呉竹の
よよのみやこと
聞くからに
君はちとせの
うたがひもなし
くれたけの
よよのみやこと
きくからに
きみはちとせの
うたがひもなし
Слышал я,
Что ваше обиталище —
Как бамбук с множеством коленцев,
Так и вам жить множество лет,
В этом нет сомнений[104].
104. Танка содержит омонимы: Такэ – топоним и такэ – «бамбук», ёё – «множество коленцев бамбука» и «много веков». Ёё – дзё к слову такэ.

Включено в антологию Синтёкусэнсю, 453
たかくとも
なににかはせむ
くれ竹の
ひと夜ふた夜の
あだのふしをば
たかくとも
なににかはせむ
くれたけの
ひとやふたやの
あだのふしをば
Хоть и высоки,
Но чем они станут —
Всего один или два —
Те бамбуковые коленца?
Что в них будет проку?[228]
228. Курэтакэ – бамбук из Курэ – принятое метафорическое название высокородных аристократов. Ё – «коленца бамбука», а также «ночь». Фуси – «коленца бамбука» и «времяпрепровождение». Отсюда – второй смысл: «Если нам предстоят всего одна-две ночи, то такое времяпрепровождение напрасно».
竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
野山にまじりて、竹を取りつゝ、萬づの事に使ひけり。

Бродил он по горам и долинам, рубил бамбук и мастерил из него разные изделия на продажу.

竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
その竹の中に、本光る竹一筋ありけり。

Вот однажды зашел старик Такэтори в самую глубину бамбуковой чащи и видит: от одного деревца сияние льется, словно горит в нем огонек.

竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
怪しがりて寄りて見るに、筒の中光りたり。

Изумился старик, подошел поближе, смотрит – что за диво! В самой глубине бамбукового ствола сияет

竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
翁いふやう、「われ朝夕毎に見る竹の中に、おはするにて知りぬ。子になり給ふべき人なめり」とて、手に打入れて家に持ちて來ぬ。妻の嫗に預けて養はす

И сказал тогда старик:
– С утра и до позднего вечера собираю я бамбук в лесу, плету из него корзины и клетки, а нынче досталась мне не клетка, а малолетка, не плетушка, а лепетушка. Видно, суждено тебе стать моей дочерью.
Взял он ее бережно и отнес домой, а дома поручил заботам своей старухи.
2. …а нынче досталась мне не клетка, а малолетка… – Слово «ко» – «дитя» и «ко» – «плетеная клетка» по-японски однозвучны. Эта деталь свидетельствует о том, что Кагуя-химэ народной сказки – девушка-птица, лишь на время принявшая людской облик.
竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
竹取の翁この子を見つけて後に、竹を取るに、節を隔ててよ毎に、金ある竹を見つくること重なりぬ。

С той самой поры, как пойдет старик Такэтори в лес, так и найдет чудесный бамбук: в каждом узле золотые монеты.

竹取物語 > かぐや姫おひたち (Чудесное рождение Кагуя-Химе)
翁竹を取ること久しくなりぬ。勢猛の者になりにけり。

Долгое время еще ходил старик Такэтори в лес за бамбуком. Каждый раз находил он дерево, полное золотых монет, и стал неслыханным богачом.

竹取物語 > 蓬莱の玉の枝 (Жемчужная ветка с горы Xорай)
呉竹の
よゝの竹取る
野山にも
さやは侘しき
節をのみ見し

День за днем искал я бамбук
На горе в бессолнечной чаще
Я узлы его разрубал,
Но встречался ты с горем чаще,
Разрубая узлы судьбы.

竹取物語 > 天の羽衣 (Небесная одежда из птичьих перьев)
竹の中より見つけ聞えたりしかど、

– Кто посмеет отнять тебя у нас? Когда нашел я тебя в стволе бамбука,

大和物語 > #147 生田川 (Река Икута)
あふことの
かたみに恋ふる
なよ竹の
たちわづらふと
聞くぞ悲しき
あふことの
かたみにこふる
なよたけの
たちわづらふと
きくぞかなしき
Быть коромыслом
И нести корзины
Шелестящему бамбуку
Так трудно —
Узнала я об этом и грущу[399].
399. Танка обыгрывает омонимы: афу го – «срок встречи» и «коромысло», катами – «вместе», «взаимно» и «бамбуковая корзина», а также ката – «плечо», род бамбука – наётакэ – в значении наёнаёситатакэ – «бамбук, клонящийся от ветерка» – дзё к слову тативадзурафу – «с трудом стоять». Наётакэ также является энго к слову катами. Из омонимов складывается второй смысл: «Трудно ради меня, с которой невозможны встречи, стоять у ворот и мучиться».
秋山
下部留妹
奈用竹乃
騰遠依子等者
何方尓
念居可
栲紲之
長命乎
露己曽婆
朝尓置而
夕者
消等言
霧己曽婆
夕立而
明者
失等言
梓弓
音聞吾母
髣髴見之
事悔敷乎
布栲乃
手枕纒而
劔刀
身二副寐價牟
若草
其嬬子者
不怜弥可
念而寐良武
悔弥可
念戀良武
時不在
過去子等我
朝露乃如也
夕霧乃如也
あきやまの
したへるいも
なよたけの
とをよるこらは
いかさまに
おもひをれか
たくなはの
ながきいのちを
つゆこそば
あしたにおきて
ゆふへは
きゆといへ
きりこそば
ゆふへにたちて
あしたは
うすといへ
あづさゆみ
おときくわれも
おほにみし
ことくやしきを
しきたへの
たまくらまきて
つるぎたち
みにそへねけむ
わかくさの
そのつまのこは
さぶしみか
おもひてぬらむ
くやしみか
おもひこふらむ
ときならず
すぎにしこらが
あさつゆのごと
ゆふぎりのごと
Словно средь осенних гор
Алый клен,
Сверкала так
Красотой она!
Как бамбуковый побег,
Так стройна она была.
Кто бы и подумать мог,
Что случится это с ней?
Долгой будет жизнь ее,
Прочной будет, что канат,—
Всем казалось нам.
Говорят,
Что лишь роса
Утром рано упадет,
А под вечер — нет ее.
Говорят,
Что лишь туман
Встанет вечером в полях,
А под утро — нет его…
И когда услышал я
Роковую весть,
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу.
Даже я, что мало знал,
Я, что мельком лишь видал
Красоту ее,—
Как скорбеть я стал о ней!
Ну, а как же он теперь —
Муж влюбленный, Молодой,
Как весенняя трава,
Что в ее объятьях спал,
Что всегда был рядом с ней,
Как при воине всегда
Бранный меч?
Как печали полон он,
Как ночами он скорбит
Одиноко в тишине,
Думая о ней!
Неутешен, верно, он,
Вечно в думах об одной,
Что безвременно ушла,
Что растаяла росой
Поутру,
Что исчезла, как туман,
В сумеречный час…

