, пожалуй, согласилась бы встречаться с тобой; сеять просо — встречаться с милым, приходить на свидание.
押照
難波乃菅之
根毛許呂尓
君之聞四<手>
年深
長四云者
真十鏡
磨師情乎
縦手師
其日之極
浪之共
靡珠藻乃
云々
意者不持
大船乃
憑有時丹
千磐破
神哉将離
空蝉乃
人歟禁良武
通為
君毛不来座
玉梓之
使母不所見
成奴礼婆
痛毛為便無三
夜干玉乃
夜者須我良尓
赤羅引
日母至闇
雖嘆
知師乎無三
雖念
田付乎白二
幼婦常
言雲知久
手小童之
哭耳泣管
俳徊
君之使乎
待八兼手六
おしてる
なにはのすげの
ねもころに
きみがきこして
としふかく
ながくしいへば
まそかがみ
とぎしこころを
ゆるしてし
そのひのきはみ
なみのむた
なびくたまもの
かにかくに
こころはもたず
おほぶねの
たのめるときに
ちはやぶる
かみかさくらむ
うつせみの
ひとかさふらむ
かよはしし
きみもきまさず
たまづさの
つかひもみえず
なりぬれば
いたもすべなみ
ぬばたまの
よるはすがらに
あからひく
ひもくるるまで
なげけども
しるしをなみ
おもへども
たづきをしらに
たわやめと
いはくもしるく
たわらはの
ねのみなきつつ
たもとほり
きみがつかひを
まちやかねてむ
Словно корни камыша,
Что уходят глубоко
В землю в бухте Нанива,
Озаренной блеском волн,
Глубока твоя любовь,—
Говорил ты мне тогда.
Оттого, что клялся мне
Верным быть в своей любви
Ты на долгие года,—
Сердце чистое свое,
Словно чистый блеск зеркал,
Отдала тебе навек.
И был гранью этот день
Для моей любви к тебе…
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
С набегающей волной,
В эту сторону и ту,—
В эту сторону и ту
Сердцем не металась я,—
Как большому кораблю,
Я доверилась тебе…
Сокрушающие мир
Боги ль разделили нас?
Или смертный человек
Нас с тобою разлучил?
Но тебя, что навещал
Каждой ночью,—
Нет теперь…
И гонца, что приходил
С веткой яшмовой,—
Все нет…
И от этого в душе
Нестерпима нынче боль!
Ягод тутовых черней —
Черной ночью напролет,
С ярко рдеющей зарей —
До конца весь долгий день —
Все горюю о тебе,
Но напрасна скорбь моя!
Все тоскую о тебе,
Но не знаю, как мне быть?
И недаром говорят
Все,
Что женщина слаба,
Словно малое дитя,
Только в голос плачу я
И брожу, блуждая, здесь.
Не дождаться, верно, мне
Твоего гонца…

