田子の浦に
打ち出でてみれば
白妙の
富士の高嶺に
雪はふりつつ
たごのうらに
うちいでてみれば
しろたへの
ふじのたかねに
ゆきはふりつつ
К заливу Таго
Я выйду и словно бы вижу:
О, белотканый —
Над высокой вершиной Фудзи
Падает, падает снег.
Данное стихотворение взято из антологии «Синкокинсю», «Песни зимы», 675. Впервые помещено в «Манъёсю», 318 как «каэси-ута» («песня возвращения») к «Песне, сложенной Ямабэ-но Акахито, когда он любовался горой Фудзи».
かすかのの
わかなつみにや
白妙の
袖ふりはへて
人のゆくらむ
かすかのの
わかなつみにや
しろたへの
そてふりはへて
ひとのゆくらむ
Верно, девы спешат
на Касуга-луг, где поспело
столько трав молодых, —
рукава одежд белотканых
колыхаются в отдаленье…

<挂>文
忌之伎鴨
(一云
由遊志計礼抒母)
言久母
綾尓畏伎
明日香乃
真神之原尓
久堅能
天都御門乎
懼母
定賜而
神佐扶跡
磐隠座
八隅知之
吾大王乃
所聞見為
背友乃國之
真木立
不破山越而
狛劔
和射見我原乃
行宮尓
安母理座而
天下
治賜
(一云
<掃>賜而)
食國乎
定賜等
鶏之鳴
吾妻乃國之
御軍士乎
喚賜而
千磐破
人乎和為跡
不奉仕
國乎治跡
(一云
掃部等)
皇子随
任賜者
大御身尓
大刀取帶之
大御手尓
弓取持之
御軍士乎
安騰毛比賜
齊流
鼓之音者
雷之
聲登聞麻R
吹響流
小角乃音母
(一云
笛之音波)
敵見有
虎可𠮧吼登
諸人之
恊流麻R尓
(一云
聞<或>麻R)
指擧有
幡之靡者
冬木成
春去来者
野毎
著而有火之
(一云
冬木成
春野焼火乃)
風之共
靡如久
取持流
弓波受乃驟
三雪落
冬乃林尓
(一云
由布乃林)
飃可毛
伊巻渡等
念麻R
聞之恐久
(一云
諸人
見<或>麻R尓)
引放
箭<之>繁計久
大雪乃
乱而来礼
(一云
霰成
曽知余里久礼婆)
不奉仕
立向之毛
露霜之
消者消倍久
去鳥乃
相<競>端尓
(一云
朝霜之
消者消言尓
打蝉等
安良蘇布波之尓)
渡會乃
齊宮従
神風尓
伊吹<或>之
天雲乎
日之目毛不<令>見
常闇尓
覆賜而
定之
水穂之國乎
神随
太敷座而
八隅知之
吾大王之
天下
申賜者
萬代<尓>
然之毛将有登
(一云
如是毛安良無等)
木綿花乃
榮時尓
吾大王
皇子之御門乎
(一云
刺竹
皇子御門乎)
神宮尓
装束奉而
遣使
御門之人毛
白妙乃
麻衣著
<埴>安乃
門之原尓
赤根刺
日之盡
鹿自物
伊波比伏管
烏玉能
暮尓至者
大殿乎
振放見乍
鶉成
伊波比廻
雖侍候
佐母良比不得者
春鳥之
佐麻欲比奴礼者
嘆毛
未過尓
憶毛
未<不>盡者
言<左>敝久
百濟之原従
神葬
々伊座而
朝毛吉
木上宮乎
常宮等
高之奉而
神随
安定座奴
雖然
吾大王之
萬代跡
所念食而
作良志之
香<来>山之宮
萬代尓
過牟登念哉
天之如
振放見乍
玉手次
懸而将偲
恐有騰文
かけまくも
ゆゆしきかも
(ゆゆしけれども)
いはまくも
あやにかしこき
あすかの
まかみのはらに
ひさかたの
あまつみかどを
かしこくも
さだめたまひて
かむさぶと
いはがくります
やすみしし
わがおほきみの
きこしめす
そとものくにの
まきたつ
ふはやまこえて
こまつるぎ
わざみがはらの
かりみやに
あもりいまして
あめのした
をさめたまひ
(はらひたまひて)
をすくにを
さだめたまふと
とりがなく
あづまのくにの
みいくさを
めしたまひて
ちはやぶる
ひとをやはせと
まつろはぬ
くにををさめと
(はらへと)
みこながら
よさしたまへば
おほみみに
たちとりはかし
おほみてに
ゆみとりもたし
みいくさを
あどもひたまひ
ととのふる
つづみのおとは
いかづちの
こゑときくまで
ふきなせる
くだのおとも
(ふえのおとは)
あたみたる
とらかほゆると
もろひとの
おびゆるまでに
(ききまどふまで)
ささげたる
はたのなびきは
ふゆこもり
はるさりくれば
のごとに
つきてあるひの
(ふゆこもり
はるのやくひの)
かぜのむた
なびくがごとく
とりもてる
ゆはずのさわき
みゆきふる
ふゆのはやしに
(ゆふのはやし)
つむじかも
いまきわたると
おもふまで
ききのかしこく
(もろひとの
みまどふまでに)
ひきはなつ
やのしげけく
おほゆきの
みだれてきたれ
(あられなす
そちよりくれば)
まつろはず
たちむかひしも
つゆしもの
けなばけぬべく
ゆくとりの
あらそふはしに
(あさしもの
けなばけとふに
うつせみと
あらそふはしに)
わたらひの
いつきのみやゆ
かむかぜに
いふきまとはし
あまくもを
ひのめもみせず
とこやみに
おほひたまひて
さだめてし
みづほのくにを
かむながら
ふとしきまして
やすみしし
わがおほきみの
あめのした
まをしたまへば
よろづよに
しかしもあらむと
(かくしもあらむと)
ゆふばなの
さかゆるときに
わがおほきみ
みこのみかどを
(さすたけの
みこのみかどを)
かむみやに
よそひまつりて
つかはしし
みかどのひとも
しろたへの
あさごろもきて
はにやすの
みかどのはらに
あかねさす
ひのことごと
ししじもの
いはひふしつつ
ぬばたまの
ゆふへになれば
おほとのを
ふりさけみつつ
うづらなす
いはひもとほり
さもらへど
さもらひえねば
はるとりの
さまよひぬれば
なげきも
いまだすぎぬに
おもひも
いまだつきねば
ことさへく
くだらのはらゆ
かみはぶり
はぶりいまして
あさもよし
きのへのみやを
とこみやと
たかくまつりて
かむながら
しづまりましぬ
しかれども
わがおほきみの
よろづよと
おもほしめして
つくらしし
かぐやまのみや
よろづよに
すぎむとおもへや
あめのごと
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはむ
かしこかれども
И поведать вам о том
Я осмелиться боюсь,
И сказать об этом вам
Страх большой внушает мне…
Там, где Асука-страна,
Там, в долине Магами,
Он возвел себе чертог
На извечных небесах.
Божеством являясь, он
Скрылся навсегда средь скал
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Горы Фува перейдя,
Где стоит дремучий лес,
В дальней северной стране,
Управлял которой он,—
Меч корейский в кольцах был…
И в Вадзамигахара,
Он во временный дворец
К нам сошел тогда с небес
Поднебесной управлять.
И задумал он тогда
Укрепить свою страну,
Где правление вершил,
Ту, которой управлял.
Из восточной стороны,
Той, где много певчих птиц,
Он призвать изволил все
Свои лучшие войска.
И сказал: “Уймите вы
Мир нарушивших людей!”
И сказал: “Смирите вы
Страны, где не чтят меня!”
И когда доверил он
Принцу повести войска,
То немедля славный принц
Опоясался мечом,
В руки славные он взял
Боевой прекрасный лук,
И повел он за собой
Лучшие его войска.
Призывающий в поход
Барабана громкий бой
Был таков,
Как будто гром
Разразился на земле,
Зазвучали звуки флейт,
Так, как будто зарычал
Тигр, увидевший врага,
Так, что ужас обуял
Всех людей, кто слышал их.
Флаги, поднятые вверх,
Вниз склонились до земли.
Все скрывается зимой,
А когда придет весна,
В каждом поле жгут траву,
Поднеся к траве огонь,
Словно пламя по земле
Низко стелется в полях
От порывов ветра, — так
Флаги все склонились вниз,
Шум от луков, что в руках
Воины держали там,
Страшен был,
Казалось всем,
Будто в зимний лес, где снег
Падал хлопьями,
Проник
Страшный вихрь —
И сразу, вмиг,
Завертелось все кругом,
И летящих всюду стрел
Было множество.
Они,
Как огромный снегопад,
Падали,
Смешалось все,
Но смириться не желая,
Враг стоял против врага,
Коли инею-росе
Исчезать — пускай умру! —
И летящей стаей птиц
Бросились отряды в бой.
И в тот миг из Ватараи,
Где святой великий храм,
Вихрь священный — гнев богов —
Налетел и закружил
В небе облака,
И не виден больше стал
Людям яркий солнца глаз,
Тьма великая сошла
И покрыла все кругом…
И окрепшую в бою
Нашу славную страну, где колосья счастья есть,
Пребывая божеством,
Возвеличил, укрепил
Мирно правящий страной,
Наш великий государь!
Думалось: коль станешь ты
Поднебесной управлять,
Будет тысячи веков
Все здесь так,
Как сделал ты.
И когда сверкало все
Славой на твоей земле,
Словно белые цветы
На священных алтарях,
Наш великий государь,
Принц светлейший,
Твой чертог
Украшать нам довелось
И почтить, как храм богов.
Слуги при твоем дворе
В платья яркой белизны
Из простого полотна
Нарядились в этот день,
И в долине Ханиясу,
Где твой высится дворец,
С ярко рдеющей зарею
Долгий и печальный день,
Уподобясь жалким тварям,
Приникали мы к земле.
А когда настали ночи
Ягод тутовых черней,
Мы, взирая вверх, смотрели
На дворец великий твой.
И перепелам подобно,
Мы кружились близ него.
И хотя служить хотели,
Трудно нам служить теперь!
И подобно вешним птицам,
Громко лишь рыдаем мы.
И еще печаль разлуки
Не покинула сердца,
И еще тоска и горе
Не иссякли до конца,
А тебя уже несли мы
Из долины Кудара,
Где звучат чужие речи…
Божество мы хоронили —
Хоронили мы тебя.
…Полотняные одежды
Хороши в селенье Ки!..
И в Киноэ храм великий
Вечным храмом стал твоим.
В этом храме стал ты богом,
Там нашел себе покой…
И хотя ты нас покинул,
Но дворец Кагуяма,
Что воздвигнуть ты задумал,
Наш великий государь,
Чтобы он стоял веками,—
Будет вечно с нами он!
Как на небо, вечно будем
На него взирать мы ввысь!
И жемчужные повязки
Мы наденем в эти дни,
И в печали безутешной
Будем вспоминать тебя,
Преисполненные горем,
В трепете святом души…
* Первые четыре строки — традиционный зачин плачей.
* “Он возвел себе чертог…”,— говорится о Тэмму, отце Такэти, усыпальница которого находится в долине Магами. Некоторые комментаторы считают, что речь идет не об усыпальнице, а о дворце Киёми императора Тэмму, однако, исходя из контекста, ясно, что имеется в виду усыпальница. Во время мятежа годов Дзинсин войска Тэмму, пройдя через горы Фува, напали на провинцию Оми — место пребывания императора Тэндзи, где в то время находился его сын — Кобун.
* “Меч корейский в кольцах был” (мк) — зачин; у корейских мечей к рукоятке были прикреплены кольца.
* “Он призвать изволил” — говорится о Тэмму. “И когда доверил он принцу…” — говорится о Такэти. “Призывающий в поход барабана громкий бой…” — здесь и дальше описывается мятеж Дзинсин, когда младший брат умершего императора Тэндзи — принц О-ама, будущий император Тэмму, поднял мятеж в Ёсину (пров. Ямато) пошел войной на сына своего старшего брата — Кобуна, царствовавшего в провинции Оми, во дворце Оцу. В результате похода Тэмму оказался победителем, а император Кобун, его племянник, после 8 месяцев правления был побежден и покончил жизнь самоубийством в Ямадзаки, в провинции Оми.
* “Белые цветы на священных алтарях” — искусственные цветы из ослепительно белой материи, которые приносились на алтарь; постоянное сравнение (мк) для всего сверкающего.
* “Платья яркой белизны” — белые траурные одежды. “Из долины Кудара, где звучат чужие речи”.— Кудара — название одной из древних областей Кореи. Это же название дали местности в Японии между Киноэ и Асука в северной части уезда Кацураги, где жили корейские и китайские переселенцы, поэтому “мк” к Кудара (как постоянная характеристика этой местности) стало выражение “где звучат чужие речи”.
* “И жемчужные повязки мы наденем, в эти дни” — т. е. будем совершать молебствия.
梓弓
手取持而
大夫之
得物<矢>手<挾>
立向
高圓山尓
春野焼
野火登見左右
燎火乎
何如問者
玉桙之
道来人乃
泣涙
<W>霂尓落者
白妙之
衣埿漬而
立留
吾尓語久
何鴨
本名言
聞者
泣耳師所哭
語者
心曽痛
天皇之
神之御子之
御駕之
手火之光曽
幾許照而有
あづさゆみ
てにとりもちて
ますらをの
さつやたばさみ
たちむかふ
たかまとやまに
はるのやく
のびとみるまで
もゆるひを
なにかととへば
たまほこの
みちくるひとの
なくなみた
こさめにふれば
しろたへの
ころもひづちて
たちとまり
われにかたらく
なにしかも
もとなとぶらふ
きけば
ねのみしなかゆ
かたれば
こころぞいたき
すめろきの
かみのみこの
いでましの
たひのひかりぞ
ここだてりたる
Там, где ясеневый лук
Держат рыцари в руке
И сжимают стрелы счастья,
Попадать стараясь в цель,
Там, на склонах Такамато,
Я спросил: “Что за огни
Вдалеке сверкают ярко,
Как зажженные костры,
Что в полях горят весною,
Чтобы выжигать траву?”
На пути, что был отмечен
Яшмовым копьем,
Проходя остановился
Человек передо мной,
И когда он плакал, слезы
Мелким падали дождем.
Белотканые одежды
Стали влажными от слез.
Обо всем он мне поведал,
Но поверить я не мог.
Лишь рассказ его услышал,
Горько в голос зарыдал.
Лишь сказал он —
Стало сразу больно сердцу моему:
“В путь далекий провожают
Сына славного богов,
Что вселенной управляют,
Это факелы сверкают
Блеском ярким на горах…”

