かくこのたびあつめえらばれて、山したみづのたえず、はまのまさごのかずおほくつもりぬれば、いまはあすかゞはのせになるうらみもきこえず、さゞれいしのいはほとなるよろこびのみぞあるべき。それまくらことば、はるのはなにほひすくなくして、むなしきなのみあきのよのながきをかこてれば、かつは人のみゝにおそり、かつはうたの心にはぢおもへど、たなびくゝものたちゐ、なくしかのおきふしは、つらゆきらが、このよにおなじくむまれて、この事のときにあへるをなむよろこびぬる。

Песни, что собрали мы, бесчисленные, словно песчинки на морском берегу, пребудут вовеки, как воды потока у подножия гор. Не услышим мы упреков, будто мелки они, подобно отмелям на реке Асука, и будут они дарить людям радость до скончания времен, пока камушек речной не станет скалою. О, быть может, труду нашему недостает аромата вешних цветов, и все же будет длиться в веках наша слава — дольше «бесконечной осенней ночи»! Пусть с робостью ожидаем мы, как примут наш труд, пусть со стыдом сознаем, что не постигли истинной души песен, — все же, остаемся ли мы или уходим, словно плывущее облако, спим ли мы пли бодрствуем, как трубящий олень, счастливы Цураюки и иже с ним, что довелось им жить на свете в пору, когда свершилось сие.

近江國獻白鼈。丹波國獻白鹿。

Из провинции Оми преподнесли белую речную черепаху. Из провинции Нанба преподнесли белого оленя.
34. Черепахи (в особенности белые) почитались за благоприятный знак высшей степении и активно использовались в качестве инструмента политического воздействия при необходимости изменения девизов правления. В «СН» содержится 13 упоминаний о появлении «чудесных» черепах, причем иероглиф «черепаха» непосредственно входит в названия следующих девизов правления: Рэйки (Чудесная черепаха), 715-717; Дзинги (Божественная черепаха), 724-729; Хо:ки (Сокровище-черепаха), 770-781. Кроме того, непосредсвенным образом обнаружение черепахи повлияло на формулирование девиза правления Тэмпё:. Вслед за Китаем в Японии панцирь черепахи использовался для гадания (на обратной стороне панциря вырезали сетку, состоявшую из вертикальных и горизонтальных черт, при нагревании на огне панцирь трескался и по образовавшимся на лицевой стороне трещинам предсказатели судили о будущем). О популярности этого вида гадания в Японии сообщает еще китайская хроника «Вэй-чжи». Черепаха в силу ее долголетия считалась символом долгой жизни, мудрости и благополучия. Согласно китайскому мифу, черепаха, появившаяся из вод реки До, имела на своем панцире знаки, которые стали прототипом первых иероглифов. Из 13 отмеченных «СН» случаев преподнесения Двору черепах в 11 случаях их цвет указывается как белый (в Двух случаях цвет не указан). Для китайской мифологемы черепахи ее цвет, похоже, не имеет существенного значения, однако, согласно «Основным записям» и «Трактату о жертвоприношениях Небу и Земле» «Исторических записок» Сыма Цяня, на трех островах (Пэнлай, Фан-чжан и Инчжоу), где обитают бессмертные даосские мудрецы, все вещи, птицы и животные — белые. Японский двор в конце VII — первой половине VIII вв. пытался моделировать себя как общность даосских святых, сама же Япония представлялась как священная земля для таких святых. Интересно, что гадатели по панцирю черепахи организационно относились не к Оммё:рё: (Астрологический отдел, где осуществлялись гадания и предсказания с помощью геомантии и астрологии), а к Палате Небесных и Земных божеств (Дзингикан). Это свидетельствует о том, что данный вид гадания появился в Японии до ста точно давно и воспринимался как принадлежность синтоистского культа. В данном сообщении речь идет о «речной черепахе» (кавакамэ, «черепаха японская»), которая отсутствует в реестре благоприятных знамений «Энгисики».