久堅之
天原従
生来
神之命
奥山乃
賢木之枝尓
白香付
木綿取付而
齊戸乎
忌穿居
竹玉乎
繁尓貫垂
十六自物
膝折伏
手弱女之
押日取懸
如此谷裳
吾者<祈>奈牟
君尓不相可聞
ひさかたの
あまのはらより
あれきたる
かみのみこと
おくやまの
さかきのえだに
しらかつけ
ゆふとりつけて
いはひへを
いはひほりすゑ
たかたまを
しじにぬきたれ
ししじもの
ひざをりふして
たわやめの
おすひとりかけ
かくだにも
あれはこひなむ
きみにあはじかも
Боги,
Что сошли сюда
С вечной высоты небес
Из-за облачных долин,
Боги славные,
Для вас
Ветвь сакаки я сорву,
Что растет в ущельях гор.
Я к той ветке привяжу
Пряжу с белым волокном,
Помолясь, зарою здесь
Я сосуд с вином святым,
Словно яшму, нанижу
Густо
Молодой бамбук
И, как дикий вепрь в горах,
На коленях поползу,
В покрывало завернусь
Слабая жена,
И, творя святой обряд,
Буду всей душой молить…
Неужели и тогда
Мне не встретиться с тобой?
* В песне подробно описываются жертвоприношения и обряды, которыми обычно сопровождаются молитвы и которые часто встречаются в песнях М. Божествам подносят ветки священного дерева “сакаки” или вечнозеленых деревьев, пряжу, волокна; сосуд со священным вином зарывают в землю; молодой бамбук нанизывают на нить и т. п. Значение этих жертвоприношений не поясняется, но они обычно сопровождают молитвы богам, когда просят о встрече с любимым человеком, о благополучном пути, о продлении жизни и избавлении от бед.
名湯竹乃
十縁皇子
狭丹頬相
吾大王者
隠久乃
始瀬乃山尓
神左備尓
伊都伎坐等
玉梓乃
人曽言鶴
於余頭礼可
吾聞都流
<狂>言加
我間都流母
天地尓
悔事乃
世開乃
悔言者
天雲乃
曽久敝能極
天地乃
至流左右二
杖策毛
不衝毛去而
夕衢占問
石卜以而
吾屋戸尓
御諸乎立而
枕邊尓
齊戸乎居
竹玉乎
無間貫垂
木綿手次
可比奈尓懸而
天有
左佐羅能小野之
七相菅
手取持而
久堅乃
天川原尓
出立而
潔身而麻之<乎>
高山乃
石穂乃上尓
伊座都<類>香物
なゆたけの
とをよるみこ
さにつらふ
わがおほきみは
こもりくの
はつせのやまに
かむさびに
いつきいますと
たまづさの
ひとぞいひつる
およづれか
わがききつる
たはことか
わがききつるも
あめつちに
くやしきことの
よのなかの
くやしきことは
あまくもの
そくへのきはみ
あめつちの
いたれるまでに
つゑつきも
つかずもゆきて
ゆふけとひ
いしうらもちて
わがやどに
みもろをたてて
まくらへに
いはひへをすゑ
たかたまを
まなくぬきたれ
ゆふたすき
かひなにかけて
あめなる
ささらのをのの
ななふすげ
てにとりもちて
ひさかたの
あまのかはらに
いでたちて
みそぎてましを
たかやまの
いはほのうへに
いませつるかも
Как бамбуковый побег,
Строен был прекрасный принц,
Был пригож и краснолиц
Мой великий государь!
И средь гор Хацусэ он
В скрытой от людей стране
Божеством священным стал —
Люди молятся ему.
С веткой яшмовой гонец
Рассказал об этом мне,
То не выдумку ль, не ложь
Услыхала нынче я?
Не ошибку ли, не ложь
Услыхала нынче я?
О, на небе и земле
Нет печали тяжелей,
В мире бренном и пустом
Нет печали тяжелей!
Там, где облако небес
Дальний свой кончает путь,
Там, где небо и земля
Знают свой предел,
В той далекой стороне
Он нашел себе покой.
С крепким посохом в руке
И без посоха в руке
Поспешила бы к нему.
И на перекрестках всех
Я гадала б ввечеру,
И на камешках в пути
Я гадала бы о нем,
И у дома своего
Я б часовню возвела,
У постели бы своей
Со святым вином сосуд
Я поставила б, молясь,
Словно яшму, густо я
Нанизала бы бамбук,
Чтоб свершить святой обряд,
Перевязь надела б я,
В поле дальнем, в небесах,
В поле Сасара
Травы нанафусугэ
В руки бы взяла
И отправилась бы я
К берегам реки святой
На извечных небесах.
Очищенье там приняв,
Я б молилась о тебе!..
Но среди высоких гор
Ты на каменной скале
Успокоился навек!
* Поле Сасара — по народным поверьям, находится на небесах.
* Нанафусугэ — народное название особого вида лилий, употребляемых при магических заклинаниях, гаданиях, заговорах. В песне говорится о погребении принца на горе Хацусэ.
烏梅乃波奈
知良麻久怨之美
和我曽乃々
多氣乃波也之尓
<于>具比須奈久母
うめのはな
ちらまくをしみ
わがそのの
たけのはやしに
うぐひすなくも
Жалея цветы распустившейся сливы,
Что наземь потом, отцветя, опадут,
Средь бамбуковой чащи
В саду моем ныне
Соловей свои песни поет!
Песня А[бэ] Окисима, младшего инспектора Дадзайфу
* А[бэ] Окисима—в тексте фамилия дана сокращенно; большинство предполагает, что это фамилия Абэ.
懐風藻 > 從三位中納言大神朝臣高市麻呂 (Омива-но Такэтимаро)
臥病已白鬢
意謂入黃塵
不期逐恩詔
從駕上林春
松巖鳴泉落
竹浦笑花新
臣是先進輩
濫陪後車賓

Скрутила болезнь, и уже побелели виски.
Уж думал, смешаюсь с источника жёлтого пылью!
Не ждал уж государя благого веленья
За паланкином проследовать в рощу весеннюю!
С утёса, где сосны, ревёт ручей, срываясь.
В заливе, поросшем бамбуком, цветы новизной заиграли.
А я, ничтожный, средь всех самый старый
Пригрелся – будто гость почётный! – за государем.
18
懐風藻 > 從四位上治部卿境部王 (Принц Сакаибэ)
新年寒氣盡
上月霽光輕
送雪梅花笑
含霞竹葉清
歌是飛塵曲
絃即激流聲
欲知今日賞
咸有不歸情

Нового года не холоден воздух.
Первой луны мягкий свет очень лёгок.
Снег проводив, улыбаются сливы цветы.
Объятые дымкой, бамбука цветы зелены.
Этой песни мелодия пыль сбивает со стрех
Струн уже льётся стремительный голос.
Коль захочется знать, чем хорош так сегодняшний день,
Всё поймешь, когда возвращаться не будет желанья.
50
懐風藻 > 從五位下大學助背奈王行文 (Сэна-но Юкифуми)
皇慈被萬國
帝道沾群生
竹葉禊庭滿
桃花曲浦輕
雲浮天裏麗
樹茂苑中榮
自顧試庸短
何能繼叡情

Государевы милости достигают десяти тысяч стран.
Императора путь пропитывает кучную поросль.
Листья бамбука чистотой сад наполняют.
Цветы персика так легки на берегу извилистом!
Плывущие облака украшают небесную парчу!
Цветущие деревья пышны в саду!
Смотрю на себя – зауряден, таланта нехватка.
Как же могу подхватить государевы чувства?
61
懐風藻 > 大學助教從五位下下毛野朝臣蟲麻呂 (Симоцукэно-но Мусимаро)
枯榮雙遣,何必竹林之間。

позабыв про увядание и цветение. Разве только в бамбуковой роще такое бывает?

懐風藻 > 正三位式部卿藤原朝臣宇合 (Фудзивара-но Умакаи)
染翰良友,數不過於竹林。

Обмакнём кисти вместе с добрыми друзьями! Их не больше, чем тех, что в бамбуковой роще.

懐風藻 > 正三位式部卿藤原朝臣宇合 (Фудзивара-но Умакаи)
然而歲寒後,驗松竹之貞。

Но холода минуют, верность сосны и бамбука упрочив.

一旦辭榮去
千年奉諫餘
松竹含春彩
容暉寂舊墟
清夜琴樽罷
傾門車馬疎
普天皆帝國
吾歸遂焉如

Однажды удалился, отвергнув почести!
Тысячелетьями будет известно об этой преданности!
Сосны и бамбук уже выглядят по-весеннему,
Но лунный блеск освещает руины.
Прохладная ночь, даже цинь с вином в тягость.
А у ворот ни одной нет упряжки.
Всё, что под Небом обширным – страна императора!
А мне же, ушедшему, податься куда?

95
懐風藻 > 釋道慈 (Монах Додзи)
五言初春在竹溪山寺於長王宅宴追致辭并序

№ 104. Пятисложное. В начале весны нахожусь в горном храме в Цугэ среди бамбуковых зарослей, отправляю послание пиру в доме принца Нагая. С предисловием.

懐風藻 > 釋道慈 (Монах Додзи)
緇素杳然別
金漆諒難同
衲衣蔽寒體
綴鉢足飢嚨
結蘿為垂幕
枕石臥巖中
抽身離俗累
滌心守真空
策杖登峻嶺
披襟稟和風
桃花雪冷冷
竹溪山沖沖
驚春柳雖變
餘寒在單躬
僧既方外士
何煩入宴宮