天雲之
向伏國
武士登
所云人者
皇祖
神之御門尓
外重尓
立候
内重尓
仕奉
玉葛
弥遠長
祖名文
継徃物与
母父尓
妻尓子等尓
語而
立西日従
帶乳根乃
母命者
齊忌戸乎
前坐置而
一手者
木綿取持
一手者
和細布奉
<平>
間幸座与
天地乃
神祇乞祷
何在
歳月日香
茵花
香君之
牛留鳥
名津匝来与
立居而
待監人者
王之
命恐
押光
難波國尓
荒玉之
年經左右二
白栲
衣不干
朝夕
在鶴公者
何方尓
念座可
欝蝉乃
惜此世乎
露霜
置而徃監
時尓不在之天
あまくもの
むかぶすくにの
ますらをと
いはれしひとは
すめろきの
かみのみかどに
とのへに
たちさもらひ
うちのへに
つかへまつりて
たまかづら
いやとほながく
おやのなも
つぎゆくものと
おもちちに
つまにこどもに
かたらひて
たちにしひより
たらちねの
ははのみことは
いはひへを
まへにすゑおきて
かたてには
ゆふとりもち
かたてには
にきたへまつり
たひらけく
まさきくいませと
あめつちの
かみをこひのみ
いかにあらむ
としつきひにか
つつじはな
にほへるきみが
にほとりの
なづさひこむと
たちてゐて
まちけむひとは
おほきみの
みことかしこみ
おしてる
なにはのくにに
あらたまの
としふるまでに
しろたへの
ころももほさず
あさよひに
ありつるきみは
いかさまに
おもひいませか
うつせみの
をしきこのよを
つゆしもの
おきていにけむ
ときにあらずして
В дальней, чуждой стороне
Там, где облака небес стелятся внизу,
Храбрым воином
Он слыл,
И родителям своим,
Детям и жене своей
Говорил он, уходя:
“При дворе богов земли,
Что правление вершат,
Стоя стражем
У дворца,
Службу во дворце неся,
Как жемчужный длинный плющ
Простирается меж скал,
Так же долго буду я
Славу предков продолжать
И хранить ее всегда!”
И со дня, когда ушел
От родных он в дальний путь,
Мать, вскормившая его,
Ставит пред собой всегда
Со святым вином сосуд,
И в одной руке она
Держит волокна пучки,
И в другой руке она
Ткани на алтарь несет.
“Пусть спокойно будет все,
И счастливым будет он!” —
С жаркою мольбой она
Обращается к богам
Неба и земли.
О, когда наступит год,
Месяц, тот желанный день,
И любимый ею сын,
Сын, сверкающий красой
Цуцудзи цветов,
Птицей ниодори вдруг
Из воды всплывет? —
— Думу думает она…
А ее любимый сын,
Тот, которого она,
И вставая, и ложась,
Тщетно ждет к себе домой,
Государя волю чтя
И приказу покорясь,
В дальней Нанива- стране,
Что сверкает блеском волн,
Годы целые провел
Новояшмовые он.
Белотканых рукавов
Он от слез не просушил,
Поутру и ввечеру
Занят службою он был.
Как же все случилось так,
Как задумал это он?
Бренный мир, что человек
Так жалеет оставлять,
Он оставил и исчез,
Словно иней иль роса,
Не дождавшись до конца срока своего…
* В песне поется о тяжелой жизни людей, которых в эпоху Нара в порядке трудовой повинности мобилизовывали и заставляли жить годы в разлуке с родными.
* Жемчужный длинный плющ… (тамакадзура) — постоянный образ в М. для выражения чего-нибудь долго длящегося или тянущегося.
* Со святым вином сосуд и т. д. — описание обычных жертвоприношений при совершении молитвенных обрядов, когда испрашивают у богов благополучия для близких, счастливого возвращения или встречи с любимым человеком.
* Цуцудзи — см. п. 185.
* “Птицей ниодори вдруг из воды всплывет”…— эти птицы глубоко ныряют, долго находятся под водой и внезапно всплывают на воде, отсюда “всплывать” стало постоянным эпитетом к ниодори, а птица ниодори — образ и сравнение для человека, неожиданно появившегося после долгого отсутствия.
* Новояшмовые (аратама-но) — “мк” к слову годы (яшма, исходя из содержания ряда песен М., — поэтический образ священного зерна риса. Представление о годе, связанное у японского земледельца с новым посевом, с новым урожаем, новым рисом, способствовало возникновению этого постоянного эпитета к годам).
<挂>巻母
綾尓恐之
言巻毛
齊忌志伎可物
吾王
御子乃命
萬代尓
食賜麻思
大日本
久邇乃京者
打靡
春去奴礼婆
山邊尓波
花咲乎為里
河湍尓波
年魚小狭走
弥日異
榮時尓
逆言之
狂言登加聞
白細尓
舎人装束而
和豆香山
御輿立之而
久堅乃
天所知奴礼
展轉
埿打雖泣
将為須便毛奈思
かけまくも
あやにかしこし
いはまくも
ゆゆしきかも
わがおほきみ
みこのみこと
よろづよに
めしたまはまし
おほやまと
くにのみやこは
うちなびく
はるさりぬれば
やまへには
はなさきををり
かはせには
あゆこさばしり
いやひけに
さかゆるときに
およづれの
たはこととかも
しろたへに
とねりよそひて
わづかやま
みこしたたして
ひさかたの
あめしらしぬれ
こいまろび
ひづちなけども
せむすべもなし
И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь,
И сказать об этом вам
Для меня великий страх…
Ах, столица есть Куни
В нашей славной стороне,
Что Ямато названа,
Там, где тысячи веков
Должен был бы
Править принц,
Наш великий государь,
И в столице той всегда,
Лишь придет из-за морей
В дымке розовой весна,
Как повсюду на горах
Распускаются цветы,
И в прозрачных струях рек
Мчится резвая форель…
И как раз, когда в стране
С каждым днем сильнее был
Пышной славы его блеск,
То не ложь или обман,
То не вымысел иль бред,—
В платьях яркой белизны
Слуги верные его,
Встал на Вадзука-горе
Погребальный паланкин!
Ах, отныне править будет
Принц наш в вечных небесах,—
И упал я в страшном горе,
И катался по земле…
Я рыдал, и были влажны
Рукава мои от слез,
Но напрасно горевал я,—
Ведь помочь ничем нельзя…
* Править в небесах — умереть (об императоре); считалось, что после смерти император переселяется на небо и правит там.
* Гора Вадзука — место погребения принца.
* В примечании к тексту М. указано, что приведенные выше песни (475–477) были сложены 3-го дня 2-го месяца 16-го года Тэмпё (744).
<挂>巻毛
文尓恐之
吾王
皇子之命
物乃負能
八十伴男乎
召集聚
率比賜比
朝猟尓
鹿猪踐<起>
暮猟尓
鶉雉履立
大御馬之
口抑駐
御心乎
見為明米之
活道山
木立之繁尓
咲花毛
移尓家里
世間者
如此耳奈良之
大夫之
心振起
劔刀
腰尓取佩
梓弓
靭取負而
天地与
弥遠長尓
万代尓
如此毛欲得跡
憑有之
皇子乃御門乃
五月蝿成
驟驂舎人者
白栲尓
<服>取著而
常有之
咲比振麻比
弥日異
更經<見>者
悲<呂>可聞
かけまくも
あやにかしこし
わがおほきみ
みこのみことの
もののふの
やそとものをを
めしつどへ
あどもひたまひ
あさがりに
ししふみおこし
ゆふがりに
とりふみたて
おほみまの
くちおさへとめ
みこころを
めしあきらめし
いくぢやま
こだちのしげに
さくはなも
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし
ますらをの
こころふりおこし
つるぎたち
こしにとりはき
あづさゆみ
ゆきとりおひて
あめつちと
いやとほながに
よろづよに
かくしもがもと
たのめりし
みこのみかどの
さばへなす
さわくとねりは
しろたへに
ころもとりきて
つねなりし
ゑまひふるまひ
いやひけに
かはらふみれば
かなしきろかも
И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь…
Наш великий государь,
Принц светлейший
Как-то раз
Вдруг, призвав к себе, собрал
Множество людей
Славных воинских родов
И повел их за собой.
На охоте поутру
Диких он ловил зверей;
На охоте ввечеру
Он ловил пугливых птиц.
И прекрасного коня
За узду остановив,
Он, любуясь на цветы,
Сердце веселил.
О расцветшие цветы,
В темных зарослях лесных
Горных склонов Икудзи,
Вы увяли навсегда!
В мире бренном и пустом
Все бывает только так!
Словно мухи в майский день
Слуги верные шумят!
Слуги верные его,
Принца нашего, что был
Сердцем доблестный герой,
Что, бывало, славный меч
Крепко привязав к бедру,
Славный ясеневый лук
И колчан нес за спиной.
Уповая на него,
Мы мечтали,
Чтобы он
Вместе с небом и землей
В мире долго, долго жил,
Чтобы тысячи веков
Оставалось все, как есть!
Словно мухи в майский день,
Слуги верные шумят,
Платья яркой белизны
Нынче на себя надев…
И когда мой видит взор,
Как меняется вокруг
С каждым днем
Веселый вид
Слуг его,
Что здесь всегда
Улыбались, веселясь,—
О, как полон скорби я!

白細之
袖指可倍弖
靡寐
吾黒髪乃
真白髪尓
成極
新世尓
共将有跡
玉緒乃
不絶射妹跡
結而石
事者不果
思有之
心者不遂
白妙之
手本矣別
丹杵火尓之
家従裳出而
緑兒乃
哭乎毛置而
朝霧
髣髴為乍
山代乃
相樂山乃
山際
徃過奴礼婆
将云為便
将為便不知
吾妹子跡
左宿之妻屋尓
朝庭
出立偲
夕尓波
入居嘆<會>
腋<挾>
兒乃泣<毎>
雄自毛能
負見抱見
朝鳥之
啼耳哭管
雖戀
効矣無跡
辞不問
物尓波在跡
吾妹子之
入尓之山乎
因鹿跡叙念
しろたへの
そでさしかへて
なびきねし
わがくろかみの
ましらかに
なりなむきはみ
あらたよに
ともにあらむと
たまのをの
たえじいいもと
むすびてし
ことははたさず
おもへりし
こころはとげず
しろたへの
たもとをわかれ
にきびにし
いへゆもいでて
みどりこの
なくをもおきて
あさぎりの
おほになりつつ
やましろの
さがらかやまの
やまのまに
ゆきすぎぬれば
いはむすべ
せむすべしらに
わぎもこと
さねしつまやに
あしたには
いでたちしのひ
ゆふへには
いりゐなげかひ
わきばさむ
このなくごとに
をとこじもの
おひみむだきみ
あさとりの
ねのみなきつつ
こふれども
しるしをなみと
こととはぬ
ものにはあれど
わぎもこが
いりにしやまを
よすかとぞおもふ
Думал, будем вместе мы
Коротать недолгий век
До пределов наших дней,
До тех пор, пока совсем
Не покроет седина
Пряди черные волос
У меня, что спал склонясь,
Перепутав рукава
Белотканые с тобой…
Но не выполнен обет,
Данный мною и тобой,
Что не будет никогда
Рваться яшмовая нить!
То, о чем мечтали мы,
Не свершилося у нас!
С белотканым рукавом
Ты рассталася моим
И покинула наш дом,
Где привыкла быть со мной…
Ты оставила дитя
Малолетнее свое
Плакать горько о тебе!
Словно утренний туман,
Ты растаяла вдали,
Где гора Сагарака,
В стороне Ямасиро
Скрылась ты в ущельях гор…
И поэтому теперь,
Что сказать, что делать мне,
Как мне быть, не знаю я…
В спальне, где я спал с тобой —
С милою женой моей,
Поутру
Я, уходя, вспоминаю обо всем,
Ввечеру
Вхожу туда
И горюю о тебе!
Каждый раз, как плачет там
Малое твое дитя,
Прижимаяся ко мне,
Я, что мужем храбрым был,
На спину беру его, обнимаю нежно я,
И, как птица поутру,
В голос громко плачу я
И тоскую о тебе…
Но напрасна скорбь моя!
И хотя безгласна твердь,
Но гора, куда ушла
Навсёгда жена моя,
Будет сердцу дорогой,
Вечной памятью о ней…

白<細>乃
袖解更而
還来武
月日乎數而
徃而来猿尾
しろたへの
そでときかへて
かへりこむ
つきひをよみて
ゆきてこましを
О, верно, уходя, все буду я считать
И месяцы, и дни,
Когда вернусь под нашу кровлю,
И вновь друг другу мы постелим в изголовье
Одежды белотканной рукава…

不相念
人乎也本名
白細之
袖漬左右二
哭耳四泣裳
あひおもはぬ
ひとをやもとな
しろたへの
そでひつまでに
ねのみしなくも
О тебе, что мне в ответ
Любовь не дарит,
Понапрасну буду только в голос плакать,
Так что из-за слез насквозь промокнут
Рукава одежды белотканой…

