都へと
思ふをものの
悲しきは
かへらぬ人の
あればなりけり
みやこへと
おもふをものの
かなしきは
かへらぬ人の
あればなりけり
Скорбим при мысли мы
О возвращении
В столицу:
Была б здесь та,
Которой не вернуть!

あるものと
忘れつつなほ
なき人を
いづらと問ふぞ
悲しかりける
あるものと
わすれつつなほ
なきひとを
いづらととふぞ
かなしかりける
Забывшись,
Словно о живой,
Спрошу подчас:
"Где та, которой нет?"
Как тяжко на душе!

いま来むと
いひてわかれし
人なれば
かぎりと聞けど
なほぞ待たるる
いまこむと
いひてわかれし
ひとなれば
かぎりときけど
なほぞまたるる
«Скоро вернусь», —
Сказал, расставаясь со мной,
Мой возлюбленный,
И хоть услышала я, что наступил предел его жизни,
Все же я по-прежнему его жду[147].
147. Стихотворение встречается в Сёкугосюисю, 18 (четвертая строка гласит: наки ё то кикэдо).
篠塚の
うまやうまやと
待ちわびし
君はむなしく
なりぞしにける
しのづかの
うまやうまやと
まちわびし
きみはむなしく
なりぞしにける
В Синодзука
Не стало тебя,
Которого ждала я,
Все думая:
Вот сейчас, вот сейчас вернется[184] —
184. Танка содержит омонимы: мумая – «станция» и «вот сейчас».
春々の
花は散るとも
咲きぬべし
またあひがたき
人の世ぞ憂き
はるばるの
はなはちるとも
さきぬべし
またあひがたき
ひとのよぞうき
Хоть и опадут цветы,
Но каждую весну
Они будут зацветать вновь.
Но до чего печальна жизнь человеческая,
[Отлетела она] – и не встретиться вновь.

咲きにほひ
風待つほどの
山ざくら
人の世よりは
久しかりけり
さきにほひ
かぜまつほどの
やまざくら
ひとのよよりは
ひさしかりけり
Цветущая и полная аромата
Горная вишня,
Что живет, пока не подул ветер,
И та оказалась долговечнее,
Чем век людской[188].
188. Танка помещена в Синтёкусэнсю, 17, где указано, что она написана Сандзё-удайдзину, правому министру, от Канэскэ.
大和物語 > #72 池の鏡 (Зеркало пруда)
池はなほ
むかしながらの
鏡にて
影見し君が
なきぞかなしき
いけはなほ
むかしながらの
かがみにて
かげみしきみが
なきぞかなしき
Пруд все еще,
Как и прежде,
С зеркалом схож,
Но тебя, смотревшегося в пруд,
Не стало – и как это горько![190]
190. Сходная танка помещена в Гэндзи-моногатари.
長けくも
頼みけるかな
世の中を
袖に涙の
かかる身をもて
ながけくも
たのみけるかな
よのなかを
そでになみだの
かかるみをもて
Ах, долго ещё [будет жить]
Надеялись мы...
О, этот мир!
Слёзы на рукаве
Показывают, каков он...

わぎもこが
ねくたれ髪を
猿澤の
池の玉藻と
見るぞかなしき
わぎもこが
ねくたれかみを
さるさはの
いけのたまもと
見るぞかなしき
Любимой моей
Эти спутанные волосы
В Сарусава-
Пруду драгоценными водорослями
Кажутся, и как это печально![410] —
410. Танка помещена в Сюисю, 20 [1289], и в Какиномотосю, а также в Ситидайдзи дзюнрэйсики, датируемом началом XII в., в разделе «Пруд Сарусава», где авторство приписывается императору Хэйдзэй.
猿澤の
池もつらしな
わぎもこが
玉藻かづかば
水ぞひなまし
さるさはの
いけもつらしな
わぎもこが
たまもかづかば
みづぞひなまし
О Сарусава-
Пруд – как он жесток!
Ах, когда милой
Рукава в него погрузились,
Пусть бы высохла в нём вода![411] —
411. Танка помещена в Кокинрокутё, 3 (раздел «Пруд»), в Манъёсю (раздел «О разном», мб 3788?), а также в собрании Фумокусё, 3, с указанием: «Автор неизвестен».
日本霊異記 > 卷中 > 卷中 第二 見烏邪婬厭世修善緣 (Слово о том, как [Яматомаро] увидел прелюбодеяние вороны, отринул мирское и стал творить добро)
加良須止伊布
於保乎蘇止利能
去止乎能米
止母爾止伊比天
佐岐陀智伊奴留
からすといふ
おほをそとりの
ことをのめ
ともにといひて
さきだちいぬる
Ты — ворон,
Лживый ворон:
Сказал,
Что будем вместе,
А умер раньше меня.

飛鳥
明日香能里乎
置而伊奈婆
君之當者
不所見香聞安良武
とぶとりの
あすかのさとを
おきていなば
きみがあたりは
みえずかもあらむ
Если Асука — селенье,
Где летают в поднебесье птицы,
Я покину и уйду отсюда,
Те места, где ты остался, мой любимый,
Неужели больше не увижу?
* В 710 г., когда двор переехал из дворца Фудзивара во дворец Нара, в Асука оставалась могила мужа Гэммё — принца Кусакабэ, о чем она печалится в песне.
青旗乃
木旗能上乎
賀欲布跡羽
目尓者雖視
直尓不相香裳
あをはたの
こはたのうへを
かよふとは
めにはみれども
ただにあはぬかも
Хотя глазам моим казаться будет,
Что ты витаешь в вышине
Над Кохата в зелёных флагах,
Но всё равно наедине
Нам никогда не быть с тобою!
* Зеленые флаги — образ зеленых деревьев.
人者縦
念息登母
玉蘰
影尓所見乍
不所忘鴨
ひとはよし
おもひやむとも
たまかづら
かげにみえつつ
わすらえぬかも
О, людям хорошо —
Печаль у них пройдет!
Пусть так, а я тебя не позабуду
И видеть образ твой всё время буду
В сверканье жемчуга твоих венков!

