住の江の
岸による波
よるさへや
夢の通ひ路
人目よくらむ
すみのえの
きしによるなみ
よるさへや
ゆめのかよひぢ
ひとめよくらむ
На берег Суминоэ
Набегают частые волны.
Верно, ты осторожен:
Даже ночью людей избегаешь
На путях моих сновидений?
Данное стихотворение взято из ант. «Кокинсю», 559 («Песни любви», книга вторая).
久しくは
おもほえねども
住の江の
松やふたたび
生ひ代るらむ
ひさしくは
おもほえねども
すみのえの
まつやふたたび
おひかはるらむ
Что слишком долго —
Не показалось мне,
Но в бухте Суминоэ
Сосны заново,
Верно, успели вырасти[50] —
50. Автор стиха хочет выразить мысль: за это время твоим сердцем, видно, всецело завладела другая.

Танка помещена в Сюисю, св. 12 [741] (А.С.)
今見てぞ
身をば知りぬる
住の江の
松よりさきに
われは経にけり
いまみてぞ
みをばしりぬる
すみのゑの
まつよりさきに
われはへにけり
Едва взглянув,
Я сразу понял,
Что, прежде чем сосна
Из бухты Суминоэ,
Я старости достиг[60].
60. Сосна — символ долголетия. Автор стихотворения — сам Цураюки, намекающий, что годы службы в Тоса не прошли для него даром. Суминоэ здесь — другое название Сумиёси.
住の江の
舟さしよせよ
忘れ草
しるしありやと
摘みてゆくべし
すみのゑの
ふねさしよせよ
わすれぐさ
しるしありやと
つみてゆくべし
Подведите корабль
К Суминоэ.
Я не знаю, бывает ли прок
От забвенья травы...
Мне ее бы пойти и нарвать![61]
61. Травой забвения горестей в японской поэзии именуют лилейник. Местность вокруг Сумиеси славилась зарослями этой травы.
竹取物語 > 燕の子安貝 (Целебная раковина ласточки)
年を經て
浪立ち寄らぬ
住のえの
まつかひなしと
聞くは眞か
としおへて
なみたちよらぬ
すみのえの
まつかいなしと
きくはまことか
Ужель это правда [34],
Что ждешь ты напрасно годами,
Так сердце волнуя,
Как волны покоя не знают
На берегу Суминоэ?

34. Ужель это правда… – Танка построена на сложной игре слов. Берег Суминоэ возле залива Нанива часто упоминается в японской поэзии. Там находится храм, посвященный богу моря Сумиёси.
いまのよの中、いろにつき人のこゝろはなになりにけるより、あだなるうたはかなきことのみいでくれば、いろごのみのいへにむもれぎの人しれぬことゝなりて、まめなるところにははなすすきほにいだすべき事にもあらずなりにたり。そのはじめをおもへばかゝるべく〔も〕なむあらぬ。いにしへのよゝのみかど、春のはなのあした、あきの月のよごとにさぶらふ人〴〵をめして、ことにつけつゝ歌をたてまつらしめたまふ。あるははなをそふとてたよりなきところにまどひ、あるは月をおもふとて、しるべなきやみにたどれるこゝろ〴〵をみたまひて、さかしおろかなりとしろしめしけむ。しかあるのみにあらず、さゞれいしにたとへ、つくばやまにかけてきみをねがひ、よろこびみにすぎ、たのしびこゝろにあまり、ふじのけぶりによそへて人をこひ、まつむしのねにともをしのび、たかさごすみのえのまつもあひおひのやうにおぼえ、をとこやまのむかしをおもひいでゝ、をみなへしのひとゝきをくねるにも歌をいひてぞなぐさめける。又春のあしたにはなのちるをみ、あきのゆふぐれにこのはのおつるをきゝ、あるはとしごとに、かゞみのかげにみゆるゆきとなみとをなげき、くさのつゆみづのあわをみて、わがみをおどろき、あるはきのふはさかえおごりて、〔今日は〕ときをうしなひよにわび、したしかりしもうとくなり、あるはまつ山のなみをかけ、野なかの(し)みづをくみ、あきはぎのしたばをながめ、あか月のしぎのはねがきをかぞへ、あるはくれたけのうきふしを人にいひ、よしのがはをひきてよの中をうらみきつるに、いまはふじのやまもけぶりたゝずなり、ながらのはしもつくるなりときく人は、うたにのみぞこゝろをばなぐさめける。

Ныне, когда в жизни так ценится внешняя яркость, сердца людей стремятся к показному блеску, и появляется множество песен безвкусных, легковесных, преходящих. Иные служат забавой в домах легкомысленных сластолюбцев, сокрытые от взоров наподобие рухнувшего дерева, что гниет под водой. Не место песням и на людных сборищах, где они всем открыты, словно метелки цветущего мисканта. Поразмыслив, с чего начиналась японская поэзия, мы поймем, что негоже ей пребывать в таком положении. Многие поколения правителей в стародавние времена созывали бывало придворных, повелевая им воспеть в стихах красу вешних вишен на заре или луну осенней ночи. Порой поэт отправлялся нехожеными тропами в дальний край, чтобы предаться созерцанию цветов, порой уходил в беспросветный мрак ночи, чтобы помыслами устремиться к луне. Государи же читали те сочинения, отделяя искусные от невежественных.

