秋山
下部留妹
奈用竹乃
騰遠依子等者
何方尓
念居可
栲紲之
長命乎
露己曽婆
朝尓置而
夕者
消等言
霧己曽婆
夕立而
明者
失等言
梓弓
音聞吾母
髣髴見之
事悔敷乎
布栲乃
手枕纒而
劔刀
身二副寐價牟
若草
其嬬子者
不怜弥可
念而寐良武
悔弥可
念戀良武
時不在
過去子等我
朝露乃如也
夕霧乃如也
あきやまの
したへるいも
なよたけの
とをよるこらは
いかさまに
おもひをれか
たくなはの
ながきいのちを
つゆこそば
あしたにおきて
ゆふへは
きゆといへ
きりこそば
ゆふへにたちて
あしたは
うすといへ
あづさゆみ
おときくわれも
おほにみし
ことくやしきを
しきたへの
たまくらまきて
つるぎたち
みにそへねけむ
わかくさの
そのつまのこは
さぶしみか
おもひてぬらむ
くやしみか
おもひこふらむ
ときならず
すぎにしこらが
あさつゆのごと
ゆふぎりのごと
Словно средь осенних гор
Алый клен,
Сверкала так
Красотой она!
Как бамбуковый побег,
Так стройна она была.
Кто бы и подумать мог,
Что случится это с ней?
Долгой будет жизнь ее,
Прочной будет, что канат,—
Всем казалось нам.
Говорят,
Что лишь роса
Утром рано упадет,
А под вечер — нет ее.
Говорят,
Что лишь туман
Встанет вечером в полях,
А под утро — нет его…
И когда услышал я
Роковую весть,
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу.
Даже я, что мало знал,
Я, что мельком лишь видал
Красоту ее,—
Как скорбеть я стал о ней!
Ну, а как же он теперь —
Муж влюбленный, Молодой,
Как весенняя трава,
Что в ее объятьях спал,
Что всегда был рядом с ней,
Как при воине всегда
Бранный меч?
Как печали полон он,
Как ночами он скорбит
Одиноко в тишине,
Думая о ней!
Неутешен, верно, он,
Вечно в думах об одной,
Что безвременно ушла,
Что растаяла росой
Поутру,
Что исчезла, как туман,
В сумеречный час…

鯨魚取
淡海乃海乎
奥放而
榜来船
邊附而
榜来船
奥津加伊
痛勿波祢曽
邊津加伊
痛莫波祢曽
若草乃
嬬之
念鳥立
いさなとり
あふみのうみを
おきさけて
こぎきたるふね
へつきて
こぎくるふね
おきつかい
いたくなはねそ
へつかい
いたくなはねそ
わかくさの
つまの
おもふとりたつ
Ловят чудище-кита…
В море Оми уходя,
Удаляйся от взморья,
Ты, плывущая ладья,
Приплывая к берегам,
Ты, плывущая ладья,
По морю вперед плывя,
Сильно вёслами не бей!
К берегу назад идя,
Сильно вёслами не бей!
Птицы, что любимы им,
Моим мужем, что мне мил,
Словно вешняя трава,
Государем дорогим,
Птицы улетят тогда…
* “Там, где ловят чудище-кита” — мк к слову “море” (уми). В старину “уми” обозначало любое естественное водохранилище (океан, море, озеро и т. п.). Присоединение данной мк, по-видимому, первоначально было отражением реальной характеристики и моря и океана. Однако впоследствии эта мк приобрела окаменевший характер и стала присоединяться к любому обозначению уми, даже когда речь идет об озере, как в данном случае (Море в Оми, или Оми-но уми, называли в старину оз. Бива).
春日尚
田立羸
公哀
若草
孋無公
田立羸
はるひすら
たにたちつかる
きみはかなしも
わかくさの
つまなききみが
たにたちつかる
Даже в день весны
На поле стоишь усталый ты,
Милый, жаль тебя!
Нету у тебя жены,
Нежной, как весенняя трава,
На поле стоишь усталый ты.
* Возможно, что эта песня распевалась женской половиной хора во время обрядовых хороводов. Образ “жены нежной, как весенняя трава” (вакагуса-но цума), представляется нам позднейшим толкованием. Принимая во внимание, что в древней Японии весной происходили брачные игры на полях, возможно, что первоначально речь шла именно о жене этих брачных игр.
級照
片足羽河之
左丹塗
大橋之上従

赤裳<數>十引
山藍用
<揩>衣服而
直獨
伊渡為兒者
若草乃
夫香有良武
橿實之
獨歟将宿
問巻乃
欲我妹之
家乃不知久
しなでる
かたしはがはの
さにぬりの
おほはしのうへゆ
くれなゐの
あかもすそびき
やまあゐもち
すれるきぬきて
ただひとり
いわたらすこは
わかくさの
つまかあるらむ
かしのみの
ひとりかぬらむ
とはまくの
ほしきわぎもが
いへのしらなく
Над рекой Катасива
По огромному мосту,
Крашенному в алый цвет,
Платья красного подол
Алый волоча,
Горной крашенный травой
Плащ накинув на себя,
О дитя, что здесь идешь,
По мосту совсем одна,
Есть ли у тебя супруг,
Словно вешняя трава?