空蝉師
神尓不勝者
離居而
朝嘆君
放居而
吾戀君
玉有者
手尓巻持而
衣有者
脱時毛無
吾戀
君曽伎賊乃夜
夢所見鶴
うつせみし
かみにあへねば
はなれゐて
あさなげくきみ
さかりゐて
あがこふるきみ
たまならば
てにまきもちて
きぬならば
ぬくときもなく
あがこふる
きみぞきぞのよ
いめにみえつる
Я мира бренного лишь человек простой,
И так как мне не быть с богами,
Легла преграда между нами.
И по утрам скорблю, любимый мой, —
В разлуке мы с тобой,
Мой государь любимый!
О, если б ты был яшмой драгоценной,
Я на руки надела бы тебя,
О, если б ты был шёлковой одеждой,
Её бы не снимала никогда!
О государь, любимый мною,
Вчерашней ночью, в снах
Я видела тебя!

如是有乃
<懐>知勢婆
大御船
泊之登萬里人
標結麻思乎

かからむと
かねてしりせば
おほみふね
はてしとまりに
しめゆはましを
Когда б могла заранее я знать,
Что ждёт тебя беда,
Страшнее всех печалей,
Я завязала бы святой запрета знак,
Чтоб удержать на месте твой корабль!
* “Завязала бы святой запрета знак” — см. п. 20.
八隅知之
吾期大王乃
大御船
待可将戀
四賀乃辛埼

やすみしし
わごおほきみの
おほみふね
まちかこふらむ
しがのからさき
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Славный твой корабль,
Верно, будет ждать с любовью и тоской
В стороне Сига мыс Карасаки!
* Песня сложена в связи с кончиной императора Тэндзи.
鯨魚取
淡海乃海乎
奥放而
榜来船
邊附而
榜来船
奥津加伊
痛勿波祢曽
邊津加伊
痛莫波祢曽
若草乃
嬬之
念鳥立
いさなとり
あふみのうみを
おきさけて
こぎきたるふね
へつきて
こぎくるふね
おきつかい
いたくなはねそ
へつかい
いたくなはねそ
わかくさの
つまの
おもふとりたつ
Ловят чудище-кита…
В море Оми уходя,
Удаляйся от взморья,
Ты, плывущая ладья,
Приплывая к берегам,
Ты, плывущая ладья,
По морю вперед плывя,
Сильно вёслами не бей!
К берегу назад идя,
Сильно вёслами не бей!
Птицы, что любимы им,
Моим мужем, что мне мил,
Словно вешняя трава,
Государем дорогим,
Птицы улетят тогда…
* “Там, где ловят чудище-кита” — мк к слову “море” (уми). В старину “уми” обозначало любое естественное водохранилище (океан, море, озеро и т. п.). Присоединение данной мк, по-видимому, первоначально было отражением реальной характеристики и моря и океана. Однако впоследствии эта мк приобрела окаменевший характер и стала присоединяться к любому обозначению уми, даже когда речь идет об озере, как в данном случае (Море в Оми, или Оми-но уми, называли в старину оз. Бива).
神樂浪乃
大山守者
為誰<可>
山尓標結
君毛不有國
ささなみの
おほやまもりは
たがためか
やまにしめゆふ
きみもあらなくに
В Садзанами
Страж могучих гор!
Для кого же ты
На горах запрета держишь знак святой? —
Государя больше нет теперь…
* Запрета знак — речь идёт о стражах, охраняющих императорские заповедники (см. п. 20).
* Песня сложена в связи с кончиной императора Тэндзи.
八隅知之
和期大王之
恐也
御陵奉仕流
山科乃
鏡山尓
夜者毛
夜之盡
晝者母
日之盡
哭耳<呼>
泣乍在而哉
百礒城乃
大宮人者
去別南
やすみしし
わごおほきみの
かしこきや
みはかつかふる
やましなの
かがみのやまに
よるはも
よのことごと
ひるはも
ひのことごと
ねのみを
なきつつありてや
ももしきの
おほみやひとは
ゆきわかれなむ
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
В стороне Ямасина
Возле склонов Кагами
Возвели курган тебе,
Что внушает трепет нам.
Ночью темной —
Напролет,
Светлым днем —
Весь долгий день,
Громко в голос
Плачут там
Сто почтеннейших вельмож —
Слуги славные твои,
Покидая твой курган,
Расставаясь навсегда…
* Согласно “Сёку-Нихонги”, в октябре 3-го г. правления Момму (699) в Ямасина была воздвигнута усыпальница императора Тэндзи, которого оплакивает Нукада.
三諸之
神之神須疑
已具耳矣自得見監乍共
不寝夜叙多
みもろの
かみのかむすぎ
*****
*******
いねぬよぞおほき
Там, среди гор священных Миморо,
Богов святые криптомерии повсюду…
Мечтал, что в снах увижу я её,
Но много уж ночей
Заснуть не в силах…