Не только о том, но и о многом ином писали поэты: сравнивали век повелителя с камушком, что станет скалою;[22] уповали на милость государеву, уподобляя сень той милости тени от горы Цукуба;[23] изливали радость и ликование, переполняющие сердце;[24] приравнивали любовь свою к дыму, клубящемуся над вершиной Фудзи;[25] вспоминали о друзьях, слушая верещание сверчка;[26] размышляли о том, как стареют они вместе с соснами в Такасаго и в Суминоэ;[27] припоминали, как доводилось некогда им восходить на гору Отоко;[28] сетовали на то, как недолговечна краса «цветка-девицы» патринии;[29] созерцая опадающие лепестки вешним утром, слушая шорох облетающих листьев осенним вечером, скорбели они о том, что с каждым годом отражение в зеркале являет взору все более «снега и белогривых волн»;[30] дивились они бренности плоти своей при виде росы на траве или иены на воде.[31] Иные оплакивали ушедшую безвозвратно пору своего расцвета;[32] печалились о том, что жизнь разлучила их с близкими;[33] иные заставляли волну подниматься до вершины горы Суэномацу;[34] иные черпали воду из ручья на лугу[35] любовались листьями осенних хаги[36] или считали удары фазаньих крыльев на ранней заре.[37] Иные горевали о превратностях жизни, сравнивая чреду их с бесчисленными коленцами черного бамбука,[38] или, воспевая образ реки Ёсино, пеняли на несовершенство мира.[39] Услыхав, что дым перестал куриться над вершиной Фудзи[40] или что обветшал мост Нагара,[41] только в песне искали они утешения сердцу.
22. См. «Кокинвакасю», № 343.
23. См. «Кокинвакасю», № 966, 1095, 1096.
24. См. «Кокинвакасю», № 865.
25. См. «Кокинвакасю», № 534, 1028.
26. См. «Кокинвакасю», № 200–203.
27. См. «Кокинвакасю», № 905, 906, 909.
28. См. «Кокинвакасю», № 889. Постаревший автор изображается на фоне горы Мужей (Отокояма).
29. См. «Кокинвакасю», № 1016.
30. Cм. «Кокинвакасю», № 460.
31. См. «Кокинвакасю», № 827, 860.
32. См. «Кокинвакасю», № 888.
33. См. «Кокинвакасю», № 892.
34. См. «Кокинвакасю», № 1093. Образ символизирует нечто невероятное в обыденной жизни.
35. См. «Кокинвакасю», № 887.
36. См. «Кокинвакасю», № 220.
37. См. «Кокинвакасю», № 761.
38. См. «Кокинвакасю», № 958.
39. См. «Кокинвакасю», № 828.
40. Cм. «Кокинвакасю», № 534, 1028. В период составления «Кокинвакасю» Фудзи уже не была действующим вулканом.
41. См. «Кокинвакасю», № 826, 890, 1051.
霰打
安良礼松原
住吉<乃>
弟日娘与
見礼常不飽香聞
あられうつ
あられまつばら
すみのえの
おとひをとめと
みれどあかぬかも
Падает, грохочет град…
На леса сосновые, что зовутся “Град”.
В Суминоэ
На девицу Отои
Мне не наглядеться, сколько ни гляжу!
* Эта песня, как и предыдущая, была сочинена во время путешествия императора Момму во дворец Нанива; существуют разные толкования ее. Возможно, это запись народной песни.
右一首清江娘子進長皇子姓氏未詳

Песня девушки из Суминоэ, преподнесенная принцу Нага
* Девушка из Суминоэ — имя и биография неизвестны. В М. — одна ее песня, относящаяся к концу VII в.
其底筒之男命、中筒之男命、上筒之男命三柱神者、墨江之三前大神也。
其の底筒之男命、中筒之男命、上筒之男命の三柱の神は、墨江すみのえ三前みまへの大神なり。


暮去者
塩満来奈武
住吉乃
淺鹿乃浦尓
玉藻苅手名
ゆふさらば
しほみちきなむ
すみのえの
あさかのうらに
たまもかりてな
Когда придет вечерняя пора,
Наверное, прилив на берега нахлынет,
О, так мечтаю срезать я
Те водоросли-жемчуга
В заливе Асака, в прекрасном Суминоэ…
* Песня сочинена в аллегорическом плане. Жемчуг-водоросли — метафора принцессы. Срезать водоросли — сделать своей женой.
墨吉乃
得名津尓立而
見渡者
六兒乃泊従
出流船人
すみのえの
えなつにたちて
みわたせば
むこのとまりゆ
いづるふなびと
Когда в Энацу, в Суминоэ,
Отправился я в путь
И посмотрел кругом,—
Увидел я, как лодочник отчалил
От дальней пристани Мико…

清江乃
木笶松原
遠神
我王之
幸行處
すみのえの
きしのまつばら
とほつかみ
わがおほきみの
いでましところ
Сосновый бор
На побережье Суминоэ!..
То место, где бывать изволит
Далекий бог —
Великий государь!
* Сосновый бор на побережье Суминоэ — одно из красивейших мест, где совершал прогулки император.
* Далекий бог—мк к словам “великий государь”.
印結而
我定義之
住吉乃
濱乃小松者
後毛吾松
しめゆひて
わがさだめてし
すみのえの
はまのこまつは
のちもわがまつ
Та сосенка на берегу морском,
В стране далекой Суминоэ,
Которую избрал своей сосною,
Повесив знак запрета на нее,—
Останется навек моей сосною!
* Песня написана в аллегорическом плане. Сосенка — метафора юной девушки.
* “Повесив знак запрета”…—быть помолвленным с ней.
鯨魚取
濱邊乎清三
打靡
生玉藻尓
朝名寸二
千重浪縁
夕菜寸二
五百重<波>因
邊津浪之
益敷布尓
月二異二
日日雖見
今耳二
秋足目八方
四良名美乃
五十開廻有
住吉能濱
いさなとり
はまへをきよみ
うちなびき
おふるたまもに
あさなぎに
ちへなみよせ
ゆふなぎに
いほへなみよす
へつなみの
いやしくしくに
つきにけに
ひにひにみとも
いまのみに
あきだらめやも
しらなみの
いさきめぐれる
すみのえのはま
Так красивы берега…
Оттого к траве морской,
Что у моря поднялась
И сгибается к земле,
Лишь затишье поутру,—
Набегает вмиг волна
Сразу в тысячи рядов.
Лишь затишье ввечеру,—
Набегает вмиг волна
Сразу сотнями рядов.
Словно волны, что бегут
К этим чистым берегам,
Все сильнее и сильней,—
Все сильнее и сильней,
С каждым месяцем и днем,
День за днем любуюсь я
Этой дивной красотой.
Но в короткий этот миг
Разве насмотреться мне
На крутые берега
В Суминоэ стороне,
Где кругом, вздымаясь ввысь,
Волны белые шумят?..