Иль как в желуде у дуба
Косточка,
Ты спишь одна?
Не придется мне тебя спросить…
Мной желанная, любимая моя,
Даже дома я не знаю твоего…
* Изучение древних обрядов японской деревни дает возможность предположить, что здесь представлен фрагмент картины древнего обрядового шествия. И теперь во время земледельческих праздников порой специально устраивают мосты и по ним идет праздничная процессия. “Майские девушки” (саотомэ) обычно бывают одеты в юбки красного цвета. Красный цвет — цвет солнца, по народному поверью, отгоняет злые силы, мост тоже окрашен в красный цвет.
* “Горной крашенный травой” — речь идет о многолетнем растении — горном индиго (яма-аи, Mercurialis leiocarpe), соком листьев которого в старину красили ткань; краску получали кипячением листьев (СН, ТМ).
乾坤之
初時従
天漢
射向居而
一年丹
兩遍不遭
妻戀尓
物念人
天漢
安乃川原乃
有通
出々乃渡丹
具穂船乃
艫丹裳舳丹裳
船装
真梶繁<抜>
旗<芒>
本葉裳具世丹
秋風乃
吹<来>夕丹
天<河>
白浪凌
落沸
速湍渉
稚草乃
妻手枕迹
大<舟>乃
思憑而
滂来等六
其夫乃子我
荒珠乃
年緒長
思来之
戀将盡
七月
七日之夕者
吾毛悲焉
あめつちの
はじめのときゆ
あまのがは
いむかひをりて
ひととせに
ふたたびあはぬ
つまごひに
ものもふひと
あまのがは
やすのかはらの
ありがよふ
いでのわたりに
そほぶねの
ともにもへにも
ふなよそひ
まかぢしじぬき
はたすすき
もとはもそよに
あきかぜの
ふきくるよひに
あまのがは
しらなみしのぎ
おちたぎつ
はやせわたりて
わかくさの
つまをまかむと
おほぶねの
おもひたのみて
こぎくらむ
そのつまのこが
あらたまの
としのをながく
おもひこし
こひつくすらむ
ふみつきの
なぬかのよひは
われもかなしも
С той поры как в мире есть
Небо и земля,
Две звезды разлучены
Горькою судьбой.
И на разных берегах,
Стоя у Реки Небес,
Друг ко другу обратясь,
Слезы льют они в тоске.
Только раз один в году
Суждено встречаться им.
И тоскуя о жене,
Бедный молодой супруг
Каждый раз спешит идти
Он в долину Ясу к ней,
Проплывает каждый раз
Он Небесную Реку.
И сегодня в ночь,
Когда
Ветер осени подул,
Тихо листьями шурша,
Флагом пышным камыша,
К переправе он спешит.
Там, где отмель, где ладья,
Крашенная в красный цвет,
И корму, и нос ее
Украшает он скорей,
Много весел закрепив,
Отплывает в дальний путь…
Волны в пене, что встают
Ныне на Реке Небес,
Рассекает он веслом,
Струи быстрые реки,
Что стремительно бегут,
Хочет переплыть скорей,
Чтоб в объятьях ныне спать
Дорогой своей жены,
Нежной, как трава весной…
Как большому кораблю,
Доверяясь ей душой,
К берегу ее плывет
Бедный, молодой супруг…
Новояшмовых годов
Долго, долго длится нить,
Долго он живет в тоске,
И в седьмую эту ночь,
В месяце седьмом,
Когда
Он приходит, наконец,
Утолить свою тоску,
Что томила целый год,
В эту ночь — свиданья звезд,
Даже я скорблю душой!
[Легенда о любви двух звезд]
* Песня о танабата, сложенная от третьего лица.
むさしのは
けふはなやきそ
わかくさの
つまもこもれり
われもこもれり
むさしのは
けふはなやきそ
わかくさの
つまもこもれり
われもこもれり
О, поля Мусаси!
Вы сегодня
не горите.
И молодой супруг мой скрыт здесь,
здесь и я скрываюсь...
* Похожая танка есть в Кокинсю, 17, только с заменой названия поля с Мусаси на Касуга.
かすかのは
けふはなやきそ
わか草の
つまもこもれり
我もこもれり
かすかのは
けふはなやきそ
わかくさの
つまもこもれり
われもこもれり
Подождите, молю!
Хоть сегодня не выжигайте
первых трав на лугу —
нынче в Касуга вместе с милой
мы по вешним долам гуляем…
Эта вака есть также в «Исэ-моногатари» № 12 с изменением топонима «Касуга» на «Мусаси».

А.С: Перевод там, наверное, более точный.
片岡の
雪間にねざす
若草の
ほのかに見てし
人ぞ恋しき
かたをかの
ゆきまにねざす
わかくさの
ほのかにみてし
ひとぞこひしき
На пригорке
Мелькнула средь снегов
Чуть заметная ранняя трава, —
Вот так же мельком увидал тебя,
И сердце уж полно любви!

天在
一棚橋
何将行
穉草
妻所云
足<壮>嚴
あめなる
ひとつたなはし
いかにかゆかむ
わかくさの
つまがりといはば
あしかざりせむ
Тот, что в небесах,
Из досок единственный мосток,
Как, скажите, я сумею перейти?
