あかなくに
まだきも月の
かくるるか
山のはにげて
いれずもあらなん
あかなくに
まだきもつきの
かくるるか
やまのはにげて
いれずもあらなん
Не успели еще
налюбоваться тобой, о луна,
а ты уж прятаться хочешь...
О, гребни тех гор, если б вы,
ее не приняв, убежали!
Помимо явного смысла, стихи эти намекают на принца и дают ему понять, что всем присутствующим его уход спать к себе представляется слишком ранним, они еще не успели вдосталь насладиться его обществом.
Также помещена в Кокинсю, 884
おしなべて
峯もたひらに
なりななむ
山のはなくは
月もいらじを
おしなべて
みねもたひらに
なりななむ
やまのはなくは
つきもいらじを
Вот, если б пики
все без исключенья
в равнину превратились...
Гор не будь гребнистых, —
и месяц не зайдет!
Включено также в Госэнсю, 1249
昔、いとわかきにはあらぬ、これかれともだちどもあつまりて、月を見て、それがなかに、ひとり、

В давние времена собрались однажды вместе кое-какие приятели, не очень уж молодые. Глядя на луну, один из них —

おほかたは
月をもめでじ
これぞこの
つもれば人の
おいとなる物
おほかたは
つきをもめでじ
これぞこの
つもればひとの
おいとなるもの
По большей части
не любят месяца...
Их много
наберется — старость
наступит человека!

天の原
ふりさけ見れば
春日なる
三笠の山に
出でし月かも
あまのはら
ふりさけみれば
かすがなる
みかさのやまに
いでしつきかも
Равнина небес!
Далёко я взор простираю.
Как?! Та же луна
В юности моей восходила
В Касуга, над горой Микаса?!
В «Кокинсю», 406 оно помещено среди «Песен странствий».
今来むと
いひしばかりに
長月の
有明の月を
待ち出でつるかな
いまこむと
いひしばかりに
ながつきの
ありあけのつきを
まちいでつるかな
Ты сказала: «Приду»,
И с тех пор все долгие ночи
На исходе Долгой луны
Я ждал... Луна восходила
И гостила до белого света.
Данное стихотворение взято из ант. «Кокинсю», 691 («Песни любви», книга четвертая).
月見れば
千々に物こそ
悲しけれ
わが身ひとつの
秋にはあらねど
つきみれば
ちぢにものこそ
かなしけれ
わがみひとつの
あきにはあらねど
Гляжу на луну,
И смутных тысяча тысяч
В душе печалей.
Пусть не ко мне одному
Осень явилась, и всё же...
Взято из антологии «Кокинсю», 193 («Песни осени», книга вторая)
月やあらぬ
春や昔の
はるならぬ
わが身ひとつは
もとの身にして
つきやあらぬ
はるやむかしの
はるならぬ
わがみひとつは
もとのみにして
Луна... Иль нет её?
Весна... Иль это всё не та же,
не прежняя весна?
Лишь я один
всё тот же, что и раньше, но...
Включено в Кокинсю, 747
わするなよ
ほどは雲ゐに
なりぬとも
そらゆく月の
めぐりあふまで
わするなよ
ほどはくもゐに
なりぬとも
そらゆくつきの
めぐりあふまで
Не забывай! Пусть между нами —
как до облаков на небе будет, —
всё ж — до новой встречи. Ведь луна,
плывущая по небу, круг свершив,
на место прежнее приходит...

有明の
つれなくみえし
別れより
暁ばかり
うきものはなし
ありあけの
つれなくみえし
わかれより
あかつきばかり
うきものはなし
Сияла луна,
Словно не замечая рассвета,
Когда мы разлучались.
С тех пор предутренний сумрак —
Печальнейший час для меня.
Данное стихотворение взято из ант. «Кокинсю», 625 («Песни любви», книга третья).
夏の夜は
まだ宵ながら
明けぬるを
雲のいづくに
月やどるらむ
なつのよは
まだよひながら
あけぬるを
くものいづこに
つきやどるらむ
Летняя ночь.
Еще глубокая тьма,
Но уже светлеет.
За этой тучкой, за той
Укрыться теперь луне?
Данное стихотворение взято из ант. «Кокинсю», 166 («Песни лета»).
めぐりあひて
見しやそれとも
わかぬ間に
雲がくれにし
夜半の月かげ
めぐりあひて
みしやそれとも
わかぬまに
くもがくれにし
よはのつきかな
Встретились наконец.
Но пока я гадала: она ли —
Та, на кого гляжу?
Уже в облаках сокрылась
Луна полночного часа.
Данное стихотворение взято составителем
из антологии «Синкокинсю», 1497, «Разные песни», часть 1. Впервые оно встречается в «Изборнике стихотворений Мурасаки-сикибу»; это начальное стихотворение «Изборника...», и там ему предшествует следующее пояснение: «От юных лет мы были близкими подругами. Спустя годы наши пути пересеклись, но лишь на мгновенье. Споря в торопливости с луной десятой ночи седьмой луны, она уехала».
やすらはで
寝なまし物を
小夜更けて
かたぶくまでの
月を見しかな
やすらはで
ねなましものを
さよふけて
かたぶくまでの
つきをみしかな
О, знала бы я,
Я б могла уснуть беззаботно,
Но темнела ночь,
А я одиноко глядела,
Как луна уходит к закату.
Данное стихотворение взято из ант. «Госюисю» («Песни любви», книга вторая) [680]. В предисловии к нему говорится, что Акадзомэ-но эмон написала его вместо своей младшей сестры, которую обманул возлюбленный — Фудзивара-но Мититака.
心にも
あらで浮世に
ながらへば
恋しかるべき
夜半の月かな
こころにも
あらでうきよに
ながらへば
こひしかるべき
よはのつきかな
Надежды более нет.
Но если в горестном мире
Жизнь продлится моя,
Я всё буду помнить с любовью
Луну эту в зимней ночи.
Данное стихотворение взято из ант. «Госюисю» («Разные песни», книга первая). По преданию, Сандзё-но ин сложил его незадолго до своего отречения.
秋風に
たなびく雲の
たえまより
もれ出づる月の
かげのさやけさ
あきかぜに
たなびくくもの
たえまより
もれいづるつきの
かげのさやけさ
Ветер осенний
Гонит облака в вышине.
Сквозь летучие клочья
Так ярок, так чист прольётся
Ослепительный лунный луч.
Данное стихотворение взято из ант. «Синкокинсю», 413 («Песни осени», книга первая).
ほととぎす
鳴きつる方を
眺むれば
ただ有明の
月ぞのこれる
ほととぎす
なきつるかたを
ながむれば
ただありあけの
つきぞのこれる
Я взглядом ищу:
Не там ли сейчас промелькнул
Кукушки голос?
Но нет! Одна лишь луна
Медлит в рассветном небе.
Данное стихотворение взято из ант. «Сэндзайсю», 161 («Песни лета»).
なげけとて
月やは物を
思はする
かこちがほなる
わがなみだかな
なげけとて
つきやはものを
おもはする
かこちがおなる
わがなみだかな
«Ну же, вздыхай!
Отдайся печали!» — Разве
Это луна мне велит?
А каким укором блистают
Лики маленьких слёз!
Данное стихотворение взято из ант. «Сэндзайсю», 929 («Песни любви», книга пятая).
故式部卿宮を、桂の皇女、切によばひ給うけれど、おはしまさざりける時、月のいとおもしろかりける夜、御文奉り給へりけるに、

Принцесса Кацура-но мико[69] всей душой полюбила Сикибугё-но мия, ныне покойного, и навещала его. Как-то она перестала бывать у него и однажды ночью, когда луна была особенно прекрасна, соизволила послать ему письмо:
(*宇多天皇皇女孚子内親王。敦慶親王の異母妹。)
69. Кацура-но мико (?—954) – молочная дочь супруги императора Уда.
久方の
空なる月の
身なりせば
行くとも見えで
君は見てまし
ひさかたの
そらなるつきの
みなりせば
ゆくともみえで
きみはみてまし
В извечном
Небе луною
Если б была я,
Невидимая, приходила б
К тебе на свиданье[70] —
君は=「君をば」の意。
70. Танка содержит игру слов: Кацура – женское прозвище и «лавр» – дерево, по преданию растущее на луне. Иногда это слово употребляется как метафорическое обозначение луны. Комментаторы отмечают, что, поскольку в то время обычно мужчина посещал женщину, а не наоборот, возможно, что первоначально в тексте было: «Сикибугё-но мия всей душой полюбил принцессу Кацура-но мико...».

野炎
立所見而
反見為者
月西渡
ひむがしの
のにかぎろひの
たつみえて
かへりみすれば
つきかたぶきぬ
На полях, обращенных к востоку,
Мне видно, как блики сверкают
Восходящего солнца,
А назад оглянулся —
Удаляется месяц за горы…
* (А.С.) Солнце ассоциируется здесь с молодым принцем Кару, а луна — с его отцом, принцем Хинамиси (Кусакабэ)
今宵、月は海にぞ入る。
今宵こよひ、月は海にぞ入る。
Сегодня вечером луна погружалась в море.

「波たちさへて入れずもあらなむ」ともよみてましや。
なみたちさへてれずもあらなむ」ともよみてましや。
Восстаньте, волны, помешайте ей,
Хочу, чтобы луна не заходила.

照る月の
流るる見れば
天の川
出づるなみとは
海にざりける
てるつきの
ながるるみれば
あまのがは
いづるなみとは
うみにざりける
Когда смотрю я, как струится
По волнам от луны сияющий поток,
Я представляю
В этом море
Реки Небесной кроется исток[21],
21. Небесная река - Млечный Путь.
さて、十日あまりなれば、月おもしろし。
さて、十日あまりなれば、つきおもしろし。
Теперь уже позади десятое число, поэтому луна красива[24].
24. Имеется в виду закат полной луны во вторую декаду лунного месяца.
「棹は穿つ波の上の月を。船はおそふ海のうちの空を」とはいひけり。
さを穿うがなみの上のつきを、船はをそうみなかそらを」とはいひけむ。
"Толкает шест луну на гребнях волн, корабль собою давит небо под водою" [30].
30. Несколько искаженные стихи танского поэта Цзя Дао (788843):
Багор протыкает
Луну на дне волны,
А лодка давит
На небо в воде.
水底の
月の上より
漕ぐ舟の
棹にさはるは
桂なるらし
みなそこの
つきのうへより
こぐふねの
さをにさはるは
かつらなるらし
Плывем на веслах
По луне,
Что под водой видна.
Неужто судовым багром
Коснемся лавра?![31]
31. По старинному китайскому преданию, на луне растет лавровое дерево (кассия, багряник японский).
廿日の夜の月出でにけり。
廿日はつかつきでにけり。
Взошла луна 20-й ночи.

あかずやありけむ、廿日の夜の月いづるまでぞありける。
あかずやありけむ、廿日はつかつきいづるまでぞありける。
И, как видно, никак это не могло им наскучить, потому что оставались они там, пока взошла луна 20-й ночи.

都にて
山の端に見し
月なれど
波よりいでて
波にこそ入れ
みやこにて
やまのはにみし
つきなれど
なみよりいでて
なみにこそ入れ
Луна в столице
Смотрела из-за гребней гор.
А здесь она,
Поднявшись из волны,
За волны и заходит.
Включено в Госэнсю, 1355
夜になして京には入らむと思へば、いそぎしもせぬほどに、月出でぬ。
よるになして、きやうには、らむとおもへば、いそぎしもせぬほどに、つきでぬ。
Мы решили, что в столицу въедем, когда наступит ночь, поэтому и не спешим. Тем временем всходит луна.

桂川、月のあかきにぞわたる。
桂川かつらがはつきあかきにぞわたる。
Через реку Кацура (Багряник) переправляемся при лунном свете.

ひさかたの
月に生ひたる
桂川
底なる影も
かはらざりけり
ひさかたの
つきにおひたる
かつらかは
そこなるかげも
かはらざりけり
На дне реки Багряника,
Растущего
На той луне извечно-дальней,
Не изменилось
Отражение луны[80].
80. Согласно поверью, на луне можно увидеть с земли человека, сидящего под деревом багряника.
家に至りて門に入るに、月あかければ、いとよくありさま見ゆ。
いへいたりて、かどるに、つきあかければ、いとよく有様ありさゆ。
Когда мы, добравшись до дома, въехали в ворота, от луны сделалось светло и стало очень хорошо видно.

かくれにし
月はめぐりて
いでくれど
影にも人は
見えずぞありける
かくれにし
つきはめぐりて
いでくれど
かげにもひとは
みえずぞありける
Скрывшаяся
Луна, сделав круг,
Появляется снова.
А человек даже тенью
Не является более[252].
252. Какурэ – «скрыться» (о луне) и метафорическое «скончаться». Кагэ – «свет луны» и «тень», «облик», «силуэт». Слова какурэ, цуки, мэгури, кагэ составляют энго. Танка встречается в Сёкугосэнвакасю, 18.
かくて、いでてもの聞こえなどすれど、あはでのみありければ、親王、おはしましたりけるに、月のいとあかかりければ、詠み給ひける。

Итак, эта дама ненадолго покидала столицу. Ходили о ней толки, и они совсем не встречались. Но однажды принц пришел к ней, когда луна светила очень ярко, и сложил:

夜な夜なに
いづと見しかど
はかなくて
入りにし月と
いひてやみなむ
よなよなに
いづとみしかど
はかなくて
いりにしつきと
いひてやみなむ
Каждую ночь,
Выйдя, показывается,
Но тут же, недолговечная,
Заходит луна, так и
Ты, поэтому порвем нашу связь[285] —
285. Танка содержит омонимы: идзу – «когда» и «выходить», т.е. «Когда ты покажешься?», помещена также в Мотоёсимикогосю.
竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
赫映姫、月の面白う出でたるを見て、常よりも物思ひたる樣なり。

что каждый раз, когда полная луна взойдет на небе, Кагуя-химэ становится такой задумчивой и грустной, какой ее еще никогда не видели.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「月の顏見るは忌む事」

– Не следует долго глядеть на лунный лик. Не к добру это!
36. Не следует долго глядеть на лунный лик. – Как свидетельствует древняя японская литература, считалось, что нельзя долго глядеть на луну или спать, когда лучи луны падают на лицо, это ведет будто бы к несчастью. Пережитки подобного суеверия сохранились и в наше время на севере Японии.
竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
と制しけれども、ともすれば人間には月を見ていみじく泣き給ふ。

Но едва Кагуя-химэ оставалась одна, как снова принималась глядеть на луну, роняя горькие слезы.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
七月の望の月に出で居て、切に物思へる氣色なり。

И вот однажды, в пятнадцатую ночь седьмого месяца девушка вышла на веранду и, по своему обыкновению, печально о чем-то задумалась, подняв свои глаза к сияющей ярким светом луне.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「赫映姫例も月を哀れがり給ひけれども、

– Случалось, Кагуя-химэ и раньше грустила, любуясь на луну,

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「なでふ心地すれば、斯く物を思ひたる樣にて月を見給ふぞ、うましき世に」

– Скажи мне, что у тебя на сердце? Почему ты так печально глядишь на луну? В твои годы тебе только бы жизни радоваться!

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「月を見れば、世の中心細く哀れに侍り。なでふ物をか歎き侍るべき」

– Ни о чем я не грущу! – ответила Кагуя-химэ. – Но когда я гляжу на луну, сама не знаю отчего, наш земной мир кажется мне таким темным, таким унылым!

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「思ふことも無し。物なむ心細く覺ゆる」

– Ни о чем особом я не думаю, – отозвалась Кагуя-химэ. – Просто любуюсь на луну.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「月な見給ひそ。

– Не гляди на луну, умоляю тебя.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
猶、月出づれば、出で居つゝ歎き思へり。

И каждый раз, в светлые ночи, она выходила на веранду и неотрывно смотрела на луну долгим тоскующим взором.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
月の程になりぬれば、猶時々は打歎き泣きなどす。

Но лишь вечерняя луна появлялась на небе, как она принималась вздыхать и грусть затуманивала ее лицо.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
八月の望ばかりの月に出で居て、赫映姫いといたく泣き給ふ。人目も今はつゝみ給はず泣き給ふ。

Однажды, незадолго до пятнадцатой ночи восьмого месяца, Кагуя-химэ вышла на веранду и, увидев полную луну, залилась слезами так, как никогда еще до этого не плакала.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
己が身は、この國の人にもあらず、月の都の人なり。

Узнайте, я не из этого земного мира. Родилась я в лунной столице,

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「月の都の人にて父母あり。

– У меня там, в лунной столице, остались родные отец и мать.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「この望になむ、月の都より赫映姫の迎にまうで來なる。

– Передай государю, что в пятнадцатую ночь этого месяца явятся сюда небожители из лунной столицы, чтобы похитить нашу Кагуя-химэ.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
「鎖し籠めて守り戰ふべきしたくみをしたりとも、あの國の人をえ戰はぬなり。

– Как вы ни старайтесь меня спрятать, как храбро ни готовьтесь к бою, вы не сможете воевать с небожителями из лунного царства.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
親達の顧みを聊かだに仕う奉らで、罷らむ道も安くもあるまじきに、月比も出で居て、今年ばかりの暇を申しつれど、更に許されぬによりてなむ、斯く思ひ歎き侍る。

Но не могу я пуститься в обратный путь с легким сердцем, зная, что еще и в самой малой доле не отплатила вам за ваши добрые заботы. Оттого-то уже многие месяцы выходила я на веранду, лишь взойдет луна, и воссылала мольбу: «О, позвольте мне здесь остаться хотя бы на один год еще, на один краткий год!» Но и в этом мне было отказано… Вот почему меня все время мучила печаль.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
家の邊晝の明さにも過ぎて光りたり。望月の明さを十合はせたるばかりにて、

Вдруг весь дом старика Такэтори озарило сияние в десять раз ярче света полной луны. Стало светлее, чем днем.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
月の出でたらむ夜は見おこせ給へ。

В ясную ночь выходите глядеть на луну.

人を待つ
宿はくらくぞ
なりにける
契りし月の
うちに見えねば
ひとをまつ
やどはくらくぞ
なりにける
ちぎりしつきの
うちにみえねば
Жилище,
Где возлюбленного жду, как темно
В нем стало!
Клявшейся луны
В нем не видно[348] —
348. Цуки – «луна» означает еще и «месяц» (в календарном смысле). Танка означает, таким образом, что возлюбленный нарушил обещание, не приехав в срок. Танка приводится в Сингосюисю, 13, авторство приписывается Гэму-но мёбу, а также в Хигакиосю.
おなじ帝の御時、躬恒を召して、月のいとおもしろき夜、夜遊びなどありて、「月を弓張りといふは、何の心ぞ。そのよしつかうまつれ」とおほせ給うければ、御階のもとにさぶらひて、つかうまつりける。


Во времена того же императора это было. Призвал он как-то к себе Мицунэ, и вечером, когда месяц был особенно красив, предавались они всяческим развлечениям. Император соизволил сказать: «Если месяц назвать натянутым луком, что это может значить? Объясни суть этого в стихах», и Мицунэ, стоя внизу лестницы:

照る月を
弓張りとしも
いふことは
山べをさして
いればなりけり
てるつきを
ゆみはりとしも
いふことは
やまべをさして
いればなりけり
Когда светящий месяц
«Натянутым луком»
Называют – значит это,
Что в горные гряды он
Стреляет[351].
351. Танка содержит омонимы: иру – «заходить» (о луне) и «стрелять» (из лука, например), отсюда – иной смысл: «За горные гряды, он заходит». Юми харицуки – молодой месяц, по форме напоминающий натянутый лук. Танка помещена в Окагами фурумоногатари. О Мицунэ см. также коммент. 98.
おなじ帝、月のおもしろき夜、みそかに御息所たちの御曹司どもを見歩かせ給ひけり。

Тот же император однажды вечером, когда луна была красива, соизволил совершать тайный обход покоев фрейлин.

夜はにいでて
月だに見ずは
あふことを
知らずがほにも
いはましものを
よはにいでて
つきだにみずは
あふことを
しらずがほにも
いはましものを
Если бы в середине ночи выйдя,
Луна и та не увидела бы нас,
Все же, о наших встречах [с людьми говоря],
Притвориться незнающими
Нам бы надо[367].

367. В данной танка цуки дани мидзу ва означает: 1) «если бы даже луна не видела (наши встречи)» и 2) «если бы мы не виделись с тобой». Танка помещена в Хигакиосю с небольшими изменениями.
さて、いでていくと見えて、前裁の中にかくれて、男や来ると、見れば、はしにいでゐて、月のいといみじうおもしろきに、かしらかいけづりなどしてをり。

Сделал он вид, что, уходит, а сам спрятался в садике перед домом, стал высматривать, не идет ли мужчина. Жена его вышла на веранду и стала расчесывать волосы при свете поразительно красивой луны.

この山の上より、月もいと限りなく明かく出でたるを眺めて、夜一夜、いも寝られず、悲しうおぼえければ、かく詠みたりける。

И вот, вглядываясь, как с вершины этой горы беспредельно ярко светит луна, всю ночь провел без сна, в грусти, и сложил:

わが心
なぐさめかねつ
更級や
姥捨山に
照る月を見て
わがこころ
なぐさめかねつ
さらしなや
おばすてやまに
てるつきをみて
Моему сердцу
Трудно утешиться,
Видя луну, что сияет
На горе, где бросил я тетку,
В Сарасина[423] —
423. Танка помещена в Кокинсю, 17 (автор неизвестен), Кокинрокутё, 1 (раздел «О разном, луна»), Синсэнвакасю, 4, и в других антологиях.
枕草子 > 10. 正月一日、三月三日は (Первый день года и третий день третьей луны…)
七月七日は、くもりくらして、夕方は晴れたる空に、月いとあかく、星の数もみえたる。

Но в седьмой день седьмой луны туманы должны к вечеру рассеяться. Пусть в эту ночь месяц светит полным блеском, а звезды сияют так ярко, что, кажется, видишь их живые лики.
Седьмой день седьмой луны — Праздник встречи двух звёзд (Танаба̀та). Согласно легенде китайского происхождения, Пастух и Ткачиха (звёзды Вега и Алтаир), полюбив друг друга, стали небрежно относиться к своему труду. В наказание небесный владыка поместил их по разные стороны Небесной реки (Млечного Пути), и лишь раз в год, в седьмую ночь седьмой луны, им позволено встретиться. Небесные сороки строят из своих крыльев мост через реку, но если пойдёт дождь, встреча супругов не состоится.
角<障>經
石見之海乃
言佐敝久
辛乃埼有
伊久里尓曽
深海松生流
荒礒尓曽
玉藻者生流
玉藻成
靡寐之兒乎
深海松乃
深目手思騰
左宿夜者
幾毛不有
延都多乃
別之来者
肝向
心乎痛
念乍
顧為騰
大舟之
渡乃山之
黄葉乃
散之乱尓
妹袖
清尓毛不見
嬬隠有
屋上乃
(一云
室上山)
山乃
自雲間
渡相月乃
雖惜
隠比来者
天傳
入日刺奴礼
大夫跡
念有吾毛
敷妙乃
衣袖者
通而<沾>奴
つのさはふ
いはみのうみの
ことさへく
からのさきなる
いくりにぞ
ふかみるおふる
ありそにぞ
たまもはおふる
たまもなす
なびきねしこを
ふかみるの
ふかめておもへど
さねしよは
いくだもあらず
はふつたの
わかれしくれば
きもむかふ
こころをいたみ
おもひつつ
かへりみすれど
おほぶねの
わたりのやまの
もみちばの
ちりのまがひに
いもがそで
さやにもみえず
つまごもる
やかみの
(むろかみやま)
やまの
くもまより
わたらふつきの
をしけども
かくらひくれば
あまづたふ
いりひさしぬれ
ますらをと
おもへるわれも
しきたへの
ころものそでは
とほりてぬれぬ
Обвита плющём скала…
В море, в Ивами,
Там, где выступает мыс
Караносаки…
На камнях растут в воде
Фукамиру-водоросли,
На скалистом берегу —
Жемчуг-водоросли.
Как жемчужная трава
Гнётся и к земле прильнет,
Так спала, прильнув ко мне,
Милая моя жена.
Глубоко растут в воде
Фукамиру — водоросли,
Глубоко любил её,
Ненаглядную мою.
Но немного мне дано
Было радостных ночей,
Что в ее объятьях спал.
Листья алые плюща
Разошлись по сторонам —
Разлучились с нею мы.
И когда расстался я,
Словно печень у меня
Раскололась на куски,
Стало горестно болеть
Сердце бедное моё.
И в печали, уходя,
Всё оглядывался я…
Но большой корабль
Плывёт…
И на склонах Ватари
Клёна алая листва,
Падая, затмила взор,
Я не смог из-за неё
Ясно видеть рукава
Дорогой моей жены…
Дом скрывает жён от глаз…
И хоть жалко нам луну,
Что плывет средь облаков,
Над горами Яками,
Но скрывается она —
Скрылась и моя жена…
Вскоре вечер наступил,
И, плывя по небесам,
Солнце на закате дня
Озарило всё вокруг,
У меня же, что считал
Храбрым рыцарем себя,
Рукава, что я стелю
В изголовье,
Все насквозь
Вымокли от слёз моих…
* Песня Хитомаро, также посвящённая разлуке с женой. Фукамиру — водоросли, растущие в глубоких местах (фукамиру “смотреть вглубь”), — народное название.
向南山
陳雲之
青雲之
星離去
月<矣>離而
きたやまに
たなびくくもの
あをくもの
ほしさかりゆき
つきをはなれて
Средь голубых небес,
У северных вершин,
Где тянутся цепочкой облака, —
И звёзды покидают небо,
И покидает небеса луна.
* “И звезды покидают небо, и покидает небеса луна” — говорится об умерших ранее принцах и о смерти императора.
天地之
<初時>
久堅之
天河原尓
八百萬
千萬神之
神集
々座而
神分
々之時尓
天照
日女之命
(一云
指上
日女之命)
天乎婆
所知食登
葦原乃
水穂之國乎
天地之
依相之極
所知行
神之命等
天雲之
八重掻別而
(一云
天雲之
八重雲別而)
神下
座奉之
高照
日之皇子波
飛鳥之
浄之宮尓
神随
太布座而
天皇之
敷座國等
天原
石門乎開
神上
々座奴
(一云
神登
座尓之可婆)
吾王
皇子之命乃
天下
所知食世者
春花之
貴在等
望月乃
満波之計武跡
天下
(一云
食國)
四方之人乃
大船之
思憑而
天水
仰而待尓
何方尓
御念食可
由縁母無
真弓乃岡尓
宮柱
太布座
御在香乎
高知座而
明言尓
御言不御問
日月之
數多成塗
其故
皇子之宮人
行方不知毛
(一云
刺竹之
皇子宮人
歸邊不知尓為)
あめつちの
はじめのとき
ひさかたの
あまのかはらに
やほよろづ
ちよろづかみの
かむつどひ
つどひいまして
かむはかり
はかりしときに
あまてらす
ひるめのみこと
(さしのぼる
ひるめのみこと)
あめをば
しらしめすと
あしはらの
みづほのくにを
あめつちの
よりあひのきはみ
しらしめす
かみのみことと
あまくもの
やへかきわきて
(あまくもの
やへくもわきて)
かむくだし
いませまつりし
たかてらす
ひのみこは
とぶとりの
きよみのみやに
かむながら
ふとしきまして
すめろきの
しきますくにと
あまのはら
いはとをひらき
かむあがり
あがりいましぬ
(かむのぼり
いましにしかば)
わがおほきみ
みこのみことの
あめのした
しらしめしせば
はるはなの
たふとくあらむと
もちづきの
たたはしけむと
あめのした
(をすくに)
よものひとの
おほぶねの
おもひたのみて
あまつみづ
あふぎてまつに
いかさまに
おもほしめせか
つれもなき
まゆみのをかに
みやばしら
ふとしきいまし
みあらかを
たかしりまして
あさことに
みこととはさぬ
ひつきの
まねくなりぬれ
そこゆゑに
みこのみやひと
ゆくへしらずも
(さすたけの
みこのみやひと
ゆくへしらにす)
В час, когда на свет явились
Небо и земля,
На равнинах вечных неба
Боги собрались.
Сотни, тысячи богов —
Бесконечное число —
И совет держали боги
И решили все дела:
Пусть богиня солнца ныне Аматэрасу
Будет править вечным небом,
В небесах царить.
А страна колосьев риса,
Где долины тростника,
До поры, когда сольются
Снова небо и земля,
Будет управляться богом —
Сыном божества.
Восемь ярусов раздвинув
Белоснежных облаков,
Бог сошел тогда на землю,
Чтоб страною управлять,
Тот, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын!
В дивной Асука-стране,
Во дворце Киёми ты,
Богом будучи, царил
Здесь во славе на земле.
Было сказано: страною
Будут впредь повелевать
Боги, что сошли на землю,
Внуки славные богов!
Но среди равнин небесных
Дверь пещеры отворив,
Поднялся наш бог на небо
И не возвратился вновь.
О великий государь,
Принц светлейший наш!
Если мог бы ты теперь
Поднебесной управлять,
То сверкал бы славы блеск,
Как весною блеск цветов!
И, как полная луна,
Все сияло бы вокруг.
Люди с четырех сторон
В Поднебесной, здесь,
Словно на большой корабль,
Уповали на тебя,
Как небесной влаги ждут,
Ввысь направив взор с мольбой,
Ожидали все тебя.
Как задумал это ты,
Как решиться только мог?
На холме здесь Маюми,
Что не знали мы досель,
Мы воздвигли навсегда
Вечный для тебя чертог,
И покои для тебя
Мы воздвигли до небес.
Утро каждое мы ждем,
Но не слышен твой приказ,
Много месяцев и дней
Минуло уже с тех пор.
И поэтому теперь
Свита славная твоя
Все не знает, как ей быть,
И куда теперь идти,
* Аматэрасу — богиня солнца, согласно японской мифологии — родоначальница императорского дома.
* “Бог сошел тогда на землю, чтоб страною управлять”,— говорится о правлении императора Тэмму.
* “Дверь пещеры отворив, поднялся наш бог на небо и не возвратился вновь” — говорится о смерти императора Тэмму.
* “Если мог бы ты теперь Поднебесной управлять” — здесь и ниже говорится о принце Хинамиси.
* Маюми — холм в уезде Такэти провинции Ямато — место погребения принца Хинамиси.
茜刺
日者雖照者
烏玉之
夜渡月之
隠良久惜毛
あかねさす
ひはてらせれど
ぬばたまの
よわたるつきの
かくらくをしも
И хоть светит нам солнце,
Пустившее красные корни,
Но как жаль,
Что на небе скрывается месяц
Ночью чёрной, как чёрные ягоды тута!
* Императрица Дзито сравнивается здесь с солнцем, а почивший принц Хинамиси — с луной (хинамиси “наряду с солнцем”). Предполагают, что песня является каэси-ута к п. 199, сложенной во время пребывания останков принца Такэти в усыпальнице (прим. в тексте).
飛鳥
明日香乃河之
上瀬
石橋渡
(一云
石浪)
下瀬
打橋渡
石橋
(一云
石浪)
生靡留
玉藻毛叙
絶者生流
打橋
生乎為礼流
川藻毛叙
干者波由流
何然毛
吾<王><能>
立者
玉藻之<母>許呂
臥者
川藻之如久
靡相之
宣君之
朝宮乎
忘賜哉
夕宮乎
背賜哉
宇都曽臣跡
念之時
春都者
花折挿頭
秋立者
黄葉挿頭
敷妙之
袖携
鏡成
雖見不猒
三五月之
益目頬染
所念之
君与時々
幸而
遊賜之
御食向
木P之宮乎
常宮跡
定賜
味澤相
目辞毛絶奴
然有鴨
(一云
所己乎之毛)
綾尓憐
宿兄鳥之
片戀嬬
(一云
為乍)
朝鳥
(一云
朝霧)
徃来為君之
夏草乃
念之萎而
夕星之
彼徃此去
大船
猶預不定見者
遣<悶>流
情毛不在
其故
為便知之也
音耳母
名耳毛不絶
天地之
弥遠長久
思将徃
御名尓懸世流
明日香河
及万代
早布屋師
吾王乃
形見何此焉
とぶとり
あすかのかはの
かみつせに
いしはしわたし
(いしなみ)
しもつせに
うちはしわたす
いしはしに
(いしなみに)
おひなびける
たまももぞ
たゆればおふる
うちはしに
おひををれる
かはももぞ
かるればはゆる
なにしかも
わがおほきみの
たたせば
たまものもころ
こやせば
かはものごとく
なびかひし
よろしききみが
あさみやを
わすれたまふや
ゆふみやを
そむきたまふや
うつそみと
おもひしときに
はるへは
はなをりかざし
あきたてば
もみちばかざし
しきたへの
そでたづさはり
かがみなす
みれどもあかず
もちづきの
いやめづらしみ
おもほしし
きみとときとき
いでまして
あそびたまひし
みけむかふ
きのへのみやを
とこみやと
さだめたまひて
あぢさはふ
めこともたえぬ
しかれかも
(そこをしも)
あやにかなしみ
ぬえどりの
かたこひづま
(しつつ)
あさとりの
(あさぎりの)
かよはすきみが
なつくさの
おもひしなえて
ゆふつづの
かゆきかくゆき
おほぶねの
たゆたふみれば
なぐさもる
こころもあらず
そこゆゑに
せむすべしれや
おとのみも
なのみもたえず
あめつちの
いやとほながく
しのひゆかむ
みなにかかせる
あすかがは
よろづよまでに
はしきやし
わがおほきみの
かたみかここを
Птицы по небу летят…
А на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Камни в ряд мостком лежат,
А близ устья, там, где мель,
Доски в ряд мостком лежат.
Даже жемчуг-водоросли,
Что склоняются к воде
Возле каменных мостков,
Лишь сорвешь — опять растут!
И речные водоросли,
Что сгибаются к воде
Возле дощатых мостков,
Лишь засохнут — вновь растут!
Что ж могло случиться с ней?
Ведь, бывало, лишь встает,
Словно жемчуг-водоросли!
А ложится — так гибка,
Как речные водоросли…
Лучше не было ее!
Позабыла, что ль, она
Утром посетить дворец?
Иль нарушила она
Ночью правила дворца?
В дни, когда она была
Гостьей этой стороны,
Ты весною вместе с ней
Собирал в полях цветы,
Украшал себя венком,
А осеннею порой
Украшался вместе с ней
Клена алою листвой.
И одежды рукава,
Что стелили в головах,
Вы соединяли с ней.
Словно в зеркало глядя,
Любоваться на себя
Не надоедало вам.
Словно полная луна,
Дивной красоты была
Та, что нежно ты любил,
Та, с которой иногда
Выходил из дома ты
И изволил здесь гулять.
И Киноэ — тот дворец,
Где приносят рисом дань,
Вечным стал ее дворцом —
Так судьбою решено.
Шумны стаи адзи птиц…
А она теперь молчит
И не видит ничего.
И поэтому тебе
Все печально на земле.
Птицей нуэдори ты
Громко стонешь целый день,
Обездоленный супруг!
И, как птицы поутру,
Кружишь около нее;
Словно летняя трава,
Сохнешь без нее в тоске;
Как вечерняя звезда,
То ты здесь, то снова там;
Как большой корабль
Средь волн,
Ты покоя не найдешь…
Глядя на тебя, скорбим,—
Не утешить сердца нам,
Горю этому нельзя
Утешения найти…
Лишь останется молва,
Только имя будет жить,
Вместе с небом и землей!
Долго, долго будут все
Помнить и любить ее!
Пусть же Асука-река,
С именем которой здесь
Имя связано ее,
Будет тысячи веков
Вечно воды свои лить,
И пускай эти места
Будут памятью о ней,
О принцессе дорогой,
Что была прекрасней всех!
* Адзи — вид диких уток с пестрым оперением (желтое с черным); очень распространенный в Японии; всегда летают стаями и громко кричат.
* Нуэдори — см. комм. к п. 5.
白<細>乃
袖解更而
還来武
月日乎數而
徃而来猿尾
しろたへの
そでときかへて
かへりこむ
つきひをよみて
ゆきてこましを
О, верно, уходя, все буду я считать
И месяцы, и дни,
Когда вернусь под нашу кровлю,
И вновь друг другу мы постелим в изголовье
Одежды белотканной рукава…