35. Благоприятный знак верхней степени.
きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれ也。
きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれ也なり。
Колокольчики «китико», желтоватые соцветия «девичьей красы» — «оминаэси», метелки трав «карукая» и «обана» переплетались, образуя диковинный узор, олени затевали брачные игры — все это было воистину прекрасно.

西は秋とうちみえて、四方の梢紅葉して、ませ〔ませ垣、低い垣〕のうちなる白菊や、霧たちこもる野べのすゑ、まさきが露をわけ\/て、聲ものすごき鹿のねに、秋とのみこそ知られけれ。
西は秋とうちみえて、四方の梢紅葉して、ませ〔ませ垣、低い垣〕のうちなる白菊や、霧たちこもる野べのすゑ、まさきが露をわけ\/て、聲ものすごき鹿のねに、秋とのみこそ知られけれ。
На западе – осень. Везде на ветвях красные листья, за низкими плетеными изгородями – белые хризантемы, на краю окутанных туманом полей покрытые росой кустарники двуцветной леспедецы. Звук мрачных оленьих голосов дает понять, что это настоящая осень.

膝折ルや
かしこまり鳴
鹿の聲
ひざおるや
かしこまりなく
しかのこえ
Поклоняются храму олени —
звучат так смиренно
Их голоса.

內拔天香山之眞男鹿之肩拔而、取天香山之天之波波迦此三字以音、木名而、
天あめの香山かぐやまの真男鹿まをしかの肩を内うつ抜きに抜きて、天の香山の天の波波迦ははかを取りて、

и заставили [их] у оленя-самца небесной горы Кагуяма вывернуть лопатку, взять небесное дерево Хахака с небесной горы Кагуяма
Эти три иероглифа по звукам, название дерева

阿岐波岐婆
佐岐天知留羅之
可湏賀胠尒
那具那留志賀能
已專乎可奈之表
あきはぎは
さきてちるらし
かすがのに
なくなるしかの
こゑをかなしみ
На поле Касуга,
Где цветут и опадают
Цветы хаги,
Голос стонущего оленя.
Как же печально!

Примерный перевод
獦師の云く、「我れ、袈裟を着て、諸の鹿を誘ふ。鹿、袈裟を見て、来て、皆我れに近付く。我れ、其れを殺也」と。

А охотник отвечает:
– Я надеваю плащ и выслеживаю оленей. Олени видят плащ, все подходят ко мне. А я их убиваю.

太子の宣はく、「汝が袈裟を着るは、鹿を殺むが為也。解脱を求て着たるには非ず。我れ、此の七宝の衣を汝に与て、汝が着たる袈裟を我れ着て、一切衆生を救はむ」と。

Царевич молвит:
– Ты носишь плащ затем, чтобы убивать оленей, а не затем, чтобы искать освобождения. Я отдам тебе вот эти одежды, украшенные семью драгоценностями, а сам надену твой плащ и спасу всех живых!
* «Семь драгоценностей» 七寶, ситихо: – золото, серебро, лазурит, агат, хрусталь, рубин, изумруд (есть и другие списки, в них могут входить кораллы, жемчуг и пр.).
奥山に
紅葉ふみわけ
鳴く鹿の
声きく時ぞ
秋は悲しき
おくやまに
もみぢふみわけ
なくしかの
こゑきくときぞ
あきはかなしき
В теснинах гор
Сквозь ворох кленовых листьев
Проходит олень.
Я слышу стонущий голос.
До чего тогда осень грустна!
Впервые стихотворение отмечено в записи поэтического состязания 893 г., затем было включено в «Песни осени» ант. «Кокинсю», 215, и в обоих случаях дано как анонимное.

ことはりや
いかでか鹿の
鳴かざらん
今宵ばかりの
命と思へば
ことはりや
いかでかしかの
なかざらん
こよひばかりの
いのちとおもへば


灌仏の
日に生れあふ
鹿の子哉
かんぶつの
ひにうまれあふ
かのこかな
День Омовения.
Вместе с Буддой сегодня родился
Олененок.