Если скажут: “Там, за ним живет жена,
Нежная, как вешняя трава”,—
Ноги сами приготовятся к пути.
* Полагаем, что эта песня связана с танабата — легендой о любви двух звезд, разделенных Небесной Рекой.
若草乃
新手枕乎
巻始而
夜哉将間
二八十一不在國
わかくさの
にひたまくらを
まきそめて
よをやへだてむ
にくくあらなくに
С той поры как изголовьем стали вдруг
Нежные, как вешняя трава,
Первые объятия твои,
Проведу ли ночь я без тебя?
Ведь ты мил, а не противен мне…
* Похоже, что эта песня связана с весенними брачными игрищами, когда спали на полях, на молодой траве. “Вакагуса-но нии-тамакура-о-маку” в таком контексте следует понимать так: вакагуса” “молодая трава”, “ниитамакура”: нии” “новый”, “та” “поле” (поле [нового года] среди молодой травы), “макура” “изголовье”. Следовательно, “вакагуса-но ниитамакура-о макисомэтэ” значит “начав спать вместе с тобой” (“маку” “спать вместе”; “сомэру” — вспомогательный глагол “начинать”) на изголовье, которым служит поле с весенней травой, т. е. на поле нового урожайного года среди весенней травы. Толкования же японских исследователей следующие:
* 1. Когда впервые стали изголовьем твои объятая, нежные как вешняя трава (выпадает “нии” из словосочетания “ниитамакура”). “Тамакура” (та”, “рука”, “макура” “изголовье”), т. е. изголовье из рук или объятья — перевод правильный для более поздних песен, а в данном контексте напрашивается приведенное нами выше толкование.
* 2. Толкование НКБТ: “когда я впервые начал спать с женой, подобной весенней траве” и т. д. — Весенняя трава как постоянное определение к жене встречается в других песнях, но в данном тексте слова “жена” нет, и “нии” в слове “ниитамакура” остается также без перевода. Кроме того, еще неизвестно, какое значение имела вначале постоянная связь весенней травы со словом “жена”. Не родилась ли сама эта связь в обстановке брачных игрищ и не идет ли это речь о жене, с которой спал на весенней траве. Эпитет жены — “нежная, прекрасная, как весенняя трава” появился, возможно, уже в позднейшей придворной поэзии.
式嶋之
山跡之土丹
人多
満而雖有
藤浪乃
思纒
若草乃
思就西
君<目>二
戀八将明
長此夜乎
しきしまの
やまとのくにに
ひとさはに
みちてあれども
ふぢなみの
おもひまつはり
わかくさの
おもひつきにし
きみがめに
こひやあかさむ
ながきこのよを
Пусть в Ямато,
Пусть в стране
Распростертых островов
Много разных есть людей,
Что живут в ней с давних пор,
Но как волнами цветы
Ниспадают до земли
С веток фудзи,
Так к тебе
Мысли тянутся мои.
И как вешняя трава,
Ты, о ком я полон дум!
По очам твоим грустя,
Верно, не смыкая глаз,
Провести придется мне
Нескончаемую ночь…
* Фудзи — японская глициния, лиловые цветы ее спускаются с веток длинными гирляндами, напоминающими волны, почему этот образ-сравнение часто встречается в песнях о фудзи.
鳥音之
所聞海尓
高山麻
障所為而
奥藻麻
枕所為
<蛾>葉之
衣<谷>不服尓
不知魚取
海之濱邊尓
浦裳無
所宿有人者
母父尓
真名子尓可有六
若を之
妻香有異六
思布
言傳八跡
家問者
家乎母不告
名問跡
名谷母不告
哭兒如
言谷不語
思鞆
悲物者
世間有
<世間有>
とりがねの
きこゆるうみに
たかやまを
へだてになして
おきつもを
まくらになし
ひむしはの
きぬだにきずに
いさなとり
うみのはまへに
うらもなく
こやせるひとは
おもちちに
まなごにかあらむ
わかくさの
つまかありけむ
おもほしき
ことつてむやと
いへとへば
いへをものらず
なをとへど
なだにものらず
なくこなす
ことだにとはず
おもへども
かなしきものは
よのなかにぞある
よのなかにぞある
Возле моря, где слышны
Крики жалобные птиц,
За высокими горами,
Что скрывают край родной,
На зеленом изголовье
Из морских прибрежных трав,
Словно бабочка летя
Прямо на огонь,
Здесь, на дальнем берегу,
Возле моря, где порой
Ловят чудище-кита,
Он лежит без чувств, без дум
Спящий человек.
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава,
Может быть, он им хотел
Передать любви слова,
Что на сердце у него?
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет.
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он.
Словно малое дитя
Плачущее, он в ответ
Не промолвит ничего.
