奥山に
紅葉ふみわけ
鳴く鹿の
声きく時ぞ
秋は悲しき
おくやまに
もみぢふみわけ
なくしかの
こゑきくときぞ
あきはかなしき
В теснинах гор
Сквозь ворох кленовых листьев
Проходит олень.
Я слышу стонущий голос.
До чего тогда осень грустна!
Впервые стихотворение отмечено в записи поэтического состязания 893 г., затем было включено в «Песни осени» ант. «Кокинсю», 215, и в обоих случаях дано как анонимное.

わが庵は
都のたつみ
しかぞすむ
世をうぢ山と
人はいふなり
わがいほは
みやこのたつみ
しかぞすむ
よをうぢやまと
ひとはいふなり
Мой шалаш в глуши,
Там, где бродят олени.
Вот так я живу.
А люди в столице думают:
Удзияма — вершина горестей.
Помещено в ант. «Кокинсю» («Разные песни», книга вторая, 983).
世の中よ
道こそなけれ
思ひ入る
山のおくにも
鹿ぞ鳴くなる
よのなかよ
みちこそなけれ
おもひいる
やまのおくにも
しかぞなくなる
О, этот мир!
Мне нет из него дороги!
Даже в горной глуши,
Где в думах я затерялся,
Олень одинокий стонет.
Данное стихотворение взято из ант. «Сэндзайсю», 1151 («Разные песни», книга вторая).
秋の野を
わくらむ鹿も
わがごとや
しげきさはりに
音をばなくらむ
あきののを
わくらむしかも
わがごとや
しげきさはりに
ねをばなくらむ
Через осенние поля
Пробирающиеся цикады – и они
Не так ли, как я,
Перед преградой из трав
Лишь в голос плачут?[144]
144. По другим спискам, вместо муси – «цикада».– сика – «олень».
かくこのたびあつめえらばれて、山したみづのたえず、はまのまさごのかずおほくつもりぬれば、いまはあすかゞはのせになるうらみもきこえず、さゞれいしのいはほとなるよろこびのみぞあるべき。それまくらことば、はるのはなにほひすくなくして、むなしきなのみあきのよのながきをかこてれば、かつは人のみゝにおそり、かつはうたの心にはぢおもへど、たなびくゝものたちゐ、なくしかのおきふしは、つらゆきらが、このよにおなじくむまれて、この事のときにあへるをなむよろこびぬる。

Песни, что собрали мы, бесчисленные, словно песчинки на морском берегу, пребудут вовеки, как воды потока у подножия гор. Не услышим мы упреков, будто мелки они, подобно отмелям на реке Асука, и будут они дарить людям радость до скончания времен, пока камушек речной не станет скалою. О, быть может, труду нашему недостает аромата вешних цветов, и все же будет длиться в веках наша слава — дольше «бесконечной осенней ночи»! Пусть с робостью ожидаем мы, как примут наш труд, пусть со стыдом сознаем, что не постигли истинной души песен, — все же, остаемся ли мы или уходим, словно плывущее облако, спим ли мы пли бодрствуем, как трубящий олень, счастливы Цураюки и иже с ним, что довелось им жить на свете в пору, когда свершилось сие.

鹿の音は
いくらばかりの
くれなゐぞ
ふりいづるからに
山のそむらむ
しかのねは
いくらばかりの
くれなゐぞ
ふりいづるからに
やまのそむらむ
В крике оленя
Сколько же
Алого?
Когда он кричит,
Горы окрашиваются [красным][346].
346. Танка содержит омоним: фуриидзуру – «громко плакать» (от фуриида-тэ наку) и «окрашивать» (ткани). Помещена в Хигакиосю.
わたつみの
なかにぞ立てる
さを鹿は
わたつみの
なかにぞ立てる
さをしかは
В просторе моря
Стоящий
Олень... —

かりにのみ
来る君待つと
ふりいでつつ
鳴くしが山は
秋ぞ悲しき
かりにのみ
くるきみまつと
ふりいでつつ
なくしがやまは
あきぞかなしき
Лишь на охоту
Приезжаешь сюда, и в ожидании этого
Во весь голос
Плачет олень. Ах, горы
Осенью особенно печальны![357] —
357. Танка содержит омонимы: кари – «охота» и «временно», сика – «олень» и топоним Сига. Таким образом, складывается второй смысл стиха:
«Лишь на время
Приезжающего тебя ожидая,
Навзрыд
Плачу на горах Сига,
Что осенью особенно печально».

Включено в Синтёкусэнсю [301]
「この鹿の鳴くは聞きたうぶや。」と言ひければ、

– «Слышала, как кричат олени?»

われもしか
なきてぞ人に
恋ひられし
今こそよそに
声をのみ聞け
われもしか
なきてぞひとに
こひられし
いまこそよそに
こゑをのみきけ
И меня когда-то, вот так
Плача, милый
Любил.
А теперь со стороны
Лишь голос его слышу[428] —
428. Сика – «так» значит еще «олень». Танка помещена в Синкокинсю, 15, Кондзяку-моногатари, 30 («Рассказ о том, как сложила танка жена одного человека, жившего в стране Тамба», 12).
秋去者
今毛見如
妻戀尓
鹿将鳴山曽
高野原之宇倍
あきさらば
いまもみるごと
つまごひに
かなかむやまぞ
たかのはらのうへ
Вот и теперь мы видим каждый раз,
Лишь только осень наступает,
Тоскуя по жене,
В горах олень рыдает
Вблизи равнины Таканохара

八隅知之
吾大王
高光
吾日乃皇子乃
馬並而
三猟立流
弱薦乎
猟路乃小野尓
十六社者
伊波比拝目
鶉己曽
伊波比廻礼
四時自物
伊波比拝
鶉成
伊波比毛等保理
恐等
仕奉而
久堅乃
天見如久
真十鏡
仰而雖見
春草之
益目頬四寸
吾於富吉美可聞
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
わがひのみこの
うまなめて
みかりたたせる
わかこもを
かりぢのをのに
ししこそば
いはひをろがめ
うづらこそ
いはひもとほれ
ししじもの
いはひをろがみ
うづらなす
いはひもとほり
かしこみと
つかへまつりて
ひさかたの
あめみるごとく
まそかがみ
あふぎてみれど
はるくさの
いやめづらしき
わがおほきみかも
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
Режут свежую траву
Здесь, в Каридзи, на полях,
И коней построив в ряд,
На охоту едешь ты.
А олени, чтя тебя,
Пред тобой простерлись ниц,
Даже птицы удзура
Ползают у ног твоих,
Словно те олени, мы,
Чтя тебя, простерлись ниц.
Словно птицы удзура,
Ползаем у ног твоих.
Трепеща перед тобой,
Служим преданно тебе.
Как глядят, поднявши взор,
На извечный свод небес,
Как взирают, глядя вверх
На святые зеркала,
Мы взираем на тебя.
Но ведь сколько ни гляди,
Как весенняя трава,
Все милее сердцу ты,
Наш великий государь!
* Четыре первые строки — постоянный зачин.
* Удзура — японский перепел, обычно прячется в траве и летает лишь ночью.
夏野去
小<壮>鹿之角乃
束間毛
妹之心乎
忘而念哉
なつのゆく
をしかのつのの
つかのまも
いもがこころを
わすれておもへや
На миг один короткий, как рога
Оленей молодых, что бродят в поле летом,
На самый краткий миг —
Могу ли позабыть
О чувствах нежных милой девы?
* В начале лета у оленей выпадают рога, и летом едва начинают появляться новые, отсюда и это сравнение краткого мига с рогами оленя в летнюю пору.

Помещено также в Синкокинсю [1373], поменяны местами последние две строки (А.С.)
山跡邊
君之立日乃
近付者
野立鹿毛
動而曽鳴
やまとへに
きみがたつひの
ちかづけば
のにたつしかも
とよめてぞなく
Когда приблизится печальный день
И ты отправишься, мой друг,
В страну Ямато,—
Олени, что резвятся на полях,
И те подымут крик и будут громко плакать!

竿<壮>鹿之
鳴奈流山乎
越将去
日谷八君
當不相将有
さをしかの
なくなるやまを
こえゆかむ
ひだにやきみが
はたあはざらむ
И даже в день, когда отправлюсь в путь
За горы дальние, где дикие олени
Протяжно стонут,
Даже в этот день,
Ужели я с тобой опять не встречусь?!
* Песни 950–952 сложены в иносказательном плане.
明津神
吾皇之
天下
八嶋之中尓
國者霜
多雖有
里者霜
澤尓雖有
山並之
宜國跡
川次之
立合郷跡
山代乃
鹿脊山際尓
宮柱
太敷奉
高知為
布當乃宮者
河近見
湍音叙清
山近見
鳥賀鳴慟
秋去者
山裳動響尓
左男鹿者
妻呼令響
春去者
岡邊裳繁尓
巌者
花開乎呼理
痛𪫧怜
布當乃原
甚貴
大宮處
諾己曽
吾大王者
君之随
所聞賜而
刺竹乃
大宮此跡
定異等霜
あきつかみ
わがおほきみの
あめのした
やしまのうちに
くにはしも
さはにあれども
さとはしも
さはにあれども
やまなみの
よろしきくにと
かはなみの
たちあふさとと
やましろの
かせやまのまに
みやばしら
ふとしきまつり
たかしらす
ふたぎのみやは
かはちかみ
せのおとぞきよき
やまちかみ
とりがねとよむ
あきされば
やまもとどろに
さをしかは
つまよびとよめ
はるされば
をかへもしじに
いはほには
はなさきををり
あなあはれ
ふたぎのはら
いとたふと
おほみやところ
うべしこそ
わがおほきみは
きみながら
きかしたまひて
さすたけの
おほみやここと
さだめけらしも
Бог, живущий на земле —
Наш великий государь!
В Поднебесной, на земле,
Где правление вершишь
На восьми на островах,
Хоть и много разных стран,
Но страна, где хороши
Цепи величавых гор,
Но село,
Где с двух сторон
Реки сходятся, струясь,—
То Ямасиро-страна
Среди славных гор Касэ,
То селенье Футаги,
Где поставили столбы
И воздвигнули дворец,
Где отныне правишь ты!
Оттого что близки там
Реки —
Чисты звуки струй,
Оттого что близки там
Горы —
Громко пенье птиц.
А лишь осень настает,
Громко слышно среди гор,
Как олень зовет жену.
А когда придет весна,
На холмах, на склонах гор
Густо травы зацветут
И в ущельях горных скал
Раскрываются цветы,
Заставляя гнуться вниз
Ветви тяжестью своей.
О, как дивно хороша
Та долина Футаги!
И величия полно
Место, где стоит дворец!
И, наверно, услыхав,
Что прекрасен этот край,
Наш великий государь
По желанью своему
Порешил, что будет здесь
Императорский дворец,
Где бамбуком на земле
Место обозначил он!
* “Где бамбуком на земле место обозначил он” — когда строили храм или дворец, то в землю с четырех сторон втыкали бамбук и протягивали веревку из священной рисовой соломы (симэнава), что означало знак запрета — табу. Поэтому сасутакэ “воткнутый бамбук” стал впоследствии мк для храма и для дворца (ТЯ).

?? Горы Касэ?
吾皇
神乃命乃
高所知
布當乃宮者
百樹成
山者木高之
落多藝都
湍音毛清之
鴬乃
来鳴春部者
巌者
山下耀
錦成
花咲乎呼里
左<壮>鹿乃
妻呼秋者
天霧合
之具礼乎疾
狭丹頬歴
黄葉散乍
八千年尓
安礼衝之乍
天下
所知食跡
百代尓母
不可易
大宮處
わがおほきみ
かみのみことの
たかしらす
ふたぎのみやは
ももきもり
やまはこだかし
おちたぎつ
せのおともきよし
うぐひすの
きなくはるへは
いはほには
やましたひかり
にしきなす
はなさきををり
さをしかの
つまよぶあきは
あまぎらふ
しぐれをいたみ
さにつらふ
もみちちりつつ
やちとせに
あれつかしつつ
あめのした
しらしめさむと
ももよにも
かはるましじき
おほみやところ
У дворца у Футаги,
Где правленье ты вершишь,
Наш великий государь,
Наш светлейший, славный бог,
В чащах зелени густой
Горы поднялися ввысь
И, стремящиеся вниз,
Чисты струи светлых рек,
А весной, когда в лесах
Песни соловей поет,
Здесь, на скалах среди гор,
Все сверкает и блестит,
Как богатая парча:
Раскрываются цветы,
Наклоняя ветви вниз
Пышной тяжестью своей.
Осенью, когда олень
Среди гор зовет жену,
Омрачающий лазурь
Льет с небес осенний дождь,
И от этого в горах
Крашеная в алый цвет
С кленов падает листва…
Чтобы множество годов,
Пребывая на земле,
Правил Поднебесной ты,
Будет множество веков
Неизменно процветать
Место, где стоит дворец!
[Снова песня, восхваляющая столицу в Куни]
暮去者
小倉乃山尓
鳴鹿者
今夜波不鳴
寐<宿>家良思母
ゆふされば
をぐらのやまに
なくしかは
こよひはなかず
いねにけらしも
Всегда оленя раздавались стоны
В ущельях Огура,
Лишь вечер наставал.
Но ныне ночью больше он не плачет,
Как видно, наконец, он задремал…
* Эта песня почти полностью совпадает с п. 1664. Ее приписывают императору Дзёмэй, а в кн. IX она фигурирует как произведение императора Юряку. В заголовке песни дано описательное имя императора Дзёмэй (“верховный владыка в Окамото”). Некоторые комментаторы считают, что пропущен иероглиф ноти “потом”, “в последующее время” и речь идет об императрице Саймэй, которая царствовала после него в этом дворце. В кн. IX после песни Юряку есть примечание, что некоторые считают песню произведением Дзёмэй. Однако нам кажется, что эти песни следует рассматривать как варианты одной и той же народной песни, которая была записана в разное время.
吾岳尓
棹<壮>鹿来鳴
先芽之
花嬬問尓
来鳴棹<壮>鹿
わがをかに
さをしかきなく
はつはぎの
はなつまどひに
きなくさをしか
У холма моего
Появился олень и рыдает…
О олень, что явился, рыдая,
В тоске о жене молодой,
Среди первых цветов расцветающих хаги…

棹四香能
芽二貫置有
露之白珠
相佐和仁
誰人可毛
手尓将巻知布
さをしかの
はぎにぬきおける
つゆのしらたま
あふさわに
たれのひとかも
てにまかむちふ
О белым жемчугом упавшая роса,
Что нанизал олень
На ветки хаги,
Скажи, теперь кому,
Блеснув недолгий миг,
Украсишь руки жемчугами?

湯原王鳴鹿歌一首

Песня принца Юхара об олене

秋芽之
落乃乱尓
呼立而
鳴奈流鹿之
音遥者
あきはぎの
ちりのまがひに
よびたてて
なくなるしかの
こゑのはるけさ
Сливаясь с шумом опадающей листвы
С деревьев хаги осенью холодной,
Вдали —
Исполненный призыва и тоски,
Далеким эхом стон звучит олений!
* По-видимому, песня сложена на поэтическом турнире на тему об олене. Некоторые комментаторы усматривают в ней влияние песни Якамоти (см. п. 1494—СН), однако постоянный сюжет и образы песен осени говорят о том, что в основе ее лежат народные мотивы.
吉名張乃
猪養山尓
伏鹿之
嬬呼音乎
聞之登聞思佐
よなばりの
ゐかひのやまに
ふすしかの
つまよぶこゑを
きくがともしさ
В Ёнабари,
Среди гор Игаи,
Так тоскливо слушать в тишине
Призывающий жену печальный голос
Бедного оленя, что приник к земле!