神山之
山邊真蘇木綿
短木綿
如此耳故尓
長等思伎
みわやまの
やまへまそゆふ
みじかゆふ
かくのみからに
ながくとおもひき
Как короткие полоски ткани
Из священной конопли на склонах Мива,
Что несут богам с мольбой покорной,
Жизнь твоя, дитя, была короткой…
Я же думал: жить ты будешь долго…
* Короткие отрезки или полоски ткани — одна из обычных жертв, приносимых на алтарь богов (см. п. 34).
* “Из священной конопли” (масо) — волокна конопли шли на изготовление ткани, приносимой на алтарь; конопля считалась священной.
* Последняя строка переведена согласно толкованию СП.
山振之
立儀足
山清水
酌尓雖行
道之白鳴
やまぶきの
たちよそひたる
やましみづ
くみにゆかめど
みちのしらなく
Хотел пойти, чтоб зачерпнуть
Воды кристальной
В горах, где блещет красотой теперь
Цветок ямабуки, — но всё это напрасно:
Ведь мне туда неведомы пути…
* Цветок ямабуки (см. VIII—1435) — метафора принцессы. В песне говорится о месте её погребения.
八隅知之
我大王之
暮去者
召賜良之
明来者
問賜良志
神岳乃
山之黄葉乎
今日毛鴨
問給麻思
明日毛鴨
召賜萬旨
其山乎
振放見乍
暮去者
綾哀
明来者
裏佐備晩
荒妙乃
衣之袖者
乾時文無
やすみしし
わがおほきみの
ゆふされば
めしたまふらし
あけくれば
とひたまふらし
かむおかの
やまのもみちを
けふもかも
とひたまはまし
あすもかも
めしたまはまし
そのやまを
ふりさけみつつ
ゆふされば
あやにかなしみ
あけくれば
うらさびくらし
あらたへの
ころものそでは
ふるときもなし
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Только вечер настаёт,
Ты, бывало, всё глядишь
На пурпурную листву,
А когда придёт рассвет,
Ты, бывало, уходил
На гору Камиока,
Где растёт прекрасный клён!
Может, и сегодня ты
Вновь отправишься туда,
Может, завтра снова ты
Полюбуешься на клён?
Я на склоны этих гор,
Глаз не отводя, смотрю.
И лишь вечер настаёт,
Всё сильней моя печаль,
А когда придёт рассвет,
Снова я живу в тоске,
И одежды рукава
Из простого полотна
Мне от слёз
Не осушить…
* “И одежды рукава из простого полотна” — имеется в виду траурная одежда.
燃火物
取而裹而
福路庭
入澄不言八面
智男雲
もゆるひも
とりてつつみて
ふくろには
いるといはずやも
***
Не говорят ли, что зажжённые огни
Берут бесстрашною рукою,
Не обжигаясь, прячут их в мешки,
Но нам не встретиться с тобою,
Таких чудес не знают на земле!
* В песне приводятся для сравнения, по-видимому, магические акты, имевшие место в те времена.