<挂>文
忌之伎鴨
(一云
由遊志計礼抒母)
言久母
綾尓畏伎
明日香乃
真神之原尓
久堅能
天都御門乎
懼母
定賜而
神佐扶跡
磐隠座
八隅知之
吾大王乃
所聞見為
背友乃國之
真木立
不破山越而
狛劔
和射見我原乃
行宮尓
安母理座而
天下
治賜
(一云
<掃>賜而)
食國乎
定賜等
鶏之鳴
吾妻乃國之
御軍士乎
喚賜而
千磐破
人乎和為跡
不奉仕
國乎治跡
(一云
掃部等)
皇子随
任賜者
大御身尓
大刀取帶之
大御手尓
弓取持之
御軍士乎
安騰毛比賜
齊流
鼓之音者
雷之
聲登聞麻R
吹響流
小角乃音母
(一云
笛之音波)
敵見有
虎可𠮧吼登
諸人之
恊流麻R尓
(一云
聞<或>麻R)
指擧有
幡之靡者
冬木成
春去来者
野毎
著而有火之
(一云
冬木成
春野焼火乃)
風之共
靡如久
取持流
弓波受乃驟
三雪落
冬乃林尓
(一云
由布乃林)
飃可毛
伊巻渡等
念麻R
聞之恐久
(一云
諸人
見<或>麻R尓)
引放
箭<之>繁計久
大雪乃
乱而来礼
(一云
霰成
曽知余里久礼婆)
不奉仕
立向之毛
露霜之
消者消倍久
去鳥乃
相<競>端尓
(一云
朝霜之
消者消言尓
打蝉等
安良蘇布波之尓)
渡會乃
齊宮従
神風尓
伊吹<或>之
天雲乎
日之目毛不<令>見
常闇尓
覆賜而
定之
水穂之國乎
神随
太敷座而
八隅知之
吾大王之
天下
申賜者
萬代<尓>
然之毛将有登
(一云
如是毛安良無等)
木綿花乃
榮時尓
吾大王
皇子之御門乎
(一云
刺竹
皇子御門乎)
神宮尓
装束奉而
遣使
御門之人毛
白妙乃
麻衣著
<埴>安乃
門之原尓
赤根刺
日之盡
鹿自物
伊波比伏管
烏玉能
暮尓至者
大殿乎
振放見乍
鶉成
伊波比廻
雖侍候
佐母良比不得者
春鳥之
佐麻欲比奴礼者
嘆毛
未過尓
憶毛
未<不>盡者
言<左>敝久
百濟之原従
神葬
々伊座而
朝毛吉
木上宮乎
常宮等
高之奉而
神随
安定座奴
雖然
吾大王之
萬代跡
所念食而
作良志之
香<来>山之宮
萬代尓
過牟登念哉
天之如
振放見乍
玉手次
懸而将偲
恐有騰文
かけまくも
ゆゆしきかも
(ゆゆしけれども)
いはまくも
あやにかしこき
あすかの
まかみのはらに
ひさかたの
あまつみかどを
かしこくも
さだめたまひて
かむさぶと
いはがくります
やすみしし
わがおほきみの
きこしめす
そとものくにの
まきたつ
ふはやまこえて
こまつるぎ
わざみがはらの
かりみやに
あもりいまして
あめのした
をさめたまひ
(はらひたまひて)
をすくにを
さだめたまふと
とりがなく
あづまのくにの
みいくさを
めしたまひて
ちはやぶる
ひとをやはせと
まつろはぬ
くにををさめと
(はらへと)
みこながら
よさしたまへば
おほみみに
たちとりはかし
おほみてに
ゆみとりもたし
みいくさを
あどもひたまひ
ととのふる
つづみのおとは
いかづちの
こゑときくまで
ふきなせる
くだのおとも
(ふえのおとは)
あたみたる
とらかほゆると
もろひとの
おびゆるまでに
(ききまどふまで)
ささげたる
はたのなびきは
ふゆこもり
はるさりくれば
のごとに
つきてあるひの
(ふゆこもり
はるのやくひの)
かぜのむた
なびくがごとく
とりもてる
ゆはずのさわき
みゆきふる
ふゆのはやしに
(ゆふのはやし)
つむじかも
いまきわたると
おもふまで
ききのかしこく
(もろひとの
みまどふまでに)
ひきはなつ
やのしげけく
おほゆきの
みだれてきたれ
(あられなす
そちよりくれば)
まつろはず
たちむかひしも
つゆしもの
けなばけぬべく
ゆくとりの
あらそふはしに
(あさしもの
けなばけとふに
うつせみと
あらそふはしに)
わたらひの
いつきのみやゆ
かむかぜに
いふきまとはし
あまくもを
ひのめもみせず
とこやみに
おほひたまひて
さだめてし
みづほのくにを
かむながら
ふとしきまして
やすみしし
わがおほきみの
あめのした
まをしたまへば
よろづよに
しかしもあらむと
(かくしもあらむと)
ゆふばなの
さかゆるときに
わがおほきみ
みこのみかどを
(さすたけの
みこのみかどを)
かむみやに
よそひまつりて
つかはしし
みかどのひとも
しろたへの
あさごろもきて
はにやすの
みかどのはらに
あかねさす
ひのことごと
ししじもの
いはひふしつつ
ぬばたまの
ゆふへになれば
おほとのを
ふりさけみつつ
うづらなす
いはひもとほり
さもらへど
さもらひえねば
はるとりの
さまよひぬれば
なげきも
いまだすぎぬに
おもひも
いまだつきねば
ことさへく
くだらのはらゆ
かみはぶり
はぶりいまして
あさもよし
きのへのみやを
とこみやと
たかくまつりて
かむながら
しづまりましぬ
しかれども
わがおほきみの
よろづよと
おもほしめして
つくらしし
かぐやまのみや
よろづよに
すぎむとおもへや
あめのごと
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはむ
かしこかれども
И поведать вам о том
Я осмелиться боюсь,
И сказать об этом вам
Страх большой внушает мне…
Там, где Асука-страна,
Там, в долине Магами,
Он возвел себе чертог
На извечных небесах.
Божеством являясь, он
Скрылся навсегда средь скал
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Горы Фува перейдя,
Где стоит дремучий лес,
В дальней северной стране,
Управлял которой он,—
Меч корейский в кольцах был…
И в Вадзамигахара,
Он во временный дворец
К нам сошел тогда с небес
Поднебесной управлять.
И задумал он тогда
Укрепить свою страну,
Где правление вершил,
Ту, которой управлял.
Из восточной стороны,
Той, где много певчих птиц,
Он призвать изволил все
Свои лучшие войска.
И сказал: “Уймите вы
Мир нарушивших людей!”
И сказал: “Смирите вы
Страны, где не чтят меня!”
И когда доверил он
Принцу повести войска,
То немедля славный принц
Опоясался мечом,
В руки славные он взял
Боевой прекрасный лук,
И повел он за собой
Лучшие его войска.
Призывающий в поход
Барабана громкий бой
Был таков,
Как будто гром
Разразился на земле,
Зазвучали звуки флейт,
Так, как будто зарычал
Тигр, увидевший врага,
Так, что ужас обуял
Всех людей, кто слышал их.
Флаги, поднятые вверх,
Вниз склонились до земли.
Все скрывается зимой,
А когда придет весна,
В каждом поле жгут траву,
Поднеся к траве огонь,
Словно пламя по земле
Низко стелется в полях
От порывов ветра, — так
Флаги все склонились вниз,
Шум от луков, что в руках
Воины держали там,
Страшен был,
Казалось всем,
Будто в зимний лес, где снег
Падал хлопьями,
Проник
Страшный вихрь —
И сразу, вмиг,
Завертелось все кругом,
И летящих всюду стрел
Было множество.
Они,
Как огромный снегопад,
Падали,
Смешалось все,
Но смириться не желая,
Враг стоял против врага,
Коли инею-росе
Исчезать — пускай умру! —
И летящей стаей птиц
Бросились отряды в бой.
И в тот миг из Ватараи,
Где святой великий храм,
Вихрь священный — гнев богов —
Налетел и закружил
В небе облака,
И не виден больше стал
Людям яркий солнца глаз,
Тьма великая сошла
И покрыла все кругом…
И окрепшую в бою
Нашу славную страну, где колосья счастья есть,
Пребывая божеством,
Возвеличил, укрепил
Мирно правящий страной,
Наш великий государь!
Думалось: коль станешь ты
Поднебесной управлять,
Будет тысячи веков
Все здесь так,
Как сделал ты.
И когда сверкало все
Славой на твоей земле,
Словно белые цветы
На священных алтарях,
Наш великий государь,
Принц светлейший,
Твой чертог
Украшать нам довелось
И почтить, как храм богов.
Слуги при твоем дворе
В платья яркой белизны
Из простого полотна
Нарядились в этот день,
И в долине Ханиясу,
Где твой высится дворец,
С ярко рдеющей зарею
Долгий и печальный день,
Уподобясь жалким тварям,
Приникали мы к земле.
А когда настали ночи
Ягод тутовых черней,
Мы, взирая вверх, смотрели
На дворец великий твой.
И перепелам подобно,
Мы кружились близ него.
И хотя служить хотели,
Трудно нам служить теперь!
И подобно вешним птицам,
Громко лишь рыдаем мы.
И еще печаль разлуки
Не покинула сердца,
И еще тоска и горе
Не иссякли до конца,
А тебя уже несли мы
Из долины Кудара,
Где звучат чужие речи…
Божество мы хоронили —
Хоронили мы тебя.
…Полотняные одежды
Хороши в селенье Ки!..
И в Киноэ храм великий
Вечным храмом стал твоим.
В этом храме стал ты богом,
Там нашел себе покой…
И хотя ты нас покинул,
Но дворец Кагуяма,
Что воздвигнуть ты задумал,
Наш великий государь,
Чтобы он стоял веками,—
Будет вечно с нами он!
Как на небо, вечно будем
На него взирать мы ввысь!
И жемчужные повязки
Мы наденем в эти дни,
И в печали безутешной
Будем вспоминать тебя,
Преисполненные горем,
В трепете святом души…
* Первые четыре строки — традиционный зачин плачей.
* “Он возвел себе чертог…”,— говорится о Тэмму, отце Такэти, усыпальница которого находится в долине Магами. Некоторые комментаторы считают, что речь идет не об усыпальнице, а о дворце Киёми императора Тэмму, однако, исходя из контекста, ясно, что имеется в виду усыпальница. Во время мятежа годов Дзинсин войска Тэмму, пройдя через горы Фува, напали на провинцию Оми — место пребывания императора Тэндзи, где в то время находился его сын — Кобун.
* “Меч корейский в кольцах был” (мк) — зачин; у корейских мечей к рукоятке были прикреплены кольца.
* “Он призвать изволил” — говорится о Тэмму. “И когда доверил он принцу…” — говорится о Такэти. “Призывающий в поход барабана громкий бой…” — здесь и дальше описывается мятеж Дзинсин, когда младший брат умершего императора Тэндзи — принц О-ама, будущий император Тэмму, поднял мятеж в Ёсину (пров. Ямато) пошел войной на сына своего старшего брата — Кобуна, царствовавшего в провинции Оми, во дворце Оцу. В результате похода Тэмму оказался победителем, а император Кобун, его племянник, после 8 месяцев правления был побежден и покончил жизнь самоубийством в Ямадзаки, в провинции Оми.
* “Белые цветы на священных алтарях” — искусственные цветы из ослепительно белой материи, которые приносились на алтарь; постоянное сравнение (мк) для всего сверкающего.
* “Платья яркой белизны” — белые траурные одежды. “Из долины Кудара, где звучат чужие речи”.— Кудара — название одной из древних областей Кореи. Это же название дали местности в Японии между Киноэ и Асука в северной части уезда Кацураги, где жили корейские и китайские переселенцы, поэтому “мк” к Кудара (как постоянная характеристика этой местности) стало выражение “где звучат чужие речи”.
* “И жемчужные повязки мы наденем, в эти дни” — т. е. будем совершать молебствия.
千磐破
神之社尓
我<挂>師
幣者将賜
妹尓不相國
ちはやぶる
かみのやしろに
わがかけし
ぬさはたばらむ
いもにあはなくに
Дары, что я принес в священный храм
На алтари богов, что землю сокрушают,
Возьму назад,
Напрасны те дары,
Я все равно с тобою не встречаюсь!
* Комментаторы (К. Мор.) отмечают, что в те времена такой дерзкий вызов богам был святотатством.
千磐破
金之三<埼>乎
過鞆
吾者不忘
<壮>鹿之須賣神
ちはやぶる
かねのみさきを
すぎぬとも
われはわすれじ
しかのすめかみ
Пусть миновали мы
Священный мыс Канэ,
Бедою страшной путнику грозящий,
Но все равно я не забуду никогда
О боге грозном острова Сига.
* “О боге грозном острова Сика” — один из местных богов, повелевавший морем, к которому обращались во время путешествий, моля о защите. Возможно, что это не только божество моря, но и божество, охраняющее родные места (МС).
ちはやぶる
神の心を
荒るる海に
鏡を入れて
かつ見つるかな
ちはやぶる
かみのこころを
あるるうみに
かがみをいれて
かつみつるかな
Неистовых богов сердца
Тотчас стали видны,
Лишь только зеркало
В бушующее море
Мы погрузили.