此岳尓
小<壮>鹿履起
宇加埿良比
可聞可<聞>為良久
君故尓許曽
このをかに
をしかふみおこし
うかねらひ
かもかもすらく
きみゆゑにこそ
Вот так же, как хитрят,
Преследуя оленя,
Что прячется средь зелени холмов,
Вот так же я из-за тебя, друг милый,
На всяческие хитрости готов.

棹<壮>鹿之
来立鳴野之
秋芽子者
露霜負而
落去之物乎
さをしかの
きたちなくのの
あきはぎは
つゆしもおひて
ちりにしものを
Осенний хаги
В поле этом,
Где приходил и все кричал олень,
Покрылся белою росою
И весь осыпался теперь.
Песня Ая Умакай
棹<壮>鹿之
朝立野邊乃
秋芽子尓
玉跡見左右
置有白露
さをしかの
あさたつのへの
あきはぎに
たまとみるまで
おけるしらつゆ
На лепестках осенних хаги в поле,
Куда выходит по утрам олень,
На лепестках
Сверкает яшмой дорогою
С небес упавшая прозрачная роса…

狭尾<壮>鹿乃
胸別尓可毛
秋芽子乃
散過鶏類
盛可毛行流
さをしかの
むなわけにかも
あきはぎの
ちりすぎにける
さかりかもいぬる
Не оттого ль, что, проходя полями,
Олень цветущий хаги грудью раздвигал,
Цветы лиловые поблекли и опали,
А может оттого,
Что срок их миновал?

妻戀尓
鹿鳴山邊之
秋芽子者
露霜寒
盛須疑由君
つまごひに
かなくやまへの
あきはぎは
つゆしもさむみ
さかりすぎゆく
Осенний хаги среди горных склонов,
Где каждый раз, тоскуя о жене,
Кричит олень…
Из-за росы холодной
Тот хаги начал ныне отцветать…

大伴宿祢家持鹿鳴歌二首

Две песни Отомо Якамоти об олене
* Судя по заголовку, обе песни написаны на поэтическом турнире на тему об олене в окрестностях гор новой столицы Куни. Жена Якамоти оставалась в Нара, и, возможно, песня передает его собственную тоску.
山妣姑乃
相響左右
妻戀尓
鹿鳴山邊尓
獨耳為手
やまびこの
あひとよむまで
つまごひに
かなくやまへに
ひとりのみして
Тоской глубокой о жене томим,
Среди осенних гор кричит олень,
И отраженный эхом крик его гремит…
И я средь этих гор —
Совсем один!

<頃>者之
朝開尓聞者
足日木篦
山<呼>令響
狭尾<壮>鹿鳴哭
このころの
あさけにきけば
あしひきの
やまよびとよめ
さをしかなくも
Всегда перед зарей — прислушаться лишь надо —
Предутренней порой,
Едва забрезжит день,
Здесь, сотрясая гор простертые громады,
В тоске рыдает осенью олень!

足日木乃
山下響
鳴鹿之
事乏可母
吾情都末
あしひきの
やましたとよめ
なくしかの
ことともしかも
わがこころつま
У подножья распростертых гор
Слышится призыв оленя отдаленный,
Нежные слова в себе тая…
Много нежных слов и у меня,
О супруг мой, сердцем нареченный!

秋野乎
旦徃鹿乃
跡毛奈久
念之君尓
相有今夜香
あきののを
あさゆくしかの
あともなく
おもひしきみに
あへるこよひか
Как тот олень,
Что средь полей осенних
Поутру бродит, не оставив и следа,
Так, думала, и ты… И вдруг сегодня ночью
С тобой, любимый, встретиться смогла!

暮去者
小椋山尓
臥鹿之
今夜者不鳴
寐家良霜
ゆふされば
をぐらのやまに
ふすしかの
こよひはなかず
いねにけらしも
Всегда оленя раздавались стоны
В ущельях Огура,
Лишь вечер наставал,
Но нынче ночью больше он не плачет,
Как видно, наконец, он задремал!
В кн. VIII (п. 1511) имеется почти такая же песня, приписываемая императору Дзёмэй. Судя по другим песням М., в обоих случаях авторство условное. Возможно, это варианты народной песни, записанные императорами во время их путешествий и впоследствии приписанные им, тем более что и содержание их характерно для народных песен, где отражено наблюдение за явлениями природы. Кроме того, следующие две песни (1665, 1667) записаны во время путешествий императоров, что также подтверждает наше предположение.
木國之
昔弓雄之
響矢用
鹿取靡
坂上尓曽安留
きのくにの
むかしさつをの
なりやもち
かとりなびけし
さかのうへにぞある
Вот это здесь, на этих склонах горных,
В стране Кии,
В былые времена
Охотники стрелою реповидной
Оленей убивали наповал!
* “Стрелою реповидной…” — с наконечником в форме репы и с отверстием в нем, почему стрела при полете издает громкий звук и называется наруя — “певучая” или “звенящая стрела”.
* Речь идет о легендарных героях, убивавших в этих местах огромных сильных оленей (СН), о чем до сих пор передаются рассказы.
詠鳴<鹿>一首
并短歌

Песня, воспевающая оленя

三諸之
神邊山尓
立向
三垣乃山尓
秋芽子之
妻巻六跡
朝月夜
明巻鴦視
足日木乃
山響令動
喚立鳴毛
みもろの
かむなびやまに
たちむかふ
みかきのやまに
あきはぎの
つまをまかむと
あさづくよ
あけまくをしみ
あしひきの
やまびことよめ
よびたてなくも
Среди гор Микаки,
Что поднялись ввысь
Против славных Каминаби гор,
Где богов могущественных чтят,
Средь осенних хаги, что цветут в горах,
Собираясь спать с любимою женой
И жалея, что в долинах ночь
Утру место уступить должна
И наступит скоро час зари,
Посреди осенних распростертых гор,
Заставляя эхо громыхать,
Все зовет к себе олень жену,
И все время горько плачет он!
* Хаги — один из семи цветов осени.
明日之夕
不相有八方
足日木<乃>
山彦令動
呼立哭毛
あすのよひ
あはざらめやも
あしひきの
やまびことよめ
よびたてなくも
Завтра ночью вряд ли встретятся они…
Потому средь распростертых гор,
Заставляя эхо громыхать,
Все зовет к себе олень жену
И все время горько плачет он!

秋芽子乎
妻問鹿許曽
一子二
子持有跡五十戸
鹿兒自物
吾獨子之
草枕
客二師徃者
竹珠乎
密貫垂
齊戸尓
木綿取四手而
忌日管
吾思吾子
真好去有欲得
あきはぎを
つまどふかこそ
ひとりこに
こもてりといへ
かこじもの
あがひとりこの
くさまくら
たびにしゆけば
たかたまを
しじにぬきたれ
いはひへに
ゆふとりしでて
いはひつつ
あがおもふあこ
まさきくありこそ
Говорят, в горах олень,
Тот, что сватает себе
Хаги нежные цветы,
Сына одного родит,
Так и я:
Один лишь сын у меня, одно дитя…
И когда мой сын пойдет
В путь далекий,
Где трава — изголовье для него,
Словно яшму, нанижу
Зеленеющий бамбук,
И святой сосуд с вином
Тканями покрою я,
Буду я молить богов
Беспрестанно,
Чтобы он,
Мой любимый нежно сын,
Счастлив был в своей судьбе!
* Песня-заклинание, заговор против беды, против всякого зла. — в песне представлена картина народных обрядов, совершаемых с целью очищения от зла и испрашивания счастья и благополучия. Мелко нарезанный бамбук нанизывают на нить и надевают на шею (ЦД). Сосуд со священным вином украшают нуса—вотивными приношениями: иногда тонко нарезанными полосками коры бумажного дерева — кодзо, иногда полосками белой бумаги или пряжей и приносят на алтарь.
* “Тот, что сватает себе хаги нежные цветы…” — по народным представлениям, осенние цветы хаги, среди которых всегда блуждает олень, считаются его женой. Олень и цветы хаги обычно выступают, как “парные образы” в песнях осени.
父母賀
成乃任尓
箸向
弟乃命者
朝露乃
銷易杵壽
神之共
荒競不勝而
葦原乃
水穂之國尓
家無哉
又還不来
遠津國
黄泉乃界丹
蔓都多乃
各<々>向々
天雲乃
別石徃者
闇夜成
思迷匍匐
所射十六乃
意矣痛
葦垣之
思乱而
春鳥能
啼耳鳴乍
味澤相
宵晝不<知>
蜻蜒火之
心所燎管
悲悽別焉
ちちははが
なしのまにまに
はしむかふ
おとのみことは
あさつゆの
けやすきいのち
かみのむた
あらそひかねて
あしはらの
みづほのくにに
いへなみか
またかへりこぬ
とほつくに
よみのさかひに
はふつたの
おのがむきむき
あまくもの
わかれしゆけば
やみよなす
おもひまとはひ
いゆししの
こころをいたみ
あしかきの
おもひみだれて
はるとりの
ねのみなきつつ
あぢさはふ
よるひるしらず
かぎろひの
こころもえつつ
なげくわかれを
Свято чтимый милый брат,
И отец, и мать тебя
Здесь растили…
Ведь со мной
Вместе хаси для еды
Ты со мною здесь держал…
Словно поутру роса,
Быстро тающая жизнь…
Повелению богов
Ты противиться не смог.
Разве нету у тебя
Дома, здесь, в родной стране,
Где колосья счастья,
Где тростниковые поля?..
Не вернулся ты сюда!
У границы той страны,
Дальней, где царит покой,
Как ползучая цута —
Каждый путь имеет свой.
Словно в небе облака,
Ты уплыл, покинув нас.
И теперь во мраке я,
Все блуждаю я в тоске…
Словно раненый олень,
В сердце я почуял боль,
Как плетень из тростника,
Думы, полные тревог…
Словно плач весенних птиц,
Мой не молкнет нынче плач,
Днем и ночью слышен он,
Словно шум от адзи-птиц…
Будто пламенем огонь,
Сердце жжет мое тоска…
О, как тяжко я скорблю!
* Ползучая цута (Parthenocissus tricuspidata) — растение, похожее на виноград, ветви которого расходятся в разные стороны и служат образом разлуки.
竿志鹿之
心相念
秋芽子之
<鍾>礼零丹
落僧惜毛
さをしかの
こころあひおもふ
あきはぎの
しぐれのふるに
ちらくしをしも
Цветы осенних нежных хаги,
Что сердцем преданы любви,
С оленем вместе,
Раз идут дожди,
Осыплются, и как их будет жалко!
Из сборника Какиномото Хитомаро
* С этой песни начинается цикл песен о цветах. 34 песни посвящены осенним цветам (31 песня излюбленному цветку—хаги, одна песня — цветку асагао, одна — цветку обана — см. п. 1538.
奥山尓
住云男鹿之
初夜不去
妻問芽子乃
散久惜裳
おくやまに
すむといふしかの
よひさらず
つまどふはぎの
ちらまくをしも
Как жаль, что опадают хаги,
Что, как жену, приходит навещать,
Не пропуская ни единой ночи,
Тоскующий олень осеннею порой,
Который, говорят, живет в ущельях горных…

玉梓
公之使乃
手折来有
此秋芽子者
雖見不飽鹿裳
たまづさの
きみがつかひの
たをりける
このあきはぎは
みれどあかぬかも
О эти сорванные нежные цветы
Осенних хаги,
Что принес гонец
Мне с веткой яшмовой, как дальний твой привет,—
Ведь сколько ни смотрю, не налюбуюсь я!
* С веткой яшмовой гонец. — В старину к ветке дерева адзуса привязывали яшму и посылали с гонцом в знак привета или с особым известием или с подарком. В данном случае были посланы в подарок цветы.
左小<壮>鹿之
妻問時尓
月乎吉三
切木四之泣所聞
今時来等霜
さをしかの
つまどふときに
つきをよみ
かりがねきこゆ
いましくらしも
Чудесный свет бывает у луны,
Когда олени
Навещают жен…
Гусей далеких крики здесь слышны,
Они сейчас, как видно, прилетают.

野干玉之
夜<渡>鴈者

幾夜乎歴而鹿
己名乎告
ぬばたまの
よわたるかりは
おほほしく
いくよをへてか
おのがなをのる
Гуси дикие, что пролетают ночью,
Темной ночью, ягод тутовых черней,
Почему-то, сколько б ни прошло ночей,
Пролетая, свое имя называют:
“Кари, кари”…

比日之
秋朝開尓
霧隠
妻呼雄鹿之
音之亮左
このころの
あきのあさけに
きりごもり
つまよぶしかの
こゑのさやけさ
В рассветный час осеннею порою
Все эти дни густой туман вставал,
И сквозь туман
Звучал так ясно голос
Оленя бедного, зовущего жену…

左男<壮>鹿之
妻整登
鳴音之
将至極
靡芽子原
さをしかの
つまととのふと
なくこゑの
いたらむきはみ
なびけはぎはら
Чтобы во всех концах земли звучали
Оленя крики,
Что зовет жену,
Склонитесь до земли
Густые рощи хаги!

於君戀
裏觸居者
敷野之
秋芽子凌
左<小壮>鹿鳴裳
きみにこひ
うらぶれをれば
しきののの
あきはぎしのぎ
さをしかなくも
Когда в отчаянье глубоком
Тоской был полон о тебе,
На поле в Сики
Меж осенних хаги
Кричал в ответ тоскующий олень.

鴈来
芽子者散跡
左小<壮>鹿之
鳴成音毛
裏觸丹来
かりはきぬ
はぎはちりぬと
さをしかの
なくなるこゑも
うらぶれにけり
Говорят: раз гуси прилетели,
Это значит
Хаги отцвели.
Голоса тоскующих оленей
Жалобно разносятся вдали…

秋芽子之
戀裳不盡者
左<壮>鹿之
聲伊續伊継
戀許増益焉
あきはぎの
こひもつきねば
さをしかの
こゑいつぎいつぎ
こひこそまされ
Свою любовь к цветам осенних хаги
Еще не утолил
Тоскующий олень,
И крик его несется непрерывно,
И все сильней становится тоска.
* По народным поверьям, цветы хаги считают женой оленя, олень и хаги часто встречаются вместе в осенних песнях как — парные образы; постоянно воспевается любовь и тоска оленя по цветам хаги.
山近
家哉可居
左小<壮>鹿乃
音乎聞乍
宿不勝鴨
やまちかく
いへやをるべき
さをしかの
こゑをききつつ
いねかてぬかも
Может, оттого, что я живу
В доме близко возле этих гор,
Я все время слышу здесь
Оленей стон,
И уснуть ночами не могу…

山邊尓
射去薩雄者
雖大有
山尓文野尓文
沙小<壮>鹿鳴母
やまのへに
いゆくさつをは
さはにあれど
やまにものにも
さをしかなくも
Хотя и много здесь
Охотников счастливых,
Что бродят всюду по горам,
Но как всегда в горах и в поле
Кричат олени, призывая жен!

足日木<笶>
山従来世波
左小<壮>鹿之
妻呼音
聞益物乎
あしひきの
やまよりきせば
さをしかの
つまよぶこゑを
きかましものを
Когда придешь теперь
Ты с распростертых гор,
То голоса оленей,
Жен зовущих,
Возможно, будут слышаться тебе.