白浪之
千重来縁流
住吉能
岸乃黄土粉
二寶比天由香名
しらなみの
ちへにきよする
すみのえの
きしのはにふに
にほひてゆかな
Хочу на память я окрасить платье
В красивой красной глине берегов
В стране далекой Суминоэ,
Где в тысячи рядов волна встает,
Сверкая белоснежной пеной…
* В старину желтая и красная глина употреблялась в качестве красителя, для этого ею натирали материю, одежду. Был обычай окрашивать одежду на память о путешествиях или одежду возлюбленного на память о встречах.
住吉乃
粉濱之四時美
開藻不見
隠耳哉
戀度南
すみのえの
こはまのしじみ
あけもみず
こもりてのみや
こひわたりなむ
Как раковины сидзими
На берегу Кохама в Суминоэ,—
Их не открыть никак,—
Ужели и любовь я буду лишь скрывать
И вечно жить, тоскуя?
* Об этом путешествии императора Сёму есть записи в “Сёку-Нихонги”. Песня имеет разночтения. Мы переводим согласно тексту МС.
* Сидзими — корбикула японская, съедобный моллюск, створки которого обычно всегда закрыты и открываются с трудом.
右一首遊覧住吉濱還宮之時道上守部王應詔作歌

Песня была сложена по высочайшему повелению принцем Морибэ, когда, совершая прогулку по берегу Суминоэ, возвращались во дворец
* Принц Морибэ — сын принца Тонэри. В М. — две его песни.
馬之歩
押止駐余
住吉之
岸乃黄土
尓保比而将去
うまのあゆみ
おさへとどめよ
すみのえの
きしのはにふに
にほひてゆかむ
Мы лошадей
Задержим, остановим
И красной глиной этих берегов
Страны прекрасной Суминоэ
Окрасим платье и уйдем!
“И в красной глине этих берегов окрасим платье и уйдем” — см. п. 932.

命恐見
刺<並>
國尓出座
<愛>耶
吾背乃公<矣>
繋巻裳
湯々石恐石
住吉乃
荒人神
<船>舳尓
牛吐賜
付賜将
嶋之<埼>前
依賜将
礒乃埼前
荒浪
風尓不<令>遇
<莫>管見
身疾不有

令變賜根
本國部尓
おほきみの
みことかしこみ
さしならぶ
くににいでます
はしきやし
わがせのきみを
かけまくも
ゆゆしかしこし
すみのえの
あらひとがみ
ふなのへに
うしはきたまひ
つきたまはむ
しまのさきざき
よりたまはむ
いそのさきざき
あらきなみ
かぜにあはせず
つつみなく
やまひあらせず
すむやけく
かへしたまはね
もとのくにへに
С трепетом приказу вняв
Государя своего,
Удалился ты в страну,
Что за морем залегла,
Что лежит вдали от нас,
Ты возлюбленный мой друг.
Боги грозные, о ком
И сказать великий страх,
Боги Суминоэ вдруг
В образе людей явясь,
Пусть сойдут с высот своих,
На корме, на корабле
Направляют пусть в пути!
И у дальних островов,
Что ты будешь проплывать,
У скалистых мысов всех,
Что ты будешь огибать,
Пусть встречаться не дадут
С бурной пенистой волной,
С грозным ветром на пути.
Чтоб, не зная страшных бед
И недугов избежав,
Возвратился ты домой
В прежнюю свою страну!

住吉
波豆麻<公>之
馬乗衣
雜豆臈
漢女乎座而
縫衣叙
すみのえの
はづまのきみが
うまのりころも
さひづらふ
あやめをすゑて
ぬへるころもぞ
В Суминоэ хаги есть.
Цветом хаги красят здесь
Платья в пестрые цвета.
Пригласив китайских швей
С птичьим щебетом речей,
Платье сшила для тебя!
* В комментариях высказывается предположение (МС), что песня исполнялась при поднесении подарка. Обычай обмениваться одеждой носил как бы характер взаимной клятвы верности и любви, так как считалось, что в одежде остается часть души дарящего (см. п. 514, 636).
* “Пригласив китайских швей” — китаянки считались наиболее искусными швеями.
住吉
出見濱
柴莫苅曽尼
未通女等
赤裳下
閏将徃見
すみのえの
いでみのはまの
しばなかりそね
をとめらが
あかものすその
ぬれてゆかむみむ
В Суминоэ,
В Идэми на берегу,
Не срезайте вы зеленую траву,
Чтоб видеть мне,
Как девы там идут,
Намочив подолы красные в росе!
* Сложена юношей, который, спрятавшись в траве, наблюдал за деревенскими красавицами (СН). Интересно отметить, что женская одежда красного цвета встречается обычно в обрядовых и земледельческих представлениях в Японии. Девушки (саотомэ), одетые в белые и красные цвета (верхняя часть одежды — белая, юбка — красная), сажали на залитых водой полях рис. Возможно, в этой песне речь идет как раз об этих девушках. Представления часто принимали форму торжественных процессий, на которые приходили любоваться.
住吉
小田苅為子
賎鴨無
奴雖在
妹御為
私田苅
すみのえの
をだをからすこ
やつこかもなき
やつこあれど
いもがみためと
わたくしだかる
— В Суминоэ
Жнец, что жнешь поля,
Разве нету у тебя раба? —
— Раб-то есть, но это ни к чему,—
Поле собственное
Я для милой жну!
* По-видимому, это цикл народных песен, записанный Хитомаро. Песня, состоящая из вопроса и ответа, вероятно, распевалась двумя половинами хора.
* “…нету у тебя раба?”—в те времена рабов (яцуко) продавали и покупали за снопы риса (СН) и использовали для разных работ, в частности для обработки полей.
* “Поле собственное я для милой жну” — “поле собственное” или точнее “частное поле” (ватакусида) в отличие от полей, которыми официально наделяли правительственные власти либо покупалось, либо это была пустошь или целина, которая становилась собственностью обработавшего ее (ТЮ).
墨吉之
淺澤小野之
垣津幡
衣尓揩著
将衣日不知毛
すみのえの
あささはをのの
かきつはた
きぬにすりつけ
きむひしらずも
Цветок камелии в полях Асасава,
В стране прекрасной Суминоэ.
Не знаю я, когда наступит день
Окрасить платье мне
Твоими лепестками!
* Песня юноши.
* Камелия—метафора девушки, возлюбленной. Окрасить платье — сделать своей женой.
春日之
霞時尓
墨吉之
岸尓出居而
釣船之
得<乎>良布見者
<古>之
事曽所念
水江之
浦嶋兒之
堅魚釣
鯛釣矜
及七日
家尓毛不来而
海界乎
過而榜行尓
海若
神之女尓
邂尓
伊許藝趍
相誂良比
言成之賀婆
加吉結
常代尓至
海若
神之宮乃
内隔之
細有殿尓