ちはやふる
神なひ山の
もみちはに
思ひはかけし
うつろふものを
ちはやふる
かみなひやまの
もみちはに
おもひはかけし
うつろふものを
Что скорбеть о листве
на кленах по склонам Каинаби! —
И священной горе
все равно, я знаю, не минуть
дней осеннего увяданья…

ちはやふる
神のいかきに
はふくすも
秋にはあへす
うつろひにけり
ちはやふる
かみのいかきに
はふくすも
あきにはあへす
うつろひにけり
И могучим богам
не под силу осень отсрочить —
вот уж зелень лиан,
что увили ограду храма,
в свой черед желтеет и блекнет…

ちはやふる
神世もきかす
竜田河
唐紅に
水くくるとは
ちはやふる
かみよもきかす
たつたかは
からくれなゐに
みつくくるとは
С незапамятных лет
никогда не видали такого,
с Века грозных богов —
речка Тацута по теченью
сплошь покрыта густым багрянцем…
ちはやふる
神やきりけむ
つくからに
ちとせの坂も
こえぬへらなり
ちはやふる
かみやきりけむ
つくからに
ちとせのさかも
こえぬへらなり
Право, как не признать
в сем посохе помысел дивный
всемогущих богов!
С ним, пожалуй, я одолею
и вершину тысячелетья…

ちはやふる
かもの社の
ゆふたすき
ひと日も君を
かけぬ日はなし
ちはやふる
かものやしろの
ゆふたすき
ひとひもきみを
かけぬひはなし
Не проходит и дня,
чтобы не было связано сердце
бечевою любви —
как рукав у парадного платья
у жреца в святилище Камо…
230. Во время праздника синтоистского храма Камо в 4-м месяце жрецы употребляли подвязки из шелковичных волокон.
ちはやふる
宇治の橋守
なれをしそ
あはれとは思ふ
年のへぬれは
ちはやふる
うちのはしもり
なれをしそ
あはれとはおもふ
としのへぬれは
О недремлющий страж
у моста через бурную Удзи!
Вновь пришел я сюда
и увидел с болью душевной,
как тебя состарили годы…
330. Мост через реку Удзи был построен еще до эпохи Нара и потому ассоциировался с древностью, Веком Богов.
ちはやぶる
神の御代より
呉竹の
よよにも絶えず
天彦の
音羽の山の
春霞
思ひ亂れて
五月雨の
空もとどろに
さ夜ふけて
山郭公
鳴くごとに
誰も寢覺めて
唐錦
龍田の山の
もみぢ葉を
見てのみしのぶ
神無月
時雨しぐれて
冬の夜の
庭もはだれに
降る雪の
なほ消えかへり
年ごとに
時につけつつ
あはれてふ
ことを言ひつつ
君をのみ
千代にといはふ
世の人の
思ひするがの
富士の嶺の
燃ゆる思ひも
飽かずして
別るる涙
藤衣
織れる心も
八千草の
言の葉ごとに
すべらぎの
おほせかしこみ
卷々の
中に尽すと
伊勢の海の
浦の潮貝
拾ひあつめ
とれりとすれど
玉の緒の
短き心
思ひあへず
なほあらたまの
年を經て
大宮にのみ
ひさかたの
昼夜わかず
つかふとて
かへりみもせぬ
わが宿の
忍ぶ草生ふる
板間あらみ
降る春雨の
漏りやしぬらむ
ちはやふる
かみのみよより
くれたけの
よよにもたえす
あまひこの
おとはのやまの
はるかすみ
おもひみたれて
さみたれの
そらもととろに
さよふけて
やまほとときす
なくことに
たれもねさめて
からにしき
たつたのやまの
もみちはを
みてのみしのふ
かみなつき
しくれしくれて
ふゆのよの
にはもはたれに
ふるゆきの
なほきえかへり
としことに
ときにつけつつ
あはれてふ
ことをいひつつ
きみをのみ
ちよにといはふ
よのひとの
おもひするかの
ふしのねの
もゆるおもひも
あかすして
わかるるなみた
ふちころも
おれるこころも
やちくさの
ことのはことに
すめらきの
おほせかしこみ
まきまきの
うちにつくすと
いせのうみの
うらのしほかひ
ひろひあつめ
とれりとすれと
たまのをの
みしかきこころ
おもひあへす
なほあらたまの
としをへて
おほみやにのみ
ひさかたの
ひるよるわかす
つかふとて
かへりみもせぬ
わかやとの
しのふくさおふる
いたまあらみ
ふるはるさめの
もりやしぬらむ
С Века грозных Богов
тянулась чреда поколений,
коих не сосчитать,
как коленцев в бамбуковой роще,
и во все времена
слагали печальные песни,
уподобясь душой
смятенной разорванной дымке,
что плывет по весне
над кручей лесистой Отова,
где кукушка в ночи
без устали горестно кличет,
вызывая в горах
далекое звонкое эхо,
и сквозь сеющий дождь
звучит ее скорбная песня.
И во все времена
называли китайской парчою
тот багряный узор,
что Тацуты склоны окрасил
в дни десятой луны,
в дождливую, мрачную пору.
Зимним садом в снегу
все так же любуются люди
и с тяжелой душой
вспоминают, что близится старость.
Сожалеют они,
что времени бег быстротечен,
и спешат пожелать
бесчисленных лет Государю,
чтобы милость его
поистине длилась вовеки.
Пламя страстной любви
сердца ненасытно снедает —
как сухую траву
огонь пожирает на поле
подле Фудзи-горы,
что высится в землях Суруга.
Льются бурной рекой
разлуки безрадостной слезы,
но едины сердца,
отростки цветущих глициний.
Мириады словес,
подобно бесчисленным травам,
долго я собирал,
исписывал свиток за свитком —
как прилежный рыбак,
что в море у берега Исэ
добывает со дна
все больше и больше жемчужин,
но еще и теперь
не вмещает мой разум убогий
все значенье и смысл
добытых бесценных сокровищ.
Встречу я Новый год
под сенью чертогов дворцовых,
где провел столько лун
в своем бескорыстном служенье.
Вняв веленью души,
Государевой воле послушен,
я уже не гляжу
на стены родимого дома,
где из щелей давно
трава Ожиданья пробилась,
где от вешних дождей
циновки давно отсырели…

ちはやぶる
神無月とや
今朝よりは
曇りもあへず
初時雨
紅葉とともに
ふる里の
吉野の山の
山嵐も
寒く日ごとに
なりゆけば
玉の緒解けて
こき散らし
霰亂れて
霜氷り
いや固まれる
庭の面に
むらむら見ゆる
冬草の
上に降り敷く
白雪の
積り積りて
あらたまの
年を數多に
過ぐしつるかな
ちはやふる
かみなつきとや
けさよりは
くもりもあへす
はつしくれ
もみちとともに
ふるさとの
よしののやまの
やまあらしも
さむくひことに
なりゆけは
たまのをとけて
こきちらし
あられみたれて
しもこほり
いやかたまれる
にはのおもに
むらむらみゆる
ふゆくさの
うへにふりしく
しらゆきの
つもりつもりて
あらたまの
としをあまたも
すくしつるかな
Вот и время пришло —
миновала погожая осень.
Месяц Каннадзуки
повеял холодной зимою.
Дождь идет поутру,
осыпая багряные листья,
что узорной парчой
окрестные склоны устлали.
Ветер, прянувший с гор,
над Ёсино яростно кружит,
с каждым прожитым днем
все явственнее холодает.
Верно, разорвались
в небесах драгоценные бусы —
град усыпал траву
мириадами светлых жемчужин,
иней в сгустках блестит
на деревьях унылого сада,
где остались стоять
лишь сухие колосья мисканта.
Снег с предвечных небес
нисходит на веси земные.
Сколько зим, сколько лет
прошло пред моими очами!..

ちはやふる
かものやしろの
ひめこまつ
よろつ世ふとも
いろはかはらし
ちはやふる
かものやしろの
ひめこまつ
よろつよふとも
いろはかはらし
Пусть года пролетят —
вовек не изменит окраску
та девица-сосна,
что растет в святилище Камо,
пред очами богов могучих!..
Есть в Оокагами, в главе "император Уда" и главе "министр Митинага"
人知れず
今や今やと
ちはやぶる
神さぶるまで
君をこそ待て
ひとしれず
いまやいまやと
ちはやぶる
かみさぶるまで
きみをこそまて
Втайне я ждал тебя,
Ждал много лет, все думая:
«Вот придет! Вот придет!»,
Покуда сам я — бог, сотрясающий тысячи скал,
Не стал стариком!