山邊庭
薩雄乃<祢>良比
恐跡
小<壮>鹿鳴成
妻之眼乎欲焉
やまへには
さつをのねらひ
かしこけど
をしかなくなり
つまがめをほり
Хотя в горах ему бывает страшно
Попасть охотникам счастливым
На прицел,
И все же плачет жалобно олень,
Мечтая встретиться с женой любимой…

秋芽子之
散去見
欝三
妻戀為良思
棹<壮>鹿鳴母
あきはぎの
ちりゆくみれば
おほほしみ
つまごひすらし
さをしかなくも
Увидя, что цветы осенних хаги,
Уже опавшие, лежат здесь на земле,
Как видно, загрустив
И о жене тоскуя,
Кричит в горах покинутый олень…

山遠
京尓之有者
狭小<壮>鹿之
妻呼音者
乏毛有香
やまとほき
みやこにしあれば
さをしかの
つまよぶこゑは
ともしくもあるか
От гор
Столица наша далека,
И оттого олений скорбный голос,
Жену зовущий,
Редко слышен там.

秋芽子之
散過去者
左<小壮>鹿者
和備鳴将為名
不見者乏焉
あきはぎの
ちりすぎゆかば
さをしかは
わびなきせむな
みずはともしみ
Ax, оттого что лепестки осенних хаги
Уже осыпались теперь с ветвей,
Так горько плачет,
Жалуясь, олень.
Не видя лепестков, он о цветах тоскует…

秋芽子之
咲有野邊者
左小<壮>鹿曽
露乎別乍
嬬問四家類
あきはぎの
さきたるのへは
さをしかぞ
つゆをわけつつ
つまどひしける
В полях, где расцвели
Цветы осенних хаги,
Олень, упорно пробираясь сквозь листву
И стряхивая на землю росу,
Идет к жене своей любимой…

奈何<壮>鹿之
和備鳴為成
蓋毛
秋野之芽子也
繁将落
なぞしかの
わびなきすなる
けだしくも
あきののはぎや
しげくちるらむ
О, почему так жалобно рыдает
Тоскующий, покинутый олень?
Наверное,
В полях осенних хаги
На землю до конца осыпались теперь…

秋芽子之
開有野邊
左<壮>鹿者
落巻惜見
鳴去物乎
あきはぎの
さきたるのへに
さをしかは
ちらまくをしみ
なきゆくものを
В полях, где расцвели
Цветы осенних хаги,
Олень
Жалеет, что опасть они должны,
И потому рыдает громко ныне…

足日木乃
山之跡陰尓
鳴鹿之
聲聞為八方
山田守酢兒
あしひきの
やまのとかげに
なくしかの
こゑきかすやも
やまたもらすこ
Страж, что охраняешь
Горные поля,
Слышишь ли ты голоса оленей,
Что кричат средь распростертых гор
В глубине заброшенных ущелий?

左小<壮>鹿之
妻喚山之
岳邊在
早田者不苅
霜者雖零
さをしかの
つまよぶやまの
をかへなる
わさだはからじ
しもはふるとも
Поле, где посеян ранний рис,
Близ холмов у гор, там, где олень зовет
Каждый раз к себе любимую жену,
Это поле я, наверно, не скошу,—
Пусть ложится иней на него!
* Песня звучит иносказательно.
* Поле — метафора юной девушки. Олени обычно разоряют рисовые поля, т. е. кто-то собирается посягнуть на это поле.
* “Наверно, не скошу” — т. е., наверно, она не будет моей женой, и судьба ее уже не трогает меня.
朝霞
鹿火屋之下尓
鳴蝦
聲谷聞者
吾将戀八方
あさかすみ
かひやがしたに
なくかはづ
こゑだにきかば
あれこひめやも
Утренний туман поднялся легкой дымкой
У сторожек, где костры горят,
Вдалеке несется крик лягушек…
О, когда бы твой я голос слышал,
Разве жил бы я в такой тоске?
* “У сторожек, где костры горят…” — в полях, чтобы отогнать оленей и вепрей, жгут костры (см. п. 2221).
寄鹿

При виде оленя

左小<壮>鹿之
朝伏小野之
草若美
隠不得而
於人所知名
さをしかの
あさふすをのの
くさわかみ
かくらひかねて
ひとにしらゆな
В полях, где по утрам
Лежит олень,
Трава такая молодая,
Что скрыть не сможет нас она,
Не дай же людям знать, что я люблю тебя!

左小<壮>鹿之
小野<之>草伏
灼然
吾不問尓
人乃知良久
さをしかの
をののくさぶし
いちしろく
わがとはなくに
ひとのしれらく
Ясно видны глазу свежие следы
На траве в полях,
Там, где лежал олень,
И хотя я не ходил к тебе,
Люди знают все о нас теперь…

左小<壮>鹿之
入野乃為酢寸
初尾花
何時<加>
妹之<手将>枕
さをしかの
いりののすすき
はつをばな
いづれのときか
いもがてまかむ
В камышах, на полях Ирину,
Где бродят олени, расцвел
Первый цветок обана.
Когда же наступит мой срок
И усну я в объятьях твоих?

海底
奥津白波
立田山
何時鹿越奈武
妹之當見武
わたのそこ
おきつしらなみ
たつたやま
いつかこえなむ
いもがあたりみむ
С дна морского
На взморье волна в белой пене встает —
Предо мною гора на далеком пути.
О, когда склоны Тацута я перейду
И увижу места, где моя дорогая живет?

春日野尓
粟種有世伐
待鹿尓
継而行益乎
社師<怨>焉
かすがのに
あはまけりせば
ししまちに
つぎてゆかましを
やしろしうらめし
Если б только в Касуга-полях
Просо бы посеять ты могла,
Я все время бы туда ходил,
Я все время бы оленя сторожил,
Хоть стоял бы на дороге храм святой!
* Олень — метафора девушки, на песню которой отвечает Акамаро.
* “Хоть стоял бы на дороге храм святой” — пусть на дороге были бы непреодолимые препятствия (см. п. 404).
八隅知之
吾大王乃
高敷為
日本國者
皇祖乃
神之御代自
敷座流
國尓之有者
阿礼将座
御子之嗣継
天下
所知座跡
八百萬
千年矣兼而
定家牟
平城京師者
炎乃
春尓之成者
春日山
御笠之野邊尓
櫻花
木晩牢
皃鳥者
間無數鳴
露霜乃
秋去来者
射駒山
飛火賀<㟴>丹
芽乃枝乎
石辛見散之
狭男<壮>鹿者
妻呼令動
山見者
山裳見皃石
里見者
里裳住吉
物負之
八十伴緒乃
打經而
思<煎>敷者
天地乃
依會限
萬世丹
榮将徃迹
思煎石
大宮尚矣
恃有之
名良乃京矣
新世乃
事尓之有者
皇之
引乃真尓真荷
春花乃
遷日易
村鳥乃
旦立徃者
刺竹之
大宮人能
踏平之
通之道者
馬裳不行
人裳徃莫者
荒尓異類香聞
やすみしし
わがおほきみの
たかしかす
やまとのくには
すめろきの
かみのみよより
しきませる
くににしあれば
あれまさむ
みこのつぎつぎ
あめのした
しらしまさむと
やほよろづ
ちとせをかねて
さだめけむ
ならのみやこは
かぎろひの
はるにしなれば
かすがやま
みかさののへに
さくらばな
このくれがくり
かほどりは
まなくしばなく
つゆしもの
あきさりくれば
いこまやま
とぶひがたけに
はぎのえを
しがらみちらし
さをしかは
つまよびとよむ
やまみれば
やまもみがほし
さとみれば
さともすみよし
もののふの
やそとものをの
うちはへて
おもへりしくは
あめつちの
よりあひのきはみ
よろづよに
さかえゆかむと
おもへりし
おほみやすらを
たのめりし
ならのみやこを
あらたよの
ことにしあれば
おほきみの
ひきのまにまに
はるはなの
うつろひかはり
むらとりの
あさだちゆけば
さすたけの
おほみやひとの
ふみならし
かよひしみちは
うまもゆかず
ひともゆかねば
あれにけるかも
О Ямато-сторона,
Где правление вершит
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Это дивная страна,
Правили которой здесь
Вечно, со времен богов,
Внуки славные небес.
О столица Нара, ты,
Что заложена была,
Для того чтобы всегда
Принцы здешней стороны,
Что рождались во дворце,
Правили б из века в век
Поднебесной в той стране
Тысячи спокойных лет,
Бесконечные века…
О столица Нара,
Где
Лишь наступят дни весны
В свете солнечных лучей,
Как на Касуга-горе,
На Микаса на полях,
Среди зарослей ветвей
Вишен прячутся цветы,
Птицы каодори там
Распевают без конца.
А лишь осень настает
С белым инеем, росой,
Как у склонов Икома,
У Тобухигаока,
Ветви хаги наклонив, осыпая лепестки,
Бродит по полям олень
И кричит, зовя жену…
Взглянешь ты на горы ввысь —
Любо взору твоему,
Взглянешь на селенье ты —
И в селе чудесно жить!
Множество придворных слуг
Славных воинских родов
Выстроили в ряд дома
И застроили село.
О дворец, что, думал я,
Будет вечно процветать —
До тех пор, пока здесь есть
Небо и земля,
О столица Нара, ты,
На которую всегда
Уповали всей душой,—
Оттого что наступил
В нашей жизни новый век,
Все покинули тебя
С государем во главе.
Как весенние цветы,
Быстро твой померкнул блеск.
И как стаи певчих птиц
Улетают поутру,
Сразу все отбыли прочь…
И на улицах твоих,
На дорогах, где, неся
За спиной своей колчан
И бамбук торчащих стрел,
Люди царского дворца
Проходили взад-вперед,
Даже конь не пробежит,
Не пройдет и человек,
Никого не видно там —
Опустело все вокруг!
* Птицы каодори — поют обычно особенно хорошо весной.
* “Неся за спиной своей колчан” — см. п. 955.
足病之
山海石榴開
八<峯>越
鹿待君之
伊波比嬬可聞
あしひきの
やまつばきさく
やつをこえ
ししまつきみが
いはひつまかも
Ты, что цепи горные прошел,
Где камелии прекрасные цветут
На зеленых склонах распростертых гор,
И оленей поджидаешь, — как же ты
Бережешь, наверно, милую жену!
* Песня сложена крестьянкой при виде охотника, чья жизнь ощущается ею отличной от ее жизни, как и жизнь его жены (К.Маб. МС).

* Оленей ли?
宇陀乃野之
秋芽子師弩藝
鳴鹿毛
妻尓戀樂苦
我者不益
うだののの
あきはぎしのぎ
なくしかも
つまにこふらく
われにはまさじ
Вот плачущий олень идет, шурша листвою
Осенних хаги на полях Уда,
И о любви грустит,
И все ж с моей тоскою
Никак нельзя сравнить его тоску!

み狩する
栗駒山の
鹿よりも
一人寝る夜ぞ
わびしかりける
みかりする
くりこまやまの
しかよりも
ひとりねるよぞ
わびしかりける
Даже больше, чем олень,
На которого ты охотишься
На горе Курикома,
Я, спящая в одиночестве,
Достойна жалости.

おく山に
紅棄ふみわけ
なく鹿の
こゑきく時そ
秋は悲しき
おくやまに
もみちふみわけ
なくしかの
こゑきくときそ
あきはかなしき
В горных падях олень,
ступая по листьям опавшим,
так призывно трубит —
и, внимая дальнему зову,
я осенней грусти исполнен…
Взято в антологию Огура хякунин иссю, 5.
をくら山
みねたちならし
なくしかの
へにけむ秋を
しる人そなき
をくらやま
みねたちならし
なくしかの
へにけむあきを
しるひとそなき
Вот с горы Огура
над лугами цветущих патриний
зов оленя летит —
сколько осеней клич печальный
оглашает в ночи округу?..

秋なれは
山とよむまて
なくしかに
我おとらめや
ひとりぬるよは
あきなれは
やまとよむまて
なくしかに
われおとらめや
ひとりぬるよは
Там, в осенних горах,
напрасно к подруге взывает
одинокий олень —
но печальную песню ночи
заглушают мои стенанья…

わかいほは
宮このたつみ
しかそすむ
世をうち山と
人はいふなり
わかいほは
みやこのたつみ
しかそすむ
よをうちやまと
ひとはいふなり
Так вот я и живу
в скиту на восток от столицы
меж оленей ручных.
Не случайно зовется место
Удзияма, гора Печалей…
362. Гора Удзи расположена к востоку от города Удзи близ Киото.

Включено в Огура хякунин иссю, 8.
秋ののに
つまなきしかの
年をへて
なそわかこひの
かひよとそなく
あきののに
つまなきしかの
としをへて
なそわかこひの
かひよとそなく
Там, в осенних полях,
олень, потерявший подругу,
год от года трубит —
и звучит его зов тоскливый:
«То любовь, любовь виновата!..»

きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれ也。
きちかう・をみなへし・かるかや・尾花、みだれあひて、さをしかのつまこひわたる、いとあはれなり
Колокольчики «китико», желтоватые соцветия «девичьей красы» — «оминаэси», метелки трав «карукая» и «обана» переплетались, образуя диковинный узор, олени затевали брачные игры — все это было воистину прекрасно.

膝折ルや
かしこまり鳴
鹿の聲
ひざおるや
かしこまりなく
しかのこえ
Поклоняются храму олени —
звучат так смиренно
Их голоса.

內拔天香山之眞男鹿之肩拔而、取天香山之天之波波迦此三字以音、木名而、
あめ香山かぐやま真男鹿まをしかの肩をうつ抜きに抜きて、天の香山の天の波波迦ははかを取りて、

и заставили [их] у оленя-самца небесной горы Кагуяма вывернуть лопатку, взять небесное дерево Хахака с небесной горы Кагуяма
Эти три иероглифа по звукам, название дерева

日本霊異記 > 卷上 > 卷上 卅二 歸信三寶欽仰眾僧令誦經得現報緣 (Слово о воздаянии в этой жизни за веру в Три Сокровища, почитание монахов и чтение сутр)
有鹿走入納見里百姓之家中。

Один олень скрылся в крестьянском доме в деревне Хосомэ.

日本霊異記 > 卷上 > 卷上 卅二 歸信三寶欽仰眾僧令誦經得現報緣 (Слово о воздаянии в этой жизни за веру в Три Сокровища, почитание монахов и чтение сутр)
家人不覺、殺而噉之。

Не зная, что к чему, его обитатели убили оленя и съели его.

さを鹿の
いる野のすすき
初尾花
いつしか妹が
手枕にせむ
さをしかの
いるののすすき
はつをはな
いつしかいもが
たまくらにせむ
Нежна ты,
Словно первый цветок мисканта в поле,
Куда приходит осенью олень.
Когда же я усну
С твоей рукою в изголовье?

明けぬとて
野辺より山に
いる鹿の
あと吹きおくる
萩の下風
あけぬとて
のべよりやまに
いるしかの
あとふきおくる
はぎのしたかぜ
Вот с поля
Возвращается обратно в горы олень,
Вслед ему дует сквозь кустарник хаги
Осенний ветер,
Возвещая рассвет...
* ...с поля возвращается обратно в горы олень... — считалось, что олень ночует в поле, а с рассветом возвращается в горы. Со времён «Манъёсю» существовало поверье, что олень и кустарник хаги — супруги. «Жена-цветок» — в таком образе встречается цветок хаги в антологии «Манъёсю».
したもみぢ
かつ散る山の
夕しぐれ
ぬれてやひとり
鹿の鳴くらむ
したもみぢ
かつちるやまの
ゆふしぐれ
ぬれてやひとり
しかのなくらむ
Едва опала
Нижняя листва дерев в горах,
Раздался в сумерках печальный стон оленя:
Наверно, мокнет под дождём,
Один...
* Стон одинокого оленя, призывающего подругу, — постоянный образ поздней осени.