白<細乃>
袖可別
日乎近見
心尓咽飯
哭耳四所泣
しろたへの
そでわかるべき
ひをちかみ
こころにむせひ
ねのみしなかゆ
Вот день приблизился,
Когда должны расстаться
Одежды нашей белотканой рукава,
И тяжко так на сердце у меня,
Что только в голос горько плачу!..
* “…должны расстаться одежды нашей… рукава…” — речь идет о разлуке: в старину рукава стелили в изголовье возлюбленного.
春過而
夏来良之
白妙能
衣乾有
天之香来山
はるすぎて
なつきたるらし
しろたへの
ころもほしたり
あめのかぐやま
Проходят быстро дни весны,
Как видно, летняя пора настала,
Там, где гора небес — Кагуяма,
Одежда белотканая видна,
Что сушится, сверкая белизною.
* Песня рисует картину быта древней Японии, где обычно в начале лета вынимали из сундуков летнюю одежду и просушивали ее на солнце. Наблюдение над природой связано здесь с деталями быта.
* Эта песня вошла впоследствии в «Синкокинсю» (XIII в.) и в антологию «Хякунин-иссю» — "Собрание ста песен ста поэтов" (XIII в.) в слегка измененной форме. Варианты имеются в Манъёсю, в книге. Х.
* Белотканая — постоянный эпитет (макура-котоба) к слову «одежда», так как в старину одежда в Японии делалась обычно из белой ткани. Впоследствии этот эпитет получил значение ярко-белого, ослепительно белого цвета.
打蝉等
念之時尓
(一云
宇都曽臣等
念之)
取持而
吾二人見之
趍出之
堤尓立有
槻木之
己知碁<知>乃枝之
春葉之
茂之如久
念有之
妹者雖有
<憑有>之
兒等尓者雖有
世間乎
背之不得者
蜻火之
燎流荒野尓
白妙之
天領巾隠
鳥自物
朝立伊麻之弖
入日成
隠去之鹿齒
吾妹子之
形見尓置有
若兒<乃>
乞泣毎
取與
物之無者
<烏徳>自物
腋挟持
吾妹子与
二人吾宿之
枕付
嬬屋之内尓
晝羽裳
浦不樂晩之
夜者裳
氣衝明之
嘆友
世武為便不知尓
戀友
相因乎無見
大鳥<乃>
羽易乃山尓
吾戀流
妹者伊座等
人云者
石根左久見<手>
名積来之
吉雲曽無寸
打蝉等
念之妹之
珠蜻
髣髴谷裳
不見思者
うつせみと
おもひしときに
(うつそみと
おもひし)
とりもちて
わがふたりみし
はしりでの
つつみにたてる
つきのきの
こちごちのえの
はるのはの
しげきがごとく
おもへりし
いもにはあれど
たのめりし
こらにはあれど
よのなかを
そむきしえねば
かぎるひの
もゆるあらのに
しろたへの
あまひれがくり
とりじもの
あさだちいまして
いりひなす
かくりにしかば
わぎもこが
かたみにおける
みどりこの
こひなくごとに
とりあたふ
ものしなければ
をとこじもの
わきばさみもち
わぎもこと
ふたりわがねし
まくらづく
つまやのうちに
ひるはも
うらさびくらし
よるはも
いきづきあかし
なげけども
せむすべしらに
こふれども
あふよしをなみ
おほとりの
はがひのやまに
あがこふる
いもはいますと
ひとのいへば
いはねさくみて
なづみこし
よけくもぞなき
うつせみと
おもひしいもが
たまかぎる
ほのかにだにも
みえなくおもへば
В дни, когда еще жила
Ты со мною на земле,
Ты была моей женой,
Той, кого я так любил,
Так же сильно,
Как весной
Эта пышная листва
Среди множества ветвей,
Что повсюду разрослись
На деревьях, на цуки,
В силу полную растет,
Здесь, близ дома,
У ворот,
Где с тобой — рука в руке —
Любовались на нее.
Ты была моей женой,
На которую всегда
Уповал всем сердцем я!
Но жесток закон земной,
Ничего не сделать с ним!
На заброшенных полях,
Где, сверкая и горя,
Поднималось пламя вверх,
В белой ткани облаков
Скрылась ты от нас вдали,
Будто птица,
Улетев рано поутру,
Будто солнце ввечеру,
Спряталась от нас.
И поэтому теперь,
Каждый раз, как молока,
Плача, просит у меня
Малое дитя,
Что оставила ты нам
В память о себе,—
Нечего ему мне дать.
Но, как бережно несет
Птица в клюве колосок,
Я малютку подниму,
Ласково обняв рукой…
И в опочивальне здесь,
Где стелила ты постель,
Где с тобой, моя жена,
Спали мы вдвоем,—
Дни я провожу в тоске,
Ночи напролет не сплю
И вздыхаю до зари.
Сколько ни горюй —
Сделать ничего нельзя.
Сколько ни тоскуй —
Встрече больше не бывать!
И когда сказали мне,
Что вдали в горах Хагай,
Там, где лишь орлы живут,
Может быть, найду тебя,
Стал по скалам я шагать,
Разбивал их и ломал,
Тяжкий путь прошел в горах,
Но любимой не нашел.
Счастья нету на земле,—
Как подумаю о том,
Что ее, мою жену,
Неразлучную со мной,
Даже и на краткий миг,
Миг, что яшмою блеснет,
Больше не увидеть мне!
* “Поднималось пламя вверх” — говорится о погребальном обряде сожжения.
* Горы Хагай — представление о них связано с древней верой в загробное царство, в то, что души людей после смерти уходят в прекрасный мир, связанный с горой Хагай — горой вечности и счастья, недоступной живущим на земле.
宇都曽臣等
念之時
携手
吾二見之
出立
百兄槻木
虚知期知尓
枝刺有如
春葉
茂如
念有之
妹庭雖在
恃有之
妹庭雖在
世中
背不得者
香切火之
燎流荒野尓
白栲
天領巾隠
鳥自物
朝立伊行而
入日成
隠西加婆
吾妹子之
形見尓置有
緑兒之
乞哭別
取委
物之無者
男自物
腋挾持
吾妹子與
二吾宿之
枕附
嬬屋内尓
<日>者
浦不怜晩之
夜者
息<衝>明之
雖嘆
為便不知
雖戀
相縁無
大鳥
羽易山尓
汝戀
妹座等
人云者
石根割見而
奈積来之
好雲叙無
宇都曽臣
念之妹我
灰而座者
うつそみと
おもひしときに
たづさはり
わがふたりみし
いでたちの
ももえつきのき
こちごちに
えださせるごと
はるのはの
しげきがごとく
おもへりし
いもにはあれど
たのめりし
いもにはあれど
よのなかを
そむきしえねば
かぎるひの
もゆるあらのに
しろたへの
あまひれがくり
とりじもの
あさだちいゆきて
いりひなす
かくりにしかば
わぎもこが
かたみにおける
みどりこの
こひなくごとに
とりあたふ
ものしなければ
をとこじもの
わきばさみもち
わぎもこと
ふたりわがねし
まくらづく
つまやのうちに
ひるは
うらさびくらし
よるは
いきづきあかし
なげけども
せむすべしらに
こふれども
あふよしをなみ
おほとりの
はがひのやまに
ながこふる
いもはいますと
ひとのいへば
いはねさくみて
なづみこし
よけくもぞなき
うつそみと
おもひしいもが
はひにてませば
В дни, когда еще жила
Ты со мною на земле,
Ты была моей женой,
Той, кого я так любил,
Так же сильно,
Как весной
Эта пышная листва
Среди множества ветвей,
Что повсюду разрослись
На деревьях, на цуки,
В силу полную растет,
Здесь, близ дома,
У ворот,
Где с тобой — рука в руке —
Любовались на нее.
Ты была моей женой,
На которую всегда
Уповал всем сердцем я!
Но жесток закон земной,
Ничего не сделать с ним!
На заброшенных полях,
Где, сверкая и горя,
Поднималось пламя вверх,
В белой ткани облаков
Скрылась ты от нас вдали,
Будто птица,
Улетев рано поутру,
Будто солнце ввечеру,
Спряталась от нас.
И поэтому теперь,
Каждый раз, как молока,
Плача, просит у меня
Малое дитя,
Что оставила ты нам
В память о себе,—
Нечего ему мне дать.
Но, как бережно несет
Птица в клюве колосок,
Я малютку подниму,
Ласково обняв рукой…
И в опочивальне здесь,
Где стелила ты постель,
Где с тобой, моя жена,
Спали мы вдвоем,—
Дни я провожу в тоске,
Ночи напролет не сплю
И вздыхаю до зари.
Сколько ни горюй —
Сделать ничего нельзя.
Сколько ни тоскуй —
Встрече больше не бывать!
И когда сказали мне,
Что вдали в горах Хагай,
Там, где лишь орлы живут,
Может быть, найду тебя,
Стал по скалам я шагать,
Разбивал их и ломал,
Тяжкий путь прошел в горах,
Но любимой не нашел.
Счастья нету на земле,
Раз она, моя жена,
Что была любимым мной человеком на земле,
Стала пеплом навсегда…
* “Стала пеплом навсегда” — говорится о погребальном обряде сожжения.
栲角乃
新羅國従
人事乎
吉跡所聞而
問放流
親族兄弟
無國尓
渡来座而
大皇之
敷座國尓
内日指
京思美弥尓
里家者
左波尓雖在
何方尓
念鷄目鴨
都礼毛奈吉
佐保乃山邊<尓>
哭兒成
慕来座而
布細乃
宅乎毛造
荒玉乃
年緒長久
住乍
座之物乎
生者
死云事尓
不免
物尓之有者
憑有之
人乃盡
草<枕>
客有間尓
佐保河乎
朝河渡
春日野乎
背向尓見乍
足氷木乃
山邊乎指而
晩闇跡
隠益去礼
将言為便
将為須敝不知尓
徘徊
直獨而
白細之
衣袖不干
嘆乍
吾泣涙
有間山
雲居軽引
雨尓零寸八
たくづのの
しらきのくにゆ
ひとごとを
よしときかして
とひさくる
うがらはらから
なきくにに
わたりきまして
おほきみの
しきますくにに
うちひさす
みやこしみみに
さといへは
さはにあれども
いかさまに
おもひけめかも
つれもなき
さほのやまへに
なくこなす
したひきまして
しきたへの
いへをもつくり
あらたまの
としのをながく
すまひつつ
いまししものを
いけるもの
しぬといふことに
まぬかれぬ
ものにしあれば
たのめりし
ひとのことごと
くさまくら
たびなるほとに
さほがはを
あさかはわたり
かすがのを
そがひにみつつ
あしひきの
やまへをさして
ゆふやみと
かくりましぬれ
いはむすべ
せむすべしらに
たもとほり
ただひとりして
しろたへの
ころもでほさず
なげきつつ
わがなくなみた
ありまやま
くもゐたなびき
あめにふりきや
Из волокон таку вьют
Яркой белизны канат…
В дальней, чуждой стороне,
В стороне Сираги ты
Услыхала от людей,
Что чудесна, хороша
Наша славная страна!
Прибыла ты к нам сюда,
Где родных и близких нет,
Кто б о думах мог спросить
И печали отогнать…
И хотя у нас в стране,
Где великий государь
Правит всем,
В столице здесь,
Что указывает нам
День работ,—
Полно людей,
И хотя домов и сел
И не счесть у нас в стране,—
Что на ум тебе пришло,
Что туда, к горам Сахо,
Где и друга даже нет,
Словно малое дитя
Плачущее,
Загрустив,
Потянулась ты душой…
Поселилась в доме там,
Где стелила на постель
Ночью мягкие шелка…
Новояшмовых годов
Длинная тянулась нить.
И жила ты в доме том,
Коротала дни свои…
Но живущим на земле
Суждено покинуть мир,—
Говорят об этом все.
Этой участи нельзя
Избежать здесь никому…
И когда твои друзья,
Те, кому ты в эти дни
Доверялась всей душой,
Были далеко в пути,—
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,—
Утром рано переплыв
Быструю реку Сахо
И оставив позади
Дивной Касуга поля,
Устремясь туда, к горам,
Распростертым вдалеке,
Погрузившись в темноту,
Скрылась ты
Навек от нас…
Что сказать, что делать мне?
Как мне быть, не знаю я.
И брожу
Теперь одна…
Белотканый мой рукав
Вечно влажен с той поры…
То не слезы ли мои,
Что, печалясь, в горе лью
Там, у Арима- горы,
Где сгустились облака,
Наземь хлынули дождем?

復毛将相
因毛有奴可
白細之
我衣手二
齊留目六
またもあはむ
よしもあらぬか
しろたへの
わがころもでに
いはひとどめむ
Неужели встретиться с тобою
Мне отныне больше не судьба,
Белотканый мой рукав
Я заколдую,
И тебе, любимый, я не дам уйти!
* В комментариях отмечается, что речь идет о каком-то магическом акте (см. п. 3778). Высказывается предположение, что дева Аватамэ принадлежала к роду, имевшему отношение к культу, к магическим церемониям, тем более что и в п. 707 ею использован образ чаши, употребляемой в обиходе синтоистского храма (МС).
世間能
周弊奈伎物能波
年月波
奈何流々其等斯
等利都々伎
意比久留<母>能波
毛々久佐尓
勢米余利伎多流
遠等咩良何
遠等咩佐備周等
可羅多麻乎
多母等尓麻可志
(或有此句云
之路多倍乃
袖布利可伴之
久礼奈為乃
阿可毛須蘇毗伎)
余知古良等
手多豆佐波利提
阿蘇比家武
等伎能佐迦利乎
等々尾迦祢
周具斯野利都礼
美奈乃和多
迦具漏伎可美尓
伊都乃麻可
斯毛乃布利家武
久礼奈為能
(一云
尓能保奈須)
意母提乃宇倍尓
伊豆久由可
斯和何伎多利斯
(一云
都祢奈利之
恵麻比麻欲毗伎
散久伴奈能
宇都呂比<尓>家利
余乃奈可伴
可久乃未奈良之)
麻周羅遠乃
遠刀古佐備周等
都流伎多智
許志尓刀利波枳
佐都由美乎
多尓伎利物知提
阿迦胡麻尓
志都久良宇知意伎
波比能利提
阿蘇比阿留伎斯
余乃奈迦野
都祢尓阿利家留
遠等咩良何
佐那周伊多斗乎
意斯比良伎
伊多度利与利提
麻<多麻>提乃
多麻提佐斯迦閇
佐祢斯欲能
伊久陀母阿羅祢婆
多都可豆<恵>
許志尓多何祢提
可由既婆
比等尓伊等波延
可久由既婆
比等尓邇久<麻>延
意余斯遠波
迦久能尾奈良志
多麻枳<波>流
伊能知遠志家騰
世武周弊母奈新
よのなかの
すべなきものは
としつきは
ながるるごとし
とりつつき
おひくるものは
ももくさに
せめよりきたる
をとめらが
をとめさびすと
からたまを
たもとにまかし
(しろたへの
そでふりかはし
くれなゐの
あかもすそひき)
よちこらと
てたづさはりて
あそびけむ
ときのさかりを
とどみかね
すぐしやりつれ
みなのわた
かぐろきかみに
いつのまか
しものふりけむ
くれなゐの
(にのほなす)
おもてのうへに
いづくゆか
しわがきたりし
(つねなりし
ゑまひまよびき
さくはなの
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし)
ますらをの
をとこさびすと
つるぎたち
こしにとりはき
さつゆみを
たにぎりもちて
あかごまに
しつくらうちおき
はひのりて
あそびあるきし
よのなかや
つねにありける
をとめらが
さなすいたとを
おしひらき
いたどりよりて
またまでの
たまでさしかへ
さねしよの
いくだもあらねば
たつかづゑ
こしにたがねて
かゆけば
ひとにいとはえ
かくゆけば
ひとににくまえ
およしをは
かくのみならし
たまきはる
いのちをしけど
せむすべもなし
Как непрочен этот мир,
В нем надежды людям нет!
Так же, как плывут
Годы, месяцы и дни
Друг за другом вслед,
Все меняется кругом,
Принимая разный вид.
Множество вещей
Заполняют эту жизнь
И теснятся на бегу,
Чтобы вновь спешить вперед.
С женщин мы начнем.
Женщине привычно что? —
Жемчуг дорогой
Из чужих краев надеть,
Любоваться им,
Белотканым рукавом
Другу помахать в ответ
Или алый шлейф —
Платья красного подол,—
Идя, волочить
И с подругою своей,
Взявшись за руки,
Играть —
Вот он радостный расцвет
Жизни сил!
Но тот расцвет
Удержать нельзя.—
Все пройдет:
На прядь волос,
Черных раковин черней,
Скоро иней упадет,
И на свежесть
Алых щек
Быстро ляжет
Сеть морщин.
А теперь — мужчин возьмем.
Рыцарям привычно что?
Славный бранный меч
Крепко привязать к бедру,
Крепко в руки взять
Стрелы счастья,
Оседлать
Своего коня
И, красуясь так в седле,
Забавляясь, разъезжать.
Мир, в котором мы живем,
Разве прочен он?
Там, где сладко девы спят,
Рыцари, сойдя с коней,
Двери распахнут
И приблизятся
И рук яшмовых рукой
Чуть коснутся — и тотчас,
Обнимая юных дев,
Руки вмиг переплетут
И в объятьях
До зари
Будут вместе спать.
Но глянь!
Нет этих ночей:
Вот уж с посохом в руках,
Сгорбившись,
Они бредут,
И теперь — они
Презираемы людьми,
И теперь — они
Ненавидимы людьми.
В мире здесь конец таков
Яшмою сверкающей
Юной жизни
Жаль тебе,—
Но бессилен ты.
* “Жемчуг дорогой из чужих краев надеть…” — т. е. жемчуг (или яшму), привезенный из Китая или Кореи.

* “Белотканым рукавом другу помахать в ответ…” — см. п. 20.

* “…алый шлейф — платья красного подол…” — красный подол обычен для женской одежды тех времен. Заслуживает внимания тавтология эпитетов, характерная для народных песен.

* “…черных раковин черней…” — речь идет о раковинах мина, внутри совершенно черных.
去来兒等
香椎乃滷尓
白妙之
袖左倍所沾而
朝菜採手六
いざこども
かしひのかたに
しろたへの
そでさへぬれて
あさなつみてむ
Итак, друзья,
В заливе Касии
Морские водоросли соберем наутро,
Пусть даже вымокнет в струящейся воде
Рукав одежды нашей белотканый!

真十鏡
可照月乎
白妙乃
雲香隠流
天津霧鴨
まそかがみ
てるべきつきを
しろたへの
くもかかくせる
あまつきりかも
Месяц светлый, что должен сиять,
Как поверхность прозрачных зеркал,
Не облака ль белотканые
Скрыли от взора?
Иль небесный туман затянул пеленой?

白栲尓
丹保布信土之
山川尓
吾馬難
家戀良下
しろたへに
にほふまつちの
やまがはに
あがうまなづむ
いへこふらしも
У горы Мацути, что сверкает
Ярко-белой тканью в вышине,
В реках горных
Конь совсем мой не шагает:
Верно, дома ты тоскуешь обо мне!