去年見而之
秋乃月夜者
雖照
相見之妹者
弥年放
こぞみてし
あきのつくよは
てらせれど
あひみしいもは
いやとしさかる
Луна осенняя, что нас видала вместе,
Мир озаряет вновь, взойдя на небосвод…
А милая моя,
Что любовалась ею,
Все дальше от меня за годом год!..
* Милая, с которой любовался вместе (луной, цветами и т. п.) — обычное обозначение для возлюбленной, жены; широко распространено в песнях М. В песне отражен древний обычай любования осенней луной (обычно 15 августа).
去年見而之
秋月夜者
雖渡
相見之妹者
益年離
こぞみてし
あきのつくよは
わたれども
あひみしいもは
いやとしさかる
Луна осенняя, что нас видала вместе.
Плывет по небу вновь, взойдя на небосвод,
А милая моя,
Что любовалась ею,
Все дальше от меня за годом год!

玉藻吉
讃岐國者
國柄加
雖見不飽
神柄加
幾許貴寸
天地
日月與共
満将行
神乃御面跡
次来
中乃水門従
<船>浮而
吾榜来者
時風
雲居尓吹尓
奥見者
跡位浪立
邊見者
白浪散動
鯨魚取
海乎恐
行<船>乃
梶引折而
彼此之
嶋者雖多
名細之
狭<岑>之嶋乃
荒礒面尓
廬作而見者
浪音乃
茂濱邊乎
敷妙乃
枕尓為而
荒床
自伏君之
家知者
徃而毛将告
妻知者
来毛問益乎
玉桙之
道太尓不知
欝悒久
待加戀良武
愛伎妻等者
たまもよし
さぬきのくには
くにからか
みれどもあかぬ
かむからか
ここだたふとき
あめつち
ひつきとともに
たりゆかむ
かみのみおもと
つぎきたる
なかのみなとゆ
ふねうけて
わがこぎくれば
ときつかぜ
くもゐにふくに
おきみれば
とゐなみたち
へみれば
しらなみさわく
いさなとり
うみをかしこみ
ゆくふねの
かぢひきをりて
をちこちの
しまはおほけど
なぐはし
さみねのしまの
ありそもに
いほりてみれば
なみのおとの
しげきはまべを
しきたへの
まくらになして
あらとこに
ころふすきみが
いへしらば
ゆきてもつげむ
つましらば
きもとはましを
たまほこの
みちだにしらず
おほほしく
まちかこふらむ
はしきつまらは
Замечательна страна,
Что зовется Сануки,
Где склоняются к воде
Водоросли-жемчуга,
Оттого ли, что страна
Блещет дивной красотой,—
Сколько ни любуйся ей,
Не устанет жадный взор.
Оттого ль, что боги ей
Дали жизнь на земле,—
Люди свято чтут ее.
Вместе с небом и землей,
Вместе с солнцем и луной
Будет процветать она,
Лик являя божества.
Там, из гавани Нака,
Что известна с давних пор,
Я отчалил в дальний путь,
И когда по морю плыл,
Я, качаясь на ладье,
Ветер,
Что в прилива час набегает,—
Налетел,
Нагоняя облака.
И когда взглянул я вдаль,—
Встала за волной волна
Бесконечной чередой…
Я на берег посмотрел —
С диким ревом волны там
В белой пене поднялись.
Море мне внушало страх,
И на весла я налег,
Ударяя по волнам,
С этой стороны и той
Много было островов,
Но известен среди них
Славный остров Саминэ!
На скалистых берегах
Я раскинул свой шалаш,
Оглянулся я вокруг
И увидел:
Ты лежишь,
Распластавшись на земле,
Сделав ложем камни скал,
Вместо мягких рукавов,
Изголовьем для себя
Выбрав эти берега,
Где так грозен шум волны…
Если б знал я,
Где твой дом,
Я пошел бы и сказал,
Если знала бы жена,
Верно бы, пришла она
И утешила тебя!
Но, не зная, где тот путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Вся в печали и слезах,
Верно, ждет еще тебя
И тоскует о тебе
Милая твоя жена!
* “Лик являя божества…” — в японской мифологии провинция олицетворялась в виде божества.
* “Путь, что отмечен был давно яшмовым копьем” (см. п. 79).
久堅乃
天歸月乎
網尓刺
我大王者
盖尓為有
ひさかたの
あめゆくつきを
あみにさし
わがおほきみは
きぬがさにせり
На вечных небесах
Плывущую луну
Канатом с высоты спустивши долу,
Себя украсил наш великий государь
Прекрасным золотым убором!

秋の夜の
有明の月の
入るまでに
やすらひかねて
帰りにしかな
あきのよの
ありあけのつきの
いるまでに
やすらひかねて
かへりにしかな
Стоял я долго у ворот.
Не достучавшись, воротился:
Не стал уж ждать,
Пока за гребни гор
Зайдет рассветная луна...

熟田津尓
船乗世武登
月待者
潮毛可奈比沼
今者許藝乞菜
にぎたつに
ふなのりせむと
つきまてば
しほもかなひぬ
いまはこぎいでな
В Нигитацу в тот час, когда в путь
Собирались отплыть корабли
И мы ждали луну,
Наступил и прилив…
Вот теперь я хочу, чтоб отчалили мы!
* Песня сочинена принцессой Нукада в 661 г., когда Саймэй отправлялась в военную экспедицию для покорения Сираги — одного из трех княжеств Кореи, и Нукада, бывшая в свите императрицы, сложила перед отплытием эту песню (МС).
莫囂圓隣之
大相七兄爪謁氣
吾瀬子之
射立為兼
五可新何本
しづまりし
なせあはずあけ
わがせこが
いたたせりけむ
いつかしがもと
На ночную луну
Подняла я свой взор и спросила:
“Милый мой
Отправляется в путь,
О, когда же мы встретимся снова?”
* Есть много вариантов расшифровки песни; приведен наиболее древний, приписываемый Сэнгаку (XIII в.).
* Появление образа луны в М. во многих песнях приписывают влиянию китайской поэзии. В народных японских песнях основное внимание уделяется солнцу, облакам, ветру, дождю — всему тому, от чего зависит урожай. Из М. образ луны перешел в японскую классическую поэзию Х—XIII вв., где получил широкое хождение в песнях осени, любви, разлуки.

渡津海乃
豊旗雲尓
伊理比<紗>之
今夜乃月夜
清明己曽
わたつみの
とよはたくもに
いりひさし
こよひのつくよ
さやけくありこそ
Над водной равниной морского владыки,
Где знаменем пышным встают облака,
Сверкают лучи заходящего солнца…
Луна, что появится ночью сегодня,
Хочу, чтобы чистой и яркой была!
* Песня идет под заголовком предыдущей в виде каэси-ута, но, как явствует из содержания, является самостоятельной (на что указывают и все комментарии).
間人宿祢大浦初月歌二首
間人はしひと宿祢すくね大浦おほうら初月みかづきの謌二首
Две песни Хасибито Оура о молодой луне
* Хасихито Оура — имел звание сукунэ, в М. — две его песни.
椋橋乃
山乎高可
夜隠尓
出来月乃
光乏寸
くらはしの
やまをたかみか
よごもりに
いでくるつきの
ひかりともしき
Не потому ль, что очень высоки
Вершины гор в селенье Курахаси,—
Неясен свет мерцающей луны,
Что из-за гор на небеса выходит
С приходом темноты.

兒等之家道
差間遠焉
野干<玉>乃
夜渡月尓
競敢六鴨
こらがいへぢ
ややまどほきを
ぬばたまの
よわたるつきに
きほひあへむかも
О, как далека, далека
Дорога до дома любимой моей,
О, сможет ли спорить она
С плывущей по небу луной
Ночью черной, как ягоды тута!

天地之
分時従
神左備手
高貴寸
駿河有
布士能高嶺乎
天原
振放見者
度日之
陰毛隠比
照月乃
光毛不見
白雲母
伊去波伐加利
時自久曽
雪者落家留
語告
言継将徃
不盡能高嶺者
あめつちの
わかれしときゆ
かむさびて
たかくたふとき
するがなる
ふじのたかねを
あまのはら
ふりさけみれば
わたるひの
かげもかくらひ
てるつきの
ひかりもみえず
しらくもも
いゆきはばかり
ときじくぞ
ゆきはふりける
かたりつぎ
いひつぎゆかむ
ふじのたかねは
…Лишь только небо и земля
Разверзлись, — в тот же миг,
Как отраженье божества,
Величественна, велика,
В стране Суруга поднялась
Высокая вершина Фудзи!
И вот, когда я поднял взор
К далеким небесам,
Она, сверкая белизной,
Предстала в вышине.
И солнца полуденный луч
Вдруг потерял свой блеск,
И ночью яркий свет луны
Сиять нам перестал.
И только плыли облака
В великой тишине,
И, забывая счет времен,
Снег падал с вышины.
Из уст в уста пойдет рассказ
О красоте твоей,
Из уст в уста, из века в век,
Высокая вершина Фудзи!
* Песня представляет собой оду Фудзи — священной горе, любимой и почитаемой японским народом, воспетой в песнях, поэмах, легендах. Ода считается самым замечательным произведением Акахито. Особой славой пользуется каэси-ута. Она вошла отдельно в сборник ста лучших песен, составленный в XIII в., и до сих пор сохранила самостоятельную славу.
満誓沙弥月歌一首

Песня Сами Мандзэй о луне

不所見十方
孰不戀有米
山之末尓
射狭夜歴月乎
外見而思香
みえずとも
たれこひざらめ
やまのはに
いさよふつきを
よそにみてしか
Пускай и не видна,
Но кто ее не любит,
Луну, что из-за гребней гор
Стремится выйти на простор?
Хочу хоть издали ее увидеть!
* Луна — метафора девушки, с которой трудно встретиться.
世間者
空物跡
将有登曽
此照月者
満闕為家流
よのなかは
むなしきものと
あらむとぞ
このてるつきは
みちかけしける
Недаром говорят,
Что бренный этот мир —
Непрочная такая вещь, пустая!
Вот и луна, сияющая здесь,—
То малая она, то вновь она большая!
* В песне звучит грусть об изменчивости мира, непрочности земного существования, навеянная буддийскими учениями.
朝日影
尓保敝流山尓
照月乃
不猒君乎
山越尓置手
あさひかげ
にほへるやまに
てるつきの
あかざるきみを
やまごしにおきて
Тебя, друг милый, на кого не наглядеться,
Как на сияющую в небесах луну,
В горах, что в утренних лучах сверкали,
Тебя оставила я одного,
Простясь, на горном перевале…
[Песня Тонэри Ёситоси]
大伴乃
見津跡者不云
赤根指
照有月夜尓
直相在登聞
おほともの
みつとはいはじ
あかねさし
てれるつくよに
ただにあへりとも
О том, что виделись в Отомо, в Мицу,
Я людям не скажу,
Хоть ночью при луне,
Сиявшей ярко-алым блеском,
Была тогда с тобой наедине!

懐風藻 > 釋道慈 (Монах Додзи)
三寶持聖德
百靈扶仙壽
壽共日月長
德與天地久


Три сокровища оберегают священную добродетель!
Сто духов придают долголетие сяней!
Длятся пусть годы, подобно Луне и Солнцу!
А добродетель-току охватит Землю и Небо!
103
懐風藻 > 釋辨正 (Монах Бэнсё)
鐘鼓沸城闉
戎蕃預國親
神明今漢主
柔遠靜胡塵
琴歌馬上怨
楊柳曲中春
唯有關山月
偏迎北塞人

Звуки колокола и барабана слышны с ворот крепости.
Варвары с окраин приняты дружелюбно.
Божественное сияние сейчас правит ханьцами.
Смягчает оно буйные нравы пыли чужеземной.
Пение под звуки циня укоротит и конника.
Тополь и ива весной изгибаются.
Всё, что имею — луна над горной заставой.
Встречаю лишь тех, кто судьбой отправлен на север.
26
月夜吉
河音清之
率此間
行毛不去毛
遊而将歸
つくよよし
かはのおときよし
いざここに
ゆくもゆかぬも
あそびてゆかむ
Ночь лунная сегодня хороша,
Вода прозрачная с журчанием струится,
Все, кто уходит в путь,
Кто не уходит в путь,
Давайте будем здесь гулять и веселиться!

松之葉尓
月者由移去
黄葉乃
過哉君之
不相夜多焉
まつのはに
つきはゆつりぬ
もみちばの
すぐれやきみが
あはぬよぞおほき
Закатилася луна
За иглы сосен,
Листья алых клёнов отцвели…
Так же, как они, ушёл и ты, любимый.
И проходят ночи без тебя…

戀々而
相有物乎
月四有者
夜波隠良武
須臾羽蟻待
こひこひて
あひたるものを
つきしあれば
よはこもるらむ
しましはありまて
Измучившись в тоске,
Я наконец с тобою!
Еще луна не скрылась в небесах
И, значит, ночь укроет нас от взоров…
Побудь еще немного, подожди!

月讀之
光者清
雖照有
惑情
不堪念
つくよみの
ひかりはきよく
てらせれど
まとへるこころ
おもひあへなくに
Хоть озаряют чистым светом
Ночную мглу лучи луны,
Но все равно —
Мятущееся сердце
Решить не в силах, надо ли идти…

夜干玉之
其夜乃月夜
至于今日
吾者不忘
無間苦思念者
ぬばたまの
そのよのつくよ
けふまでに
われはわすれず
まなくしおもへば
Месяц ясный в ту черную ночь,
Словно черные ягоды тута,
До сих пор
Не могу я забыть,
И все время полна я тоски!

夕闇者
路多豆<多>頭四
待月而
行吾背子
其間尓母将見
ゆふやみは
みちたづたづし
つきまちて
いませわがせこ
そのまにもみむ
Во мраке ночи
Неспокоен путь,—
Луну ты подожди
И выходи, мой милый!
Хотя бы в этот миг мне на тебя взглянуть!

三空去
月之光二
直一目
相三師人<之>
夢西所見
みそらゆく
つきのひかりに
ただひとめ
あひみしひとの
いめにしみゆる
При блеске месяца, плывущего по небу,
Я встретила тебя всего один лишь раз,
Мельком взглянул,
И ныне в снах
Ты грезишься мне постоянно!

春日山
霞多奈引
情具久
照月夜尓
獨鴨念
かすがやま
かすみたなびき
こころぐく
てれるつくよに
ひとりかもねむ
Вершина Касуга
Подернулась туманом,
И сердце грусть заволокла…
О, в эту ночь, когда луна сияет,
Смогу ли я уснуть без милого, одна?

月夜尓波
門尓出立
夕占問
足卜乎曽為之
行乎欲焉
つくよには
かどにいでたち
ゆふけとひ
あしうらをぞせし
ゆかまくをほり
В ту ночь, когда луна была светла,
Вставал и выходил я за ворота,
Гадал у перекрестка на слова
И на шаги — так я хотел тогда
К тебе, моя любимая, прийти!
* В песне говорится о двух очень распространенных в те времена способах гадания, часто упоминаемых в песнях М.: гадание вечерами у перекрестка (юкэ), когда идут к перекрестку и слушают разговоры прохожих, и второе—по шагам (аура), когда загадывают желание на число шагов.
一隔山
重成物乎
月夜好見
門尓出立
妹可将待
ひとへやま
へなれるものを
つくよよみ
かどにいでたち
いもかまつらむ
Пусть цепь далеких гор
Нас разделяет.
Ночь лунная светла,
И, стоя у ворот, любимая моя
Меня, быть может, поджидает!

懐風藻 > 河島皇子 (Принц Кавасима)
塵外年光滿
林間物候明
風月澄游席
松桂期交情
塵外じんがい年光滿ち
林間、物候ぶっこう明らかなり
風月、遊席に澄み
松桂、交情を期す
Вдали от мирской пыли всё полнится сияньем.
В леса и рощи пришла светлая пора.
Ветер и ясная луна сопутствую пиру.
Как сосна и багряник продлятся взаимные чувства!
3
懐風藻 > 大津皇子 (Принц Оцу)
朝擇三能士
暮開萬騎筵
喫臠俱豁矣
傾盞共陶然
月弓輝谷裏
雲旌張嶺前
曦光巳陰山
壯士且留連
あしたに三能の士を擇び
ゆうべに萬騎のえんを開く
れんを喫してともかつたり
さんを傾むけて共に陶然たり
月弓げっきゅう谷裏こくりに輝き
雲旌うんせい嶺前れいぜんに張る
曦光ぎこうすでに山にかく
壯士そうししばらく留連す
Поутру соберутся мужи трёх талантов.
На закате начнут пировать десять тысяч всадников.
Ох как разошлись же, кормясь строганиной!
Из чаш пригубив, все весьма захмелели!
Луны лук блестит над укромной долиной.
Облака-стяги растянулись перед горной вершиной.
Рассветное солнце подалось из-за гор.
А воины всё на местах остаются!
5
懐風藻 > 文武天皇 (Государь Момму)
月舟移霧渚
楓楫泛霞濱
臺上澄流耀
酒中沈去輪
水下斜陰碎
樹落秋光新
獨以星間鏡
還浮雲漢津

Лунная лодка плывёт к туманному берегу.
Кленовые вёсла видны сквозь прибрежный туман.
А стол на пиру залит весь струящимся блеском.
В вине утопает, скрывается диск уходящий.
Достигнув воды, косая тень разбивается.
Сквозь деревья осенний блеск обновляется.
И лишь одна средь всех звёзд, подобная зеркалу,
Обратно плывёт с облаками в бухту небесной реки.
15
懐風藻 > 贈正一位太政大臣藤原朝臣史 (Фудзивара-но Фухито)
雲衣兩觀夕
月鏡一逢秋
機下非曾故
援息是威猷
鳳蓋隨風轉
鵲影逐波浮
靣前開短樂
別後悲長愁

Облачные одежды дважды увижу в этот вечер.
При зеркале Луны одна осенняя встреча.
Опущен челнок, но не из-за Цзэн.
Ткать прекратила, замерев нерешительно.
Фениксовый экипаж движется вслед за ветром.
Сорочья тень колышется на волнах плывущих.
Вот и настал миг недолгой радости!
После же – порознь печалиться долгой тоской.
33
懐風藻 > 從四位上治部卿境部王 (Принц Сакаибэ)
對峰傾菊酒
臨水拍桐琴
忘歸待明月
何憂夜漏深

Вторя скалам, склонюсь над хризантемовым вином.
Приблизясь к воде, ударю по струнам павлониевого циня.
Позабыв о возвращении, прислуживаю светлой луне!
И что же печалиться, хоть и ночь глубока?
51
懐風藻 > 從四位上治部卿境部王 (Принц Сакаибэ)
新年寒氣盡
上月霽光輕
送雪梅花笑
含霞竹葉清
歌是飛塵曲
絃即激流聲
欲知今日賞
咸有不歸情

Нового года не холоден воздух.
Первой луны мягкий свет очень лёгок.
Снег проводив, улыбаются сливы цветы.
Объятые дымкой, бамбука цветы зелены.
Этой песни мелодия пыль сбивает со стрех
Струн уже льётся стремительный голос.
Коль захочется знать, чем хорош так сегодняшний день,
Всё поймешь, когда возвращаться не будет желанья.
50
懐風藻 > 大學頭從五位下山田史三方 (Ямада-но Миката)
日云暮矣,月將除焉。

Вот и Солнце – увы – скоро садится! А на смену ему выходит Луна.

懐風藻 > 從五位下大學助背奈王行文 (Сэна-но Юкифуми)
嘉賓韻小雅
設席嘉大同
鑒流開筆海
攀桂登談叢
盃酒皆有月
歌聲共逐風
何事專對士
幸用李陵弓

Радость гостям воспою в малой оде!
Устраиваются циновки в великой гармонии!
Наблюдаю за потоком - открывается море кистей!
Высокие, как багрянник, разговоры конца не знают!
В чашах винных всех Луна обитает!
Поющие голоса вместе с ветром уносит!
Но что же? Мужи, талантами наделённые,
К счастью, за лук не возьмутся Цзи Лина.
60
高旻開遠照
遙嶺靄浮煙
有愛金蘭賞
無疲風月筵
桂山餘景下
菊浦落霞鮮
莫謂滄波隔
長為壯思延

В Высоком небе раскрылось далёкое сиянье.
По дальним горам плывёт тумана дымка.
С любовью услаждаюсь золотыми орхидеями!
Не зная усталости, пируем при ветре с луной.
Закат заполняется ароматом багряников с гор.
На хризантемовом берегу вечерняя зорька блестит.
О, не говори о волн тёмно-синих преграде!
Чем длинней расставанье, тем обширней прекрасные думы!
68
犢鼻標竿日
隆腹標書秋
風亭悅仙會
針閣賞神遊
月斜孫岳嶺
波激子池流
歡情未充半
天漢曉光浮

Повязку-фундоси к шесту прикреплю и солнцу подставлю.
На гладком животе просушу осенние письмена.
В Фениксовом павильоне радостна небожителей встреча!
В павильоне иголок отрадно божественное веселье!
Луна склонилась к Сюня склонам горным.
Волна набегает, стремясь к пруду Цзы.
Чувством счастья ещё лишь едва насладились!
А по Небесной реке уж рассветный блеск плывёт.
74
懐風藻 > 正三位式部卿藤原朝臣宇合 (Фудзивара-но Умакаи)
得地乘芳月
臨池送落暉
琴樽何日斷
醉裏不忘歸

Есть место, где луна благоуханна!
К пруду пойдёшь, чтоб проводить закат.
Дни циня и вина зачем же прекращать?
Хоть кажется, что пьян, но помню, что уйти придётся.
88
懐風藻 > 正三位式部卿藤原朝臣宇合 (Фудзивара-но Умакаи)
芝蕙蘭蓀澤
松柏桂椿岑
野客初披薛
朝隱蹔投簪
忘筌陸機海
飛繳張衡林
清風入阮嘯
流水韵嵆琴
天高槎路遠
河迴桃源深
山中明月夜
自得幽居心

Ирисы и орхидеи свежи здесь и благоуханны!
Сосны и кедры, багряники и камелии на вершинах!
Местные люди здесь повырубали вьюнки.
Придворный отшельник здесь вынул из волос шпильку.
В море про верши Лу Цзи позабыл.
В роще летела Чжан Хэ стрела.
Свежий ветер дует, будто Цзи вторя.
Стремится поток, будто играет на цине с Жуанем.
В высокое небо дорога неблизка для плота!
В изгибах реки глубоко сокрыт Персиковый источник.
В горах ночь блестит яркой луной.
А я же от мира желаю уйти!
92

Другой вариант перевода есть в книге Мещеряков А.Н. "Политическая культура древней Японии".
友非干祿友
賓是餐霞賓
浩歌臨水智
長嘯樂山仁
梁前招吟古
峽上簧聲新
琴樽猶未遊
明月照河濱

Друг – тот не ищет выгоды от дружбы.
Гость – тот и туманом сыт в гостях.
Льётся песня рядом с водой мудрости.
Как протяжны напевы радостные у гор гуманности!
Перед запрудой Сяэн пела в старину.
Над ущельем горным – вновь шэна звуки.
Цинь и вино! Предела им не знаю!
А светлая луна блестит на побережье.
98
懐風藻 > 隱士民黑人 (Тами-но Куробито)
煙霧辭塵俗
山川壯我居
此時能草賦
風月自輕余

Туманная дымка пыль прогоняет мирскую.
Горы и реки своим я жилищем избрал!
И не сложу если оду такому моменту,
То ветер с луной мной пренебрегать станут!
109
懐風藻 > 從三位中納言兼中務卿石上朝臣乙麻呂 (Исоноками-но Отомаро)
他鄉頻夜夢
談與麗人同
寢裏歡如實
驚前恨泣寒
空思向桂影
獨坐聽松風
山川嶮易路
展轉憶閨中

Мне на чужбине часто снятся сны.
В них я с красавицей одной веду беседы.
И сон мне столько радости приносит!
Проснусь – и плачу от досады!
Напрасно думаю о багрянике луны.
Один сижу и слышу ветер в соснах.
И путь сюда опасен среди гор и рек.
О ней подумаю – в сон снова возвращаюсь.
114
懐風藻 > 正五位下中務少輔葛井連廣成 (Фудзии-но Хиронари)
物外囂塵遠
山中幽隱親
笛浦棲丹鳳
琴淵躍錦鱗
月後楓聲落
風前松聲陳
開仁對山路
獵智賞河津

Отошёл от дел, удалился от шума и пыли мирской.
В глубине гор нашёл сокровенный приют.
На берегу, как флейта, изогнутом, фениксы гнездятся.
В омутах, как цинь звонких, рыбы резвятся.
Уходит луна, стихает шуршание клёнов.
Ветер поднялся, и сосны подали голос.
Гуманность отыщешь, коль горной тропою идёшь.
Мудрость поймав, наслаждаешься реками с заливами.
115
懐風藻 > 正五位下中務少輔葛井連廣成 (Фудзии-но Хиронари)
雲飛低玉柯
月上動金波
落照曹王苑
流光織女河