あらし吹く
真葛が原に
鳴く鹿は
うらみてのみや
妻を恋ふらむ
あらしふく
まくずがはらに
なくしかは
うらみてのみや
つまをこふらむ
В поле, поросшем плющом,
Дует яростный ветер,
Громко стеная, олень
Призывает подругу.
В голосе слышится ропот.

妻恋ふる
鹿のたちどを
たづぬれば
狭山が裾に
秋風ぞ吹く
つまこふる
しかのたちどを
たづぬれば
さやまがすそに
あきかぜぞふく
Трубит олень,
Подругу призывая...
Пошёл туда взглянуть я:
У подножия горы
Осенний ветер дует...

我ならぬ
人もあはれや
まさるらむ
鹿鳴く山の
秋の夕暮れ
われならぬ
ひともあはれや
まさるらむ
しかなくやまの
あきのゆふぐれ
Не только у меня,
У каждого, наверно,
От жалости сожмётся сердце,
Когда послышится с горы оленя стон
В вечерних сумерках.

たぐへくる
松のあらしや
たゆむらむ
尾上にかへる
さを鹿の声
たぐへくる
まつのあらしや
たゆむらむ
をのへにかへる
さをしかのこゑ
Стихает, верно, вихрь над соснами,
И кажется: на горную вершину
Уж возвращается олень,
Всё больше отдаляется
Его печальный голос.
* Прототипом послужила танка Фудзивары Суэёси:
Стихает, видно, вихрь,
Дувший с гор,
Что доносил стенания оленя, —
Его голос
Как будто удаляется всё дальше...
なく鹿の
声にめざめて
しのぶかな
見はてぬ夢の
秋の思ひを
なくしかの
こゑにめざめて
しのぶかな
みはてぬゆめの
あきのおもひを
От стонов оленя
Проснувшись,
Затосковал...
В недосмотренном сне
Осенняя грусть...
* Автор использует две песни Тадаминэ из «Кокинсю» — из свитка «Песни любви»:
И жизни самой
Так не жаль,
Как проснуться внезапно
От недосмотренного
Сна...

и из свитка «Песни осени»:
В горном приюте
Осенью
Особенно тоскливо,
И часто будит по ночам
Оленя стон...
寝覚めして
ひさしくなりぬ
秋の夜は
明けやしぬらむ
鹿ぞ鳴くなる
ねさめして
ひさしくなりぬ
あきのよは
あけやしぬらむ
しかぞなくなる
Проснулся...
Закончилась, видно,
Осенняя долгая ночь.
В утренних сумерках
Слышу олений стон.

山里の
いな葉の風に
寝覚めして
よぶかく鹿の
声を聞くかな
やまざとの
いなはのかぜに
ねさめして
よぶかくしかの
こゑをきくかな
Проснулся от шороха листьев:
Ветер гуляет
На рисовом поле.
Полуночный воздух прорезали
Трубные стоны оленя.

龍田山
梢まばらに
なるままに
深くも鹿の
そよぐなるかな
たつたやま
こずゑまばらに
なるままに
ふかくもしかの
そよぐなるかな
Деревья оголились
На Тацута-горе,
И слышно, как по листьям палым
Уходит дальше
Стонущий олень.

さを鹿の
妻どふ山の
岡べなる
わさ田は刈らじ
霜はおくとも
さをしかの
つまどふやまの
をかべなる
わさだはからじ
しもはおくとも
Тоскуя о подруге,
Трубит олень,
А с поля горного, что возле его ложа,
Едва ли соберу я рис, —
Уж инеем покрылись зёрна!

草深き
夏野わけゆく
さを鹿の
ねをこそ立てね
露ぞこぼるる
くさふかき
なつのわけゆく
さをしかの
ねをこそたてね
つゆぞこぼるる
По летнему полю, по травам густым
За подругой крадется олень.
Молчит...
Но росой рассыпаются в стороны
Слезы из глаз.

いにしへの
鹿鳴く野辺の
庵にも
心の月は
くもらざりけむ
いにしへの
しかなくのべの
いほりにも
こころのつきは
くもらざりけむ
Ясно сияет луна, ни единого облака
В сердце того, кто укрылся
В хижине старой средь древнего поля,
И даже стоны оленя
Не волнуют душу его.

紫草乎
草跡別々
伏鹿之
野者殊異為而
心者同
むらさきを
くさとわくわく
ふすしかの
のはことにして
こころはおやじ
И олень с женой в полях ночует разных,
Выбрав мурасаки,
Нежную траву.
Так и мы живем с тобою розно,
Чувства же у нас с тобой — одни!
* Мурасаки — многолетняя трава, цветет мелкими белыми цветами, похожими па фиалки, корень ее употребляется как краситель лиловато-пурпурного цвета, имеет также лекарственное значение.
此月者
君将来跡
大舟之
思憑而
何時可登
吾待居者
黄葉之
過行跡
玉梓之
使之云者
螢成
髣髴聞而
大<土>乎
<火>穂跡<而
立>居而
去方毛不知
朝霧乃
思<或>而
杖不足
八尺乃嘆
々友
記乎無見跡
何所鹿
君之将座跡
天雲乃
行之随尓
所射完乃
行<文>将死跡
思友
道之不知者
獨居而
君尓戀尓
哭耳思所泣
このつきは
きみきまさむと
おほぶねの
おもひたのみて
いつしかと
わがまちをれば
もみちばの
すぎていゆくと
たまづさの
つかひのいへば
ほたるなす
ほのかにききて
おほつちを
ほのほとふみて
たちてゐて
ゆくへもしらず
あさぎりの
おもひまとひて
つゑたらず
やさかのなげき
なげけども
しるしをなみと
いづくにか
きみがまさむと
あまくもの
ゆきのまにまに
いゆししの
ゆきもしなむと
おもへども
みちのしらねば
ひとりゐて
きみにこふるに
ねのみしなかゆ
В этом месяце, мой друг,
Думала, вернешься ты,
Как большому кораблю,
Доверяла я тебе,
“О, когда же наконец?” —
Вопрошала я с тоской.
Но, как алый клена лист,
Ты отцвел, ушел навек…
С яшмовым копьем гонец
Мне принес об этом весть,
И как светит светлячок,—
Еле-еле, так едва
Донеслась до слуха весть,
Стала пламенем земля
Под ногами у меня,
Броситься бы мне бежать,
Но куда, не знала я…
Словно утренний туман,
Мысли вдруг смешались все,
Горько горевала я,
Будто потеряла вдруг
Посох, что опорой был.
Все напрасно…
Знаков нет,
Где твой путь.
Куда ушел?
Но ведь где-то есть же ты?
Облака небес
Призову к себе сюда,
Пусть возьмут меня с собой,
И как раненый олень,
Пусть в пути умру и я!
Но напрасны думы те,
Мне неведомы пути,
И теперь, совсем одна,
Полная любви к тебе,
Только в голос плачу я!
* Плач жены о погибшем муже, одна из лучших песен кн. XIII.
左乎思鹿能
布須也久草無良
見要受等母
兒呂我可奈門欲
由可久之要思母
さをしかの
ふすやくさむら
みえずとも
ころがかなとよ
ゆかくしえしも
Пусть олень
Средь зарослей лежит,
И пускай не видно мне его.
У ворот любимой проходя даже мимо,
О, как счастлив я!

所射鹿乎
認河邊之
和草
身若可倍尓
佐宿之兒等波母
いゆししを
つなぐかはへの
にこぐさの
みのわかかへに
さねしこらはも
Словно молодая, вешняя трава
Возле берегов этой реки,
Где оленя ищут, что подстреленный бежал,
Так прекрасна милая моя,
С кем я в годы молодые спал.

伊夜彦
神乃布本
今日良毛加
鹿乃伏<良>武
皮服著而
角附奈我良
いやひこ
かみのふもとに
けふらもか
しかのふすらむ
かはころもきて
つのつきながら
Ияхико есть гора.
И у бога той горы
У подножья, верно, в эти дни
На траве лежат теперь олени,
Кожаное платье на себя надев,
Прицепив себе рога.
* Одна из 4-х песен провинции Эттю — типа “буссокусэки-но ута” (буссокусэки-но ута — песни, вырезанные на стелах в буддийском храме Якусидэра в Нара; состоят из 6 строк и 38 слогов: 5–7—5— 7–7—7). Некоторые считают ее детской народной песней. Однако есть предположения (тем более что у подножия горы находится храм Ияхико-дзиндзя), что здесь речь идет о каком-то священнодействии и люди, надев кожу оленя и прицепив рога, изображают оленей. Полагаем, что последнее толкование не лишено основания. До сих пор в быту японских деревень сохранились стариннейшие обрядовые танцы — “сикаодори” — “танец оленей”, когда к голове прицепляют оленьи рога и изображают, танцуя, оленей. Вполне возможно, что здесь имеется в виду такой обрядовый танец, совершаемый в определенные дни.

伊刀古
名兄乃君
居々而
物尓伊行跡波
韓國乃
虎神乎
生取尓
八頭取持来
其皮乎
多々弥尓刺
八重疊
平群乃山尓
四月
与五月間尓
藥猟
仕流時尓
足引乃
此片山尓
二立
伊智比何本尓
梓弓
八多婆佐弥
比米加夫良
八多婆左弥
完待跡
吾居時尓
佐男鹿乃
来<立>嘆久
頓尓
吾可死
王尓
吾仕牟
吾角者
御笠乃<波>夜詩
吾耳者
御墨坩
吾目良波
真墨乃鏡
吾爪者
御弓之弓波受
吾毛等者
御筆波夜斯
吾皮者
御箱皮尓
吾完者
御奈麻須波夜志
吾伎毛母
御奈麻須波夜之
吾美義波
御塩乃波夜之
耆矣奴
吾身一尓
七重花佐久
八重花生跡
白賞尼
<白賞尼>
いとこ
なせのきみ
をりをりて
ものにいゆくとは
からくにの
とらといふかみを
いけどりに
やつとりもちき
そのかはを
たたみにさし
やへたたみ
へぐりのやまに
うづきと
さつきとのまに
くすりがり
つかふるときに
あしひきの
このかたやまに
ふたつたつ
いちひがもとに
あづさゆみ
やつたばさみ
ひめかぶら
やつたばさみ
ししまつと
わがをるときに
さをしかの
きたちなげかく
たちまちに
われはしぬべし
おほきみに
われはつかへむ
わがつのは
みかさのはやし
わがみみは
みすみつほ
わがめらは
ますみのかがみ
わがつめは
みゆみのゆはず
わがけらは
みふみてはやし
わがかはは
みはこのかはに
わがししは
みなますはやし
わがきもも
みなますはやし
わがみげは
みしほのはやし
おいたるやつこ
あがみひとつに
ななへはなさく
やへはなさくと
まをしはやさね
まをしはやさね
Дети мои милые,
Государи славные,
Жили-поживали вы,
Может, вы задумали
Из дому в поход уйти?
В стороне Каракуни
Обитают божества,
Что все тиграми зовут.
Этих тигров, взяв живьем,
Привезли сюда в страну,
Сняли шкуры тигров тех
И сложили их горой,
Как циновки на земле.
И в горах тех Хэгури
Весь апрель и месяц май
На охоту все идут,
Чтобы снадобья добыть.
И однажды в день такой
Возле склонов этих гор,
Где стоят в густой листве
В ряд деревья итии,
Там, под сенью их ветвей,
Славный ясеневый лук,
Не один, а много их
Мы держали все в руках,
Из колчанов стрелы мы,
Не одну, а много стрел
Мы держали все в руках,
Поджидая зверя там…
И когда стояли так,
Подошел туда олень
И, горюя, нам сказал:
Будет счастье, говорят…
Похвалите песнь мою!
Похвалите песнь мою!”
[Песня оленя]
* Каракуни— см. п.3688.
* “На охоту все идут, чтобы снадобье добыть” — имеется в виду охота на оленей, рога которых в этот период (апрель, май) употребляются для лекарственных целей.
* Деревья итии — род дуба (Quercus serrata).
更科日記 >  山里の秋 (Осень в горном селении)
おどろきて見やりたれば、鹿の縁のもとまで来て、うち鳴いたる、近うては懐かしからぬものの声なり。

но когда мы, удивившись, выглянули, оказалось, что к самой галерее подошли олени и кричат. Вблизи их голоса вовсе не так поэтичны, как об этом говорят.

更科日記 >  山里の秋 (Осень в горном селении)
秋の夜の
つかこひかぬる
鹿の音は
遠山にこそ
聞くべかりけれ
あきのよの
つかこひかぬる
しかのねは
とほやまにこそ
きくべかりけれ
Осеннею ночной порою
Томящегося по жене
Оленя зов
Из горной чащи пусть ко мне несётся,
Издалека им лучше наслаждаться.

されば、女の髪すぢをよれる鋼には、大象もよくつながれ、女のはける足駄にて作れる笛には、秋の鹿、必ずよるとぞ言ひ伝へ侍る。

Поэтому-то и говорится, что веревкой, свитой из женских волос, накрепко свяжешь большого слона, а свистком, вырезанным из подметок обуви, которую носит женщина, наверняка приманишь осеннего оленя.

麻須良男乃
欲妣多天思加婆
左乎之加能
牟奈和氣由加牟
安伎野波疑波良
ますらをの
よびたてしかば
さをしかの
むなわけゆかむ
あきのはぎはら
Когда их рыцари,
В рожок трубя, зовут,
Наверно, грудью пролагая себе скорее путь,
Олени к ним идут
Сквозь заросли осенних хаги.

多可麻刀能
秋野乃宇倍能
安佐疑里尓
都麻欲夫乎之可
伊泥多都良牟可
たかまとの
あきののうへの
あさぎりに
つまよぶをしか
いでたつらむか
Верно, вышел олень на поля
И жену призывает с тоской, —
Слышен голос его из густого тумана,
Что завесою плотною встал поутру
Над полями осенними там, в Такамато.

霊合者
相宿物乎
小山田之
鹿猪田禁如
母之守為裳
たまあへば
あひぬるものを
をやまだの
ししだもるごと
ははしもらすも
Если вместе мы с тобой душою,
Будем вместе мы с тобою спать!
И пускай нас караулит мать,
Как поля меж горных склонов караулят,
Если начал там олень гулять!
* Рисовые поля всегда охраняют от оленей. Юноша сравнивает себя с таким оленем.
灌仏の
日に生れあふ
鹿の子哉
かんぶつの
ひにうまれあふ
かのこかな
День Омовения.
Вместе с Буддой сегодня родился
Олененок.