Как ни думай, ни тоскуй,
Но печальная судьба —
Здесь, на этом свете жить!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
玉桙之
道尓出立
葦引乃
野行山行

川徃渉
鯨名取
海路丹出而
吹風裳
母穂丹者不吹
立浪裳
箟跡丹者不起
恐耶
神之渡乃
敷浪乃
寄濱部丹
高山矣
部立丹置而
<汭>潭矣
枕丹巻而
占裳無
偃為<公>者
母父之
愛子丹裳在将
稚草之
妻裳有将等
家問跡
家道裳不云
名矣問跡
名谷裳不告
誰之言矣
勞鴨
腫浪能
恐海矣
直渉異将
たまほこの
みちにいでたち
あしひきの
のゆきやまゆき
にはたづみ
かはゆきわたり
いさなとり
うみぢにいでて
ふくかぜも
おほにはふかず
たつなみも
のどにはたたぬ
かしこきや
かみのわたりの
しきなみの
よするはまへに
たかやまを
へだてにおきて
うらぶちを
まくらにまきて
うらもなく
こやせるきみは
おもちちが
まなごにもあらむ
わかくさの
つまもあらむ
いへとへど
いへぢもいはず
なをとへど
なだにものらず
たがことを
いたはしとかも
とゐなみの
かしこきうみを
ただわたりけむ
Вышел он в далекий путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем.
Распростертыми вокруг
Шел полями, по горам,
Реки он переходил
С бурною водой
И вступил на путь морской,
Там, где чудище-кита
Ловят на глубоком дне.
Грозный ветер дует там
С дикой силою всегда,
И встающая волна
Там бушует каждый раз.
Ох, и страшно в тех местах,
Там, где Переход-Богов —
За волной идет волна,
Приливая к берегам…
Вдалеке оставил он
Цепь родных высоких гор,
Изголовием себе
Выбрал бездну,
И без чувств
В бухте он лежит теперь…
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава.
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет,
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он…
Чей приказ он выполнял,
Чьим словам покорен был,
Напролом переходя
Море страшное в волнах,
Подымающихся ввысь?
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
安遠邇与之
奈良乎伎波奈礼
阿麻射可流
比奈尓波安礼登
和賀勢故乎
見都追志乎礼婆
於毛比夜流
許等母安利之乎
於保伎美乃
美許等可之古美
乎須久尓能
許等登理毛知弖
和可久佐能
安由比多豆久利
無良等理能
安佐太知伊奈婆
於久礼多流
阿礼也可奈之伎
多妣尓由久
伎美可母孤悲無
於毛布蘇良
夜須久安良祢婆
奈氣可久乎
等騰米毛可祢氐
見和多勢婆
宇能婆奈夜麻乃
保等登藝須
<祢>能未之奈可由
安佐疑理能
美太流々許己呂
許登尓伊泥弖
伊<波><婆>由遊思美
刀奈美夜麻
多牟氣能可味尓
奴佐麻都里
安我許比能麻久
波之家夜之
吉美賀多太可乎
麻佐吉久毛
安里多母等保利
都奇多々婆
等伎毛可波佐受
奈泥之故我
波奈乃佐可里尓
阿比見之米等曽
あをによし
ならをきはなれ
あまざかる
ひなにはあれど
わがせこを
みつつしをれば
おもひやる
こともありしを
おほきみの
みことかしこみ
をすくにの
こととりもちて
わかくさの
あゆひたづくり
むらとりの
あさだちいなば
おくれたる
あれやかなしき
たびにゆく
きみかもこひむ
おもふそら
やすくあらねば
なげかくを
とどめもかねて
みわたせば
うのはなやまの
ほととぎす
ねのみしなかゆ
あさぎりの
みだるるこころ
ことにいでて
いはばゆゆしみ
となみやま
たむけのかみに
ぬさまつり
あがこひのまく
はしけやし
きみがただかを
まさきくも
ありたもとほり
つきたたば
ときもかはさず
なでしこが
はなのさかりに
あひみしめとぞ
Нара в зелени листвы
Я оставил и ушел,
И хотя живу сейчас
Я в глуши, что далека,
Словно неба дальний свод,
Но, когда я видел здесь,
Друг мой дорогой, тебя,
Я всегда в печальный час
Утешенье находил.
Но теперь, приказы чтя,
Что великий государь
Отдал,
Взял ты на себя
Управление страной.
И из молодой травы
Сделал шнур и подвязал
Нижние края одежд.
И как стаи певчих птиц
Улетают поутру,
Так ушел ты поутру
От меня в далекий путь.
И, оставленный тобой,
О, как был печален я,
И, ушедший в дальний путь,
Как наверно, ты грустишь!
Небо горьких дум моих
Неспокойно с этих пор.
И когда не стало сил
Горевать и слезы лить,
Оглянулся я кругом
И увидел:
На горе
Расцвели унохана,
И кукушка вдалеке
Громко плачет средь цветов.
Словно утренний туман
В сердце горестном моем,
Рассказать словами все
Страх не позволяет мне…
Оттого и приношу
Я священные дары
Покровителям-богам
Там, где горный перевал
У горы у Тонами,
И молю я об одном:
С другом, сердцу дорогим,
С глазу на глаз быть хочу,
Будет счастлив пусть в пути
И воротится назад.
И когда пройдут, сменясь,
Месяцы разлуки злой,
Сразу,
Лишь придет расцвет
Алых полевых гвоздик,
Дайте встретиться мне с ним!