Летят облака, опускаются на драгоценные ветви.
Луна взошла, и покатилась волна золотая.
Закатный блеск озаряет сад Цао-вана.
Струится сиянье на реке небесной Ткачихи.
116
風雜
雨布流欲乃
雨雜
雪布流欲波
為部母奈久
寒之安礼婆
堅塩乎
取都豆之呂比
糟湯酒
宇知須々呂比弖
之<叵>夫可比
鼻毗之毗之尓
志可登阿良農
比宜可伎撫而
安礼乎於伎弖
人者安良自等
富己呂倍騰
寒之安礼婆
麻被
引可賀布利
布可多衣
安里能許等其等
伎曽倍騰毛
寒夜須良乎
和礼欲利母
貧人乃
父母波
飢寒良牟
妻子等波
乞々泣良牟
此時者
伊可尓之都々可
汝代者和多流
天地者
比呂之等伊倍杼
安我多米波
狭也奈里奴流
日月波
安可之等伊倍騰
安我多米波
照哉多麻波奴
人皆可
吾耳也之可流
和久良婆尓
比等々波安流乎
比等奈美尓
安礼母作乎
綿毛奈伎
布可多衣乃
美留乃其等
和々氣佐我礼流
可々布能尾
肩尓打懸
布勢伊保能
麻宜伊保乃内尓
直土尓
藁解敷而
父母波
枕乃可多尓
妻子等母波
足乃方尓
圍居而
憂吟
可麻度柔播
火氣布伎多弖受
許之伎尓波
久毛能須可伎弖
飯炊
事毛和須礼提
奴延鳥乃
能杼与比居尓
伊等乃伎提
短物乎
端伎流等
云之如
楚取
五十戸良我許恵波
寝屋度麻R
来立呼比奴
可久<婆>可里
須部奈伎物能可
世間乃道
かぜまじり
あめふるよの
あめまじり
ゆきふるよは
すべもなく
さむくしあれば
かたしほを
とりつづしろひ
かすゆざけ
うちすすろひて
しはぶかひ
はなびしびしに
しかとあらぬ
ひげかきなでて
あれをおきて
ひとはあらじと
ほころへど
さむくしあれば
あさぶすま
ひきかがふり
ぬのかたきぬ
ありのことごと
きそへども
さむきよすらを
われよりも
まづしきひとの
ちちははは
うゑこゆらむ
めこどもは
こふこふなくらむ
このときは
いかにしつつか
ながよはわたる
あめつちは
ひろしといへど
あがためは
さくやなりぬる
ひつきは
あかしといへど
あがためは
てりやたまはぬ
ひとみなか
あのみやしかる
わくらばに
ひととはあるを
ひとなみに
あれもつくるを
わたもなき
ぬのかたぎぬの
みるのごと
わわけさがれる
かかふのみ
かたにうちかけ
ふせいほの
まげいほのうちに
ひたつちに
わらときしきて
ちちははは
まくらのかたに
めこどもは
あとのかたに
かくみゐて
うれへさまよひ
かまどには
ほけふきたてず
こしきには
くものすかきて
いひかしく
こともわすれて
ぬえどりの
のどよひをるに
いとのきて
みじかきものを
はしきると
いへるがごとく
しもととる
さとをさがこゑは
ねやどまで
きたちよばひぬ
かくばかり
すべなきものか
よのなかのみち
Когда ночами
Льют дожди
И воет ветер,
Когда ночами
Дождь
И мокрый снег,—
Как беспросветно
Беднякам на свете,
Как зябну я
В лачуге у себя!
Чтобы согреться,
Мутное сакэ
Тяну в себя,
Жую
Комочки соли,
Посапываю,
Кашляю до боли,
Сморкаюсь и хриплю…
Как зябну я!
Но как я горд зато
В минуты эти,
Поглаживаю бороденку:
“Эх!
Нет, не найдется
Никого на свете
Мне равного —
Отличен я от всех!”
Я горд, но я озяб,
Холщовым одеялом
Стараюсь я
Укрыться с головой.
Все полотняные
Лохмотья надеваю,
Тряпье наваливаю
На себя горой,—
Но сколько
Я себя ни согреваю,
Как этими ночами
Зябну я!
Но думаю:
“А кто бедней меня,
Того отец и мать
Не спят в тоске голодной
И мерзнут в эту ночь
Еще сильней…
Сейчас он слышит плач
Жены, детей:
О пище молят,—
И в минуты эти
Ему должно быть тяжелей, чем мне.
Скажи, как ты живешь еще на свете?”
Ответ
Земли и неба
Широки просторы, А для меня
Всегда они тесны,
Всем солнце и луна
Сияют без разбора,
И только мне
Их света не видать.
Скажи мне,
Все ли в мире так несчастны,
Иль я один
Страдаю понапрасну?
Сравню себя с людьми —
Таков же, как и все:
Люблю свой труд простой,
Копаюсь в поле,
Но платья теплого
Нет у меня к зиме,
Одежда рваная
Морской траве подобна,
Лохмотьями
Она свисает с плеч,
Лишь клочьями
Я тело прикрываю,
В кривой лачуге
Негде даже лечь,
На голый пол
Стелю одну солому.
У изголовья моего
Отец и мать,
Жена и дети
Возле ног ютятся,
И все в слезах
От горя и нужды.
Не видно больше
Дыма в очаге,
В котле давно
Повисла паутина,
Мы позабыли думать о еде,
И каждый день —
Один и тот же голод…
Нам тяжело,
И вечно стонем мы,
Как птицы нуэдори,
Громким стоном…
Недаром говорят:
Где тонко — рвется,
Где коротко —
Еще надрежут край!
И вот я слышу
Голос за стеной,
То староста
Явился за оброком…
Я слышу, он кричит,
Зовет меня…
Так мучимся,
Презренные людьми.
Не безнадежна ли,
Скажи ты сам,
Дорога жизни
В горьком мире этом?
* Мутное сакэ — неочищенная рисовая водка.
* “Где тонко — рвется, где коротко — ещё надрежут край” — народная пословица.

天地之
遠我如
日月之
長我如
臨照
難波乃宮尓
和期大王
國所知良之
御食都國
日之御調等
淡路乃
野嶋之海子乃
海底
奥津伊久利二
鰒珠
左盤尓潜出
船並而
仕奉之
貴見礼者
あめつちの
とほきがごとく
ひつきの
ながきがごとく
おしてる
なにはのみやに
わごおほきみ
くにしらすらし
みけつくに
ひのみつきと
あはぢの
のしまのあまの
わたのそこ
おきついくりに
あはびたま
さはにかづきで
ふねなめて
つかへまつるし
たふとしみれば
Как не ведают конца
Небо и земля
И как вечны в небесах
Солнце и луна,
Так в заливе Нанива,
Озаренном блеском волн,
Неизменно во дворце
Правит славною страной
Наш великий государь!
Как святую солнцу дань
Той страны, где в дар несут
Славный плод земли богам,
Из Нусима рыбаки,
Из Авадзи держат путь,
В ряд построивши челны,
На глубоком дне морском
Груды жемчуга собрав,
Государю в дар везут.
И почтенья полон я,
Видя, как везут дары!
* Песни Акахито сложены во время пребывания во дворце Нанива в свите императора Сёму зимой во 2-м г. Дзинки (725 г.), в 9-м месяце.
安倍朝臣蟲麻呂月歌一首

Песня Абэ Мусимаро о луне

雨隠
三笠乃山乎
高御香裳
月乃不出来
夜者更降管
あまごもり
みかさのやまを
たかみかも
つきのいでこぬ
よはくたちつつ
Скрывает от дождя прекрасный зонт…
Гора Микаса — “зонт прекрасный”,
Не оттого ли, что он поднят высоко,
Луна еще не показалась в небе,
А ночь становится темнее и темней!

大伴坂上郎女月歌三首

Три песни Отомо Саканоэ о луне

猟高乃
高圓山乎
高弥鴨
出来月乃
遅将光
かりたかの
たかまとやまを
たかみかも
いでくるつきの
おそくてるらむ
Верно, оттого что так высоки
Горы Такамато,
Здесь, в Каритака,
Очень что-то поздно засветила
Выходящая из-за горы луна.

烏玉乃
夜霧立而
不清
照有月夜乃
見者悲沙
ぬばたまの
よぎりのたちて
おほほしく
てれるつくよの
みればかなしさ
Ночью черной, как черные ягоды тута,
Встал туман…
И такая печаль
Видеть в небе луну,
Что едва в темноте этой светит…

山葉
左佐良榎<壮>子
天原
門度光
見良久之好藻
やまのはの
ささらえをとこ
あまのはら
とわたるひかり
みらくしよしも
О, как чудесно любоваться
Небесным блеском, что выходит из ворот
Равнин небес, где показался
Прекрасный юноша
Над гребнями горы!

右一首歌或云
月別名曰佐散良衣壮<士>也
縁此辞作此歌

Об этой песне в некоторых книгах говорится, что месяц имеет особое название — сасараэ-отоко. По этому поводу и была сложена песня
* сасараэ-отоко —  „прекрасный юноша"
豊前<國>娘子月歌一首
娘子字曰大宅姓氏未詳也

Песня девушки из провинции Будзэн о луне
Имя девушки — Отаку, фамилия — неизвестна
* После заголовка, про девушку в тексте дано петитом
雲隠
去方乎無跡
吾戀
月哉君之
欲見為流
くもがくり
ゆくへをなみと
あがこふる
つきをやきみが
みまくほりする
Куда ушла она, за облаками скрывшись,
Не знаю я.
Не ты ли, милый мой,
В разлуке хочешь у себя полюбоваться
Моей любимою луной?

湯原王月歌二首

Две песни принца Юхара о луне

天尓座
月讀<壮>子
幣者将為
今夜乃長者
五百夜継許増
あめにます
つくよみをとこ
まひはせむ
こよひのながさ
いほよつぎこそ
Юноша — прекрасный месяц
В небе дальнем,—
Принесу тебе богатые дары.
Только пусть длина чудесной этой ночи
Станет равной сотням, тысячам ночей!

愛也思
不遠里乃
君来跡
大能備尓鴨
月之照有
はしきやし
まちかきさとの
きみこむと
おほのびにかも
つきのてりたる
Для того чтобы пришел друг милый
Из ближайшего
Соседнего села,
В этот поздний час в полях широких
Озарила ль путь ему луна?

待難尓
余為月者
妹之著
三笠山尓
隠而有来
まちかてに
わがするつきは
いもがきる
みかさのやまに
こもりてありけり
Луна, что с нетерпеньем ждал,
От взоров спряталась
За гребнями Микаса,
Как за полями шляпы, что скрывает
От взоров лик девицы молодой.
* Микаса— “прекрасный зонт”, “прекрасная шляпа”, “корона”; так же назывались в старину ручные балдахины в форме шелковых зонтов с небольшой, натянутой на каркас оборкой; эти зонты несли над важными особами во время торжеств, прогулок, шествий и т. п.
大伴宿祢家持初月歌一首

Песня Отомо Якамоти, сложенная при взгляде на молодой месяц

振仰而
若月見者
一目見之
人乃眉引
所念可聞
ふりさけて
みかづきみれば
ひとめみし
ひとのまよびき
おもほゆるかも
Когда, подняв свой взор к высоким небесам,
Я вижу этот месяц молодой,
Встает передо мной изогнутая бровь
Той, с кем один лишь раз
Мне встретиться пришлось!
* В этой песне в противоположность предыдущей молодой месяц сравнивается с изогнутой бровью, но по сути говорится о сходстве одних и тех же образов. Брови были предметом особого внимания во внешности женщин, их сбривали и тушью накладывался изогнутый рисунок, значительно выше естественного положения бровей, и это было главным критерием в оценке внешности. Характерно поэтому, что в любовной лирике М. воспеваются не глаза любимой, а ее брови, и только в народных песнях изредка встречается “мэгувасико” — “узкоглазое дитя”, т. е. “прекрасное дитя”.
山之葉尓
不知世經月乃
将出香常
我待君之
夜者更降管
やまのはに
いさよふつきの
いでむかと
わがまつきみが
よはくたちつつ
Ах, нерешительная бледная луна,
Что скрыта гребнем гор,
Появится ли в небе?
Появишься ли ты?
Все жду тебя,
А ночь становится темнее и темнее…

吾背子與
二人之居者
山高
里尓者月波
不曜十方余思
わがせこと
ふたりしをらば
やまたかみ
さとにはつきは
てらずともよし
О, если бы с тобою, милым другом,
Мы были здесь вдвоем,
Мне было б все равно,—
Пусть даже и луна не светит
Из-за высоких гор в селении моем!

天海丹
雲之波立
月船
星之林丹
榜隠所見
あめのうみに
くものなみたち
つきのふね
ほしのはやしに
こぎかくるみゆ
Вздымается волна из белых облаков,
Как в дальнем море, средь небесной вышины,
И вижу я:
Скрывается, плывя,
В лесу полночных звёзд ладья луны.
* Песня считается одной из самых искусных песен Какиномото Хитомаро.
* Трехдневную луну обычно сравнивают с ладьёй. Этот образ встречается и в анонимных песнях М., и в “Кайфусо” — в песне императора Момму.
* Эта и последующие циклы песен на определенную тему, возможно, частично были сочинены на поэтических турнирах, частично взяты из народных песен.
詠月

Поют о луне.

常者曽
不念物乎
此月之
過匿巻
惜夕香裳
つねはさね
おもはぬものを
このつきの
すぎかくらまく
をしきよひかも
Обычно никогда о ней не думал,
Но вот настала ночь,
Когда жалею я,
Что эта светлая луна
Уходит и скрывается от взора.

大夫之
弓上振起
<猟>高之
野邊副清
照月夜可聞
ますらをの
ゆずゑふりおこし
かりたかの
のへさへきよく
てるつくよかも
Ах, даже дальние поля в Каритака,
Где потрясают славным луком,
Охотясь, рыцари,—
Ведь даже те поля сегодня ночью светлая луна
Кристальным озаряет блеском!

山末尓
不知夜歴月乎
将出香登
待乍居尓
夜曽降家類
やまのはに
いさよふつきを
いでむかと
まちつつをるに
よぞふけにける
Пока стоял и ждал,
Не выйдет ли луна,
Что не решается на небе показаться
Из-за высоких гребней дальних гор,
Ночь темная уже сошла на землю.

明日之夕
将照月夜者
片因尓
今夜尓因而
夜長有
あすのよひ
てらむつくよは
かたよりに
こよひによりて
よながくあらなむ
Хочу, чтобы луна,
Что завтра ночью
Вновь засверкает ярко в вышине,
Спускаясь, задержалась в небе,
И эта ночь продлилась бы вдвойне!

玉垂之
小簾之間通
獨居而
見驗無
暮月夜鴨
たまだれの
をすのまとほし
ひとりゐて
みるしるしなき
ゆふつくよかも
Ниспадают жемчуга на нитях шторы,
О, какой никчемной кажется луна
В час ночной, когда сидишь одна
И через бамбуковые шторы
В одиночестве глядишь на небосвод!
* Вариант песни 980.
春日山
押而照有
此月者
妹之庭母
清有家里
かすがやま
おしててらせる
このつきは
いもがにはにも
さやけくありけり
Эта луна,
Что сияньем своим озаряет
Склоны горные Касуга, — эта луна
И в саду моей милой,
Наверное, так же кристально сияет…

海原之
道遠鴨
月讀
明少
夜者更下乍
うなはらの
みちとほみかも
つくよみの
ひかりすくなき
よはふけにつつ
Оттого ль что далек
До равнины морской
Путь, что следует лунному свету пройти,
Эта ночь, когда слабо сияет луна,
С каждым часом темней и темней…

百師木之
大宮人之
退出而
遊今夜之
月清左
ももしきの
おほみやひとの
まかりでて
あそぶこよひの
つきのさやけさ
Как прозрачно чиста
Этой ночью луна,
Когда сотни вельмож,
Покидая дворец,
Веселятся…
* Эту песню сочинил один из придворных вельмож во время цукими — любования луной (СН, МС и др.), что, как и ханами— любование цветами, было распространенным обычаем в те времена и в известной мере сохранилось до настоящего времени. Возможно, весь цикл песен о луне был сложен во время цукими на поэтическом турнире придворных.
夜干玉之
夜渡月乎
将留尓
西山邊尓
<塞>毛有粳毛
ぬばたまの
よわたるつきを
とどめむに
にしのやまへに
せきもあらぬかも
Пускай бы на западных склонах
Дальних гор появилась застава,
Чтоб месяц, по небу плывущий
Ночью черной, как ягоды тута,
Не исчезнул с небесного свода!

此月之
此間来者
且今跡香毛
妹之出立
待乍将有
このつきの
ここにきたれば
いまとかも
いもがいでたち
まちつつあるらむ
Если светлая эта луна
Появилася здесь,
То, наверное, милая вышла из дома,
И меня ожидает, и думает:
“Может, сейчас он придет?”

真十鏡
可照月乎
白妙乃
雲香隠流
天津霧鴨
まそかがみ
てるべきつきを
しろたへの
くもかかくせる
あまつきりかも
Месяц светлый, что должен сиять,
Как поверхность прозрачных зеркал,
Не облака ль белотканые
Скрыли от взора?
Иль небесный туман затянул пеленой?

久方乃
天照月者
神代尓加
出反等六
年者經去乍
ひさかたの
あまてるつきは
かむよにか
いでかへるらむ
としはへにつつ
Вечные своды небес
Озаряющий месяц…
Не со времен ли богов
Он уходит и снова приходит,
А годы идут и идут….

烏玉之
夜渡月乎
𪫧怜
吾居袖尓
露曽置尓鷄類
ぬばたまの
よわたるつきを
おもしろみ
わがをるそでに
つゆぞおきにける
Ночью черной, как черные ягоды тута,
Ясный месяц, по небу плывущий,
Прекрасен,
И, пока любовался я нежным сияньем,
Вдруг упала роса на рукав белотканый.

水底之
玉障清
可見裳
照月夜鴨
夜之深去者
みなそこの
たまさへさやに
みつべくも
てるつくよかも
よのふけゆけば
Нынче можно увидеть
Даже мелкую гальку
В глубине многоводной открытого моря.
Так сияет, сверкая, в небесах ясный месяц,
Когда темная ночь на земле наступает…

霜雲入
為登尓可将有
久堅之
夜<渡>月乃
不見念者
しもぐもり
すとにかあるらむ
ひさかたの
よわたるつきの
みえなくおもへば
Не потому ль, что перед инеем туман
Все заволок в далекой вышине,—
Подумал я,—
Не вижу светлую луну,
Плывущую в извечных небесах…
* Имеется в виду плывущий ночью туман, который подымается перед тем, как должен выпасть иней (МС).
山末尓
不知夜經月乎
何時母
吾待将座
夜者深去乍
やまのはに
いさよふつきを
いつとかも
わはまちをらむ
よはふけにつつ
О, до какой поры
Стоять и ждать луну,
Что не решается на небе показаться
Из-за высоких гребней дальних гор,—
Ведь ночь уже спускается на землю…
* Отмечается как песня, имеющая подтекст, где луна выступает метафорой возлюбленной, как это часто бывает в песнях М. Некоторые комментаторы считают, что песня представляет собой соединение двух других сходных песен (1071 и 1008—СН). То, что мотив этот представлен в разных вариантах, позволяет думать, что он взят из народных песен.
妹之當
吾袖将振
木間従
出来月尓
雲莫棚引
いもがあたり
わはそでふらむ
このまより
いでくるつきに
くもなたなびき
К дому подойдя, где милая живет,
Помашу ей рукавом издалека…
Над деревьями
Взошедшую луну
Вы не застилайте, облака!
* Махать рукавом — см. п. 965.
靱懸流
伴雄廣伎
大伴尓
國将榮常
月者照良思
ゆきかくる
とものをひろき
おほともに
くにさかえむと
つきはてるらし
Верно, из-за рода славного Отомо,
Где так много рыцарей отважных,
Что колчан и стрелы носят за спиною,
Свет луны сияет нынче ярко,
В знак того, что славой их страна сверкает…
* Род Отомо славился военными подвигами. К этому роду принадлежал и составитель Якамоти и его отец — поэт Табито. Лук и стрелы в те времена были главным оружием и непременным атрибутом военачальников.
* “Их страна” — говорится о владениях рода Отомо — местности Отомо в провинции Сэтцу, хотя существуют мнения, толкующие в данном случае страну как Ямато, т. е. Японию (МС). Предполагают, что песня была сложена на пиру в доме Отомо (МС, СН). По-видимому, она была прочтена гостем, восхвалявшим хозяина.
家尓之弖
吾者将戀名
印南野乃
淺茅之上尓
照之月夜乎
いへにして
あれはこひむな
いなみのの
あさぢがうへに
てりしつくよを
Как, верно, дома
Буду тосковать
Я о луне, что блеском озаряла
Асадзи — мелкую траву,
Растущую в полях Инами…

朝月
日向山
月立所見
遠妻
持在人
看乍偲
あさづきの
ひむかのやまに
つきたてりみゆ
とほづまを
もちたるひとし
みつつしのはむ
К солнцу, что восходит поутру,
Обращается народ с мольбой…
На горе Мольбы — Мукаинояма
Видно, как взошла теперь луна.
Те, кто жен имеют в дальней стороне,
Верно, глядя на нее, тоскуют о жене.
* Появление луны считается временем любовных встреч.
春日在
三笠乃山二
月船出
遊士之
飲酒坏尓
陰尓所見管
かすがなる
みかさのやまに
つきのふねいづ
みやびをの
のむさかづきに
かげにみえつつ
Из-за гор Микаса голубых,
Что в долине Касуга видны,
Выплывает в небеса ладья луны.
У людей столицы
В чарках для вина
Отражается лучистая луна.

寄月

Сравнивают с луной

三空徃
月讀<壮>士
夕不去
目庭雖見
因縁毛無
みそらゆく
つくよみをとこ
ゆふさらず
めにはみれども
よるよしもなし
Нет ночи, чтоб я на него не глядела,
На юношу — бога луны,
Что плывет высоко в небесах,
Но приблизиться только к нему
Не дано мне судьбою.
* Песня простой девушки, обращенная к знатному юноше.
* Юноша — бог луны — метафора юноши знатного происхождения.
春日山
々高有良之
石上
菅根将見尓
月待難
かすがやま
やまたかくあらし
いはのうへの
すがのねみむに
つきまちかたし
Горы Касуга,
Вы, верно, высоки.
Не могу никак дождаться я луны,
Чтоб на лилию полюбоваться мне,
Что растет на каменистом берегу…
* Лилия — возлюбленная.
闇夜者
辛苦物乎
何時跡
吾待月毛
早毛照奴賀
やみのよは
くるしきものを
いつしかと
わがまつつきも
はやもてらぬか
Так мучительна
Темная ночь без просвета,
О луна, что я жду, говоря про себя:
“Ну когда же, когда?
Пусть она засияет скорее!”
* Песня юноши, ожидающего свидания с возлюбленной. Луна — метафора возлюбленной.
めには見て
てにはとられぬ
月のうちの
かつらのごとき
きみにぞありける
めにはみて
てにはとられぬ
つきのうちの
かつらのごとき
きみにぞありける
Глазами — вижу,
руками же достать
тебя я не могу...
Ты словно лавр, что на луне
растёт!

かへりて宮にいらせ給ひぬ。夜ふくるまで、さけのみ、物がたりして、あるじのみこ、ゑひていりたまひなむとす。十一日の月もかくれなむとすれば、かのむまのかみのよめる。

Вернувшись, все вошли во дворец. Здесь до поздней ночи вели за вином они беседу, пока принц-хозяин, опьянев, не собрался идти к себе. Луна — то было в одиннадцатый день — также уж клонилась к закату, отчего тот кавалер сложил:

奥の細道 > 序文 (Предисловие)
もゝ引の破をつゞり、笠の緒付かえて、三里に灸すゆるより、松島の月先心にかゝりて、
もゝひきやぶれをつゞり、かさつけかえて、三里さんりきゅうすゆるより、松島の月先まず心にかゝりて、
и в конце концов я залатал прорехи на штанах, поменял шнурки на шляпе, прижег себе моксой точку «санри» под коленом, и, помышляя лишь о луне над Мацусима,
...прижег себе моксой точку «санри» под коленом... — Прижигание моксой было одним из самых распространенных профилактических и лечебных средств. Точка «санри» — одна из главных точек, прижигание которых оказывает целебное воздействие на весь организм. К тому же название «санри» вызывает ассоциацию с «сан-ри» — «три ри», т. е. имеет отношение к странствиям.
同坂上郎女初月歌一首

Песня Отомо Саканоэ о молодом месяце

月立而
直三日月之
眉根掻
氣長戀之
君尓相有鴨
つきたちて
ただみかづきの
まよねかき
けながくこひし
きみにあへるかも
Месяц миновал —
И зачесалась бровь,
Тонкая, как месяц молодой:
Верно, встреча будет мне с тобой,
О котором долго тосковала!
* В песне говорится о древнем народном поверье: если зачешется бровь, значит будет свидание с любимым человеком.
隠口乃
泊瀬之山丹
照月者
盈ち為焉
人之常無
こもりくの
はつせのやまに
てるつきは
みちかけしけり
ひとのつねなき
Среди гор Хацусэ,
Скрытых ото всех,
Светлая луна, что в небесах сияет,
Уменьшаясь, вырастает вновь,—
Человек же вечности не знает!
* Песня о бренности земного существования, навеянная буддийскими учениями, сходна с п. 442.
奥の細道 > 塩釜の章段 (Бухта Сиогама)
五月雨の空聊はれて、夕月夜幽に、籬が嶋もほど近し。
五月雨さみだれそらいささかはれて、夕月夜ゆうづくよかすかに、まがきしまもほどちかし。
Пасмурное небо пятой луны чуть посветлело, в тусклом лунном слете казалось, что остров Магакигасима совсем близко.

闇夜有者
宇倍毛不来座
梅花
開月夜尓
伊而麻左自常屋
やみならば
うべもきまさじ
うめのはな
さけるつくよに
いでまさじとや
Ах, если бы темно и мрачно было,
Тогда понятно, что напрасно ждешь,
Но в эту ночь,
Когда цветы раскрыла слива,
Когда взошла луна, — ужель ты не придешь?

奥の細道 > 雄島が磯の章段 (Взморье Одзима)
いかなる人とはしられずながら、先なつかしく立寄ほどに、月海にうつりて、昼のながめ又あらたむ。
いかなるひととはしられずながら、まずなつかしく立寄たちよるほどに、つきうみにうつりて、ひるのながめまたあらたむ。
над которой как раз поднимался дымок от сжигаемой хвои и сосновых шишек, и хотя неведомо было мне, что это за человек, чувство невольной приязни влекло меня к его хижине, а между тем, в морской глади отразился лунный лик, и дневной пейзаж сменился вечерним.

おほきおとどの北の方失せ給ひて、御はての月になりて、御わざのことなど急がせ給ふころ、月のおもしろかりけるに、端にいでゐ給ひて、もののいとあはれにおぼされければ、

Когда скончалась Госпожа из Северных покоев, [супруга] Окиотодо[251], и шел месяц траура, стали готовиться к церемонии очищения. И вот в это время, однажды ночью, когда луна была очень красива, Окиотодо вышел на веранду, его охватила глубокая печаль, и тогда:
251. Окиотодо – Фудзивара Тадахира (см. коммент. 234). Его супруга – Есико, дочь императора Уда, мать Санэёри. Скончалась 4-го дня 4-й луны 925 г. (3-й год Энтё).
大空も
ただならぬかな
神無月
われのみしたに
しぐると思へば
おほぞらも
ただならぬかな
かみなづき
われのみしたに
しぐるとおもへば
И огромное небо,
Выходит, неравнодушно...
Десятая луна...
А я думала, что льются слезы
Лишь в моей душе[306].
306. Сита-ни в танка означает «в глубине души» и «под небом», «в Поднебесной». Дама хочет сказать, что она думала, что лишь она одна плачет, но вот и осеннее небо проливает дожди.
我屋戸尓
月押照有
霍公鳥
心有今夜
来鳴令響
わがやどに
つきおしてれり
ほととぎす
こころあれこよひ
きなきとよもせ
У дома моего
Все залил свет луны.
Кукушка!
Если у тебя есть сердце,
Сегодня ночью прилети и громко спой!
* Обращением к кукушке с просьбой спеть песню в часы свидания с друзьями всегда хотят подчеркнуть любовь к другу, уважение к гостям.
一家に
遊女もねたり
萩と月
ひとつやに
ゆうじょもねたり
はぎとつき
Под кровом одним
С прелестницами ночлег -
Цветы и луна.

伊加登伊可等
有吾屋前尓
百枝刺
於布流橘
玉尓貫
五月乎近美
安要奴我尓
花咲尓家里
朝尓食尓
出見毎
氣緒尓
吾念妹尓
銅鏡
清月夜尓
直一眼
令覩麻而尓波
落許須奈
由<米>登云管
幾許
吾守物乎
宇礼多伎也
志許霍公鳥
暁之
裏悲尓
雖追雖追
尚来鳴而

地尓令散者
為便乎奈美
<攀>而手折都
見末世吾妹兒
いかといかと
あるわがやどに
ももえさし
おふるたちばな
たまにぬく
さつきをちかみ
あえぬがに
はなさきにけり
あさにけに
いでみるごとに
いきのをに
あがおもふいもに
まそかがみ
きよきつくよに
ただひとめ
みするまでには
ちりこすな
ゆめといひつつ
ここだくも
わがもるものを
うれたきや
しこほととぎす
あかときの
うらがなしきに
おへどおへど
なほしきなきて
いたづらに
つちにちらせば
すべをなみ
よぢてたをりつ
みませわぎもこ
О, когда же,
О, когда?—
Думал я, и в этот миг
Возле дома моего
Среди множества ветвей
Померанцы расцвели!
И цветы раскрылись так,
Будто вот опасть должны!
Рано поутру и днем,
Каждый раз, как выхожу,
Все любуюсь, говоря:
“Рано опадать!
Подождите, чтобы я
Дал полюбоваться ей,
Хоть один недолгий миг,
Ночью с ясною луной —
Зеркалом светлей воды,—
Ей, которую любить
Долго буду, до конца,
До пределов дней моих!”
Так цветы я заклинал
Для тебя.
И как потом
Я негодовал,
Глядя на кукушку ту,
На противную, что здесь
Рано на заре,
В час печальный,
Вновь и вновь
Прилетала громко петь,
Заставляя облетать
Лепестки моих цветов
Понапрасну!..
И тогда
Не осталось ничего
Мне другого, как сорвать
Для тебя эти цветы.—
Полюбуйся же на них,
Милая моя!
* Осыпающиеся от громкого пения кукушки лепестки померанцев не только гиперболический образ. Увядание цветов померанца совпадает со временем, когда кукушка особенно громко поет. Предполагают, что песня была послана незадолго до свадьбы Якамоти со своей возлюбленной.
望降
清月夜尓
吾妹兒尓
令覩常念之
屋前之橘
もちぐたち
きよきつくよに
わぎもこに
みせむとおもひし
やどのたちばな
Померанцы, что цветут передо мною,
Возле дома, среди множества ветвей,
Как хотел бы
Ночью с ясною луною
Показать возлюбленной моей!

その夜、月殊晴たり。
その夜、つきことにはれたり。
В ту ночь луна была особенно яркой.

社頭神さびて、松の木の間に月のもり入たる、おまへの白砂霜を敷るがごとし。
社頭しゃとうかんさびて、松のに月のもりはいりたる、おまへの白砂はくさしもしけるがごとし。
Благоговейный трепет охватывает при виде древних храмовых стен, лунный свет льется сквозь ветви сосен, и белый песок перед святилищем сверкает, словно покрытый инеем.

月清し
遊行のもてる
砂の上
つききよし
ゆぎょうのもてる
すなのうえ
Блики светлой луны
На песке, принесенном сюда
Святыми отцами.