鹿の角
先一節の
わかれかな
しかのつの
まずひとふしの
わかれかな
Рога оленя,
Вот и пришла пора
В стороны разойтись.
«Рога оленя...» — поздней весной у оленей начинают расти новые рога, у основания рог един, но потом он начинает ветвиться. Так же и Басе с друзьями — сначала их путь был един, потом они разошлись каждый по своей дороге.
安太多良乃
祢尓布須思之能
安里都々毛
安礼波伊多良牟
祢度奈佐利曽祢
あだたらの
ねにふすししの
ありつつも
あれはいたらむ
ねどなさりそね
Как в Адатара
Среди гор тоскующий олень
Постоянно на траве лежит,—
Постоянно я стремлюсь к тебе,
Ложе наше ты не покидай!
* Отмечается как песня юноши, обращенная к возлюбленной.
* Образ лежащего оленя (фусусиси) впоследствии встречается и в более поздней классической поэзии (X–XIII вв.), где он используется обычно для выражения любовной тоски.
述懐の百首歌よみ侍りけるとき、鹿のうたとてよめる

皇太后宮大夫俊成
述懐の百首歌よみ侍りけるとき、鹿のうたとてよめる

皇太后宮大夫俊成
Правитель двора государыни Тосинари

方丈記 > 日野山の生活 (Жизнь в горах Хинояма)
山鳥のほろほろと鳴くを聞きても、父か母かと疑ひ、峯のかせぎの近く馴れたるにつけても、世にとほざかる程を知る。

Когда слышу крики горных фазанов, в мысль мне приходит: «То не отец ли мой? Не моя ли это мать?». Когда же олени с гор, уже привыкнув, подходят ко мне совсем близко, я чувствую, насколько я далёк уже от мира.
* Слегка изменённое стихотворение, приписываемое японскому монаху Гёки-босацу (668—749), который в свою очередь цитирует мысль из одной из буддийских книг: «Все живущее — мой отец и моя мать».
* Когда же олени с гор... — Слегка изменённое стихотворение великого японского поэта Сайгё (1118—1190).
夜泊鹿といへるこころをよめる

道因法師
夜泊鹿といへるこころをよめる

道因法師
Доин-хоси

鹿のうたとてよめる

道因法師
鹿のうたとてよめる

道因法師
Доин-хоси

鹿のうたとてよめる

俊恵法師
鹿のうたとてよめる

俊恵法師
Сюнъэ-хоси

家に歌合し侍りけるに、鹿をよめる

権中納言俊忠
家に歌合し侍りけるに、鹿をよめる

権中納言俊忠
Тоситада

鹿のうたとてよめる

寂蓮法師
鹿のうたとてよめる

寂蓮法師
Дзякурэн-хоси

宮城のの
はきやをしかの
つまならん
花さきしより
声の色なる
みやきのの
はきやをしかの
つまならむ
はなさきしより
こゑのいろなる


さまさまの
花をはやとに
うつしうゑつ
しかのねさそへ
野への秋風
さまさまの
はなをはやとに
うつしうゑつ
しかのねさそへ
のへのあきかせ


神な月
時雨しぬらし
くすのはの
うらこかるねに
鹿もなくなり
かみなつき
しくれしぬらし
くすのはの
うらこかるねに
しかもなくなり


夕くれは
をのの萩はら
ふく風に
さひしくもあるか
鹿のなくなる
ゆふされは
をののはきはら
ふくかせに
さひしくもあるか
しかのなくなる


みむろやま
おろすあらしの
さひしきに
つまとふしかの
声たくふなり
みむろやま
おろすあらしの
さひしきに
つまとふしかの
こゑたくふなり


そまかたに
みちやまとへる
さをしかの
つまとふ声の
しけくも有るかな
そまかたに
みちやまとへる
さをしかの
つまとふこゑの
しけくもあるかな


秋のよは
おなしをのへに
なくしかの
ふけゆくままに
ちかくなるかな
あきのよは
おなしをのへに
なくしかの
ふけゆくままに
ちかくなるかな


たなかみの山さとにて鹿のなくをききてよみ侍りける

源俊頼朝臣
たなかみの山さとにて鹿のなくをききてよみ侍りける

源俊頼朝臣
Сложил, когда услыхал плач оленя в горном селении Танаками

Минамото Тосиёри

さをしかの
なくねは野へに
きこゆれと
なみたはとこの
物にそ有りける
さをしかの
なくねはのへに
きこゆれと
なみたはとこの
ものにそありける


さらぬたに
ゆふへさひしき
山里の
霧のまかきに
をしか鳴くなり
さらぬたに
ゆふへさひしき
やまさとの
きりのまかきに
をしかなくなり


夜泊鹿といへるこころをよめる

刑部卿範兼
夜泊鹿といへるこころをよめる

刑部卿範兼
Нориканэ

みなと川
うきねのとこに
きこゆなり
いく田のおくの
さをしかのこゑ
みなとかは
うきねのとこに
きこゆなり
いくたのおくの
さをしかのこゑ


うきねする
ゐなのみなとに
きこゆなり
しかのねおろす
みねの松かせ
うきねする
ゐなのみなとに
きこゆなり
しかのねおろす
みねのまつかせ


夜をこめて
あかしのせとを
こきいつれは
はるかにおくる
さをしかのこゑ
よをこめて
あかしのせとを
こきいつれは
はるかにおくる
さをしかのこゑ
Глубокой ночью,
Из пролива Акаси
На вёслах вышли,
А вдалеке нас догонял
Оленя плач.

夜泊鹿といへるこころをよめる

俊恵法師
夜泊鹿といへるこころをよめる

俊恵法師
Об олене, когда остановились на ночь

Сюнъэ-хоси

みなと川
夜ふねこきいつる
おひかせに
鹿のこゑさへ
せとわたるなり
みなとかは
よふねこきいつる
おひかせに
しかのこゑさへ
せとわたるなり


鹿声両方といへる心をよめる

覚延法師
鹿声両方といへる心をよめる

覚延法師

??
宮城のの
こはきかはらを
ゆくほとは
鹿のねをさへ
わけてきくかな
みやきのの
こはきかはらを
ゆくほとは
しかのねをさへ
わけてきくかな


鹿のうたとてよめる

左京大夫修範
鹿のうたとてよめる

左京大夫修範
Наганори

さをしかの
つまよふこゑも
いかなれや
夕はわきて
かなしかるらん
さをしかの
つまよふこゑも
いかなれや
ゆふへはわきて
かなしかるらむ


鹿のうたとてよめる

右京大夫季能
鹿のうたとてよめる

右京大夫季能
Суэёси

きくままに
かたしく袖の
ぬるるかな
しかのこゑには
露やそふらん
きくままに
かたしくそての
ぬるるかな
しかのこゑには
つゆやそふらむ


山さとの
あかつきかたの
しかのねは
夜はのあはれの
かきりなりけり
やまさとの
あかつきかたの
しかのねは
よはのあはれの
かきりなりけり


よそにたに
身にしむくれの
しかのねを
いかなる妻か
つれなかるらん
よそにたに
みにしむくれの
しかのねを
いかなるつまか
つれなかるらむ


夕まくれ
さてもや秋は
かなしきと
鹿のねきかぬ
人にとははや
ゆふまくれ
さてもやあきは
かなしきと
しかのねきかぬ
ひとにとははや


鹿のうたとてよめる

賀茂政平
鹿のうたとてよめる

賀茂政平
Камо Масахира

つねよりも
秋のゆふへを
あはれとは
しかのねにてや
おもひそめけん
つねよりも
あきのゆふへを
あはれとは
しかのねにてや
おもひそめけむ


鹿のうたとてよめる

惟宗広言
鹿のうたとてよめる

惟宗広言
Корэмунэ Хирокото

さひしさを
なににたとへん
をしかなく
み山のさとの
あけかたのそら
さひしさを
なににたとへむ
をしかなく
みやまのさとの
あけかたのそら


鹿のうたとてよめる

長覚法師
鹿のうたとてよめる

長覚法師
Тёкаку-хоси

いかはかり
露けかるらん
さをしかの
つまこひかぬる
をのの草ふし
いかはかり
つゆけかるらむ
さをしかの
つまこひかぬる
をののくさふし


をのへより
門田にかよふ
秋かせに
いなはをわたる
さをしかのこゑ
をのへより
かとたにかよふ
あきかせに
いなはをわたる
さをしかのこゑ


わか門の
おくてのひたに
おとろきて
むろのかり田に
しきそたつなる
わかかとの
おくてのひたに
おとろきて
むろのかりたに
しきそたつなる


伊毛乎於毛比
伊能祢良延奴尓
安伎乃野尓
草乎思香奈伎都
追麻於毛比可祢弖
いもをおもひ
いのねらえぬに
あきののに
さをしかなきつ
つまおもひかねて
В тоске о любимой сном не мог я забыться,
А в поле осеннем в ночной тишине
Горько плакал олень:
Он сдержать был не в силах
Безутешной тоски о жене…
[Неизвестный автор]
欲乎奈我美
伊能年良延奴尓
安之比奇能
山妣故等余米
佐乎思賀奈君母
よをながみ
いのねらえぬに
あしひきの
やまびことよめ
さをしかなくも
Долги ночи,
И сном я забыться не в силах,
А средь гор распростертых,
Принца горного громко кричать заставляя,
Горько плачут олени!..
[Неизвестный автор]
* “Принца горного громко кричать заставляя…” — горным принцем в песнях М. называют эхо.
西は秋とうちみえて、四方の梢紅葉して、ませ〔ませ垣、低い垣〕のうちなる白菊や、霧たちこもる野べのすゑ、まさきが露をわけ\/て、聲ものすごき鹿のねに、秋とのみこそ知られけれ。
西は秋とうちみえて、四方の梢紅葉して、ませ〔ませ垣、低い垣〕のうちなる白菊や、霧たちこもる野べのすゑ、まさきが露をわけ\/て、聲ものすごき鹿のねに、秋とのみこそ知られけれ。
На западе – осень. Везде на ветвях красные листья, за низкими плетеными изгородями – белые хризантемы, на краю окутанных туманом полей покрытые росой кустарники двуцветной леспедецы. Звук мрачных оленьих голосов дает понять, что это настоящая осень.

誰きけと
聲高砂に
さを鹿の
なが〳〵し夜を
獨り鳴くらむ
たれきけと
こゑたかさごに
さをしかの
ながながしよを
ひとりなくらむ


右歌一首為鹿述痛作之也

Вышеприведенная песня сложена, чтобы выразить за оленя его страдания.

さを鹿の
妻なきこひを
高砂の
尾上の小松
きゝもいれなむ
さをしかの
つまなきこひを
たかさごの
をのへのこまつ
ききもいれなむ


さを鹿の
聲高砂に
聞えしは
妻なき時の
音にこそありけれ
さをしかの
こゑたかさごに
きこえしは
つまなきときの
ねにこそありけれ


川水に
鹿のしがらみ
かけてけり
浮きて流れぬ
秋萩の花
かはみづに
しかのしがらみ
かけてけり
うきてながれぬ
あきはぎのはな
Палые листья разбросал олень,
Теченье преградив
Бегущему потоку.
Наверное, любуется теперь
Опавшими в поток цветами хаги.
* Хаги — см. коммент. 59. Автор использует в качестве прототипа две песни (очень частое явление в поэзии того времени) из антологии «Кокинсю» — Харумити-но Цураки:
Сметая листья палые
В горах,
Плотины
Строит на реке
Осенний ветер.

и неизвестного автора:
Опали листья хаги,
И олень
Нагрёб их в груду, как плотину, —
Его не вижу я,
Но стон так ясно слышен!
さを鹿の
朝たつ野辺の
秋萩に
玉とみるまで
おける白露
さをしかの
あさたつのべの
あきはぎに
たまとみるまで
おけるしらつゆ
Утро в полях...
Проснулся олень,
И сверкает, как яшма,
Роса
На листьях осеннего хаги.

小山田の
庵近く鳴く
鹿の音に
おどろかされて
おどろかすかな
をやまだの
いほちかくなく
しかのねに
おどろかされて
おどろかすかな
От трубного стона оленя
Проснулся
Сторож горных полей
И вот уж пугает оленей
Трещоткой своей.
* Сайгё использует песню поэта Эйэна, сложенную на поэтическом турнире «Сто песен для императора Хорикавы» («Хорикава хякусю») на тему «Домик в поле»:
На горном поле поселившись,
Сторож
Пугает на рассвете
Оленей молодых,
Собравшихся возле сторожки.
ひとり寝や
いとどさびしき
さを鹿の
朝ふす小野の
葛のうら風
ひとりねや
いとどさびしき
さをしかの
あさふすをのの
くずのうらかぜ
Бедный олень!
Как грустно, верно, было спать
На ложе одиноком,
Где сейчас играет ветер
Ветвями диких лоз.

過ぎてゆく
秋の形見に
さを鹿の
おのが鳴く音も
惜しくやあるらむ
すぎてゆく
あきのかたみに
さをしかの
おのがなくねも
をしくやあるらむ
Стонет олень,
И сжимается сердце до боли:
Ведь эти звуки
Осени
Последнее «прости»!

旅寝して
あかつきがたの
鹿の音に
稲葉おしなみ
秋風ぞ吹く
たびねして
あかつきがたの
しかのねに
いなばおしなみ
あきかぜぞふく
Заночевав в пути,
Проснулся на рассвете:
Стонал олень,
И с воем проносился ветер
По рисовым полям.
* Стон оленя, призывающего подругу, — постоянный образ поздней осени.

小萩はら
また花さかぬ
みやきのの
しかやこよひの
月になくらん
こはきはら
またはなさかぬ
みやきのの
しかやこよひの
つきになくらむ


我もしか
なきてぞ人に
恋ひられし
今こそよそに
声をのみ聞け
われもしか
なきてぞひとに
こひられし
いまこそよそに
こゑをのみきけ
Ты услыхал
Осенний стон оленя,
И будто вновь проснулась
У тебя ко мне любовь.
Однако только голос твой я слышу ныне!
Помещено в Ямато-моногатари, 158 и Кондзяку-моногатари
時しらぬ
山は富士の嶺
いつとてか
鹿の子まだらに
雪の降るらむ
ときしらぬ
やまはふじのみね
いつとてか
しかのこまだらに
ゆきのふるらむ
Смена времен неведома тебе,
Вершина Фудзи:
Тебе и дела нет, что ныне — лето,
Как шкура олененка, вся ты
В белых пятнах!

乎美奈<弊>之
安伎波疑之努藝
左乎之可能
都由和氣奈加牟
多加麻刀能野曽
をみなへし
あきはぎしのぎ
さをしかの
つゆわけなかむ
たかまとののぞ
Там, где, раздвинув в стороны кусты
Осенних хаги, оминаэси-цветы,
Олень, с листвы росу блестящую роняя,
Сквозь ветви пробирается, крича,—
Там Такамато — дивные поля.
* Хаги, оминаэси — цветы осени (см. п. 1538, 2145).
山おろしに
鹿の音高く
聞こゆなり
尾上の月に
小夜やふけぬる
やまおろしに
しかのねたかく
きこゆなり
をのへのつきに
さよやふけぬる
Вместе с воем осеннего ветра
Доносятся с гор
Громкие стоны оленя,
Над пиком сияет луна.
Наверное, полночь...

鹿の音に
秋を志るかな
高砂の
尾上の松は
みどりなれども
しかのねに
あきをしるかな
たかさごの
をのへのまつは
みどりなれども


鹿の音
ぞ寐覺の床に
聞ゆなる
小野の草ぶし
露やおくらむ
しかのおと
ぞねさのとこに
きこゆなる
をののくさぶし
つゆやおくらむ


大江山
遙におくる
鹿の音は
いく野をこえて
妻をこふらむ
おほえやま
はるかにおくる
しかのねは
いくのをこえて
つまをこふらむ
На горе Оэяма,
Вдали раздаётся
Оленя голос:
Какое поле он переходит,
Горюя о своей любимой?

雲のゐる
梢はるかに
霧こめて
高師のやまに
鹿ぞ鳴くなる
くものゐる
こずえはるかに
きりこめて
たかしのやまに
しかぞなくなる
В горах Такаси, где
Туман осенний вдалеке покрыл
Деревьев ветви,
Где были облака,
Кричит олень.