Чёрные и белые одежды разделились в далёкие годы.
Золото с лаком трудно единым считать.
Рясой лоскутной укрою замёрзшее тело.
Патру сплету, пусть хватает лишь голод унять.
Посох возьму, поднимусь на высокие скалы.
Полы халата пусть ласковый ветер колышет.
Персика цвет средь снегов замерзает.
Здесь, в горах Цугэ, бамбук на ручье зацветает.
К удивленьям весны добавляется ивы цветенье.
Слишком холодно здесь для меня одного.
Но монах – за пределами этого мира!
Так зачем докучать на пиру благородном?
104
刺竹之
大宮人乃
家跡住
佐保能山乎者
思哉毛君
さすたけの
おほみやひとの
いへとすむ
さほのやまをば
おもふやもきみ
Ты не тоскуешь ли
О тех горах Сахо,
Где люди при дворе
Со стрелами бамбука
Живут и чувствуют, что это дом родной?
* Исикава говорит в песне о Нара, где находился дом Табито, сосланного на о-в Кюсю.
* “Люди при дворе со стрелами бамбука” — стрелы бамбука — постоянная принадлежность людей императорской свиты, которые носили за спиной колчан со стрелами.
八隅知之
吾大王乃
高敷為
日本國者
皇祖乃
神之御代自
敷座流
國尓之有者
阿礼将座
御子之嗣継
天下
所知座跡
八百萬
千年矣兼而
定家牟
平城京師者
炎乃
春尓之成者
春日山
御笠之野邊尓
櫻花
木晩牢
皃鳥者
間無數鳴
露霜乃
秋去来者
射駒山
飛火賀<㟴>丹
芽乃枝乎
石辛見散之
狭男<壮>鹿者
妻呼令動
山見者
山裳見皃石
里見者
里裳住吉
物負之
八十伴緒乃
打經而
思<煎>敷者
天地乃
依會限
萬世丹
榮将徃迹
思煎石
大宮尚矣
恃有之
名良乃京矣
新世乃
事尓之有者
皇之
引乃真尓真荷
春花乃
遷日易
村鳥乃
旦立徃者
刺竹之
大宮人能
踏平之
通之道者
馬裳不行
人裳徃莫者
荒尓異類香聞
やすみしし
わがおほきみの
たかしかす
やまとのくには
すめろきの
かみのみよより
しきませる
くににしあれば
あれまさむ
みこのつぎつぎ
あめのした
しらしまさむと
やほよろづ
ちとせをかねて
さだめけむ
ならのみやこは
かぎろひの
はるにしなれば
かすがやま
みかさののへに
さくらばな
このくれがくり
かほどりは
まなくしばなく
つゆしもの
あきさりくれば
いこまやま
とぶひがたけに
はぎのえを
しがらみちらし
さをしかは
つまよびとよむ
やまみれば
やまもみがほし
さとみれば
さともすみよし
もののふの
やそとものをの
うちはへて
おもへりしくは
あめつちの
よりあひのきはみ
よろづよに
さかえゆかむと
おもへりし
おほみやすらを
たのめりし
ならのみやこを
あらたよの
ことにしあれば
おほきみの
ひきのまにまに
はるはなの
うつろひかはり
むらとりの
あさだちゆけば
さすたけの
おほみやひとの
ふみならし
かよひしみちは
うまもゆかず
ひともゆかねば
あれにけるかも
О Ямато-сторона,
Где правление вершит
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Это дивная страна,
Правили которой здесь
Вечно, со времен богов,
Внуки славные небес.
О столица Нара, ты,
Что заложена была,
Для того чтобы всегда
Принцы здешней стороны,
Что рождались во дворце,
Правили б из века в век
Поднебесной в той стране
Тысячи спокойных лет,
Бесконечные века…
О столица Нара,
Где
Лишь наступят дни весны
В свете солнечных лучей,
Как на Касуга-горе,
На Микаса на полях,
Среди зарослей ветвей
Вишен прячутся цветы,
Птицы каодори там
Распевают без конца.
А лишь осень настает
С белым инеем, росой,
Как у склонов Икома,
У Тобухигаока,
Ветви хаги наклонив, осыпая лепестки,
Бродит по полям олень
И кричит, зовя жену…
Взглянешь ты на горы ввысь —
Любо взору твоему,
Взглянешь на селенье ты —
И в селе чудесно жить!
Множество придворных слуг
Славных воинских родов
Выстроили в ряд дома
И застроили село.
О дворец, что, думал я,
Будет вечно процветать —
До тех пор, пока здесь есть
Небо и земля,
О столица Нара, ты,
На которую всегда
Уповали всей душой,—
Оттого что наступил
В нашей жизни новый век,
Все покинули тебя
С государем во главе.
Как весенние цветы,
Быстро твой померкнул блеск.
И как стаи певчих птиц
Улетают поутру,
Сразу все отбыли прочь…
И на улицах твоих,
На дорогах, где, неся
За спиной своей колчан
И бамбук торчащих стрел,
Люди царского дворца
Проходили взад-вперед,
Даже конь не пробежит,
Не пройдет и человек,
Никого не видно там —
Опустело все вокруг!
* Птицы каодори — поют обычно особенно хорошо весной.
* “Неся за спиной своей колчан” — см. п. 955.
池邊
小槻下
細竹苅嫌
其谷
<公>形見尓
監乍将偲
いけのへの
をつきのしたの
しのなかりそね
それをだに
きみがかたみに
みつつしのはむ
Там, у берега, где пруд,
Не срезайте вы бамбук
Под деревьями цуки.
Ах, хотя бы на него
В память друга моего
Буду я глядеть с тоски!

小竹之葉者
三山毛清尓
乱友
吾者妹思
別来礼婆
ささのはは
みやまもさやに
さやげども
われはいもおもふ
わかれきぬれば
По дороге, где иду
На склонах гор,
Тихо-тихо шелестит бамбук…
Но в разлуке с милою женой
Тяжело на сердце у меня…

ソノワキニ兄弟ノハタザホヲサシタレバ、はた出シト云竹有。

吾背子乎
何處行目跡
辟竹之
背向尓宿之久
今思悔裳
わがせこを
いづちゆかめと
さきたけの
そがひにねしく
いましくやしも
Думая, что, верно, милый мой
Ходит, может быть, куда-нибудь к другой,
Словно сломанный бамбук, тогда
Отвернувшись от него спала
И раскаянья полна теперь!
* Сломанный бамбук, расколотый бамбук — образ того, что не воссоединяется.
笛竹の
ひと夜も君と
寝ぬ時は
ちぐさの声に
音こそ泣かるれ
ふゑたけの
ひとよもきみと
ねぬときは
ちぐさのこゑに
ねこそなかるれ
Если хоть одно бамбуковое коленце
Этой флейты с тобою ночь
Не проведет,
Голосом на тысячу ладов
Заплачет[328] —
328. В танка обыгрываются омонимы: ё – «ночь» и «коленце бамбука», т.е. «Если хоть одну ночь проведу без тебя, буду плакать на тысячу ладов». Тигуса («тысяча ладов») и хитоё («одна ночь»), а также фуэтакэ – «бамбуковая флейта» и ё – «коленце бамбука» образуют смысловые комплексы энго.
擔篭の藤浪は春ならずとも、初秋の哀とふべきものをと人に尋れば、「是より五里いそ伝ひして、むかふの山陰にいり、蜑の苫ぶきかすかなれば、蘆の一夜の宿かすものあるまじ」といひをどされて、かゞの国に入。
擔篭たこ藤浪ふじなみは春ならずとも、初秋はつあきあわれとふべきものをと人にたずぬれば、「これより五里ごりいそづたひして、むかふの山陰やまかげにいり、あまとまぶきかすかなれば、あし一夜ひとよ宿やどかすものあるまじ」といひをどされて、かゞの国にいる
Подумав, что неплохо было бы посмотреть на глицинии Тако, — правда, сейчас не весна, но ведь и в эти первые осенние дни они должны быть по-своему хороши, мы спросили дорогу у местных жителей, и услышали вот что: «Пройдете около пяти ри вдоль побережья, потом подойдете к подножию вон той горы. Только вот место там дикое, есть несколько рыбачьих лачуг, но вряд ли кто-нибудь согласится приютить вас даже на одну краткую, как коленце бамбука, ночь». Напуганные такими словами, мы отправились в Кага.
Глицинии Тако — ср., например, стихотворение Утиноку-ра Навамаро из антологии «Манъёсю» (№ 4200):
«Возьмем цветы лиловых фудзи,
Что блеском озаряют даже дно
Залива Тако,
И, украсившись венками,
Покажем тем, кто видеть их не мог!»
[Пер. А. Глускиной. Т. 3. С. 227].
嵯峨日記 > 十九日 (19-й день)
かしこくも錦繍綾羅の上に起臥して、終藪中の塵あくたとなれり。
かしこくも錦繍綾羅きんしょうりょうらの上に起臥おきふしして、つひに藪中そうちゅうちりあくたとなれり。
Да, даже тот, кто по милости благодетеля спит на ложе из парчи или узорчатого шелка, в конце концов, становится сором и пылью в бамбуковой чаще.

嵯峨日記 > 十九日 (19-й день)
うきふしやうきふしや
竹の子となる
人の果
うきふしや
たけのことなる
ひとのはて
Печально!
Каждый станет ростком бамбука - таков
Удел человека.

嵯峨日記 > 甘日 (20-й день)
ほとゝきす
大竹藪を
もる月夜
ほととぎす
おおたけやぶを
もるつきよ
Кукушка.
Проникает в чащу бамбуковую
Лунная ночь.

嵯峨日記 > 廿三日 (23-й день)
竹(の子)や
稚時の
絵のすさみ
たけのこや
をさなきときの
えのすさみ
Ростки бамбука.
Так было весело их рисовать
В детские годы.

嵯峨日記 > 廿五日 (25-й день)
強攪怨情出深宮
一輪秋月野村風
昔年僅得求琴韻
何処孤墳竹樹中
しひてゑんじやうをみだして、しんきゆうをいづ
いちりんのしうげつ、やそんのかぜ
せきねんわづかに、きんいんをもとめえたり
いづくにかこふん、ちくじゆのうち
Обиду горькую лелея в сердце
Оставила ты тайные покои.
Льет в келью свет осенняя луна
Тоскливо завывает горный ветер.
Здесь отыскал тебя когда-то Накакуни,
Влекомый нежным струн звучаньем.
И где теперь искать твою могилу,
Затерянную в зарослях бамбука.

嵯峨日記 > 朔 (1-й день 5-й луны)
竹ノ子や
喰残されし
後の露
たけのこや
くいのこされし
あとのつゆ
Весь в каплях росы —
Случайно остался несъеденным
Росток бамбука.

野ざらし紀行 > 西行谷 (Долина Сайгё)
蔦植て
竹四五本の
あらし哉
つたうえて
たけしごほんの
あらしかな
Плющ у стрехи.
Три-четыре бамбука. Порывы
Горного ветра.