* А.С.: Угли брали руками и в более поздние времена: см. "Записки от скуки", хотя, возможно, это разные действия.
向南山
陳雲之
青雲之
星離去
月<矣>離而
きたやまに
たなびくくもの
あをくもの
ほしさかりゆき
つきをはなれて
Средь голубых небес,
У северных вершин,
Где тянутся цепочкой облака, —
И звёзды покидают небо,
И покидает небеса луна.
* “И звезды покидают небо, и покидает небеса луна” — говорится об умерших ранее принцах и о смерти императора.
明日香能
清御原乃宮尓
天下
所知食之
八隅知之
吾大王
高照
日之皇子
何方尓
所念食可
神風乃
伊勢能國者
奥津藻毛
靡足波尓
塩氣能味
香乎礼流國尓
味凝
文尓乏寸
高照
日之御子
あすかの
きよみのみやに
あめのした
しらしめしし
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
ひのみこ
いかさまに
おもほしめせか
かむかぜの
いせのくには
おきつもも
なみたるなみに
しほけのみ
かをれるくにに
うまこり
あやにともしき
たかてらす
ひのみこ
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
Ты, который управлял
Поднебесной много лет
В Асука-стране,
Во дворце, среди равнин Киёмихара!
Как задумал это ты?
Как решиться только мог?
В дальней стороне Исэ,
Что незыблемо хранят
Ветры грозные богов,
В той далекой стороне
Поднялся туманом ты
В час прилива над волной,
Что сгибает до земли
Водоросли-жемчуга…
Ты, что так прекрасен был,
Как на ткани дорогой
Дивно вытканный узор,
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын..
* “В дальней стороне Исэ, что незыблемо хранят ветры грозные богов” (см. п. 81).
* “Поднялся туманом ты” — имеется в виду туман, оставшийся после погребального обряда сожжения.
神風<乃>
伊勢能國尓<母>
有益乎
奈何可来計武
君毛不有尓
かむかぜの
いせのくににも
あらましを
なにしかきけむ
きみもあらなくに
Лучше было бы остаться мне
Даже в дальней стороне Исэ,
От врагов хранимой ветрами богов.
Для чего спешила я сюда?
Ведь тебя, любимый, больше нет…
Включено в Какё Хёсики
欲見
吾為君毛
不有尓
奈何可来計武
馬疲尓
みまくほり
わがするきみも
あらなくに
なにしかきけむ
うまつかるるに
Тебя, кого я так мечтала
Увидеть здесь, —
Ведь больше нет тебя!
О, для чего явилась я сюда?
Лишь только лошадей я загнала напрасно!
Включено в Какё Хёсики
宇都曽見乃
人尓有吾哉
従明日者
二上山乎
弟世登吾将見
うつそみの
ひとにあるわれや
あすよりは
ふたかみやまを
いろせとわがみむ
И разве я не бренный человек,
Лишь временно живущий в этом мире?
О, с завтрашнего дня
Гору Футаками
Считать горой сестры и брата буду!
* Гора Футагами (Футаками) — гора Двух вершин, олицетворяющих два божества — мужское и женское (мужа и жену) (см. п. 3955 и 3985).
礒之於尓
生流馬酔木<乎>
手折目杼
令視倍吉君之
在常不言尓
いそのうへに
おふるあしびを
たをらめど
みすべききみが
ありといはなくに
Я сорвала бы цветы асиби,
Что растут
На каменистом берегу,
Но ведь больше не живёт на свете
Тот, кому хотела б показать цветы…
* Асиби (Picris japonica) — небольшие белые цветы, цветут ранней весной пышными соцветиями, очень красивы, широко распространены в Японии всюду: в полях, среди гор, особенно много их в окрестностях Нара.
天地之
<初時>
久堅之
天河原尓
八百萬
千萬神之
神集
々座而
神分
々之時尓
天照
日女之命
(一云
指上
日女之命)
天乎婆
所知食登
葦原乃
水穂之國乎
天地之
依相之極
所知行
神之命等
天雲之
八重掻別而
(一云
天雲之
八重雲別而)
神下
座奉之
高照
日之皇子波
飛鳥之
浄之宮尓
神随
太布座而
天皇之
敷座國等
天原
石門乎開
神上
々座奴
(一云
神登
座尓之可婆)
吾王
皇子之命乃
天下
所知食世者
春花之
貴在等
望月乃
満波之計武跡
天下
(一云
食國)
四方之人乃
大船之
思憑而
天水
仰而待尓
何方尓
御念食可
由縁母無
真弓乃岡尓
宮柱
太布座
御在香乎
高知座而
明言尓
御言不御問
日月之
數多成塗
其故
皇子之宮人
行方不知毛
(一云
刺竹之
皇子宮人
歸邊不知尓為)
あめつちの
はじめのとき
ひさかたの
あまのかはらに
やほよろづ
ちよろづかみの
かむつどひ
つどひいまして
かむはかり
はかりしときに
あまてらす
ひるめのみこと
(さしのぼる
ひるめのみこと)
あめをば
しらしめすと
あしはらの
みづほのくにを
あめつちの
よりあひのきはみ
しらしめす
かみのみことと
あまくもの
やへかきわきて
(あまくもの
やへくもわきて)
かむくだし
いませまつりし
たかてらす
ひのみこは
とぶとりの
きよみのみやに
かむながら
ふとしきまして
すめろきの
しきますくにと
あまのはら
いはとをひらき
かむあがり
あがりいましぬ
(かむのぼり
いましにしかば)
わがおほきみ
みこのみことの
あめのした
しらしめしせば
はるはなの
たふとくあらむと
もちづきの
たたはしけむと
あめのした
(をすくに)
よものひとの
おほぶねの
おもひたのみて
あまつみづ
あふぎてまつに
いかさまに
おもほしめせか
つれもなき
まゆみのをかに
みやばしら
ふとしきいまし
みあらかを
たかしりまして
あさことに
みこととはさぬ
ひつきの
まねくなりぬれ
そこゆゑに
みこのみやひと
ゆくへしらずも
(さすたけの
みこのみやひと
ゆくへしらにす)
В час, когда на свет явились
Небо и земля,
На равнинах вечных неба
Боги собрались.
Сотни, тысячи богов —
Бесконечное число —
И совет держали боги
И решили все дела:
Пусть богиня солнца ныне Аматэрасу
Будет править вечным небом,
В небесах царить.
А страна колосьев риса,
Где долины тростника,
До поры, когда сольются
Снова небо и земля,
Будет управляться богом —
Сыном божества.
Восемь ярусов раздвинув
Белоснежных облаков,
Бог сошел тогда на землю,
Чтоб страною управлять,
Тот, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын!
В дивной Асука-стране,
Во дворце Киёми ты,
Богом будучи, царил
Здесь во славе на земле.
Было сказано: страною
Будут впредь повелевать
Боги, что сошли на землю,
Внуки славные богов!
Но среди равнин небесных
Дверь пещеры отворив,
Поднялся наш бог на небо
И не возвратился вновь.
О великий государь,
Принц светлейший наш!
Если мог бы ты теперь
Поднебесной управлять,
То сверкал бы славы блеск,
Как весною блеск цветов!
И, как полная луна,
Все сияло бы вокруг.
Люди с четырех сторон
В Поднебесной, здесь,
Словно на большой корабль,
Уповали на тебя,
Как небесной влаги ждут,
Ввысь направив взор с мольбой,
Ожидали все тебя.
Как задумал это ты,
Как решиться только мог?
На холме здесь Маюми,
Что не знали мы досель,
Мы воздвигли навсегда
Вечный для тебя чертог,
И покои для тебя
Мы воздвигли до небес.
Утро каждое мы ждем,
Но не слышен твой приказ,
Много месяцев и дней
Минуло уже с тех пор.
И поэтому теперь
Свита славная твоя
Все не знает, как ей быть,
И куда теперь идти,
* Аматэрасу — богиня солнца, согласно японской мифологии — родоначальница императорского дома.
* “Бог сошел тогда на землю, чтоб страною управлять”,— говорится о правлении императора Тэмму.
* “Дверь пещеры отворив, поднялся наш бог на небо и не возвратился вновь” — говорится о смерти императора Тэмму.
* “Если мог бы ты теперь Поднебесной управлять” — здесь и ниже говорится о принце Хинамиси.
* Маюми — холм в уезде Такэти провинции Ямато — место погребения принца Хинамиси.
茜刺
日者雖照者
烏玉之
夜渡月之
隠良久惜毛
あかねさす
ひはてらせれど
ぬばたまの
よわたるつきの
かくらくをしも
И хоть светит нам солнце,
Пустившее красные корни,
Но как жаль,
Что на небе скрывается месяц
Ночью чёрной, как чёрные ягоды тута!
* Императрица Дзито сравнивается здесь с солнцем, а почивший принц Хинамиси — с луной (хинамиси “наряду с солнцем”). Предполагают, что песня является каэси-ута к п. 199, сложенной во время пребывания останков принца Такэти в усыпальнице (прим. в тексте).
嶋宮
勾乃池之
放鳥
人目尓戀而
池尓不潜
しまのみや
まがりのいけの
はなちとり
ひとめにこひて
いけにかづかず
У пруда Магари,
У дворца Сима,
Птицы ханатидори,
По людскому взгляду стосковавшись,
Не скрываются на дне пруда.
* Сима (“остров”) — дворец Хинамиси в уезде Такэти (совр. Такаити), в селении Такэти. Назван так оттого, что оказался на острове, когда во дворцовом саду вокруг него вырыли пруд.
* Ханатидори — род водяных птиц. Комментаторы указывают, что в период М. ими не только любовались, но разводили и кормили их, исходя из древних верований в переселение душ. (По-видимому, речь идет о буддийских представлениях о переселении душ.)
* “По людскому взгляду стосковавшись” — птицы, тоскуя по умершему принцу, не ныряют, как обычно, на дно пруда, а ждут, когда он придет любоваться ими.
高光
我日皇子乃
萬代尓
國所知麻之
嶋宮<波>母
たかてらす
わがひのみこの
よろづよに
くにしらさまし
しまのみやはも
О дворец Сима,
Где он правил бы страной
Тысячи веков,
Он, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын!