江林
次完也物
求吉
白栲
袖纒上
完待我背
えはやしに
ふせるししやも
もとむるによき
しろたへの
そでまきあげて
ししまつわがせ
Возле бухты
В небольших лесах
Разве звери ловятся легко?
Засучив
Рукав свой белотканый,
Поджидает зверя милый мой!
* Песня жены охотника.
白栲乃
藤江能浦尓
伊射利為流
しろたへの
ふぢへのうらに
いざりする
Ткани белые ткут из растения фудзи…
В Фудзиэ — славной бухте,
[Смотря на меня,
Люди думают:]
“Верно, рыбак ловит рыбу на взморье”,—
См. п. 3607
世人之
貴慕
七種之
寶毛我波
何為
和我中能
産礼出有
白玉之
吾子古日者
明星之
開朝者
敷多倍乃
登許能邊佐良受
立礼杼毛
居礼杼毛
登母尓戯礼
夕星乃
由布弊尓奈礼<婆>
伊射祢余登
手乎多豆佐波里
父母毛
表者奈佐我利
三枝之
中尓乎祢牟登
愛久
志我可多良倍婆
何時可毛
比等々奈理伊弖天
安志家口毛
与家久母見武登
大船乃
於毛比多能無尓
於毛波奴尓
横風乃
<尓布敷可尓>
覆来礼婆
世武須便乃
多杼伎乎之良尓
志路多倍乃
多須吉乎可氣
麻蘇鏡
弖尓登利毛知弖
天神
阿布藝許比乃美
地祇
布之弖額拜
可加良受毛
可賀利毛
神乃末尓麻尓等
立阿射里
我例乞能米登
須臾毛
余家久波奈之尓
漸々
可多知都久保里
朝々
伊布許等夜美
霊剋
伊乃知多延奴礼
立乎杼利
足須里佐家婢
伏仰
武祢宇知奈氣<吉>
手尓持流
安我古登<婆>之都
世間之道
よのなかの
たふとびねがふ
ななくさの
たからもわれは
なにせむに
わがなかの
うまれいでたる
しらたまの
あがこふるひは
あかぼしの
あくるあしたは
しきたへの
とこのへさらず
たてれども
をれども
ともにたはぶれ
ゆふつづの
ゆふへになれば
いざねよと
てをたづさはり
ちちははも
うへはなさがり
さきくさの
なかにをねむと
うつくしく
しがかたらへば
いつしかも
ひととなりいでて
あしけくも
よけくもみむと
おほぶねの
おもひたのむに
おもはぬに
よこしまかぜの
にふふかに
おほひきたれば
せむすべの
たどきをしらに
しろたへの
たすきをかけ
まそかがみ
てにとりもちて
あまつかみ
あふぎこひのみ
くにつかみ
ふしてぬかつき
かからずも
かかりも
かみのまにまにと
たちあざり
われこひのめど
しましくも
よけくはなしに
やくやくに
かたちつくほり
あさなさな
いふことやみ
たまきはる
いのちたえぬれ
たちをどり
あしすりさけび
ふしあふぎ
むねうちなげき
てにもてる
あがことばしつ
よのなかのみち
Семь родов сокровищ есть
Драгоценных на земле,
Но зачем богатства мне,
Раз у нас родился сын —
Фурухи, подобный сам
Драгоценным жемчугам!
По утрам, в рассвета час,
В час, когда еще видна
Предрассветная звезда,
В мягкой ткани покрывал
На постели у себя
То сидел он, то вставал,
И, бывало, вместе с ним
Забавлялся я всегда.
А лишь вечер приходил
И вдали, на небесах,
Звезды появлялись вновь,
За руки меня он брал,
Говорил: “Идемте спать,
Папа, мама не должны
Сына покидать!
В серединку лягу к вам!” —
Он ласкался, говоря,—
И, казалось, расцветали
Травы счастья для меня!
Думал я тогда, любуясь:
“Время минет, подрастешь,
Ждет ли радость, ждут ли беды,
Встретим их с тобой!”
Как большому кораблю,
Доверяли мы ему,
Но подул тогда нежданно
Ветер злой со стороны,
Заболел малютка наш,
Как нам быть, не знали мы.
Перевязь из белой ткани
Мы надели на себя,
И кристальной чистоты
Зеркало в руке держа,
Мы богов небес молили,
К небу взоры обратив,
Мы богам земли молились,
Низко головы склонив.
“Будет жив или не будет,—
Все зависит от богов”,—
Думал я и всей душою
Им молиться был готов.
И в отчаянье и горе
Заклинал богов, молил,
Но напрасно было, — вскоре
Потеряли мы тебя…
Постепенно становился
Все прозрачнее твой лик,
С каждым утром, с каждым утром,
Все слабее был язык.
И блеснувшая, как яшма,
Жизнь прервалась навсегда…
И вскочил я, как безумный,
Закричал от горя я!
То катался по земле я,
То смотрел на небеса,
То в отчаянье и горе
Ударял я в грудь себя.
Ведь дитя, что я лелеял,
Упорхнуло — не вернуть!
Вот он, этой жизни бренной
Горький и тяжелый путь!
* “Семь родов сокровищ есть” — говорится о семи буддийских сокровищах. В сутре Амида это: золото, серебро, изумруд, агат, жемчуг, горный хрусталь, перламутр. В разных сутрах эти драгоценности перечисляются по-разному, но обычно не совпадают лишь две или три из них.
* Травы счастья (сакикуса от “саки” — “счастье”, “куса” — “травы”, “растения”) — в старину так называли хиноки (см. п. 45). Однако Мотоори Норинага в “Кодзики-дэн” (“Комментарии Кодзики”) высказал мнение о том, что травы счастья — это горные лилии (яма-юри) — СН. Судя по песням М., горные лилии использовались в обрядах гадания о судьбе, счастье, о счастливом возвращении и т. п. Возможно, что оба мнения справедливы, разница лишь в том, что сначала только хиноки имели значение благожелательных символов, а потом и другие растения.
叩々
物乎念者
将言為便
将為々便毛奈之
妹与吾
手携而
旦者
庭尓出立
夕者
床打拂
白細乃
袖指代而
佐寐之夜也
常尓有家類
足日木能
山鳥許曽婆
峯向尓
嬬問為云
打蝉乃
人有我哉
如何為跡可
一日一夜毛
離居而
嘆戀良武
許己念者
胸許曽痛
其故尓
情奈具夜登
高圓乃
山尓毛野尓母
打行而
遊徃杼
花耳
丹穂日手有者
毎見
益而所思
奈何為而
忘物曽
戀云物呼
ねもころに
ものをおもへば
いはむすべ
せむすべもなし
いもとあれと
てたづさはりて
あしたには
にはにいでたち
ゆふへには
とこうちはらひ
しろたへの
そでさしかへて
さねしよや
つねにありける
あしひきの
やまどりこそば
をむかひに
つまどひすといへ
うつせみの
ひとなるわれや
なにすとか
ひとひひとよも
さかりゐて
なげきこふらむ
ここおもへば
むねこそいたき
そこゆゑに
こころなぐやと
たかまとの
やまにものにも
うちゆきて
あそびあるけど
はなのみ
にほひてあれば
みるごとに
ましてしのはゆ
いかにして
わすれむものぞ
こひといふものを
Если в сердце глубоко
Поразмыслить обо всем,
Что сказать, что делать мне? —
Выхода не знаю я…
Милая жена и я,
Взявшись за руки,
Вдвоем
По утрам
Спускались в сад,
Вечерами, освятив
Ложе,
Белые свои
Рукава переплетя,
Спали вместе.
Ночи те
Не навеки ли прошли?
Даже, слышал я, фазан,—
Житель распростертых гор,
Говорят, свою жену
Ищет и находит там,
На другой вершине гор,
Я же в мире суеты
Бренный, жалкий человек,
Почему же только я
Даже ночи, даже дня
Не могу с ней провести,
Верно, быть в разлуке нам,
Верно, плакать мне в тоске!
Как подумаю о том,
Горестно душа болит!
И поэтому решил —
Не утешу ль сердце я?
По горам и по полям
В Такамато
Я бродил,
Все бродил, гуляя там,
Но кругом одни цветы
Мне сверкали на полях.
Каждый раз, как видел их,
Тосковал еще сильней!
Что же делать,
Как забыть,
То, что все зовут — любовь?
* Песня посвящена тоске в разлуке с женой, несет на себе следы влияния песен Хитомаро (207) и Окура (804). Однако аналогичные образы можно встретить и в анонимных песнях; возможно. это следы неизжитой народно-песенной традиции.
* “Говорят, свою жену ищет и находит там, на другой вершине гор” — фазаны днем бывают вместе со своей самкой, но ночи проводят отдельно на разных вершинах гор.
藤白之
三坂乎越跡
白栲之
我衣乎者
所沾香裳
ふぢしろの
みさかをこゆと
しろたへの
わがころもでは
ぬれにけるかも
О, когда пройду
Фудзисиро,
Что в дороге встретить мне случится,
Платья белотканого рукав,
Верно, горькими слезами увлажнится…
* Фудзисиро — застава, место казни принца Арима (см. п. 141).
馬並而
高山<部>乎
白妙丹
令艶色有者
梅花鴨
うまなめて
たかのやまへを
しろたへに
にほはしたるは
うめのはなかも
Вершины распростертых гор
Как будто белым полотном покрыли,
Иль, может быть,
Цветы расцветшей сливы
Их белизной заставили сверкать?

吾背兒我
白細衣
徃觸者
應染毛
黄變山可聞
わがせこが
しろたへころも
ゆきふれば
にほひぬべくも
もみつやまかも
Когда любимый в белотканом платье
Пройдет, ветвей касаясь,
Горною тропой,
Как, верно, заалеет это платье,—
Ведь горы алою окрашены листвой.

沫雪者
今日者莫零
白妙之
袖纒将干
人毛不有<君>
あわゆきは
けふはなふりそ
しろたへの
そでまきほさむ
ひともあらなくに
Летящий пеной белый снег,
О, нынче ты не падай, я прошу,
Ведь нету никого,
Кто рукава мои — из белой ткани —
Высушить бы мог.

小垣内之
麻矣引干
妹名根之
作服異六
白細乃
紐緒毛不解
一重結
帶矣三重結
<苦>伎尓
仕奉而
今谷裳
國尓退而
父妣毛
妻矣毛将見跡
思乍
徃祁牟君者
鳥鳴
東國能
恐耶
神之三坂尓
和霊乃
服寒等丹
烏玉乃
髪者乱而
邦問跡
國矣毛不告
家問跡
家矣毛不云
益荒夫乃
去能進尓
此間偃有
をかきつの
あさをひきほし
いもなねが
つくりきせけむ
しろたへの
ひもをもとかず
ひとへゆふ
おびをみへゆひ
くるしきに
つかへまつりて
いまだにも
くににまかりて
ちちははも
つまをもみむと
おもひつつ
ゆきけむきみは
とりがなく
あづまのくにの
かしこきや
かみのみさかに
にきたへの
ころもさむらに
ぬばたまの
かみはみだれて
くにとへど
くにをものらず
いへとへど
いへをもいはず
ますらをの
ゆきのまにまに
ここにこやせる
Верно, дома у тебя
Милая жена твоя
За забором коноплю
Дергала в саду своем
И сушила на земле…
И, сплетя, дала надеть
Белоснежный этот шнур,
Не развязан он тобой…
Пояс, что в один обхват,
В три обхвата у тебя
Здесь обвязан,—
Тяжела служба долгая была
Государю твоему.
Лишь теперь ты смог уйти,
В край отправиться родной.
Верно, ты в пути мечтал
Повидать отца и мать,
И любимую жену…
Здесь, в восточной стороне,
Где так много певчих птиц,
У заставы грозной ты,
Что Заставою богов называют,
Ты лежишь,
Будто холодно тебе,
В белотканом платье ты,
Ягод тутовых черней
Разметались по земле
Пряди черные волос…
Спросишь: “Где твой край родной?”
Ты его не назовешь.
Спросишь: “Где родимый дом?”
И о нем не скажешь ты.
Храбрым рыцарем
Вперед все стремился ты в пути,
И лежишь теперь один,
Распластавшись на земле…

梅枝尓
鳴而移<徙>
鴬之
翼白妙尓
沫雪曽落
うめがえに
なきてうつろふ
うぐひすの
はねしろたへに
あわゆきぞふる
На крылья соловья, что с песнею порхает
Среди ветвей, где сливы белый цвет,
На крылья эти,
Белизной сверкая,
Как пена легкая, ложится вешний снег.

左尼始而
何太毛不在者
白栲
帶可乞哉
戀毛不<過>者
さねそめて
いくだもあらねば
しろたへの
おびこふべしや
こひもすぎねば
Ведь только мы еще легли с тобой,
Не миновало краткого мгновенья,
О, можно ли просить свой белотканый пояс,
Чтобы уйти…
Ведь не ушла еще любовь!
[Песня Ткачихи]
* Просить пояс — значит готовиться к уходу.
為我登
織女之
其屋戸尓
織白布
織弖兼鴨
あがためと
たなばたつめの
そのやどに
おるしろたへは
おりてけむかも
Звезда — прекрасная Ткачиха
Ткань белую,
Что дома у себя
В разлуке ткать хотела для меня,
Теперь, наверное, ее уже соткала!
[Песня Волопаса]
君不相
久時
織服
白栲衣
垢附麻弖尓
きみにあはず
ひさしきときゆ
おるはたの
しろたへころも
あかつくまでに
С тобою не встречается она,
И к платью твоему из белой ткани,
Что на станке своем
Давно она ткала,
Ах, даже грязь и пыль уже пристали!
* Песня, сложенная от 3-го лица (см. п. 1999) и обращенная к Волопасу. Она — Ткачиха.
白妙の
波路を遠く
ゆきかひて
われに似べきは
たれならなくに
しろたへの
なみぢをとほく
ゆきかひて
われにゝべきは
たれならなくに
Далеко отправляюсь
По дороге из волн удивительно белых
Но в этом
Никто на меня не похож
Так, как ты...

春過ぎて
夏来にけらし
白妙の
衣ほすてふ
天の香具山
はるすぎて
なつきにけらし
しろたへの
ころもほすてふ
あまのかぐやま
Весна миновала.
Кажется, лето приспело.
Одежд белотканых
Сохнет холст на склонах твоих,
Небесная гора Кагуяма!
Данное стихотворение взято из ант. «Синкокинсю», «Песни лета», 175.

См. также Манъёсю, 28
花見つつ
人まつ時は
しろたへの
袖かとのみそ
あやまたれける
はなみつつ
ひとまつときは
しろたへの
そてかとのみそ
あやまたれける
Я свиданья ждала,
хризантемами в поле любуясь,
и цветы вдалеке
мне казались уж не цветами —
рукавами одежд белотканых…

わたつ海の
かさしにさせる
白妙の
浪もてゆへる
淡路しま山
わたつうみの
かさしにさせる
しろたへの
なみもてゆへる
あはちしまやま
Белой пеною волн
колышутся пышные ризы
властелина морей —
и венчает его убранство
та гора, островок Авадзи…
334. Остров Авадзи находится в префектуре Хёго.
あふことの
まれなる色に
思ひそめ
わが身は常に
天雲の
はるるときなく
富士の嶺の
燃えつつとはに
思へども
逢ふことかたし
なにしかも
人を恨みむ
わたつみの
沖を深めて
思ひてし
思ひは今は
いたづらに
なりぬべらなり
ゆく水の
絶ゆるときなく
かくなわに
思ひ亂れて
降る雪の
消なば消ぬべく
思へども
閻浮の身なれば
なほやまず
思ひは深し
あしひきの
山下水の
木隱れて
たぎつ心を
誰にかも
あひ語らはむ
色にいでば
人知りぬべみ
墨染めの
タベになれば
ひとりゐて
あはれあはれと
歎きあまり
せむすべなみに
庭にいでて
立ちやすらへば
白妙の
衣の袖に
置く露の
消なば消ぬべく
思へども
なほ歎かれぬ
春霞
よそにも人に
逢はむと思へば
あふことの
まれなるいろに
おもひそめ
わかみはつねに
あまくもの
はるるときなく
ふしのねの
もえつつとはに
おもへとも
あふことかたし
なにしかも
ひとをうらみむ
わたつみの
おきをふかめて
おもひてし
おもひをいまは
いたつらに
なりぬへらなり
ゆくみつの
たゆるときなく
かくなわに
おもひみたれて
ふるゆきの
けなはけぬへく
おもへとも
えふのみなれは
なほやます
おもひはふかし
あしひきの
やましたみつの
こかくれて
たきつこころを
たれにかも
あひかたらはむ
いろにいては
ひとしりぬへみ
すみそめの
ゆふへになれは
ひとりゐて
あはれあはれと
なけきあまり
せむすへなみに
にはにいてて
たちやすらへは
しろたへの
ころものそてに
おくつゆの
けなはけぬへく
おもへとも
なほなけかれぬ
はるかすみ
よそにもひとに
あはむとおもへは
Редко видимся мы
с любовью моей ненаглядной,
с той, что сердце навек
окрасила черной тоскою.
Оттого-то всегда
я тучи небесной мрачнее,
но пылает душа,
словно поле весною близ Фудзи.
Мне, увы, нелегко
добиться свидания с милой —
но смогу ли ее
за страдания возненавидеть?!
Только глубже любовь
и светлее — как дали морские.
Пусть в разлуке скорблю
от неразделенного чувства —
не удержишь любовь,
словно бурные воды потока,
чье теченье влечет,
уносит смятенные думы.
Коль мне сгинуть дано,
растаять, подобно снежинке,
я не стану жалеть,
дитя быстротечного мира…
Только к милой стремлюсь,
о милой в разлуке мечтаю —
так стремится ручей
под сень вековечных деревьев
и по круче с горы
сбегает в тенистую рощу.
Ах, кому же кому
поведать сердечные муки?!
Слишком многим, боюсь,
все выдала краска смущенья…
Вновь сгущается мгла,
подобная пролитой туши, —
и опять на меня
волною тоска набегает.
«О печаль! О печаль!» —
я тяжко в разлуке вздыхаю.
Что ж, быть может, в одном
сумею найти утешенье —
выйду вечером в сад,
в тиши полюбуюсь росою.
Ведь и мне суждено
исчезнуть росинкой прозрачной,
что легла на рукав
моего белотканого платья.
Но не в силах, увы,
сдержать бесконечные вздохи —
должен я хоть на миг
любовь мою снова увидеть,
пусть лишь издалека,
как вешнюю дымку над склоном!..

折られけり
くれなゐにほふ
梅の花
けさ白妙に
雪はふれれど
をられけり
くれなゐにほふ
うめのはな
けさしろたへに
ゆきはふれれど
Снег все идёт,
Вокруг — бело.
Лишь сливы
Сорванный цветок
Алеет у меня в руке.
* Сливы... цветок алеет — красная слива (кобай) — разновидность японской сливы. Цветет розовыми цветами.
春過ぎて
夏きにけらし
白栲の
衣ほすてふ
天の香具山
はるすぎて
なつきにけらし
しらたへの
ころもほすてふ
あまのかぐやま
Весна прошла,
Развешены повсюду
Летние одежды:
Вся в белом Кагуяма
Небесная гора.
* Песня относится к наиболее древнему слою антологии. Развешены повсюду летние одежды — намёк на песню из «Манъёсю», воспевающую развешенные повсюду в преддверии лета «белоснежные летние платья». 1-й день 4-й луны (1 апреля) был днём переодевания (коромогаэ) в летние одежды. Кагуяма — Небесная гора — см. коммент. 2.

