В давние времена у одного не особенно благородного человека была в услужении женщина одна. В неё влюбился бывший в должности секретаря Фудзивара Тосиюки. Эта женщина по лицу и по всей наружности своей была красива, но молода ещё была и в переписке неопытна, она не знала даже, что говорить, тем более стихотворений слагать не умела. Поэтому ее хозяин писал ей сам черновики и давал ей переписывать, — и тот, в приятном будучи заблуждении, восхищался ими. Раз тот кавалер сложил так:

Песня с зимнего праздника Камо

Фудзивара-но Тосиюки-но Асон

Эта история также случилась давно. Жил на свете поэт по имени Тосиюки.
Слыл он искусным каллиграфом и люди часто заказывали ему скопировать
Лотосовую сутру. Не меньше двухсот заказов получил Тосиюки за свою жизнь.

После его смерти прошло года два, как однажды снится наш Тосиюки некоему поэту Ки-но Томонори. И вроде как во сне он понимает, что перед ним Тосиюки, но что-то в нем не так – лицо и тело его обезображено, весь его вид был страшен и гнусен. Томонори отчетливо запомнилось, как Тосиюки говорил что-то о прошлой жизни: “Дал я как-то обет переписать Сутру Золотого блеска, дабы продлилась ещё немного моя земная жизнь. К жизни-то меня вернули, да только сердце моё по-прежнему тянулось к праздному досугу. Так я и умер, не переписав ни строчки из сутры. Из-за этого греха истязают меня так, что и словами не описать. Если вам меня жаль, то будьте столь милостивы – возьмите пачку бумаги и отнесите её к монаху-переписчику сутр, что в храме Миидэра, пусть он перепишет эту сутру для меня и отслужит молебен!” – и залился горькими слезами.

На что монах отвечал: “Этой ночью приснился мне сам Тосиюки Асон! Жаловался на то, что не сумел при жизни переписать сутру в четырех свитках, которую непременно надо было скопировать. От чрезмерной лености своей он не выполнил обет, так и умер, а теперь мучается, согласно тяжести своего греха. Только вот что – бумага, предназначенная для сутры, хранится у вас. Он просил использовать для Сутры Золотого блеска именно эту бумагу, а детали также просил уточнить у вас. Тяжко было видеть, как он горько рыдает!” – закончил монах.

Сначала судья уточнил имя Тосиюки, затем же обратился к конвоиру:

Тосиюки

Тосиюки