山跡庭
聞徃歟
大我野之
竹葉苅敷
廬為有跡者
やまとには
きこえもゆくか
おほがのの
たかはかりしき
いほりせりとは
Дошёл ли слух о том
В страну Ямато,
Что в поле дальнем Огану,
В дорожном шалаше под листьями бамбука
Я бедным странником живу?
* Автор песни неизвестен, можно предположить, что речь идет о человеке, известном в столице, который, по-видимому, подвергся изгнанию и проводит жизнь в скитаниях.
秋芽子乎
妻問鹿許曽
一子二
子持有跡五十戸
鹿兒自物
吾獨子之
草枕
客二師徃者
竹珠乎
密貫垂
齊戸尓
木綿取四手而
忌日管
吾思吾子
真好去有欲得
あきはぎを
つまどふかこそ
ひとりこに
こもてりといへ
かこじもの
あがひとりこの
くさまくら
たびにしゆけば
たかたまを
しじにぬきたれ
いはひへに
ゆふとりしでて
いはひつつ
あがおもふあこ
まさきくありこそ
Говорят, в горах олень,
Тот, что сватает себе
Хаги нежные цветы,
Сына одного родит,
Так и я:
Один лишь сын у меня, одно дитя…
И когда мой сын пойдет
В путь далекий,
Где трава — изголовье для него,
Словно яшму, нанижу
Зеленеющий бамбук,
И святой сосуд с вином
Тканями покрою я,
Буду я молить богов
Беспрестанно,
Чтобы он,
Мой любимый нежно сын,
Счастлив был в своей судьбе!
* Песня-заклинание, заговор против беды, против всякого зла. — в песне представлена картина народных обрядов, совершаемых с целью очищения от зла и испрашивания счастья и благополучия. Мелко нарезанный бамбук нанизывают на нить и надевают на шею (ЦД). Сосуд со священным вином украшают нуса—вотивными приношениями: иногда тонко нарезанными полосками коры бумажного дерева — кодзо, иногда полосками белой бумаги или пряжей и приносят на алтарь.
* “Тот, что сватает себе хаги нежные цветы…” — по народным представлениям, осенние цветы хаги, среди которых всегда блуждает олень, считаются его женой. Олень и цветы хаги обычно выступают, как “парные образы” в песнях осени.
わた弓や
琵琶になぐさむ
竹のおく
わたゆみや
びわになぐさむ
たけのおく
Хлопковый лук
Лютней ласкает слух
В бамбуковой чаще.
Хлопковый лук — приспособление в форме лука для очистки хлопковой ваты от посторонних примесей и придания ей большей мягкости.
打靡
春去来者
小竹之末丹
尾羽打觸而
鴬鳴毛
うちなびく
はるさりくれば
しののうれに
をはうちふれて
うぐひすなくも
Ах, оттого что наступила
Туманная весенняя пора,
Верхушек мелкого бамбука
Хвостом и крыльями касаясь,
Не умолкая, соловей поет!

甚毛
夜深勿行
道邊之
湯小竹之於尓
霜降夜焉
はなはだも
よふけてなゆき
みちのへの
ゆささのうへに
しものふるよを
Уже стемнело,
Ты не уходи,
Ведь нынче ночью у дороги
На мелкий и густой бамбук
Холодный иней выпасть может…
* Песня девушки, удерживающей юношу, который собирается уходить домой (МС).
小竹葉尓
薄太礼零覆
消名羽鴨
将忘云者
益所念
ささのはに
はだれふりおほひ
けなばかも
わすれむといへば
ましておもほゆ
Когда ты говоришь: “И на листве бамбука
Снег, хлопьями летя, мгновенно исчезает,
И, если б так же вдруг угасла я,
Забыл бы ты меня?”—Ах, слыша это, я
Любить тебя еще сильнее начинаю.

明津神
吾皇之
天下
八嶋之中尓
國者霜
多雖有
里者霜
澤尓雖有
山並之
宜國跡
川次之
立合郷跡
山代乃
鹿脊山際尓
宮柱
太敷奉
高知為
布當乃宮者
河近見
湍音叙清
山近見
鳥賀鳴慟
秋去者
山裳動響尓
左男鹿者
妻呼令響
春去者
岡邊裳繁尓
巌者
花開乎呼理
痛𪫧怜
布當乃原
甚貴
大宮處
諾己曽
吾大王者
君之随
所聞賜而
刺竹乃
大宮此跡
定異等霜
あきつかみ
わがおほきみの
あめのした
やしまのうちに
くにはしも
さはにあれども
さとはしも
さはにあれども
やまなみの
よろしきくにと
かはなみの
たちあふさとと
やましろの
かせやまのまに
みやばしら
ふとしきまつり
たかしらす
ふたぎのみやは
かはちかみ
せのおとぞきよき
やまちかみ
とりがねとよむ
あきされば
やまもとどろに
さをしかは
つまよびとよめ
はるされば
をかへもしじに
いはほには
はなさきををり
あなあはれ
ふたぎのはら
いとたふと
おほみやところ
うべしこそ
わがおほきみは
きみながら
きかしたまひて
さすたけの
おほみやここと
さだめけらしも
Бог, живущий на земле —
Наш великий государь!
В Поднебесной, на земле,
Где правление вершишь
На восьми на островах,
Хоть и много разных стран,
Но страна, где хороши
Цепи величавых гор,
Но село,
Где с двух сторон
Реки сходятся, струясь,—
То Ямасиро-страна
Среди славных гор Касэ,
То селенье Футаги,
Где поставили столбы
И воздвигнули дворец,
Где отныне правишь ты!
Оттого что близки там
Реки —
Чисты звуки струй,
Оттого что близки там
Горы —
Громко пенье птиц.
А лишь осень настает,
Громко слышно среди гор,
Как олень зовет жену.
А когда придет весна,
На холмах, на склонах гор
Густо травы зацветут
И в ущельях горных скал
Раскрываются цветы,
Заставляя гнуться вниз
Ветви тяжестью своей.
О, как дивно хороша
Та долина Футаги!
И величия полно
Место, где стоит дворец!
И, наверно, услыхав,
Что прекрасен этот край,
Наш великий государь
По желанью своему
Порешил, что будет здесь
Императорский дворец,
Где бамбуком на земле
Место обозначил он!
* “Где бамбуком на земле место обозначил он” — когда строили храм или дворец, то в землю с четырех сторон втыкали бамбук и протягивали веревку из священной рисовой соломы (симэнава), что означало знак запрета — табу. Поэтому сасутакэ “воткнутый бамбук” стал впоследствии мк для храма и для дворца (ТЯ).

?? Горы Касэ?
妹<等所>
我通路
細竹為酢寸
我通
靡細竹原
いもらがり
わがかよひぢの
しのすすき
われしかよはば
なびけしのはら
На дороге, по которой прохожу
К дому, где живет любимая моя,
Камыши зеленые и густой бамбук.
Если буду проходить там я,
Ты склонись к земле, бамбуковая чаща!
* По структуре и общему характеру эту песню можно отнести к песням-заговорам.
如是為<而>也
尚哉将老
三雪零
大荒木野之
小竹尓不有九二
かくしてや
なほやおいなむ
みゆきふる
おほあらきのの
しのにあらなくに
Ужели так живя,
И дальше мне стареть?
Ведь не бамбук я мелкий, что растет
В полях Оораки, где падает теперь
На заросли его чудесный белый снег…
* Песня одинокой стареющей женщины, горюющей о своей судьбе (ср. п. 2839).
淡海之哉
八橋乃小竹乎
不造<笶>而
信有得哉
戀敷鬼<呼>
あふみのや
やばせのしのを
やはがずて
まことありえむや
こほしきものを
На поле в Ябасэ, в стране далекой Оми,
О мелкий, зеленеющий бамбук!
Ужель к нему мне не приладить перья,
Не сделать стебель меткою стрелой,—
Ведь так любим бамбук прекрасный мной!
* Песня юноши.
* Мелкий бамбук — метафора девушки, возлюбленной. Сделать стрелой, прикрепив к бамбуку перья, — сделать своей женой.
ちぢの音は
ことばのふきか
笛竹の
こちくの声も
聞こえこなくに
ちぢのねは
ことばのふきか
ふゑたけの
こちくのこゑも
きこえこなくに
На тысячу голосов...
Не преувеличили ль вы?
Флейты из бамбука
«Котику» голос совсем
Не доносится[329].
329. В танка обыгрываются омонимы: котику – сорт бамбука и «приду». Фуки («раздувать», «дуть», «преувеличивать») – энго к слову фуэ – «флейта» (фуэ-во фуку – «играть на флейте»). Второй смысл танка: «Не раздуты ли ваши слова звуками флейты? Совсем не слышу я от вас, чтобы вы сказали мне „приду“».
今更に
なにおひいつらむ
竹のこの
うきふししけき
世とはしらすや
いまさらに
なにおひいつらむ
たけのこの
うきふししけき
よとはしらすや
Для чего же расти,
взрослеть, постепенно старея,
словно стройный бамбук,
если горестей в жизни нашей —
что коленцев бамбука в роще?!