Включена также в антологию Огура хякунин иссю, 2.
卯の花の
咲きぬるときは
白妙の
波もてゆへる
垣根とぞ見る
うのはなの
さきぬるときは
しろたへの
なみもてゆへる
かきねとぞみる
Когда цветут
Цветы унохана,
Кажется:
Изгородь сада в гирляндах,
Сплетённых из волн белопенных!
* В качестве прототипа использованы две песни неизвестных авторов — из антологии «Кокинсю»:
Украшение
Бога морей Ватацуми —
Гористый остров Авадзи
В гирляндах
Из белопенных волн!

и из антологии «Сюисю» («Песни лета»):
Изгородь сада
В цветах унохана,
Как в Митиноку
Остров Авадзи
В волнах белопенных.
君が代の
年の数をば
白妙の
浜の真砂と
たれか敷きけむ
きみがよの
としのかずをば
しろたへの
はまのまなごと
たれかしきけむ
Годов, что жить тебе осталось,
Государь,
Не счесть, как не пересчитать
Песчинок белых
На берегу Сирагама!
* Сложена по картине на ширме в доме Левого министра Фудзивары Токухэй. На картине было изображено песчаное побережье Сирагама — букв. «Белый берег» (префектура Вакаяма, уезд Нисимура).
み山路に
けさや出でつる
旅人の
笠しろたへに
雪つもりつつ
みやまぢに
けさやいでつる
たびひとの
かさしろたへに
ゆきつもりつつ
Поутру встретил путника.
Наверное, он шел
По горным тропам:
Засыпана вся шляпа
Белым снегом!
* В те времена от дождя и снега надевали широкополые шляпы.
白妙の
袖のわかれに
露落ちて
身にしむ色の
秋風ぞ吹く
しろたへの
そでのわかれに
つゆおちて
みにしむいろの
あきかぜぞふく
Белотканых
Рукавов разлуку
Омыла роса,
И, пронизывая холодом,
Осенний ветер подул...

妹が袖
わかれし日より
白妙の
衣かたしき
恋つつぞ寝る
いもがそで
わかれしひより
しろたへの
ころもかたしき
こひつつぞねる
С тех пор,
Как белотканый мой рукав
С твоим расстался,
В печали ночи одинокие
Я провожу...

今よりは
逢はじとすれや
白妙の
我が衣手の
かわく時なき
いまよりは
あはじとすれや
しろたへの
わがころもでの
かわくときなき
Я так боюсь,
Что эта наша встреча
Последней будет,
Что белотканый мой рукав
Не успевает просыхать от слез.

あしびきの
山下水に
影見れば
まゆ白妙に
我老いにけり
あしびきの
やましたみづに
かげみれば
まゆしろたへに
われをいにけり
Широко простёрлось подножье горы,
Где горный поток протекает,
Воды зачерпнув,
Я в нем свою тень увидал:
Брови, и те побелели!

ゆふしでの
風に乱るる
音さえて
庭しろたへに
雪ぞつもれる
ゆふしでの
かぜにみだるる
おとさえて
にはしろたへに
ゆきぞつもれる
Ветер тихо шелестит
По священной перевязи и по листьям
Дерева сакаки,
И умиротворяет вид
Снега, покрывшего сад.

白細布
袖小端
見柄
如是有戀
吾為鴨
しろたへの
そでをはつはつ
みしからに
かかるこひをも
あれはするかも
Оттого что видел
Лишь едва-едва
Белотканые любимой рукава,
Оттого мучительной тоской
Полон я все время с той поры…

吾妹子之
吾呼送跡
白細布乃
袂漬左右二
哭四所念
わぎもこが
われをおくると
しろたへの
そでひつまでに
なきしおもほゆ
Вспоминаю, как любимая моя,
Провожая в дальний путь меня,
Так заплакала,
Что вымокли насквозь
Белотканые льняные рукава.

妹之袖
別之日従
白細乃
衣片敷
戀管曽寐留
いもがそで
わかれしひより
しろたへの
ころもかたしき
こひつつぞぬる
С той поры когда расстался я
С рукавами дорогой жены,
Платье белотканое
Стелю один
И тоскую, отходя ко сну…

白細之
袖者間結奴
我妹子我
家當乎
不止振四二
しろたへの
そではまゆひぬ
わぎもこが
いへのあたりを
やまずふりしに
Белотканый шелковый рукав
Весь порвался нынче у меня,
Оттого что, возле дома проходя,
Где живет любимая моя,
Без конца я на прощанье ей махал.

白細布<乃>
袖觸而夜
吾背子尓
吾戀落波
止時裳無
しろたへの
そでふれてしよ
わがせこに
あがこふらくは
やむときもなし
С тех пор когда друг к другу прикоснулись
Одежды нашей белотканой рукава,
Моя любовь
К тебе, мой друг любимый,
Не знает срока и конца…
* “С тех пор когда друг к другу прикоснулись одежды нашей белотканой рукава…” — прикасаться рукавами друг к другу — выражение любви, симпатии, интимной ласки.
待不得而
内者不入
白細布之
吾袖尓
露者置奴鞆
まちかねて
うちにはいらじ
しろたへの
わがころもでに
つゆはおきぬとも
С нетерпеньем друга ожидаю,
В дом одной мне нынче не войти,
Пусть роса давно уже покрыла
Белотканые
Льняные рукава…

白細布乃
吾袖尓
露者置
妹者不相
猶<豫>四手
しろたへの
わがころもでに
つゆはおき
いもはあはさず
たゆたひにして
На белотканый
Мой рукав
Уже прозрачная роса упала,
Но милая не встретилась моя —
Я в нерешительности медлю…

可旭
千鳥數鳴
白細乃
君之手枕
未猒君
あけぬべく
ちとりしばなく
しろたへの
きみがたまくら
いまだあかなくに
Должно быть, наступил уже рассвет:
Тидори возле нас щебечут неустанно,
А изголовье из твоих прекрасных рук,
Из белотканых рукавов твоих
Мне до сих пор еще желанно…
* Тидори — общее название для многих певчих птиц; в данном случае японский кулик.
吾妹兒尓
戀而為便無<三>
白細布之
袖反之者
夢所見也
わぎもこに
こひてすべなみ
しろたへの
そでかへししは
いめにみえきや
Деву милую мою
Нестерпимо сильно я люблю,
Белотканые свои
Наизнанку вывернул я рукава.
А во сне ты видела меня?
* В песне отражена древняя народная примета: если вывернуть наизнанку рукава и лечь спать, встретишься во сне с любимым человеком.
夜不寐
安不有
白細布
衣不脱
及直相
よるもねず
やすくもあらず
しろたへの
ころもはぬかじ
ただにあふまでに
Ночами я не сплю,
И нету мне покоя,
И белотканое
Я платье не сниму,
Пока опять с тобой не встречусь, дорогая…
* “Белотканое я платье не сниму, пока опять с тобой не встречусь, дорогая…” — в старину перед разлукой возлюбленные обменивались одеждой, в которой согласно старинным японским народным поверьям сохранялась частица души ее носителя. Подаренную одежду носили в знак памяти и любви. Это было равносильно обету верности. Автор иносказательно хочет заверить, что в разлуке он не нарушит обет.
白細布
我紐緒
不絶間
戀結為
及相日
しろたへの
わがひものをの
たえぬまに
こひむすびせむ
あはむひまでに
Даю обет хранить свою любовь,
Пока не оборвутся нити
У белотканого
Заветного шнура,
До дня грядущего, пока тебя не встречу!
* Песня — любовный обет (коимусуби), когда, завязывая шнур одежды любимого человека, клянутся богам не изменить любви. Шнур согласно клятве может развязать лишь возлюбленная при встрече.
白細布之
袖<折>反
戀者香
妹之容儀乃
夢二四三湯流
しろたへの
そでをりかへし
こふればか
いもがすがたの
いめにしみゆる
Не оттого ли, что рукав свой белотканый
Я вывернул,
Тоскуя о тебе,
Мне нынче ночью облик твой любимый
Явился в сновиденье наконец!
* По старинным народным приметам, если вывернуть рукав, то увидишься с любимым во сне или он придет к тебе.
吾<齡>之
衰去者
白細布之
袖乃<狎>尓思
君乎母准其念
わがいのちの
おとろへぬれば
しろたへの
そでのなれにし
きみをしぞおもふ
Мои года уж к старости идут,
И оттого с такой тоскою
Мечтаю о тебе порою,
К чьим белотканым рукавам
Давно привык…
* Рукава обычно кладутся в изголовье любимому.
戀君
吾哭<涕>
白妙
袖兼所漬
為便母奈之
きみにこひ
わがなくなみた
しろたへの
そでさへひちて
せむすべもなし
Ах, слезы, что я лью,
Тоскуя о тебе,
Смочили даже белотканый мой рукав,
И я не знаю, как теперь мне быть.
Спасенья от тоски мне не найти…

従今者
不相跡為也
白妙之
我衣袖之
干時毛奈吉
いまよりは
あはじとすれや
しろたへの
わがころもでの
ふるときもなき
Оттого ли, что давно я знаю:
Нам теперь не встретиться с тобой,—
Мой рукав
Из белоснежной ткани
Не бывает никогда сухой!
* В песне намек на постоянные слезы (когда плачут, рукав подносят к глазам).
白<細>之
袖不數而<宿>
烏玉之
今夜者<早毛>
明<者>将開
しろたへの
そでかれてぬる
ぬばたまの
こよひははやも
あけばあけなむ
В эту ночь, что черна,
Словно черные ягоды тута,
Когда разлучен с белотканым твоим рукавом,
Если быстро наступит рассвет, что мне в этом?
Пусть наступит, раз мы эту ночь не вдвоем!
* “Когда разлучен с белотканым твоим рукавом…” — т. е. разлучен с возлюбленной (см. п. 2952).
白細之
手本寛久
人之宿
味宿者不寐哉
戀将渡
しろたへの
たもとゆたけく
ひとのぬる
うまいはねずや
こひわたりなむ
Ужели не удастся мне уснуть
Спокойным сном,
Как спят другие люди,
Раскинув белотканый свой рукав,
И буду я опять грустить о милой?

白細之
吾衣手尓
露曽置尓家留
しろたへの
わがころもでに
しもぞおきにける
На белотканый
Рукав мой
Упал с небес холодный иней
Перевод: А.С.
直獨
宿杼宿不得而
白細
袖乎笠尓著
沾乍曽来
ただひとり
ぬれどねかねて
しろたへの
そでをかさにき
ぬれつつぞこし
Одиноко нынче лег я спать,
Но заснуть не удавалось мне,
Белотканым рукавом своим
Вместо шляпы голову накрыв,
Весь промокнув, я пришел к тебе!

白細之
君之下紐
吾<左>倍尓
今日結而名
将相日之為
しろたへの
きみがしたびも
われさへに
けふむすびてな
あはむひのため
Белотканый твой
Заветный шнур
Я хочу тебе сегодня завязать
Ради дня, когда с тобой опять
Сможем встретиться, любимый мой!
* По древнему обычаю, согласно обету верности, завязанный любимым (или любимой) шнур развязывается только тогда, когда они встретятся снова (см. п. 2558, 2854).
白妙之
袖之別者
雖<惜>
思乱而
赦鶴鴨
しろたへの
そでのわかれは
をしけども
おもひみだれて
ゆるしつるかも
О разлуке
Белотканых рукавов
Так жалела я, но все равно,
Хоть металась в горе и тоске,
Отпустила друга своего!
* “О разлуке белотканых рукавов…” — т. е. о расставании (рукава кладут обычно в изголовье друг другу).
白妙乃
袖之別乎
難見為而
荒津之濱
屋取為鴨
しろたへの
そでのわかれを
かたみして
あらつのはまに
やどりするかも
Расставаться с рукавом твоим
Белотканым
Очень трудно мне.
Ах, в Арацу, на песчаном берегу
Я с тобой останусь на ночлег…
* Предполагают, что это песня чиновника из Дадзайфу на о-ве Кюсю, возвращающегося в столицу и сложившего песню по дороге, прибыв в Арацу.
* Рукава женской одежды служат обычно изголовьем любимому, поэтому, говоря о разлуке, упоминают рукава.
處女等之
<麻>笥垂有
續麻成
長門之浦丹
朝奈祇尓
満来塩之
夕奈祇尓
依来波乃
<彼>塩乃
伊夜益舛二
彼浪乃
伊夜敷布二
吾妹子尓
戀乍来者
阿胡乃海之
荒礒之於丹
濱菜採
海部處女等
纓有
領巾文光蟹
手二巻流
玉毛湯良羅尓
白栲乃
袖振所見津
相思羅霜
をとめらが
をけにたれたる
うみをなす
ながとのうらに
あさなぎに
みちくるしほの
ゆふなぎに
よせくるなみの
そのしほの
いやますますに
そのなみの
いやしくしくに
わぎもこに
こひつつくれば
あごのうみの
ありそのうへに
はまなつむ
あまをとめらが
うなげる
ひれもてるがに
てにまける
たまもゆららに
しろたへの
そでふるみえつ
あひおもふらしも
В этой бухте Нагато —
Длинные ворота —
Длинные, как волокно
Пряжи конопляной,
Той, что девушки кладут
В деревянный чан…
Как затишье поутру,
Набегает там прилив,
Как затишье ввечеру,
Приливают волны там.
И как бурный тот прилив
Набегает все сильней,
И как волны те встают,
Вырастая и шумя,
Так же милую мою
Все сильнее я люблю!
И отсюда видно мне,
Как на дальнем берегу
Каменистом, где всегда
Море плещется в Аго,
Девушки-рыбачки те
Собирают корни трав
Возле берегов
И как машут мне они
Белотканым рукавом.
И сверкают шарфы их,
Шеи нежные обняв,
И слегка — слегка звенит
Жемчуг на запястьях рук.
Верно, так же как и я,
Каждая из них грустит…
* Песня человека, возвращающегося в столицу и грустящего и жене, оставленной на родине (К. Мор.). Приемы и стиль песни напоминают приемы и стиль Хитомаро.
荒玉之
年者来去而
玉梓之
使之不来者
霞立
長春日乎
天地丹
思足椅
帶乳根笶
母之養蚕之
眉隠
氣衝渡
吾戀
心中<少>
人丹言
物西不有者
松根
松事遠
天傳
日之闇者
白木綿之
吾衣袖裳
通手沾沼
あらたまの
としはきゆきて
たまづさの
つかひのこねば
かすみたつ
ながきはるひを
あめつちに
おもひたらはし
たらちねの
ははがかふこの
まよごもり
いきづきわたり
あがこふる
こころのうちを
ひとにいふ
ものにしあらねば
まつがねの
まつこととほみ
あまつたふ
ひのくれぬれば
しろたへの
わがころもでも
とほりてぬれぬ
Новояшмовый
Пройдет
И опять наступит год.
С веткой яшмовой гонец
Не приходит от тебя,
И поэтому теперь,
В долгий, долгий день весны,
В день, когда встает туман,
Небо и земля
Наполняются тоской.
И вздыхаю вечно я,
Скрытая от всех,
Будто в коконе живу,
Словно куколка червя,
Шелковичного червя,
Что вскормившая меня
Выкормила мать моя.
То, что в сердце у меня,
Где любовь моя живет,
Не приходится теперь
Высказать тебе.
Из корней сосны — сосна
Вырастет.
Зовут сосну “мацу”
“Мацу” значит “ждать”.
Ждать придется долго мне.
По небу плывущее
Солнце клонится к земле,
Белотканые мои
Рукава
Влажны от слез…
* Песня женщины в разлуке с любимым человеком. “С веткой яшмовой гонец” — см. комм. к п. 2548. Концовка совпадает с концовкой песни Хитомаро в кн. II, поэтому есть предположение, что это произведение Хитомаро (К. Мор.). Однако возможно, что это народная песня, обработанная им.
為須部乃
田付𠮧不知
石根乃
興凝敷道乎
石床笶
根延門𠮧
朝庭
出居而嘆
夕庭
入居而思
白桍乃
吾衣袖𠮧
折反
獨之寐者
野干玉
黒髪布而
人寐
味眠不睡而
大舟乃
徃良行羅二
思乍
吾睡夜等呼
<讀文>将敢鴨
せむすべの
たづきをしらに
いはがねの
こごしきみちを
いはとこの
ねばへるかどを
あしたには
いでゐてなげき
ゆふへには
いりゐてしのひ
しろたへの
わがころもでを
をりかへし
ひとりしぬれば
ぬばたまの
くろかみしきて
ひとのぬる
うまいはねずて
おほぶねの
ゆくらゆくらに
おもひつつ
わがぬるよらを
よみもあへむかも
Что мне делать, как мне быть?
Выхода не вижу я,
У подножья горных скал,
Где крутой опасный путь,
Есть ворота, что ведут
К ложу каменному вглубь.
Поутру я выйду в сад
И горюю все о нём.
Ввечеру я выйду в сад,
Вспоминаю всё о нём.
Белотканые мои
Загибаю рукава
И одна ложусь я спать.
Ягод тутовых черней
Волосы я распущу,
Сладким сном,
Как люди спят,
Не забыться мне теперь…
Как большой корабль, плывя,
Неспокоен на волнах,
Неспокойна так же я…
И те ночи, что лежу,
Полная тоски о нём,
Разве можно сосчитать?..
* Плач о возлюбленном. Сокращенный вариант п. 3329, целиком повторяет ее вторую половину, за исключением двух фраз.
* “К ложу каменному вглубь…” — т. е. к усыпальнице. Раньше погребение совершалось в скалах, в горах.
角障經
石村山丹
白栲
懸有雲者
皇可聞
つのさはふ
いはれのやまに
しろたへに
かかれるくもは
おほきみにかも
Обвита плющом скала…
Там, где горы Иварэ,
Белотканое стоит
Облако среди небес.
То не ты ли это там, мой великий государь?
* В песне отражено древнее народное поверье, будто душа умершего становится облаком. Это поверье встречается во многих песнях М., оно связано с погребальным обрядом сожжения.
思路多倍乃
許呂母能素R乎
麻久良我欲
安麻許伎久見由
奈美多都奈由米
しろたへの
ころものそでを
まくらがよ
あまこぎくみゆ
なみたつなゆめ
Ах, одежды белотканой рукава
В изголовье положу-ка я себе,
Вижу, едут из Курага рыбаки,
Возвращаются к себе домой,—
Не вставайте, волны, на пути!
* Песня-заклинание женщины, ожидающей любимого домой. Стк. 1–3 описывают примету или, вернее, магический акт, чтоб вызвать свидание с возлюбленным, так как в антологии часто можно встретить песни, где возлюбленная кладет в изголовье возлюбленному свой рукав. Кладя свой рукав в ожидании возлюбленного, она здесь как бы загадывает о его приходе, заговаривая волны не вставать на пути и не мешать его благополучному возвращению из плавания.
* Белотканый (сиротаэ-но) — постоянный эпитет к платью, рукавам, отражает особенности женской одежды тех времен; впоследствии стал употребляться просто для обозначения белого цвета. В те времена, судя по песням антологии, для женской одежды ” были характерны два цвета — белый и красный. Эти цвета и в современной Японии являются основными для женской одежды в старинных обрядовых земледельческих церемониях и играх. Верхняя часть одежды, в том числе рукава, белая, низ одежды в виде широкой складчатой юбки, надеваемой поверх платья, красного цвета. Такой вид часто имеют и жрицы японских синтоистских храмов, и “саотомэ” — “майские девушки” — главные действующие лица в обрядовой посадке риса в японских деревнях и по сие время.
由布左礼婆
安之敝尓佐和伎
安氣久礼婆
於伎尓奈都佐布
可母須良母
都麻等多具比弖
和我尾尓波
之毛奈布里曽等
之<路>多倍乃
波祢左之可倍弖
宇知波良比
左宿等布毛能乎
由久美都能
可敝良奴其等久
布久可是能
美延奴我其登久
安刀毛奈吉
与能比登尓之弖
和可礼尓之
伊毛我伎世弖思
奈礼其呂母
蘇弖加多思吉弖
比登里可母祢牟
ゆふされば
あしへにさわき
あけくれば
おきになづさふ
かもすらも
つまとたぐひて
わがをには
しもなふりそと
しろたへの
はねさしかへて
うちはらひ
さぬとふものを
ゆくみづの
かへらぬごとく
ふくかぜの
みえぬがごとく
あともなき
よのひとにして
わかれにし
いもがきせてし
なれごろも
そでかたしきて
ひとりかもねむ
Даже селезни — и те,
Только вечер настаёт,
В камышах густых шумят,
А когда светать начнёт,
То купаются в волнах,
Даже селезни — и те,
Каждый со своей женой,
Просят иней: не ложись
Нам на перья!
И, сложив
Крылья белые свои,
Стряхивают легкий снег,
И, прильнув друг к другу, спят…
А вот я стелю один
Одинокий мой рукав
Платья, шитого тобой,
Милая моя жена,—
Мира этого дитя,
Что рассталась вдруг со мной…
Как текущая вода
Не воротится назад,
Пролетевший ветерок
Не увидим никогда,
Так бесследно ты ушла…
И, стеля постель один,
Разве я смогу уснуть?