二人入居而
耆不為
死不為而
永世尓
有家留物乎
世間之
愚人<乃>
吾妹兒尓
告而語久
須臾者
家歸而
父母尓
事毛告良比
如明日
吾者来南登
言家礼婆
妹之答久
常世邊
復變来而
如今
将相跡奈良婆
此篋
開勿勤常
曽己良久尓
堅目師事乎
墨吉尓
還来而
家見跡
<宅>毛見金手
里見跡
里毛見金手
恠常
所許尓念久
従家出而
三歳之間尓
<垣>毛無
家滅目八跡
此筥乎
開而見手歯
<如>本
家者将有登
玉篋
小披尓
白雲之
自箱出而
常世邊
棚引去者
立走
𠮧袖振
反側
足受利四管

情消失奴
若有之
皮毛皺奴
黒有之
髪毛白斑奴
<由>奈由奈波
氣左倍絶而
後遂
壽死祁流
水江之
浦嶋子之
家地見
はるのひの
かすめるときに
すみのえの
きしにいでゐて
つりぶねの
とをらふみれば
いにしへの
ことぞおもほゆる
みづのえの
うらしまのこが
かつをつり
たひつりほこり
なぬかまで
いへにもこずて
うなさかを
すぎてこぎゆくに
わたつみの
かみのをとめに
たまさかに
いこぎむかひ
あひとぶらひ
ことなりしかば
かきむすび
とこよにいたり
わたつみの
かみのみやの
うちのへの
たへなるとのに
たづさはり
ふたりいりゐて
おいもせず
しにもせずして
ながきよに
ありけるものを
よのなかの
おろかひとの
わぎもこに
のりてかたらく
しましくは
いへにかへりて
ちちははに
こともかたらひ
あすのごと
われはきなむと
いひければ
いもがいへらく
とこよへに
またかへりきて
いまのごと
あはむとならば
このくしげ
ひらくなゆめと
そこらくに
かためしことを
すみのえに
かへりきたりて
いへみれど
いへもみかねて
さとみれど
さともみかねて
あやしみと
そこにおもはく
いへゆいでて
みとせのあひだに
かきもなく
いへうせめやと
このはこを
ひらきてみてば
もとのごと
いへはあらむと
たまくしげ
すこしひらくに
しらくもの
はこよりいでて
とこよへに
たなびきぬれば
たちはしり
さけびそでふり
こいまろび
あしずりしつつ
たちまちに
こころけうせぬ
わかくありし
はだもしわみぬ
くろくありし
かみもしらけぬ
ゆなゆなは
いきさへたえて
のちつひに
いのちしにける
みづのえの
うらしまのこが
いへところみゆ
В час, когда туман затмит
Солнца лик весною,
Только выйду я на берег
В бухте Суминоэ,
Посмотрю, как челн рыбачий
По волнам плывет,—
Древнее сказание
В памяти встает.
В старину в Мидзуноэ
Раз Урасима-рыбак,
Ловлей рыбы увлечен —
Кацуо и тай,—
Семь ночей не возвращался
На село домой,
Переплыв границу моря
На челне своем.
Дочь морского божества
Водяных долин
Неожиданно он вдруг
Встретил на пути.
Все поведали друг другу
И судьбу свою
Клятвой навсегда скрепили,
В вечную страну уйдя…
Во дворец владыки дна
Водяных долин,
В ослепительный чертог,
В глубину глубин
Парой юною вошли,
За руки держась,
И остались жить, забыв
Горе, старость, смерть.
И могли бы вечно жить
В светлой стороне,
Но из мира суеты
Странен человек!
Раз, беседуя с любимой,
Так промолвил он:
“Ненадолго бы вернуться
Мне в мой дом родной!
Матери, отцу поведать
О своей судьбе,
А назавтра я пришел бы
Вновь к тебе сюда”.
Слыша эту речь его,
Молвила в ответ она:
“Только в вечную страну
Ты вернись ко мне!
Если хочешь, как теперь,
Вечно жить со мной,
Этот ларчик мой возьми,
Но не открывай”.
Так внушала рыбаку,
Поглядела вслед…
И вот прибыл в край родной
Юноша-рыбак.
Он взглянул на дом, а дома —
Смотрит, — нет как нет,
Поглядел он на селенье —
И селенья нет.
И так странно показалось
Все это ему,—
Ведь всего назад три года
Он покинул дом!
Нет ни кровли, ни ограды,
Нету ничего,—
Не открыть ли этот ларчик,
Может, в нем секрет?
Может, все еще вернется,
Дом увидит он?
И свой ларчик драгоценный
Приоткрыл слегка.
Струйкой облачко тотчас же
Вышло из него
И поплыло белой дымкой
В вечную страну.
Он бежал и звал обратно,
Рукавом махал…
Повалился, застонал он,
Корчась на земле!
И внезапно стала гаснуть
Юная душа,
И легли морщины вдруг
На его чело,
Черный волос вдруг покрыла
Сразу седина,
Все движенья постепенно
Стали замирать…
Наконец и эту жизнь
Смерть взяла себе!
Так погиб Урасима
Из Мидзуноэ,
И лишь место,
Где родился,
Видно вдалеке…
* Легенда о рыбаке Урасима в разных вариантах встречается в японском фольклоре в различных японских памятниках и книгах:
* “Юряку-ки”, “Танго-фудоки” и др. Данный вариант считается наиболее древним.
* Кацуо — японская макрель.
* Тай — вид морского окуня.
佐吉之
里<行>之鹿歯
春花乃
益希見
君相有香開
すみのえの
さとゆきしかば
はるはなの
いやめづらしき
きみにあへるかも
Когда я проходил селенье
В Суминоэ,
Я встретился, любимая, с тобой,
Которая была чудесней, чем весной
Цветок раскрывшийся весенний…