鹿の角
先一節の
わかれかな
しかのつの
まずひとふしの
わかれかな
Рога оленя,
Вот и пришла пора
В стороны разойтись.
«Рога оленя...» — поздней весной у оленей начинают расти новые рога, у основания рог един, но потом он начинает ветвиться. Так же и Басе с друзьями — сначала их путь был един, потом они разошлись каждый по своей дороге.
わが庵は
都のたつみ
しかぞすむ
世をうぢ山と
人はいふなり
わがいほは
みやこのたつみ
しかぞすむ
よをうぢやまと
ひとはいふなり
Мой шалаш в глуши,
Там, где бродят олени.
Вот так я живу.
А люди в столице думают:
Удзияма — вершина горестей.
Помещено в ант. «Кокинсю» («Разные песни», книга вторая, 983).
さつきやま
木のしたやみに
ともす火は
鹿のたちとの
しるへなりけり
さつきやま
このしたやみに
ともすひは
しかのたちとの
しるへなりけり


谷より嶺にうつる道、雲にわけ入る心ちして、鹿のね、涙をもよほし、蟲のうらみ、あはれ深し。



されば、女の髪すぢをよれる鋼には、大象もよくつながれ、女のはける足駄にて作れる笛には、秋の鹿、必ずよるとぞ言ひ伝へ侍る。

Поэтому-то и говорится, что веревкой, свитой из женских волос, накрепко свяжешь большого слона, а свистком, вырезанным из подметок обуви, которую носит женщина, наверняка приманишь осеннего оленя.

山鳥のほろほろと鳴くを聞きても、父か母かと疑ひ、峯のかせぎの近く馴れたるにつけても、世にとほざかる程を知る。

Когда слышу крики горных фазанов, в мысль мне приходит: «То не отец ли мой? Не моя ли это мать?». Когда же олени с гор, уже привыкнув, подходят ко мне совсем близко, я чувствую, насколько я далёк уже от мира.
* Слегка изменённое стихотворение, приписываемое японскому монаху Гёки-босацу (668—749), который в свою очередь цитирует мысль из одной из буддийских книг: «Все живущее — мой отец и моя мать».
* Когда же олени с гор... — Слегка изменённое стихотворение великого японского поэта Сайгё (1118—1190).
おどろきて見やりたれば、鹿の縁のもとまで来て、うち鳴いたる、近うては懐かしからぬものの声なり。

но когда мы, удивившись, выглянули, оказалось, что к самой галерее подошли олени и кричат. Вблизи их голоса вовсе не так поэтичны, как об этом говорят.

秋の夜の
つかこひかぬる
鹿の音は
遠山にこそ
聞くべかりけれ
あきのよの
つかこひかぬる
しかのねは
とほやまにこそ
きくべかりけれ
Осеннею ночной порою
Томящегося по жене
Оленя зов
Из горной чащи пусть ко мне несётся,
Издалека им лучше наслаждаться.

こゑたてゝ
なきそしぬへき
あき霧に
ともまとはせる
鹿にはあらねと
こゑたてて
なきそしぬへき
あききりに
ともまとはせる
しかにはあらねと


誰聞けと
こゑたかさこに
さをしかの
なかなかしよを
ひとりなくらん
たれきけと
こゑたかさこに
さをしかの
なかなかしよを
ひとりなくらん


有鹿走入納見里百姓之家中。

Один олень скрылся в крестьянском доме в деревне Хосомэ.

家人不覺、殺而噉之。

Не зная, что к чему, его обитатели убили оленя и съели его.

