* Песне предпослано предисловие, написанное в высокопарном стиле, как принято было писать в те времена.
* “Кисть моя не в силах выразить всего, что я хочу сказать” — выражение из “Ицзина” — китайской классической “Книги перемен” гадательно-философского содержания VII–VIII вв. до н. э. (см. Ю. К. Щуцкий, Китайская классическая “Книга перемен”, М., 1960).

TODO:LINK:IJIN

* Рагора (санскр. Bahula) — сын Будды.

* Письмо и две песни (806, 807) написаны Табито во время его пребывания в провинции Цукуси, на о-ве Кюсю. Они адресованы другу, о котором известно лишь, что он жил в столице. Судя по его ответу, он хлопотал о возвращении Табито в столицу. Можно предположить, что это был Фудзивара Фусасаки, занимавший высокие посты в столице, переписка с которым помещена ниже (см. п. 812). Письмо отражает влияние буддийских идей и китайского просвещения, насаждавшихся в те времена и занимавших значительное место в системе образования.

* “Любовь, разлученная Небесной Рекой” — выражение, заимствованное из китайской легенды о любви двух звезд — Волопаса и Ткачихи (Альтаир и Вега), находящихся на разных концах Млечного Пути. Табито здесь имеет в виду себя, находившегося в далекой провинции Цукуси, и своего друга, жившего в столице Нара, разлученных горами и реками.

* “Обнимают столбы у моста” — выражение, заимствованное из легенды, приведенной в “Чжуан-цзы” (гл. “Разбойник Чжи”), где рассказывается, как в старину юноша условился встретиться с любимой женщиной под мостом и ждал ее там. В это время хлынула вода, но он не сошел со своего места и, обняв столб, так и умер, оставаясь верным своему обещанию (МС). Упоминание об этой легенде стало служить впоследствии символом глубокой любви а верности.

* “Тот, кто ушел” — имеется в виду, по-видимому, Табито, покинувший столицу, “тот, кто остался” — друг, оставшийся в столице.

* “Дождаться, чтобы раскрылись облака” — выражение из книги “Чжун-лунь”, составленной Сюй Ганом (III в.), где оно упомянуто при описании встречи Вэнь-вана (древнего правителя Китая, XII в. до н. э.) с удильщиком Тай-гун Ваном. Оно встречается и в “Кайфусо” [64]. Имеется в виду свидание с другом, находящимся в столице. Выражение о встрече с жителем столицы проникнуто пиететом, так как в столице был сосредоточен весь блеск и вся культура того времени, и до сих пор выражение “ехать в столицу” передается в японском языке глаголом “подыматься”, а “уезжать из столицы” — “спускаться вниз”. По-видимому, пребывание Табито на о-ве Кюсю было связано с принудительным изгнанием. Это подтверждается его перепиской с другом и тем, что возвращение представлялось ему самому невозможным, поэтому в его песнях о родине звучит тоска, граничащая с отчаянием.

Послание Табито полно намеков на известные китайские сочинения. Говоря о том, что кото сделано из боковой ветки (хикобаэ, что на самом деле не так), он использует это только как фигуральное выражение. Хикобаэ, или хикоэ, называют боковую ветвь, идущую не от ствола, а являющуюся ветвью второго порядка. В поэме китайского поэта Цзи Кана, помещенной в “Вэнь сюане” (антологии китайской литературы за период IV в. до н. э. — VI в. н. э., датированной VI в. н. э.), говорится об изящной лютне, сделанной из такой ветки; здесь — шутливый намек на это.
* …“на высокой горе пустила я корни…” — имеется в виду гора Юисияма на севере о-ва Цусима. Отмечается также сходство с выражениями, встречающимися в поэзии Цзи Кана (МС).
* …“Мой ствол озарял прекрасный свет восходящего солнца…” — выражение из поэмы Цзи Кана.
* “Буду я служить какой цели или не буду…” — это перевод выражения, заимствованного из сочинений Чжуан-цзы, где приводятся рассуждения о годном и непригодном материале. Так, среди деревьев различаются деревья, пригодные как материал, которые срубают, и деревья, непригодные в качестве материала, которые не срубают, и они доживают до естественного конца. Среди гусей есть гуси, которые кричат, которых не убивают (“годные”), и гуси, которые не могут кричать, которых убивают (“негодные”) и используют для трапезы. Получается, что в одном случае используется “годное” (а “негодное” оказывается в лучшем положении), во втором же случае используется “негодное”. Когда, задумавшись над этим, ученики спросили Чжуан-цзы, какой истине он будет следовать, Чжуан-цзы ответил: “Я буду следовать истине, что находится посередине двух этих истин, которые говорят о материале годном и негодном” (СН). Здесь приведенное выше выражение употреблено в смысле: “Буду я использована или не буду использована [для чего-либо], неизвестно мне” (МС).
* Быть постоянным спутником просвещенного человека (букв. “Быть кото, находящимся всегда с левой стороны у просвещенного человека”) — заимствовано из китайской книги “Гу ле нюй чжуань”, где говорится, что “у просвещенного человека справа всегда книга, слева лютня, и в этом он находит наслаждение” (СН). Говоря о просвещенном человеке, Табито намекает на Фудзивара Фусасаки.
* Послание Табито, манера письма, в которой он передает свой разговор с кото и намекает на достоинства адресата, служит образцом стиля, принятого в придворной среде, где насаждалось китайское просвещение.