名月や
北国日
和定なき
めいげつや
ほっこくびより
さだめなき
Полнолуние.
Но погода на севере
Так переменчива.

嵯峨日記 > 甘日 (20-й день)
ほとゝきす
大竹藪を
もる月夜
ほととぎす
おおたけやぶを
もるつきよ
Кукушка.
Проникает в чащу бамбуковую
Лунная ночь.

嵯峨日記 > 廿三日 (23-й день)
手をうてば
木魂に明る
夏の月
てをうてば
こだまにあくる
なつのつき
Хлопнешь в ладоши —
Эхо, за ним на светлеющем небе
Круг летней луны...

嵯峨日記 > 廿五日 (25-й день)
強攪怨情出深宮
一輪秋月野村風
昔年僅得求琴韻
何処孤墳竹樹中
しひてゑんじやうをみだして、しんきゆうをいづ
いちりんのしうげつ、やそんのかぜ
せきねんわづかに、きんいんをもとめえたり
いづくにかこふん、ちくじゆのうち
Обиду горькую лелея в сердце
Оставила ты тайные покои.
Льет в келью свет осенняя луна
Тоскливо завывает горный ветер.
Здесь отыскал тебя когда-то Накакуни,
Влекомый нежным струн звучаньем.
И где теперь искать твою могилу,
Затерянную в зарослях бамбука.

暮月夜
心毛思努尓
白露乃
置此庭尓
蟋蟀鳴毛
ゆふづくよ
こころもしのに
しらつゆの
おくこのにはに
こほろぎなくも
Ночью сегодня сияет луна,
Сердце сжимается грусти полно…
В этом саду,
Где белеет повсюду роса,
Плачет сверчок!

雨晴而
清照有
此月夜
又更而
雲勿田菜引
あめはれて
きよくてりたる
このつくよ
またさらにして
くもなたなびき
Небо прояснилось,
Ярко светит
Этой ночью ясная луна.
Ах, не надо, чтоб ушла она,
Облака, не застилайте небо!

妹家之
門田乎見跡
打出来之
情毛知久
照月夜鴨
いもがいへの
かどたをみむと
うちいでこし
こころもしるく
てるつくよかも
Думая поля окинуть взглядом
У твоих ворот, любимая моя,
Я пришел…
И сердце чуяло — недаром:
Дивно светит в эту ночь луна!
* “Дивно светит в эту ночь луна” — в песне выражена надежда, что любимая выйдет полюбоваться луной.
嵯峨日記 > 廿五日 (25-й день)
腰の簣に
狂はする月
こしのあじかに
くるわするつき
Корзинка с едой у пояса,
Сводит с ума луна.

嵯峨日記 > 晦日 (30-й день)
高舘聳天星似胄、
衣川通海月如弓。
高舘聳天たかだちてんにそびえて星似胄ほしかぶとににたり
衣川通海ころもがはうみにつうじて月如弓つきゆみのごとし
Высокий замок вздымается к небу, звезды шлемам подобны
Река Коромогава несет свои воды к морю, месяц подобен луку.

馬に寝て
残夢月遠し
茶のけぶり
うまにねて
ざんむつきとおし
ちゃのけぶり
Досыпали в седле
А очнулись - далекий месяц,
Дымки над домами...

みそか月なし
千とせの杉を
抱あらし
みそかつきなし
ちとせのすぎを
だくあらし
Безлунная ночь.
Вековых криптомерий трепет
В объятьях у бури.

久方乃
月夜乎清美
梅花
心開而
吾念有公
ひさかたの
つくよをきよみ
うめのはな
こころひらけて
あがおもへるきみ
Так ясно светит в час ночной луна
В извечном и далеком небе!
Цветы у слив раскрыли сердце — так и я…
О милый друг, о ком я думою полна,
Кому раскрыла настежь сердце!

客在者
三更刺而
照月
高嶋山
隠惜毛
たびにあれば
よなかをさして
てるつきの
たかしまやまに
かくらくをしも
Когда находишься в пути, бывает жаль,
Когда за горы Такасима
Мир озарявшая чудесная луна,
Вещавшая, что полночь наступила,
Вдруг скроется и станет не видна…
* Автор неизвестен.
佐宵中等
夜者深去良斯
鴈音
所聞空
月渡見
さよなかと
よはふけぬらし
かりがねの
きこゆるそらを
つきわたるみゆ
Наверно, полночь —
Ночь спустилась,
И видно, как плывет луна
В далеком небе, где слышна
Гусей летящих жалобная песня!..
* Автор неизвестен.
* Все три песни написаны лицами, которые пользовались милостями принца; в песнях аллегорически выражена жалоба на то, что принц не уделяет им внимания (К).
天原
雲無夕尓
烏玉乃
宵度月乃
入巻恡毛
あまのはら
くもなきよひに
ぬばたまの
よわたるつきの
いらまくをしも
В такую ночь, когда в долине неба
Не видно облаков,
Как будет жаль, когда в такую ночь,
Чернее ягод тута,
Луна плывущая за гребни гор зайдет!
Неизвестный автор
落多藝知
流水之
磐觸
与杼賣類与杼尓
月影所見
おちたぎち
ながるるみづの
いはにふれ
よどめるよどに
つきのかげみゆ
Касаясь на пути уступов скал,
Вода, что мчится в пене с вышины,
Свой замедляет бег,
И в заводи сейчас
Здесь виден лик сияющей луны!
Неизвестный автор
照月遠
雲莫隠
嶋陰尓
吾船将極
留不知毛
てるつきを
くもなかくしそ
しまかげに
わがふねはてむ
とまりしらずも
Луны сияющей, что озаряет мир,
Не закрывайте в небе, облака!
В тень островов
Спешит войти мой челн,
И я не знаю, где найти причал…

倉橋之
山乎高歟
夜牢尓
出来月之
片待難
くらはしの
やまをたかみか
よごもりに
いでくるつきの
かたまちかたき
Не оттого ль, что поднялись высоко
Горные вершины в Курахаси,
Выходящую с ночною темнотою
Светлую луну
Так трудно мне дождаться!
* В примечании к тексту сказано, что эта песня взята из сборника Хасихито Оура в звании сукунэ, но там иная последняя строка.
鶏鳴
吾妻乃國尓
古昔尓
有家留事登
至今
不絶言来
勝<壮>鹿乃
真間乃手兒奈我
麻衣尓
青衿著
直佐麻乎
裳者織服而
髪谷母
掻者不梳
履乎谷
不著雖行
錦綾之
中丹L有
齊兒毛
妹尓将及哉
望月之
満有面輪二
如花
咲而立有者
夏蟲乃
入火之如
水門入尓
船己具如久
歸香具礼
人乃言時
幾時毛
不生物<呼>
何為跡歟
身乎田名知而
浪音乃
驟湊之
奥津城尓
妹之臥勢流
遠代尓
有家類事乎
昨日霜
将見我其登毛
所念可聞
とりがなく
あづまのくにに
いにしへに
ありけることと
いままでに
たえずいひける
かつしかの
ままのてごなが
あさぎぬに
あをくびつけ
ひたさをを
もにはおりきて
かみだにも
かきはけづらず
くつをだに
はかずゆけども
にしきあやの
なかにつつめる
いはひこも
いもにしかめや
もちづきの
たれるおもわに
はなのごと
ゑみてたてれば
なつむしの
ひにいるがごと
みなといりに
ふねこぐごとく
ゆきかぐれ
ひとのいふとき
いくばくも
いけらじものを
なにすとか
みをたなしりて
なみのおとの
さわくみなとの
おくつきに
いもがこやせる
とほきよに
ありけることを
きのふしも
みけむがごとも
おもほゆるかも
Там, где много певчих птиц,
В той восточной стороне,
В древние года
Это все произошло,
И до сей еще поры
Сказ об этом все идет…
Там, в Кацусика-стране,
Дева Тэкона жила
В платье скромном и простом
Из дешевого холста
С голубым воротником.
Дома пряла и ткала
Все, как есть, она сама!
Даже волосы ее
Не знавали гребешка,
Даже обуви не знала,
А ходила босиком.
Несмотря на это все,
Избалованных детей,
Что укутаны в парчу,
Не сравнить, бывало, с ней!
Словно полная луна,
Был прекрасен юный лик,
И бывало, как цветок,
Он улыбкой расцветал…
И тотчас, как стрекоза
На огонь стремглав летит,
Как плывущая ладья
К мирной гавани спешит,
Очарованные ею
Люди все стремились к ней!
Говорят, и так недолго,
Ах, и так недолго нам
В этом мире жить!
Для чего ж она себя
Вздумала сгубить?
В этой бухте, где всегда
С шумом плещется волна,
Здесь нашла покой она
И на дне лежит…
Ах, в далекие года
Это все произошло,
А как будто бы вчера
Ради сумрачного дня
Нас покинула она!
* Тэкона — народная красавица, воспетая в песнях и легендах. Ей посвящены анонимные песни и песни лучших поэтов М. Тэкона иногда употребляется как нарицательное имя для красавиц.
春霞
田菜引今日之
暮三伏一向夜
不穢照良武
高松之野尓
はるかすみ
たなびくけふの
ゆふづくよ
きよくてるらむ
たかまつののに
Раннею весной,
Когда прозрачной дымкой
Стелется тумана пелена,
Верно, ночью светлая луна
Засияет ярко в поле Такамато!
* Среди песен весны луне посвящены всего три песни, потому что обычно воспевается осенняя, самая красивая, луна.
春去者
紀之許能暮之
夕月夜
欝束無裳
山陰尓指天
(一云
春去者
木陰多
暮月夜)
はるされば
このくれおほみ
ゆふづくよ
おほつかなしも
やまかげにして
(はるされば
こかげをおほみ
ゆふづくよ)
Когда повсюду настает весна,
Сквозь тьму листвы разросшихся деревьев
Луна полночная
Едва-едва видна
В тени глубокой склонов горных…

朝霞
春日之晩者
従木間
移歴月乎
何時可将待
あさかすみ
はるひのくれは
このまより
うつろふつきを
いつとかまたむ
В тумане утреннем весенний день…
И в сумерках ждать буду с нетерпеньем,
Когда появится
Неясный свет луны
Сквозь ветви молодых деревьев…

春日在
三笠乃山尓
月母出奴可母
佐紀山尓
開有櫻之
花乃可見
かすがなる
みかさのやまに
つきもいでぬかも
さきやまに
さけるさくらの
はなのみゆべく
О, если б вышла на небо луна
Из-за горы Микаса
В Касуга-долине.
Цветы тех вишен, что цветут сейчас
В горах Сакияма,
Я мог бы видеть ныне!

吾屋前之
毛桃之下尓
月夜指
下心吉
菟楯項者
わがやどの
けもものしたに
つくよさし
したこころよし
うたてこのころ
У дома моего
Под персиком мохнатым
Ко мне проникли сквозь листву лучи луны,
И на душе так хорошо сегодня,
Совсем не так, как было до сих пор!
* Песни-аллегории в М. обычно — любовные песни. Здесь автор радуется подаренной ему любви, преодолевшей препятствия.
月夜吉
鳴霍公鳥
欲見
吾草取有
見人毛欲得
つくよよみ
なくほととぎす
みまくほり
われくさとれり
みむひともがも
Оттого, что хороша луна,
Кукушку плачущую
Видеть я хочу.
Я траву поэтому достал.
Если б любоваться вместе нам с тобой!
* “Я траву поэтому достал” (варэ куса торэри) — смысл фразы неясен, существуют разные ее толкования. Куса тору здесь то же, что сора тору “поймать в небе [птицу]” (о коршуне), отсюда и куса тору “поймать”, “поймать руками”; другие считают, что это “остановить”, “задержать на ветке дерева”. Мы полагаем, что здесь речь идет о приманке птицы: привязывая траву к дереву, делали, по-видимому, подобие гнезда, что и привлекало кукушку. Возможно также, что это связано с легендой или какими-либо обычаями, поверьями (СН и др.).
夕星毛
徃来天道
及何時鹿
仰而将待
月人<壮>
ゆふつづも
かよふあまぢを
いつまでか
あふぎてまたむ
つきひとをとこ
О, до какой поры я буду ввысь глядеть
На путь небесный, где ночные звезды
Уже плывут,—
Как долго буду ждать
Я мужа доблестного — жителя луны?
* Песня посвящена луне. Есть разные мнения: 1) не относится к циклу танабата (МС); 2) песня Ткачихи, “ожидающей луну той ночи, когда должна произойти встреча с Волопасом. Полагаем, что второе предположение более правильно, поэтому песня и помещена среди песен танабата.
万世
可照月毛
雲隠
苦物叙
将相登雖念
よろづよに
てるべきつきも
くもがくり
くるしきものぞ
あはむとおもへど
Печально на душе, когда за облаками
Вдруг скроется на небесах луна,
Что тысячи веков сиять должна,
О, как в прощальный час бывает тяжко,
Хотя и знаешь ты, что встреча суждена!
[Песня Ткачихи]
天漢
<河>門座而
年月
戀来君
今夜會可母
あまのがは
かはとにをりて
としつきを
こひこしきみに
こよひあへるかも
Все время находясь у переправы
Реки Небес, текущей в вышине,
Я наконец сегодня ночью повстречалась
С тобой, о ком так долго тосковала,
Живя одна в разлуке целый год!
[Песня Ткачихи]
天原
徃射跡
白檀
挽而隠在
月人<壮>子
あまのはら
ゆきていてむと
しらまゆみ
ひきてこもれる
つきひとをとこ
В небесную долину выйдя,
Стрелять готовый без стрелы,
Лук белый натянув,
Скрывается от взора
Отважный рыцарь, лунный человек!
* Полагают, что песня была сложена 7-го июля и потому помещена в цикле песен о танабата. В песне дан образ луны в виде юноши, стреляющего из лука.
秋風之
清夕
天漢
舟滂度
月人<壮>子
あきかぜの
きよきゆふへに
あまのがは
ふねこぎわたる
つきひとをとこ
В прохладные вечерние часы,
Когда проносится осенний ветерок,
Реку Небес
Переплывает на ладье
Отважный рыцарь, лунный человек!
* Полагают, что песня была сложена 7-го июля, в ночь встречи Волопаса с Ткачихой, поэтому включена в этот цикл.
* В песне передан образ луны, плывущей по небосводу. Луна встречается и в других песнях М. в образе ладьи или отважного юноши, плывущего на ладье.

[А.С. 7 месяца 7 числа, не июля, это осень]
月累
吾思妹
會夜者
今之七夕
續巨勢奴鴨
つきかさね
あがおもふいもに
あへるよは
いましななよを
つぎこせぬかも
О ночь, когда встречаюсь, я с любимой,
О которой долго тосковал,
Много месяцев…
О, если б только ныне
Ночь седьмая длилась множество ночей!
[Песня Волопаса]
擇月日
逢義之有者
別乃
惜有君者
明日副裳欲得
つきひおき
あひてしあれば
わかれまく
をしくあるきみは
あすさへもがも
Ведь суждено лишь в этот месяц, в этот день,
Один лишь раз в году
С тобою нам встречаться.
О, если б ты, с кем расставаться жаль,
Хотя бы завтра был еще со мною!
[Песня Ткачихи]
乾坤之
初時従
天漢
射向居而
一年丹
兩遍不遭
妻戀尓
物念人
天漢
安乃川原乃
有通
出々乃渡丹
具穂船乃
艫丹裳舳丹裳
船装
真梶繁<抜>
旗<芒>
本葉裳具世丹
秋風乃
吹<来>夕丹
天<河>
白浪凌
落沸
速湍渉
稚草乃
妻手枕迹
大<舟>乃
思憑而
滂来等六
其夫乃子我
荒珠乃
年緒長
思来之
戀将盡
七月
七日之夕者
吾毛悲焉
あめつちの
はじめのときゆ
あまのがは
いむかひをりて
ひととせに
ふたたびあはぬ
つまごひに
ものもふひと
あまのがは
やすのかはらの
ありがよふ
いでのわたりに
そほぶねの
ともにもへにも
ふなよそひ
まかぢしじぬき
はたすすき
もとはもそよに
あきかぜの
ふきくるよひに
あまのがは
しらなみしのぎ
おちたぎつ
はやせわたりて
わかくさの
つまをまかむと
おほぶねの
おもひたのみて
こぎくらむ
そのつまのこが
あらたまの
としのをながく
おもひこし
こひつくすらむ
ふみつきの
なぬかのよひは
われもかなしも
С той поры как в мире есть
Небо и земля,
Две звезды разлучены
Горькою судьбой.
И на разных берегах,
Стоя у Реки Небес,
Друг ко другу обратясь,
Слезы льют они в тоске.
Только раз один в году
Суждено встречаться им.
И тоскуя о жене,
Бедный молодой супруг
Каждый раз спешит идти
Он в долину Ясу к ней,
Проплывает каждый раз
Он Небесную Реку.
И сегодня в ночь,
Когда
Ветер осени подул,
Тихо листьями шурша,
Флагом пышным камыша,
К переправе он спешит.
Там, где отмель, где ладья,
Крашенная в красный цвет,
И корму, и нос ее
Украшает он скорей,
Много весел закрепив,
Отплывает в дальний путь…
Волны в пене, что встают
Ныне на Реке Небес,
Рассекает он веслом,
Струи быстрые реки,
Что стремительно бегут,
Хочет переплыть скорей,
Чтоб в объятьях ныне спать
Дорогой своей жены,
Нежной, как трава весной…
Как большому кораблю,
Доверяясь ей душой,
К берегу ее плывет
Бедный, молодой супруг…
Новояшмовых годов
Долго, долго длится нить,
Долго он живет в тоске,
И в седьмую эту ночь,
В месяце седьмом,
Когда
Он приходит, наконец,
Утолить свою тоску,
Что томила целый год,
В эту ночь — свиданья звезд,
Даже я скорблю душой!
[Легенда о любви двух звезд]
* Песня о танабата, сложенная от третьего лица.
天地跡
別之時従
久方乃
天驗常
<定>大王
天之河原尓

月累而
妹尓相
時候跡
立待尓
吾衣手尓
秋風之
吹反者
立<座>
多土伎乎不知
村肝
心不欲
解衣
思乱而
何時跡
吾待今夜
此川
行長
有得鴨
あめつちと
わかれしときゆ
ひさかたの
あまつしるしと
さだめてし
あまのかはらに
あらたまの
つきかさなりて
いもにあふ
ときさもらふと
たちまつに
わがころもでに
あきかぜの
ふきかへらへば
たちてゐて
たどきをしらに
むらきもの
こころいさよひ
とききぬの
おもひみだれて
いつしかと
わがまつこよひ
このかはの
ながれのながく
ありこせぬかも
С тех пор, как небо и земля
Разверзлись,
С той поры,
Как знак небесный,
Рубежом
Легла Река Небес
И разделила в тот же миг
Навек меня с женой.
И я стою теперь один
В долине голубых небес
И в новояшмовом году
За месяцем я месяц жду,
Когда придет желанный срок
И встречусь я с женой.
И рукава моих одежд
В осеннем ветре каждый раз
Метаться начинают вновь,
И я не знаю, как мне быть,
Уйти ли в путь, остаться здесь?
И сердце мечется мое,
Как будто печень на куски
Уже разбита навсегда…
И как небрежный вид одежд,
Что не повязаны шнуром,
В смятенье думы у меня,
О эта ночь, что жду всегда
И думаю: “Когда придет?”
Ах, эта ночь моей мечты,
Пусть, как течение реки,
Не знает срока и конца!
[Песня Волопаса]
* Песня Волопаса, рассказывающая историю его любви к Ткачихе.
妹尓相
時片待跡
久方乃
天之漢原尓
月叙經来
いもにあふ
ときかたまつと
ひさかたの
あまのかはらに
つきぞへにける
Когда я ждал нетерпеливо срока,
Чтоб встретиться с любимою моей,
В речной долине
В небесах извечных,
Так много долгих месяцев прошло!

左小<壮>鹿之
妻問時尓
月乎吉三
切木四之泣所聞
今時来等霜
さをしかの
つまどふときに
つきをよみ
かりがねきこゆ
いましくらしも
Чудесный свет бывает у луны,
Когда олени
Навещают жен…
Гусей далеких крики здесь слышны,
Они сейчас, как видно, прилетают.

九月乃
<鍾>礼乃雨丹
沾通
春日之山者
色付丹来
ながつきの
しぐれのあめに
ぬれとほり
かすがのやまは
いろづきにけり
Вся влажная насквозь
От мелкого дождя,
Что в сентябре идет,
Вдруг Касуга-гора
Сегодня засверкала алым цветом.

九月
白露負而
足日木乃
山之将黄變
見幕下吉
ながつきの
しらつゆおひて
あしひきの
やまのもみたむ
みまくしもよし
Покрыты белою росою
В сентябре
Все горы, распростертые в округе.
Украсятся пурпурною листвой,
И будет дивно любоваться ими.

黄葉為
時尓成良之
月人
楓枝乃
色付見者
もみちする
ときになるらし
つきひとの
かつらのえだの
いろづくみれば
Как видно, срок пришел
Алеть листве,
Когда увидел я, что заалела
И ветка лавра
На луне.
* По-видимому, речь идет о народных приметах, когда по луне определяли время аленния кленов. Легенды рассказывают о лавре, растущем на луне.
秋芽子乃
下葉赤
荒玉乃
月之歴去者
風疾鴨
あきはぎの
したばもみちぬ
あらたまの
つきのへぬれば
かぜをいたみかも
Ах, у осенних нежных хаги
Вдруг алой стала нижняя листва,
Не оттого ль, что все сильнее ветер,
Когда проходят
Новояшмовые месяца…

詠月

Поют о луне

天海
月船浮
桂梶
懸而滂所見
月人<壮>子
あめのうみに
つきのふねうけ
かつらかぢ
かけてこぐみゆ
つきひとをとこ
Качается в небесном море
Ладья луны,
И видно, как плывет,
Держа в руках весло из лавра,
Отважный рыцарь — лунный человек.
* Божество луны в песнях М. всегда встречается в образе юноши, а сама луна часто сравнивается с ладьей.
此夜等者
沙夜深去良之
鴈鳴乃
所聞空従
月立度
このよらは
さよふけぬらし
かりがねの
きこゆるそらゆ
つきたちわたる
Похоже —
Ночь на землю к нам сошла:
На небе,
Где гусей несутся крики,
Сияя вышла и плывет луна.

無心
秋月夜之
物念跡
寐不所宿
照乍本名
こころなき
あきのつくよの
ものもふと
いのねらえぬに
てりつつもとな
Безжалостна
Осенняя луна.
Когда я полон весь тоскою
И не могу никак уснуть,
Она сияет, издеваясь надо мною.

不念尓
四具礼乃雨者
零有跡
天雲霽而
月夜清焉
おもはぬに
しぐれのあめは
ふりたれど
あまくもはれて
つくよさやけし
Так неожиданно, хотя всё время
Шли мелкие осенние дожди,
Вдруг небо сразу прояснилось,
Исчезли облака и в небе засветились
Кристальные лучи луны…

芽子之花
開乃乎再入緒
見代跡可聞
月夜之清
戀益良國
はぎのはな
さきのををりを
みよとかも
つくよのきよき
こひまさらくに
Прозрачный свет сияющей луны,
Как будто говорит: Взгляни,
Как пышно расцвели
Цветы осенних хаги.
И все сильнее к ним моя любовь!

白露乎
玉作有
九月
在明之月夜
雖見不飽可聞
しらつゆを
たまになしたる
ながつきの
ありあけのつくよ
みれどあかぬかも
Луной кристальной на рассвете в сентябре,
Когда, как яшма драгоценная, искрятся
Росинки белые,
О, сколько ни смотрю,
Я не могу луной налюбоваться!

寄月

Глядя на луну

於君戀
之奈要浦觸
吾居者
秋風吹而
月斜焉
きみにこひ
しなえうらぶれ
わがをれば
あきかぜふきて
つきかたぶきぬ
Когда сидела я, поникнув,
Тоскуя без тебя, одна,
С далеких гор
Подул осенний ветер
И закатилась на небе луна…

秋夜之
月疑意君者
雲隠
須臾不見者
幾許戀敷
あきのよの
つきかもきみは
くもがくり
しましくみねば
ここだこほしき
Ты не осенних ли ночей луна?
Все прячешься за облаками,
На краткий миг и то
Не вижу я тебя,
И оттого тоскую я ночами…

九月之
在明能月夜
有乍毛
君之来座者
吾将戀八方
ながつきの
ありあけのつくよ
ありつつも
きみがきまさば
あれこひめやも
Сияет предрассветная луна
Весь этот долгий месяц,
Весь сентябрь…
Когда бы ты все время приходил,
О, разве б я так сильно тосковала?

四具礼零
暁月夜
紐不解
戀君跡
居益物
しぐれふる
あかときづくよ
ひもとかず
こふらむきみと
をらましものを
Когда здесь мелкий дождик моросит
В ночь с предрассветною луною,
Хочу, любимый мой, я быть с тобою,
Который обо мне в пути грустит
И не развязывает шнур заветный…
* Песня девушки.
* “И не развязывает шнур заветный” — т. е. хранит обет верности (см. п. 1789).
九月
四具礼乃雨之
山霧
烟寸<吾>胸
誰乎見者将息
(一云
十月
四具礼乃雨降)
ながつきの
しぐれのあめの
やまぎりの
いぶせきあがむね
たをみばやまむ
(かむなづき
しぐれのあめふり)
Словно встал густой туман в горах,
Где осенний мелкий дождик моросит
В долгом и унылом сентябре,
Поднялась в душе моей тоска,
И без встреч с тобой ей не пройти…

誰苑之
梅花毛
久堅之
消月夜尓
幾許散来
たがそのの
うめのはなぞも
ひさかたの
きよきつくよに
ここだちりくる
Из чьих садов
Цветы душистых слив?
В такую ночь, когда луна светла,
В извечных небесах как много, много их
На землю осыпается кругом!

詠月

Поют о луне

左夜深者
出来牟月乎
高山之
峯白雲
将隠鴨
さよふけば
いでこむつきを
たかやまの
みねのしらくも
かくすらむかも
Ах, оттого что здесь спустилась ночь,
Должна бы выйти на небо луна,
Но светлую луну
Над гребнем дальних гор,
Наверно, белые закроют облака.

零雪
虚空可消
雖戀
相依無
月經在
ふるゆきの
そらにけぬべく
こふれども
あふよしなしに
つきぞへにける
Как снег, что падает, земли не достигая,
И тает в небесах, могу угаснуть я,
Любя тебя.
Надежды нет на встречу,
И месяцы проходят без тебя…

吾屋戸尓
開有梅乎
月夜好美
夕々令見
君乎祚待也
わがやどに
さきたるうめを
つくよよみ
よひよひみせむ
きみをこそまて
У дома моего цветы раскрылись сливы,
Так хороша луна,
И каждый, каждый день
Вечернею порой я жду тебя, мой милый,
Чтоб показать мои цветы тебе.

長谷
弓槻下
吾隠在妻
赤根刺
所光月夜邇
人見點鴨
はつせの
ゆつきがしたに
わがかくせるつま
あかねさし
てれるつくよに
ひとみてむかも
О жена, что я скрываю ото всех
Под священными деревьями цуки,
Здесь, в Хацусэ, средь высоких гор
Ночью ясной
С ярко рдеющей луной
Люди не увидят ли тебя?
* При каких обстоятельствах сложена песня, неизвестно. Некоторые комментаторы считают, что она связана со старинным преданием, в котором рассказывается, как возлюбленный увел свою жену и скрывает ее в горах (К. Mac.).
* Цуки — каменное дерево (Celtis japonica).
右撿日本書紀
無幸於讃岐國
亦軍王未詳也
但山上憶良大夫類聚歌林曰
記曰
天皇十一年己亥冬十二月己巳朔壬午幸于伊<与>温湯宮云々
一<書>
是時
宮前在二樹木
此之二樹斑鳩比米二鳥大集
時勅多挂稲穂而養之
乃作歌云々
若疑従此便幸之歟
右は、日本書紀をかむがふるに
讃岐國さぬきのくにいでますことし。
亦、いくさ王は未だつまびらかならず。
ただし、山上憶良大夫の類聚歌林にはく
「記にはく
『天皇十一年己亥の冬十二月己巳の朔壬午、伊豫の温湯の宮に幸す云々』といへり。
一書あるしょはく
「『ときに、
みやの前にふたつの樹木在り。
ふたつのに斑鳩・比米ひめふたつの鳥大さはあつまれり。
ときに、みことのりしておほくの稲穂を挂けてこれを養ひたまふ。
すなはつくれるうた云々』といへり」といへり。
けだし、疑ふらくは此より便すなはち幸ししか。
В “Нихонсёки” о путешествии императора в провинцию Сануки не упоминается, а также ничего не известно о принце Икуса.
Однако в “Руйдзю-карин” и в “Записях провинции Иё” говорится, что Дзёмэй в 11-м году своего правления (640 г.) 14-го дня 12-го месяца совершил путешествие во дворец, что у горячих источников в провинции Иё. Полагают, что на обратном пути в 641 г. он заезжал в провинцию Сануки.
* Руйдзю-карин — сборник песен, составленный поэтом Яманоэ Окура, один из частных сборников, которые цитируются в М., не сохранился.
"Записи провинции Иё" — “Иёкуни-фудоки” — НКБТ.
右檢山上憶良大夫類聚歌林曰
飛鳥岡本宮御宇天皇元年己丑九年丁<酉>十二月己巳朔壬午天皇大后幸于伊豫湯宮
後岡本宮馭宇天皇七年辛酉春正月丁酉朔<壬>寅御船西征
始就于海路
庚戌御船泊于伊豫熟田津石湯行宮
天皇御覧昔日猶存之物
當時忽起感愛之情
所以因製歌詠為之哀傷也
即此歌者天皇御製焉
但額田王歌者別有四首
右は、山上憶良大夫の類聚歌林をかむがふるにはく
飛鳥あすか岡本をかもとみや
В “Руйдзю-карин” эта песня приписывается императрице, которая, "отправляясь на остров Кюсю, приплыла в Нигитацу, в провинцию Иё и, преисполнившись грустных воспоминаний о своем пребывании здесь с покойным супругом — императором Дзёмэй, сложила эту песню."
* Однако заголовок песни и традиция закрепили авторство за поэтессой Нукада. В то же время комментаторы указывают и на народные истоки песни: среди анонимных песен М. имеется аналогичная.
右二首歌山上憶良大夫類聚歌林曰
遷都近江國時
御覧三輪山御歌焉
日本書紀曰
六年丙寅春三月辛酉朔己卯遷都于近江
右の二首のうたは、山上憶良大夫の類聚歌林にはく
みやこ近江國あふみのくにうつときに、
三輪山みはやま御覧みそなは御歌おほみうたなり」といへり。
日本書紀にはく
「六年丙寅の春三月辛酉の朔の己卯、みやこ近江あふみうつす」といへり。
Про эти две песни в "Руйдзю Карин" сказано следующее: "Когда столица была перенесена в страну Оми, император (Тэндзи) сочинил их, когда посмотрел назад на горы Мива."
Согласно "Нихон сёки": "В девятнадцатый день третьего месяца весны шестого года (правления Тэндзи), столица была перенесена в Оми."
* В “Руйдзю-карин” песни 17 и 18 приписываются Тэндзи (прим. к тексту).
* Однако составитель М. и последующие комментаторы правильно считают её песней Нукада, что подтверждается и песней 19.