きく人の
などか安からぬ
鹿の音は
我妻を社
こひて鳴くらめ
きくひとの
などかやすからぬ
しかのねは
わがつまをこそ
こひてなくらめ


狩にのみ
くる君待つと
振出つゝ
鳴く志賀山は
秋ぞ悲しき
かりにのみ
くるきみまつと
ふいでつつ
なくしがやまは
あきぞかなしき
Лишь на охоту
Приезжаешь сюда, и в ожидании этого
Во весь голос
Плачет олень. Ах, горы
Осенью особенно печальны!
* Включено в Ямато-моногатари, 137

Перевод: Ермакова Л. М. 1982 г. (Ямато-моногатари)

Второй смысл стиха:
«Лишь на время
Приезжающего тебя ожидая,
Навзрыд
Плачу на горах Сига,
Что осенью особенно печально».
秋萩を
柵伏する
鹿の音を
ねたきものから
まづぞ聞きつる
あきはぎを
しがらみふする
しかのねを
ねたきものから
まづぞききつる


おもふこと
あり明かたの
しかのねは
なほ山ふかく
家ゐせよとや
おもふこと
ありあけかたの
しかのねは
なほやまふかく
いへゐせよとや


今ぞこれ
祈りしかひよ
春日山
思へばうれし
さをしかの聲
いまぞこれ
いのりしかひよ
かすがやま
おもへばうれし
さをしかのこゑ


阿岐波岐婆
佐岐天知留羅之
可湏賀胠尒
那具那留志賀能
已專乎可奈之表
あきはぎは
さきてちるらし
かすがのに
なくなるしかの
こゑをかなしみ
なつ衣
すそ野の草を
ふく風に
思ひもあへず
鹿やなくらむ
なつころも
すそののくさを
ふくかぜに
おもひもあへず
しかやなくらむ


澤水に
火串の影の
映れるを
ふたともしとや
鹿はみるらむ
さはみづに
ほぐしのかげの
うつれるを
ふたともしとや
しかはみるらむ
В болотной воде
Свет факела
Отражается,
И, наверное, олень,
Видит их два.

鹿たゝぬ
は山の裾に
昭射して
幾夜かひなき
夜を明すらむ
しかたたぬ
はやまのすそに
ともしして
いくよかひなき
よをあかすらむ

На склонах гор,
Где зазвучал олень,
Огни жгу,
Уж сколько ночей безуспешно
Всю ночь не сплю.

??
八月山野に鹿たてる所

前關白

В восьмом месяце на горном поле, где слышен олень

Бывший канцлер

秋ならで
妻よぶ鹿を
聞しかな
折から聲の
身には志むかと
あきならで
つまよぶしかを
ききしかな
をりからこゑの
みにはしむかと


鹿の歌とてよめる

藤原顯仲朝臣

Об олене

Фудзивара Акинака

世中を
あきはてぬとや
さをじかの
今は嵐の
山に鳴くらむ
よのなかを
あきはてぬとや
さをじかの
いまはあらしの
やまになくらむ
Неужто в мире этом
И осень вся прошла?
Олень сейчас
Кричит в горах,
Где бушует буря.

夜はになく
聲に心ぞ
あくがるゝ
我身は鹿の
妻ならねども
よはになく
こゑにこころぞ
あくがるる
わがみはしかの
つまならねども
Голос оленя
В полуночный час
Зовёт меня,
Хотя я даже
Не являюсь ему подругой...

曉聞鹿といへる事をよめる

皇后宮右衛門佐

Об услышанном на рассвете олене

夜聞鹿聲といふ事をよめる

内大臣家越後

Об услышанном ночью крике оленя

Этидзэн

思ふこと
有明がたの
月影に
あはれをそふる
さをじかの聲
おもふこと
ありあけがたの
つきかげに
あはれをそふる
さをじかのこゑ
Есть о чём тосковать.
Со стороны рассветной
В лунном свете,
Печали моей вторя,
Раздаётся оленя голос.

妻こふる
鹿ぞ鳴くなる
獨寐の
とこの山風
身にや志むらむ
つまこふる
しかぞなくなる
ひとりねの
とこのやまかぜ
みにやしむらむ
Скучая по любимой,
Зарыдал олень
На одиноком ложе.
На горе Токо ветер
Пронзительно холоден...

鹿をよめる

三宮大進

Об олене

さもこそは
都戀しき
旅ならめ
鹿の音にさへ
ぬるゝ袖かな
さもこそは
みやここひしき
たびならめ
しかのねにさへ
ぬるるそでかな
На самом деле
Это будет такое путешествие,
Когда буду скучать о столице,
И даже от голоса оленя
Намокает рукав...

攝政左大臣の家にて旅宿鹿といへる事をよめる

源雅光

Когда остановились на ночь в путешествии в доме левого министра-регента сложил об олене

Минамото Масамицу

つまこふる
しかそなくなる
女郎花
おのかすむのの
花としらすや
つまこふる
しかそなくなる
をみなへし
おのかすむのの
はなとしらすや
О «девицы-цветы»!
Тот олень, что, к подруге взывая,
одиноко трубит, —
разве вас он видеть не хочет
в тех лугах, где сам обитает?..

狩にくる
人もきよとや
藤ばかま
秋の野毎に
鹿のたつらむ
かりにくる
ひともきよとや
ふぢばかま
あきののごとに
しかのたつらむ
Пришедшим на охоту
Людям будто говоря: "Наденьте
Пурпурные шаровары!", —
Осенью в каждом поле
Голос оленя слышен.
"Киё" — крик оленя чем-то похож на это
をやまだの
庵ちかくなく
鹿の音に
おどろかされて
おどろかすかな
をやまだの
いほりちかくなく
しかのねに
おどろかされて
おどろかすかな


人を尋ねてをのにまかりたりけるに、鹿のなきければ



田庵鹿



何事に
あきはてながら
さを鹿の
思ひ返して
妻をこふらむ
なにことに
あきはてながら
さをしかの
おもひかへして
つまをこふらむ
К чему то?
Уж осень изошла,
А олень,
Возвращая печаль,
О жене тоскует!

秋萩を
草のまくらに
結ぶ夜は
ちかくも鹿の
聲をきくかな
あきはぎを
くさのまくらに
むすぶよは
ちかくもしかの
こゑをきくかな
Ночью,
Когда собрал из хаги
Изголовье
Поблизости оленя
Голос слышался!

秋深き
紅葉の色の
くれなゐに
ふり出つゝ鳴く
鹿の聲かな
あきふかき
もみぢのいろの
くれなゐに
ふりいづつつなく
しかのこゑかな
Глубокая осень,
Листья осенние
Заалели
От постоянно звучащего
Голоса оленя.

秋萩の
移ろふをしと
なく鹿の
こゑ聞く山は
紅葉しにけり
あきはぎの
うつろふをしと
なくしかの
こゑきくやまは
もみぢしにけり
В печали глубокой
О том, что хаги отцвели,
Олень рыдает.
И на горах, где голос его слышен
Листва вся заалела...

峯になく
鹿の音近く
聞ゆなり
紅葉吹きおろす
夜はの嵐に
みねになく
しかのねちかく
きこゆなり
もみぢふきおろす
よはのあらしに
Слышится
Неподалёку голос оленя
С вершины горы,
И срывает осеннюю листву
Студёный полуночный ветер...

むべしこそ
此頃ものは
哀なれ
秋ばかりきく
さをしかの聲
むべしこそ
このころものは
あはれなれ
あきばかりきく
さをしかのこゑ
Да, это так,
Всё этой порой
Навевает грусть,
Особенно лишь осенью слышный
Голос оленя!

さを鹿の
あさ行く谷の
埋れ水
影だにみえぬ
妻をこふらむ
さをしかの
あさゆくたにの
うずまれみづ
かげだにみえぬ
つまをこふらむ


さを鹿の
鳴く音もいたく
更けにけり
嵐の後の
山のはの月
さをしかの
なくおともいたく
ふけにけり
あらしののちの
やまのはのつき


日をへては
秋風寒み
さを鹿の
たちのゝ眞弓
紅葉しにけり
ひをへては
あきかぜさむみ
さをしかの
たちののまゆみ
もみぢしにけり


我宿に
千草の花を
うゑつれば
鹿の音のみや
野べに殘らむ
わがやどに
ちくさのはなを
うゑつれば
しかのねのみや
のべにのこらむ


我宿に
花を殘さず
移し植て
鹿の音きかぬ
野べとなしつる
わがやどに
はなをのこさず
うつしうて
しかのねきかぬ
のべとなしつる


もみちせぬ
ときはの山に
すむしかは
おのれなきてや
秋をしるらん
もみちせぬ
ときはのやまに
すむしかは
おのれなきてや
あきをしるらむ
На вечной горе
Токива, что не пожелтела,
Олень живущий
Не по своему ли крику
Об осени узнаёт?

秋風の
打吹くことに
高砂の
をのへのしかの
なかぬ日そなき
あきかせの
うちふくことに
たかさこの
をのへのしかの
なかぬひそなき
О том, что сильно дует
Ветер осенний
В Оноэ
На горе Такасаго
Нет дня, чтоб олень не плакал...

をぐら山
麓をこむる
夕霧に
たちもらさるゝ
さを志かの聲
をぐらやま
ふもとをこむる
ゆふぎりに
たちもらさるる
さをしかのこゑ
Сквозь покрывший вечером
Подножье горы Огура
Осенний туман,
Просочился
Оленя голос.

十月十日ごろに鹿のなきけるをきゝてよめる

法印光清

Десятого числа десятого месяца, услышав, что кричит олень

さを鹿の
立馴らすを野の
秋萩に
おける白露
我もけぬべし
さをしかの
たならすをのの
あきはぎに
おけるしらつゆ
われもけぬべし


我宿は
かつちる山の
紅葉ばに
あさ行く鹿の
跡だにもなし
わがやどは
かつちるやまの
もみぢばに
あさゆくしかの
あとだにもなし


承暦二年内裏の歌合に、鹿

權大納言公實

Во втором году дзёряку на поэтическом состязании во дворце, об олене

Киндзанэ
1078
野鹿といへる心を

從三位忠兼



宮城のゝ
もと荒の小萩
今よりや
移ろふ色に
鹿の鳴くらむ
みやぎのの
もとあれのこはぎ
いまよりや
うつろふいろに
しかのなくらむ


色かはる
小萩がもとは
露散りて
秋の野風に
を鹿鳴くなり
いろかはる
こはぎがもとは
つゆちりて
あきののかぜに
をしかなくなり
В поле,
Где под цветы хаги
Рассыпается роса,
В осеннем ветре
Закричал олень...

かた岡の
すそのゝ暮に
鹿鳴きて
小萩色づく
秋かぜぞ吹く
かたをかの
すそののくれに
しかなきて
こはぎいろづく
あきかぜぞふく


秋萩の
咲きて散りぬる
夕露に
猶たちぬるゝ
鹿ぞ鳴くなる
あきはぎの
さきてちりぬる
ゆふつゆに
なほたちぬるる
しかぞなくなる


妻こふる
鹿のなみだや
秋萩に
こぼるゝほどに
おける白露
つまこふる
しかのなみだや
あきはぎに
こぼるるほどに
おけるしらつゆ
Не слёзы ль то
Оленя, что скучает по жене,
На цветы хаги
Пролились, легли
Там белою росою?

夜を寒み
狩場のをのに
鳴鹿の
なれは勝らぬ
妻をこふらし
よをさむみ
かりばのをのに
なくしかの
なれはかつらぬ
つまをこふらし


秋されば
山のをのへに
聲たてゝ
鹿も夕べは
物やかなしき
あきされば
やまのをのへに
こゑたてて
しかもゆふべは
ものやかなしき
Лишь приходит осень
И на вершинах гор
Раздаётся голос, —
Вечерами олень тоже
О многом печалится...

白すげの
まのゝ萩原
咲しより
朝立つ鹿の
なかぬ日はなし
しらすげの
まののはぎはら
さきしより
あさたつしかの
なかぬひはなし


萩、いと色ふかう、枝たをやかに咲きたるが、朝露にぬれてなよなよとひろごりふしたる、さ牡鹿のわきて立ち馴らすらむも、心ことなり。

Гибкие ветви кустарника хаги осыпаны ярким цветом. Отяжеленные росой, они тихо зыблются и клонятся к земле. Говорят, что олень особенно любит кусты хаги и осенью со стоном бродит возле них. Мысль об этом волнует мне сердце.

夕されば
涙やあまる
さをしかの
入野のをばな
袖ぞ露けき
ゆふされば
なみだやあまる
さをしかの
いりののをばな
そでぞつゆけき
Лишь настанет вечер,
И слёз в избытке
У оленя,
От цветов обана в поле Ирину
Рукава все росой пропитались!