和我世故之
氣太之麻可良<婆>
思漏多倍乃
蘇R乎布良左祢
見都追志努波牟
わがせこし
けだしまからば
しろたへの
そでをふらさね
みつつしのはむ
Когда будешь уходить,
Любимый мой,
Помаши мне белотканым рукавом!
Не спуская глаз я буду вдаль смотреть,
Думая с любовью о тебе!

之呂多倍能
安我之多其呂母
宇思奈波受
毛弖礼和我世故
多太尓安布麻弖尓
しろたへの
あがしたごろも
うしなはず
もてれわがせこ
ただにあふまでに
Ах, одежду белотканую мою,
Нижнюю одежду, я прошу,
Ты не потеряй и береги,
До тех пор пока с тобою мы
Не увидимся опять наедине!
* “Ах, одежду белотканую мою… ты не потеряй и береги…” — см. п. 3733.
之路多<倍>乃
阿我許呂毛弖乎
登里母知弖
伊波敝和我勢古
多太尓安布末R尓
しろたへの
あがころもでを
とりもちて
いはへわがせこ
ただにあふまでに
Платья белотканого рукав,
Платья, что дала тебе с собой,
В руки ты возьми,
Молись, любимый мой,
До тех пор пока не встретимся опять!

安吉能欲波
阿加登吉左牟之
思路多倍乃
妹之衣袖
伎牟餘之母我毛
あきのよは
あかときさむし
しろたへの
いもがころもで
きむよしもがも
Ночами осенью
Прохладно на заре,
И белотканые одежды,
Что сшиты мне возлюбленной моей,
Как мне хотелось бы надеть сегодня!
* В старину было принято дарить возлюбленному одежду или обмениваться ею. Считалось, что в одежде остается частичка души и этим скрепляется любовь (см. п. 3350).
憶保枳美能
弥許等可之古美
安之比奇能
夜麻野佐<波>良受
安麻射可流
比奈毛乎佐牟流
麻須良袁夜
奈邇可母能毛布
安乎尓余之
奈良治伎可欲布
多麻豆佐能
都可比多要米也
己母理古非
伊枳豆伎和多利
之多毛比<尓>
奈氣可布和賀勢
伊尓之敝由
伊比都藝久良之
餘乃奈加波
可受奈枳毛能曽
奈具佐牟流
己等母安良牟等
佐刀毗等能
安礼邇都具良久
夜麻備尓波
佐久良婆奈知利
可保等利能
麻奈久之婆奈久
春野尓
須美礼乎都牟<等>
之路多倍乃
蘇泥乎利可敝之
久礼奈為能
安可毛須蘇妣伎
乎登賣良<波>
於毛比美太礼弖
伎美麻都等
宇良呉悲須奈理
己許呂具志
伊謝美尓由加奈
許等波多奈由比
おほきみの
みことかしこみ
あしひきの
やまのさはらず
あまざかる
ひなもをさむる
ますらをや
なにかものもふ
あをによし
ならぢきかよふ
たまづさの
つかひたえめや
こもりこひ
いきづきわたり
したもひに
なげかふわがせ
いにしへゆ
いひつぎくらし
よのなかは
かずなきものぞ
なぐさむる
こともあらむと
さとびとの
あれにつぐらく
やまびには
さくらばなちり
かほどりの
まなくしばなく
はるののに
すみれをつむと
しろたへの
そでをりかへし
くれなゐの
あかもすそびき
をとめらは
おもひみだれて
きみまつと
うらごひすなり
こころぐし
いざみにゆかな
ことはたなゆひ
С трепетом приказу вняв
Государя своего,
Распростертые кругом
Горы, долы миновав,
Править стал селеньем ты,
Дальним, как небесный свод.
Рыцарь доблестный,
О чем
Ты тоскуешь и грустишь?
Неужели перестал
Приходить к тебе теперь
С веткой яшмовой гонец,
Что из Нара приходил,
Дивной в зелени листвы?
Скрывшись нынче ото всех,
Ты тоскуешь взаперти
И живешь, скрывая вздох
В тайниках своей души…
О печальный, дальний друг.
С древних пор
До сей поры
Говорят из века в век,
Что непрочный и пустой
Этот жалкий бренный мир!
Но, однако, есть и в нем
Утешение для нас.
Люди нашего села
Нынче мне передают,
Что на вешних склонах гор
Опадает вишни цвет,
Птицы каодори там
Распевают без конца.
И в весенние поля
За фиалками идут
Девы юные теперь,
Белотканые свои
Отогнувши рукава,
Платья алого
Подол красный волоча…
Говорят, что думы их
Беспокойны от тоски,
Говорят, что ждут тебя
В сердца тайной глубине
И полны к тебе любви.
Грустно сердцу твоему,
Так пойди взгляни на них!
Только все, что я сказал,
Хорошо пойми, мой друг.
5-й день 3-й луны
[Песня Отомо Икэнуси, посланная в ответ Отомо Якамоти]
布治奈美波
佐岐弖知理尓伎
宇能波奈波
伊麻曽佐可理等
安之比奇能
夜麻尓毛野尓毛
保登等藝須
奈伎之等与米婆
宇知奈妣久
許己呂毛之努尓
曽己乎之母
宇良胡非之美等
於毛布度知
宇麻宇知牟礼弖
多豆佐波理
伊泥多知美礼婆
伊美豆河泊
美奈刀能須登利
安佐奈藝尓
可多尓安佐里之
思保美弖婆
都麻欲<妣>可波須
等母之伎尓
美都追須疑由伎
之夫多尓能
安利蘇乃佐伎尓
於枳追奈美
余勢久流多麻母
可多与理尓
可都良尓都久理
伊毛我多米
氐尓麻吉母知弖
宇良具波之
布<勢>能美豆宇弥尓
阿麻夫祢尓
麻可治加伊奴吉
之路多倍能
蘇泥布<理>可邊之
阿登毛比弖
和賀己藝由氣婆
乎布能佐伎
<波>奈知利麻我比
奈伎佐尓波
阿之賀毛佐和伎
佐射礼奈美
多知弖毛為弖母
己藝米具利
美礼登母安可受
安伎佐良婆
毛美知能等伎尓
波流佐良婆
波奈能佐可利尓
可毛加久母
伎美我麻尓麻等
可久之許曽
美母安吉良米々
多由流比安良米也
ふぢなみは
さきてちりにき
うのはなは
いまぞさかりと
あしひきの
やまにものにも
ほととぎす
なきしとよめば
うちなびく
こころもしのに
そこをしも
うらごひしみと
おもふどち
うまうちむれて
たづさはり
いでたちみれば
いみづがは
みなとのすどり
あさなぎに
かたにあさりし
しほみてば
つまよびかはす
ともしきに
みつつすぎゆき
しぶたにの
ありそのさきに
おきつなみ
よせくるたまも
かたよりに
かづらにつくり
いもがため
てにまきもちて
うらぐはし
ふせのみづうみに
あまぶねに
まかぢかいぬき
しろたへの
そでふりかへし
あどもひて
わがこぎゆけば
をふのさき
はなちりまがひ
なぎさには
あしがもさわき
さざれなみ
たちてもゐても
こぎめぐり
みれどもあかず
あきさらば
もみちのときに
はるさらば
はなのさかりに
かもかくも
きみがまにまと
かくしこそ
みもあきらめめ
たゆるひあらめや
Фудзи нежные цветы,
Вниз бегущие волной,
Расцветали, отцвели…
Говорят, как раз теперь
Наступил уже расцвет
Для цветов унохана.
И в долинах, и в горах
Распростертых
Нам поет
Милая кукушка
Песнь,
Что несется звонко вдаль.
Оттого и сердце вдруг
Слабовольное мое
Вянет, сохнет от тоски…
И тогда мои друзья,
Что люблю я всей душой,
На конях явились вдруг,
Тронулись мы вместе в путь.
А на отмели речной
Возле устья Имидзу —
Уходящей вдаль реки,
Птичьи стаи собрались.
Как затишье поутру —
За добычею летят.
А нахлынет вдруг прилив —
Милых жен своих зовут.
Замечательно кругом!
И, любуясь красотой,
В Сибутани едем мы.
Возле мыса,
У пустых
Каменистых берегов,
Жемчуг-водоросли есть,
Что бегущею волной
Прибивает к берегам.
Мы их рвем, плетем венки,
В руки взяв, уносим их
Для своих любимых жен.
И на озере Фусэ —
Изумительной красы —
На челнах рыбацких мы,
Прочно весла закрепив
И зовя друг друга в путь,
Белотканым рукавом
Машем,
Отплывая вдаль.
Перед нами на пути,
Где чудесный мыс Оу,
Облетают тут и там
С веток нежные цветы…
А на отмели кругом
Средь зеленых камышей
Утки подымают шум.
И плывем все дальше мы,
Огибая славный мыс,
И как рябь на глади вод —
То покажется, то нет —
То сидим, то встанем мы,
Восхищаясь красотой!
Но не наглядеться нам.
И осеннею порой
С ярко-алою листвой,
И весеннею порой,
Когда всех цветов расцвет,
Что бы ни было — и впредь
За друзьями вслед пойду,
Буду любоваться я,
Как любуюсь я теперь.
Никогда не будет дня,
Чтоб пресытился красой,
Чтобы перестал смотреть
Я на озеро Фусэ!
Отомо Икэнуси
* Эти песни сложены Отомо Икэнуси 26 апреля в ответ на песню Отомо Якамоти (см. п. 3991, 3992).
* Фудзи — японская глициния (см. п. 3952).
* Унохана — см. п. 4066.
* “…плетем венки… для своих любимых жен” — см. п. 3901, а также п. 1846.
阿佐比左之
曽我比尓見由流
可無奈我良
弥奈尓於婆勢流
之良久母能
知邊乎於之和氣
安麻曽々理
多可吉多知夜麻
布由奈都登
和久許等母奈久
之路多倍尓
遊吉波布里於吉弖
伊尓之邊遊
阿理吉仁家礼婆
許其志可毛
伊波能可牟佐備
多末伎波流
伊久代經尓家牟
多知氐為弖
見礼登毛安夜之
弥祢太可美
多尓乎布可美等
於知多藝都
吉欲伎可敷知尓
安佐左良受
綺利多知和多利
由布佐礼婆
久毛為多奈毗吉
久毛為奈須
己許呂毛之努尓
多都奇理能
於毛比須具佐受
由久美豆乃
於等母佐夜氣久
与呂豆余尓
伊比都藝由可牟
加<波>之多要受波
あさひさし
そがひにみゆる
かむながら
みなにおばせる
しらくもの
ちへをおしわけ
あまそそり
たかきたちやま
ふゆなつと
わくこともなく
しろたへに
ゆきはふりおきて
いにしへゆ
ありきにければ
こごしかも
いはのかむさび
たまきはる
いくよへにけむ
たちてゐて
みれどもあやし
みねだかみ
たにをふかみと
おちたぎつ
きよきかふちに
あささらず
きりたちわたり
ゆふされば
くもゐたなびき
くもゐなす
こころもしのに
たつきりの
おもひすぐさず
ゆくみづの
おともさやけく
よろづよに
いひつぎゆかむ
かはしたえずは
Там, где всходит поутру
Солнце,
Там видна гора,
Божеством она слывет,
Имя славное неся.
Тысячу густых слоев
Белоснежных облаков
Вдруг раздвинув,
Поднялась,
Упираясь в небеса,
Та высокая гора,
И зовет ее народ
С той поры Татияма
Или “Вставшая гора”.
Летом и зимой— всегда
Без разбору
Снег идет
И ложится.
С древних пор
Он сверкает в вышине.
Страшные отвесы скал
Чтятся, словно божество.
Сколько же она веков,
Что, жемчужиной блеснув,
Исчезали без следа,
Простояла с той поры?
Сколько ни любуйся ей,
Сидя, стоя ль, — все равно
Удивительна она!
Так вершины высоки!
Так ущелья глубоки!
Над прозрачною рекой,
Что несется с шумом вниз,
Утро каждое встает
Легкой дымкою туман,
А лишь вечер настает,
Вдаль уходят облака,
И, как эти облака,
Сердце, тоже вдаль стремясь,
Вянет, сохнет от тоски…
Как туман, что там стоит,
Не пройдет моя любовь,
И как воды, что текут
С вечно чистым звоном струй,
Так же тысячи веков
Говорить будут о ней,
Сказ о ней пойдет в века,
До тех пор пока река
Здесь не перестанет течь…
* В прим. к тексту сказано, что эти песни были сложены в ответ судьей Отомо Икэнуси, и затем петитом проставлена дата:
* “28-й день 4-й луны”.
可氣麻久母
安夜尓加之古思
皇神祖<乃>
可見能大御世尓
田道間守
常世尓和多利
夜保許毛知
麻為泥許之登吉
時<及>能
香久乃菓子乎
可之古久母
能許之多麻敝礼
國毛勢尓
於非多知左加延
波流左礼婆
孫枝毛伊都追
保登等藝須
奈久五月尓波
波都波奈乎
延太尓多乎理弖
乎登女良尓
都刀尓母夜里美
之路多倍能
蘇泥尓毛古伎礼
香具<播>之美
於枳弖可良之美
安由流實波
多麻尓奴伎都追
手尓麻吉弖
見礼騰毛安加受
秋豆氣婆
之具礼<乃>雨零
阿之比奇能
夜麻能許奴礼波
久<礼奈為>尓
仁保比知礼止毛
多知波奈<乃>
成流其實者
比太照尓
伊夜見我保之久
美由伎布流
冬尓伊多礼婆
霜於氣騰母
其葉毛可礼受
常磐奈須
伊夜佐加波延尓
之可礼許曽
神乃御代欲理
与呂之奈倍
此橘乎
等伎自久能
可久能木實等
名附家良之母
かけまくも
あやにかしこし
すめろきの
かみのおほみよに
たぢまもり
とこよにわたり
やほこもち
まゐでこしとき
ときじくの
かくのこのみを
かしこくも
のこしたまへれ
くにもせに
おひたちさかえ
はるされば
ひこえもいつつ
ほととぎす
なくさつきには
はつはなを
えだにたをりて
をとめらに
つとにもやりみ
しろたへの
そでにもこきれ
かぐはしみ
おきてからしみ
あゆるみは
たまにぬきつつ
てにまきて
みれどもあかず
あきづけば
しぐれのあめふり
あしひきの
やまのこぬれは
くれなゐに
にほひちれども
たちばなの
なれるそのみは
ひたてりに
いやみがほしく
みゆきふる
ふゆにいたれば
しもおけども
そのはもかれず
ときはなす
いやさかはえに
しかれこそ
かみのみよより
よろしなへ
このたちばなを
ときじくの
かくのこのみと
なづけけらしも
И сказать об атом вам
Трепета исполнен я…
В век далекий — век богов —
Управителей земли
Жил на свете человек
Тадзимамори.