Перевод: А.С.
右案日本紀曰
天皇四年乙亥夏四月戊戌朔乙卯三位麻續王有罪流于因幡
一子流伊豆嶋
一子流血鹿嶋也
是云配于伊勢國伊良虞嶋者
若疑後人縁歌辞而誤記乎
右は、日本紀をかむがふるに曰はく
「天皇四年乙亥の夏四月戊戌の朔の乙卯、三位麻續王罪有り、因幡に流す。
一子を伊豆の嶋に流し、
一子を血鹿の嶋に流す」といへり。
是に伊勢國伊良虞の嶋にながすといふは、
けだうたがふらく後の人の歌のことばに縁りて誤り記せるか。

* О принце Оми больше ничего не известно. В М. — одна его песня.

* Согласно “Нихонги”, в 676 г. в правление Тэмму принц Оми был сослан в провинцию Инаба, а в заголовке песни по ошибке переписчиков указан о-в Ираго.
日本紀曰
朱鳥四年庚寅秋九月天皇幸紀伊國也
日本紀に曰はく
「朱鳥四年庚寅秋九月、天皇の紀伊國きのくにいでます」といへり。
В “Нихонги” сказано:
"В 4-м г. Сютё (689 г.), осенью, в 9-м месяце, императрица [Дзито] путешествовала в провинцию Ки".

右日本紀曰
朱鳥七年癸巳秋八月幸藤原宮地
八年甲午春正月幸藤原宮
冬十二月庚戌朔乙卯遷居藤原宮


О переезде императрицы в этот дворец 6-го дня 12-го месяца того же года имеется запись в “Нихонги” 
大寶元年辛丑秋九月太上天皇幸于紀<伊>國時歌

Песни, сложенные во время путешествия экс-императрицы [Дзито] в провинцию Ки осенью первого года Тайхо [701], в девятом месяце

和銅三年庚戌春二月従藤原宮遷于寧樂宮時御輿停長屋原<廻>望古郷<作歌>
(一書云
太上天皇御製)

Песня императрицы [Гэммё], сложенная весной третьего года Вадо, во втором месяце, когда она переезжала из дворца Фудзивара во дворец Нара и по дороге, остановив паланкин в Нагаянохара, оглянулась на [покидаемые ею] родные места
* В приписке к заголовку песни говорится, что в некоторых книгах она обозначена как песня императрицы Дзито, однако обстоятельства, при которых она была написана, подтверждают авторство императрицы Гэммё.
天皇乃
御命畏美
柔備尓之
家乎擇
隠國乃
泊瀬乃川尓
舼浮而
吾行河乃
川隈之
八十阿不落
万段
顧為乍
玉桙乃
道行晩
青<丹>吉
楢乃京師乃
佐保川尓
伊去至而
我宿有
衣乃上従
朝月夜
清尓見者
栲乃穂尓
夜之霜落
磐床等
川之<水>凝
冷夜乎
息言無久
通乍
作家尓
千代二手
来座多公与
吾毛通武
おほきみの
みことかしこみ
にきびにし
いへをおき
こもりくの
はつせのかはに
ふねうけて
わがゆくかはの
かはくまの
やそくまおちず
よろづたび
かへりみしつつ
たまほこの
みちゆきくらし
あをによし
ならのみやこの
さほかはに
いゆきいたりて
わがねたる
ころものうへゆ
あさづくよ
さやかにみれば
たへのほに
よるのしもふり
いはとこと
かはのみづこり
さむきよを
やすむことなく
かよひつつ
つくれるいへに
ちよまでに
きませおほきみよ
われもかよはむ
Государыня моя
Приказала…
Чтя приказ,
Сердцу близкий дом родной
Я покинул и ушел…
В скрытой среди гор стране,
В Хацусэ
По глади вод
Долго плыл на корабле.
У извилин быстрых рек,
По которым плыл тогда,
У извилин быстрых рек,
Не минуя ни одной,
Все оглядывался я
На далекий край родной,
Много раз, несчетно раз
Оборачивался я…
И дорогой проходя,
Что отмечена давно
Яшмовым копьем,
Я достиг в конце пути
Берегов реки Сахо
Возле Нара, что стоит
В дивной зелени листвы.
И на платье, что стелил
Вместо ложа на земле,
Падал чистым серебром
Свет предутренний луны.
Тканью яркой белизны
Ночью иней выпадал,
Будто ложе горных скал,
Льдом подернулась река,
И холодной ночью там
Устали не знали мы
И ходили взад-вперед,
Чтоб тебе построить дом!
Будешь ты в нем пребывать
Тысячи веков,
Буду приходить и я
Без конца к тебе!
* Есть два толкования этой песни: речь идет о постройке императорского дворца, о трудностях постройки, о выражении преданности императрице (ЦД) или о собственном доме и о любви к жене (МС). Судя по другим песням М., правильнее первое толкование.
* Столица из Фудзивара в Нара была перенесена в правление Гэммё в 710 г.
* “И дорогой проходя, что отмечена давно яшмовым копьем…”— (мк) образ, сложившийся на основе мифа, рассказывающего о том, как бог Ниниги, внук богини солнца Аматэрасу, спускался на землю с небес, чтобы править страной Ямато, а его проводник — мифическое существо Сарута-хико — имел при себе копье, которым указывал дорогу.
和銅五年壬子夏四月遣長田王于伊勢齊宮時山邊御井<作>歌
和銅五年壬子の夏四月、長田ながだおほきみ齊宮いつきのみやに遣はしし時に、山邊の御井の謌。
Песни принца Нагата, сложенные в горах у священного колодца, когда он летом пятого года Вадо [712], в четвертом месяце направлялся в священный храм провинции Исэ.
* Принц Нагата — сын принца Нага. В 716. г. был губернатором провинции Оми. В 729 г. стал начальником дворцовой охраны; умер в 737 г. В М. — шесть его песен.
* Священный храм провинции Исэ (Исэ-но ицуки-но мия) — Исэ-но дайдзин-гу — великий храм богини солнца Аматэрасу.
右一首歌古事記与類聚<歌林>所説不同歌主亦異焉
因檢日本紀曰難波高津宮御宇大鷦鷯天皇廿二年春正月天皇語皇后納八田皇女将為妃
時皇后不聴
爰天皇歌以乞於皇后云々
卅年秋九月乙卯朔乙丑皇后遊行紀伊國到熊野岬
取其處之御綱葉而還
於是天皇伺皇后不在而娶八田皇女納於宮中時皇后
到難波濟
聞天皇合八田皇女大恨之云々
亦曰
遠飛鳥宮御宇雄朝嬬稚子宿祢天皇廿三年春<三>月甲午朔庚子
木梨軽皇子為太子
容姿佳麗見者自感
同母妹軽太娘皇女亦艶妙也云々
遂竊通乃悒懐少息
廿四年夏六月御羮汁凝以作氷
天皇異之卜其所由
卜者曰
有内乱
盖親々相奸乎云々
仍移太娘皇女於伊<豫>者
今案二代二時不見此歌也
右の一首の歌は、古事記と類聚歌林の説ふ所は同じからず。歌の主もまた異なれり。
因りて日本紀を檢ふるに曰はく「難波高津宮に御宇大鷦鷯天皇の二十二年春正月、天皇、皇后に語りて
『八田皇女をめしいれて将に妃となさむとす』といへり。
時に皇后聴さず。
ここに天皇の歌よみして以つて於皇后に乞ひたまひしく云々。
三十年秋九月乙卯の朔の乙丑、皇后の紀伊國に遊行して熊野の岬に到りて其の所の御綱葉を取りて還りたまひき。
是に天皇、皇后のおはしまさざるを伺ひて八田皇女を娶きて宮の中に納れたまひき。時に皇后、
難波のわたりに到りて、
天皇の八田皇女をしつを聞かして、大く之を恨みたまひ云々」といへり。
またはく
「遠飛鳥宮に御宇雄朝嬬稚子宿祢天皇の二十三年春正月甲午の朔の庚子、
木梨軽皇子を太子としたまひき。
姿(かほきらきらしく、見る者自らでき。
同母妹いろも軽太娘皇女もまた艶妙えんみょう。云々。
遂に竊かにたはけ、乃ちおほほしき懐少こころしくみぬ。
二十四年夏六月、あつものしるりて以ちて氷とす。
天皇の之をあやしびて、其の由を卜ふ、
卜の者の曰はく
『内に乱れ有り。
盖し親々しんしんあひたはけたるか云々』といへり。
仍りて太娘皇女を伊豫に移す」といへり。
今案ふるに二代二時に此の歌を見ず。

* Песня 85 взята из “Руйдзю-карин” как песня Иванохимэ, эта песня взята в М. из “Кодзики”. В “Нихонги” упоминаются и Иванохимэ, и Сотоори (прим. к тексту).
久堅之
天所知流
君故尓
日月毛不知
戀渡鴨
ひさかたの
あめしらしぬる
きみゆゑに
ひつきもしらず
こひわたるかも
Из-за тебя теперь, о государь,
Что управлять стал ныне
Небесами,
Не различая ни ночей, ни дней,
Полны тоскою бесконечной…
* В песне говорится о погибшем принце Такэти. Согласно древнему мифу. императорам приписывалось божественное происхождение и считалось, что и после смерти они возвращаются на небо, к богам.
不盡嶺尓
零置雪者
六月
十五日消者
其夜布里家利
ふじのねに
ふりおくゆきは
みなづきの
もちにけぬれば
そのよふりけり
Пятнадцатого дня
В безводный месяц
Растаял всюду белый снег,
Что покрывал вершину Фудзи,
И вот за эту ночь он все покрыл опять!
* 15 июня считается самым жарким днем, когда полностью тают все снега, даже на горе Фудзи, хотя тут же вершина вновь покрывается снегом.
海若者
霊寸物香
淡路嶋
中尓立置而
白浪乎
伊与尓廻之
座待月
開乃門従者
暮去者
塩乎令満
明去者
塩乎令于
塩左為能
浪乎恐美
淡路嶋
礒隠居而
何時鴨
此夜乃将明跡<侍>従尓
寐乃不勝宿者
瀧上乃
淺野之雉
開去歳
立動良之
率兒等
安倍而榜出牟
尓波母之頭氣師
わたつみは
くすしきものか
あはぢしま
なかにたておきて
しらなみを
いよにめぐらし
ゐまちづき
あかしのとゆは
ゆふされば
しほをみたしめ
あけされば
しほをひしむ
しほさゐの
なみをかしこみ
あはぢしま
いそがくりゐて
いつしかも
このよのあけむと
さもらふに
いのねかてねば
たきのうへの
あさののきぎし
あけぬとし
たちさわくらし
いざこども
あへてこぎでむ
にはもしづけし
Владыка вод,
Какой кудесник он!
Авадзи-остров
Поместил он в середину,
Волнами белыми Страну Иё он окружил.
В проливе Акаси,
Там, где луна
Раз восемнадцатый
Сменяется рассветом,
Лишь вечер настает,
Его велением
Все заполняет
Набегающий прилив.
А только рассветет —
Он заставляет
Прилив отхлынуть
Вдаль от берегов…
И так как страшны волны в те часы
В прилива грохоте,
На острове Авадзи
Средь скал укрылся я от них
И ждал с тоской:
Когда же наконец
Нам ночь тревожную
Рассвет желанный сменит?
И оттого не мог забыться сном…
И вот тогда над водопадом,
В полях Асану молодой фазан
Поднялся в небо с громким криком,
Вещая нам, что наступил рассвет.
Итак, друзья!
Мы смело в плаванье идем,
Спокойна стала гладь морская!

天雲之
向伏國
武士登
所云人者
皇祖
神之御門尓
外重尓
立候
内重尓
仕奉
玉葛
弥遠長
祖名文
継徃物与
母父尓
妻尓子等尓
語而
立西日従
帶乳根乃
母命者
齊忌戸乎
前坐置而
一手者
木綿取持
一手者
和細布奉
<平>
間幸座与
天地乃
神祇乞祷
何在
歳月日香
茵花
香君之
牛留鳥
名津匝来与
立居而
待監人者
王之
命恐
押光
難波國尓
荒玉之
年經左右二
白栲
衣不干
朝夕
在鶴公者
何方尓
念座可
欝蝉乃
惜此世乎
露霜
置而徃監
時尓不在之天
あまくもの
むかぶすくにの
ますらをと
いはれしひとは
すめろきの
かみのみかどに
とのへに
たちさもらひ
うちのへに
つかへまつりて
たまかづら
いやとほながく
おやのなも
つぎゆくものと
おもちちに
つまにこどもに
かたらひて
たちにしひより
たらちねの
ははのみことは
いはひへを
まへにすゑおきて
かたてには
ゆふとりもち
かたてには
にきたへまつり
たひらけく
まさきくいませと
あめつちの
かみをこひのみ
いかにあらむ
としつきひにか
つつじはな
にほへるきみが
にほとりの
なづさひこむと
たちてゐて
まちけむひとは
おほきみの
みことかしこみ
おしてる
なにはのくにに
あらたまの
としふるまでに
しろたへの
ころももほさず
あさよひに
ありつるきみは
いかさまに
おもひいませか
うつせみの
をしきこのよを
つゆしもの
おきていにけむ
ときにあらずして
В дальней, чуждой стороне
Там, где облака небес стелятся внизу,
Храбрым воином
Он слыл,
И родителям своим,
Детям и жене своей
Говорил он, уходя:
“При дворе богов земли,
Что правление вершат,
Стоя стражем
У дворца,
Службу во дворце неся,
Как жемчужный длинный плющ
Простирается меж скал,
Так же долго буду я
Славу предков продолжать
И хранить ее всегда!”
И со дня, когда ушел
От родных он в дальний путь,
Мать, вскормившая его,
Ставит пред собой всегда
Со святым вином сосуд,
И в одной руке она
Держит волокна пучки,
И в другой руке она
Ткани на алтарь несет.
“Пусть спокойно будет все,
И счастливым будет он!” —
С жаркою мольбой она
Обращается к богам
Неба и земли.
О, когда наступит год,
Месяц, тот желанный день,
И любимый ею сын,
Сын, сверкающий красой
Цуцудзи цветов,
Птицей ниодори вдруг
Из воды всплывет? —
— Думу думает она…
А ее любимый сын,
Тот, которого она,
И вставая, и ложась,
Тщетно ждет к себе домой,
Государя волю чтя
И приказу покорясь,
В дальней Нанива- стране,
Что сверкает блеском волн,
Годы целые провел
Новояшмовые он.
Белотканых рукавов
Он от слез не просушил,
Поутру и ввечеру
Занят службою он был.
Как же все случилось так,
Как задумал это он?
Бренный мир, что человек
Так жалеет оставлять,
Он оставил и исчез,
Словно иней иль роса,
Не дождавшись до конца срока своего…
* В песне поется о тяжелой жизни людей, которых в эпоху Нара в порядке трудовой повинности мобилизовывали и заставляли жить годы в разлуке с родными.
* Жемчужный длинный плющ… (тамакадзура) — постоянный образ в М. для выражения чего-нибудь долго длящегося или тянущегося.
* Со святым вином сосуд и т. д. — описание обычных жертвоприношений при совершении молитвенных обрядов, когда испрашивают у богов благополучия для близких, счастливого возвращения или встречи с любимым человеком.
* Цуцудзи — см. п. 185.
* “Птицей ниодори вдруг из воды всплывет”…— эти птицы глубоко ныряют, долго находятся под водой и внезапно всплывают на воде, отсюда “всплывать” стало постоянным эпитетом к ниодори, а птица ниодори — образ и сравнение для человека, неожиданно появившегося после долгого отсутствия.
* Новояшмовые (аратама-но) — “мк” к слову годы (яшма, исходя из содержания ряда песен М., — поэтический образ священного зерна риса. Представление о годе, связанное у японского земледельца с новым посевом, с новым урожаем, новым рисом, способствовало возникновению этого постоянного эпитета к годам).
<挂>巻毛
文尓恐之
吾王
皇子之命
物乃負能
八十伴男乎
召集聚
率比賜比
朝猟尓
鹿猪踐<起>
暮猟尓
鶉雉履立
大御馬之
口抑駐
御心乎
見為明米之
活道山
木立之繁尓
咲花毛
移尓家里
世間者
如此耳奈良之
大夫之
心振起
劔刀
腰尓取佩
梓弓
靭取負而
天地与
弥遠長尓
万代尓
如此毛欲得跡
憑有之
皇子乃御門乃
五月蝿成
驟驂舎人者
白栲尓
<服>取著而
常有之
咲比振麻比
弥日異
更經<見>者
悲<呂>可聞
かけまくも
あやにかしこし
わがおほきみ
みこのみことの
もののふの
やそとものをを
めしつどへ
あどもひたまひ
あさがりに
ししふみおこし
ゆふがりに
とりふみたて
おほみまの
くちおさへとめ
みこころを
めしあきらめし
いくぢやま
こだちのしげに
さくはなも
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし
ますらをの
こころふりおこし
つるぎたち
こしにとりはき
あづさゆみ
ゆきとりおひて
あめつちと
いやとほながに
よろづよに
かくしもがもと
たのめりし
みこのみかどの
さばへなす
さわくとねりは
しろたへに
ころもとりきて
つねなりし
ゑまひふるまひ
いやひけに
かはらふみれば
かなしきろかも
И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь…
Наш великий государь,
Принц светлейший
Как-то раз
Вдруг, призвав к себе, собрал
Множество людей
Славных воинских родов
И повел их за собой.
На охоте поутру
Диких он ловил зверей;
На охоте ввечеру
Он ловил пугливых птиц.
И прекрасного коня
За узду остановив,
Он, любуясь на цветы,
Сердце веселил.
О расцветшие цветы,
В темных зарослях лесных
Горных склонов Икудзи,
Вы увяли навсегда!
В мире бренном и пустом
Все бывает только так!
Словно мухи в майский день
Слуги верные шумят!
Слуги верные его,
Принца нашего, что был
Сердцем доблестный герой,
Что, бывало, славный меч
Крепко привязав к бедру,
Славный ясеневый лук
И колчан нес за спиной.
Уповая на него,
Мы мечтали,
Чтобы он
Вместе с небом и землей
В мире долго, долго жил,
Чтобы тысячи веков
Оставалось все, как есть!
Словно мухи в майский день,
Слуги верные шумят,
Платья яркой белизны
Нынче на себя надев…
И когда мой видит взор,
Как меняется вокруг
С каждым днем
Веселый вид
Слуг его,
Что здесь всегда
Улыбались, веселясь,—
О, как полон скорби я!

奉見而
未時太尓
不更者
如年月
所念君
みまつりて
いまだときだに
かはらねば
としつきのごと
おもほゆるきみ
С тех пор, как виделись с тобою,
И часа даже не прошло,
А кажется:
Прошли и месяцы, и годы…
Так сильно мною ты любим!

月草之
徙安久
念可母
我念人之
事毛告不来
つきくさの
うつろひやすく
おもへかも
わがおもふひとの
こともつげこぬ
Ужель любовь так быстро увядает,
Как лунная трава-цукигуса?
От друга моего,
О ком тоски полна,
И слова до меня не долетает!
* Лунная трава цукигуса (Commelina communis) — легко и быстро увядает, поэтому служит образом быстро проходящей любви, непрочных чувств и т. п.
白鳥能
飛羽山松之
待乍曽
吾戀度
此月比乎
しらとりの
とばやままつの
まちつつぞ
あがこひわたる
このつきごろを
Как сосны мацу на горе Тоба,
Где птицы белые летают,
Все время жду тебя, —
Ведь “мацу” значит “ждать”.
О, эти месяцы, что жду тебя, тоскуя…

戀尓毛曽
人者死為
水<無>瀬河
下従吾痩
月日異
こひにもぞ
ひとはしにする
みなせがは
したゆわれやす
つきにひにけに
Да, от любви ведь тоже умирают люди!
Река, вода которой не видна,
Течёт глубоко под землею, — так и я,
Невидимо для всех людей на свете
Я таю с каждым месяцем и днём…

目二破見而
手二破不所取
月内之
楓如
妹乎奈何責
めにはみて
てにはとらえぬ
つきのうちの
かつらのごとき
いもをいかにせむ
Глазами вижу, но руками
Дотронуться не смею никогда,
Как лавр зеленый,
На луне растущий,—
Любимая моя, — что делать с ней?
* “Лавр, на луне растущий…” — в словаре “Вамёсё” сказано, что ещё древние мудрецы рассказывали, что на луне есть река и на ней растет лавр. Представление это идет из Китая и встречается в ряде песен М.
直一夜
隔之可良尓
荒玉乃
月歟經去跡
心遮
ただひとよ
へだてしからに
あらたまの
つきかへぬると
こころまどひぬ
С тех пор, как я с тобой расстался,
Всего лишь ночь одна прошла,
И все ж
Покоя не найдет душа,
Как будто месяцы прошли в разлуке…

波之家也思
不遠里乎
雲<居>尓也
戀管将居
月毛不經國
はしけやし
まちかきさとを
くもゐにや
こひつつをらむ
つきもへなくに
О твоем селе,
И близком, и любимом,
Словно о колодце дальнем облаков,
Неизменно думаю с тоскою,
А еще и месяц не прошел…

情者
不忘物乎
<儻>
不見日數多
月曽經去来
こころには
わすれぬものを
たまさかに
みぬひさまねく
つきぞへにける
В душе
Тебя я никогда не забывал,
Но много было дней, когда случайно
Тебя, любимая, я просто не встречал.
Ах, целый месяц миновал в разлуке…

相見者
月毛不經尓
戀云者
乎曽呂登吾乎
於毛保寒毳
あひみては
つきもへなくに
こふといはば
をそろとわれを
おもほさむかも
Ведь месяца еще не миновало,
Как были мы с тобой вдвоем,
И если б я сказал,
Что я тоскую,
Наверно, ты сочла б меня лжецом!

月讀之
光二来益
足疾乃
山<寸>隔而
不遠國
つくよみの
ひかりにきませ
あしひきの
やまきへなりて
とほからなくに
О, приходи сюда
На свет луны,
Не далека ко мне дорога
И распростертых гор
Нет на твоем пути…

照<月>乎
闇尓見成而
哭涙
衣<沾>津
干人無二
てるつきを
やみにみなして
なくなみだ
ころもぬらしつ
ほすひとなしに
Сияющее солнце это
Они мне делают ужасной тьмой,
О слезы горькие!
Насквозь одежды влажны,
И нет тебя, что высушила б их!

春日野尓
朝居雲之
敷布二
吾者戀益
月二日二異二
かすがのに
あさゐるくもの
しくしくに
あれはこひます
つきにひにけに
Как облака, что утренней порою
Над полем Касуга, клубясь на небесах,
Густеют все сильней,—
Растет моя любовь
Сильнее с каждым месяцем и днем!

常呼二跡
吾行莫國
小金門尓
物悲良尓
念有之
吾兒乃刀自緒
野干玉之
夜晝跡不言
念二思
吾身者痩奴
嘆丹師
袖左倍<沾>奴
如是許
本名四戀者
古郷尓
此月期呂毛
有勝益土
とこよにと
わがゆかなくに
をかなどに
ものかなしらに
おもへりし
あがこのとじを
ぬばたまの
よるひるといはず
おもふにし
あがみはやせぬ
なげくにし
そでさへぬれぬ
かくばかり
もとなしこひば
ふるさとに
このつきごろも
ありかつましじ
Хоть и уходила я
Не на век, не в дальний край,
Но хозяюшка моя,
Дорогая дочь моя
Все стояла у ворот,
С грустной думой
Глядя вдаль.
Ягод тутовых черней
Ночь ли, день ли — все равно
Не могу о ней забыть,
Истомилась без нее,
Исхудала от тоски.
И от горя моего
Вечно влажны рукава!
Если буду я о ней
Так безумно тосковать,
То в селе моем родном,
Верно, не смогу прожить
Даже месяц без нее…

大王能
等保乃朝廷等
斯良農比
筑紫國尓
泣子那須
斯多比枳摩斯提
伊企陀<尓>母
伊摩陀夜周米受
年月母
伊摩他阿良祢婆
許々呂由母
於母波奴阿比陀尓
宇知那i枳
許夜斯努礼
伊波牟須弊
世武須弊斯良尓
石木乎母
刀比佐氣斯良受
伊弊那良婆
迦多知波阿良牟乎
宇良賣斯企
伊毛乃美許等能
阿礼乎婆母
伊可尓世与等可
尓保鳥能
布多利那良i為
加多良比斯
許々呂曽牟企弖
伊弊社可利伊摩須
おほきみの
とほのみかどと
しらぬひ
つくしのくにに
なくこなす
したひきまして
いきだにも
いまだやすめず
としつきも
いまだあらねば
こころゆも
おもはぬあひだに
うちなびき
こやしぬれ
いはむすべ
せむすべしらに
いはきをも
とひさけしらず
いへならば
かたちはあらむを
うらめしき
いものみことの
あれをばも
いかにせよとか
にほどりの
ふたりならびゐ
かたらひし
こころそむきて
いへざかりいます
В дальней стороне,
Где правление вершит
Наш великий государь,
Там, где яркие огни
Зажигают на полях,
Там Цукуси есть страна.
Словно малое дитя
Плачущее, в ту страну
Ты, тоскуя,
Прибыла.
Не успели мы вздохнуть
И побыть с тобой вдвоем,
Не успели миновать месяцы, года,
За такой короткий срок
Что и сердцем не гадал,
Надломившись, ты слегла.
Что сказать, что делать мне,—
Я в отчаянье не знал.
У деревьев и у скал
Я хотел найти ответ,
Но ответа не нашел.
Если б дома ты была,
Я бы облик видел твой…
Но, несчастная жена,
Божество мое, скажи,
Что ты думала тогда
Обо мне в последний час?
Вдруг, нарушив наш обет,
Что давали мы с тобой,
Обещая быть всегда
Вместе, рядом, как в воде
Утка с селезнем своим,—
Ты оставила наш дом
И покинула меня…
Плач Яманоэ Окура
* Некоторые комментаторы считают, что плач Окура посвящен жене Табито, но большинство исследователей рассматривают песню как плач о его собственной жене. Полагаем, что плач сложен Окура от лица Табито и в нем говорится о жене Табито, ибо в те времена было принято сочинять плачи от лица, потерпевшего утрату, и преподносить ему свое сочинение. Окура, преподнося песню Табито, выражает ему сочувствие и понимание его горя.
* “Утка с селезнем своим”…— символ неразлучной пары, постоянный образ в песнях любви.
父母乎
美礼婆多布斗斯
妻子見礼婆
米具斯宇都久志
余能奈迦波
加久叙許等和理
母<智>騰利乃
可可良波志母与
由久弊斯良祢婆
宇既具都遠
奴伎都流其等久
布美奴伎提
由久智布比等波
伊波紀欲利
奈利提志比等迦
奈何名能良佐祢
阿米弊由迦婆
奈何麻尓麻尓
都智奈良婆
大王伊摩周
許能提羅周
日月能斯多波
雨麻久毛能
牟迦夫周伎波美
多尓具久能
佐和多流伎波美
企許斯遠周
久尓能麻保良叙
可尓迦久尓
保志伎麻尓麻尓
斯可尓波阿羅慈迦
ちちははを
みればたふとし
めこみれば
めぐしうつくし
よのなかは
かくぞことわり
もちどりの
かからはしもよ
ゆくへしらねば
うけぐつを
ぬきつるごとく
ふみぬきて
ゆくちふひとは
いはきより
なりでしひとか
ながなのらさね
あめへゆかば
ながまにまに
つちならば
おほきみいます
このてらす
ひつきのしたは
あまくもの
むかぶすきはみ
たにぐくの
さわたるきはみ
きこしをす
くにのまほらぞ
かにかくに
ほしきまにまに
しかにはあらじか
Глядя на отца и мать,
Люди почитают их,
Глядя на жену, детей,
Люди нежно любят их.
В мире здесь
Закон таков!
Как приманка — птиц,
Крепко держит всех закон!
От него уйти нельзя!
И упрямый человек,
Что идет, презрев его,
Как бросают, сняв с ноги
Стоптанный башмак,
Не из дерева ль такой,
Не из камня ли, скажи,
Сделан этот человек?
Имя назови своё!
Коль уйдёшь на небеса,
Делай там, что хочешь ты,
Коль живёшь ты на земле,—
На земле есть государь.
Здесь, под солнцем и луной,
Озаряющими мир,
До пределов, где плывут
В дальнем небе облака,
До пределов, где ползёт
По долинам дальним тварь,
Он правление вершит
На просторах всей страны!
Так иль эдак
Делать все, что на ум тебе взбредёт,—
Допустимо ли, скажи?
* “…Как приманка—птиц…” (мк) — для поимки птиц в старину ветви деревьев смазывали птичьим клеем.
霊剋
内限者
謂瞻州人<壽>一百二十年也
平氣久
安久母阿良牟遠
事母無
裳無母阿良牟遠
世間能
宇計久都良計久
伊等能伎提
痛伎瘡尓波
<鹹>塩遠
潅知布何其等久
益々母
重馬荷尓
表荷打等
伊布許等能其等
老尓弖阿留
我身上尓
病遠等
加弖阿礼婆
晝波母
歎加比久良志
夜波母
息豆伎阿可志
年長久
夜美志渡礼婆
月累
憂吟比
許等々々波
斯奈々等思騰
五月蝿奈周
佐和久兒等遠
宇都弖々波
死波不知
見乍阿礼婆
心波母延農
可尓<可>久尓
思和豆良比
祢能尾志奈可由
たまきはる
うちのかぎりは
たひらけく
やすくもあらむを
こともなく
もなくもあらむを
よのなかの
うけくつらけく
いとのきて
いたききずには
からしほを
そそくちふがごとく
ますますも
おもきうまにに
うはにうつと
いふことのごと
おいにてある
あがみのうへに
やまひをと
くはへてあれば
ひるはも
なげかひくらし
よるはも
いきづきあかし
としながく
やみしわたれば
つきかさね
うれへさまよひ
ことことは
しななとおもへど
さばへなす
さわくこどもを
うつてては
しにはしらず
みつつあれば
こころはもえぬ
かにかくに
おもひわづらひ
ねのみしなかゆ
Этой жизни краткий срок,
Что лишь яшмою блеснет,
Как хотелось бы прожить
Тихо и спокойно мне,
Как хотелось бы прожить
Мне без горя и беды.
Но в непрочном мире здесь
Горько и печально все,
А особенно тяжка
Наша доля, если вдруг,
Как в народе говорят,—
В рану, что и так болит,
Жгучую насыплют соль;
Или на тяжелый вьюк
Бедной лошади опять
И опять добавят груз.
Так в слабеющем моем теле
В старости еще
Вдруг добавился недуг.
Дни в страданьях я влачу
И вздыхаю по ночам.
Годы долгие подряд
Лишь в болезнях проводя,
Неустанно плачу я,
Проклиная жребий свой.
Думаю лишь об одном:
Как бы умереть скорей,
Но не знаю, как смогу
Я покинуть этот мир.
Разве брошу я детей,
Что вокруг меня шумят,
Будто мухи в майский день?
Стоит поглядеть на них —
И горит огнем душа.
В горьких думах и тоске
Только в голос плачу я!
* “В рану, что и так болит, жгучую насыпят соль, или на тяжелый вьюк бедной лошади опять и опять добавят груз” — здесь Окура использует народные поговорки — прием, характерный для его песен.
* В этой и сопутствующих ей шести песнях отражены характерные черты поэзии Окура: его думы о бедняках и сочувствие им, обращение к образам, взятым, с одной стороны, из народных песен, с другой, — навеянных буддизмом; здесь отражена его глубокая скорбь по поводу своей горькой участи и в то же время всегда присущий ему оптимизм, любовь к жизни, любовь к детям, желание долго, долго жить.
鯨魚取
濱邊乎清三
打靡
生玉藻尓
朝名寸二
千重浪縁
夕菜寸二
五百重<波>因
邊津浪之
益敷布尓
月二異二
日日雖見
今耳二
秋足目八方
四良名美乃
五十開廻有
住吉能濱
いさなとり
はまへをきよみ
うちなびき
おふるたまもに
あさなぎに
ちへなみよせ
ゆふなぎに
いほへなみよす
へつなみの
いやしくしくに
つきにけに
ひにひにみとも
いまのみに
あきだらめやも
しらなみの
いさきめぐれる
すみのえのはま
Так красивы берега…
Оттого к траве морской,
Что у моря поднялась
И сгибается к земле,
Лишь затишье поутру,—
Набегает вмиг волна
Сразу в тысячи рядов.
Лишь затишье ввечеру,—
Набегает вмиг волна
Сразу сотнями рядов.
Словно волны, что бегут
К этим чистым берегам,
Все сильнее и сильней,—
Все сильнее и сильней,
С каждым месяцем и днем,
День за днем любуюсь я
Этой дивной красотой.
Но в короткий этот миг
Разве насмотреться мне
На крутые берега
В Суминоэ стороне,
Где кругом, вздымаясь ввысь,
Волны белые шумят?..