* “Сделал шнур и подвязал нижние края одежд…” — текст имеет два толкования: 1) сплетя из травы шнур, ты приподнял и подвязал нижние края одежд (обычно хакама — широкие штаны в виде плиссированной в крупную складку юбки, которые подвязывают у колен; 2) ты сделал из травы наколенники (кяхан — точнее, своеобразные обмотки, которые плетут из травы, из соломы) и подвязал их к ногам. Мы используем в переводе первое толкование как наиболее подходящее для данной ситуации.
天皇乃
等保能朝<廷>等
之良奴日
筑紫國波
安多麻毛流
於佐倍乃城曽等
聞食
四方國尓波
比等佐波尓
美知弖波安礼杼
登利我奈久
安豆麻乎能故波
伊田牟可比
加敝里見世受弖
伊佐美多流
多家吉軍卒等
祢疑多麻比
麻氣乃麻尓々々
多良知祢乃
波々我目可礼弖
若草能
都麻乎母麻可受
安良多麻能
月日餘美都々
安之我知流
難波能美津尓
大船尓
末加伊之自奴伎
安佐奈藝尓
可故等登能倍
由布思保尓
可知比伎乎里
安騰母比弖
許藝由久伎美波
奈美乃間乎
伊由伎佐具久美
麻佐吉久母
波夜久伊多里弖
大王乃
美許等能麻尓末
麻須良男乃
許己呂乎母知弖
安里米具<理>
事之乎波良<婆>
都々麻波受
可敝理伎麻勢登
伊波比倍乎
等許敝尓須恵弖
之路多倍能
蘇田遠利加敝之
奴婆多麻乃
久路加美之伎弖
奈我伎氣遠
麻知可母戀牟
波之伎都麻良波
おほきみの
とほのみかどと
しらぬひ
つくしのくには
あたまもる
おさへのきぞと
きこしをす
よものくにには
ひとさはに
みちてはあれど
とりがなく
あづまをのこは
いでむかひ
かへりみせずて
いさみたる
たけきいくさと
ねぎたまひ
まけのまにまに
たらちねの
ははがめかれて
わかくさの
つまをもまかず
あらたまの
つきひよみつつ
あしがちる
なにはのみつに
おほぶねに
まかいしじぬき
あさなぎに
かこととのへ
ゆふしほに
かぢひきをり
あどもひて
こぎゆくきみは
なみのまを
いゆきさぐくみ
まさきくも
はやくいたりて
おほきみの
みことのまにま
ますらをの
こころをもちて
ありめぐり
ことしをはらば
つつまはず
かへりきませと
いはひへを
とこへにすゑて
しろたへの
そでをりかへし
ぬばたまの
くろかみしきて
ながきけを
まちかもこひむ
はしきつまらは
Службою далекою
Сына славного небес
Называется она —
Эта дальняя страна,
Что Цукуси мы зовем,
Там, где яркие огни
Зажигают на полях,
И считается давно
Верной крепостью она,
Что хранит нас от врагов.
И хотя в твоей стране,
В четырех концах земли,
Управляемой тобой,
Много всюду есть людей,
Но в Цукуси шлют сынов
Из восточной стороны,
Где так много певчих птиц.
Собирают там отряд
Храбрый,
Тех, кто смел на вид
И назад не повернет,
Назначенью подчинясь.
Мать родимую свою
Покидает милый сын,
И как вешняя трава,
Им любимая жена
С ним не спит уже теперь.
Новояшмовым годам,
Дням и месяцам ведет
Он все время горький счет.
И в заливе Мину там,
В Нанива,
Где в тростниках
Осыпаются цветы,
К кораблю большому он,
Много весел прикрепив,
В час затишья поутру
Моряков к себе позвав,
В час прилива ввечеру
С силой веслами взмахнув,
Покидает берега.
О ушедшие друзья!
Средь морских далеких волн
Проплывая путь с трудом
И добравшись без беды
До далеких мест своих,
Волю славную верша
Государя своего,
С чувством рыцарей в душе
Храбро все несут дозор!
Дома ж молятся о них,
Вопрошая: “О, когда
Кончатся дела твои?
Без беды скорей домой
Возвращайся ты назад” —
И святой сосуд с вином
Возле ложа своего
Ставят с жаркою мольбой,
Белотканые свои
Загибают рукава,
Ягод тутовых черней
Пряди черные волос
Распуская по плечам,
О, как будут, верно, ждать,
Проводя одни в тоске
Долгие разлуки дни,
Жены милые без вас…
Отомо Якамоти
* Эту песню сложил Отомо Якамоти, сочувствуя пограничным стражам, прибывающим из далеких восточных провинций на о-в Кюсю, оставив на родине родителей, жен и детей. В песне говорится об обрядах, сопутствующих молитвам: ставят сосуд со святым вином у постели в дар богам. Согласно народным магическим обрядам, загибают (выворачивают наизнанку) рукава, чтобы увидеть мужа во сне.