こゑをのみ
よそにきゝつゝ
我宿の
はきには鹿の
うとくもある哉
こゑをのみ
よそにききつつ
わがやどの
はきにはしかの
うとくもあるかな

イ:なきつつ
誰里丹
夜避緒為手鹿
郭公鳥
只於是霜
寢垂音為
たがさとに
よがれをしてか
ほととぎす
ただここにしも
ねたるこゑする

佚名
商飆颯颯葉輕輕
壁蛬流音數處鳴
曉露鹿鳴花始發
百般攀折一枝情



さを鹿の
しかならはせる
萩なれや
立ち寄るからに
おのれ折れ伏す
さをしかの
しかならはせる
はぎなれや
たちよるからに
おのれをれふす


秋の野を
わくらむ鹿も
わがごとや
しげきさはりに
音をばなくらむ
あきののを
わくらむしかも
わがごとや
しげきさはりに
ねをばなくらむ
Через осенние поля
Пробирающиеся цикады – и они
Не так ли, как я,
Перед преградой из трав
Лишь в голос плачут?[144]
144. По другим спискам, вместо муси – «цикада».– сика – «олень».
同じき死にを、仏を頼み奉りたらむばかりには、終りをもたしかに乱れずとりもやするとて、この世には今さらにはかばかしき事あらじとは思ながら、かくし歩き侍り。などか助け給はざらん。高き位を求め、重き宝を求めばこそあらめ。ただ、今日食べて、命生くばかりの物を求へてたべ」と申ほどに、戌亥の隅のあばれたるに、狼追はれたる鹿入り来て、倒れて死ぬ。

И хоть я так и умру, но так как уповаю на будду, перед неизбежным концом я, действительно, спокоен. И, хоть и думаю, что этот мир не является последним, но здесь я занимаюсь подвижничеством. Почему же не спасёшь меня? Я же не прошу высоких рангов или богатств. Я всего лишь хочу поесть сегодня, чтобы продлить жизнь!". И в этот момент в пролом в северо-западном углу храма прибежал загнанный волками олень, упал и умер.

「さは、ありつる鹿は仏の験じ給へるにこそありけれ」と思ひて、ありつるやうを人々に語れば、あはれがり、悲しみあひたりけるほどに、法師、泣く泣く仏の御前に参りて申す。

"Так, выходит тот олень был чудом будды!", — подумав так, рассказал людям о том явлении, жалея, в печали и плача, встал прямо перед буддой и молвил:

奧山丹
黃葉蹈別
鳴麋之
音聽時曾
秋者金敷
おくやまに
もみぢふみわけ
なくしかの
こゑきくときぞ
あきはかなしき

佚名
秋山寂寂葉零零
麋鹿鳴音數度聆
勝地尋來遊宴處
無朋無酒意猶冷



雄鹿の
あさ立つをのゝ
秋萩は
玉とみるまて
おけるしら露
さをしかの
あさたつをのの
あきはぎに
たまとみるまで
おけるしらつゆ
Росинки белые
Сверкают, словно яшма,
На листьях хаги
Осенью в полях.
Сюда олень приходит по утрам..

卒爾裳
風之涼
吹塗鹿
立秋日砥者
郁子裳云藝里
にはかにも
かぜのすずししく
ふきぬるか
あきたつひとは
むべもいひけり

佚名
秋芽之
花開丹藝里
高猿子之
尾上丹今哉
麛之鳴濫
あきはぎの
はなさきにけり
たかさごの
をのへにいまや
しかのなくらむ

藤原敏行
萩、いと色ふかう、枝たをやかに咲きたるが、朝露にぬれてなよなよとひろごりふしたる、さ牡鹿のわきて立ち馴らすらむも、心ことなり。

Гибкие ветви кустарника хаги осыпаны ярким цветом. Отяжеленные росой, они тихо зыблются и клонятся к земле. Говорят, что олень особенно любит кусты хаги и осенью со стоном бродит возле них. Мысль об этом волнует мне сердце.

何人鹿
來手脫係芝
藤袴
秋每來
野邊緒匂婆須
なにびとか
きてぬぎかけし
ふぢばかま
あきくるごとに
のべをにほはす

藤原敏行
世の中よ
道こそなけれ
思ひ入る
山のおくにも
鹿ぞ鳴くなる
よのなかよ
みちこそなけれ
おもひいる
やまのおくにも
しかぞなくなる
О, этот мир!
Мне нет из него дороги!
Даже в горной глуши,
Где в думах я затерялся,
Олень одинокий стонет.
Данное стихотворение взято из ант. «Сэндзайсю», 1151 («Разные песни», книга вторая).
海底
奥津白波
立田山
何時鹿越奈武
妹之當見武
わたのそこ
おきつしらなみ
たつたやま
いつかこえなむ
いもがあたりみむ
С дна морского
На взморье волна в белой пене встает —
Предо мною гора на далеком пути.
О, когда склоны Тацута я перейду
И увижу места, где моя дорогая живет?