ちはやぶる
香椎の宮の
あや杉は
神のみそぎに
たてるなりけり
ちはやぶる
かしひのみやの
あやすぎは
かみのみそぎに
たてるなりけり
О криптомерия у храма Касии!
Богов могущественных древо,
Стоишь ты здесь,
Чтобы являть собой
Их светлый облик.

千早振
神持在

誰為
長欲為
ちはやぶる
かみのもたせる
いのちをば
たがためにかも
ながくほりせむ
О, эта жизнь,
Какой владеют боги —
Крушители земли,
Ради кого, скажи,
Хочу, чтобы она продлилась долго?

夜並而
君乎来座跡
千石破
神社乎
不祈日者無
よならべて
きみをきませと
ちはやぶる
かみのやしろを
のまぬひはなし
Ax, нету дня, чтоб не молилась я
В священных храмах
С грозными богами
О том, чтоб этими ночами
За ночью ночь ты навещал меня.

吾妹兒
又毛相等
千羽八振
神社乎
不祷日者無
わぎもこに
またもあはむと
ちはやぶる
かみのやしろを
のまぬひはなし
Ax, нету дня, чтоб не молился я
В священных храмах
С грозными богами
О том, чтоб с милою
Я встретился опять.

千葉破
神之伊垣毛
可越
今者吾名之
惜無
ちはやぶる
かみのいかきも
こえぬべし
いまはわがなの
をしけくもなし
Даже страшную ограду, за которой
Скрыты боги, сокрушающие мир,
Я могу перешагнуть.
Отныне
Именем своим не дорожу!
* Сходна с песней 1378. Честь рода в старину охранялась превыше всего (см. п. 2661). Песня выражает предельное отчаяние.
空見津
倭國
青丹吉
常山越而
山代之
管木之原
血速舊
于遅乃渡
瀧屋之
阿後尼之原尾
千歳尓
闕事無
万歳尓
有通将得
山科之
石田之社之
須馬神尓
奴左取向而
吾者越徃
相坂山遠
そらみつ
やまとのくに
あをによし
ならやまこえて
やましろの
つつきのはら
ちはやぶる
うぢのわたり
たぎつやの
あごねのはらを
ちとせに
かくることなく
よろづよに
ありがよはむと
やましなの
いはたのもりの
すめかみに
ぬさとりむけて
われはこえゆく
あふさかやまを
В дивной зелени листвы
Горы Нара перейдя,
Здесь, в Ямато-стороне,
Что увидели с небес
Боги много лет назад,
И долину Цуцуки,
Что в стране Ямасиро,
Переправу на реке
Удзи,—
Где известен род
Близостью своей к богам
И вершит обряд святой
Взмахиваньем тихая,—
И долину Агонэ
В местности Такиноя,
Чтобы мог я проходить
Много, много тысяч лет,
Чтобы тысячи веков
Мог благополучно я,
Даже дня не упустив,
Проходить весь этот путь.
Приношу священный дар
Я богам, живущим здесь
В рощах, что святыми чтут
В Ивата, в Ямасина,
И готовлюсь перейти
Гору я Заставу Встреч.
* В песне описывается путь из Нара в провинцию Оми. Песня носит характер “дорожного народного заговора”, чтобы путь был благополучен.
* Гора Застава Встреч (Аусака-Осака) — см. Осака. Тихая — священная накидка, которую надевают жрецы или представители определенного рода (удзико), изображающие в священных обрядах богов. Взмахивая “тихая”, они исполняют священные танцы.