大王乃
美己等可之古美
都麻和可礼
可奈之久波安礼特
大夫
情布里於許之
等里与曽比
門出乎須礼婆
多良知祢乃
波々可伎奈埿
若草乃
都麻波等里都吉
平久
和礼波伊波々牟
好去而
早還来等
麻蘇埿毛知
奈美太乎能其比
牟世比都々
言語須礼婆
群鳥乃
伊埿多知加弖尓
等騰己保里
可<弊>里美之都々
伊也等保尓
國乎伎波奈例
伊夜多可尓
山乎故要須疑
安之我知流
難波尓伎為弖
由布之保尓
船乎宇氣須恵
安佐奈藝尓
倍牟氣許我牟等
佐毛良布等
和我乎流等伎尓
春霞
之麻<未>尓多知弖
多頭我祢乃
悲鳴婆
波呂<婆>呂尓
伊弊乎於毛比埿
於比曽箭乃
曽与等奈流麻埿
奈氣吉都流香母
おほきみの
みことかしこみ
つまわかれ
かなしくはあれど
ますらをの
こころふりおこし
とりよそひ
かどでをすれば
たらちねの
ははかきなで
わかくさの
つまはとりつき
たひらけく
われはいははむ
まさきくて
はやかへりこと
まそでもち
なみだをのごひ
むせひつつ
ことどひすれば
むらとりの
いでたちかてに
とどこほり
かへりみしつつ
いやとほに
くにをきはなれ
いやたかに
やまをこえすぎ
あしがちる
なにはにきゐて
ゆふしほに
ふねをうけすゑ
あさなぎに
へむけこがむと
さもらふと
わがをるときに
はるかすみ
しまみにたちて
たづがねの
かなしくなけば
はろはろに
いへをおもひで
おひそやの
そよとなるまで
なげきつるかも
Императора приказу
С трепетом внимаю я,
Расстаюсь с женой своей,
Тяжела разлука мне.
Но отважный дух бойца
Я спешу поднять в себе,
Снаряжаюсь в дальний путь,
За ворота выхожу.
И родная мать моя
Гладит ласково меня,
И, как вешняя трава,
Юная моя жена
Держит за руки меня.
Чтобы был спокоен путь,—
Приношу мольбу богам.
“Счастлив будь в своем пути,
Возвращайся поскорей!” —
Говорят жена и мать
И, одежды рукавом
Слезы смахивая с глаз,
Причитают надо мной,
Мне напутствия твердят.
Как взлетает стая птиц,—
Трогаюсь в дорогу я,
Но все мешкаю в пути,
Все оглядываюсь я.
И все дальше ухожу,
Расстаюсь с родной землей,
Высоко взбираюсь я,
Через горы перейдя,
Прибываю в Нанива,
Где в зеленых тростниках
Осыпаются цветы…
Ввечеру, когда прилив,
Выплываю на ладье,
Поутру, в затишья час,
Ветра жду, спеша ладью
Повернуть в обратный путь,
А пока передо мной
Дымкой вешнею туман
Закрывает острова,
Крики дальних журавлей
Так печально здесь звучат,
И, когда их слышу я,
Вспоминаю дом родной,
Что далеко от меня,
И горюю я о нем
Так, что стрелы за спиной
Стонут жалобно со мной!
19-й день 2-й луны
Отомо Якамоти
大王乃
麻氣乃麻尓々々
嶋守尓
和我多知久礼婆
波々蘇婆能
波々能美許等波
美母乃須蘇
都美安氣可伎奈埿
知々能未乃
知々能美許等波
多久頭<努>能
之良比氣乃宇倍由
奈美太多利
奈氣伎乃多婆久
可胡自母乃
多太比等里之氐
安佐刀埿乃
可奈之伎吾子
安良多麻乃
等之能乎奈我久
安比美受波
古非之久安流倍之
今日太<尓>母
許等騰比勢武等
乎之美都々
可奈之備麻勢婆
若草之
都麻母古騰母毛
乎知己知尓
左波尓可久美為
春鳥乃
己恵乃佐麻欲比
之路多倍乃
蘇埿奈伎奴良之
多豆佐波里
和可礼加弖尓等
比伎等騰米
之多比之毛能乎
天皇乃
美許等可之古美
多麻保己乃
美知尓出立
乎可<乃>佐伎
伊多牟流其等尓
与呂頭多妣
可弊里見之都追
波呂々々尓
和可礼之久礼婆
於毛布蘇良
夜須久母安良受
古布流蘇良
久流之伎毛乃乎
宇都世美乃
与能比等奈礼婆
多麻伎波流
伊能知母之良受
海原乃
可之古伎美知乎
之麻豆多比
伊己藝和多利弖
安里米具利
和我久流麻埿尓
多比良氣久
於夜波伊麻佐祢
都々美奈久
都麻波麻多世等
須美乃延能
安我須賣可未尓
奴佐麻都利
伊能里麻乎之弖
奈尓波都尓
船乎宇氣須恵
夜蘇加奴伎
可古<等登>能倍弖
安佐婢良伎
和波己藝埿奴等
伊弊尓都氣己曽
おほきみの
まけのまにまに
しまもりに
わがたちくれば
ははそばの
ははのみことは
みものすそ
つみあげかきなで
ちちのみの
ちちのみことは
たくづのの
しらひげのうへゆ
なみだたり
なげきのたばく
かこじもの
ただひとりして
あさとでの
かなしきあがこ
あらたまの
としのをながく
あひみずは
こひしくあるべし
けふだにも
ことどひせむと
をしみつつ
かなしびませば
わかくさの
つまもこどもも
をちこちに
さはにかくみゐ
はるとりの
こゑのさまよひ
しろたへの
そでなきぬらし
たづさはり
わかれかてにと
ひきとどめ
したひしものを
おほきみの
みことかしこみ
たまほこの
みちにいでたち
をかのさき
いたむるごとに
よろづたび
かへりみしつつ
はろはろに
わかれしくれば
おもふそら
やすくもあらず
こふるそら
くるしきものを
うつせみの
よのひとなれば
たまきはる
いのちもしらず
うなはらの
かしこきみちを
しまづたひ
いこぎわたりて
ありめぐり
わがくるまでに
たひらけく
おやはいまさね
つつみなく
つまはまたせと
すみのえの
あがすめかみに
ぬさまつり
いのりまをして
なにはつに
ふねをうけすゑ
やそかぬき
かこととのへて
あさびらき
わはこぎでぬと
いへにつげこそ
Воле грозной подчинись
Государя своего,
В стражи из дому я шел,
Чтоб границы охранять.