世にふれは
事のはしけき
くれ竹の
うきふしことに
鶯そなく
よにふれは
ことのはしけき
くれたけの
うきふしことに
うくひすそなく
Так к концу мы идем,
и множатся скорбные пени,
словно листья в лесу,
где на каждом ростке бамбука
соловей выводит коленца…

木にもあらす
草にもあらぬ
竹のよの
はしにわか身は
なりぬへらなり
きにもあらす
くさにもあらぬ
たけのよの
はしにわかみは
なりぬへらなり
На траву не похож,
но ведь и на дерево тоже —
что ж такое бамбук?
Вот и я в этом мире бренном
не могу найти свое место…

なよ竹の
よなかきうへに
はつしもの
おきゐて物を
思ふころかな
なよたけの
よなかきうへに
はつしもの
おきゐてものを
おもふころかな
Так под первым снежком
никнут долу побеги бамбука
до рассветной зари —
в тяжких думах я просыпаюсь,
о разлуке скорой горюя…

ちはやぶる
神の御代より
呉竹の
よよにも絶えず
天彦の
音羽の山の
春霞
思ひ亂れて
五月雨の
空もとどろに
さ夜ふけて
山郭公
鳴くごとに
誰も寢覺めて
唐錦
龍田の山の
もみぢ葉を
見てのみしのぶ
神無月
時雨しぐれて
冬の夜の
庭もはだれに
降る雪の
なほ消えかへり
年ごとに
時につけつつ
あはれてふ
ことを言ひつつ
君をのみ
千代にといはふ
世の人の
思ひするがの
富士の嶺の
燃ゆる思ひも
飽かずして
別るる涙
藤衣
織れる心も
八千草の
言の葉ごとに
すべらぎの
おほせかしこみ
卷々の
中に尽すと
伊勢の海の
浦の潮貝
拾ひあつめ
とれりとすれど
玉の緒の
短き心
思ひあへず
なほあらたまの
年を經て
大宮にのみ
ひさかたの
昼夜わかず
つかふとて
かへりみもせぬ
わが宿の
忍ぶ草生ふる
板間あらみ
降る春雨の
漏りやしぬらむ
ちはやふる
かみのみよより
くれたけの
よよにもたえす
あまひこの
おとはのやまの
はるかすみ
おもひみたれて
さみたれの
そらもととろに
さよふけて
やまほとときす
なくことに
たれもねさめて
からにしき
たつたのやまの
もみちはを
みてのみしのふ
かみなつき
しくれしくれて
ふゆのよの
にはもはたれに
ふるゆきの
なほきえかへり
としことに
ときにつけつつ
あはれてふ
ことをいひつつ
きみをのみ
ちよにといはふ
よのひとの
おもひするかの
ふしのねの
もゆるおもひも
あかすして
わかるるなみた
ふちころも
おれるこころも
やちくさの
ことのはことに
すめらきの
おほせかしこみ
まきまきの
うちにつくすと
いせのうみの
うらのしほかひ
ひろひあつめ
とれりとすれと
たまのをの
みしかきこころ
おもひあへす
なほあらたまの
としをへて
おほみやにのみ
ひさかたの
ひるよるわかす
つかふとて
かへりみもせぬ
わかやとの
しのふくさおふる
いたまあらみ
ふるはるさめの
もりやしぬらむ
С Века грозных Богов
тянулась чреда поколений,
коих не сосчитать,
как коленцев в бамбуковой роще,
и во все времена
слагали печальные песни,
уподобясь душой
смятенной разорванной дымке,
что плывет по весне
над кручей лесистой Отова,
где кукушка в ночи
без устали горестно кличет,
вызывая в горах
далекое звонкое эхо,
и сквозь сеющий дождь
звучит ее скорбная песня.
И во все времена
называли китайской парчою
тот багряный узор,
что Тацуты склоны окрасил
в дни десятой луны,
в дождливую, мрачную пору.
Зимним садом в снегу
все так же любуются люди
и с тяжелой душой
вспоминают, что близится старость.
Сожалеют они,
что времени бег быстротечен,
и спешат пожелать
бесчисленных лет Государю,
чтобы милость его
поистине длилась вовеки.
Пламя страстной любви
сердца ненасытно снедает —
как сухую траву
огонь пожирает на поле
подле Фудзи-горы,
что высится в землях Суруга.
Льются бурной рекой
разлуки безрадостной слезы,
но едины сердца,
отростки цветущих глициний.
Мириады словес,
подобно бесчисленным травам,
долго я собирал,
исписывал свиток за свитком —
как прилежный рыбак,
что в море у берега Исэ
добывает со дна
все больше и больше жемчужин,
но еще и теперь
не вмещает мой разум убогий
все значенье и смысл
добытых бесценных сокровищ.
Встречу я Новый год
под сенью чертогов дворцовых,
где провел столько лун
в своем бескорыстном служенье.
Вняв веленью души,
Государевой воле послушен,
я уже не гляжу
на стены родимого дома,
где из щелей давно
трава Ожиданья пробилась,
где от вешних дождей
циновки давно отсырели…

呉竹の
よよの古言
なかりせば
いかほの沼の
いかにして
思ふ心を
述ばへまし
あはれ昔へ
ありきてふ
人麿こそは
うれしけれ
身は下ながら
言の葉を
天つ空まで
聞えあげ
末の世までの
あととなし
今もおほせの
くだれるは
塵に繼げとや
塵の身に
積もれる言を
問はるらむ
これを思へば
いにしへに
藥けかせる
けだものの
雲にほえけむ
ここちして
ちぢの情も
おもほえず
ひとつ心ぞ
誇らしき
かくはあれども
照る光
近き衞りの
身なりしを
誰かは秋の
來る方に
欺きいでて
御垣より
外の重守る身の
御垣守
長々しくも
おもほえず
九重の
なかにては
嵐の風も
聞かざりき
今は野山し
近ければ
春は霞に
たなびかれ
夏は空蝉
なき暮らし
秋は時雨に
袖を貸し
冬は霜にぞ
責めらるる
かかるわびしき
身ながらに
積もれる年を
しるせれば
五つの六つに
なりにけり
これに添はれる
わたくしの
老いの數さへ
やよければ
身は卑しくて
年高き
ことの苦しさ
かくしつつ
長柄の橋の
ながらへて
難波の浦に
立つ波の
波の皺にや
おぼほれむ
さすがに命
惜しければ
越の國なる
白山の
頭は白く
なりぬとも
音羽の滝の
音にきく
老いず死なずの
薬もが
君が八千代を
若えつつ見む
くれたけの
よよのふること
なかりせは
いかほのぬまの
いかにして
おもふこころを
のはへまし
あはれむかしへ
ありきてふ
ひとまろこそは
うれしけれ
みはしもなから
ことのはを
あまつそらまて
きこえあけ
すゑのよよまて
あととなし
いまもおほせの
くたれるは
ちりにつげとや
ちりのみに
つもれることを
とはるらむ
これをおもへは
いにしへに
くすりけかせる
けたものの
くもにほえけむ
ここちして
ちちのなさけも
おもほえす
ひとつこころそ
ほこらしき
かくはあれとも
てるひかり
ちかきまもりの
みなりしを
たれかはあきの
くるかたに
あさむきいてて
みかきもり
とのへもるみの
みかきより
をさをさしくも
おもほえす
ここのかさねの
なかにては
あらしのかせも
きかさりき
いまはのやまし
ちかけれは
はるはかすみに
たなひかれ
なつはうつせみ
なきくらし
あきはしくれに
そてをかし
ふゆはしもにそ
せめらるる
かかるわひしき
みなからに
つもれるとしを
しるせれは
いつつのむつに
なりにけり
これにそはれる
わたくしの
をいのかすさへ
やよけれは
みはいやしくて
としたかき
ことのくるしさ
かくしつつ
なからのはしの
なからへて
なにはのうらに
たつなみの
なみのしわにや
おほほれむ
さすかにいのち
をしけれは
こしのくになる
しらやまの
かしらはしろく
なりぬとも
おとはのたきの
おとにきく
をいすしなすの
くすりかも
きみかやちよを
わかえつつみむ
Если б не было тех,
почивших в веках, поколений,
коим нет и числа,
как коленцам бамбука в роще, —
разве мы бы могли
свои сокровенные думы
донести до людей,
словами выразить сердце?
Немы были бы мы,
как безмолвная топь Икахо.
О, сколь счастлив наш рок,
что некогда, в давние годы,
славный Хитомаро
пребывал в пределах Ямато.
Хоть незнатен он был,
но искусство песни японской
он вознес до небес
и оставил потомкам память.
Мне велел Государь
собрать старинные песни —
недостойный слуга,
исполняю монаршую волю
и вослед мудрецу
стремлюсь дорогой неторной…
Лишь подумать о том —
и кажется, что в смятенье
закричать я готов,
как зверь из сказки китайской,
что, дурмана хлебнув,
вознесся к облачным высям.
Больше нет для меня
ни радостей, ни печалей,
всей душой предаюсь
одной-единственной цели.
Но забыть не могу,
что ранее при Государе
стражем я состоял
да сослан был по навету —
было велено мне
перебраться на запад столицы,
к тем далеким вратам,
откуда приходит осень.
Ах, не думалось мне,
что останусь на долгие годы
бедным стражем ворот
вдалеке от монарших покоев,
где в отрадных трудах
под девятиярусной кровлей
прожил я много лет,
избавлен от бурь и лишений.
Ныне к склону горы
примыкает мое жилище,
так что дымка весной
опускает над домом полог;
летом трели цикад
о юдоли бренной вещают;
осень слезным дождем
увлажняет рукав атласный;
донимает зима
жестокими холодами.
Так влачится мой век
в убогости и забвенье,
быстро годы летят,
все длиннее их вереница.
Тридцать лет пронеслось,
как постигла меня опала.
Отлучен от двора,
встречаю в изгнанье старость.
Втуне прожитых дней,
увы, не вернуть обратно.
Тяжко мне сознавать
свою печальную участь —
на ничтожном посту
служить в преклонные годы…
Но посмею ли я
обратиться с жалобой дерзкой!
Так и буду дряхлеть,
как ветшающий мост Нагара.
Уж морщины на лбу —
словно в бухте Нанива волны.
Остается скорбеть
о своей злополучной доле.
Уж давно голова
белее снежной вершины
Сира, «Белой горы»,
в отдаленных пределах Коси,
но лелею мечту
отыскать эликсир бессмертья,
о котором молва
летит, как шум водопада,
ниспадающего
с утесов горы Отова, —
чтобы тысячи лет
пребывать вблизи Государя!..
376. …как зверь из сказки китайской… — аллюзия на китайскую притчу о том, как пес и петух, выпив волшебного зелья, приготовленного Лю Анем, с воем и кукареканьем поднялись в облачное небо.
…стражем я состоял… — упоминание о том, что Тадаминэ одно время занимал должность начальника императорской гвардии. Затем он был переведен в гвардию Левого крыла, расквартированную в западной части столицы по поверьям, осень приходит с запада, и ему была поручена охрана дворцового комплекса «запретного города», но не покоев самого императора.
にかたけ