嶋宮
上池有
放鳥
荒備勿行
君不座十方
しまのみや
うへのいけなる
はなちとり
あらびなゆきそ
きみまさずとも
Вы, живущие у светлого пруда,
У дворца прекрасного Сима,
Птицы ханатидори!
Далеко от нас не улетайте,
Хоть ушёл навеки государь…

高光
吾日皇子乃
伊座世者
嶋御門者
不荒有益乎
たかてらす
わがひのみこの
いましせば
しまのみかどは
あれずあらましを
Если был бы жив светлейший принц,
Тот, что озаряет высь,
Солнца лучезарный сын,
То дворец этот Сима
Вряд ли в запустенье был!

外尓見之
檀乃岡毛
君座者
常都御門跡
侍宿為鴨
よそにみし
まゆみのをかも
きみませば
とこつみかどと
とのゐするかも
Даже Маюми-холм, что в былое время
Был чужим и дальним для меня,
Раз там государь мой,
Охранять я буду,
Как дворец извечный моего царя!

夢尓谷
不見在之物乎
欝悒
宮出毛為鹿
佐日之<隈>廻乎
いめにだに
みずありしものを
おほほしく
みやでもするか
さひのくまみを
Даже и во сне
Не снилось нам
То, что будем в горести такой
Службу мы дворцовую нести
Возле Сахинокума!

天地与
共将終登
念乍
奉仕之
情違奴
あめつちと
ともにをへむと
おもひつつ
つかへまつりし
こころたがひぬ
Ошиблось сердце то,
Что преданно служило
И думало всегда,
Что с небом и землей
Кончать он будет вместе путь земной!
* “Вместе с небом и землей” — т. е. вечно.
朝日弖流
佐太乃岡邊尓
群居乍
吾等哭涙
息時毛無
あさひてる
さだのをかへに
むれゐつつ
わがなくなみた
やむときもなし
Толпой собрались мы
Здесь, у холма Сада,
Что освещен лучами утреннего солнца,
И слёзы, что мы льём,
Не будут знать конца…

御立為之
嶋乎見時
庭多泉
流涙
止曽金鶴
みたたしの
しまをみるとき
にはたづみ
ながるるなみた
とめぞかねつる
Когда посмотрим на игрушку-сад,
Куда не раз он раньше приходил,
Потоком ливня
Льющиеся слёзы
Не в силах мы остановить…
* Игрушка-сад (сима) — искусственный сад миниатюрных размеров, прилегавший ко дворцу. Такие сады с глубокой древности устраивали при дворцах и домах знати.
橘之
嶋宮尓者
不飽鴨
佐<田>乃岡邊尓
侍宿為尓徃
たちばなの
しまのみやには
あかぬかも
さだのをかへに
とのゐしにゆく
Ах, во дворце Сима,
В Татибана,
Излить своё не в силах горе,
Идут они к холму печальному Сада
Нести торжественно охрану.

御立為之
嶋乎母家跡
住鳥毛
荒備勿行
年替左右
みたたしの
しまをもいへと
すむとりも
あらびなゆきそ
としかはるまで
О птицы, что всегда искали здесь приют.
Считая домом сад дворцовый,
Который он изволил посещать,
Не улетайте далеко от нас,
Пока не минут горестные годы!