命恐
雖見不飽
楢山越而
真木積
泉河乃
速瀬
<竿>刺渡
千速振
氏渡乃
多企都瀬乎
見乍渡而
近江道乃
相坂山丹
手向為
吾越徃者
樂浪乃
志我能韓埼
幸有者
又反見
道前
八十阿毎
嗟乍
吾過徃者
弥遠丹
里離来奴
弥高二
山<文>越来奴
劔刀
鞘従拔出而
伊香胡山
如何吾将為
徃邊不知而
おほきみの
みことかしこみ
みれどあかぬ
ならやまこえて
まきつむ
いづみのかはの
はやきせを
さをさしわたり
ちはやぶる
うぢのわたりの
たきつせを
みつつわたりて
あふみぢの
あふさかやまに
たむけして
わがこえゆけば
ささなみの
しがのからさき
さきくあらば
またかへりみむ
みちのくま
やそくまごとに
なげきつつ
わがすぎゆけば
いやとほに
さとさかりきぬ
いやたかに
やまもこえきぬ
つるぎたち
さやゆぬきいでて
いかごやま
いかにかわがせむ
ゆくへしらずて
С трепетом приказу вняв
Государя своего,
Ненаглядные
Горы Нара перейдя,
Струи быстрые реки
Идзуми,
Где грузят лес,
Вынув весла,
Переплыл,
Переплыл, любуясь я
На стремительный поток
Переправы Удзи,
Где род всегда известен был
Своей близостью к богам,
Что вершил обряд святой
Взмахиванием тихая.
По дороге в Оми я,
Жертву принеся богам,
Перешел Заставу Встреч.
Если только буду жив,
Карасаки-мыс опять
В Сига, в Садзанами, я
Снова посмотреть вернусь!
На извилинах дорог
Множество извилин я
Миновал,
И каждый раз
Я, горюя, проходил.
И все дальше от меня
Было милое село,
И все выше предо мной
Были горы на пути.
Коль из ножен
Бранный меч
Вынут,
Как же быть тогда?
Вот и горы Как-Же-Быть —
Горы Икаго…
Как же быть,
Что делать мне?
И куда идти теперь? —
Неизвестны мне пути…
* Песня анонимная, но предполагают, что это произведение некоего Ходзуми Ою в звании асоми, сосланного на о-в Садо. Песня сложена в период изгнания, как и последующая каэси-ута, о которой сказано, что она является песней Ходзуми Ою и близка по содержанию к его песне 288. Здесь описан путь из столицы Нара в провинцию Оми.
* Тихая — см. п. 3236.
* У горы Застава Встреч обычно приносятся дары богам с мольбой о благополучном пути… Мыс Карасаки — одно из красивейших мест в Садзанами в Сига.
左耳通良布
君之三言等
玉梓乃
使毛不来者
憶病
吾身一曽
千<磐>破
神尓毛莫負
卜部座
龜毛莫焼曽
戀之久尓
痛吾身曽
伊知白苦
身尓染<登>保里
村肝乃
心砕而
将死命
尓波可尓成奴
今更
君可吾乎喚
足千根乃
母之御事歟
百不足
八十乃衢尓
夕占尓毛
卜尓毛曽問
應死吾之故
さにつらふ
きみがみことと
たまづさの
つかひもこねば
おもひやむ
あがみひとつぞ
ちはやぶる
かみにもなおほせ
うらへすゑ
かめもなやきそ
こひしくに
いたきあがみぞ
いちしろく
みにしみとほり
むらきもの
こころくだけて
しなむいのち
にはかになりぬ
いまさらに
きみかわをよぶ
たらちねの
ははのみことか
ももたらず
やそのちまたに
ゆふけにも
うらにもぞとふ
しぬべきわがゆゑ
Слов привета от тебя,
Что пригож и краснолиц,
С веткой яшмовой гонец
Не приносит для меня.
Сохну я, живя в тоске,
О, как одинока я!
Сокрушающих миры
Не моли богов, мой друг,
И, гадателей призвав,
Черепах напрасно жечь.
Ведь любовью лишь одной
Я болею, милый мой.
Ясно видно людям всем,
Как я сохну от любви,
Словно печень на куски
Раскололась у меня.
Сердце бедное мое
Рвется в муке и тоске,
Так нежданно для меня
Жизнь окончена навек.
И отныне слышу я,—
То не ты ль зовешь меня?
Иль вскормившая меня
Это мать зовет меня?
У скрещения дорог
Вопрошала грозный рок,
Но в гаданьях все одно—
Умереть мне суждено.
* “Пригож и краснолиц…” — в тексте песни — “санидзурау”, которое означает “краснолицый” и в то же время служит пояснительным эпитетом и значит одновременно “пригожий”. По-видимому, это представление корнями уходит в японскую земледельческую обрядность, где считается, что красный цвет притягивает солнце и способствует хорошему урожаю; поэтому красный цвет является благожелательным, красивым, хорошим и т. п.
* Гонец с яшмовой веткой — см. комм. к п. 2548.
* В этой песне приводится много различных старинных японских гаданий. Здесь говорится и о специальных гадателях (урабэ) на черепашьих панцирях, которые жгли панцири над огнем и по трещинам читали судьбу, и об очень популярном гадании, именуемом “юкэ” — “вечернее гадание”,— когда выходили на перекресток дорог и слушали, загадывая о судьбе, разговор прохожих.
大王乃
等保能美可度曽
美雪落
越登名尓於敝流
安麻射可流
比奈尓之安礼婆
山高美
河登保之呂思
野乎比呂美
久佐許曽之既吉
安由波之流
奈都能左<加>利等
之麻都等里
鵜養我登母波
由久加波乃
伎欲吉瀬其<等>尓
可賀里左之
奈豆左比能保流
露霜乃
安伎尓伊多礼<婆>
野毛佐波尓
等里須太家里等
麻須良乎能
登母伊射奈比弖
多加波之母
安麻多安礼等母
矢形尾乃
安我大黒尓
大黒者蒼鷹之名也
之良奴里<能>
鈴登里都氣弖
朝猟尓
伊保都登里多氐
暮猟尓
知登理布美多氐
於敷其等邇
由流須許等奈久
手放毛
乎知母可夜須伎
許礼乎於伎氐
麻多波安里我多之
左奈良敝流
多可波奈家牟等
情尓波
於毛比保許里弖
恵麻比都追
和多流安比太尓
多夫礼多流
之許都於吉奈乃
許等太尓母
吾尓波都氣受
等乃具母利
安米能布流日乎
等我理須等
名乃未乎能里弖
三嶋野乎
曽我比尓見都追
二上
山登妣古要氐
久母我久理
可氣理伊尓伎等
可敝理伎弖
之波夫礼都具礼
呼久餘思乃
曽許尓奈家礼婆
伊敷須敝能
多騰伎乎之良尓
心尓波
火佐倍毛要都追
於母比孤悲
伊<伎>豆吉安麻利
氣太之久毛
安布許等安里也等
安之比奇能
乎氐母許乃毛尓
等奈美波里
母利敝乎須恵氐
知波夜夫流
神社尓
氐流鏡
之都尓等里蘇倍
己比能美弖
安我麻都等吉尓
乎登賣良我
伊米尓都具良久
奈我古敷流
曽能保追多加波
麻追太要乃
波麻由伎具良之
都奈之等流
比美乃江過弖
多古能之麻
等<妣>多毛登保里
安之我母<乃>
須太久舊江尓
乎等都日毛
伎能敷母安里追
知加久安良婆
伊麻布都可太未
等保久安良婆
奈奴可乃<乎>知<波>
須疑米也母
伎奈牟和我勢故
祢毛許呂尓
奈孤悲曽余等曽
伊麻尓都氣都流
おほきみの
とほのみかどぞ
みゆきふる
こしとなにおへる
あまざかる
ひなにしあれば
やまたかみ
かはとほしろし
のをひろみ
くさこそしげき
あゆはしる
なつのさかりと
しまつとり
うかひがともは
ゆくかはの
きよきせごとに
かがりさし
なづさひのぼる
つゆしもの
あきにいたれば
のもさはに
とりすだけりと
ますらをの
ともいざなひて
たかはしも
あまたあれども
やかたをの
あがおほぐろに
しらぬりの
すずとりつけて
あさがりに
いほつとりたて
ゆふがりに
ちとりふみたて
おふごとに
ゆるすことなく
たばなれも
をちもかやすき
これをおきて
またはありがたし
さならへる
たかはなけむと
こころには
おもひほこりて
ゑまひつつ
わたるあひだに
たぶれたる
しこつおきなの
ことだにも
われにはつげず
とのくもり
あめのふるひを
とがりすと
なのみをのりて
みしまのを
そがひにみつつ
ふたがみの
やまとびこえて
くもがくり
かけりいにきと
かへりきて
しはぶれつぐれ
をくよしの
そこになければ
いふすべの
たどきをしらに
こころには
ひさへもえつつ
おもひこひ
いきづきあまり
けだしくも
あふことありやと
あしひきの
をてもこのもに
となみはり
もりへをすゑて
ちはやぶる
かみのやしろに
てるかがみ
しつにとりそへ
こひのみて
あがまつときに
をとめらが
いめにつぐらく
ながこふる
そのほつたかは
まつだえの
はまゆきくらし
つなしとる
ひみのえすぎて
たこのしま
とびたもとほり
あしがもの
すだくふるえに
をとつひも
きのふもありつ
ちかくあらば
いまふつかだみ
とほくあらば
なぬかのをちは
すぎめやも
きなむわがせこ
ねもころに
なこひそよとぞ
いまにつげつる
И далек же этот край
Государя моего!
Далека, как свод небес,
Глушь, в которой я живу,
Что зовут страной Коси,
Где идет чудесный снег.
Высоки здесь склоны гор,
Плавны здесь теченья рек,
Широки кругом поля,
И густа трава на них.
В лета солнечный разгар,
Когда юная форель
Мчится в светлых струях рек,
Собирается народ,
Чтоб бакланов покормить —
Птицу здешних островов.
Разжигают вмиг костры
На шестах меж чистых струй
И, промокшие в реке,
По теченью вверх плывут.
А лишь осень настает,
С белым инеем — росой
Прилетает много птиц
На пустынные поля,
И охотиться зовут
Рыцари своих друзей.
И хоть соколов у нас
Много есть,
Лишь у него,
У Окура моего,
С пышным и большим хвостом,
Словно оперенье стрел,
Прикреплен был бубенец
Из литого серебра.
На охоте поутру
Догонял он сотни птиц,
На охоте ввечеру
Тысячи ловил он птиц,
Каждый раз, как догонял,
Не давал им улететь.
Выпустишь его из рук,
Тотчас он летит назад.
Он один на свете был,
И, пожалуй, не найти
Сокола другого мне,
Равного во всем ему.
Так я думал и, в душе
Соколом своим гордясь,
Проводил беспечно дни.
В это время мой слуга —
Отвратительный старик,
Вовсе потерявший ум,—
Мне и слова не сказав,
В день, когда на землю лил
Дождь и все заволокло,
Под предлогом, что идет
На охоту,
Он ушел
Вместе с соколом моим.
И, вернувшись, рассказал,
Кашляя,
Что сокол мой,
Глядя вдаль,
Где перед ним
Расстилалися поля
Мисима,
И пролетев
Над горой Футагами,
Скрылся в белых облаках
И совсем исчез из глаз…
Приманить его сюда
Нету способов теперь.
Оттого что я не знал,
Что сказать ему в ответ,
А в душе моей тогда
Лишь огонь один пылал,
Тосковал я и вздыхал.
Думал я:
А может быть,
Снова встретимся мы с ним?
И средь распростертых гор
Тут и там расставил я
Сети для поимки птиц,
И расставил стражей я.
В храмы славные богов,
Сокрушающих миры,
Вместе с тканями принес
Зеркало сверкавшее.
Поднеся, богов молил
И все время ждал его.
И тогда, придя во сне,
Дева мне передала:
“Слушай,
Сокол дивный твой,
О котором ты грустишь,
Улетел на берега
В Мацудаэ.
Пролетел
Бухту он Химиноэ,
Там, где ловят
Мелких рыб,
Облетел кругом не раз
Остров Таконосима
И к заливу Фуруэ,
Где в зеленых тростниках
Утки стаями живут,
Прилетал позавчера.
Там вчера он снова был.
Если близкий будет срок,
С этих пор
Пройдет два дня,
Если дальний будет срок,
Может быть, пройдет семь дней.
Но вернется он к тебе.
Не тоскуй же сильно так,
Всей душою, глубоко”.
Так сказала дева мне.
26-й день 9-й луны
Отомо Якамоти
* Эту песню Отомо Якамоти сложил, когда его любимый сокол из-за оплошности слуги, кормившего его, был упущен, и Якамоти, услышав во сне, что сокол вернется, преисполнился радости. В примечании к тексту указано, что она была сложена 26-го дня 9-го месяца, после того как Якамоти выполнил обязанности посланца по делам налогов в столице и вернулся в провинцию Эттю.
知波夜布留
賀美乃美佐賀尓
奴佐麻都<里>
伊波<布>伊能知波
意毛知々我多米
ちはやふる
かみのみさかに
ぬさまつり
いはふいのちは
おもちちがため
Ведь жизнь, которую хочу я сохранить,
Дары неся на алтари застав,
Чтоб умолить богов,
Крушителей земли,
Я для родителей любимых берегу.