秋去者
今毛見如
妻戀尓
鹿将鳴山曽
高野原之宇倍
あきさらば
いまもみるごと
つまごひに
かなかむやまぞ
たかのはらのうへ
Вот и теперь мы видим каждый раз,
Лишь только осень наступает,
Тоскуя по жене,
В горах олень рыдает
Вблизи равнины Таканохара

奥山に
黄葉ふみわけ
鳴く鹿の
声きくときぞ
秋はかなしき
おくやまに
もみぢふみわけ
なくしかの
こゑきくときぞ
あきはかなしき
В глубинах гор
По листьям палым
Со стоном ступает олень.
В этих звуках —
Вся осени печаль!

秋の夜の
月の光の
かげふけて
すそ野の原に
をじか鳴くなり
あきのよの
つきのひかりの
かげふけて
すそののはらに
をじかなくなり


山ざとは
あはれなりやと
人とはば
鹿の鳴くねを
聞けとこたへむ
やまざとは
あはれなりやと
ひととはば
しかのなくねを
きけとこたへむ


鹿島成
筑波之山之
築築砥
吾身一丹
戀緒積鶴
かしまなる
つくばのやまの
つくづくと
わがみひとつに
こひをつみつる


秋山に
恋ひする鹿の
声立てて
鳴きそしぬべき
君が来ぬ夜は
あきやまに
こひするしかの
こゑたてて
なきそしぬべき
きみがこぬよは
В осенних горах,
О подруге тоскуя,
Стонет олень.
Не так ли плачу и я,
По ночам тебя ожидая?

きく人の
などか安からぬ
鹿の音は
我妻を社
こひて鳴くらめ
きくひとの
などかやすからぬ
しかのねは
わがつまをこそ
こひてなくらめ


秋萩を
草のまくらに
結ぶ夜は
ちかくも鹿の
聲をきくかな
あきはぎを
くさのまくらに
むすぶよは
ちかくもしかの
こゑをきくかな
Осенней ночью,
Собрав из хаги
Изголовье,
Поблизости оленя
Голос услышишь!

鹿の音は
いくらばかりの
くれなゐぞ
ふりいづるからに
山のそむらむ
しかのねは
いくらばかりの
くれなゐぞ
ふりいづるからに
やまのそむらむ
В крике оленя
Сколько же
Алого?
Когда он кричит,
Горы окрашиваются [красным][346].
346. Танка содержит омоним: фуриидзуру – «громко плакать» (от фуриида-тэ наку) и «окрашивать» (ткани). Помещена в Хигакиосю.
さ月山
このしたやみに
ともす火は
しかのたちとの
しるへなりけり
さつきやま
このしたやみに
ともすひは
しかのたちとの
しるへなりけり


わたつみの
なかにぞ立てる
さを鹿は
わたつみの
なかにぞ立てる
さをしかは
В просторе моря
Стоящий
Олень... —

あやしくも
しかのたちとの
見えぬかな
をくらの山に
我やきぬらん
あやしくも
しかのたちとの
みえぬかな
をくらのやまに
われやきぬらむ


かりにのみ
来る君待つと
ふりいでつつ
鳴くしが山は
秋ぞ悲しき
かりにのみ
くるきみまつと
ふりいでつつ
なくしがやまは
あきぞかなしき
Лишь на охоту
Приезжаешь сюда, и в ожидании этого
Во весь голос
Плачет олень. Ах, горы
Осенью особенно печальны![357] —
357. Танка содержит омонимы: кари – «охота» и «временно», сика – «олень» и топоним Сига. Таким образом, складывается второй смысл стиха:
«Лишь на время
Приезжающего тебя ожидая,
Навзрыд
Плачу на горах Сига,
Что осенью особенно печально».