田家鹿

平時村朝臣

Об олене возле хижины в поле

秋山鹿といへる心をよみ侍りける

正三位知家

Томоиэ

さを鹿の
朝ふすをのゝ
草若み
隱ろへかねて
人に志らるな
さをしかの
あさふすをのの
くさわかみ
かくろへかねて
ひとにしらるな


鹿の立つ
端山の闇に
燈す火の
あはで幾夜を
もえ明すらむ
しかのたつ
はやまのやみに
ともすひの
あはでいくよを
もえあかすらむ


憂かりける
誰がならはしに
秋草の
移ろふ頃は
鹿の鳴らむ
うかりける
たがならはしに
あきくさの
うつろふころは
しかのなくらむ


ゆふは山
今日こえ來れば
旅衣
裾野のかぜに
男鹿なくなり
ゆふはやま
けふこえくれば
たびごろも
すそののかぜに
をじかなくなり


暮れ行けば
端山繁山
さはり多み
逢はでや鹿の
妻を戀ふ覽
くれゆけば
はやましげやま
さはりおほみ
あはでやしかの
つまをこふらん


夕ぐれは
分きて哀れや
知らるらむ
妻待つ山の
小男鹿の聲
ゆふぐれは
わきてあはれや
しらるらむ
つままつやまの
小をじかのこゑ


都より
たづねてきけば
小倉山
西こそ秋と
しかもなくなれ
みやこより
たづねてきけば
をぐらやま
にしこそあきと
しかもなくなれ


秋の野の
尾花にまじる
鹿の音は
色にや妻を
戀ひ渡るらむ
あきののの
をはなにまじる
しかのねは
いろにやつまを
こひわたるらむ


思ひ餘る
心のほども
聞ゆなり
しのぶの山の
小男鹿のこゑ
おもひあまる
こころのほども
きこゆなり
しのぶのやまの
さをしかのこゑ


宮城野の
木の下露に
立ち濡れて
いく夜か鹿の
妻を戀ふ覽
みやぎのの
このしたつゆに
たちぬれて
いくよかしかの
つまをこふらん


他に又
野はなければや
小男鹿の
爰にしも鳴く
聲の聞ゆる
ほかにまた
のはなければや
さをしかの
ここにしもなく
こゑのきこゆる


是も又
花の友とぞ
なりにける
聞きてふる野の
小男鹿の聲
これもまた
はなのともとぞ
なりにける
ききてふるのの
さをしかのこゑ


鹿の音を
聞くにつけても
住む人の
心知らるゝ
小野の山里
しかのねを
きくにつけても
すむひとの
こころしらるる
をののやまざと


憂かりける
我が身一つの
夕暮を
類ありとや
鹿も鳴くらむ
うかりける
わがみひとつの
ゆふぐれを
たぐひありとや
しかもなくらむ


堪へてな
ほすぎける物
を小男鹿
の聲きかざりし
秋の夕は
たへてなほ
すぎけるものを
さをしかの
こゑきかざりし
あきのゆふべは


山の端に
待たるゝ月は
出でやらで
先づ澄昇る
小男鹿の聲
やまのはに
またるるつきは
いでやらで
まづすみのぼる
さをしかのこゑ


小萩原
夜寒の露の
おきもせず
ねもせで鹿や
妻を戀ふらむ
こはぎはら
よさむのつゆの
おきもせず
ねもせでしかや
つまをこふらむ


風すさむ
小野の篠原
妻こめて
露分けぬるゝ
小男鹿のこゑ
かぜすさむ
をののしのはら
つまこめて
つゆわけぬるる
さをしかのこゑ


厭ふべき
ものとは聞かず
山田守る
庵の寐覺の
小男鹿の聲
いとふべき
ものとはきかず
やまだもる
いほのねざめの
さをしかのこゑ


思ふ事
殘らぬものは
鹿の音を
聞きあかしつる
寐覺なり鳬
おもふこと
のこらぬものは
しかのねを
ききあかしつる
ねざめなりけり


小男鹿の
妻とふ小田に
霜置きて
月影さむし
岡のべのやど
さをしかの
つまとふをだに
しもおきて
つきかげさむし
をかのべのやど


秋の野の
萩の志げみに
ふす鹿の
ふかくも人に
忍ぶ頃かな
あきののの
はぎのしげみに
ふすしかの
ふかくもひとに
しのぶころかな


此頃は
野邊のを鹿の
音に立てゝ
なかぬ計と
いかで志せらむ
このころは
のべのをしかの
おとにたてて
なかぬばかりと
いかでしせらむ


続日本紀 > 卷第一 (Свиток 1)
近江國獻白鼈。丹波國獻白鹿。

Из провинции Оми преподнесли белую речную черепаху. Из провинции Нанба преподнесли белого оленя.
34. Черепахи (в особенности белые) почитались за благоприятный знак высшей степении и активно использовались в качестве инструмента политического воздействия при необходимости изменения девизов правления. В «СН» содержится 13 упоминаний о появлении «чудесных» черепах, причем иероглиф «черепаха» непосредственно входит в названия следующих девизов правления: Рэйки (Чудесная черепаха), 715-717; Дзинги (Божественная черепаха), 724-729; Хо:ки (Сокровище-черепаха), 770-781. Кроме того, непосредсвенным образом обнаружение черепахи повлияло на формулирование девиза правления Тэмпё:. Вслед за Китаем в Японии панцирь черепахи использовался для гадания (на обратной стороне панциря вырезали сетку, состоявшую из вертикальных и горизонтальных черт, при нагревании на огне панцирь трескался и по образовавшимся на лицевой стороне трещинам предсказатели судили о будущем). О популярности этого вида гадания в Японии сообщает еще китайская хроника «Вэй-чжи». Черепаха в силу ее долголетия считалась символом долгой жизни, мудрости и благополучия. Согласно китайскому мифу, черепаха, появившаяся из вод реки До, имела на своем панцире знаки, которые стали прототипом первых иероглифов. Из 13 отмеченных «СН» случаев преподнесения Двору черепах в 11 случаях их цвет указывается как белый (в Двух случаях цвет не указан). Для китайской мифологемы черепахи ее цвет, похоже, не имеет существенного значения, однако, согласно «Основным записям» и «Трактату о жертвоприношениях Небу и Земле» «Исторических записок» Сыма Цяня, на трех островах (Пэнлай, Фан-чжан и Инчжоу), где обитают бессмертные даосские мудрецы, все вещи, птицы и животные — белые. Японский двор в конце VII — первой половине VIII вв. пытался моделировать себя как общность даосских святых, сама же Япония представлялась как священная земля для таких святых. Интересно, что гадатели по панцирю черепахи организационно относились не к Оммё:рё: (Астрологический отдел, где осуществлялись гадания и предсказания с помощью геомантии и астрологии), а к Палате Небесных и Земных божеств (Дзингикан). Это свидетельствует о том, что данный вид гадания появился в Японии до ста точно давно и воспринимался как принадлежность синтоистского культа. В данном сообщении речь идет о «речной черепахе» (кавакамэ, «черепаха японская»), которая отсутствует в реестре благоприятных знамений «Энгисики».

35. Благоприятный знак верхней степени.
鈴鹿山
あけがたちかき
天の戸を
ふり出でゝ鳴く
郭公かな
すずかやま
あけがたちかき
あめのとを
ふりいでてなく
ほととぎすかな


露むすぶ
萩の下葉や
みだるらむ
秋の野原に
男鹿なくなり
つゆむすぶ
はぎのしたばや
みだるらむ
あきののはらに
をじかなくなり


紫の
ゆかりの色を
たづねてや
萩さく野邊に
鹿のなくらむ
むらさきの
ゆかりのいろを
たづねてや
はぎさくのべに
しかのなくらむ


男鹿なく
萩の錦の
唐ごろも
きつゝなれしに
妻や戀ふらむ
をじかなく
はぎのにしきの
からごろも
きつつなれしに
つまやこふらむ


秋草の
色づく見れば
かた岡の
あしたの原に
鹿ぞ鳴くなる
あきくさの
いろづくみれば
かたをかの
あしたのはらに
しかぞなくなる


夕されば
こぬ妻よりも
秋風を
つらき物とや
鹿の鳴くらむ
ゆふされば
こぬつまよりも
あきかぜを
つらきものとや
しかのなくらむ


高砂の
尾上の鹿は
つれもなき
松をためしに
妻や戀ふらむ
たかさごの
おのえのしかは
つれもなき
まつをためしに
つまやこふらむ


秋を知る
鹿の聲のみ
高砂の
松のあらしも
吹かぬ日はなし
あきをしる
しかのこゑのみ
たかさごの
まつのあらしも
ふかぬひはなし


小倉山
峰の秋風
ふかぬ日は
あれども鹿の
鳴かぬ夜はなし
をぐらやま
みねのあきかぜ
ふかぬひは
あれどもしかの
なかぬよはなし


小男鹿の
峰の立ちども
あらはれて
妻とふ山を
出づる月影
さをしかの
みねのたちども
あらはれて
つまとふやまを
いづるつきかげ


月ゆゑに
我が心こそ
空ならめ
鹿のねさへに
澄みのぼる哉
つきゆゑに
わがこころこそ
そらならめ
しかのねさへに
すみのぼるかな


山ふかみ
絶え%\通ふ
鹿の音に
木の間の月も
哀そひけり
やまふかみ
たえ%\かよふ
しかのねに
このまのつきも
あはれそひけり


誘はれて
同じみ山や
出でつらむ
裾野の月に
鹿ぞ鳴くなる
さそはれて
おなじみやまや
いでつらむ
すそののつきに
しかぞなくなる


月みれば
秋の思ひも
慰むを
など夜とともに
鹿は鳴くらむ
つきみれば
あきのおもひも
なぐさむを
などよとともに
しかはなくらむ


花ずゝき
仄かにきけば
秋霧の
たち野の末に
男鹿なくなり
はなずすき
ほのかにきけば
あききりの
たちののすゑに
をじかなくなり


秋霧に
立ち隱れつゝ
鳴く鹿は
人目よきてや
妻を戀ふらむ
あききりに
たちかくれつつ
なくしかは
ひとめよきてや
つまをこふらむ
В осеннем тумане
Прячется всё время
Кричащий олень,
Возможно, избегая глаз людских,
Он о своей жене тоскует!

山田もる
賤が寐覺の
をり/\や
又鹿のねの
遠ざかるらむ
やまだもる
しづがねざめの
をり/\や
またしかのねの
とほざかるらむ


夜寒なる
田中の井戸の
秋風に
稻葉を分けて
鹿ぞ鳴くなる
よさむなる
たなかのゐとの
あきかぜに
いねはをわけて
しかぞなくなる


深くなる
秋の哀を
ねにたてゝ
峯の男鹿も
鳴きまさるなり
ふかくなる
あきのあはれを
ねにたてて
みねのをじかも
なきまさるなり


鳴く鹿の
聲もをしまず
高砂の
尾上の秋や
夜さむなるらむ
なくしかの
こゑもをしまず
たかさごの
おのえのあきや
よさむなるらむ


深き夜の
哀は誰も
知る物を
おのればかりと
鹿や鳴くらむ
ふかきよの
あはれはたれも
しるものを
おのればかりと
しかやなくらむ


よそに又
泪を添へて
聞くとだに
知らじな鹿の音
をば鳴く共
よそにまた
なみだをそへて
きくとだに
しらじなしかの
ねをばなくとも


岡邊なる
いなばの風に
霜置きて
夜寒の鹿や
妻を戀ふらむ
をかべなる
いなばのかぜに
しもおきて
よさむのしかや
つまをこふらむ


散にけり
鹿なく野邊の
小萩原
下葉の色も
もみぢあへぬに
ちりにけり
しかなくのべの
こはぎはら
したばのいろも
もみぢあへぬに


秋萩の
下に通ひし
鹿の音も
今はかひなく
なりやしぬらむ
あきはぎの
したにかよひし
しかのねも
いまはかひなく
なりやしぬらむ


秋きても
訪はれずとてや
津の國の
生田の杜に
鹿の鳴く覽
あききても
とはれずとてや
つのくにの
いくたのもりに
しかのなくらん


侘び人の
秋の寐覺は
かなしきに
鹿の音とほき
山里もがな
わびひとの
あきのねざめは
かなしきに
しかのねとほき
やまざともがな


けふは又
永き別れを
したひてや
秋より後も
鹿の鳴くらむ
けふはまた
ながきわかれを
したひてや
あきよりのちも
しかのなくらむ


水無瀬山
夕かげ草の
下つゆや
秋なく鹿の
なみだなるらむ
みなせやま
ゆふかげくさの
したつゆや
あきなくしかの
なみだなるらむ


秋はぎの
したにかくれて
啼く鹿の
涙や花の
色を染むらむ
あきはぎの
したにかくれて
なくしかの
なみだやはなの
いろをそむらむ


鹿をよめる

小辨



さをじかの
妻戀ひ増る
聲すなり
まのゝ萩原
盛りすぐらし
さをじかの
つまこひまさる
こゑすなり
まののはぎはら
さかりすぐらし


我だにも
音にたてつべき
夕暮を
さぞ妻戀に
鹿は鳴くらむ
われだにも
ねにたてつべき
ゆふぐれを
さぞつまこひに
しかはなくらむ


よそに聞く
我さへかなし
さを鹿の
鳴く音を盡す
有明の空
よそにきく
われさへかなし
さをしかの
なくねをつくす
ありあけのそら


小山田の
庵立ちかくす
秋霧に
もる人なしと
鹿ぞ鳴くなる
をやまだの
いほたちかくす
あききりに
もるひとなしと
しかぞなくなる


たきすさむ
烟や殘る
秋の田の
鹿火屋が上に
かすむ月かげ
たきすさむ
けぶりやのこる
あきのたの
しかひやがうへに
かすむつきかげ


薄霧の
やまもと遠く
鹿鳴きて
夕日かげろふ
岡のべのまつ
うすきりの
やまもととほく
しかなきて
ゆふひかげろふ
をかのべのまつ


旅寐する
さよの中山
さよなかに
鹿も鳴くなり
妻や戀しき
たびねする
さよのなかやま
さよなかに
しかもなくなり
つまやこひしき


隔たらぬ
牡鹿の聲は
間近くて
きりの色より
くるゝ山もと
へだたらぬ
をしかのこゑは
まちかくて
きりのいろより
くるるやまもと


木枯に月
澄む峯の鹿
の音を我
のみ聞くは惜
しくもある哉
きかれにつ
きすむみねのし
かのねをわ
れのみきくはを
しくもあるかな


物思へ
とする業ならし
木の間より
落たる月に
小男鹿の聲
ものおもへ
とするわざならし
このまより
おたるつきに
さをしかのこゑ


秋萩の
亂るゝ玉は
鳴く鹿の
聲より落つる
なみだなりけり
あきはぎの
みだるるたまは
なくしかの
こゑよりおつる
なみだなりけり


風さむみ
はだれ霜降る
秋の夜は
山下とよみ
鹿ぞ鳴くなる
かぜさむみ
はだれしもふる
あきのよは
やましたとよみ
しかぞなくなる


終夜
妻とふ鹿を
聞くからに
我さへあやな
いこそ寐られね
よもすがら
つまとふしかを
きくからに
われさへあやな
いこそねられね


有明の
月はかたぶく
山の端に
鹿の音高き
夜半のあきかぜ
ありあけの
つきはかたぶく
やまのはに
しかのねたかき
よはのあきかぜ


松風に
月の尾上は
空晴れて
霧のふもとに
さをじかのこゑ
まつかぜに
つきのおのえは
そらはれて
きりのふもとに
さをじかのこゑ


五月山
弓末振り立
て燈す火
に鹿やはかな
く目を合すらむ
さつきやま
ゆみすゑふりた
てともすひ
にしかやはかな
くめをあすらむ


小男鹿の
しがらむ野邊の
萩が花
衣にすらむ
散らまくも惜し
さをしかの
しがらむのべの
はぎがはな
ころもにすらむ
ちらまくもをし


男鹿鳴く
岡邊のわさ田
穗に出でゝ
忍びもあへず
妻や戀ふ覽
をじかなく
をかべのわさだ
ほにいでて
しのびもあへず
つまやこふらん


結び置く
野原の露の
初尾花
我がたまくらと
鹿や鳴くらむ
むすびおく
のはらのつゆの
はつをはな
わがたまくらと
しかやなくらむ


高砂の
尾上の月に
鳴く鹿の
聲澄みのぼる
ありあけのそら
たかさごの
おのえのつきに
なくしかの
こゑすみのぼる
ありあけのそら


妻戀の
涙や落ちて
小男鹿の
朝立つ小野の
つゆと置くらむ
つまこひの
なみだやおちて
さをしかの
あさたつをのの
つゆとおくらむ


かねてより
心ぞいとゞ
澄みのぼる
月待つ峯の
小男鹿の聲
かねてより
こころぞいとど
すみのぼる
つきまつみねの
さをしかのこゑ


小倉山
秋は今宵と
小男鹿の
妻とふみねに
澄めるつきかげ
をぐらやま
あきはこよひと
さをしかの
つまとふみねに
すめるつきかげ


つれなさの
ためしは知るや
小男鹿の
妻とふ山の
有明の空
つれなさの
ためしはしるや
さをしかの
つまとふやまの
ありあけのそら


男鹿鳴く
外山のすその
柞原
いろに出でゝや
妻を戀ふらむ
をじかなく
とやまのすその
ははそはら
いろにいでてや
つまをこふらむ


鹿の音ぞ
空に聞ゆる
夕霧の
へだつる方や
をのへなるらむ
しかのねぞ
そらにきこゆる
ゆふぎりの
へだつるかたや
をのへなるらむ


山里は
霧立ち籠めて
人も無し
朝立つ鹿の
こゑばかりして
やまざとは
きりたちこめて
ひともなし
あさたつしかの
こゑばかりして


高砂の
松を友とも
なぐさまで
なほ妻ごひに
鹿ぞなくなる
たかさごの
まつをともとも
なぐさまで
なほつまごひに
しかぞなくなる


高砂や
松の木ずゑに
吹く風の
身にしむ時ぞ
鹿もなきける
たかさごや
まつのこずゑに
ふくかぜの
みにしむときぞ
しかもなきける


色に出で
ゝ秋しも鹿
のなくなる
は花の折とや
妻は頼めし
いろにいで
てあきしもしか
のなくなる
ははなのをとや
つまはたのめし


小男鹿の
夜はの草ぶし
明けぬれど
歸る山なき
武藏野の原
さをしかの
よはのくさぶし
あけぬれど
かへるやまなき
むさしののはら


鹿の音の
吹き來る方に
聞ゆるは
嵐や己が
たちどなるらむ
しかのねの
ふきくるかたに
きこゆるは
あらしやおのが
たちどなるらむ


夜を寒み
妻や戀ふらむ
あしびきの
山下風に
鹿ぞなくなる
よをさむみ
つまやこふらむ
あしびきの
やましたかぜに
しかぞなくなる


いほりさす
端山が原の
假寐には
枕になるゝ
小男鹿のこゑ
いほりさす
はやまがはらの
かりねには
まくらになるる
さをしかのこゑ


松が根の
まくらに鹿の
聲はして
木の間の月を
袖に見る哉
まつがねの
まくらにしかの
こゑはして
このまのつきを
そでにみるかな


ともしする
夏野の鹿の
音に立てぬ
思もかくや
苦しかる覽
ともしする
なつののしかの
ねにたてぬ
おもひもかくや
くるしかるらん


神代より
いくとせふりぬ
鈴鹿川
やそ瀬の浪の
秋の夜の月
かみよより
いくとせふりぬ
すずかがは
やそせのなみの
あきのよのつき


秋の野の
尾花が本に
鳴く鹿も
今は穗に出でゝ
妻を戀ふらし
あきののの
をはながもとに
なくしかも
いまはほにいでて
つまをこふらし


深き夜に
鳥羽田の面の
鹿の音を
はるかに送る
秋の山かぜ
ふかきよに
とばたのおもの
しかのねを
はるかにおくる
あきのやまかぜ


小倉山
紅葉ふきおろ
す木枯に
又さそはるゝ
小男鹿のこゑ
をぐらやま
もみぢふきおろ
すきかれに
またさそはるる
さをしかのこゑ


恨むとは
知らでや鹿の
しきりには
萩のはひえを
柵にする
うらむとは
しらでやしかの
しきりには
はぎのはひえを
しがらみにする

うししばし — займи быка ненадолго
夏の夜は
照射の鹿の
めをだにも
合せぬ程に
明けぞしにける
なつのよは
ともしのしかの
めをだにも
あはせぬほどに
あけぞしにける