比左加多能
安麻能刀比良伎
多可知保乃
多氣尓阿毛理之
須賣呂伎能
可未能御代欲利
波自由美乎
多尓藝利母多之
麻可胡也乎
多婆左美蘇倍弖
於保久米能
麻須良多祁乎々
佐吉尓多弖
由伎登利於保世
山河乎
伊波祢左久美弖
布美等保利
久尓麻藝之都々
知波夜夫流
神乎許等牟氣
麻都呂倍奴
比等乎母夜波之
波吉伎欲米
都可倍麻都里弖
安吉豆之萬
夜萬登能久尓乃
可之<波>良能
宇祢備乃宮尓
美也<婆>之良
布刀之利多弖氐
安米能之多
之良志賣之祁流
須賣呂伎能
安麻能日継等
都藝弖久流
伎美能御代々々
加久左波奴
安加吉許己呂乎
須賣良弊尓
伎波米都久之弖
都加倍久流
於夜能都可佐等
許等太弖氐
佐豆氣多麻敝流
宇美乃古能
伊也都藝都岐尓
美流比等乃
可多里都藝弖氐
伎久比等能
可我見尓世武乎
安多良之伎
吉用伎曽乃名曽
於煩呂加尓
己許呂於母比弖
牟奈許等母
於夜乃名多都奈
大伴乃
宇治等名尓於敝流
麻須良乎能等母
ひさかたの
あまのとひらき
たかちほの
たけにあもりし
すめろきの
かみのみよより
はじゆみを
たにぎりもたし
まかごやを
たばさみそへて
おほくめの
ますらたけをを
さきにたて
ゆきとりおほせ
やまかはを
いはねさくみて
ふみとほり
くにまぎしつつ
ちはやぶる
かみをことむけ
まつろはぬ
ひとをもやはし
はききよめ
つかへまつりて
あきづしま
やまとのくにの
かしはらの
うねびのみやに
みやばしら
ふとしりたてて
あめのした
しらしめしける
すめろきの
あまのひつぎと
つぎてくる
きみのみよみよ
かくさはぬ
あかきこころを
すめらへに
きはめつくして
つかへくる
おやのつかさと
ことだてて
さづけたまへる
うみのこの
いやつぎつぎに
みるひとの
かたりつぎてて
きくひとの
かがみにせむを
あたらしき
きよきそのなぞ
おぼろかに
こころおもひて
むなことも
おやのなたつな
おほともの
うぢとなにおへる
ますらをのとも
В дальних вечных небесах
Отворив небесный грот,
Вниз сошел тогда с высот
На известный древний пик,
Что зовут Такатихо,
Предок славный, внук небес.
И еще с тех древних пор,
Со времен еще богов,
Лук из хадзи сжав в руках,
Стрелы для оленей взяв
И поставив во главе
Славных воинов своих —
Рыцарей из Окумэ,
На себя колчан надев,
По горам и по рекам
Проходил он и ломал
Скалы на своем пути,
И искал он место,
Где
Основать столицу б мог.
Грозных усмирив богов,
Пребывавших до него,
Подчинив себе людей,
Не желавших там служить.
Воины храбрые его
Расчищали землю ту,
Службу верную неся,
И на Акицусима —
Острове восточном,
Где
Славная лежит страна,
Что Ямато названа,
В Касивара,
Во дворце
Унэби,
Воздвигли там,
Укрепили навсегда
Крепкие столбы.
Стали во дворце с тех пор
Поднебесной управлять
Внуки славные богов,
Что от солнца в небесах
Приняли навеки власть.
И из рода в род в веках
Продолжали править в нем,
И из века в век служить
Продолжали с этих пор
Наши предки, клятву дав,
Государю своему.
Сердце чистое свое,
Где не пряталась вражда,
Отдавали службе той.
Принимали службу ту
Внуки их из века в век.
Те, кто видел,
Говорил
О примере их другим.
Тот, кто слышал,
Тот считал
Их отвагу образцом.
Этой славой древних лет
Небывалой чистоты
Не пренебрегайте вы.
Даже мелким словом лжи
Не давайте осквернить,
Уничтожить навсегда
Славу древнюю отцов.
Вы, кто имя их несет,
Вы, чей род — Отомо,
Вы—
Рыцари, друзья мои!
Отомо Якамоти~
* “Предок славный, внук небес” — т. е. бог Ниниги, который был послан на землю богиней Солнца Аматэрасу (ее внук). Далее все говорится о нем. (См. Кодзики, Ниниги-но микото)
* Лук из хадзи (хадзиюми) — хадзи, совр. ямахадзэ — японское восковое дерево (Rhus Cotenus), завезено было с материка.
* “Рыцарей из Окумэ” — рыцарей из рода Окумэ, см. п. 4094.
* “Внуки славные богов…” — имеется в виду внук бога Ниниги — легендарный император Дзимму.
大鏡 > 上巻 五十九代 宇多天皇 定省 (ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТОЕ ПРАВЛЕНИЕ [ИМПЕРАТОР УДА])
ちはやぶる
賀茂の社の
姫小松
よろづ代経とも
色は変はらじ
ちはやふる
かものやしろの
ひめこまつ
よろつよふとも
いろはかはらし
Пусть года пролетят —
вовек не изменит окраску
та девица-сосна,
что растет в святилище Камо,
пред очами богов могучих!..

(Временно взято из Кокинсю)
Есть в Кокинсю, 1100 и в главе "министр Митинага"
ちはやぶる
賀茂の社の
姫小松
よろづ代までも
色はかはらじ
ちはやぶる
かものやしろの
ひめこまつ
よろづよまでも
いろはかはらじ
Пусть года пролетят —
вовек не изменит окраску
та девица-сосна,
что растет в святилище Камо,
пред очами богов могучих!..


Есть в Кокинсю, 1100 и в главе "император Уда".

Перевод взят из Кокинсю, Александр Аркадьевич Долин.
ちはやぶる
神の御前の
橘も
もろきもともに
老いにけるかな
ちはやぶる
かみのおまへの
たちばなも
もろきもともに
をいにけるかな


何事を
今はたのまむ
千早ぶる
神もたすけぬ
我身なりけり
なにことを
いまはたのまむ
ちはやぶる
かみもたすけぬ
われみなりけり


千早ぶる
神にも何か
たとふ覽
おのれ雲井に
人をなしつゝ
ちはやぶる
かみにもなにか
たとふらん
おのれくもゐに
ひとをなしつつ


ちはやふる
いつきの宮の
ありす川
松とともにそ
かけはすむへき
ちはやふる
いつきのみやの
ありすかは
まつとともにそ
かけはすむへき


ちはやふる
神代のことも
人ならは
問はましものを
しらきくのはな
ちはやふる
かみよのことも
ひとならは
とはましものを
しらきくのはな


ちはやふる
神田のさとの
いねなれは
月日とともに
ひさしかるへし
ちはやふる
かみたのさとの
いねなれは
つきひとともに
ひさしかるへし


ちはやふる
かものやしろの
神もきけ
君わすれすは
われもわすれし
ちはやふる
かものやしろの
かみもきけ
きみわすれすは
われもわすれし


ちはやふる
いつきの宮の
たひねには
あふひそ草の
枕なりけり
ちはやふる
いつきのみやの
たひねには
あふひそくさの
まくらなりけり


ちはやぶる
神がき山の
榊葉は
時雨に色も
かはらざりけり
ちはやぶる
かみがきやまの
さかきばは
しぐれにいろも
かはらざりけり
Стремительно-яростных богов
Гора Камигаки,
Там листва сакаки
Под дождём проливным
Не изменила свой окрас.

千早ぶる
神無月こそ
悲しけれ
我身時雨に
ふりぬと思へば
ちはやぶる
かみなづきこそ
かなしけれ
わがみしぐれに
ふりぬとおもへば
Из-за того,
Что в месяц без богов,
Так печально,
На меня дождь льёт, —
Так ощущается.