Включено в Синтёкусэнсю [301]
み狩する
栗駒山の
鹿よりも
一人寝る夜ぞ
わびしかりける
みかりする
くりこまやまの
しかよりも
ひとりねるよぞ
わびしかりける
Даже больше, чем олень,
На которого ты охотишься
На горе Курикома,
Я, спящая в одиночестве,
Достойна жалости.

鹿鳴花



なつ衣
すそ野の草を
ふく風に
思ひもあへず
鹿やなくらむ
なつころも
すそののくさを
ふくかぜに
おもひもあへず
しかやなくらむ


さをしかや
いかゝいひけむ
あきはきの
にほふときしも
つまをこふらん
さをしかや
いかかいひけむ
あきはきの
にほふときしも
つまをこふらん


澤水に
火串の影の
映れるを
ふたともしとや
鹿はみるらむ
さはみづに
ほぐしのかげの
うつれるを
ふたともしとや
しかはみるらむ
В болотной воде
Свет факела
Отражается,
И, наверное, олень,
Видит их два.

鹿たゝぬ
は山の裾に
昭射して
幾夜かひなき
夜を明すらむ
しかたたぬ
はやまのすそに
ともしして
いくよかひなき
よをあかすらむ

На склонах гор,
Где зазвучал олень,
Огни жгу,
Уж сколько ночей безуспешно
Всю ночь не сплю.

??
「この鹿の鳴くは聞きたうぶや。」と言ひければ、

– «Слышала, как кричат олени?»

われもしか
なきてぞ人に
恋ひられし
今こそよそに
声をのみ聞け
われもしか
なきてぞひとに
こひられし
いまこそよそに
こゑをのみきけ
И меня когда-то, вот так
Плача, милый
Любил.
А теперь со стороны
Лишь голос его слышу[428] —
428. Сика – «так» значит еще «олень». Танка помещена в Синкокинсю, 15, Кондзяку-моногатари, 30 («Рассказ о том, как сложила танка жена одного человека, жившего в стране Тамба», 12).
鹿島なる
筑波の神の
つくづくと
わが身ひとつに
恋をつみつる
かしまなる
つくばのかみの
つくづくと
わがみひとつに
こひをつみつる
В Касима вознеслась высоко
Гора Цукуба.
К ней вздохи возношу —
Теперь я пленник
Своей любви.

斑斑風寒蟲淚潵
灼灼草葉落色嬾
處處榮野鹿聲聆
林林叢裡蟲聲繁



しかのはきのはなのなかにたてる所



さを鹿の
尾上にさける
秋はきを
しからみへぬる
としそしられぬ
さをしかの
おのえにさける
あきはきを
しからみへぬる
としそしられぬ


もみちせぬ
ときはの山に
すむしかは
おのれなきてや
秋をしるらん
もみちせぬ
ときはのやまに
すむしかは
おのれなきてや
あきをしるらむ
На вечной горе
Токива, что не пожелтела,
Олень живущий
Не по своему ли крику
Об осени узнаёт?

秋風の
打吹くことに
高砂の
をのへのしかの
なかぬ日そなき
あきかせの
うちふくことに
たかさこの
をのへのしかの
なかぬひそなき
О том, что сильно дует
Ветер осенний
В Оноэ
На горе Такасаго
Нет дня, чтоб олень не плакал...