御立為之
嶋之荒礒乎
今見者
不生有之草
生尓来鴨
みたたしの
しまのありそを
いまみれば
おひざりしくさ
おひにけるかも
Взглянешь ныне
На острова берег пустынный,
Где изволил гулять он всегда, —
И видишь, как все заросло и покрылось травою
Там, где раньше трава не росла!

鳥M立
飼之鴈乃兒
栖立<去>者
檀岡尓
飛反来年
とぐらたて
かひしかりのこ
すだちなば
まゆみのをかに
とびかへりこね
Соколенок, ты, что здесь нашел приют,
Ты, что вырос здесь!
Когда гнездо покинешь,
Улетай к холму ты Маюми,
Где ныне лук его покоится прекрасный!
* В этой песне название холма Маюми раскрывается как холм, где покоится прекрасный лук принца: “ма” — “прекрасный”, “юми” — “лук”.
吾御門
千代常登婆尓
将榮等
念而有之
吾志悲毛
わがみかど
ちよとことばに
さかえむと
おもひてありし
われしかなしも
О, как же горько мне,
Который думал,
Что будет процветать он тысячи веков
И вечно жить,
Мой государь любимый!

東乃
多藝能御門尓
雖伺侍
昨日毛今日毛
召言毛無
ひむがしの
たぎのみかどに
さもらへど
きのふもけふも
めすこともなし
К чертогам на восточной стороне,
Где мчатся в белой пене водопады,
Служить я прихожу,
Но ни вчера, ни нынче
Меня к себе он больше не зовет!

水傳
礒乃浦廻乃
石<上>乍自
木丘開道乎
又将見鴨
みなつたふ
いそのうらみの
いはつつじ
もくさくみちを
またもみむかも
Дорогу в пышных
Горных цуцудзи
Средь скал у берега, где воды
Текут, сбегая по камням,
Придется ль мне увидеть снова?
* Цуцудзи (Rhododendron indicum) — японские азалии, растут в горной местности, в старину их разводили и в садах; цветут начиная с весны все лето; бывают белого, желтого, лилового, чаще всего алого цвета.
一日者
千遍参入之
東乃
大寸御門乎
入不勝鴨
ひとひには
ちたびまゐりし
ひむがしの
おほきみかどを
いりかてぬかも
Те огромные дворцовые ворота,
Обращенные к восточной стороне,
Где несчетно раз
Ты проходил, бывало,
Не суметь теперь тебе пройти!

所由無
佐太乃岡邊尓
反居者
嶋御橋尓
誰加住儛無
つれもなき
さだのをかへに
かへりゐば
しまのみはしに
たれかすまはむ
С тех пор как ты сменил навеки
Дворец на дальний холм Сада,
В саду дворцовом,
У моста,
Кто будет останавливаться ныне?
* Имеется в виду перекинутый через пруд мост, которым любовался принц.
<旦>覆
日之入去者
御立之
嶋尓下座而
嘆鶴鴨
あさぐもり
ひのいりゆけば
みたたしの
しまにおりゐて
なげきつるかも
В тумане утреннем
Сокрылось солнце ныне,
И потому, так горя мы полны,
Спускаясь к островкам прекрасным сада,
Где раньше ты изволил отдыхать!

<旦>日照
嶋乃御門尓
欝悒
人音毛不為者
真浦悲毛
あさひてる
しまのみかどに
おほほしく
ひとおともせねば
まうらがなしも
В покоях пышных во дворце Сима,
Что озаряет солнце по утрам,
Пустынно стало,
И людей не слышно,
И потому печаль у нас в сердцах!

真木柱
太心者
有之香杼
此吾心
鎮目金津毛
まきばしら
ふときこころは
ありしかど
このあがこころ
しづめかねつも
Как столб из дерева святого,
Несокрушимо было сердце у меня,
Но вот теперь
Смутилось это сердце,
И трудно обрести ему покой!
* “Как столб из дерева святого” — священное дерево (маки) — обычно хиноки “солнечное дерево”, японский кипарис; считается очень прочным строительным материалом.
毛許呂裳遠
春冬片設而
幸之
宇陀乃大野者
所念武鴨
けころもを
ときかたまけて
いでましし
うだのおほのは
おもほえむかも
Я, верно, долго буду тосковать
О полевых просторах дальнего Уда,
Куда ты выезжал,
Когда была весна,
Охотничью одежду надевая…
* Поля Уда — возможно, что здесь говорится о полях Аки (см. п. 45–48) в уезде Уда.
* Охотничья одежда (кэгоромо) — одежда из меха, из шкуры зверя.
朝日照
佐太乃岡邊尓
鳴鳥之
夜鳴變布
此年己呂乎
あさひてる
さだのをかへに
なくとりの
よなきかへらふ
このとしころを
У птиц, что пели
Над холмом Сада,
Что освещен лучами утреннего солнца,
Ночами песнь уже не та,
Как только этот год начался…
* “Как только этот год начался” — т. е. как только скончался принц.
八多篭良我
夜晝登不云
行路乎
吾者皆悉
宮道叙為
はたこらが
よるひるといはず
ゆくみちを
われはことごと
みやぢにぞする
По той дороге,
Где, не зная дня и ночи,
Ходили без конца рабы,
Теперь идем по очереди мы
Нести близ усыпальницы охрану.
* “Не зная дня и ночи, ходили без конца рабы” — автор имеет в виду постройку пышного мавзолея для принца, куда теперь ходит вся свита.
* Есть предположение, что все 23 песни сочинены Хитомаро; другие полагают, что это песни слуг, но сколько было авторов — неизвестно (см. п.171).
敷妙乃
袖易之君
玉垂之
越野過去
亦毛将相八方
(一云
乎知野尓過奴)
しきたへの
そでかへしきみ
たまだれの
をちのすぎゆく
またもあはめやも
(をちのにすぎぬ)
Ты, с кем стелила в изголовье
Из мягкой ткани рукава,
Упал, как с нити жемчуга,
Навек покинул поле в Оти,
И ей не встретиться с тобою никогда…