しけはる
にかたけ

しけはる
Бамбук нигатакэ

Аривара-но Сигэхару

いのちとて
つゆをたのむに
かたけれは
物わひしらに
なくのへのむし
いのちとて
つゆをたのむに
かたけれは
ものわひしらに
なくのへのむし
Плач осенних цикад
печально звучит над полями —
эта бренная жизнь,
словно капля росы рассветной,
на дрожащем листке бамбука…

ささ、まつ、ひは、はせをは

きのめのと
ささ、まつ、ひは、はせをは

きのめのと
Бамбук, сосна, мушмула и листья банана

Ки-но Мэното

ささのはに
おく霜よりも
ひとりぬる
わか衣手そ
さえまさりける
ささのはに
おくしもよりも
ひとりぬる
わかころもてそ
さえまさりける
Одинок мой приют,
холодны рукава в изголовье —
словно иней ночной,
что ложится в зимнюю пору
на густую листву бамбука…

ささのはに
おくはつしもの
夜をさむみ
しみはつくとも
色にいてめや
ささのはに
おくはつしもの
よをさむみ
しみはつくとも
いろにいてめや
Первый иней укрыл
поздней осенью листья бамбука —
ночи все холодней,
но листва, как любовь, в морозы
не меняет прежней окраски…

さかしらに
夏は人まね
ささのはの
さやくしもよを
わかひとりぬる
さかしらに
なつはひとまね
ささのはの
さやくしもよを
わかひとりぬる
Помню, летней порой
шептались побеги бамбука,
вторя нежным речам, —
а зимою под шорох листьев
в одиночестве засыпаю…

雨に寝て
竹起かへる
つきみかな
あめにねて
たけおきかえる
つきみかな
Прилег под дождем
Бамбук, и тут же поднялся
Любованье луной.

日本霊異記 > 卷上 > 卷上 第三 得雷之憙令生子強力在緣 (Слово о мальчике силы необычайной, рожденном с помощью Грома)
雷答之言「寄於汝、令胎子而報。故為我作楠船入水、泛竹葉而賜。」

Гром отвечал: “Я пошлю тебе сына. Только сделай для меня лодку из камфарного дерева, наполни ее водой, а на воду положи бамбуковый лист”.

和我屋度能
伊佐左村竹
布久風能
於等能可蘇氣伎
許能由布敝可母
わがやどの
いささむらたけ
ふくかぜの
おとのかそけき
このゆふへかも
Вечерняя пора,—
Когда едва-едва
Я слышу дуновенье ветра
У дома моего
В бамбуковой листве…

窓近き
いささむら竹
風吹けば
秋におどろく
夏の夜の夢
まどちかき
いささむらたけ
かぜふけば
あきにおどろく
なつのよのゆめ
Когда летнею ночью
Холодный ветер вдруг прошелестит
По листьям бамбука за окнами,
Я просыпаюсь, думая:
«Настала осень!»
* Автор использовал в качестве прототипа две танка — Отомо Якамоти из «Манъёсю»:
Прислушиваюсь,
Как в саду
От дуновенья ветра
Шелестит бамбук.
О, эти вечера!

и Тосиюки из «Кокинсю»:
Глазам ещё не так заметно,
Что на пороге —
Осень,
Но ветра звук
Меня насторожил.

しぐれ降る
音はすれども
呉竹の
など代とともに
色もかはらぬ
しぐれふる
おとはすれども
くれたけの
などよとともに
いろもかはらぬ
Хоть ясно слышится
Шум зимнего дождя,
Но листья мелкого бамбука,
Другим кустам, деревьям не в пример,
Зелёного не изменили цвета!
* Согласно пояснению в частном собрании поэта, песня сложена по картине на ширме, расписанной по случаю юбилея некоего сановника, соответственно задумана она как величальная (иваиута). Автор песни желает юбиляру долгих лет, используя омонимическую метафору: во фразе ...другим кустам, деревьям <мира> не в пример (слово «мира» в переводе опущено по стилистическим соображениям) слово ё — «мир» ассоциируется с ё — «коленце бамбука», коих у данного сорта бамбука (мелкого) значительно больше, чем у других его видов. В этом и заключается смысл благопожелания, который усиливает заключительная строка: ...зелёного не изменили цвета — т.е. листья бамбука не подвержены увяданию.
明けやらぬ
寝覚めの床に
聞こゆなり
まがきの竹の
雪の下折れ
あけやらぬ
ねさめのとこに
きこゆなり
まがきのたけの
ゆきのしたをれ
Ещё не рассвело,
Но пробудился я,
Услышав, как под тяжестию снега
Ломались ветви бамбука
У изгороди сада.

夢かよふ
道さへ絶えぬ
呉竹の
伏見の里の
雪の下折れ
ゆめかよふ
みちさへたえぬ
くれたけの
ふしみのさとの
ゆきのしたをれ
В селении Фусими — снег...
Он заметает и дороги грёз.
Ломаются под тяжестью его
Стволы бамбука,
Даже во сне я слышу этот звук.
* Фусими — загородная местность, ныне — район в пределах г. Киото. Автор обыгрывает название местности, которое ассоциируется со словом фуси — «коленце бамбука».

竹の葉に
風吹きよわる
夕暮れの
もののあはれは
秋としもなし
たけのはに
かぜふきよわる
ゆふぐれの
もののあはれは
あきとしもなし
Шепчутся с ветром
Листья бамбука,
И этот звук
Чарует нас и навевает грусть
Не только осенью...

秋柏
潤和川邊
細竹目
人不顏面
<公无>勝
あきかしは
うるわかはへの
しののめの
ひとにはしのび
きみにあへなくに
На осеннем дубе влажный лист…
Влажный Лист зовется речка здесь,
В зарослях бамбука почки не видны —
Я любовь свою скрываю от людей,
И поэтому так тяжко мне.
* Влажный Лист (уруха); в названии реки и т. п. это слово читается также “урува”. Река Урува течет в уезде Фудзи провинции Суруга. На этом построена игра слов в песне.
璞之
寸戸我竹垣
編目従毛
妹志所見者
吾戀目八方
あらたまの
きへがたけがき
あみめゆも
いもしみえなば
あれこひめやも
О, когда бы я увидеть мог
В Аратама, в стороне Кибэ,
Даже сквозь бамбуковый плетень
Милую мою, хотя бы через щель,—
Разве тосковал бы я тогда?

朝柏
閏八河邊之
小竹之眼笶
思而宿者
夢所見来
あさかしは
うるやかはへの
しののめの
しのひてぬれば
いめにみえけり
Утренней росой покрытый, влажен дуб…
Возле речки Влажный Лист
В зарослях бамбука почки не видны…
Так, тая любовь к тебе, я лег уснуть,
И во сне ко мне явилась ты.
* Влажный Лист (уруха) — перевод названия речки Уруха (Урува), см. п. 2478.
刺竹
齒隠有
吾背子之
吾許不来者
吾将戀八方
さすたけの
よごもりてあれ
わがせこが
わがりしこずは
あれこひめやも
Скройся, листик,
За бамбуковым стеблем.
Ты сиди, мой милый, взаперти.
Если б ты ко мне не приходил,
Разве тосковала б я теперь?