住吉之
岸乎田尓墾
蒔稲
乃而及苅
不相公鴨
すみのえの
きしをたにはり
まきしいね
かくてかるまで
あはぬきみかも
Распахали берег в Суминоэ,
Семена бросали
И сажали рис,
Даже и теперь, когда настала жатва,
Не приходит милый встретиться со мной…

みちしらは
つみにもゆかむ
すみのえの
岸におふてふ
こひわすれくさ
みちしらは
つみにもゆかむ
すみのえの
きしにおふてふ
こひわすれくさ


住の江の
岸による浪
よるさへや
ゆめのかよひち
人めよくらむ
すみのえの
きしによるなみ
よるさへや
ゆめのかよひち
ひとめよくらむ
Хоть однажды, во тьме
от взоров нескромных сокрыта,
навести мой приют, —
как приходит волна в Суминоэ
к берегам сквозь грезы ночные…
242. Суминоэ — см. коммент. к № 360.

Взято в антологию Огура хякунин иссю, 18.
ひさしくも
なりにけるかな
すみのえの
松はくるしき
物にそありける
ひさしくも
なりにけるかな
すみのえの
まつはくるしき
ものにそありける
О, как время летит!
Томит и гнетет ожиданье,
но, в разлуке скорбя,
я любовь сохраню неизменной,
словно зелень сосны в Суминоэ…
292. Суминоэ — см. коммент. к № 360.
住の江の
松ほとひさに
なりぬれは
あしたつのねに
なかぬ日はなし
すみのえの
まつほとひさに
なりぬれは
あしたつのねに
なかぬひはなし
О, как долго я жду,
подобно сосне в Суминоэ!
Не проходит и дня,
чтобы в голос я не рыдала
журавлем в тростниках прибрежных…

我見ても
ひさしく成りぬ
住の江の
岸の姫松
いくよへぬらむ
われみても
ひさしくなりぬ
すみのえの
きしのひめまつ
いくよへぬらむ
О девица-сосна,
что на берегу в Суминоэ
ожидает меня,
сколько лет, сколько зим минуло,
как не виделись мы с тобою!..
331. Суминоэ — см. коммент, к № 360.

Помещено в Исэ-моногатари, 117
大王乃
麻氣乃麻尓々々
嶋守尓
和我多知久礼婆
波々蘇婆能
波々能美許等波
美母乃須蘇
都美安氣可伎奈埿
知々能未乃
知々能美許等波
多久頭<努>能
之良比氣乃宇倍由
奈美太多利
奈氣伎乃多婆久
可胡自母乃
多太比等里之氐
安佐刀埿乃
可奈之伎吾子
安良多麻乃
等之能乎奈我久
安比美受波
古非之久安流倍之
今日太<尓>母
許等騰比勢武等
乎之美都々
可奈之備麻勢婆
若草之
都麻母古騰母毛
乎知己知尓
左波尓可久美為
春鳥乃
己恵乃佐麻欲比
之路多倍乃
蘇埿奈伎奴良之
多豆佐波里
和可礼加弖尓等
比伎等騰米
之多比之毛能乎
天皇乃
美許等可之古美
多麻保己乃
美知尓出立
乎可<乃>佐伎
伊多牟流其等尓
与呂頭多妣
可弊里見之都追
波呂々々尓
和可礼之久礼婆
於毛布蘇良
夜須久母安良受
古布流蘇良
久流之伎毛乃乎
宇都世美乃
与能比等奈礼婆
多麻伎波流
伊能知母之良受
海原乃
可之古伎美知乎
之麻豆多比
伊己藝和多利弖
安里米具利
和我久流麻埿尓
多比良氣久
於夜波伊麻佐祢
都々美奈久
都麻波麻多世等
須美乃延能
安我須賣可未尓
奴佐麻都利
伊能里麻乎之弖
奈尓波都尓
船乎宇氣須恵
夜蘇加奴伎
可古<等登>能倍弖
安佐婢良伎
和波己藝埿奴等
伊弊尓都氣己曽
おほきみの
まけのまにまに
しまもりに
わがたちくれば
ははそばの
ははのみことは
みものすそ
つみあげかきなで
ちちのみの
ちちのみことは
たくづのの
しらひげのうへゆ
なみだたり
なげきのたばく
かこじもの
ただひとりして
あさとでの
かなしきあがこ
あらたまの
としのをながく
あひみずは
こひしくあるべし
けふだにも
ことどひせむと
をしみつつ
かなしびませば
わかくさの
つまもこどもも
をちこちに
さはにかくみゐ
はるとりの
こゑのさまよひ
しろたへの
そでなきぬらし
たづさはり
わかれかてにと
ひきとどめ
したひしものを
おほきみの
みことかしこみ
たまほこの
みちにいでたち
をかのさき
いたむるごとに
よろづたび
かへりみしつつ
はろはろに
わかれしくれば
おもふそら
やすくもあらず
こふるそら
くるしきものを
うつせみの
よのひとなれば
たまきはる
いのちもしらず
うなはらの
かしこきみちを
しまづたひ
いこぎわたりて
ありめぐり
わがくるまでに
たひらけく
おやはいまさね
つつみなく
つまはまたせと
すみのえの
あがすめかみに
ぬさまつり
いのりまをして
なにはつに
ふねをうけすゑ
やそかぬき
かこととのへて
あさびらき
わはこぎでぬと
いへにつげこそ
Воле грозной подчинись
Государя своего,
В стражи из дому я шел,
Чтоб границы охранять.
Божество — родная мать,
Воспитавшая меня,
Уцепившись за подол,
Нежно гладила меня,
Божество — родной отец,
Что вскормил, вспоил меня,
Расставаяся со мной,
Слезы горестные лил
На усы, на седину
Длинной бороды своей,
Белой, как из волокон таку
Связанный канат.
И, горюя, говорил:
“Как единое дитя
У оленей —
Ты один
У меня,
Мое дитя,
Дорогой, любимый сын,
Что уходишь поутру…
Если длинной будет нить
Новояшмовых годов —
Не увижу я тебя,
Буду сильно тосковать
Я в разлуке о тебе.
О, хотя бы нынче здесь,
Нам поговорить с тобой!” —
Говорил, жалея он
И печалясь обо мне.
Словно вешняя трава,
Милая моя жена
И детишки там и тут
Окружили все меня,
Как весенних звонких птиц
Их звучали голоса,
В белотканых рукавах,
Верно, прятали слезу,
Взявшись за руки, они
Не давали мне уйти.
“Не отпустим”,— говоря,
Шли они за мною вслед…
Но, приказу подчинись
Государя моего,
Вышел на дорогу я,
Что отмечена давно
Яшмовым копьем,
И в дороге каждый раз,
Огибая там холмы,
Много раз, несчетно раз
Все оглядывался я.
И когда я отошел
Далеко от милых мест,
Стало небо горьких дум
Неспокойно у меня,
Сердце, полное тоски,
Больно сжалось у меня,
Раз ты смертный человек —
Мира бренного жилец,—
Жизнь, что жемчугом блеснет,
Вечно тайна для тебя.
Средь морских пустых равнин,
Страшный путь проплыв в волнах,
Цепь минуя островов,
Буду в мире я кружить,
До тех пор пока домой
Не вернусь опять назад.
Поднеся дары богам —
Покровителям моим
В Суминоэ,
Буду я их об этом умолять,
Чтоб спокойно жить могли
И отец, и мать мои
И без бед меня ждала
Милая моя жена.
Нынче в бухте Нанива
Мой качается корабль,
Много весел закрепив,
Моряков созвав сюда,
Рано утром на заре
Мы отплыли нынче в путь —
И об этом я прошу
Передать моим родным.
23-й день 2-й луны
Отомо Якамоти
住吉乃
津守網引之
浮笶緒乃
得干蚊将去
戀管不有者
すみのえの
つもりあびきの
うけのをの
うかれかゆかむ
こひつつあらずは
Подобно поплавку морских сетей,
Что тянут рыбаки в Цумори,
В Суминоэ,
Уплыть бы лучше мне, качаясь на воде,
Чем жить, все время о тебе тоскуя…