* Кото — японский музыкальный щипковый инструмент типа цитры, с узким и длинным деревянным корпусом; в VIII в. кото-яматогото имело шесть струн разной толщины, сплетенных из шелковых нитей. Играли на кото при помощи костяных плектров. Кото — один из распространенных музыкальных инструментов и в современной Японии.

[Послание и песня Фудзивара Фусасаки в ответ на письмо и подарок от Отомо Табито]

* Фудзивара Фусасаки (682–737) — друг поэта Отомо Табито, второй сын Фудзивара Фубито, имел звание асоми, был широко образованным человеком для того времени. Он был придворным сановником, занимал высокие посты. При императоре Сёму стал левым министром, а в 760 г. посмертно ему было пожаловано звание главы государственного совета (дадзёдайдзин). В М. — одна его песня и послание, адресованное Табито.
* Ворота дракона — пиететическое обозначение тома Табито. Выражение заимствовано из китайских источников. В “Истории Поздней ханьской династии” в жизнеописании Ли Ина его дом почтительно называют “ворота дракона” (МС). Имеется еще одно объяснение: в верхнем течении Хуанхэ есть труднодоступное место, называемое Ворота дракона” (НКБТ), о котором сложена поговорка: “Если рыба сможет доплыть до него, то станет драконом”. Отсюда, по-видимому, выражение и стало обозначением для важного, высокого, доступного немногим места.

* Этот цикл сложен в подражание песням о цветах сливы, помещенным в старинной китайской “Книге песен”, а поэтический турнир на эту тему воспроизводит обычаи Китая. Цветы сливы, ввезенные из Китая, очень полюбились в стране, стали неотъемлемой частью японского пейзажа и постоянным образом в песнях зимы и ранней весны.
* Авторы цикла — чиновники округа Дадзайфу, ближайшие сослуживцы, а также друзья Табито. Кем написано предисловие, точно неизвестно. Некоторые комментаторы считают его автором Окура (К., КТ, К. Мае., СН); другие приписывают его Табито (ОХ, ТЮ, ХЯ, MX). Последняя точка зрения наиболее обоснована, в этом убеждает письмо Ёсида (см. ниже), из которого известно, что песни и предисловие прислал ему в столицу Табито.
* “Словно покрытые белой пудрой красавицы, сидящие перед зеркалом” — выражение связано с древним китайским преданием о том, как однажды на лоб принцессы Шоуян, красавицы дочери сунского императора У-ди, упали лепестки сливы, и хотя она пыталась смахнуть их, они остались на лбу. Отсюда и пошло выражение “пудра сливовых лепестков” (“Сун-шу”; К.).
* “Словно пропитанные ароматом драгоценные женские пояса” — за женские пояса закладывали мешочек с ароматическими веществами, и поэтому от поясов исходило благоухание. Образ орхидеи, благоухающей, как драгоценный пояс, навеян образом поэмы Цюй Юаня “Лисао” (“Элегия отверженного” — сложена около 300 г. до н. э.).
* “Сосны, покрытые легкой дымкой” — здесь дымка — образ собравшихся белых облаков.
* Шелковый балдахин (кинугаса) — балдахин в форме зонта, который несли над важным лицом во время торжественных шествий и прогулок, здесь с ним сравниваются верхушки сосен.
* “Забыв о „речах в глубине одной комнаты" и „распахнув ворот навстречу туману и дыму"” — т. е. говорить откровенно, от души (МС). Оба выражения заимствованы из китайских источников (“Чжуан пзы” и Ван Си-чжи “Лань тин цзи”).

* Это одна из трех песен, посланных Окура вместе с письмом к своему другу Табито. Так как Табито был начальником Окура, письмо содержит все формальные изъявления вежливости, принятые в таких случаях.
* “Все губернаторы провинций и начальники главного ведомства Дадзайфу” — в тексте: “Князья четырех гор и чиновники главного ведомства”. “Князья четырех гор” — выражение, взятое из китайских текстов. Имеются в виду горы: Тайшань, Хэншань, Хуашань и Хэншань, расположенные на востоке, на юге, на западе и на севере. В древнем китайском памятнике “Шу цзине” говорится о чиновниках периода Чжоу, т. е. о князьях, которые собирались у подножия этих гор, когда император выходил на охоту.
* В период М. губернаторам провинций вменялось в обязанность записывать и собирать предания, связанные с данной местностью. В 713 г. императрица Гэммё направила специальный указ собирать самые разнообразные сведения о провинциях, в том числе записывать сказания о событиях древности, предания, легенды и т. п., в результате чего были созданы “Фудоки” — географические, этнографические и топографические описания провинций. Окура в песнях упоминает о двух преданиях, связанных с подведомственной ему провинцией Тикудзэн: о принцессе Мацура Саёхимэ и об императрице Дзингу или принцессе Тара-сихимэ.
* О Мацура Саёхимэ — см. п. 871.

* “Вербовщик борцов для императорского зрелища” — см. п. 864. В песне отражены буддийские представления о бренности земной жизни и встречаются характерные образы, созданные под влиянием буддизма (например, жизнь, подобная, пене на воде: бренный, непрочный мир и т. п.).

3-й день 3-й луны