秋之野丹
立麋之聲者
吾曾鳴
獨寢夜之
數緒歷沼禮者
あきののに
たつしかのねは
われぞなく
ひとりねるよの
かずをへぬれば

柿本人麻呂
山里は
秋こそことに
わひしけれ
しかのなくねに
めをさましつつ
やまさとは
あきこそことに
わひしけれ
しかのなくねに
めをさましつつ
В этом горном краю
так веет тоскою осенней!
Я грущу по ночам,
до рассвета глаз не смыкаю —
зов оленя будит округу…

おく山に
紅棄ふみわけ
なく鹿の
こゑきく時そ
秋は悲しき
おくやまに
もみちふみわけ
なくしかの
こゑきくときそ
あきはかなしき
В горных падях олень,
ступая по листьям опавшим,
так призывно трубит —
и, внимая дальнему зову,
я осенней грусти исполнен…
Взято в антологию Огура хякунин иссю, 5.
秋はきに
うらひれをれは
あしひきの
山したとよみ
しかのなくらむ
あきはきに
うらひれをれは
あしひきの
やましたとよみ
しかのなくらむ
Созерцаю в тоске
цветенье осенних хаги —
у подножья горы
отдается эхом далеким
одинокий призыв оленя…
130. Хаги цветет в брачный период оленей.
秋はきを
しからみふせて
なくしかの
めには見えすて
おとのさやけさ
あきはきを
しからみふせて
なくしかの
めにはみえすて
おとのさやけさ
Я не вижу его,
оленя, что заросли хаги
топчет где-то в горах,
но пронзительно и печально
раздастся зов одинокий…

神な月
時雨しぬらし
くすのはの
うらこかるねに
鹿もなくなり
かみなつき
しくれしぬらし
くすのはの
うらこかるねに
しかもなくなり


小萩はら
また花さかぬ
みやきのの
しかやこよひの
月になくらん
こはきはら
またはなさかぬ
みやきのの
しかやこよひの
つきになくらむ


あきはきの
花さきにけり
高砂の
をのへのしかは
今やなくらむ
あきはきの
はなさきにけり
たかさこの
をのへのしかは
いまやなくらむ
На осенних лугах
раскрылись соцветия хаги —
верно, скоро уже
свой призывный голос возвысит
и олень на горе Такасаго…
131. Гора Такасаго находится близ города Такасаго в префектуре Хёго.
とめきつゝ
なかすもあるかな
我やとの
はきはしかにも
しられさりけり
とめきつつ
なかすもあるかな
わがやとの
はきはしかにも
しられさりけり

イ:しられさるへし
つまこふる
しかそなくなる
女郎花
おのかすむのの
花としらすや
つまこふる
しかそなくなる
をみなへし
おのかすむのの
はなとしらすや
О «девицы-цветы»!
Тот олень, что, к подруге взывая,
одиноко трубит, —
разве вас он видеть не хочет
в тех лугах, где сам обитает?..

鹿をよめる

三宮大進

Об олене

妻こふる
鹿ぞ鳴くなる
獨寐の
とこの山風
身にや志むらむ
つまこふる
しかぞなくなる
ひとりねの
とこのやまかぜ
みにやしむらむ
Скучая по любимой,
Зарыдал олень
На одиноком ложе.
На горе Токо ветер
Пронзительно холоден...

曉聞鹿といへる事をよめる

皇后宮右衛門佐

Об услышанном на рассвете олене

思ふこと
有明がたの
月影に
あはれをそふる
さをじかの聲
おもふこと
ありあけがたの
つきかげに
あはれをそふる
さをじかのこゑ
Есть о чём тосковать.
Со стороны рассветной
В лунном свете,
Печали моей вторя,
Раздаётся оленя голос.

夜聞鹿聲といふ事をよめる

内大臣家越後

Об услышанном ночью крике оленя

Этиго из дома Внутреннего Министра

夜はになく
聲に心ぞ
あくがるゝ
我身は鹿の
妻ならねども
よはになく
こゑにこころぞ
あくがるる
わがみはしかの
つまならねども
Голос оленя
В полуночный час
Зовёт меня,
Хотя я даже
Не являюсь ему подругой...

攝政左大臣の家にて旅宿鹿といへる事をよめる

源雅光

Когда остановились на ночь в путешествии в доме левого министра-регента сложил об олене

Минамото Масамицу

さもこそは
都戀しき
旅ならめ
鹿の音にさへ
ぬるゝ袖かな
さもこそは
みやここひしき
たびならめ
しかのねにさへ
ぬるるそでかな
На самом деле
Это будет такое путешествие,
Когда буду скучать о столице,
И даже от голоса оленя
Намокает рукав...