住吉之
城師乃浦箕尓
布浪之
數妹乎
見因欲得
すみのえの
きしのうらみに
しくなみの
しくしくいもを
みむよしもがも
Как волны набегают беспрестанно
На берег бухты Суминоэ
На песок,
Ах, так же беспрестанно я мечтаю
Причину отыскать, чтоб увидать тебя.

住吉之
濱尓縁云
打背貝
實無言以
余将戀八方
すみのえの
はまによるといふ
うつせがひ
みなきこともち
あれこひめやも
Говорят, прибрежными волнами
Прибивает в Суминоэ дальнем
Ракушки пустые к берегам.
Разве я пустыми лишь играл словами,
Полюбя, любимая, тебя?

住の江の
浜の真砂を
踏む田鶴は
ひさしき跡を
留むるなりけり
すみのえの
はまのまなごを
ふむたづは
ひさしきあとを
とむるなりけり
На берегу Суминоэ
По белому песку
Журавль ступает,
И нет конца его следам,
Как и годам твоим!
* Перед песней помета: «Сложена по картине на ширме государыни Ситидзё по случаю ее 50-летия». Имеется в виду супруга императора Уда — Онси-Тюгу (Фудзивара Онси). Поэтесса много лет служила при её дворе. На картине изображены берег Суминоэ (ныне побережье в г. Осака, квартал Суминоэ) и журавль, стоящий на белом песке. Журавль — один из традиционных образов-символов долголетия, постоянно использовавшихся в песнях-славословиях.
住の江に
生ひそふ松の
枝ごとに
君が千歳の
数ぞこもれる
すみのえに
おひそふまつの
えだごとに
きみがちとせの
かずぞこもれる
Не счесть зелёных игл
На ветках сосен
В Суминоэ,
Как и твоих
Грядущих лет!
* В песне выражается пожелание долголетия принцессе Хироко, дочери императора Горэйдзэя. Она являлась организатором поэтического турнира 1094 г., на котором и была сложена песня. Согласно другим источникам, автором песни является не Такакуни, а Исэ-но Тайфу.
住吉之
敷津之浦乃
名告藻之
名者告而之乎
不相毛恠
すみのえの
しきつのうらの
なのりその
なはのりてしを
あはなくもあやし
В Суминоэ,
В бухте Сикицу,
Зеленеют травы “имя-назови”…
И ведь имя мне назвала ты —
Странно, что не видимся с тобой!
* В те времена назвать свое имя юноше значило подарить ему свою любовь, дать согласие на брак.
住吉乃
崖尓向有
淡路嶋
𪫧怜登君乎
不言日者无
すみのえの
きしにむかへる
あはぢしま
あはれときみを
いはぬひはなし
Возле берегов далеких Суминоэ
Есть на море остров
Авадзисима,
Нету дня, чтоб людям не сказала,
До чего жалею я тебя!