Божество — родная мать,
Воспитавшая меня,
Уцепившись за подол,
Нежно гладила меня,
Божество — родной отец,
Что вскормил, вспоил меня,
Расставаяся со мной,
Слезы горестные лил
На усы, на седину
Длинной бороды своей,
Белой, как из волокон таку
Связанный канат.
И, горюя, говорил:
“Как единое дитя
У оленей —
Ты один
У меня,
Мое дитя,
Дорогой, любимый сын,
Что уходишь поутру…
Если длинной будет нить
Новояшмовых годов —
Не увижу я тебя,
Буду сильно тосковать
Я в разлуке о тебе.
О, хотя бы нынче здесь,
Нам поговорить с тобой!” —
Говорил, жалея он
И печалясь обо мне.
Словно вешняя трава,
Милая моя жена
И детишки там и тут
Окружили все меня,
Как весенних звонких птиц
Их звучали голоса,
В белотканых рукавах,
Верно, прятали слезу,
Взявшись за руки, они
Не давали мне уйти.
“Не отпустим”,— говоря,
Шли они за мною вслед…
Но, приказу подчинись
Государя моего,
Вышел на дорогу я,
Что отмечена давно
Яшмовым копьем,
И в дороге каждый раз,
Огибая там холмы,
Много раз, несчетно раз
Все оглядывался я.
И когда я отошел
Далеко от милых мест,
Стало небо горьких дум
Неспокойно у меня,
Сердце, полное тоски,
Больно сжалось у меня,
Раз ты смертный человек —
Мира бренного жилец,—
Жизнь, что жемчугом блеснет,
Вечно тайна для тебя.
Средь морских пустых равнин,
Страшный путь проплыв в волнах,
Цепь минуя островов,
Буду в мире я кружить,
До тех пор пока домой
Не вернусь опять назад.
Поднеся дары богам —
Покровителям моим
В Суминоэ,
Буду я их об этом умолять,
Чтоб спокойно жить могли
И отец, и мать мои
И без бед меня ждала
Милая моя жена.
Нынче в бухте Нанива
Мой качается корабль,
Много весел закрепив,
Моряков созвав сюда,
Рано утром на заре
Мы отплыли нынче в путь —
И об этом я прошу
Передать моим родным.
23-й день 2-й луны
Отомо Якамоти
人しれす
むすひそめてし
若草の
はなのさかりも
すきやしぬらん
ひとしれす
むすひそめてし
わかくさの
はなのさかりも
すきやしぬらむ


わかくさの
いもものりたり
われものり
ふねかたふくな
ふなかせふくな
わかくさの
いもものりたり
われものり
ふねかたふくな
ふなかせふくな


かすが野に
まだもえやらぬ
若ぐさの
煙みじかき
荻の燒原
かすがのに
まだもえやらぬ
わかぐさの
けぶりみじかき
をぎのやけはら


奴婆多麻能
久路岐美祁斯遠
麻都夫佐爾
登理與曾比
淤岐都登理
牟那美流登岐
波多多藝母
許禮婆布佐波受
幣都那美
曾邇奴岐宇弖
蘇邇杼理能
阿遠岐美祁斯遠
麻都夫佐邇
登理與曾比
於岐都登理
牟那美流登岐
波多多藝母
許母布佐波受
幣都那美
曾邇奴棄宇弖
夜麻賀多爾
麻岐斯
阿多泥都岐
曾米紀賀斯流邇
斯米許呂母遠
麻都夫佐邇
登理與曾比
淤岐都登理
牟那美流登岐
波多多藝母
許斯與呂志
伊刀古夜能
伊毛能美許等
牟良登理能
和賀牟禮伊那婆
比氣登理能
和賀比氣伊那婆
那迦士登波
那波伊布登母
夜麻登能
比登母登須須岐
宇那加夫斯
那賀那加佐麻久
阿佐阿米能
疑理邇多多牟叙
和加久佐能
都麻能美許登
許登能
加多理碁登母
許遠婆
ぬばたまの
くろきみけしを
まつぶさに
とりよそひ
おきつとり
むなみるとき
はたたぎも
これはふさはず
へつなみ
そにぬぎうて
そにどりの
あをきみけしを
まつぶさに
とりよそひ
おきつとり
むなみるとき
はたたぎも
こもふさはず
へつなみ
そにぬきうて
やまかたに
まきし
あたねつき
そめきがしるに
しめころもを
まつぶさに
とりよそひ
おきつとり
むなみるとき
はたたぎも
こしよろし
いとこやの
いものみこと
むらとりの
わがむれいなば
ひけとりの
わがひけいなば
なかじとは
なはいふとも
やまとの
ひともとすすき
うなかぶし
ながなかさまく
あさあめの
ぎりにたたむぞ
わかくさの
つまのみこと
ことの
かたりごとも
こをば
Облачён я весь
В одежды чёрного цвета,
Чёрные, что ягоды тута.