ちはやふる
ひらのの松の
枝しけみ
千世もやちよも
色はかはらし
ちはやふる
ひらののまつの
えたしけみ
ちよもやちよも
いろはかはらし


ちはやふる
わかおほきみの
きこしめす
あめのしたなる
草の葉も
うるひにたりと
山河の
すめるかうちと
みこころを
よしののくにの
花さかり
秋つののへに
宮はしら
ふとしきまして
ももしきの
大宮人は
舟ならへ
あさ河わたり
ふなくらへ
ゆふかはわたり
この河の
たゆる事なく
この山の
いやたかからし
たま水の
たきつの宮こ
見れとあかぬかも
ちはやふる
わかおほきみの
きこしめす
あめのしたなる
くさのはも
うるひにたりと
やまかはの
すめるかふちと
みこころを
よしののくにの
はなさかり
あきつののへに
みやはしら
ふとしきまして
ももしきの
おほみやひとは
ふねならへ
あさかはわたり
ふなくらへ
ゆふかはわたり
このかはの
たゆることなく
このやまの
いやたかからし
たまみつの
たきつのみやこ
みれとあかぬかも


ちはやふる
神のたもてる
いのちをは
たれかためにか
長くと思はん
ちはやふる
かみのたもてる
いのちをは
たれかためにか
なかくとおもはむ


千早振
かみも思ひの
あれはこそ
年へてふしの
山ももゆらめ
ちはやふる
かみもおもひの
あれはこそ
としへてふしの
やまももゆらめ


ちはやふる
み神の山の
さか木はは
さかえそまさる
すゑの世まてに
ちはやふる
みかみのやまの
さかきはは
さかえそまさる
すゑのよまてに


いつとてか
わかこひやまむ
ちはやふる
あさまのたけの
けふりたゆとも
いつとてか
わかこひやまむ
ちはやふる
あさまのたけの
けふりたゆとも


我やうき
人やつらきと
ちはやふる
神てふ神に
とひ見てしかな
われやうき
ひとやつらきと
ちはやふる
かみてふかみに
とひみてしかな


ちはやふる
神のいかきも
こえぬへし
今はわか身の
をしけくもなし
ちはやふる
かみのいかきも
こえぬへし
いまはわかみの
をしけくもなし


ちはやふる
神のいかきに
事ふりて
そらよりかかる
ゆふにそありける
ちはやふる
かみのいかきに
ゆきふりて
そらよりかかる
ゆふにそありける


ちはやふる
かもの河辺の
ふちなみは
かけてわするる
時のなきかな
ちはやふる
かものかはへの
ふちなみは
かけてわするる
ときのなきかな


千早ぶる
神も耳こそ
なれぬらし
樣々祷る
としもへぬれば
ちはやふる
かみもみみこそ
なれぬらし
さまさまいのる
としもへぬれば


千早振る
神にもあらぬ
わが中の
雲井遙に
なりもゆくかな
ちはやふる
かみにもあらぬ
わがなかの
くもゐはるかに
なりもゆくかな


かくてのみ
やむべき物か
千早ぶる
賀茂の社の
萬代をみむ
かくてのみ
やむべきものか
ちはやぶる
かものやしろの
よろづよをみむ


ちはやぶる
神てふ神も
知らるらん
風の音にも
まだ知らずてへ
ちはやぶる
かみてふかみも
しらるらん
かぜのおとにも
まだしらずてへ

「てへ」は底本「らへ」
千早ぶる
神なび山の
ならの葉を
雪ふりさけて
手折る山人
ちはやぶる
かみなびやまの
ならのはを
ゆきふりさけて
てをるやまひと


千早振
神引かけて
誓ひてし
こともゆゝしく
あらがふなゆめ
ちはやふる
かみひきかけて
ちかひてし
こともゆゝしく
あらがふなゆめ


ちはやぶる
神の園なる
ひめ小松
萬代ふべき
始めなりけり
ちはやぶる
かみのそのなる
ひめこまつ
よろづよふべき
はじめなりけり


千早ぶる
その神山の
中におつる
御手洗河の
音のさやけさ
ちはやぶる
そのかみやまの
なかにおつる
みてあらかはの
おとのさやけさ


千はやぶる
神も光を
やはらげて
くもらず照せ
秋の夜の月
ちはやぶる
かみもひかりを
やはらげて
くもらずてらせ
あきのよのつき


千早振
かしひの宮の
杉の葉を
二たびかざす
わがきみぞ君
ちはやふる
かしひのみやの
すぎのはを
ふたたびかざす
わがきみぞきみ


故、以爲於此國道速振荒振國神等之多在。

Потому, думаем [мы], много в этой стране буйствующих земных богов, что быстро, [как ветер], носятся.

千早振
松の尾山の
かげ見れば
けふぞ千とせの
始なりける
ちはやふる
まつのをやまの
かげみれば
けふぞちとせの
はじめなりける


ひさかたの
つきのかつらの
かげにしも
ときしもあれと
ほととぎす
ひとこゑなのる
ありあけの
つきげのこまに
まかせつつ
いともかしこき
たまづさを
ひとりある庭の
しるべにて
たづねしやどの
くさふかみ
ふかきなさけを
つたへしに
たもとにあまる
うれしさは
よそまでもげに
しらくもの
絶え間に日かげ
ほのめきて
あさ置くつゆの
たまぼこの
みち行くひとの
くれはどり
あやしきまでに
いそぎつる
そのかひありて
ちはやぶる
かみしもともに
起き居つる
待つにつけても
すみよしの
みねに生ふなる
くさの名の
わすれがたみの
おもひでや
これあらはれば
なかなかいかに
うらみまし
こころにこむる
わすれがたみを

ひさかたの
つきのかつらの
かげにしも
ときしもあれと
ほととぎす
ひとこゑなのる
ありあけの
つきげのこまに
まかせつつ
いともかしこき
たまづさを
ひとりあるにはの
しるべにて
たづねしやどの
くさふかみ
ふかきなさけを
つたへしに
たもとにあまる
うれしさは
よそまでもげに
しらくもの
たえまにひかげ
ほのめきて
あさおくつゆの
たまぼこの
みちゆくひとの
くれはどり
あやしきまでに
いそぎつる
そのかひありて
ちはやぶる
かみしもともに
おきゐつる
まつにつけても
すみよしの
みねにおふなる
くさのなの
わすれがたみの
おもひでや
これあらはれば
なかなかいかに
うらみまし
こころにこむる
わすれがたみを

*知らる
〔月、駒の毛色、とき色〕
〔暮、あやの枕詞〕
*一句闕。前句「あらはれば」を反歌の初句ともいう。 
* 〔忘草〕
ちはやぶる
神に頼みを
かけ置きし
榊の枝の
をりぞ忘れぬ
ちはやぶる
かみにたのみを
かけおきし
さかきのえだの
をりぞわすれぬ