しのひつつ
おもへはくるし
すみの江の
松のねなから
あらはれなはや
しのひつつ
おもへはくるし
すみのえの
まつのねなから
あらはれなはや


よそにのみ
待つは儚き
住江の
行きてさへ社
見まく欲けれ
よそにのみ
まつははかなき
すみのえの
ゆきてさへこそ
みまくほしけれ


住の江の
波にはあらねど
よと共に
心を君に
よせ渡るかな
すみのえの
なみにはあらねと
よとともに
こころをきみに
よせわたるかな


住の江の
まつに立寄る
白浪の
返る折にや
ねはなかるらむ
すみのえの
まつにたちよる
しらなみの
かへるをりにや
ねはなかるらむ


墨之江之
岸野之榛丹
々穂所經迹
丹穂葉寐我八
丹穂氷而将居
すみのえの
きしののはりに
にほふれど
にほはぬわれや
にほひてをらむ
В Суминоэ
На полях, на берегу
Хаги есть, им красят платья все.
Даже я, что им не красила совсем,
Я окрашу платья, как и все.
* В песне иносказательно говорится о том, что “даже я, которая всегда не соглашалась со всеми, на этот раз соглашаюсь и также склоняюсь перед стариком”. Хаги — см. п. 19, п. 57, 3791.
墨江之
小集樂尓出而
寤尓毛
己妻尚乎
鏡登見津藻
すみのえの
をづめにいでて
うつつにも
おのづますらを
かがみとみつも
Я пошел на поле в Суминоэ
Песни петь и хоровод водить
И залюбовался там своей женою,
Что сияла зеркалом
Среди жён других.
* Полевые игры (та-асоби), о которых говорится в песне, обычно связаны были с земледельческими обрядовыми действиями, которые должны были способствовать произрастанию риса.
* Круглое зеркало в Японии — одна из трех священных реликвий (зеркало, меч, яшма); оно является символом богини солнца Аматэрасу. В песнях оно служит образом внешней и внутренней красоты, а также образом чтимого и ценного. В данной песне, говоря о зеркале, муж хотел подчеркнуть красоту своей жены.
われならぬ
人住の江の
岸に出でゝ
難波の方を
恨みつる哉
われならぬ
ひとすみのえの
きしにいでて
なにはのかたを
うらみつるかな


住の江の
松を秋風
ふくからに
声うちそふる
おきつしら浪
すみのえの
まつをあきかせ
ふくからに
こゑうちそふる
おきつしらなみ


数ならで
世に住の江の
みをつくし
いつを待つとも
なき身なりけり
かずならで
よにすみのえの
みをつくし
いつをまつとも
なきみなりけり
Не знатен я и одинок,
Словно маяк в заливе Суминоэ.
Страдаю, на щадя себя,
На что мне уповать,
И ждать — чего?

いかばかり
年は経ねども
住の江の
松ぞふたたび
生ひ変はりぬる
いかばかり
としはへねども
すみのえの
まつぞふたたび
おひかはりぬる
Сколько бы лет ни минуло
С тех пор, как появились
Сосны в Суминоэ,
Сегодня видим мы
Второе их рожденье.

住吉尓
伊都久祝之
神言等
行得毛来等毛
舶波早家<无>
すみのえに
いつくはふりが
かむごとと
ゆくともくとも
ふねははやけむ
Жрецы, что славят бога
В Суминоэ,
Молитву жаркую возносят за тебя,
И на пути вперед, и на пути обратном
Корабль твой славный быстро поплывет!
Песню передал, исполнив ее, Такаясу Танэмаро
* В старину существовал обычай устраивать молебен богу в Сумиёси, когда отправляли послов в Китай и другие страны. Об этом оговорено в церемониале молебнов, а в священных гимнах норито есть особая молитва на такой случай. Молебствие сопровождалось обычно подношением священных символов (нуса). Считалось, что бог Сумиёси охраняет путников на море (см. п. 1784).
虚見都
山跡乃國
青<丹>与之
平城京師由
忍照
難波尓久太里
住吉乃
三津尓<舶>能利
直渡
日入國尓
所遣
和我勢能君乎
懸麻久乃
由々志恐伎
墨吉乃
吾大御神
舶乃倍尓
宇之波伎座
船騰毛尓
御立座而
佐之与良牟
礒乃埼々
許藝波底牟
泊々尓
荒風
浪尓安波世受
平久
率而可敝理麻世
毛等能國家尓
そらみつ
やまとのくに
あをによし
ならのみやこゆ
おしてる
なにはにくだり
すみのえの
みつにふなのり
ただわたり
ひのいるくにに
まけらゆる
わがせのきみを
かけまくの
ゆゆしかしこき
すみのえの
わがおほみかみ
ふなのへに
うしはきいまし
ふなともに
みたたしまして
さしよらむ
いそのさきざき
こぎはてむ
とまりとまりに
あらきかぜ
なみにあはせず
たひらけく
ゐてかへりませ
もとのみかどに
О мой милый сердцу друг!
Из Ямато, из страны,
Что узрели в небесах
Боги в ясной высоте,
Дивной в зелени листвы,
Из столицы Нара ты
Прибываешь в Нанива,
Что сверкает блеском волн.
В Суминоэ, в Мицу вновь
Ты плывешь на корабле
По морю прямым путем,
Посланный в далекий край,
Где заходит в небесах солнце.
Страшно и сказать,
Страшно и произнести,
Как могуч наш грозный бог
В Суминоэ!
Пусть же он
Правит на носу судна,
Пусть же этот грозный бог
Станет кормчим корабля,
Каждый раз, когда корабль
Будет возле мысов плыть,
Каждый раз, когда корабль
У причалов должен стать!
С грозным ветром и волной,
С бурей не встречайся ты
И спокойно, без беды
Возвращайся к нам домой,
В старую страну свою…
Возвращайся в край родной!
Песню передал, исполнив ее, Такаясу Танэмаро
* Один из образцов песен-заклинаний, обычно исполняемых перед отъездом послов в Китай (см. п. 4243, 1784).
須美乃江能
波麻末都我根乃
之多<婆>倍弖
和我見流乎努能
久佐奈加利曽祢
すみのえの
はままつがねの
したはへて
わがみるをのの
くさなかりそね
На берегах далеких Суминоэ
Глубоки корни сосен вековых,
Глубоко в сердца тайниках моих
Мечтаю я на травы любоваться,
О, не срезайте травы на полях!
* Это одна из обычных приветственных песен, обращенных к хозяину, в которых восхваляют пейзаж вблизи его дома.
いたく、「住の江」、「忘れ草」、「岸の姫松」などいふ神にはあらずかし。
いたく、「住江すみのえ」、「忘草わすれぐさ」、「きし姫松ひめまつ」などいふかみにはあらずかし。
Это совсем не те боги, которых называют богами Суминоэ, травы забвения и прибрежных молодых сосенок[65].
65. В традиционной поэзии боги храма Сумиеси упоминались как добрые боги Суминоэ, травы забвения и вечно молодых сосен.
住の江の
松ならなくに
久しくも
君と寢ぬ夜の
なりにけるかな
すみのえの
まつならなくに
ひさしくも
きみとねぬよの
なりにけるかな
Не сосны мы с тобой,
Что растут в Сумиёси,
Но как же долго
Те ночи, что с тобою мы врозь,
Уже тянутся[49].
49. Две сосны, растущие рядом в Сумиёси (бухта Суминоэ), считаются символом долголетней супружеской верности. Танка помещена в Сюисю, св. 12 [740].
住の江の
松を秋風
吹くからに
こゑうちそふる
おきつ白浪
すみのえの
まつをあきかせ
ふくからに
こゑうちそふる
おきつしらなみ
Вихрь осенний дохнул —
на берегу Суминоэ
слился с шумом вершин,
с однозвучным напевом сосен
рокот пенных валов прибоя.
181. Cуминоэ — бухта на побережье в Осаке, близ храма Сумиёси. Славилась красотой соснового бора, а также двумя исполинскими вековыми соснами, что росли из одного корня.
はる深き
色にもある哉
住の江の
底もみどりに
見ゆる濱松
はるふかき
いろにもあるかな
すみのえの
そこもみどりに
みゆるはままつ