В вечной побывав стране,
Он привез с собою нам
Веток множество
Прямых,
Словно тонкое копье,
И на них росли плоды,
Ароматные плоды
Вечно зрели на ветвях.
С трепетом приняли мы
От него чудесный дар,
И хотя тесна страна,
Всюду на ее земле
Эти ветви расцвели.
Лишь приходит к нам весна —
На ветвях цветут цветы,
А настанет месяц май
И кукушка запоет,
С веток первые цветы
Все срывают каждый раз
И возлюбленным своим
Посылают их как дар.
Прячут яркие цветы
В белотканый свой рукав,
Чтобы дивный аромат
Сохранить,
Их лепестки
Сберегают, засушив,
А созревшие плоды
Нижут, словно жемчуга,
И любуются на них,
Не насмотрятся никак.
А лишь осень настает,
Моросит унылый дождь —
И средь распростертых гор
На деревьях в вышине
Заалевшая листва
Осыпается кругом.
Но созревшие плоды
Померанцев
В эти дни
Ярко блещут на ветвях.
И еще сильней на них
Любоваться я хочу!
А когда придет зима
И падет на землю снег,
Белый иней заблестит,
Но не сохнут листья их.
Словно вечная скала,
Вечной силою полны
Золотистые плоды —
Еще ярче дивный блеск.
И, наверно, оттого,
Что не вянет свежий лист,
Со времен еще богов
Померанцев яркий плод
Справедливо все зовут
Ароматным, непростым,
Вечным золотым плодом.
[23-й день 5-й луны]
Отомо Якамоти
* Песня была сложена в 749 г., восхваляет цветы и плоды татибана — померанцев (возможно, одновременно здесь восхваляется и фамилия Татибана. Хотя в комментариях МС ничего об этом не сказано, но, судя по текстам других песен, где встречается отождествление, такое предположение имеет основание).
* Тадзимамори — потомок легендарного принца Амэнохибоко из страны Сираги, ассимилировавшийся в Японии, который был послан императором Суйнином в Вечную страну (по одним версиям — Южный Китай; по другим—в Корею) (см. “Кодзики”). Из этой страны он и привез по приказу императора ветки померанцев — татибана, которые были посажены в Японии и получили там широкое распространение. В песне указывается, что померанцы посылают в дар влюбленным, любуются ими, пропитывают их ароматом рукава, сушат лепестки, плоды их нижут на нить с лекарственной целью (см. п. 1465, 1490).
天皇乃
等保能朝<廷>等
之良奴日
筑紫國波
安多麻毛流
於佐倍乃城曽等
聞食
四方國尓波
比等佐波尓
美知弖波安礼杼
登利我奈久
安豆麻乎能故波
伊田牟可比
加敝里見世受弖
伊佐美多流
多家吉軍卒等
祢疑多麻比
麻氣乃麻尓々々
多良知祢乃
波々我目可礼弖
若草能
都麻乎母麻可受
安良多麻能
月日餘美都々
安之我知流
難波能美津尓
大船尓
末加伊之自奴伎
安佐奈藝尓
可故等登能倍
由布思保尓
可知比伎乎里
安騰母比弖
許藝由久伎美波
奈美乃間乎
伊由伎佐具久美
麻佐吉久母
波夜久伊多里弖
大王乃
美許等能麻尓末
麻須良男乃
許己呂乎母知弖
安里米具<理>
事之乎波良<婆>
都々麻波受
可敝理伎麻勢登
伊波比倍乎
等許敝尓須恵弖
之路多倍能
蘇田遠利加敝之
奴婆多麻乃
久路加美之伎弖
奈我伎氣遠
麻知可母戀牟
波之伎都麻良波
おほきみの
とほのみかどと
しらぬひ
つくしのくには
あたまもる
おさへのきぞと
きこしをす
よものくにには
ひとさはに
みちてはあれど
とりがなく
あづまをのこは
いでむかひ
かへりみせずて
いさみたる
たけきいくさと
ねぎたまひ
まけのまにまに
たらちねの
ははがめかれて
わかくさの
つまをもまかず
あらたまの
つきひよみつつ
あしがちる
なにはのみつに
おほぶねに
まかいしじぬき
あさなぎに
かこととのへ
ゆふしほに
かぢひきをり
あどもひて
こぎゆくきみは
なみのまを
いゆきさぐくみ
まさきくも
はやくいたりて
おほきみの
みことのまにま
ますらをの
こころをもちて
ありめぐり
ことしをはらば
つつまはず
かへりきませと
いはひへを
とこへにすゑて
しろたへの
そでをりかへし
ぬばたまの
くろかみしきて
ながきけを
まちかもこひむ
はしきつまらは
Службою далекою
Сына славного небес
Называется она —
Эта дальняя страна,
Что Цукуси мы зовем,
Там, где яркие огни
Зажигают на полях,
И считается давно
Верной крепостью она,
Что хранит нас от врагов.
И хотя в твоей стране,
В четырех концах земли,
Управляемой тобой,
Много всюду есть людей,
Но в Цукуси шлют сынов
Из восточной стороны,
Где так много певчих птиц.
Собирают там отряд
Храбрый,
Тех, кто смел на вид
И назад не повернет,
Назначенью подчинясь.
Мать родимую свою
Покидает милый сын,
И как вешняя трава,
Им любимая жена
С ним не спит уже теперь.
Новояшмовым годам,
Дням и месяцам ведет
Он все время горький счет.
И в заливе Мину там,
В Нанива,
Где в тростниках
Осыпаются цветы,
К кораблю большому он,
Много весел прикрепив,
В час затишья поутру
Моряков к себе позвав,
В час прилива ввечеру
С силой веслами взмахнув,
Покидает берега.
О ушедшие друзья!
Средь морских далеких волн
Проплывая путь с трудом
И добравшись без беды
До далеких мест своих,
Волю славную верша
Государя своего,
С чувством рыцарей в душе
Храбро все несут дозор!
Дома ж молятся о них,
Вопрошая: “О, когда
Кончатся дела твои?
Без беды скорей домой
Возвращайся ты назад” —
И святой сосуд с вином
Возле ложа своего
Ставят с жаркою мольбой,
Белотканые свои
Загибают рукава,
Ягод тутовых черней
Пряди черные волос
Распуская по плечам,
О, как будут, верно, ждать,
Проводя одни в тоске
Долгие разлуки дни,
Жены милые без вас…
Отомо Якамоти
* Эту песню сложил Отомо Якамоти, сочувствуя пограничным стражам, прибывающим из далеких восточных провинций на о-в Кюсю, оставив на родине родителей, жен и детей. В песне говорится об обрядах, сопутствующих молитвам: ставят сосуд со святым вином у постели в дар богам. Согласно народным магическим обрядам, загибают (выворачивают наизнанку) рукава, чтобы увидеть мужа во сне.
大王乃
麻氣乃麻尓々々
嶋守尓
和我多知久礼婆
波々蘇婆能
波々能美許等波
美母乃須蘇
都美安氣可伎奈埿
知々能未乃
知々能美許等波
多久頭<努>能
之良比氣乃宇倍由
奈美太多利
奈氣伎乃多婆久
可胡自母乃
多太比等里之氐
安佐刀埿乃
可奈之伎吾子
安良多麻乃
等之能乎奈我久
安比美受波
古非之久安流倍之
今日太<尓>母
許等騰比勢武等
乎之美都々
可奈之備麻勢婆
若草之
都麻母古騰母毛
乎知己知尓
左波尓可久美為
春鳥乃
己恵乃佐麻欲比
之路多倍乃
蘇埿奈伎奴良之
多豆佐波里
和可礼加弖尓等
比伎等騰米
之多比之毛能乎
天皇乃
美許等可之古美
多麻保己乃
美知尓出立
乎可<乃>佐伎
伊多牟流其等尓
与呂頭多妣
可弊里見之都追
波呂々々尓
和可礼之久礼婆
於毛布蘇良
夜須久母安良受
古布流蘇良
久流之伎毛乃乎
宇都世美乃
与能比等奈礼婆
多麻伎波流
伊能知母之良受
海原乃
可之古伎美知乎
之麻豆多比
伊己藝和多利弖
安里米具利
和我久流麻埿尓
多比良氣久
於夜波伊麻佐祢
都々美奈久
都麻波麻多世等
須美乃延能
安我須賣可未尓
奴佐麻都利
伊能里麻乎之弖
奈尓波都尓
船乎宇氣須恵
夜蘇加奴伎
可古<等登>能倍弖
安佐婢良伎
和波己藝埿奴等
伊弊尓都氣己曽
おほきみの
まけのまにまに
しまもりに
わがたちくれば
ははそばの
ははのみことは
みものすそ
つみあげかきなで
ちちのみの
ちちのみことは
たくづのの
しらひげのうへゆ
なみだたり
なげきのたばく
かこじもの
ただひとりして
あさとでの
かなしきあがこ
あらたまの
としのをながく
あひみずは
こひしくあるべし
けふだにも
ことどひせむと
をしみつつ
かなしびませば
わかくさの
つまもこどもも
をちこちに
さはにかくみゐ
はるとりの
こゑのさまよひ
しろたへの
そでなきぬらし
たづさはり
わかれかてにと
ひきとどめ
したひしものを
おほきみの
みことかしこみ
たまほこの
みちにいでたち
をかのさき
いたむるごとに
よろづたび
かへりみしつつ
はろはろに
わかれしくれば
おもふそら
やすくもあらず
こふるそら
くるしきものを
うつせみの
よのひとなれば
たまきはる
いのちもしらず
うなはらの
かしこきみちを
しまづたひ
いこぎわたりて
ありめぐり
わがくるまでに
たひらけく
おやはいまさね
つつみなく
つまはまたせと
すみのえの
あがすめかみに
ぬさまつり
いのりまをして
なにはつに
ふねをうけすゑ
やそかぬき
かこととのへて
あさびらき
わはこぎでぬと
いへにつげこそ
Воле грозной подчинись
Государя своего,
В стражи из дому я шел,
Чтоб границы охранять.
Божество — родная мать,
Воспитавшая меня,
Уцепившись за подол,
Нежно гладила меня,
Божество — родной отец,
Что вскормил, вспоил меня,
Расставаяся со мной,
Слезы горестные лил
На усы, на седину
Длинной бороды своей,
Белой, как из волокон таку
Связанный канат.
И, горюя, говорил:
“Как единое дитя
У оленей —
Ты один
У меня,
Мое дитя,
Дорогой, любимый сын,
Что уходишь поутру…
Если длинной будет нить
Новояшмовых годов —
Не увижу я тебя,
Буду сильно тосковать
Я в разлуке о тебе.
О, хотя бы нынче здесь,
Нам поговорить с тобой!” —
Говорил, жалея он
И печалясь обо мне.
Словно вешняя трава,
Милая моя жена
И детишки там и тут
Окружили все меня,
Как весенних звонких птиц
Их звучали голоса,
В белотканых рукавах,
Верно, прятали слезу,
Взявшись за руки, они
Не давали мне уйти.
“Не отпустим”,— говоря,
Шли они за мною вслед…
Но, приказу подчинись
Государя моего,
Вышел на дорогу я,
Что отмечена давно
Яшмовым копьем,
И в дороге каждый раз,
Огибая там холмы,
Много раз, несчетно раз
Все оглядывался я.
И когда я отошел
Далеко от милых мест,
Стало небо горьких дум
Неспокойно у меня,
Сердце, полное тоски,
Больно сжалось у меня,
Раз ты смертный человек —
Мира бренного жилец,—
Жизнь, что жемчугом блеснет,
Вечно тайна для тебя.
Средь морских пустых равнин,
Страшный путь проплыв в волнах,
Цепь минуя островов,
Буду в мире я кружить,
До тех пор пока домой
Не вернусь опять назад.
Поднеся дары богам —
Покровителям моим
В Суминоэ,
Буду я их об этом умолять,
Чтоб спокойно жить могли
И отец, и мать мои
И без бед меня ждала
Милая моя жена.
Нынче в бухте Нанива
Мой качается корабль,
Много весел закрепив,
Моряков созвав сюда,
Рано утром на заре
Мы отплыли нынче в путь —
И об этом я прошу
Передать моим родным.
23-й день 2-й луны
Отомо Якамоти
梅が枝に
鳴きてうつろふ
うぐひすの
羽根しろたへに
あは雪ぞふる
うめがえに
なきてうつろふ
うぐひすの
はねしろたへに
あはゆきぞふる
По веткам с песней
Порхает соловей,
И сыплются
Ему на крылышки
Снежинки белые...

白妙の
衣かたしき
女郎花
さける野べにぞ
今宵ねにける
しろたへの
ころもかたしき
をみなへし
さけるのべにぞ
こよひねにける
Белотканые
Одеяния расстелив,
На поле,
Где цветут оминаэси
Этой ночью буду спать один...