飛鳥
明日香乃河之
上瀬尓
生玉藻者
下瀬尓
流觸經
玉藻成
彼依此依
靡相之
嬬乃命乃
多田名附
柔<膚>尚乎
劔刀
於身副不寐者
烏玉乃
夜床母荒良無
(一云
<阿>礼奈牟)
所虚故
名具鮫<兼>天
氣<田>敷藻
相屋常念而
(一云
公毛相哉登)
玉垂乃
越<能>大野之
旦露尓
玉裳者埿打
夕霧尓
衣者<沾>而
草枕
旅宿鴨為留
不相君故
とぶとりの
あすかのかはの
かみつせに
おふるたまもは
しもつせに
ながれふらばふ
たまもなす
かよりかくより
なびかひし
つまのみことの
たたなづく
にきはだすらを
つるぎたち
みにそへねねば
ぬばたまの
よとこもあるらむ
(あれなむ)
そこゆゑに
なぐさめかねて
けだしくも
あふやとおもひて
(きみもあふやと)
たまだれの
をちのおほのの
あさつゆに
たまもはひづち
ゆふぎりに
ころもはぬれて
くさまくら
たびねかもする
あはぬきみゆゑ
Птицы по небу летят…
И на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Зеленея, поднялись
Водоросли-жемчуга.
И близ устья, там, где мель,
По воде они плывут
И касаются слегка
Стеблями стеблей.
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
В эту сторону и ту,
Так склонялась, покорясь,
Божеству-супругу ты.
С ним теперь тебе не спать,
К нежной коже не прильнуть.
Ты не будешь рядом с ним,
Как при воине всегда
Бранный меч,—
И оттого
Ночью тёмной, что теперь
Ягод тутовых черней,
Ложе бедное твоё
Опустевшее стоит.
И поэтому никак
Не утешиться тебе…
Как на нити жемчуга,
Нижешь думы в тишине.
“Может встретимся ещё”,—
Верно, думаешь порой.
И идёшь его искать
В Оти, средь больших полей…
В светлой утренней росе
Промочив насквозь подол
Яшмовых одежд,
И в тумане ввечеру,
Платье промочив насквозь,
Не заснуть тебе в пути,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
Не заснуть из-за него,
С кем не встретиться тебе
В этой жизни никогда!