五月闇
ともす火串の
松山に
待つとて鹿の
よらぬ夜もなし
さつきやみ
ともすほぐしの
まつやまに
まつとてしかの
よらぬよもなし


夢覺むる
ひたの庵の
明け方に
鹿の音寒く
あきかぜぞ吹く
ゆめさむる
ひたのいほりの
あけがたに
しかのねさむく
あきかぜぞふく


秋を經て
變らぬ聲に
鳴く鹿は
同じつまをや
戀ひ渡るらむ
あきをへて
かはらぬこゑに
なくしかは
おなじつまをや
こひわたるらむ


ねに立てゝ
秋に變らぬ
妻戀を
なれぬる物と
鹿や鳴くらむ
ねにたてて
あきにかはらぬ
つまこひを
なれぬるものと
しかやなくらむ


誰が方に
よる鳴く鹿の音
に立てゝ
涙移ろふ
武藏野のはら
たがかたに
よるなくしかの
ねにたてて
なみだうつろふ
むさしののはら


小男鹿の
志がらむ萩に
秋見えて
月もいろなる
野路の玉川
さをしかの
しがらむはぎに
あきみえて
つきもいろなる
のぢのたまがは


やがてはや
かくろへぬるか
夏野行く
牡鹿の角の
短夜の月
やがてはや
かくろへぬるか
なつのゆく
をしかのつのの
みぢかよのつき


牡鹿ふす
門田の霜の
冴ゆる夜ぞ
もる頃よりも
寢ねがてにする
をしかふす
かどたのしもの
さゆるよぞ
もるころよりも
ねねがてにする


谷より嶺にうつる道、雲にわけ入る心ちして、鹿のね、涙をもよほし、蟲のうらみ、あはれ深し。



さを鹿の
しかならはせる
萩なれや
立ち寄るからに
おのれ折れ伏す
さをしかの
しかならはせる
はぎなれや
たちよるからに
おのれをれふす


雄鹿の
あさ立つをのゝ
秋萩は
玉とみるまて
おけるしら露
さをしかの
あさたつをのの
あきはぎに
たまとみるまで
おけるしらつゆ
Росинки белые
Сверкают, словно яшма,
На листьях хаги
Осенью в полях.
Сюда олень приходит по утрам..

忍ぶれば
音にこそ立てね
小男鹿の
いる野の露の
けぬべき物を
しのぶれば
ねにこそたてね
さをしかの
いるののつゆの
けぬべきものを


秋野の
萩錦を
故里に
鹿音長柄
映してがな
あきののの
はぎのにしきを
ふるさとに
しかのねながら
うつしてがな


紅葉為ぬ
常磐山に
棲鹿は
己鳴きてや
秋を知るらむ
もみぢせぬ
ときはのやまに
すむしかは
おのれなきてや
あきをしるらむ


ゆふつく夜
をくらの山に
なくしかの
こゑの内にや
秋はくるらむ
ゆふつくよ
をくらのやまに
なくしかの
こゑのうちにや
あきはくるらむ
Не печальный ли зов
оленя, что кличет во мраке
на горе Огура,
возвещает неотвратимо
окончанье поры осенней?..

夕月夜
小倉山に
鳴鹿の
聲の內に哉
秋は來るらむ
ゆふづくよ
をぐらのやまに
なくしかの
こゑのうちにや
あきはくるらむ


小壯鹿の
朝立つ野邊の
秋萩に
玉と見る迄
置ける白露
さをしかの
あさたつのべの
あきはぎに
たまとみるまで
をけるしらつゆ


綠草如今麋鹿苑
紅花定昔管絃家



牡鹿待つ
さつをの火串
ほの見えて
よそに明行く
端山繁山
をしかまつ
さつをのほぐし
ほのみえて
よそにあけゆく
はやましげやま


幾秋の
涙さそひつ
春日野や
聞きてなれぬる
小牡鹿のこゑ
いくあきの
なみださそひつ
かすがのや
ききてなれぬる
さをじかのこゑ


山里は
峰の木の葉に
きほひつゝ
雲よりおろす
小牡鹿の聲
やまざとは
みねのこのはに
きほひつつ
くもよりおろす
さをじかのこゑ


小山田の
庵もる床も
夜さむにて
稻葉の風に
鹿ぞ鳴くなる
をやまだの
いほもるとこも
よさむにて
いなはのかぜに
しかぞなくなる


影きよき
有明の月は
空すみて
鹿の音高き
あかつきのやま
かげきよき
ありあけのつきは
そらすみて
しかのねたかき
あかつきのやま


春日野に
秋鳴く鹿も
知るべせよ
をしへし道の
埋るゝ身を
かすがのに
あきなくしかも
しるべせよ
をしへしみちの
ことはるるみを


鹿のねを
入相の鐘に
吹きまぜて
己れ聲なき
みねのまつ風
しかのねを
いりあひのかねに
ふきまぜて
おのれこゑなき
みねのまつかぜ


月影の
入る野の薄
打ちなびき
あかつき露に
鹿ぞ鳴くなる
つきかげの
いるののすすき
うちなびき
あかつきつゆに
しかぞなくなる


恨めしと
鹿をないひそ
萩が枝も
苅藻にしつゝ
過すとぞ見る
うらめしと
しかをないひそ
はぎがえも
かるもにしつつ
すごすとぞみる

うしはかす — даю
さらでだに
寐覺悲しき
秋風に
夜しもなどか
鹿の鳴くらむ
さらでだに
ねざめかなしき
あきかぜに
よるしもなどか
しかのなくらむ


妻戀ふる
小男鹿の音に
小夜更て
身の類をも
有りと知ぬる
つまこふる
小男しかのねに
さよふけて
みのたぐひをも
ありとしらぬる


山里の
鹿の鳴く音ぞ
長き夜の
寐覺の友と
聞きなれにける
やまざとの
しかのなくねぞ
ながきよの
ねざめのともと
ききなれにける


名にめでゝ
妻や戀ふらむ
女郎女
多かる野邊の
小男鹿の聲
なにめでて
つまやこふらむ
をみなへし
おほかるのべの
さをしかのこゑ


振り捨てゝ
誰かは越えむ
鈴鹿山
關屋は夜半の
月も洩り鳬
ふりすてて
たれかはこえむ
すずかやま
せきやはよはの
つきももりけり


暮山鹿といふことを

彈正尹邦省親王



人志れず
萩の下なる
さを鹿も
ほにいづる秋や
ねには立つ覽
ひとしれず
はぎのしたなる
さをしかも
ほにいづるあきや
ねにはたつらん


こりず猶
牝鹿鳴くなり
つれもなき
妻と知りても
年はへぬ覽
こりずなほ
めじかなくなり
つれもなき
つまとしりても
としはへぬらん


秋の夜は
寐覺の後も
長月の
ありあけの月に
鹿ぞ鳴くなる
あきのよは
ねざめののちも
ながつきの
ありあけのつきに
しかぞなくなる


小牡鹿の
朝立つ跡も
あらはれて
露まばらなる
野邊の萩原
さをじかの
あさたつあとも
あらはれて
つゆまばらなる
のべのはぎはら


宮城野に
志がらむ鹿の
跡なれや
本あらの小萩
露も溜らず
みやぎのに
しがらむしかの
あとなれや
もとあらのこはぎ
つゆもたまらず


思ひ入る
山にても又
鳴く鹿の
尚憂きときや
あきの夕ぐれ
おもひいる
やまにてもまた
なくしかの
なほうきときや
あきのゆふぐれ


心から
あはれならひの
妻戀に
誰が秋ならぬ
小牡鹿のこゑ
こころから
あはれならひの
つまこひに
たがあきならぬ
さをじかのこゑ


妻戀の
心は知らず
小牡鹿の
月にのみ鳴く
こゑぞ更けゆく
つまこひの
こころはしらず
さをじかの
つきにのみなく
こゑぞふけゆく


眞萩散る
秋の野風や
さむからし
尚この暮は
鹿ぞ鳴くなる
まはぎちる
あきののかぜや
さむからし
なほこのくれは
しかぞなくなる


鈴鹿川
あらぬ流も
落ちそひて
八十瀬にあまる
五月雨の頃
すずかがは
あらぬながれも
おちそひて
やそせにあまる
さみだれのころ


秋の田の
かりほの眞萩
咲きしより
尚庵近く
鹿ぞ鳴くなる
あきのたの
かりほのまはぎ
さきしより
なほいほちかく
しかぞなくなる


夜もすがら
もる庵近き
鹿の音は
稻葉の風や
誘ひ來ぬらむ
よもすがら
もるいほちかき
しかのねは
いねはのかぜや
さそひきぬらむ


鳴く鹿の
涙を添へて
小萩原
花にもいとゞ
つゆぞあまれる
なくしかの
なみだをそへて
こはぎはら
はなにもいとど
つゆぞあまれる


秋の夜の
月の光の
かげふけて
すそ野の原に
をじか鳴くなり
あきのよの
つきのひかりの
かげふけて
すそののはらに
をじかなくなり


山ざとは
あはれなりやと
人とはば
鹿の鳴くねを
聞けとこたへむ
やまざとは
あはれなりやと
ひととはば
しかのなくねを
きけとこたへむ


夜もすがら
をのが泪に
くもるとも
しらでや鹿の
月に鳴らん
よもすがら
をのがなみだに
くもるとも
しらでやしかの
つきになくらん


あふ事は
かたのゝみのゝ
さをしかや
淀のわたりの
月に鳴らん
あふことは
かたののみのの
さをしかや
よどのわたりの
つきになくらん


有明の
空になるまで
聞ゆ也
月影したふ
さをしかのこゑ
ありあけの
そらになるまで
きこゆなり
つきかげしたふ
さをしかのこゑ


秋山の
木陰時雨て
なく鹿の
をのれもそむる
聲の色哉
あきやまの
こかげしぐれて
なくしかの
をのれもそむる
こゑのいろかな


今昔物語集 > 巻1 > 巻1第4話 悉達太子出城入山語 第四 (1–4. Рассказ о том, как царевич Сиддхартха покинул город и ушёл в горы.)
獦師の云く、「我れ、袈裟を着て、諸の鹿を誘ふ。鹿、袈裟を見て、来て、皆我れに近付く。我れ、其れを殺也」と。

А охотник отвечает:
– Я надеваю плащ и выслеживаю оленей. Олени видят плащ, все подходят ко мне. А я их убиваю.

今昔物語集 > 巻1 > 巻1第4話 悉達太子出城入山語 第四 (1–4. Рассказ о том, как царевич Сиддхартха покинул город и ушёл в горы.)
太子の宣はく、「汝が袈裟を着るは、鹿を殺むが為也。解脱を求て着たるには非ず。我れ、此の七宝の衣を汝に与て、汝が着たる袈裟を我れ着て、一切衆生を救はむ」と。

Царевич молвит:
– Ты носишь плащ затем, чтобы убивать оленей, а не затем, чтобы искать освобождения. Я отдам тебе вот эти одежды, украшенные семью драгоценностями, а сам надену твой плащ и спасу всех живых!
* «Семь драгоценностей» 七寶, ситихо: – золото, серебро, лазурит, агат, хрусталь, рубин, изумруд (есть и другие списки, в них могут входить кораллы, жемчуг и пр.).
夏は河に行て魚を捕り、秋は山に交はりて鹿を狩る。



ことはりや
いかでか鹿の
鳴かざらん
今宵ばかりの
命と思へば
ことはりや
いかでかしかの
なかざらん
こよひばかりの
いのちとおもへば


理や
いかでか鹿の
鳴かざらむ
今宵ばかりの
命とおもへば
ことはりや
いかでかしかの
なかざらむ
こよひばかりの
いのちとおもへば


古本説話集 > 下巻 > 第53話 丹後国の成合の事 (О Нариаи, что в провинции Танго)
同じき死にを、仏を頼み奉りたらむばかりには、終りをもたしかに乱れずとりもやするとて、この世には今さらにはかばかしき事あらじとは思ながら、かくし歩き侍り。などか助け給はざらん。高き位を求め、重き宝を求めばこそあらめ。ただ、今日食べて、命生くばかりの物を求へてたべ」と申ほどに、戌亥の隅のあばれたるに、狼追はれたる鹿入り来て、倒れて死ぬ。

И хоть я так и умру, но так как уповаю на будду, перед неизбежным концом я, действительно, спокоен. И, хоть и думаю, что этот мир не является последним, но здесь я занимаюсь подвижничеством. Почему же не спасёшь меня? Я же не прошу высоких рангов или богатств. Я всего лишь хочу поесть сегодня, чтобы продлить жизнь!". И в этот момент в пролом в северо-западном углу храма прибежал загнанный волками олень, упал и умер.

古本説話集 > 下巻 > 第53話 丹後国の成合の事 (О Нариаи, что в провинции Танго)
「さは、ありつる鹿は仏の験じ給へるにこそありけれ」と思ひて、ありつるやうを人々に語れば、あはれがり、悲しみあひたりけるほどに、法師、泣く泣く仏の御前に参りて申す。

"Так, выходит тот олень был чудом будды!", — подумав так, рассказал людям о том явлении, жалея, в печали и плача, встал прямо перед буддой и молвил:

あらちをの
かるやのさきに
立つしかも
いと我はかり
物はおもはし
あらちをの
かるやのさきに
たつしかも
いとわれはかり
ものはおもはし