よるならば
月とぞ見まし
我が宿の
庭白妙に
ふりつもる雪
よるならば
つきとぞみまし
わがやどの
にはしろたへに
ふりつもるゆき


白妙に
にほふ垣根の
うの花の
うくも來てとふ
人のなき哉
しろたへに
にほふかきねの
うのはなの
うくもきてとふ
ひとのなきかな


<挂>纒毛
文恐
藤原
王都志弥美尓
人下
満雖有
君下
大座常
徃向
<年>緒長
仕来
君之御門乎
如天
仰而見乍
雖畏
思憑而
何時可聞
日足座而
十五月之
多田波思家武登
吾思
皇子命者
春避者
殖槻於之
遠人
待之下道湯
登之而
國見所遊
九月之
四具礼<乃>秋者
大殿之
砌志美弥尓
露負而
靡<芽>乎
珠<手>次
懸而所偲
三雪零
冬朝者
刺楊
根張梓矣
御手二
所取賜而
所遊
我王矣
烟立
春日暮
喚犬追馬鏡
雖見不飽者
万歳
如是霜欲得常
大船之
憑有時尓
涙言
目鴨迷
大殿矣
振放見者
白細布
餝奉而
内日刺
宮舎人方
(一云
者)
雪穂
麻衣服者
夢鴨
現前鴨跡
雲入夜之
迷間
朝裳吉
城於道従
角障經
石村乎見乍
神葬
々奉者
徃道之
田付𠮧不知
雖思
印手無見
雖歎
奥香乎無見
御袖
徃觸之松矣
言不問
木雖在
荒玉之
立月毎
天原
振放見管
珠手次
懸而思名
雖恐有
かけまくも
あやにかしこし
ふぢはらの
みやこしみみに
ひとはしも
みちてあれども
きみはしも
おほくいませど
ゆきむかふ
としのをながく
つかへこし
きみのみかどを
あめのごと
あふぎてみつつ
かしこけど
おもひたのみて
いつしかも
ひたらしまして
もちづきの
たたはしけむと
わがもへる
みこのみことは
はるされば
うゑつきがうへの
とほつひと
まつのしたぢゆ
のぼらして
くにみあそばし
ながつきの
しぐれのあきは
おほとのの
みぎりしみみに
つゆおひて
なびけるはぎを
たまたすき
かけてしのはし
みゆきふる
ふゆのあしたは
さしやなぎ
ねはりあづさを
おほみてに
とらしたまひて
あそばしし
わがおほきみを
かすみたつ
はるのひくらし
まそかがみ
みれどあかねば
よろづよに
かくしもがもと
おほぶねの
たのめるときに
なくわれ
めかもまとへる
おほとのを
ふりさけみれば
しろたへに
かざりまつりて
うちひさす
みやのとねりも(は)
たへのほの
あさぎぬければ
いめかも
うつつかもと
くもりよの
まとへるほどに
あさもよし
きのへのみちゆ
つのさはふ
いはれをみつつ
かむはぶり
はぶりまつれば
ゆくみちの
たづきをしらに
おもへども
しるしをなみ
なげけども
おくかをなみ
おほみそで
ゆきふれしまつを
こととはぬ
きにはありとも
あらたまの
たつつきごとに
あまのはら
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはな
かしこくあれども
Ах, поведать это вам
Страх большой внушает мне;
В Фудзиваровской столице,
Где всего полным-полно,
Хоть и много там людей
Заполняют всю ее,
И хотя светлейших принцев
Много пребывает в ней,
Но ведь только на него,
У которого служил
Нить немалую годов,
Что сменялись, уходя,
Я смотрел, взирая ввысь,
Словно в небеса,
На него лишь уповал,
Хоть и трепетал душой…
О, как быстро срок настал.
Думал, будет он сиять,
Словно полная луна,
Принц любимый —
Божество.
Ах, когда придет весна,
В Уэцки, бывало, он
По дороге проходил
Под зеленою сосной “мацу”,
“Мацу” — значит ждать
Тех, кто далеко…
Поднимаясь на холмы,
Любовался с высоты
Он своей страной.
Осенью, когда польют
Мелкие дожди,
В долгий месяц, в сентябре,
Среди зарослей пруда,
У чертогов у своих,
На покрытые росой
И склоненные цветы хаги
Глядя каждый раз,
На себя он надевал
Перевязь из жемчугов —
Грусти предавался он.
Рано поутру зимой,
В час, когда шел белый снег,
Ах, посаженный росток ивы
Пустит корни вмиг…
Лук натянутый он брал,
На охоту выходил —
Наш великий государь!
Так он время проводил
До весны,
Когда вставал
Легкой дымкою туман…
Зеркало светлей воды —
Сколько ни гляди в него,
Не устанешь никогда,
Потому всегда мечтал,
Чтобы вечно жил он здесь,
Тысячу веков.
Словно на большой корабль,
Уповал я на него,
Доверял ему душой.
То не лживая ль молва
Отуманила мне взор
В то мгновение,
Когда
На чертог его взглянул?
Белой тканью, вижу я,
Как велит святой обряд,
Разукрашен весь дворец,
И все слуги во дворце,
Где указывают всем
День назначенных работ,
В платья белого тканья
Нарядились в эти дни.
“Уж не сон ли это все?
Неужели это явь?” —
Думаю теперь с тоской.
Словно облачная ночь,
И не видно ничего —
Так блуждаю я в тоске…
Полотняные одежды
Хороши в Кии- стране…
В Киноэ лежит дорога.
Глядя там на Иварэ,
Где плющом обвиты скалы,
Хоронили мы его,
Преклоняясь, хоронили
Наше божество.
И теперь,
Как быть, не знаю.
И куда теперь идти?
Сколько ни тоскуй душою,
Понапрасну будет все,
Сколько ни печалься в горе,
Нет конца печали той.
Вот сосна,
Что он касался
Белотканым рукавом.
И пускай она безгласна,
Только дерево она,
Но я буду каждый месяц
Новояшмовый
И впредь,
Глядя на равнину неба,
На нее с тоской смотреть,
В этот грустный час надену
Перевязь из жемчугов,
Вспоминать его я буду
В трепете святом души…
* Плач о принце, имя его неизвестно. В старину было принято сочинять плачи по случаю смерти принца, правителя и т. п. Сочиняли близкие, приближенные, слуги, придворные поэты. Исполнение такой песни считалось своего рода обрядом. Часто, судя по песням М., плач поручали сочинять придворным поэтам. Много плачей в М. сложено Хитомаро. Данный плач также напоминает манерой и стилем его песни, хотя он включен как анонимный, но в нем целые строки совпадают со строками плача о принце Такэти (п. 199). Возможно также, что это его песня, но написанная по поводу смерти другого принца, в которой он использовал для данного случая “готовые” приемы и образы.
* Цветы хаги — осенние цветы лилового цвета; см. п. 1538. “Белой тканью вижу я… разукрашен весь дворец…” — белый цвет, цвет траура.
* “В платья белого тканья…”,— т. е. в траурную одежду. Перевязь из жемчугов надевают перед совершением молитвы.
之路多倍能
藤江能宇良尓
伊<射>里須流
安麻等也見良武
多妣由久和礼乎
しろたへの
ふぢえのうらに
いざりする
あまとやみらむ
たびゆくわれを
Ткани белые ткут из растения фудзи…
В Фудзиэ — славной бухте,
Смотря на меня,
Люди думают: “Верно, рыбак ловит рыбу на взморье”,—
Это я, что скитаюсь по дальним морям.

白妙の
いもか衣に
むめの花
色をもかをも
わきそかねつる
しろたへの
いもかころもに
うめのはな
いろをもかをも
わきそかねつる
На белотканых
Одеждах любимой
Сливы лепестки, —
Ни на цвет, ни на запах
Я их различить не в силах.

かみまつる
やとの卯の花
白妙の
みてくらかとそ
あやまたれける
かみまつる
やとのうのはな
しろたへの
みてくらかとそ
あやまたれける


山かつの
かきねにさける
卯の花は
たか白妙の
衣かけしそ
やまかつの
かきねにさける
うのはなは
たかしろたへの
ころもかけしそ


よるならは
月とそ見まし
わかやとの
庭しろたへに
ふれるしらゆき
よるならは
つきとそみまし
わかやとの
にはしろたへに
ふれるしらゆき


白妙の
しろき月をも
紅の
色をもなとか
あかしといふらん
しろたへの
しろきつきをも
くれなゐの
いろをもなとか
あかしといふらむ


我戀の
數にしとらば
白妙の
はまの眞砂も
つきぬべらなり
わがこひの
かずにしとらば
しろたへの
はまのまさごも
つきぬべらなり


我がよはひ
おとろへゆけば
白妙の
袖のなれにし
君をしぞ思ふ
わがよはひ
おとろへゆけば
しろたへの
そでのなれにし
きみをしぞおもふ
Немолод я уже, однако о тебе
Все думаю с любовью,
Вспоминая,
Как некогда лежала ты на изголовье
Из белотканых рукавов моих.

白妙の
豊みてぐらを
とりもちて
いはひぞそむる
紫の野に
しろたへの
とよみてぐらを
とりもちて
いはひぞそむる
むらさきののに


白妙の
衣の袖を
しもかとて
はらへば月の
ひかりなりけり
しろたへの
ころものそでを
しもかとて
はらへばつきの
ひかりなりけり


白妙の
浪路わけてや
春はくる
風ふくまゝに
花もさきけり
しろたへの
なみぢわけてや
はるはくる
かぜふくままに
はなもさきけり


白妙の
我衣手を
かたしきて
ひとりや寐なむ
妹を戀ひつゝ
しろたへの
われころもでを
かたしきて
ひとりやねなむ
いもをこひつつ


しろたへの
月の光に
おく霜を
いく夜かさねて
衣うつらむ
しろたへの
つきのひかりに
おくしもを
いくよかさねて
ころもうつらむ


白妙の
ゆふつけ鳥も
思ひわび
なくや立田の
山のはつしも
しろたへの
ゆふつけとりも
おもひわび
なくやたつたの
やまのはつしも


白妙に
月か雪かと
見えつるは
にしをさしける
光なりけり
しろたへに
つきかゆきかと
みえつるは
にしをさしける
ひかりなりけり


すみわたる
ひかりも清し
白妙の
濱名のはしの
秋のよの月
すみわたる
ひかりもきよし
しろたへの
はまなのはしの
あきのよのつき


あなしには
この島のみや
白妙の
雪に紛へる
浪は立つらむ
あなしには
このしまのみや
しろたへの
ゆきにまがへる
なみはたつらむ


しろたへの
ころもかさぬる
月かげの
さゆるまそでに
かかる白露
しろたへの
ころもかさぬる
つきかげの
さゆるまそでに
かかるしらつゆ


白妙に
頭のかみは
なりにけり
我が身に年の
雪つもりつゝ
しろたへに
かしらのかみは
なりにけり
わがみにとしの
ゆきつもりつつ


少女子の
袖ふる雪の
白妙に
よしのゝ宮は
さえぬ日もなし
おとめこの
そでふるゆきの
しろたへに
よしののみやは
さえぬひもなし


いざや子等
香椎のかたに
白妙の
袖さへぬれて
朝菜摘てむ
いざやこら
かしひのかたに
しろたへの
そでさへぬれて
あしたなつてむ


山高み
重なる雲の
白妙に
さくらもまがふ
はるのあけぼの
やまたかみ
かさなるくもの
しろたへに
さくらもまがふ
はるのあけぼの
Горы высоки,
И облакам, к ним приникшим,
Белотканая
Сакура примешалась:
Весенний рассвет!

しろたへの
袖にぞまがふ
都人
わかなつむ野の
春のあわ雪
しろたへの
そでにぞまがふ
みやこひと
わかなつむのの
はるのあわゆき
С белоткаными
Рукавами смешался
Столичных жителей,
Что на поле молодые травы собирают,
Весенний пушистый снег!

白妙に
ゆふかけてけり
さかき葉に
櫻さきそふ
天の香具山
しろたへに
ゆふかけてけり
さかきはに
さくらさきそふ
あまのかぐやま


今日とてや
大宮人の
白妙に
かさねてきたる
蝉のはごろも
けふとてや
おほみやひとの
しろたへに
かさねてきたる
せみのはごろも
Сегодня
Придворные все
Белотканые
Надели платья
Из крылышек цикад.

白妙の
ころもほすより
ほとゝぎす
なくや卯月の
玉川の里
しろたへの
ころもほすより
ほととぎす
なくやうつきの
たまがはのさと


鵲の
とわたるはしも
しろたへの
初霜いそぐ
秋のつきかげ
かささぎの
とわたるはしも
しろたへの
はつしもいそぐ
あきのつきかげ


少女子が
袖志ろたへに
霜ぞおく
豐の明も
夜や更けぬらむ
をとめこが
そでしろたへに
しもぞおく
とよのあかりも
よやふけぬらむ


明けぬとて
千鳥しば鳴く
白妙の
君が手枕
未だあかなくに
あけぬとて
ちとりしばなく
しろたへの
きみがたまくら
いまだあかなくに


白妙の
梅が枝になく
鶯は
雪ふるすをや
思ひ出づらん
しろたへの
うめがえになく
うぐひすは
ゆきふるすをや
おもひいづらん


白妙の
袖にわかなを
摘みためて
雪まの草の
色を見るかな
しろたへの
そでにわかなを
つみためて
ゆきまのくさの
いろをみるかな


白妙の
袖の初霜
月さえて
いとゞ夜さむに
うつころもかな
しろたへの
そでのはつしも
つきさえて
いとどよさむに
うつころもかな


わたつ海の
かざしの浪も
白妙に
月もてみがく
秋の浦かぜ
わたつうみの
かざしのなみも
しろたへに
つきもてみがく
あきのうらかぜ


白妙の
袖もまがはず
雪消えて
若菜つむ野は
春めきにけり
しろたへの
そでもまがはず
ゆききえて
わかなつむのは
はるめきにけり


白妙の
富士の高嶺に
月冴えて
こほりを敷ける
うき島が原
しろたへの
ふじのたかねに
つきさえて
こほりをしける
うきしまがはら


枯れ果つる
草葉の霜の
白妙に
やどるも寒き
月のかげかな
かれはつる
くさばのしもの
しろたへに
やどるもさむき
つきのかげかな


白妙の
光ぞまさる
ふゆの夜の
月のかつらに
雪つもるらし
しろたへの
ひかりぞまさる
ふゆのよの
つきのかつらに
ゆきつもるらし


白妙の
光にまがふ
色みてや
ひもとく花を
かねて知るらむ
しろたへの
ひかりにまがふ
いろみてや
ひもとくはなを
かねてしるらむ


秋さむく
なりにけらしも
山里の
庭しろたへに
照すつき影
あきさむく
なりにけらしも
やまざとの
にはしろたへに
てらすつきかげ


有明の
月待ちいでゝ
白妙の
ゆふつけ鳥も
ときや知るらむ
ありあけの
つきまちいでて
しろたへの
ゆふつけとりも
ときやしるらむ


打ち羽ぶき
鳴けどもはねの
白妙に
まだ雪さむき
はるの鶯
うちはぶき
なけどもはねの
しろたへに
まだゆきさむき
はるのうぐひす


月待つと
立ちやすらへば
白妙の
衣の袖に
置けるはつしも
つきまつと
たちやすらへば
しろたへの
ころものそでに
おけるはつしも


春日野の
若なつみにや
白妙の
袖ふりはへて
人の行くらむ
かすがのの
わかなつみにや
しろたへの
そでふりはへて
ひとのゆくらむ
Куда красавицы бегут,
Друг другу посылая
Приветы белотканых рукавов?
Наверное, в поля,
За молодою зеленью в Касуга.

紅葉せし
岡べも今は
白たへの
しもの朽葉に
月ぞこほれる
もみぢせし
をかべもいまは
しろたへの
しものくちばに
つきぞこほれる


白妙に
ふりにし雪と
みえつるは
梅さく山の
遠め也けり
しろたへに
ふりにしゆきと
みえつるは
うめさくやまの
とほめなりけり

Хамамацу-тюнагон моногатари
明けき
玉ぐしの葉の
白妙に
したつ枝まで
ぬさかけてけり
あきらけき
たまぐしのはの
しろたへに
したつえだまで
ぬさかけてけり


さゞ波や
打出でゝ見れば
白妙の
雪をかけたる
瀬田の長橋
さざなみや
うちいでてみれば
しろたへの
ゆきをかけたる
せたのながはし


よるひをの
色もわかれず
白妙に
雪ふりかゝる
宇治の網代木
よるひをの
いろもわかれず
しろたへに
ゆきふりかかる
うぢのあぢろき
Плывущей рыбки хио
Цвет неразличим, —
Белым-бело,
Снег покрыл верши
На реке Удзи...