天皇之
行幸之随
吾妹子之
手枕不巻
月曽歴去家留
おほきみの
みゆきのまにま
わぎもこが
たまくらまかず
つきぞへにける
Пока сопровождаю я тебя
В твоем пути, великий государь,
У дорогой жены
В объятьях мне не спать,—
Ведь целый месяц с той поры прошел!

足引之
山河之瀬之
響苗尓
弓月高
雲立渡
あしひきの
やまがはのせの
なるなへに
ゆつきがたけに
くもたちわたる
Вместе с шумом
Мчащихся потоков,
Что бегут средь распростертых гор,
Над вершиной Юцуки далекой,
Подымаясь, проплывают облака…

月草尓
衣者将<揩>
朝露尓
所沾而後者
<徙>去友
つきくさに
ころもはすらむ
あさつゆに
ぬれてののちは
うつろひぬとも
Травой цукигуса, травою лунной
Мне хочется свое окрасить платье,
Пусть даже в утренней росе
Насквозь промокнув,
Оно утратит яркие цвета…
* Песня девушки, готовой встретиться с возлюбленным, не задумываясь о будущем, о постоянстве его чувств.
* Лунная трава цукигуса — метафора возлюбленного. Окрасить платье — встретиться с ним, принадлежать ему. Поблекнут цвета — т. е. изменятся чувства.
五月之
花橘乎
為君
珠尓社貫
零巻惜美
さつきの
はなたちばなを
きみがため
たまにこそぬけ
ちらまくをしみ
О померанцы, распустившиеся в мае!
Чтоб показать, мой милый, их тебе,
Я жемчугом на нить
Нанизывать их стану,
Ведь, если опадут, так будет жаль!
* “Я жемчугом на нить нанизывать их стану” — см. п. 1465.
暇無
五月乎尚尓
吾妹兒我
花橘乎
不見可将過
いとまなみ
さつきをすらに
わぎもこが
はなたちばなを
みずかすぎなむ
Досуга нет, и даже месяц май
Пройдет, наверно, для меня напрасно,
И не увижу я
Цветов татибана,
Что расцвели у дома милой девы!
* Татибана — померанцы, цветут в мае. (пятом месяце лунного календаря, сацуки, середина лета).
* Хотя это самостоятельная песня, но звучит как ответ на п. 1498 (СН).
春霞
軽引山乃
隔者
妹尓不相而
月曽經去来
はるかすみ
たなびくやまの
へなれれば
いもにあはずて
つきぞへにける
Те горы дальние, где стелется повсюду
Весенней легкой дымкою туман,
Нас разделили.
Не встречаюсь с милой,
Ведь целый месяц я живу один…
* Одна из ранних песен Якамоти, сложенная весной 741 г. во время его пребывания в новой столице, в то время как молодая жена оставалась еще в старой.
霍公鳥
痛莫鳴
汝音乎
五月玉尓
相貫左右二
ほととぎす
いたくななきそ
ながこゑを
さつきのたまに
あへぬくまでに
Кукушка!
Ты не плачь с такой тоской,
Пока не нанижу я жемчуг майский
И вместе с жемчугом
Печальный голос твой!
* Жемчуг майский (сацуки-но тама) — душистые лекарственные плоды, которые нанизывают в мае на нить, затем их вкладывают в мешочек из парчи и украшают его сверху искусственными цветами — ирисами, лотосами и др. и прикрепляют к нему длинные пятицветные нити, скрученные в виде шнуров. Это является магическим актом против болезней и простуды. Обычай украшать в праздники майским жемчугом жилище пришел из Китая. Этот разукрашенный мешочек называют еще кусуридама — “лекарственный жемчуг”.

妹目乎
始見之埼乃
秋芽子者
此月其呂波
落許須莫湯目
いもがめを
**みのさきの
あきはぎは
このつきごろは
ちりこすなゆめ
Глаза любимой вижу я впервые…
“Впервые вижу” высится здесь мыс,
На нем осенний хаги вырос,—
Пускай же этот месяц он
Еще цветет, не облетев на землю!

十月
<鍾>礼尓相有
黄葉乃
吹者将落
風之随
かむなづき
しぐれにあへる
もみちばの
ふかばちりなむ
かぜのまにまに
Наверно, листья алых кленов
Под мелкими потоками дождя
В ненастном октябре
От ветра опадают,
Его порывам подчинясь!..

九月之
其始鴈乃
使尓毛
念心者
<所>聞来奴鴨
ながつきの
そのはつかりの
つかひにも
おもふこころは
きこえこぬかも
Летит сентябрьский
Осенний первый гусь…
И даже через этого гонца
Ужели думы сердца моего
Не донеслись до твоего дворца?
* “И даже через этого гонца” — поэтический образ дикого гуся как гонца приписывается влиянию древней китайской легендарной истории о некоем после Суу в период Ранней ханьской династии, который был послан к гуннам. Гунны схватили и заточили его, распустив слух, что он умер, и сообщили об этом китайскому императору. В течение 19 лет Суу находился в заточении. И вот однажды он поймал дикого гуся, привязал к его лапке письмо и отпустил его. Гусь был подстрелен над садом китайского императора, и благодаря письму Суу был спасен и с почестями вернулся на родину.
* В связи с чем написана песня, неизвестно. Судя по другим песням М., Сакурай обращался с каким-то прошением к императору, но не получил ответа и, возможно, тогда послал эту песню.
荒玉之
月立左右二
来不益者
夢西見乍
思曽吾勢思
あらたまの
つきたつまでに
きまさねば
いめにしみつつ
おもひぞわがせし
Ведь оттого что ты не приходил ко мне,
Пока не минул
Новояшмовый весь месяц,—
Во сне все время видела тебя,
О, как тоска меня терзала!
* Любовная переписка Отомо Якамоти с Отомо Саканоэ трактуется по-разному. По обычаям того времени в песнях-посланиях всегда допускалось преувеличенное выражение чувств. Даже монах Мансэй пишет своему другу Табито почти любовные послания (см. 573). Однако толкование, что Отомо Саканоэ переписывалась с Якамоти от имени своей дочери более убедительно, так как в те времена было очень принято сочинять песни-послания от чужого имени по просьбе данного лица. В М. — целый ряд таких песен: тот же Якамоти отвечал сестре от лица своей жены, в другом случае он писал послание матери жены от имени жены. Придворные поэты сочиняли песни по просьбе знатных лиц от их имени, Хитомаро часто сочиняет плачи от лица близких людей и т. д. Поэтому вполне возможно, мать сочиняла песни-послания вместо дочери, которая не обладала поэтическим даром.
十二月尓者
沫雪零跡
不知可毛
梅花開
含不有而
しはすには
あわゆきふると
しらねかも
うめのはなさく
ふふめらずして
Не потому ли, что не ведают цветы
О том, что в декабре снег белый выпадает,
Как пена нежная,—
Здесь сливы расцвели,
И почками не набухая…

三諸之
神邊山尓
立向
三垣乃山尓
秋芽子之
妻巻六跡
朝月夜
明巻鴦視
足日木乃
山響令動
喚立鳴毛
みもろの
かむなびやまに
たちむかふ
みかきのやまに
あきはぎの
つまをまかむと
あさづくよ
あけまくをしみ
あしひきの
やまびことよめ
よびたてなくも
Среди гор Микаки,
Что поднялись ввысь
Против славных Каминаби гор,
Где богов могущественных чтят,
Средь осенних хаги, что цветут в горах,
Собираясь спать с любимою женой
И жалея, что в долинах ночь
Утру место уступить должна
И наступит скоро час зари,
Посреди осенних распростертых гор,
Заставляя эхо громыхать,
Все зовет к себе олень жену,
И все время горько плачет он!
* Хаги — один из семи цветов осени.
垣保成
人之横辞
繁香裳
不遭日數多
月乃經良武
かきほなす
ひとのよここと
しげみかも
あはぬひまねく
つきのへぬらむ
Словно изгородью из зеленых тростников,
Разделила нас с тобой молва людей,
Оттого, что так сильна она,
Много дней я не встречал тебя,
Верно, целый месяц миновал…

立易
月重而
難不遇
核不所忘
面影思天
たちかはり
つきかさなりて
あはねども
さねわすらえず
おもかげにして
Сменяясь, месяцы проходят,
Уж много накопилось их,
Не встречаемся теперь с тобою,
Но забыть тебя я не могу,
И предо мной все образ твой стоит…

玉蜻
夕去来者
佐豆人之
弓月我高荷
霞霏霺
たまかぎる
ゆふさりくれば
さつひとの
ゆつきがたけに
かすみたなびく
Сверкающая жемчугами спускается вечерняя пора…
Там, где бродил в былые времена
Счастливый человек — охотник с луком,—
На пике Юдзукигатакэ
Прозрачной дымкой стелется туман…
* Счастливый человек — охотник с луком (сацубито-но юдзуки… “при луке — счастливый человек” (мк), так называли охотника, стрелы называли сацуя—“счастливая стрела”, “стрела счастья”). По-видимому, эти наименования связаны с древней верой в магию слов (котодама).
寒過
暖来者
年月者
雖新有
人者舊去
ふゆすぎて
はるしきたれば
としつきは
あらたなれども
ひとはふりゆく
Когда проходит зимняя пора
И дни весенние повсюду наступают,
Года и месяцы
Вновь круг свой начинают,
И только человек все к старости идет…
* Полагают, что мотив бренности человеческой жизни навеян буддийскими учениями.
霍公鳥
汝始音者
於吾欲得
五月之珠尓
交而将貫
ほととぎす
ながはつこゑは
われにもが
さつきのたまに
まじへてぬかむ
Кукушка,
Голос твой, раздавшийся впервые,
Хочу, чтоб был всегда со мной!
Я с майским жемчугом его смешаю
И нанижу его!
* “Я с майским жемчугом смешаю и нанижу его” (см. п. 1465, 1490. 1502).
五月山
宇能花月夜
霍公鳥
雖聞不飽
又鳴鴨
さつきやま
うのはなづくよ
ほととぎす
きけどもあかず
またなかぬかも
В такую ночь, когда повсюду здесь,
Средь майских гор цветут цветы унохана,
Кукушку слушаешь,—
И все не надоест,
О, не споет ли нам еще она?

不時
玉乎曽連有
宇能花乃
五月乎待者
可久有
ときならず
たまをぞぬける
うのはなの
さつきをまたば
ひさしくあるべみ
Не дожидаясь времени и срока
Цветы унохана раскрыли лепестки,
Как будто жемчуга на нити нанизали,—
Ждать майских дней, когда цветы их расцветают,
Должно быть долгим показалось им!
* Унохана, как и цветы померанцев (см. п. 1967), имеют лекарственное значение. В мае их нанизывают на нить и называют кусури-дама, т. е. “лекарственный жемчуг”, и в таком виде хранят. В песне говорится о том, что цветы расцвели точно в ряд. как нанизанные на нить.
五月山
花橘尓
霍公鳥
隠合時尓
逢有公鴨
さつきやま
はなたちばなに
ほととぎす
こもらふときに
あへるきみかも
О милый мой, с кем встретиться пришлось
В счастливый час, когда кукушка
Укрылась в гуще померанцевых цветов,
Расцветших нынче очень пышно
Средь распростертых майских гор!
* Май (сацуки) по лунному календарю — летний месяц. В это время обычно прилетает кукушка. В песне подразумевается, что, укрывшись в цветах, она будет петь, и поэтому с особой радостью подчеркивается, что встреча произошла именно в это время (см. п. 1958).
霍公鳥
来鳴五月之
短夜毛
獨宿者
明不得毛
ほととぎす
きなくさつきの
みじかよも
ひとりしぬれば
あかしかねつも
Хоть мимолётны эти ночи в мае,
Когда кукушка прилетает петь,
И всё же,
Если ночь один проводишь,
Так трудно ждать, пока рассвет придёт!

六月之
地副割而
照日尓毛
吾袖将乾哉
於君不相四手
みなづきの
つちさへさけて
てるひにも
わがそでひめや
きみにあはずして
И на ярком солнце, что сверкает
В месяце безводном и своим лучом
Высохшую землю рассекает,
Высохнет навряд ли мой рукав,
Если я с тобой не встречусь, милый…
* См. п. 1994.
* “В месяце безводном” — так называют июнь (по лунному календарю), когда выпадает мало осадков.
吾背子之
挿頭之芽子尓
置露乎
清見世跡
月者照良思
わがせこが
かざしのはぎに
おくつゆを
さやかにみよと
つきはてるらし
Луна сияет в небесах,
Как будто для того, чтоб ясно видеть
Росу, упавшую на лепестки
Цветов осенних — нежных хаги,
В венке у друга моего.
* В песне отражен обычай украшать себя венками осенних цветов. Первоначально это было связано, по-видимому, с весенними и осенними обрядами, а затем стало обычным украшением на пирах и во время увеселений.
夕ぐれに
物思ふ時は
神無月
われも時雨に
おとらざりけり
ゆふぐれに
ものおもふときは
かむなづき
われもしぐれに
おとらざりけり
В пору вечернего заката
Я полон тоски по тебе,
И десятой луны
Мелкий, холодный дождь
Не так сильно льется, как слезы мои —
*袖が赤く染まる意か。
もの思ふと
月日のゆくも
知らぬまに
今年は今日に
はてぬとか聞く
ものおもふと
つきひのゆくも
しらぬまに
ことしはけふに
はてぬとかきく
Полон любовью к тебе,
Как идут дни и месяцы —
Не различаю.
И в этом году, сегодня,
все будет кончено – слышу я[235] —
235. Танка встречается в Госэнсю, 8 [507], а также в Ёситадасю с несколько иным текстом, кроме того, в Кокинрокутё, 1 (раздел «Конец года»). Танка со сходным содержанием имеется в Гэндзи-моногатари.
大空は
くもらずながら
神無月
年のふるにも
袖はぬれけり
おほぞらは
くもらずながら
かみなづき
としのふるにも
そではぬれけり
Хоть на этот раз в десятую луну
Огромное небо
Не застлано тучами,
Оттого что проходят годы,
Промокли мои рукава[298].
298. Фуру – «идти» (о дожде) означает еще и «жить», «прожить» (о времени). Танка имеет второй смысл: «Хоть на небе ни облачка, [несмотря на дождливый сезон] в октябре, все же мои рукава влажны, но это от слез, которые я проливаю, ибо время проходит, [а ты все не навещаешь меня]».
さ月まつ
花たちばなの
かをかげば
むかしの人の
そでのかぞする
さつきまつ
はなたちばなの
かをかげば
むかしのひとの
そでのかぞする
Когда я вдыхаю
аромат померанцев,
ожидающих мая, —
чудится прежней подруги
рукавов этот запах...
Имеется в виду обычай хэйанских дам носить свои длинные и широкие рукава надушенными.

Имеется в Кокинсю, 139
思ふかひ
なき世なりけり
年月を
あだにちぎりて
我やすまひし
おもふかひ
なきよなりけり
としつきを
あだにちぎりて
われやすまひし
Лишённым смысла
стал наш союз!
А разве в шутку
с тобой в союзе долгом
хотел я жить?

これやこの
我にあふみを
のがれつつ
年月ふれど
まさりがほなき
これやこの
われにあふみを
のがれつつ
としつきふれど
まさりがほなき
И это она,
та, что бежала
от свиданья со мной?
Годы прошли, а жестокость её —
будто растет все!

いそぶりの
よする磯には
年月を
いつともわかぬ
雪のみぞ降る
いそぶりの
よするいそには
としつきを
いつともわかぬ
ゆきのみぞふる
На берег моря,
О который разбивается волна,
Не зная срока,
Круглый год валит
Все снег да снег - из белой пены.

青海原
ふりさけ見れば
春日なる
三笠の山に
出でし月かも
あまのばら
ふりさけみれば
かすがなる
みかさのやまに
いでしつきかも
Смотрю недвижно вдаль,
В голубизну равнины моря,
Не эта ли луна
Взошла из-за горы Микаса,
Что в Касуга?!
Оригинал включён в Кокинсю, 406
朝ぼらけ
有明の月と
みるまでに
吉野の里に
ふれる白雪
あさぼらけ
ありあけのつきと
みるまでに
よしののさとに
ふれるしらゆき
Едва рассвело,
Мне почудилось даже,
Что восходит луна.
Все селение Ёсино
Белым застлано снегом.
Данное стихотворение взято из антологии «Кокинсю», 332 («Песни зимы»).
月夜には
それとも見えす
梅花
かをたつねてそ
しるへかりける
つきよには
それともみえす
うめのはな
かをたつねてそ
しるへかりける
В эту ясную ночь
не видно, где лунные блики,
где цветы на ветвях, —
лишь по дивному аромату
я узнаю соцветья сливы…

あつさゆみ
春たちしより
年月の
いるかことくも
おもほゆるかな
あつさゆみ
はるたちしより
としつきの
いるかことくも
おもほゆるかな
С той поры, как весна,
подобная луку тугому,
осенила наш край,
мне все кажется — словно стрелы,
дни и месяцы пролетают…

さ月まつ
山郭公
うちはふき
今もなかなむ
こそのふるこゑ
さつきまつ
やまほとときす
うちはふき
いまもなかなむ
こそのふるこゑ
О кукушка! В горах
ты пятой луны дожидалась —
это время пришло.
Бей же крыльями, распевая
неизменную свою песню!..

五月こは
なきもふりなむ
郭公
またしきほとの
こゑをきかはや
さつきこは
なきもふりなむ
ほとときす
またしきほとの
こゑをきかはや
В пору пятой луны
услышав напевы кукушки,
я уже не дивлюсь —
ах, когда бы те же напевы
прозвучали раньше, весною!..

いつのまに
さ月きぬらむ
あしひきの
山郭公
今そなくなる
いつのまに
さつききぬらむ
あしひきの
やまほとときす
いまそなくなる
Незаметно пришел
месяц Сацуки, пятый по счету, —
и над склонами гор
в свой урочный час прозвучала
долгожданной кукушки песня…

五月雨に
物思ひをれは
郭公
夜ふかくなきて
いつちゆくらむ
さみたれに
ものおもひをれは
ほとときす
よふかくなきて
いつちゆくらむ
В пору летних дождей
погружен в печальные думы,
одиноко сижу —
но куда же с кличем протяжным
полетела в ночи кукушка?..

五月雨の
そらもととろに
郭公
なにをうしとか
よたたなくらむ
さみたれの
そらもととろに
ほとときす
なにをうしとか
よたたなくらむ
В пору летних дождей
о чем ты горюешь, кукушка?
Отчего до утра
неумолчные твои песни
оглашают мглистое небо?..

夏の夜は
またよひなから
あけぬるを
雲のいつこに
月やとるらむ
なつのよは
またよひなから
あけぬるを
くものいつこに
つきやとるらむ
В эту летнюю ночь
едва лишь стемнело, как снова
уж забрезжил рассвет —
знать бы, где в заоблачных далях
для луны приют уготован!..
Включено в антологию Огура хякунин иссю, 36.
このまより
もりくる月の
影見れは
心つくしの
秋はきにけり
このまより
もりくるつきの
かけみれは
こころつくしの
あきはきにけり
Облетела листва,
и видно, как лунные блики
меж деревьев скользят, —
значит, сердцу неся растраву,
в самом деле приходит осень…

白雲に
はねうちかはし
とふかりの
かすさへ見ゆる
秋のよの月
しらくもに
はねうちかはし
とふかりの
かすさへみゆる
あきのよのつき
Под осенней луной
облака белеют во мраке —
и один за другим
пролетают дикие гуси,
в поднебесье крыльями машут…

さ夜なかと
夜はふけぬらし
かりかねの
きこゆるそらに
月わたる見ゆ
さよなかと
よはふけぬらし
かりかねの
きこゆるそらに
つきわたるみゆ
Вот уж полночь близка,
сгущаются тени ночные —
краткий сон мой спугнув,
под блуждающей в небе луною
перелётные гуси кличут…

月見れは
ちちに物こそ
かなしけれ
わか身ひとつの
秋にはあらねと
つきみれは
ちちにものこそ
かなしけれ
わかみひとつの
あきにはあらねと
Созерцаю луну
и вижу в безрадостном свете
весь наш суетный мир —
не меня одного сегодня
осенила печалью осень…
Взято в антологию Огура хякунин иссю, 23.
久方の
月の桂も
秋は猶
もみちすれはや
てりまさるらむ
ひさかたの
つきのかつらも
あきはなほ
もみちすれはや
てりまさるらむ
Не затем ли луна
так ярко сияет сегодня
там, в просторах небес,
чтоб и листья лунного лавра
занялись багрянцем осенним?..
124. Согласно легенде, на луне растет дерево камфарного лавра.
秋の夜の
月のひかりし
あかけれは
くらふの山も
こえぬへらなり
あきのよの
つきのひかりし
あかけれは
くらふのやまも
こえぬへらなり
Так сияет луна
во мраке ночи осенней,
что, пожалуй, и впрямь
можно нынче идти без опаски
через гору Мрака — Курабу…

月草に
衣はすらむ
あさつゆに
ぬれてののちは
うつろひぬとも
つきくさに
ころもはすらむ
あさつゆに
ぬれてののちは
うつろひぬとも
Цветом «лунной травы»
я платье сегодня окрашу
на осеннем лугу —
даже если, в росе намокнув,
и поблекнет парча наутро!..
137. «Лунная трава», «луноцвет» — энотера, Commelina communis. Используется для окраски одежд.Стихотворение включено в антологию «Манъёсю» №1351.
神な月
時雨もいまた
ふらなくに
かねてうつろふ
神なひのもり
かみなつき
しくれもいまた
ふらなくに
かねてうつろふ
かみなひのもり
Хоть еще далеко
до ливней холодных, осенних,
до десятой луны,
но в лесу на горе Каминаби
уж листва желтеет и блекнет…
141. Каннаби-но мори — или просто «священный лес», или гора Каннаби Гора Богов у реки Тацуты в г. Икаруга, префектура Нара.]
佐保山の
ははそのもみち
ちりぬへみ
よるさへ見よと
てらす月影
さほやまの
ははそのもみち
ちりぬへみ
よるさへみよと
てらすつきかけ
Там, на Сахо-горе,
уж недолго багряной листвою
красоваться дубам —
а пока даже лунные блики
будто шепчут в ночи: «Любуйся!»

秋の月
山辺さやかに
てらせるは
おつるもみちの
かすを見よとか
あきのつき
やまへさやかに
てらせるは
おつるもみちの
かすをみよとか
Свет осенней луны
над горами разлит в поднебесье —
может быть, лишь затем,
чтобы нам показать воочью,
сколько листьев уже облетело…

古今和歌集 > 巻六 冬 > #314 (Свиток VI. Зимние песни)
竜田河
綿おりかく
神な月
しくれの雨を
たてぬきにして
たつたかは
にしきおりかく
かみなつき
しくれのあめを
たてぬきにして
На реке Тацуте
Каннадзуки, месяц десятый,
ткет парчовый наряд —
дождевые струи, как нити,
пронизали алые листья…
164. Каннадзуки месяц сокрывшихся богов — 10-й месяц по лунному календарю.
おほそらの
月のひかりし
きよけれは
影見し水そ
まつこほりける
おほそらの
つきのひかりし
きよけれは
かけみしみつそ
まつこほりける
Этой ночью луна
так ярко сияла на небе,
так был чист ее свет,
что покрылась льдом в одночасье
гладь пруда, где играли блики…

あさほらけ
ありあけの月と
見るまてに
よしののさとに
ふれるしらゆき
あさほらけ
ありあけのつきと
みるまてに
よしののさとに
ふれるしらゆき
Представляется мне
тот снег, что над Ёсино кружит
под лучами зари,
хороводом скользящих бликов,
порожденьем луны рассветной…
Взято в антологию Огура хякунин иссю, 31.
昨日といひ
けふとくらして
あすかかは
流れてはやき
月日なりけり
きのふといひ
けふとくらして
あすかかは
なかれてはやき
つきひなりけり
Только скажешь «вчера»,
только день скоротаешь «сегодня» —
только завтра опять
будут дни и месяцы мчаться,
словно воды реки Асука…
170. Река Асука — см. коммент. к № 284.
いたつらに
すくす月日は
おもほえて
花見てくらす
春そすくなき
いたつらに
すくすつきひは
おもほえて
はなみてくらす
はるそすくなき
Незаметно текут
дни и месяцы каждого года
долгой праздной чредой —
лишь весна минует так быстро
в созерцанье вишен цветущих!..

あまの原
ふりさけ見れは
かすかなる
みかさの山に
いてし月かも
あまのはら
ふりさけみれは
かすかなる
みかさのやまに
いてしつきかも
Я ночною порой
созерцаю простор поднебесья —
верно, та же луна
нынче в Касуге воссияет
над вершиной горы Микаса…
202. Касуга — см. коммент. к № 364.Храм Касуга расположен у подножья горы Микаса.

Взята в антологию Огура хякунин иссю, 7, упоминается в Тоса никки.
さ夜ふけて
なかはたけゆく
久方の
月ふきかへせ
秋の山風
さよふけて
なかはたけゆく
ひさかたの
つきふきかへせ
あきのやまかせ
Ветер с горных вершин,
ты в сумраке ночи осенней
посильнее подуй —
вороти луну, что уходит
на другую сторону неба!..

秋くれは
月のかつらの
みやはなる
ひかりを花と
ちらすはかりを
あきくれは
つきのかつらの
みやはなる
ひかりをはなと
ちらすはかりを
Вот и осень пришла,
но по-прежнему лунный багряник
не приносит плодов —
лепестками в ночи мерцают,
опадая на землю, блики…

郭公
なくやさ月の
あやめくさ
あやめもしらぬ
こひもするかな
ほとときす
なくやさつきの
あやめくさ
あやめもしらぬ
こひもするかな
В пору пятой луны
над ирисами раздается
песнь кукушки лесной —
от любви ли, от той ли песни
я утратила разуменье…

さ月山
こすゑをたかみ
郭公
なくねそらなる
こひもするかな
さつきやま
こすゑをたかみ
ほとときす
なくねそらなる
こひもするかな
В пору пятой луны
в горах распевает кукушка —
с самых верхних ветвей
к небесам, как и я, возносит
безответной любви рыданья…

月影に
わか身をかふる
物ならは
つれなき人も
あはれとや見む
つきかけに
わかみをかふる
ものならは
つれなきひとも
あはれとやみむ
Если б только я мог
стать лунным сияньем бесплотным!
Уж, наверно, тогда
бессердечная только мною
любовалась бы ночь за ночью…

手もふれて
月日へにける
しらま弓
おきふしよるは
いこそねられね
てもふれて
つきひへにける
しらまゆみ
おきふしよるは
いこそねられね
Сколько минуло лун,
а верного лука и ныне
в руки все не возьму —
но ночам о милой тоскую,
не могу заснуть до рассвета…

しのふれと
こひしき時は
あしひきの
山より月の
いててこそくれ
しのふれと
こひしきときは
あしひきの
やまよりつきの
いててこそくれ
В нетерпенье я жду,
когда наконец-то настанет
встречи радостный час —
словно месяц, что не выходит
до поры из-за кручи горной…

さ夜ふけて
あまのと渡る
月影に
あかすも君を
あひ見つるかな
さよふけて
あまのとわたる
つきかけに
あかすもきみを
あひみつるかな
Так была коротка
желанная ночь нашей встречи
под неясной луной,
что плыла в заоблачных далях!
Вновь томится сердце тоскою…

今こむと
いひしはかりに
長月の
ありあけの月を
まちいてつるかな
いまこむと
いひしはかりに
なかつきの
ありあけのつきを
まちいてつるかな
Обещал мне: «Приду!» —
Увы, прождала я напрасно
до рассветной зари,
предаваясь печальным думам
под осенней полной луною…
268. Пора любования осенней луной — Нагацуки «Долгий месяц», 9-й лунный месяц. Стихотворение написано от лица женщины.