久しくも
こひ渡るかな
住の江の
岸に年經る
松ならなくに
ひさしくも
こひわたるかな
すみのえの
きしにとしへる
まつならなくに


住の江の
めに近からば
岸にゐて
浪の數をも
よむべき物を
すみのえの
めにちかからば
きしにゐて
なみのかずをも
よむべきものを


あふことを
松にて年の
へぬるかな
身は住の江に
おひぬものゆゑ
あふことを
まつにてとしの
へぬるかな
みはすみのえに
おひぬものゆゑ


人ならば
問はましものを
住の江の
松はいくたび
生ひかはるらん
ひとならば
とはましものを
すみのえの
まつはいくたび
おひかはるらん
Если сосны Суминоэ
Людьми бы оказались,
Спросил бы их,
Которое перерожденье
У них теперь?

住の江の
月に神代の
事とへば
まつの梢に
あきかぜぞふく
すみのえの
つきにかみよの
こととへば
まつのこずゑに
あきかぜぞふく


住の江の
松は久しき
ほとゝぎす
遠里小野に
一こゑもがな
すみのえの
まつはひさしき
ほととぎす
とほさとをのに
ひとこゑもがな


住の江の
松の秋風
おとづれて
空にふけ行く
夜半の月かげ
すみのえの
まつのあきかぜ
おとづれて
そらにふけゆく
よはのつきかげ


藤原景綱高野山に詣でける次でに住江の月見ける事など申し遣すとて

津守國助



寛元元年長月の頃、住江にまかりて翫明月といふ事をよみ侍りける

西園寺入道前太政大臣



建長五年、住江に御幸侍りて、行旅述懷と云ふ事を講ぜられ侍りけるに詠ませ給ひける

後嵯峨院御製



弘安八年住江に御幸侍りて同じ心を講ぜられ侍りけるに

山本入道前太政大臣



住江や
今日の御幸を
待つとてぞ
神も千年の
種は蒔きけむ
すみのえや
けふのみゆきを
まつとてぞ
かみもちとせの
たねはまきけむ


思ひ出でよ
神代も見きや
天の原
空もひとつに
住の江の月
おもひいでよ
かみよもみきや
あまのはら
そらもひとつに
すみのえのつき


弘安八年住江に御幸ありて行旅述懷といふ事を詠ませられ侍りけるに仕うまつりける

津守國助



永き世の
ためしと聞きし
住の江の
松の烟と
なるぞ悲しき
ながきよの
ためしとききし
すみのえの
まつのけぶりと
なるぞかなしき


住の江に
八十島かけて
くる人や
松を常磐の
友と見るらむ
すみのえに
やそしまかけて
くるひとや
まつをときはの
ともとみるらむ


すみのえに
まつらむとのみ
なけきつつ
心つくしに
としをふるかな
すみのえに
まつらむとのみ
なけきつつ
こころつくしに
としをふるかな


いかにせむ
身を住江の
草の名に
思傚してや
訪ふ人のなき
いかにせむ
みをすみのえの
くさのなに
おもひなしてや
とふひとのなき


いとまあらば
拾ひに行かむ
住の江の
岸によるてふ
戀忘貝
いとまあらば
ひろひにゆかむ
すみのえの
きしによるてふ
こひわすれかひ


我見ても
久しく成りぬ
住江の
岸姫松
幾世經ぬらむ
われみても
ひさしくなりぬ
すみのえの
きしのひめまつ
いくよへぬらむ


君が代は
八十島かくる
波の音に
風靜かなり
住のえのまつ
きみがよは
やそしまかくる
なみのおとに
かぜしづかなり
すみのえのまつ


彌生の末つかた妙光寺內大臣信賢卿など友なひて住の江の藤見侍りけるおりしもかしこにまかりあひて侍りけるに歸りて後申つかはしける

前大僧正賴意

Бывший главный распорядитель общины Райи
* Служил Южному Двору на протяжении всей своей жизни. Подробной информации о его деятельности не сохранилось, но сообщается, что Райи достиг ранга дайсо:дзё: – высокого поста в иерархии буддийского духовенства.
住のえの
松もさか行
色みえて
つらなる枝に
かゝる藤なみ
すみのえの
まつもさかゆく
いろみえて
つらなるえだに
かかるふぢなみ


又やみん
松吹風も
すみの江や
名だかき月の
秋のこよひを
またやみん
まつふくかぜも
すみのえや
なだかきつきの
あきのこよひを