小竹之上尓
来居而鳴<鳥>
目乎安見
人妻姤尓
吾戀二来
しののうへに
きゐてなくとり
めをやすみ
ひとづまゆゑに
あれこひにけり
Над бамбуковою зарослью густой
Стаи птиц, что прилетели петь…
Ах, из-за тебя — жены чужой,
Оттого что тешишь взор мой красотой,
Полон я все время муки и тоски!
* “Ax, из-за тебя — жены чужой…” — см. п. 2786.
菅根之
根毛一伏三向凝呂尓
吾念有
妹尓緑而者
言之禁毛
無在乞常
齊戸乎
石相穿居
竹珠乎
無間貫垂
天地之
神祇乎曽吾祈
甚毛為便無見
すがのねの
ねもころごろに
あがおもへる
いもによりては
ことのいみも
なくありこそと
いはひへを
いはひほりすゑ
たかたまを
まなくぬきたれ
あめつちの
かみをぞわがのむ
いたもすべなみ
(いもによりては
きみにより
きみがまにまに)
Корни камыша глубоки…
Ах, глубоко
Мной любимому —
Тебе—
Сердце отдала свое
И молюсь,
Чтоб ничего не случилось
Впредь с тобой,
Никакой беды
От слов.
Зарываю в землю я
Глубоко сосуд святой.
Словно яшму, нанизав
Густо
Молодой бамбук,
Я несу мольбу богам
Неба и земли,
Оттого что на душе
Нестерпимо тяжело…
* Песня-заклинание, заговор против беды, в данном случае против беды, которая может случиться при нарушении словесного табу (кото-но ими). Полагают (Нисимура Синдзи, Манъёсю-но бункаситэки-кэнкю, Токио, 1928, стр. 342), что речь идет о близком человеке, имя которого назвать нельзя. В старину, по народным поверьям, произнесение имени человека могло навлечь на него беду. Этим, по-видимому, можно объяснить отсутствие имен в песнях, замена их при обращении личными местоимениями. Это характерно и до сих пор в японском языке, где при обращении вместо имен часто используются личные местоимения.
* Сосуд святой — кувшин, наполненный священным вином, которое преподносят богам.
玉手<次>
不懸時無
吾念有
君尓依者
倭<文>幣乎
手取持而
竹珠𠮧
之自二貫垂
天地之
神𠮧曽吾乞
痛毛須部奈見
たまたすき
かけぬときなく
あがおもへる
きみによりては
しつぬさを
てにとりもちて
たかたまを
しじにぬきたれ
あめつちの
かみをぞわがのむ
いたもすべなみ
Перевязь из жемчугов
Не снимаю ни на миг
Из-за милого,
О ком
Думы нежные мои,
Я держу в руках дары
Ткани расписной,
Словно яшму, нанизав
Молодой бамбук,
Я несу мольбу богам
Неба и земли,
Оттого что на душе
Нестерпимо тяжело…
* Вариант п. 3284. Однако здесь не заговор, охраняющий от беды возлюбленного, находящегося в разлуке, но в каэси-ута выражена мольба о свидании с ним.
百小竹之
三野王
金厩
立而飼駒
角厩
立而飼駒
草社者
取而飼<曰戸>
水社者
挹而飼<曰戸>
何然
大分青馬之
鳴立鶴
ももしのの
みののおほきみ
にしのうまやに
たててかふこま
ひむがしのうまやに
たててかふこま
くさこそば
とりてかふといへ
みづこそば
くみてかふといへ
なにしかも
あしげのうまの
いなきたてつる
Много мелкого бамбука на полях Мину…
Кони, что содержит “принц полей” — Мину
В западной конюшне у себя,
Кони, что содержит принц Мину
В тех конюшнях, что в восточной стороне,
Хоть травою вдоволь кормят их,
Хоть водою вдоволь поят их,
Все равно они
Почему-то нынче громко,
Жалобно в своих конюшнях ржут.
Почему-то кони пегие его —
Словно лепестки цветов у тростника,
Что в два цвета расцветают на стеблях,
Почему-то кони пегие его
Нынче жалобно в конюшнях ржут?
* Плач о принце Мину — отец Татибана Мороз — известного поэта, которому приписывается наряду с Якамоти слава составления антологии “Манъёсю”, умер в 1-м г. Вадо (708). К этому году относят и эту песню.
御苑布能
竹林尓
鴬波
之波奈吉尓之乎
雪波布利都々
みそのふの
たけのはやしに
うぐひすは
しばなきにしを
ゆきはふりつつ
В саду,
Средь зарослей бамбука
Так часто пел, порхая, соловей…
И все же меж деревьев и ветвей
Идет, конца не зная, белый снег…

呉竹は、葉細く、河竹は葉広し。

У китайского бамбука лист узкий, у речного — широкий.

御溝に近きは河竹、仁寿殿の方に寄りて植ゑられたるは呉竹なり。

В окрестностях императорских каналов растет речной бамбук, а поблизости от дворца Нидзю — китайский.

竹近く
よどこ寐はせじ
鶯の
鳴くこゑきけば
朝いせられず
たけちかく
よどこねはせじ
うぐひすの
なくこゑきけば
あさいせられず


閨の前に竹のある所に宿り侍りて

藤原伊衡朝臣

Фудзивара-но Корэхира

宇恵太氣能
毛登左倍登与美
伊R弖伊奈婆
伊豆思牟伎弖可
伊毛我奈氣可牟
うゑだけの
もとさへとよみ
いでていなば
いづしむきてか
いもがなげかむ
Мной посаженный бамбук
Сотрясается сегодня до корней,
И когда уйду из дома я,
Ах, куда в тоске направит очи,
Обо мне горюя, милая жена?
* Эту песню относят к циклу песен пограничных стражей, помещенных в М. в кн. XIV и XX, похожа на песню мужа, уходящего в пограничные стражи.
おひそむる
ねよりそしるき
ふえ竹の
すゑの世なかく
ならん物とは
おひそむる
ねよりそしるき
ふえたけの
すゑのよなかく
ならむものとは


歸りては
聲やたがはむ
笛竹の
つらき一よの
形見と思へば
かへりては
こゑやたがはむ
ふゑたけの
つらきひとよの
かたみとおもへば


一節に
恨みなはてそ
笛竹の
聲のうちにも
思ふこゝろあり
ひとふしに
うらみなはてそ
ふえたけの
こゑのうちにも
おもふこころあり


移ろはぬ
名に流れたる
川竹の
孰れのよにか
秋を志るべき
うつろはぬ
なにながれたる
かはたけの
いづれのよにか
あきをしるべき


窓近き
竹の葉すさむ
風の音に
いとど短き
うたた寝の夢
まどちかき
たけのはすさむ
かぜのねに
いとどみぢかき
うたたねのゆめ
Короткий летний сон
Неуловим, —
Как лёгкий шелест листьев
Бамбука
За моим окном.

いかにせむ
しづが園生の
奥の竹
かきこもるとも
世の中ぞかし
いかにせむ
しづがそのふの
おくのたけ
かきこもるとも
よのなかぞかし
Как быть? Ведь если и укроюсь
Я в хижине простой,
За изгородью из бамбука,
Среди цветов и трав,
От суетного мира — не уйти!

言の葉の
上の緑に
はかられて
竹のよなよな
空し寝やする
ことのはの
うゑのみどりに
はかられて
たけのよなよな
むなしねやする


君王本自耽幽趣
泉石初看此地奇
積水全含湖裏色
重巖不謝硤中危
徑栽晚竹春餘粉
歲淺新林未拱枝
景物仍堪遊聖目
何勞整駕向瑤池



絕頂華嚴寺
雲深溪路遙
道心登靜境
真性隔塵囂
閱藹禪庭禪
觀空法界蕉
天花硫邃澗
香氣度烟霄
風竹時明合
聲鐘曉動搖
轉經山月下
羸病轉寥寥



聞君今日化城遊
真趣寥寥禪跡幽
方丈竹庭維摩室
圓明松蓋寶積球
玄門非無又非有
頂禮消罪更消憂
六念鳥鳴蕭然處
三歸人思幾淹留



さて人長立ち進みて、「行綱召す」といふ時に、行綱やをら立ちて、竹の台のもとに寄りて、這いありきて、「あれは何するぞや」といはば、それにつきて、「竹豹」といはんと待つほどに、家綱、「かれはなんぞの竹豹ぞ」と問ひければ、詮といはんと思ふ竹豹を、先に言はれければ、言ふべき事なくて、ふと逃げて走り入りにけり。



うゑてみる
籬の竹の
ふしことに
こもれる千代は
君そかそへん
うゑてみる
まかきのたけの
ふしことに
こもれるちよは
きみそかそへむ


竹の葉に
霰ふるよは
さら〳〵に
獨はぬべき
心地こそせね
たけのはに
あられふるよは
さらさらに
ひとりはぬべき
ここちこそせね


さるは、竹ちかき紅梅も、いとよくかよひぬべきたよりなりかし。

Казалось бы, возле дворца Сэйрёдэн густеют рощи бамбука и алой сливы, как соловьям не прилетать туда?

鶯の
はるさめざめと
なきゐたる
たけのしづくや
なみだなるらん
うぐひすの
はるさめざめと
なきゐたる
たけのしづくや
なみだなるらん
Соловьи на ветвях
Плачут, не просыхая,
Под весенним дождем.
Капли в чаще бамбука ...
Может быть, слёзы?

竹の色も
きみがみどりに
そめられて
いくよともなく
ひさしかるべし
たけのいろも
きみがみどりに
そめられて
いくよともなく
ひさしかるべし


竹風似雨といへるこゝろをよめる

前中納言基長

Сложил о ветре в бамбуке, что так похож на дождь

Мотонага

なよ竹の
音にも袖を
被きつゝ
ぬれぬに社は
風と知りぬれ
なよたけの
おとにもそでを
かづきつつ
ぬれぬにこそは
かぜとしりぬれ


世々ふれど
面變りせぬ
河竹は
ながれての世の
例なりけり
よよふれど
おもかはりせぬ
かはたけは
ながれてのよの
たとえなりけり
Века проходят,
А облик неизменен
Речного бамбука,
Как образец
Среди сменяющихся лет

いかにして
窓に年へし
笛竹の
雲居にたかく
ねを傳へけむ
いかにして
まどにとしへし
ふゑたけの
くもゐにたかく
ねをつたへけむ


あしがらの
山の麓に
ゆきくれて
一夜宿かる
竹のしたみち
あしがらの
やまのふもとに
ゆきくれて
ひとよやどかる
たけのしたみち
К подножию
Гор Асигара
Забрёл я,
Дала ночлег на ночь одну
Дорога под сенью бамбука.