Взято в антологию Огура хякунин иссю, 21.
月夜よし
よよしと人に
つけやらは
こてふににたり
またすしもあらす
つきよよし
よよしとひとに
つけやらは
こてふににたり
またすしもあらす
Так прекрасна луна
этой ночью в небе осеннем —
ах, доколе же ждать?
Поскорее пошлю за милым,
чтоб пришел луной любоваться!..
269. Аллюзия на танка из антологии «Манъёсю» № 1011.
いて人は
事のみそよき
月草の
うつし心は
いろことにして
いてひとは
ことのみそよき
つきくさの
うつしこころは
いろことにして
Ах, признанья твои,
как недолговечная краска
из травы «луноцвет».
Чуть окрасится чувством сердце —
уж любовь выцветает, блекнет…

月やあらぬ
春や昔の
春ならぬ
わか身ひとつは
もとの身にして
つきやあらぬ
はるやむかしの
はるならぬ
わかみひとつは
もとのみにして
Будто бы и луна
уж не та, что в минувшие вёсны,
и весна уж не та?
Только я один не меняюсь,
остаюсь таким же, как прежде…
Включено в Исэ-моногатари, 4
あひにあひて
物思ふころの
わか袖に
やとる月さへ
ぬるるかほなる
あひにあひて
ものおもふころの
わかそてに
やとるつきさへ
ぬるるかほなる
Лик вечерней луны
трепещет на влажном атласе,
и лоснится рукав —
будто слезы вместе со мною
льет луна в томленье любовном…

月よには
こぬ人またる
かきくもり
雨もふらなむ
わひつつもねむ
つきよには
こぬひとまたる
かきくもり
あめもふらなむ
わひつつもねむ
В эту лунную ночь
снова милого жду без надежды —
зная, что не придет.
Может быть, в дождливую пору
я б уснула, о нем тоскуя…

神な月
時雨にぬるる
もみちはは
たたわひ人の
たもとなりけり
かみなつき
しくれにぬるる
もみちはは
たたわひひとの
たもとなりけり
Под осенним дождем
намокли кленовые листья
в месяц Каннадзуки —
так от слез моих безутешных
рукава до нитки промокли…
307. Каннадзуки — см. коммент. к № 314.
おそくいつる
月にもあるかな
葦引の
山のあなたも
をしむへらなり
おそくいつる
つきにもあるかな
あしひきの
やまのあなたも
をしむへらなり
Поздно вышла луна
из-за горного гребня крутого —
как, должно быть, теперь
об уходе ее горюют
в темноте почившие склоны!..

わか心
なくさめかねつ
さらしなや
をはすて山に
てる月を見て
わかこころ
なくさめかねつ
さらしなや
をはすてやまに
てるつきをみて
Ярко светит луна,
но сердце мое безутешно —
ведь в Сарасине я
созерцаю ночью сиянье
над горой Несчастной старухи…
324. Согласно легенде, один человек отвел свою старую мать умирать в горы, чтобы избавится от лишнего рта. Зрелище полной луны смягчило его сердце, он раскаялся и забрал старуху обратно. Легенда послужила основой для многих стихов и пьес.
Сарасина — местность в префектуре Нагано. Гора Обасутэ в северной части Нагано славится как место любования осенней луной.
Легенда и танка приводятся в Ямато-моногатари, 156
おほかたは
月をもめてし
これそこの
つもれは人の
おいとなるもの
おほかたは
つきをもめてし
これそこの
つもれはひとの
おいとなるもの
Вид осенней луны,
увы, не приносит отрады!
Убывает она,
прибывает ли ночь от ночи —
мы меж тем под луной стареем…

かつ見れと
うとくもあるかな
月影の
いたらぬさとも
あらしと思へは
かつみれと
うとくもあるかな
つきかけの
いたらぬさとも
あらしとおもへは
Право, кажется мне,
что нынешней ночью на свете
равнодушного нет, —
ведь и в самых далеких весях
точно так же луна сияет!..

ふたつなき
物と思ひしを
みなそこに
山のはならて
いつる月かけ
ふたつなき
ものとおもひしを
みなそこに
やまのはならて
いつるつきかけ
Мнилось мне, что луна
одна в этом мире огромном, —
но другая взошла,
показалась не из-за гребня,
из подводных сумрачных далей…

あまの河雲
のみをにて
はやけれは
ひかりととめす
月そなかるる
あまのかは
くものみをにて
はやけれは
ひかりととめす
つきそなかるる
По Небесной Реке,
где волнами на перекатах
взвихрены облака,
проплывает луна в тумане —
и не гаснет ее сиянье…

あかすして
月のかくるる
山本は
あなたおもてそ
こひしかりける
あかすして
つきのかくるる
やまもとは
あなたおもてそ
こひしかりける
Мы сияньем луны
насладиться еще не успели,
как она уж зашла —
и настал черед любоваться
всем живущим там, за горою…

あかなくに
またきも月の
かくるるか
山のはにけて
いれすもあらなむ
あかなくに
またきもつきの
かくるるか
やまのはにけて
いれすもあらなむ
Светом полной луны
я ещё не успел насладиться,
но заходит она —
о, когда бы исчезли горы,
чтобы скрыться ей было негде!..
Также помещено в Исэ-моногатари, 82, упомянуто в Тоса-никки, 01/08
おほそらを
てりゆく月し
きよけれは
雲かくせとも
ひかりけなくに
おほそらを
てりゆくつきし
きよけれは
くもかくせとも
ひかりけなくに
Ярко светит луна,
плывущая по небосклону
в блеске дивных лучей, —
и напрасно дерзают тучи
раньше срока затмить сиянье!..

とりとむる
物にしあらねは
年月を
あはれあなうと
すくしつるかな
とりとむる
ものにしあらねは
としつきを
あはれあなうと
すくしつるかな
Ток стремительных лет
сдержать никому не под силу —
оттого-то свой век
прожил я как мог, в этой жизни
то печаль вкушая, то радость…

水のおもに
おふるさ月の
うき草の
うき事あれや
ねをたえてこぬ
みつのおもに
おふるさつきの
うきくさの
うきことあれや
ねをたえてこぬ
Знать, обиду таишь,
коль в гости ко мне не заходишь!
Отдалился совсем —
как трава речная без корня,
что весной плывет по теченью…

神な月
時雨ふりおける
ならのはの
なにおふ宮の
ふることそこれ
かみなつき
しくれふりおける
ならのはの
なにおふみやの
ふることそこれ
Листья те, Государь,
с дубов приснопамятных Нары
облетели давно
под холодным дождем осенним,
обернувшись словами песен…
Нара была столицей с 710 по 794 год.
ちはやぶる
神の御代より
呉竹の
よよにも絶えず
天彦の
音羽の山の
春霞
思ひ亂れて
五月雨の
空もとどろに
さ夜ふけて
山郭公
鳴くごとに
誰も寢覺めて
唐錦
龍田の山の
もみぢ葉を
見てのみしのぶ
神無月
時雨しぐれて
冬の夜の
庭もはだれに
降る雪の
なほ消えかへり
年ごとに
時につけつつ
あはれてふ
ことを言ひつつ
君をのみ
千代にといはふ
世の人の
思ひするがの
富士の嶺の
燃ゆる思ひも
飽かずして
別るる涙
藤衣
織れる心も
八千草の
言の葉ごとに
すべらぎの
おほせかしこみ
卷々の
中に尽すと
伊勢の海の
浦の潮貝
拾ひあつめ
とれりとすれど
玉の緒の
短き心
思ひあへず
なほあらたまの
年を經て
大宮にのみ
ひさかたの
昼夜わかず
つかふとて
かへりみもせぬ
わが宿の
忍ぶ草生ふる
板間あらみ
降る春雨の
漏りやしぬらむ
ちはやふる
かみのみよより
くれたけの
よよにもたえす
あまひこの
おとはのやまの
はるかすみ
おもひみたれて
さみたれの
そらもととろに
さよふけて
やまほとときす
なくことに
たれもねさめて
からにしき
たつたのやまの
もみちはを
みてのみしのふ
かみなつき
しくれしくれて
ふゆのよの
にはもはたれに
ふるゆきの
なほきえかへり
としことに
ときにつけつつ
あはれてふ
ことをいひつつ
きみをのみ
ちよにといはふ
よのひとの
おもひするかの
ふしのねの
もゆるおもひも
あかすして
わかるるなみた
ふちころも
おれるこころも
やちくさの
ことのはことに
すめらきの
おほせかしこみ
まきまきの
うちにつくすと
いせのうみの
うらのしほかひ
ひろひあつめ
とれりとすれと
たまのをの
みしかきこころ
おもひあへす
なほあらたまの
としをへて
おほみやにのみ
ひさかたの
ひるよるわかす
つかふとて
かへりみもせぬ
わかやとの
しのふくさおふる
いたまあらみ
ふるはるさめの
もりやしぬらむ
С Века грозных Богов
тянулась чреда поколений,
коих не сосчитать,
как коленцев в бамбуковой роще,
и во все времена
слагали печальные песни,
уподобясь душой
смятенной разорванной дымке,
что плывет по весне
над кручей лесистой Отова,
где кукушка в ночи
без устали горестно кличет,
вызывая в горах
далекое звонкое эхо,
и сквозь сеющий дождь
звучит ее скорбная песня.
И во все времена
называли китайской парчою
тот багряный узор,
что Тацуты склоны окрасил
в дни десятой луны,
в дождливую, мрачную пору.
Зимним садом в снегу
все так же любуются люди
и с тяжелой душой
вспоминают, что близится старость.
Сожалеют они,
что времени бег быстротечен,
и спешат пожелать
бесчисленных лет Государю,
чтобы милость его
поистине длилась вовеки.
Пламя страстной любви
сердца ненасытно снедает —
как сухую траву
огонь пожирает на поле
подле Фудзи-горы,
что высится в землях Суруга.
Льются бурной рекой
разлуки безрадостной слезы,
но едины сердца,
отростки цветущих глициний.
Мириады словес,
подобно бесчисленным травам,
долго я собирал,
исписывал свиток за свитком —
как прилежный рыбак,
что в море у берега Исэ
добывает со дна
все больше и больше жемчужин,
но еще и теперь
не вмещает мой разум убогий
все значенье и смысл
добытых бесценных сокровищ.
Встречу я Новый год
под сенью чертогов дворцовых,
где провел столько лун
в своем бескорыстном служенье.
Вняв веленью души,
Государевой воле послушен,
я уже не гляжу
на стены родимого дома,
где из щелей давно
трава Ожиданья пробилась,
где от вешних дождей
циновки давно отсырели…

ちはやぶる
神無月とや
今朝よりは
曇りもあへず
初時雨
紅葉とともに
ふる里の
吉野の山の
山嵐も
寒く日ごとに
なりゆけば
玉の緒解けて
こき散らし
霰亂れて
霜氷り
いや固まれる
庭の面に
むらむら見ゆる
冬草の
上に降り敷く
白雪の
積り積りて
あらたまの
年を數多に
過ぐしつるかな
ちはやふる
かみなつきとや
けさよりは
くもりもあへす
はつしくれ
もみちとともに
ふるさとの
よしののやまの
やまあらしも
さむくひことに
なりゆけは
たまのをとけて
こきちらし
あられみたれて
しもこほり
いやかたまれる
にはのおもに
むらむらみゆる
ふゆくさの
うへにふりしく
しらゆきの
つもりつもりて
あらたまの
としをあまたも
すくしつるかな
Вот и время пришло —
миновала погожая осень.
Месяц Каннадзуки
повеял холодной зимою.
Дождь идет поутру,
осыпая багряные листья,
что узорной парчой
окрестные склоны устлали.
Ветер, прянувший с гор,
над Ёсино яростно кружит,
с каждым прожитым днем
все явственнее холодает.
Верно, разорвались
в небесах драгоценные бусы —
град усыпал траву
мириадами светлых жемчужин,
иней в сгустках блестит
на деревьях унылого сада,
где остались стоять
лишь сухие колосья мисканта.
Снег с предвечных небес
нисходит на веси земные.
Сколько зим, сколько лет
прошло пред моими очами!..

きみかさす
みかさの山の
もみちはのいろ
神な月
しくれのあめの
そめるなりけり
きみかさす
みかさのやまの
もみちはのいろ
かみなつき
しくれのあめの
そめるなりけり
На Микаса-горе,
что похожа на зонт раскрытый,
подтверждая свое названье,
от холодных дождей,
что идут порою осенней,
листья кленов пошли багрянцем…

照る月の
秋しも殊に
さやけきは
散る紅葉を
夜も見よとか
てるつきの
あきしもことに
さやけきは
ちるもみぢばを
よるもみよとか


あひ見まく
星はかすなく
有りなから
人に月なみ
迷ひこそすれ
あひみまく
ほしはかすなく
ありなから
ひとにつきなみ
まよひこそすれ
Звезды в небе ночном
мерцают, как очи любимой,
но увидеть ее
я мечтаю, увы, напрасно —
все равно луна не выходит…

人にあはむ
月のなきには
思ひおきて
むねはしり火に
心やけをり
ひとにあはむ
つきのなきには
おもひおきて
むねはしりひに
こころやけをり
Он опять не пришел —
и ночью тоскливой, безлунной
я не в силах заснуть,
а в груди на костре желаний
вновь горит — не сгорает сердце…

逢ふ事の
今ははつかに
なりぬれは
夜ふかからては
月なかりけり
あふことの
いまははつかに
なりぬれは
よふかからては
つきなかりけり
Ах, для встречи с тобой
никак не представится случай!
Вот и нынче, гляди, —
что-то все никак не стемнеет,
из-за туч луна не выходит…

よひのまに
いてていりぬる
みか月の
われて物思ふ
ころにもあるかな
よひのまに
いてていりぬる
みかつきの
われてものおもふ
ころにもあるかな
Как осколок луны,
остался лишь месяц неяркий
на ночных небесах —
а мое разбитое сердце
изошло любовной тоскою…

もかみ河
のほれはくたる
いな舟の
いなにはあらす
この月はかり
もかみかは
のほれはくたる
いなふねの
いなにはあらす
このつきはかり
Лодки с рисом снуют,
плывут то туда, то обратно
по Могами-реке —
так и я отлучусь ненадолго,
на один-единственный месяц!..
416. Река Могами протекает по территории префектуры Ямагата и впадает в Японское море.
有あけの
つれなく見えし
別より
暁はかり
うき物はなし
ありあけの
つれなくみえし
わかれより
あかつきはかり
うきものはなし
С той далекой зари,
возвестившей о горькой разлуке,
тяжко мне одному
созерцать в редеющем мраке
хладный лик луны предрассветной…
Взято в антологию Огура хякунин иссю, 30.
月おもしろしとて凡河内躬恒かまうてきたりけるによめる

きのつらゆき
月おもしろしとて凡河内躬恒かまうてきたりけるによめる

きのつらゆき
Сложено по случаю прихода Осикоти-но Мицунэ в ночь, когда луна была особенно хороша

Ки-но Цураюки

池に月の見えけるをよめる

きのつらゆき
池に月の見えけるをよめる

きのつらゆき
При виде отражения луны в пруду

Ки-но Цураюки

久方の
中におひたる
さとなれは
ひかりをのみそ
たのむへらなる
ひさかたの
なかにおひたる
さとなれは
ひかりをのみそ
たのむへらなる
Обитаю теперь
в селении «лунного древа»
и молю об одном —
чтоб на сумрачном небосводе
вашим ликом луна сияла!..

ひるより、あめしきりにふりて、月見るべくもあらず。
ひるより、あめしきりにふりて、月見るべくもあらず。
Начиная с полудня беспрерывно шел дождь, поэтому увидеть луну не было никакой возможности.

月のひかり、雨の音、たヾあはれなるけしきのみむねにみちて、いふべきことの葉もなし。
月のひかり、雨の音、たヾあはれなるけしきのみむねにみちて、いふべきことの葉もなし。
Засияет на миг луна и снова застучит дождь — красота этого раннего часа переполняла душу, но слов, достойных ее, не находилось.

をり〳〵に
かはらぬ空の
月かげも
ちヾのながめは
雲のまに〳〵
をりをりに
かはらぬそらの
つきかげも
ちぢのながめは
くものまにまに
Неизменно светла
Луна, по небу плывущая,
Но в разных обличьях
Является нам, пробиваясь,
Сквозь пелену облаков.

月はやし
梢は雨を
持ながら
つきはやし
こずえはあめを
もちながら
Мчится луна
По небу, а ветки роняют
Капли дождя.

寺に寝て
まこと顔なる
月見哉
てらにねて
まことがおなる
つきみかな
Заночевали в храме.
Так глядят, будто знают истину
Любованье луной.

雨に寝て
竹起かへる
つきみかな
あめにねて
たけおきかえる
つきみかな
Прилег под дождем
Бамбук, и тут же поднялся
Любованье луной.

月さびし
堂の軒端の
雨しづく
つきさびし
どうののきばの
あめしずく
Печальна луна.
Падают с храмовой крыши
Капли дождя.

夜田かりに
我やとはれん
里の月
よたかりに
われやとわれん
さとのつき
Кто бы нанял меня
Сегодня ночным жнецом
Луна над деревней.

賎の子や
いねすりかけて
月をみる
しずのこや
いねすりかけて
つきをみる
Сынок бедняка,
Рис готовясь толочь
Глядит на луну.

いもの葉や
月待里の
焼ばたけ
いものはや
つきまつさとの
やけばたけ
Листья батата
На выжженном поле. В деревне
Ожидают луну.

月見んと
汐引きのぼる
船とめて
つきみんと
しおひきのぼる
ふねとめて
Вверх по реке
Тянут лодку... возьмите и нас
На встречу с луной

山ふかみ
なほかげ寒し
春の月
空かきくもり
雪はふりつつ
やまふかみ
なほかげさむし
はるのつき
そらかきくもり
ゆきはふりつつ
Холодным светом
Сияет в горной глубине
Весенняя луна,
И небо пасмурно,
И снег идёт, идёт...

夕月夜
しほ満ちくらし
難波江の
蘆の若葉に
こゆる白波
ゆふつきよ
しほみちくらし
なにはえの
あしのわかばに
こゆるしらなみ
Лунная ночь...
Похоже, начался прилив:
В заливе Нанива
По тростникам
Уж катится волна...
* Нанива — берег моря близ г. Осака. Место известно своими зарослями тростника. Просматривается намёк на танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Разные песни» [913]):
В заливе Нанива,
Наверно, начался прилив:
На остров Тамино
С криком
Летят журавли.
梅が香に
昔をとへば
春の月
こたへぬ影ぞ
袖にうつれる
うめがかに
むかしをとへば
はるのつき
こたへぬかげぞ
そでにうつれる
У аромата слив
О прошлом я спросил.
Но лишь луны весенней тень
На рукаве моем
Безмолвно отразилась...
* В качестве прототипа автор использует ту же танка Нарихиры (Кокинсю, 747):
Иль в небе нет луны?
Или весна — не та,
Не прежняя весна?
Лишь я один —
Как будто бы все тот же, но...
梅の花
たが袖ふれし
にほひぞと
春や昔の
月にとはばや
うめのはな
たがそでふれし
にほひぞと
はるやむかしの
つきにとはばや
Благоухает слива...
Как будто чьи-то рукава
К ней прикасались.
Быть может, прежняя весна вернулась?
Спросить бы у луны!
* Прототипом послужила песня из «Кокинсю» неизвестного автора:
Не так краса,
Как аромат цветов чарует:
Вот слива у меня в саду
Как будто чьи-то рукава
К ней прикасались.
«Переходящий» аромат — постоянный мотив поэзии. Изначальный вариант — цветы передают свой аромат прикоснувшимся к ним рукавам. Последующий производный мотив — рукава (обычно рукава возлюбленной), прикоснувшись к цветам, передают им свой аромат. В те времена было принято пользоваться благовониями, в числе которых были и с ароматом цветов сливы. Часто придворные сами изготовляли благовония. Существовал также обычай наполнять карманы рукавов лепестками цветов.
梅の花
あかぬ色香も
昔にて
おなじ形見の
春の夜の月
うめのはな
あかぬいろかも
むかしにて
おなじかたみの
はるのよのつき
Сливы цветы,
С их неизменною красой,
Воспоминанья пробуждают.
О юности напомни мне и ты,
Весенняя луна!
* В песне — намек на танка Сосэй-хоси из «Кокинсю» («Песни весны» [37]):
Цветок душистой сливы...
Им издали ты любовался.
И вот — он сорван:
Теперь сполна ты можешь насладиться
Красой его и ароматом!
照りもせず
曇りもはてぬ
春の夜の
おぼろ月夜に
しく物ぞなき
てりもせず
くもりもはてぬ
はるのよの
おぼろつきよに
しくものぞなき
Что может быть прекрасней
Весенней ночи,
Когда с небес
Льет мягкий свет
Подернутая дымкою луна?!
* Песня сложена по одному из начальных стихов китайского поэта Бо Цзюйи (см. коммент. 42). Император Уда (888-898) приказал поэту создать сборник стихов, сложенных по начальным стихам Бо Цзюйи. Сборник назывался «Кудай вака» — букв. «Песни на темы (начальных) стихов». Данная песня — из этого сборника.
あさみどり
花もひとつに
かすみつつ
おぼろに見ゆる
春の夜の月
あさみどり
はなもひとつに
かすみつつ
おぼろにみゆる
はるのよのつき
Вишен цветы
Слегка прикрыты синей дымкой,
А в небесах
Сияет сквозь туман
Весенняя луна.
Использован прием аллюзии — намек на песню неизвестного автора из антологии «Сюисю» («Песни весны» [40]):
Ярко-зеленые луга
Укрыла дымка,
Но сквозь нее
Доносит ветер
Цветущих вишен аромат.
いまはとて
たのむの雁も
うちわびぬ
おぼろ月夜の
あけぼのの空
いまはとて
たのむのかりも
うちわびぬ
おぼろつきよの
あけぼののそら
Пришла пора,
И улетают гуси:
Над полем я слышу
Их жалобный крик
В тумане рассветной луны.
* Тема перелётных гусей постоянна в песнях весны и осени. Весной гуси улетают на север, осенью возвращаются обратно.
かへる雁
いまはの心
有明と
月と花との
名こそをしけれ
かへるかり
いまはのこころ
ありあけと
つきとはなとの
なこそをしけれ
На рассвете
Вдаль улетают
Дикие гуси.
Как жаль им прощаться
С весенней луной и цветами!
* Песня содержит намёк на танка Исэ из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [31]):
Улетают гуси,
Весеннюю дымку покинув
Без сожаленья:
Привыкли жить в местах,
Где нет цветов?
(Весной гуси улетают на север, не дождавшись цветения вишни, а осенью прилетают, когда цветы уже отцвели.)
たづね来て
花にくらせる
木の間より
待つとしもなき
山の端の月
たづねきて
はなにくらせる
このまより
まつとしもなき
やまのはのつき
Пришел я в горы
Вишнями полюбоваться
И не заметил,
Как из-за деревьев
Выплыла луна.

山たかみ
峰のあらしに
散る花の
月にあまぎる
あけがたの空
やまたかみ
みねのあらしに
ちるはなの
つきにあまぎる
あけがたのそら
На вершине горы
Ветер срывает с вишен цветы,
И лепестки, как облако,
Затягивают небо,
Лишь чуть заметна в нем рассветная луна.

花流す
瀬をも見るべき
三日月の
われて入りぬる
山のをちかた
はなながす
せをもみるべき
みかづきの
われていりぬる
やまのをちかた
За дальними горами
Укрылся лунный серп,
Ему и дела нет
До тех цветов,
Что по воде плывут во мраке!
* Лунный серп — луна в эту пору только нарождалась и имела форму серпа. Просматривается намёк на танка из «Кокинсю» неизвестного автора (свиток «Песни разной формы»):
Когда на небо ночью выплывает,
Как отколовшийся кусочек,
Месяц молодой,
С разбитым сердцем предаюсь я
Печальным думам.
卯の花の
むらむら咲ける
垣根をば
雲間の月の
かげかとぞ見る
うのはなの
むらむらさける
かきねをば
くもまのつきの
かげかとぞみる
Цветы унохана
Виднеются местами
Вдоль забора,
Так блики лунные
Мелькают сквозь туман.
* Унохана — маленькие белые неприхотливые цветы, которые зацветают в начале лета. Прототип — песня неизвестного автора из антологии «Госюисю» («Песни лета»):
И вечером, и днём
Виднеются они возле забора —
То ли снежинки,
То ли свет луны —
цветы унохана.
さつき山
卯の花月夜
ほととぎす
聞けどもあかず
また鳴かむかも
さつきやま
うのはなつきよ
ほととぎす
きけどもあかず
またなかむかも
В майскую ночь,
Когда луна сияет,
В горах цветет унохана,
Кукушки я услышал голос,
И сердце просит: «Пой ещё!»
* В качестве прототипа использована танка из «Собрания Акахито» (поэт «Маньёсю»)194. Гора богов Каннаби — поэтическое название горы Асука (см. коммент. 161), где находилась синтоистская святыня. Туманная ночь — намёк на сезон майских дождей (самидарэ). Песня условно помечена как анонимная — чтобы не нарушать композиционной стройности и последовательности (предшествующая ей песня является анонимной). Фактически же она принадлежит поэту Готоба-но ин. Прототипом, очевидно, стала танка из «Манъёсю»:
Повсюду странствуя,
Тоскуешь ты, наверное, о милом:
Как полночь настает,
С горы Каннаби плач твой слышу я,
Кукушка!

おのが妻恋
ひつつ鳴くや
五月闇
神南備山の
やまほととぎす
おのがつまこひ
ひつつなくや
さつきやみ
かむなびやまの
やまほととぎす
С Горы богов —
Каннаби
Послышался кукушки плач.
Быть может, тоскует о милом
В эту туманную ночь?

卯の花の
垣根ならねど
ほととぎす
月の桂の
かげに鳴くなり
うのはなの
かきねならねど
ほととぎす
つきのかつらの
かげになくなり
Не из цветов унохана
Ограда сплетена,
И все ж поёт в небесной вышине
Под сенью лавра лунного
Кукушка!
* Под сенью лавра лунного — образ многозначен: это и традиционное использование китайского предания о лавре как о дереве, растущем на луне, и намёк на то, что лавровые ветви, перевитые махровыми цветами мальвы, служили украшением на упоминаемом празднике (их надевали на голову, прикрепляли к экипажам и др.) — Автор использует в качестве прототипа танка неизвестного автора из антологии «Сюисю» (свиток «Песни лета»):
Луна льёт чистый свет,
И над оградою, увитой
Цветущими унохана,
Кукушка распевает, словно призывая:
«Слушай!»
わが心
いかにせよとて
ほととぎす
雲間の月の
影に鳴くらむ
わがこころ
いかにせよとて
ほととぎす
くもまのつきの
かげになくらむ
Что делаешь со мною ты,
Кукушка!
Твой голос из-за облаков,
Сияньем лунным освещённых,
Так за душу берёт!

ほととぎす
鳴きているさの
山の端は
月ゆゑより
も恨めしきか
ほととぎす
なきているさの
やまのはは
つきゆゑより
もうらめしきか
Как ненавистны вы,
О гребни гор Ируса!
Не только потому, что прячете луну,
Но оттого ещё, что и кукушка
Скрывается за вами!
* Гора Ируса — см. коммент. 156. Просматриваются ассоциации с танка Аривары Нарихира из «Кокинсю»:
Ещё не рассвело,
Луна же
Хочет скрыться.
О, задержите же её,
Вы, гребни гор!

и песней из романа «Гэндзи моногатари»:
Сияньем луны
Мы так любоваться привыкли,
Но, когда гребни гор укрывают её,
Надо ли нам
Вслед за нею стремиться?
有明の
月は待たぬに
出でぬれど
なほ山深き
ほととぎすかな
ありあけの
つきはまたぬに
いでぬれど
なほやまふかき
ほととぎすかな
Взошла на небе
Бледная луна,
Хоть ждал я не её.
А ты, кукушка,
Всё ещё в горах!
* Перекликается с песней Сосэй-хоси из «Кокинсю»:
Сказал: «Приду»,
Но вот
Уже рассвет,
А я одна встречаю
Сентябрьскую луну...
小山田に
引くしめなわの
うちはへて
朽ちやしぬらむ
五月雨のころ
をやまだに
ひくしめなはの
うちはへて
くちやしぬらむ
さみだれのころ
Священной верёвкой
Оградили вокруг
Поле раннего риса.
Не размокнет она
От майских дождей?

いかばかり
田子の裳裾も
そぼつらむ
雲間も見えぬ
ころの五月雨
いかばかり
たごのもすそも
そぼつらむ
くもまもみえぬ
ころのさみだれ
Как промокли, наверно,
Подолы у землепашцев
Этой порой
Бесконечных
Майских дождей.

まこも刈る
淀の沢水
深けれど
底まで月の
影は澄みけり
まこもかる
よどのさはみづ
ふかけれど
そこまでつきの
かげはすみけり
В заводи,
Где собирают дикий рис,
Так глубока вода после дождя,
И все ж со дна сияет ясно
Лунный лик!
* ...со дна сияет ясно лунный лик — отражение луны или цветов в воде, на дне водоёма — постоянный мотив японской классической поэзии. Просматривается намёк на танка Цураюки из «Кокинсю» (свиток «Песни любви»):
Любовь моя
День ото дня всё глубже, глубже, —
Как в заводи речной,
Где собирают дикий рис, —
Вода после дождей.
玉柏
しげりにけりな
五月雨に
葉守の神の
しめわぶるまで
たまがしは
しげりにけりな
さみだれに
はもりのかみの
しめわぶるまで
Так пышно разрослась
Роскошная листва дубов
После дождей,
Хоть бог — хранитель листьев
Знаком их святым ещё не оградил!
* ...бог — хранитель листьев — согласно синтоистской религии, мир был населен множеством божеств (ками), в их числе было и божество листьев, которое обитало в листве деревьев и охраняло их. Святой знак — имеется в виду уже упоминавшаяся верёвка из рисовой соломы (симэнава), которой ограждали не только поля, но и священные деревья, растущие при храмах. Можно увидеть намёк на песню Фудзивары Накахира из лирической повести «Ямато моногатари»:
О бог,
Хранитель листьев дуба!
Не зная о тебе,
Сломил вот эту ветвь, —
Не гневайся же на меня, молю!

У Сэй Сёнагон в «Записках у изголовья» есть фраза: «Очень красив дуб касиваги. Это священное дерево: в нем обитает бог — хранитель листьев».
たまぼこの
道行き人の
ことつても
絶えてほどふる
五月雨の空
たまぼこの
みちゆきひとの
ことつても
たえてほどふる
さみだれのそら
Льёт майский дождь,
И яшмовым копьём блестит
Пустынная дорога:
Нет никого,
Кто бы принёс мне весть!
* ...яшмовым копьём блестит... дорога — «путь — яшмовое копье» (тамахоко-но мити) — постоянный эпитет (макура-котоба), восходящий к древнему мифу о схождении на землю внука богини солнца Аматэрасу, когда один из сопровождавших его богов указывал ему путь яшмовым копьём. Поэт использует приём «следования песне-прототипу» — танка Хитомаро из антологии «Сюисю» (свиток «Песни любви»):
Коль суждено,
Готов я от любви и умереть:
Ведь на пути,
Что протянулся яшмовым копьём,
Нет никого, кто б вести о тебе принёс.
五月雨の
雲の絶え間を
ながめつつ
窓より西に
月を待つかな
さみだれの
くものたえまを
ながめつつ
まどよりにしに
つきをまつかな
Льёт майский дождь.
В раздумье я ищу
Просветы в облаках
И жду луну:
Хоть с запада появится, быть может.
* Луна восходит с востока, однако в пору майских дождей, когда небо всё затянуто тучами, приходится очень долго ждать, когда она «найдёт» какой-то просвет между ними, чтобы выглянуть. Отсюда такой неожиданный поворот мысли: может быть, луна выглянет хоть с запада?..
あふち咲く
そともの木陰
露落ちて
五月雨はるる
風わたるなり
あふちさく
そとものきかげ
つゆおちて
さみだれはるる
かぜわたるなり
За окнами — сэнтан в цвету,
А под его густою сенью
Росинками дождя покрытые кусты,
И разгоняет тучи
Свежий ветер.
* Сэнтан — китайское дерево, в японском варианте — афути, цветёт в конце весны — начале лета бледно-лиловыми цветами.
五月雨の
月はつれなき
み山より
ひとりも出づる
ほととぎすかな
さみだれの
つきはつれなき
みやまより
ひとりもいづる
ほととぎすかな
Дождливою порой
Бездушная луна
Не выйдет на свиданье
И лишь кукушка
Вылетает из-за гор.
* Луна обычно выходит из-за гор, кукушка тоже прилетает с гор в начале лета, отсюда и родилась поэтическая идея Тэйка: в пору майских дождей из-за гор появляется лишь кукушка, а луна — так и не показывается.
ほととぎす
雲居のよそに
過ぎぬなり
晴れぬ思ひの
五月雨のころ
ほととぎす
くもゐのよそに
すぎぬなり
はれぬおもひの
さみだれのころ
Где-то в небесной вышине
Кукушка прокричала,
Улетая...
Как думы беспросветные
Одолевают!
* ...думы беспросветные одолевают — поэт сложил песню в грустных раздумьях о собственной судьбе, связанных с событиями годов Дзёкю (Дзёкю-но хэн), когда произошло столкновение сторонников восстановления реальной власти императоров со сторонниками военного правления — сёгуната. За организацию заговора против сёгуна Готоба-но ин был в 1221 г. сослан на остров Оки.
五月雨の
雲間の月の
晴れゆくを
しばし待ちける
ほととぎすかな
さみだれの
くもまのつきの
はれゆくを
しばしまちける
ほととぎすかな
Поёт кукушка...
Дождалась,
Когда в просвете облаков
Приветно засияла
Луна.