Словно морская птица,
Глядя себе на грудь,
Ими, как крыльями, хлопаю —
Не годны они!
В волну, что бежит к земле,
Бросаю одежды эти.
Облачён я весь
В одежды синего цвета,
Синие, что зимородок.
Словно морская птица,
Глядя себе на грудь, и
Ими, как крыльями, хлопаю —
Не годные они!
В волну, что бежит к земле,
Бросаю одежды эти.
Облачён я весь
В одежды цвета марены,
Что на горах взросла.
Словно морская птица,
Глядя себе на грудь,
Ими, как крыльями, хлопаю —
Эти годятся!
Любимая моя!
Богиня-жена моя!
Когда я удалюсь
Со стаей слуг моих,
Сгрудившихся, как птичья стая,
Когда я удалюсь,
Их увлекая в путь,
Как увлекает птицу птица,
Хоть скажешь,
Заплачешь,
Голову склоня,
Как склонится побег сусуки
На склоне гор,
И плач твой встанет,
Как дымка раннего дождя.
Богиня-жена моя,
Молодая трава!
Таковы слова,
Вот они, слова! —

夜知富許能
加微能美許登夜
阿賀淤富久邇奴斯
那許曾波
遠邇伊麻世婆
宇知微流
斯麻能佐岐耶岐
加岐微流
伊蘇能佐岐淤知受
和加久佐能
都麻母多勢良米
阿波母與
賣邇斯阿禮婆
那遠岐弖
遠波那志
那遠岐弖
都麻波那斯
阿夜加岐能
布波夜賀斯多爾
牟斯夫須麻
爾古夜賀斯多爾
多久夫須麻
佐夜具賀斯多爾
阿和由岐能
和加夜流牟泥遠
多久豆怒能
斯路岐多陀牟岐
曾陀多岐
多多岐麻那賀理
麻多麻傳
多麻傳佐斯麻岐
毛毛那賀邇
伊遠斯那世
登與美岐
多弖麻都良世
やちほこの
かみのみことや
あがおほくにぬし
なこそは
をにいませば
うちみる
しまのさきざき
かきみる
いそのさきおちず
わかくさの
つまもたせらめ
あはもよ
めにしあれば
なをきて
をはなし
なをきて
つまはなし
あやかきの
ふはやがしたに
むしぶすま
にこやがしたに
たくぶすま
さやぐがしたに
あわゆきの
わかやるむねを
たくづのの
しろきただむき
そだたき
たたきまながり
またまで
たまでさしまき
ももながに
いをしなせ
とよみき
たてまつらせ
Бог Ятихоко!
Оо-кунинуси мой!
Ты — муж, и потому
На острове любом из тех,
Что ты на веслах обойдешь,
На мысу любом из тех,
Что на пути ты обогнешь,
Будешь иметь жену —
Молодую траву.
Другое дело я,
Я — женщина, и потому,
Кроме тебя одного,
Мужчины нет у меня,
Кроме тебя одного,
Мужа нет у меня.
Под шелком полога
Веющим,
Под одеялами греющими,
Под покрывалами шелестящими
Мою молодую грудь,
Нежную, как пушистый снег,
Руками, что так белы,
Как жгуты из волокон тута,
Приласкай!
И, лаская, сплетемся.
Руками, что как жемчуга,
Руками жемчужными,
Обними!
И, протянувшись свободно,
Усни крепким сном.
Вкуси изобильного сакэ.

春のきる
霞のつまや
籠るらむ
またわか草の
むさしのゝ原
はるのきる
かすみのつまや
かごるらむ
またわかくさの
むさしののはら


わが戀は
まだ雪消えぬ
若草の
色にぞ出でぬ
下にもえつゝ
わがこひは
まだゆききえぬ
わかくさの
いろにぞいでぬ
したにもえつつ
Моя любовь
Подобна молодой траве
Зазеленевшей, но не видной
Под снегом,
Что не исчез ещё.

雪まぜに
むらむら見えし
若草の
なべて緑に
なりにけるかな
ゆきまぜに
むらむらみえし
わかくさの
なべてみどりに
なりにけるかな


さらに又
むすぼゝれたる
若草の
末野の原に
雪は降りつゝ
さらにまた
むすぼほれたる
わかくさの
すゑののはらに
ゆきはふりつつ