堀川院の御時竹不改色といへる心をよませ給うけるに

富家入道前關白太政大臣

Во времена императора Хорикава сложил о неизменном цвете бамбука

色變へぬ
竹のけしきに
しるき哉
萬代ふべき
君がよはひは
いろかへぬ
たけのけしきに
しるきかな
よろづよふべき
きみがよはひは


我宿の
千代のかは竹
ふし遠み
さも行末の
はるかなるかな
わがやどの
ちよのかはたけ
ふしとほみ
さもゆくすゑの
はるかなるかな
Как далеки меж собой
Коленца речного бамбука чрез тысячу лет,
Что растёт возле моего дома,
Так и конец пути
Пусть будет таким же далёким!

家の風
吹くとはすれど
笛竹の
代々に及ばぬ
ねぞ泣れける
いへのかぜ
ふくとはすれど
ふゑたけの
よよにおよばぬ
ねぞなかれける


いへばえに
深く悲しき
笛竹の
夜聲はたれと
問ふ人もがな
いへばえに
ふかくかなしき
ふゑたけの
よこゑはたれと
とふひともがな


窓近き
竹のさ枝に
きこゆなり
花まつ程の
うぐひすのこゑ
まどちかき
たけのさえだに
きこゆなり
はなまつほどの
うぐひすのこゑ


竹の葉に
玉ぬく露に
非ね共
まだ夜をこめて
おきにける哉
たけのはに
たまぬくつゆに
あらねとも
まだよをこめて
おきにけるかな


世中に
ふるかひもなき
竹の子は
わがへむとしを
奉るなり
よのなかに
ふるかひもなき
たけのこは
わがへむとしを
たてまつるなり


一夜とは
いつか契りし
河竹の
流れてとこそ
思ひそめしか
ひとよとは
いつかちぎりし
かはたけの
ながれてとこそ
おもひそめしか


あらたまの
年くれゆきて
ちはやぶる
かみな月にも
なりぬれば
露より志もを
結び置きて
野山のけしき
ことなれば
なさけ多かる
ひと〴〵の
とほぢの里に
まとゐして
うれへ忘るゝ
ことなれや
竹の葉をこそ
かたぶくれ
心をすます
われなれや
桐のいとにも
たづさはる
身にしむ事は
にはの面に
草木をたのみ
なくむしの
絶々にのみ
なりまさる
雲路にまよひ
行くかりも
きえみきえずみ
見えわたり
時雨し降れば
もみぢ葉も
洗ふにしきと
あやまたれ
霧しはるれば
つきかげも
澄める鏡に
ことならず
言葉にたえず
しきしまに
住みける君も
もみぢ葉の
たつ田の河に
ながるゝを
渡らでこそは
をしみけれ
然のみならず
からくにゝ
渡りしひとも
つきかげの
春日のやまに
いでしをば
忘れでこそは
ながめけれ
かゝるふる事
おぼゆれど
我が身に積る
たきゞにて
言葉のつゆも
もりがたし
心きえたる
はひなれや
思ひのことも
うごかれず
志らぬ翁に
なりゆけば
むつぶる誰も
なきまゝに
人をよはひの
くさもかれ
我が錦木も
くちはてゝ
事ぞともなき
身のうへを
あはれあさ夕
何なげくらむ
あらたまの
としくれゆきて
ちはやぶる
かみなつきにも
なりぬれば
つゆよりしもを
むすびおきて
のやまのけしき
ことなれば
なさけおほかる
ひとびとの
とほぢのさとに
まとゐして
うれへわするる
ことなれや
たけのはをこそ
かたぶくれ
こころをすます
われなれや
きりのいとにも
たづさはる
みにしむことは
にはのおもに
くさきをたのみ
なくむしの
たえだえにのみ
なりまさる
くもぢにまよひ
ゆくかりも
きえみきえずみ
みえわたり
しぐれしふれば
もみぢはも
あらふにしきと
あやまたれ
きりしはるれば
つきかげも
すめるかがみに
ことならず
ことはにたえず
しきしまに
すみけるきみも
もみぢはの
たつたのかはに
ながるるを
わたらでこそは
をしみけれ
しかのみならず
からくにに
わたりしひとも
つきかげの
かすがのやまに
いでしをば
わすれでこそは
ながめけれ
かかるふること
おぼゆれど
わがみにつもる
たきぎにて
ことはのつゆも
もりがたし
こころきえたる
はひなれや
おもひのことも
うごかれず
しらぬおきなに
なりゆけば
むつぶるたれも
なきままに
ひとをよはひの
くさもかれ
わがにしききも
くちはてて
ことぞともなき
みのうへを
あはれあさゆふ
なになげくらむ


おなじくば
八百萬代を
ゆづらなむ
わが九重の
庭のくれ竹
おなじくば
やほよろづよを
ゆづらなむ
わがここのへの
にはのくれたけ


竹をよませ給うける

後二條院御製



若竹の
生ひゆく末を
祈るかな
この世を憂しと
いとふものから
わかたけの
おひゆくすゑを
いのるかな
このよをうしと
いとふものから


朝嵐は
外面の竹に
吹き荒れて
山のかすみも
春さむきころ
あさあらしは
そとものたけに
ふきあれて
やまのかすみも
はるさむきころ


西樓月落花間曲
中殿燈殘竹裏音



紫藤露底殘花色
翠竹煙中暮鳥聲



甕頭竹葉經春熟
階底薔薇入夏開



岸竹枝低應鳥宿
潭荷葉動是魚遊



憶得少年長乞巧
竹竿頭上願絲多



竹斑湘浦雲凝鼓瑟之蹤
鳳去秦台月老吹簫之地



煙消門外青山近
露重窗前綠竹低



清唳數聲松下鶴
寒光一點竹間燈



晦跡未抛苔徑月
避喧猶臥竹窗風



霜こほる
竹の葉分に
月冴えて
庭しづかなる
ふゆの小夜中
しもこほる
たけのはわけに
つきさえて
にはしづかなる
ふゆのさよなか


山もとの
竹はむら〳〵
埋もれて
烟もさむき
雪のあさあけ
やまもとの
たけはむらむら
うづもれて
けぶりもさむき
ゆきのあさあけ


三吉野の
山より雪は
降りくれど
いつとも分かぬ
我宿の竹
みよしのの
やまよりゆきは
ふりくれど
いつともわかぬ
わがやどのたけ


深き夜に
關の戸出でゝ
足柄の
山もとくらき
竹のしたみち
ふかきよに
せきのといでて
あしがらの
やまもとくらき
たけのしたみち
Поздней ночью
Вышел из ворот заставы,
У горы Асигара
Темно на дороге
Под бамбуком...

遠方の
里は朝日に
顯はれて
けぶりぞうすき
竹のひとむら
とほかたの
さとはあさひに
あらはれて
けぶりぞうすき
たけのひとむら


風すさぶ
竹のさ枝の
夕づく日
うつり定めぬ
影ぞさびしき
かぜすさぶ
たけのさえだの
ゆふづくひ
うつりさだめぬ
かげぞさびしき


雲かゝる
遠山松は
見えずなりて
籬のたけに
雨こぼるなり
くもかかる
とほやままつは
みえずなりて
まがきのたけに
あめこぼるなり


竹を

前權僧正良海



建武元年中殿にて竹有佳色といふ事を講ぜられけるに

前大納言尊氏



百敷や
生ひそふ竹の
數ごとに
變らぬ千世の
色ぞみえける
ももしきや
おひそふたけの
かずごとに
かはらぬちよの
いろぞみえける


後伏見院立坊のはじめつかた遊義門院よりたかむなのはうきを奉られて、これはすゞか、竹か、いづれと見わきてと女房の中へ仰事ありければ、つゝみ紙にかきつけ侍りける

從二位爲子



春秋の
宮居色そふ
時にあひて
萬代ちぎる
たけとこそみれ
はるあきの
みやゐいろそふ
ときにあひて
よろづよちぎる
たけとこそみれ


夏のよは
しののこたけの
ふしちかみ
そよやほどなく
あくるなりけり
なつのよは
しののこたけの
ふしちかみ
そよやほどなく
あくるなりけり


今朝見れば
竹の筧を
行く水の
あまる雫ぞ
かつこほりぬる
けさみれば
たけのかけひを
ゆくみづの
あまるしずくぞ
かつこほりぬる


家の風
なほ吹きたえず
十代餘り
又かげなびく
庭のくれ竹
いへのかぜ
なほふきたえず
十よあまり
またかげなびく
にはのくれたけ


百首の歌奉りし時、庭竹

右大臣



竹をよめる

正三位有範



呉竹の
よゝの君には
仕へきぬ
思出のこる
ひとふしもがな
くれたけの
よよのきみには
つかへきぬ
おもいでのこる
ひとふしもがな


さゝ竹の
大宮人の
袖の上に
かざしの玉と
降るあられかな
ささたけの
おほみやひとの
そでのうへに
かざしのたまと
ふるあられかな


また、水汲むひさごを一つ、竹の網戸にうち懸けたりけんが、風の吹くたびに戸に当りつつ鳴りけるをさへ、「うるさし」と言ひて、たちまちに割り捨ててけり。


うるさし=底本「うるはし」。諸本により訂正