五月闇
短き夜半の
うたた寝に
花橘の
袖にすずしき
さつきやみ
みぢかきよはの
うたたねに
はなたちばなの
そでにすずしき
Майская ночь коротка...
На миг забывшись,
Ощутил на рукаве
Цветущих померанцев аромат:
Повеяло прохладой...

ほととぎす
五月水無月
わきかねて
やすらふ声ぞ
空に聞こゆる
ほととぎす
さつきみなづき
わきかねて
やすらふこゑぞ
そらにきこゆる
Неуверенно
Голос кукушки звучит:
Что это — май?
Иль, быть может, настал уж июнь
И в горы пора возвращаться?
* Кукушка в мае пела в «селенье», а в июне возвращалась обратно в горы.
結ぶ手に
影乱れゆく
山の井の
あかでも月の
かたぶきにける
むすぶてに
かげみだれゆく
やまのゐの
あかでもつきの
かたぶきにける
В источнике горном
Воды зачерпнул
Разбилось луны отраженье,
И жажды ещё утолить не успел —
Уж скрылась луна за горою.
* В источнике горном — в горах делались колодцы, стенки которых выкладывались камнем. Колодцы были очень мелкими, поэтому на дне их могли отражаться деревья, луна и др. Мелкий горный колодец — постоянный образ в поэзии. Намёк на песню Цypaюки из «Кокинсю» (свиток «Песни разлуки»):
Воды зачерпнул,
И от капель с ладони
Замутился горный источник...
Неутолённый,
С тобою расстался.

(У колодца поэт встретил некую женщину и завязал с нею беседу.)
清見潟
月はつれなき
天の戸を
待たでもしらむ
浪の上かな
きよみかた
つきはつれなき
あまのとを
またでもしらむ
なみのうへかな
У берега Киёми
Уж волны озарил рассвет,
Не дожидаясь,
Когда из врат небес покажется
Неверная луна.
* Берег Киёми (бухта Киёми) — небольшая бухточка, часть залива Суруга, находится на территории нынешнего г. Киёмидзу. В те времена была излюбленным местом любования луной. Неверная луна — в поэзии луна часто уподоблялась женщине: её приходится подолгу ждать, как в данном случае, где речь идёт о летней луне, которая появляется лишь на рассвете (короткие летние ночи — постоянная тема «Песен лета»).
重ねても
すずしかりけり
夏衣
薄きたもとに
宿る月影
かさねても
すずしかりけり
なつころも
うすきたもとに
やどるつきかげ
Летнее платье — тонко,
А коль надеть их несколько,
Чтобы не замёрзнуть, — согреют.
Но отражение луны на рукавах, сложенных
вместе,
Холодно, как прежде!
* Одна из заключительных песен летнего цикла, отображающая конец лета, в данном случае — холодные ночи. Отражение луны на рукавах — постоянный образ.
庭の面
はまだかはかぬ
に夕立の
空さりげなく
すめる月かな
にはのおも
はまだかはかぬ
にゆふだちの
そらさりげなく
すめるつきかな
Ливень прошёл,
И сад
Ещё просохнуть не успел,
А с неба чистого уже сияет
Луна...

大荒木の
杜の木の間を
もりかねて
人だのめなる
秋の夜の月
おほあらぎの
もりのこのまを
もりかねて
ひとだのめなる
あきのよのつき
Спустилась ночь над рощей Оараги,
И ожидаемая всеми
С надеждою луна
С трудом между деревьями
Свой пролагает путь.
* Роща Оараги — предположительно, имеется в виду роща возле храма Ёдодзиндзя в районе Фусими в Киото.

深草の
里の月影
さびしさも
住みこしままの
野辺の秋風
ふかくさの
さとのつきかげ
さびしさも
すみこしままの
のべのあきかぜ
И лунный свет
По-прежнему наводит грусть
В селении «Густые травы»,
И так же, как всегда,
Осенний дует ветер.
* Тот же мотив, что и в уже упоминавшейся танка Аривары Нарихира из «Кокинсю» (см. коммент. 293). Автор как бы вновь посещает селенье, ранее покинутое им.
いつまでか
涙くもらで
月は見し
秋待ちえても
秋ぞ恋しき
いつまでか
なみだくもらで
つきはみし
あきまちえても
あきぞこひしき
Когда-то мог без слёз
Смотреть я на луну.
Осень... Пора печали...
И всё ж всегда её с тоской я жду,
Как и луну.

あしびきの
山のあなたに
住む人は
待たでや秋の
月を見るらむ
あしびきの
やまのあなたに
すむひとは
またでやあきの
つきをみるらむ
Живущим за горами,
Простершимися вдаль,
Наверное, и ждать не надо,
Когда на небе
Взойдёт луна.
* Луна, выплывающая из-за гор или скрывающаяся за горной кручей, — постоянный образ.
* Поэт использует в качестве прототипа песню неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Разные песни»):
Как долго не восходит нынче
Луна!
Знать, неохотно
Отпускают её те,
Что за горой живут!

敷島や
高円山の
雲間より
光さしそふ
ゆみはりの月
しきしまや
たかまとやまの
くもまより
ひかりさしそふ
ゆみはりのつき
Из-за гор Такамадо
Выплывает
Серп луны
И сияет все ярче и ярче,
Пробиваясь сквозь облака.
* Гора Такамадо — см. коммент. 373.
人よりも
心のかぎり
ながめつる
月はたれとも
わかじものゆゑ
ひとよりも
こころのかぎり
ながめつる
つきはたれとも
わかじものゆゑ
Меня, как никого,
В печальные раздумья повергает
Лунный лик, —
Хотя сияет он
Для всех и без разбора.
* Намёк на танка Оэ Тисато из «Кокинсю» (свиток «Песни осени»):
Смотрю на лунный лик,
И мысли грустные одолевают,
Нет им конца,
Хотя и знаю,
Осень — не только для меня.

あやなくも
曇らぬ宵を
いとふかな
信夫の里の
秋の夜の月
あやなくも
くもらぬよひを
いとふかな
しのぶのさとの
あきのよのつき
Быть может, это странно,
Но хочу,
Чтоб облака заволокли луну,
Сияющую над «Селением затворника»
Синобу.
* ...над «Селением затворника» — Синобу... — местность Синобу находилась в провинции Ивасиро, ныне территория г. Фукусима. Топоним выступает в роли двузначного образа: название местности как бы включает и одно из нарицательных значений слова синобу — «скрываться, таиться».
* Песня сложена от лица человека, удалившегося от мира, — затворника (см. также коммент. 64, 241).
風吹けば
玉散る萩の
下露に
はかなく宿る
野辺の月
かぜふけば
たまちるはぎの
したつゆに
はかなくやどる
のべのつき
Подует ветер,
И осыплются жемчужинки-росинки
С листьев хаги.
Едва успел в них отразиться
Лунный лик.

こよひたれ
すず吹く風を
身にしめて
吉野の嶽の
月を見るらむ
こよひたれ
すずふくかぜを
みにしめて
よしののたけの
つきをみるらむ
Сегодня вновь взойдёт луна над кручею Ёсино
И кто-то будет любоваться ею,
Ёжась на ветру,
Что клонит долу
Мелкий тростник в полях.
* ...над кручею Ёсино... — имеется в виду самый высокий пик гор Ёсино в провинции Ямато (см. также коммент. 1, 100, 158).

ふけゆかば
けぶりもあらじ
塩釜の
うらみなはてそ
秋の夜の月
ふけゆかば
けぶりもあらじ
しほがまの
うらみなはてそ
あきのよのつき
Была бы полночь,
Не поднимался бы над бухтой
Дым от костров,
Но ты, осенняя луна,
Не гневайся на рыбаков!
* Речь в песне идёт о дыме от костров, на которых рыбаки жгли морские водоросли, выпаривая из них соль.
ことわりの
秋にはあへぬ
涙かな
月の桂も
かはるひかりに
ことわりの
あきにはあへぬ
なみだかな
つきのかつらも
かはるひかりに
Осеннею луной любуясь,
Слёз не могу сдержать.
Как ярко она светит!
Наверное, окрасился багрянцем
Лунный лавр!
* Поэтесса использует уже упоминавшуюся китайскую легенду о лавре, растущем на луне. Прототипом могут быть две песни из свитка «Песни осени» антологии «Кокинсю» — Цураюки:
Листья плюща,
Что обвивается вокруг ограды
Стремительных богов.
Даже они по осени
Свой изменили цвет.

и Мибу-но Тадаминэ:
О вечная луна!
Не оттого ли,
Что и лавр твой
По осени окрасился багрянцем,
Сиять ты стала ярче?

ながめつつ
思ふもさびし
ひさかたの
月の都の
明け方の空
ながめつつ
おもふもさびし
ひさかたの
つきのみやこの
あけがたのそら
В раздумья погруженный,
На луну смотрю:
Каким, наверно, одиноким
Кажется ей небо на рассвете
Из своего дворца!
* Согласно той же китайской легенде, на луне есть дворец.
時しもあれ
ふるさと人は
音もせで
深山の月に
秋風ぞ吹く
ときしもあれ
ふるさとひとは
おともせで
みやまのつきに
あきかぜぞふく
Грустные дни...
Никто не навестит,
И даже вести не доходят из мест родных,
Лишь светит над горой луна
И дует осенний ветер.

ふかからぬ
とやまのいほの
寝覚めだに
さぞな木のまの
月はさびしき
ふかからぬ
とやまのいほの
ねさめだに
さぞなこのまの
つきはさびしき
Я, в хижине своей проснувшись на рассвете,
Подумал:
Каково тому, кто, в дальних горах
затворившись,
С тоскою смотрит на луну,
Мелькающую меж дерев?

月はなほ
もらぬ木の間も
住吉の
松をつくして
秋風ぞ吹く
つきはなほ
もらぬこのまも
すみよしの
まつをつくして
あきかぜぞふく
И лунный свет не проникает
Меж сосен
В Сумиёси,
Только дует в них, шумит
Осенний ветер...
* Сумиёси — побережье залива Суминоэ, одно из живописнейших мест старой Японии, славилось своими древними соснами и синтоистским храмом, посвящённым богу Сумиёси. Ныне — территория префектуры Осака, район Сумиёси.
心ある
雄島の海人の
たもとかな
月宿れとは
濡れぬものから
こころある
おじまのあまの
たもとかな
つきやどれとは
ぬれぬものから
Как же чувствительны рыбачки
На берегу Одзима!
Обильно увлажнили рукава,
Чтоб лунный лик
В них отразился.
* Одзима — остров в заливе Мацусима в префектуре Мияги.
忘れじな
難波の秋の
夜半の空
こと浦にすむ
月は見るとも
わすれじな
なにはのあきの
よはのそら
ことうらにすむ
つきはみるとも
О, как бы ни была прекрасна и чиста
Луна в других местах,
Полуночного неба
Залива Нанива —
Не забывай!
* Нанива — постоянный поэтический образ (см. коммент. 26, 57).
言問はむ
野島が崎の
海人衣
波と月とに
いかがしをるる
こととはむ
のじまがさきの
あまころも
なみとつきとに
いかがしをるる
О юные рыбачки
С мыса Нодзима,
От волн морских иль от печали,
Навеянной осеннею луной,
Так увлажнились ваши рукава?
* Мыс Нодзима находится на острове Авадзи в префектуре Хёго.
秋の夜の
月やをじまの
天の原明
け方近き
沖のつり舟
あきのよの
つきやをじまの
あまのはらあ
けかたちかき
おきのつりふね
Вот-вот уж озарит рассвет
Равнину неба,
А рыбачий челн
Всё не спешит вернуться к берегу Одзима:
Наверное, расстаться жаль с осеннею луною!
* Автор строит образ на омонимической метафоре: название Одзима ассоциируется с глаголом осиму — «сожалеть», ама-то хара — «небесная равнина» со словом ама — «рыбачка».
うき身には
ながむるかひも
なかりけり
心にくもる
秋の夜の月
うきみには
ながむるかひも
なかりけり
こころにくもる
あきのよのつき
Мне, погружённому в печаль,
Нет смысла любоваться
Осеннею луной:
Её сиянье не разгонит тучи
В моей душе!

いづくにか
こよひの月の
曇るべき
小倉の山も
名をやかふらむ
いづくにか
こよひのつきの
くもるべき
をぐらのやまも
なをやかふらむ
Этой ночью вряд ли найдётся место,
Где б не сияла ярко
Осенняя луна,
И Огура-горе, что «Тёмною» зовётся,
Придётся, видно, дать другое имя!
* Гора Огура — постоянный поэтический образ, омонимическая метафора, строящаяся на ассоциации со словом курай «тёмный» (см. коммент. 85, 91).
心こそ
あくがれにけれ
秋の夜の
夜ぶかき月を
ひとり見しより
こころこそ
あくがれにけれ
あきのよの
よぶかきつきを
ひとりみしより
Так ярко светит нынче в полночь
Осенняя луна,
И ею увлечённая душа
Ввысь унеслась,
Покинув тело.
* Древние японцы считали, что душа может отделяться от тела и существовать самостоятельно. С этим связана вера в бесплотных духов — моно-но кэ, которые могли действовать независимо от воли и даже без ведома субъекта. Прототипом песни стала танка Сайгё из его поэтического собрания «Горная хижина»:
Залюбовался я цветами вишни,
Что на верхушке дерева цвели, —
С этого дня душа моя,
От тела отделившись,
Как будто улетела к ним...
変はらじな
知るも知らぬも
秋の夜の
月待つほどの
心ばかりは
かはらじな
しるもしらぬも
あきのよの
つきまつほどの
こころばかりは
Наверное, любой
Знакомый и чужой
Ждёт с нетерпеньем,
Когда в полночном небе
Взойдёт осенняя луна.
* Прототип — танка Kaгa Саэмона из свитка «Разные песни» антологии «Сюисю»:
Во всех домах
Ждут нынче
С нетерпеньем,
Когда из-за вершины гор
Взойдёт полночная луна.
たのめたる
人はなけれど
秋の夜は
月見て寝べき
心地こそせね
たのめたる
ひとはなけれど
あきのよは
つきみてねべき
ここちこそせね
Хотя и нет со мной того,
С кем вместе любовалась бы
Осеннею луною,
Не собираюсь спать я
В эту ночь!
* Танка не лишена иронии: возлюбленный не пришёл, как обещал, но лирическая героиня не собирается горевать, а будет одна любоваться луною.
見る人の
袖をぞしぼる
秋の夜は
月にいかなる
影かそふらむ
みるひとの
そでをぞしぼる
あきのよは
つきにいかなる
かげかそふらむ
Смотрю на лунный лик,
Рукав промок от слёз,
Хоть выжимай!
И чей-то милый облик
Я вижу в отражении луны.
* Танка представляет собой любовное послание и составляет диалог с последующей песней.

月影の
すみわたるかな
天の原
雲吹きはらふ
夜半のあらしに
つきかげの
すみわたるかな
あまのはら
くもふきはらふ
よはのあらしに
Как ясно светит
Нынче в полночь
Осенняя луна!
Развеял ветер тучи
На равнине неба.

竜田山
よはにあらしの
松吹けば
雲にはうとき
峰の月影
たつたやま
よはにあらしの
まつふけば
くもにはうとき
みねのつきかげ
Полночь на Тацута-горе...
Над соснами пронёсся ветер,
Развеяв облака,
И вот уж в чистом небе
Сияет над вершиною луна!
* Песня сложена как бы от лица человека, переходящего в полночь гору Тацута (см. коммент. 85, 302 и др.).
* Намёк на танка неизвестного автора из свитка «Разные песни» антологии «Кокинсю» (есть также в «Исэ моногатари»):
Ветер подул,
И взыграли на море белые волны...
Тацута-гора!
Не тебя ль в эту полночь
Мой милый переходит один?
山の端に
雲のよこぎる
宵のまは
出でても月ぞ
なほ待たれける
やまのはに
くものよこぎる
よひのまは
いでてもつきぞ
なほまたれける
Над гребнем гор
Грядою протянулись облака.
Луна взошла,
Однако сколько ждать,
Покуда выглянет она из облаков?

ながめつつ
思ふにぬるる
たもとかな
いく夜かは見む
秋の夜の月
ながめつつ
おもふにぬるる
たもとかな
いくよかはみむ
あきのよのつき
От грустных дум,
Что пробуждает осенняя луна,
Слёзы
Обильно увлажнили мой рукав.
Ах, сколько ещё осеней осталось мне?

宵のまに
さても寝ぬべき
月ならば
山の端近き
ものは思はじ
よひのまに
さてもいぬべき
つきならば
やまのはちかき
ものはおもはじ
Если могла бы я заснуть,
Не дожидаясь,
Пока взойдёт осенняя луна,
Наверное, не сожалела бы я так,
Когда скрывается она за гребни гор!

ふくるまで
ながむればこそ
悲しけれ
思ひも入れじ
秋の夜の月
ふくるまで
ながむればこそ
かなしけれ
おもひもいれじ
あきのよのつき
Душа полна печали,
Не оттого ль, что без конца
Смотрю я на луну?
Отныне не поддамся больше твоим грустным
чарам,
Осенняя луна!

雲はみな
払ひはてたる
秋風を
松に残して
月を見るかな
くもはみな
はらひはてたる
あきかぜを
まつにのこして
つきをみるかな
Развеял ветер облака,
И только слышны его вздохи
В соснах,
А в небе ярко светит
Осенняя луна.

月だにも
なぐさめがたき
秋の夜の
心もしらぬ
松の風かな
つきだにも
なぐさめがたき
あきのよの
こころもしらぬ
まつのかぜかな
Осенней ночью и луна
Мне не приносит утешенья,
Не прибавляй же
Новых слёз мне,
Ветер в соснах!
* Прототипом может быть танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Разные песни»):
Не утешает сердце мне
И любование луной
В Сарасина,
Что всходит над Горой
Покинутой старухи.

(Сарасина — ныне город Сарасина на территории префектуры Нагано, славился как место любования луной. «Гора Покинутой старухи» — название связано с древней легендой.)

さむしろや
待つ夜の秋の
風ふけて
月をかたしく
宇治の橋姫
さむしろや
まつよのあきの
かぜふけて
つきをかたしく
うぢのはしひめ
Свет луны расстелив в одиночестве,
Слушая ветра печальные вздохи,
Ждёшь ли меня этой ночью осеннею,
Дева, в селении Удзи,
Возле моста?
* Существовало предание о некоей деве
— хранительнице древнего моста через реку Удзи (см. коммент. 169, 251). Её называли также девой-печальницей. Песня Фудзивары Тэйка являет собой намёк на танка из «Кокинсю», принадлежащую неизвестному автору (свиток «Песни любви»):
Быть может, и нынче,
Одинокое ложе своё расстелив,
Ждёт меня дева-печальница
Возле моста
В селении Удзи.

(Селение Удзи — предместье Хэйана, ныне г. Удзи в префектуре
Киото. Здесь находится синтоистский храм, где поклоняются деве-хранительнице моста Удзи как божеству.)
秋の夜の
長きかひこそ
なかりけれ
待つにふけぬる
有明の月
あきのよの
ながきかひこそ
なかりけれ
まつにふけぬる
ありあけのつき
Да, ночь осенняя длинна,
Но что нам в этом проку?
Полуночи дождёшься
Взойдёт над соснами луна,
И вот — уже рассвет!
* Осенью луна появляется лишь в полночь, и поэтому остаётся мало времени любоваться ею.
ゆく末は
そらもひとつの
武蔵野に
草の原より
出づる月影
ゆくすゑは
そらもひとつの
むさしのに
くさのはらより
いづるつきかげ
И вширь и вдаль —
Далёко видно небо с полей Мусаси,
Вот вижу: на окраине поля,
Как будто из травы,
Восходит яркая луна.
* Поля Мусаси — см. коммент. 378. Песня сложена от лица путника, наблюдающего с полевой тропинки восход луны.
月をなほ
待つらむものか
村雨の
晴れゆく雲の
末の里人
つきをなほ
まつらむものか
むらさめの
はれゆくくもの
すゑのさとひと
Дождь кончился,
И снова светит
Луна. А те, что за горой живут,
Наверное, всё ждут её:
Ведь тучи там ещё не разошлись.

秋の夜は
宿かる月も
露ながら
袖に吹きこす
荻の上風
あきのよは
やどかるつきも
つゆながら
そでにふきこす
をぎのうはかぜ
Этой ночью осенней
Увлажнился рукав мой
Обильной росою,
Что ветер сорвал с листьев оги,
И в каплях её отразилось сиянье луны.

秋の月
しのに宿かる
影たけて
小笹が原に
露ふけにけり
あきのつき
しのにやどかる
かげたけて
をささがはらに
つゆふけにけり
Когда луной озарено
Всё поле мелкого бамбука
И отражается в росинках лунный лик,
Значит
Настала полночь...

雁の来る
伏見の小田に
夢さめて
寝ぬ夜のいほに
月を見るかな
かりのくる
ふしみのをだに
ゆめさめて
いぬよのいほに
つきをみるかな
Проснувшись от жалобных криков гусей,
На луну
Кто-то смотрит сейчас одиноко
Из бедной сторожки
На поле Фусими.
* Тема перелётных гусей была постоянной в весенних и осенних песнях.
あくがれて
寝ぬ夜の塵の
つもるまで
月に払はぬ
床のさむしろ
あくがれて
いぬよのちりの
つもるまで
つきにはらはぬ
とこのさむしろ
Луною очарована,
Все ночи провожу без сна,
И даже не доходят руки,
Чтоб пыль смахнуть
С соломенной циновки.
* Особый, скрытый смысл песне придает подтекст (ёдзё): пыль на соломенной циновке (имеется в виду любовное ложе) постоянный образ любовной лирики, символ отсутствия возлюбленного (он стал редко приходить или вообще покинул).

秋の田の
かり寝の床の
いなむしろ
月宿れとも
しける露かな
あきのたの
かりねのとこの
いなむしろ
つきやどれとも
しけるつゆかな
Заночевал в полях,
На ложе, сделанном из рисовой соломы.
Легла роса,
Однако в ней —
Луны осенней вижу отраженье!
* Песня сложена от лица крестьянина, собирающего урожай риса и заночевавшего в поле. Автор использует омонимическую метафору: каринэ — «временный ночлег» ассоциируется с каринэ — «сбор урожая» (букв. «вырезка корней»).

さらにまた
暮れをたのめと
明けにけり
月はつれなき
秋の夜の空
さらにまた
くれをたのめと
あけにけり
つきはつれなき
あきのよのそら
«Теперь с надеждою
Жди следующей ночи»,
Как будто говорит бездушная луна,
Уже готовая исчезнуть
В рассветном небе.
* Намёк на уже упоминавшуюся танка Тадаминэ из антологии «Кокинсю» (см. коммент. 209).

おほかたに
秋の寝覚めの
露けくは
またたが袖に
有明の月
おほかたに
あきのねさめの
つゆけくは
またたがそでに
ありあけのつき
По осени, проснувшись на заре
И слёз росу на рукаве увидев,
Невольно думаешь:
На чей ещё рукав
Рассветная луна сейчас бросает отраженье?

はらひかね
さこそは露の
しげからめ
宿かる月の
袖のせばきに
はらひかね
さこそはつゆの
しげからめ
やどかるつきの
そでのせばきに
Роса, что увлажнила мой рукав,
Обильна так, что сразу не смахнёшь,
И хоть не очень он широк,
Но в каждом уголке ночует
Осенняя луна!
* ...И хоть не очень он широк... — узкий рукав — метафора, символ недостаточно знатного происхождения или невысокого положения.
* Намёк на танка из «Госэнсю» (свиток «Песни любви»), принадлежащую неизвестному автору:
Проснёшься на заре,
И реки слёз
Прольются,
Их не смахнёшь,
Как капельки росы!
ほととぎす
鳴く五月雨に
うゑし田を
かりがね寒み
秋ぞ暮れぬる
ほととぎす
なくさみだれに
うゑしたを
かりがねさむみ
あきぞくれぬる
Рис, что сажал я под летним дождём,
Слушая голос кукушки,
Ныне жну,
Когда гуси от холода плачут
И милая осень уходит...
* Танка построена на омонимической метафоре: глагол кару — «жать» (рис) ассоциируется со словом кари — «дикий гусь».
* Намёк на танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Песни осени»):
Кажется, только вчера
Риса побеги в землю сажали,
И вот —
Уже шепчутся листья
Под ветром осенним.
里は荒れて
月やあらぬと
恨みても
たれ浅茅生に
衣打つらむ
さとはあれて
つきやあらぬと
うらみても
たれあさじうに
ころもうつらむ
В заброшенном селенье
Как будто и луна уже не светит так, как прежде,
Но кто там среди мелких тростников
В убогой хижине
Стучит вальком, одежду отбивая?
* «Отбивание» одежды было обычным занятием женщин из народа, отсюда — ...в убогой хижине.
ふけにけり
山の端近く
月さえて
とをちの里に
衣打つ声
ふけにけり
やまのはちかく
つきさえて
とをちのさとに
ころもうつこゑ
Спустилась ночь, луна сияет
Холодным чистым светом,
А из далёкого
Селенья Тоти
Доносится унылый стук валька.
* ...а из далёкого селенья Тоти... — ныне квартал того же названия в г. Касивара префектуры Нара на северном склоне горы Миминаси. Автор использует омонимическую метафору: название селения Тоти ассоциируется со словом тоой — «дальний».
秋はつる
さ夜ふけがたの
月見れば
袖も残らず
露ぞおきける
あきはつる
さよふけがたの
つきみれば
そでものこらず
つゆぞおきける
К концу подходит осень...
Полночь близится,
В задумчивости на луну смотрю,
И слёз росою увлажнились
Все рукава...

ひとり寝る
山鳥の尾の
しだり尾に
霜おきまよふ
床の月影
ひとりねる
やまどりのをの
しだりをに
しもおきまよふ
とこのつきかげ
Уснул одинокий фазан.
Хвост его,
Долу свисающий,
Иней покрыл.
Сверкает в сиянье луны.
* Фудзивара Тэйка, известный своей объективностью в качестве арбитра на поэтических турнирах, а также высокой требовательностью к самому себе, считал эту песню не вполне удачной и уступил первенство своему сопернику.

ひとめ見し
野辺のけしきは
うらがれて
露のよすがに
宿る月かな
ひとめみし
のべのけしきは
うらがれて
つゆのよすがに
やどるつきかな
Уж никого не видно на лугу,
Цветы все отцвели,
И лишь роса сверкает
На увядших листьях
В лучах луны.

秋の夜は
衣さむしろ
重ねても
月の光に
しくものぞなき
あきのよは
ころもさむしろ
かさねても
つきのひかりに
しくものぞなき
Холодною осенней ночью,
Несколько одежд надев,
Сложив циновку вдвое,
В задумчивости на луну смотрю.
Холодный чистый свет. Что может быть
прекрасней!
* Поэт использует омонимическую метафору: слово самуси — «холодно» ассоциируется со словом самусиро — «циновка». Песня перекликается с танка Оэ Тисато из «Песен весны» данной антологии (см. № 55).
秋の夜は
はや長月に
なりにけり
ことわりなりや
寝覚めせらるる
あきのよは
はやながつきに
なりにけり
ことわりなりや
ねさめせらるる
Настал сентябрь,
Длиннее стали ночи.
Неудивительно,
Что просыпаюсь я,
Рассвета не дождавшись!
* Песня построена на игре слов: нагацуки — «сентябрь» (букв. «длинный месяц») ассоциируется с нагай — «длинный, долгий».
むら雲や
雁の羽風に
晴れぬらむ
声聞く空に
すめる月影
むらくもや
かりのはかぜに
はれぬらむ
こゑきくそらに
すめるつきかげ
Видно, дикие гуси
Развеяли крыльями все облака:
Ярко светит луна
В небесах,
Где они пролетали.

秋ふけぬ
鳴けや霜夜の
きりぎりす
やや影寒し
よもぎふの月
あきふけぬ
なけやしもよの
きりぎりす
ややかげさむし
よもぎふのつき
Осень глубокая...
Ночами хоть бы вы, сверчки,
Подали голос из травы заиндевелой,
Освещённой
Луны холодным светом...
* Поэт следует песне-прототипу — танка Сонэ-но Ёситада из антологии «Госюисю» (свиток «Песни осени»):
Плачьте же, плачьте, сверчки,
Что в травах густых
Затаились:
Поистине, грусти полна
Уходящая осень.

寝覚めする
長月の夜の
床寒み
けさ吹く風に
霜やおくらむ
ねさめする
ながつきのよの
とこさむみ
けさふくかぜに
しもやおくらむ
Сентябрьской ночью
Проснулся
Холодно на одиноком ложе.
А с ветром утренним,
Наверное, его покроет иней.

秋深き
淡路の島の
有明に
かたぶく月を
おくる浦風
あきふかき
あはぢのしまの
ありあけに
かたぶくつきを
おくるうらかぜ
Осень глубокая
На острове Авадзи...
Вот-вот уж скроется рассветная луна:
Её словно уносит прочь
Прибрежный ветер...
* Остров Авадзи — см. коммент. 6, 402.
神無月
風にもみぢの
散る時は
そこはかとなく
物ぞかなしき
かみなづき
かぜにもみぢの
ちるときは
そこはかとなく
ものぞかなしき
Когда смотрю я в октябре,
Как ветер яростный
Срывает листья
Багряные с дерев,
Грусть безотчётная сжимает сердце.