白すげの
まのゝ萩原
咲しより
朝立つ鹿の
なかぬ日はなし
しらすげの
まののはぎはら
さきしより
あさたつしかの
なかぬひはなし


鹿の歌とてよめる

藤原顯仲朝臣

Об олене

Фудзивара Акинака

八隅知之
吾大王
高光
吾日乃皇子乃
馬並而
三猟立流
弱薦乎
猟路乃小野尓
十六社者
伊波比拝目
鶉己曽
伊波比廻礼
四時自物
伊波比拝
鶉成
伊波比毛等保理
恐等
仕奉而
久堅乃
天見如久
真十鏡
仰而雖見
春草之
益目頬四寸
吾於富吉美可聞
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
わがひのみこの
うまなめて
みかりたたせる
わかこもを
かりぢのをのに
ししこそば
いはひをろがめ
うづらこそ
いはひもとほれ
ししじもの
いはひをろがみ
うづらなす
いはひもとほり
かしこみと
つかへまつりて
ひさかたの
あめみるごとく
まそかがみ
あふぎてみれど
はるくさの
いやめづらしき
わがおほきみかも
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
Режут свежую траву
Здесь, в Каридзи, на полях,
И коней построив в ряд,
На охоту едешь ты.
А олени, чтя тебя,
Пред тобой простерлись ниц,
Даже птицы удзура
Ползают у ног твоих,
Словно те олени, мы,
Чтя тебя, простерлись ниц.
Словно птицы удзура,
Ползаем у ног твоих.
Трепеща перед тобой,
Служим преданно тебе.
Как глядят, поднявши взор,
На извечный свод небес,
Как взирают, глядя вверх
На святые зеркала,
Мы взираем на тебя.
Но ведь сколько ни гляди,
Как весенняя трава,
Все милее сердцу ты,
Наш великий государь!
* Четыре первые строки — постоянный зачин.
* Удзура — японский перепел, обычно прячется в траве и летает лишь ночью.
世中を
あきはてぬとや
さをじかの
今は嵐の
山に鳴くらむ
よのなかを
あきはてぬとや
さをじかの
いまはあらしの
やまになくらむ
Неужто в мире этом
И осень вся прошла?
Олень сейчас
Кричит в горах,
Где бушует буря.

秋ならで
妻よぶ鹿を
聞しかな
折から聲の
身には志むかと
あきならで
つまよぶしかを
ききしかな
をりからこゑの
みにはしむかと


夏の夜は
照射の鹿の
めをだにも
合せぬ程に
明けぞしにける
なつのよは
ともしのしかの
めをだにも
あはせぬほどに
あけぞしにける


五月闇
ともす火串の
松山に
待つとて鹿の
よらぬ夜もなし
さつきやみ
ともすほぐしの
まつやまに
まつとてしかの
よらぬよもなし


宮城のの
はきやをしかの
つまならん
花さきしより
声の色なる
みやきのの
はきやをしかの
つまならむ
はなさきしより
こゑのいろなる


狩にくる
人もきよとや
藤ばかま
秋の野毎に
鹿のたつらむ
かりにくる
ひともきよとや
ふぢばかま
あきののごとに
しかのたつらむ
Пришедшим на охоту
Людям будто говорит: "Наденьте
Пурпурные шаровары!", —
Осенью в каждом поле
Голос оленя слышен.
"Киё" — крик оленя чем-то похож на это
野鹿といへる心を

從三位忠兼



宮城のゝ
もと荒の小萩
今よりや
移ろふ色に
鹿の鳴くらむ
みやぎのの
もとあれのこはぎ
いまよりや
うつろふいろに
しかのなくらむ


色かはる
小萩がもとは
露散りて
秋の野風に
を鹿鳴くなり
いろかはる
こはぎがもとは
つゆちりて
あきののかぜに
をしかなくなり
В поле,
Где под цветы хаги
Рассыпается роса,
В осеннем ветре
Закричал олень...