今も猶
久しく守れ
ちはやぶる
神のみづがき
世々を重ねて
いまもなほ
ひさしくもりれ
ちはやぶる
かみのみづがき
よよをかさねて


千早振
神のみ室に
引く志めの
よろづ世かけて
いはふ榊葉
ちはやふる
かみのみむろに
ひくしめの
よろづよかけて
いはふさかきば


千早振
わけいかづちの
神しあれば
治まりにける
天の下哉
ちはやふる
わけいかづちの
かみしあれば
おさまりにける
あめのしたかな


千早振
をしほの山の
峯に生ふる
松ぞ神代の
事はしるらむ
ちはやふる
をしほのやまの
ねにおふる
まつぞかみよの
ことはしるらむ


千早振
神だに消たぬ
思ひとや
御手洗川に
ほたる飛ぶらむ
ちはやふる
かみだにきたぬ
おもひとや
みてあらかはに
ほたるとぶらむ


千早ぶる
七代五代の
神世より
我があし原に
跡をたれにき
ちはやぶる
ななよいつよの
かみよより
わがあしはらに
あとをたれにき


千早振
神や知るらむ
もろかづら
一方ならず
かくる頼みを
ちはやふる
かみやしるらむ
もろかづら
ひとかたならず
かくるたのみを


かくてのみ
やむべきものか
ちはやぶる
賀茂のやしろの
よろづよを見む
かくてのみ
やむべきものか
ちはやぶる
かものやしろの
よろづよをみむ


千早振
神無月とは
知らねばや
紅葉をぬさと
風の吹くらむ
ちはやふる
かみなづきとは
しらねばや
もみぢをぬさと
かぜのふくらむ


幾千世か
鳴きて經ぬらむ
千はやぶる
その神山の
松虫の聲
いくちよか
なきてへぬらむ
ちはやぶる
そのかみやまの
まつむしのこゑ


曇なき
君が御世にぞ
千はやぶる
神も日吉の
影を添ふらむ
くもりなき
きみがみよにぞ
ちはやぶる
かみもひよしの
かげをそふらむ


千早振
三上の山の
榊葉を
香をかぐはしみ
とめてこそ取れ
ちはやふる
みかみのやまの
さかきばを
かをかぐはしみ
とめてこそとれ


千早ぶる
神の御室の
眞澄鏡
懸けていく世の
影を變ふらむ
ちはやぶる
かみのみむろの
ますかがみ
かけていくよの
かげをこふらむ


天地の
ひらけしよりや
千早ぶる
神の御國と
云ひ始めけむ
あめつちの
ひらけしよりや
ちはやぶる
かみのみくにと
いひはじめけむ


千早ぶる
賀茂の瑞垣
君が世を
久しかれとぞ
祈り初めてし
ちはやぶる
かものみずがき
きみがよを
ひさしかれとぞ
いのりそめてし


千早ぶる
雪の白山
わきて猶
ふかきたのみは
神ぞ知るらむ
ちはやぶる
ゆきのしらやま
わきてなほ
ふかきたのみは
かみぞしるらむ


千早ぶる
神の志るしと
頼むかな
思ひもかけぬ
今日の葵を
ちはやぶる
かみのしるしと
たのむかな
おもひもかけぬ
けふのあふひを


千はやぶる
神の御代より
木綿だすき
萬代かけて
いひいだす
千々の言の葉
なかりせば
天つそらなる
志らくもの
知らずも空に
たゞよひて
花にまがひし
いろ〳〵は
木々の紅葉と
うつろひて
よるの錦に
ことならず
物思ふやとの
ことぐさを
何によそへて
なぐさめむ
これを思へば
いにしへの
さかしき人も
なには江に
いひ傳へたる
ふることは
長柄のはしの
ながらへて
人をわたさむ
かまへをも
たくみいでけむ
ひだだくみ
よろこぼしくは
おもへども
くれ竹のよの
すゑの世に
絶えなむ事は
さゝがにの
いと恨めしき
はまちどり
空しきあとを
かりがねの
かき連ねたる
たまづさは
こゝろの如く
あらねども
常なきわざと
こりにしを
後の世までの
くるしみを
思ひも知らず
なりぬべみ
露のなさけの
なかりせば
人のちぎりも
いかゞせむ
谷のうもれ木
朽ちはてゝ
鳥のこゑせぬ
おくやまの
深きこゝろも
なくやあらまし
ちはやぶる
かみのみよより
ゆふだすき
よろづよかけて
いひいだす
ちちのことのは
なかりせば
あまつそらなる
しらくもの
しらずもそらに
ただよひて
はなにまがひし
いろいろは
き々のもみぢと
うつろひて
よるのにしきに
ことならず
ものおもふやとの
ことぐさを
なにによそへて
なぐさめむ
これをおもへば
いにしへの
さかしきひとも
なにはえに
いひつたへたる
ふることは
ながらのはしの
ながらへて
ひとをわたさむ
かまへをも
たくみいでけむ
ひだだくみ
よろこぼしくは
おもへども
くれたけのよの
すゑのよに
たえなむことは
ささがにの
いとうらめしき
はまちどり
むなしきあとを
かりがねの
かきつらねたる
たまづさは
こころのごとく
あらねども
つねなきわざと
こりにしを
のちのよまでの
くるしみを
おもひもしらず
なりぬべみ
つゆのなさけの
なかりせば
ひとのちぎりも
いかがせむ
たにのうもれき
くちはてて
とりのこゑせぬ
おくやまの
ふかきこころも
なくやあらまし


千早ぶる
神の忌垣も
越えぬべし
大宮人の
見まくほしさに
ちはやぶる
かみのいがきも
こえぬべし
おほみやひとの
みまくほしさに


戀しくば
きても見よかし
千早振
神の諌むる
道ならなくに
こひしくば
きてもみよかし
ちはやふる
かみのいさむる
みちならなくに


千早振
神なひ山の
もみちはゝ
思ひはかけじ
うつろふ物を
ちはやぶる
かみなびやまの
もみぢはは
おもひはかけじ
うつろふものを
Обитель богов,
Сокрушающих тысячи скал,
Каннаби-гора!
Краса твоих листьев осенних
Так ненадежна!

あらたまの
年くれゆきて
ちはやぶる
かみな月にも
なりぬれば
露より志もを
結び置きて
野山のけしき
ことなれば
なさけ多かる
ひと〴〵の
とほぢの里に
まとゐして
うれへ忘るゝ
ことなれや
竹の葉をこそ
かたぶくれ
心をすます
われなれや
桐のいとにも
たづさはる
身にしむ事は
にはの面に
草木をたのみ
なくむしの
絶々にのみ
なりまさる
雲路にまよひ
行くかりも
きえみきえずみ
見えわたり
時雨し降れば
もみぢ葉も
洗ふにしきと
あやまたれ
霧しはるれば
つきかげも
澄める鏡に
ことならず
言葉にたえず
しきしまに
住みける君も
もみぢ葉の
たつ田の河に
ながるゝを
渡らでこそは
をしみけれ
然のみならず
からくにゝ
渡りしひとも
つきかげの
春日のやまに
いでしをば
忘れでこそは
ながめけれ
かゝるふる事
おぼゆれど
我が身に積る
たきゞにて
言葉のつゆも
もりがたし
心きえたる
はひなれや
思ひのことも
うごかれず
志らぬ翁に
なりゆけば
むつぶる誰も
なきまゝに
人をよはひの
くさもかれ
我が錦木も
くちはてゝ
事ぞともなき
身のうへを
あはれあさ夕
何なげくらむ
あらたまの
としくれゆきて
ちはやぶる
かみなつきにも
なりぬれば
つゆよりしもを
むすびおきて
のやまのけしき
ことなれば
なさけおほかる
ひとびとの
とほぢのさとに
まとゐして
うれへわするる
ことなれや
たけのはをこそ
かたぶくれ
こころをすます
われなれや
きりのいとにも
たづさはる
みにしむことは
にはのおもに
くさきをたのみ
なくむしの
たえだえにのみ
なりまさる
くもぢにまよひ
ゆくかりも
きえみきえずみ
みえわたり
しぐれしふれば
もみぢはも
あらふにしきと
あやまたれ
きりしはるれば
つきかげも
すめるかがみに
ことならず
ことはにたえず
しきしまに
すみけるきみも
もみぢはの
たつたのかはに
ながるるを
わたらでこそは
をしみけれ
しかのみならず
からくにに
わたりしひとも
つきかげの
かすがのやまに
いでしをば
わすれでこそは
ながめけれ
かかるふること
おぼゆれど
わがみにつもる
たきぎにて
ことはのつゆも
もりがたし
こころきえたる
はひなれや
おもひのことも
うごかれず
しらぬおきなに
なりゆけば
むつぶるたれも
なきままに
ひとをよはひの
くさもかれ
わがにしききも
くちはてて
ことぞともなき
みのうへを
あはれあさゆふ
なになげくらむ


千早ぶる
いづしの宮の
神の駒
人な乘りそや
崇りもぞする
ちはやぶる
いづしのみやの
かみのこま
ひとなのりそや
たたりもぞする


しかあろを、元弘のはじめ、秋つしまのうち、浪のをとしづかならず、春日のゝほとり、とぶ火のかげしば〳〵見えしかど、ほどなくみだれたるをおさめて、ただしきにかへされしのちは、雲のうへのまつりごと、更にふるきあとにかへり、あめのしたの民、かさねてあまねき御めぐみをたのしみて、あしきをたいらげ、そむくをうつみちまで、ひとつにすベをこなはれしかど、一たびはおさまり、一たびはみだるゝ世のことはりなればにや、つゐに又、むかしもろこしに、江をわたりけん、世のためしにさへなりにたれど、ちはやぶろ神代より、くにをつたふるしるしとなれる三くさのたからをもうけつたへまし〳〵、やまともろこしにつけて、もろ〳〵の道をもおこしをこなはせ給、おほんまつりごとなりければ、伊勢のうみのたまもひかりことに、あさか山の、ことの葉も、色ふかきなんおほくつもりにたれど、いたづらにあつめえらばるゝ事もなかりけるぞ。