飛鳥
明日香乃河之
上瀬
石橋渡
(一云
石浪)
下瀬
打橋渡
石橋
(一云
石浪)
生靡留
玉藻毛叙
絶者生流
打橋
生乎為礼流
川藻毛叙
干者波由流
何然毛
吾<王><能>
立者
玉藻之<母>許呂
臥者
川藻之如久
靡相之
宣君之
朝宮乎
忘賜哉
夕宮乎
背賜哉
宇都曽臣跡
念之時
春都者
花折挿頭
秋立者
黄葉挿頭
敷妙之
袖携
鏡成
雖見不猒
三五月之
益目頬染
所念之
君与時々
幸而
遊賜之
御食向
木P之宮乎
常宮跡
定賜
味澤相
目辞毛絶奴
然有鴨
(一云
所己乎之毛)
綾尓憐
宿兄鳥之
片戀嬬
(一云
為乍)
朝鳥
(一云
朝霧)
徃来為君之
夏草乃
念之萎而
夕星之
彼徃此去
大船
猶預不定見者
遣<悶>流
情毛不在
其故
為便知之也
音耳母
名耳毛不絶
天地之
弥遠長久
思将徃
御名尓懸世流
明日香河
及万代
早布屋師
吾王乃
形見何此焉
とぶとり
あすかのかはの
かみつせに
いしはしわたし
(いしなみ)
しもつせに
うちはしわたす
いしはしに
(いしなみに)
おひなびける
たまももぞ
たゆればおふる
うちはしに
おひををれる
かはももぞ
かるればはゆる
なにしかも
わがおほきみの
たたせば
たまものもころ
こやせば
かはものごとく
なびかひし
よろしききみが
あさみやを
わすれたまふや
ゆふみやを
そむきたまふや
うつそみと
おもひしときに
はるへは
はなをりかざし
あきたてば
もみちばかざし
しきたへの
そでたづさはり
かがみなす
みれどもあかず
もちづきの
いやめづらしみ
おもほしし
きみとときとき
いでまして
あそびたまひし
みけむかふ
きのへのみやを
とこみやと
さだめたまひて
あぢさはふ
めこともたえぬ
しかれかも
(そこをしも)
あやにかなしみ
ぬえどりの
かたこひづま
(しつつ)
あさとりの
(あさぎりの)
かよはすきみが
なつくさの
おもひしなえて
ゆふつづの
かゆきかくゆき
おほぶねの
たゆたふみれば
なぐさもる
こころもあらず
そこゆゑに
せむすべしれや
おとのみも
なのみもたえず
あめつちの
いやとほながく
しのひゆかむ
みなにかかせる
あすかがは
よろづよまでに
はしきやし
わがおほきみの
かたみかここを
Птицы по небу летят…
А на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Камни в ряд мостком лежат,
А близ устья, там, где мель,
Доски в ряд мостком лежат.
Даже жемчуг-водоросли,
Что склоняются к воде
Возле каменных мостков,
Лишь сорвешь — опять растут!
И речные водоросли,
Что сгибаются к воде
Возле дощатых мостков,
Лишь засохнут — вновь растут!
Что ж могло случиться с ней?
Ведь, бывало, лишь встает,
Словно жемчуг-водоросли!
А ложится — так гибка,
Как речные водоросли…
Лучше не было ее!
Позабыла, что ль, она
Утром посетить дворец?
Иль нарушила она
Ночью правила дворца?
В дни, когда она была
Гостьей этой стороны,
Ты весною вместе с ней
Собирал в полях цветы,
Украшал себя венком,
А осеннею порой
Украшался вместе с ней
Клена алою листвой.
И одежды рукава,
Что стелили в головах,
Вы соединяли с ней.
Словно в зеркало глядя,
Любоваться на себя
Не надоедало вам.
Словно полная луна,
Дивной красоты была
Та, что нежно ты любил,
Та, с которой иногда
Выходил из дома ты
И изволил здесь гулять.
И Киноэ — тот дворец,
Где приносят рисом дань,
Вечным стал ее дворцом —
Так судьбою решено.
Шумны стаи адзи птиц…
А она теперь молчит
И не видит ничего.
И поэтому тебе
Все печально на земле.
Птицей нуэдори ты
Громко стонешь целый день,
Обездоленный супруг!
И, как птицы поутру,
Кружишь около нее;
Словно летняя трава,
Сохнешь без нее в тоске;
Как вечерняя звезда,
То ты здесь, то снова там;
Как большой корабль
Средь волн,
Ты покоя не найдешь…
Глядя на тебя, скорбим,—
Не утешить сердца нам,
Горю этому нельзя
Утешения найти…
Лишь останется молва,
Только имя будет жить,
Вместе с небом и землей!
Долго, долго будут все
Помнить и любить ее!
Пусть же Асука-река,
С именем которой здесь
Имя связано ее,
Будет тысячи веков
Вечно воды свои лить,
И пускай эти места
Будут памятью о ней,
О принцессе дорогой,
Что была прекрасней всех!
* Адзи — вид диких уток с пестрым оперением (желтое с черным); очень распространенный в Японии; всегда летают стаями и громко кричат.
* Нуэдори — см. комм. к п. 5.
明日香川
四我良美渡之
塞益者
進留水母
能杼尓賀有萬思
(一云
水乃与杼尓加有益)
あすかがは
しがらみわたし
せかませば
ながるるみづも
のどにかあらまし
(みづの
よどにかあらまし)
Когда б на Асука-реке
Плотины сделать,
Чтоб перестала воды лить свои,
То, верно бы, могла свой бег остановить
Вода, которая так быстро мчалась.
* В подтексте песни выражена мысль, что жизнь девы Асука в отличие от вод реки Асука нельзя никакими способами задержать здесь, на земле (К. Mop.).

Включено также в Сюисю, 496
明日香川
明日谷
(一云
左倍)
将見等
念八方
(一云
念香毛)
吾王
御名忘世奴
あすかがは
あすだに(さへ)みむと
おもへやも
(おもへかも)
わがおほきみの
みなわすれせぬ
(みなわすらえぬ)
Асука-река! Ведь “асу” значит “завтра”…
Оттого ль, что думается мне,
Что ее я вновь увижу завтра,
Имя дорогой моей принцессы
Я не забываю никогда!
* В песне игра слов: “асу” — “завтра”, напоминает, как и река Асука, об имени принцессы Асука.
<挂>文
忌之伎鴨
(一云
由遊志計礼抒母)
言久母
綾尓畏伎
明日香乃
真神之原尓
久堅能
天都御門乎
懼母
定賜而
神佐扶跡
磐隠座
八隅知之
吾大王乃
所聞見為
背友乃國之
真木立
不破山越而
狛劔
和射見我原乃
行宮尓
安母理座而
天下
治賜
(一云
<掃>賜而)
食國乎
定賜等
鶏之鳴
吾妻乃國之
御軍士乎
喚賜而
千磐破
人乎和為跡
不奉仕
國乎治跡
(一云
掃部等)
皇子随
任賜者
大御身尓
大刀取帶之
大御手尓
弓取持之
御軍士乎
安騰毛比賜
齊流
鼓之音者
雷之
聲登聞麻R
吹響流
小角乃音母
(一云
笛之音波)
敵見有
虎可𠮧吼登
諸人之
恊流麻R尓
(一云
聞<或>麻R)
指擧有
幡之靡者
冬木成
春去来者
野毎
著而有火之
(一云
冬木成
春野焼火乃)
風之共
靡如久
取持流
弓波受乃驟
三雪落
冬乃林尓
(一云
由布乃林)
飃可毛
伊巻渡等
念麻R
聞之恐久
(一云
諸人
見<或>麻R尓)
引放
箭<之>繁計久
大雪乃
乱而来礼
(一云
霰成
曽知余里久礼婆)
不奉仕
立向之毛
露霜之
消者消倍久
去鳥乃
相<競>端尓
(一云
朝霜之
消者消言尓
打蝉等
安良蘇布波之尓)
渡會乃
齊宮従
神風尓
伊吹<或>之
天雲乎
日之目毛不<令>見
常闇尓
覆賜而
定之
水穂之國乎
神随
太敷座而
八隅知之
吾大王之
天下
申賜者
萬代<尓>
然之毛将有登
(一云
如是毛安良無等)
木綿花乃
榮時尓
吾大王
皇子之御門乎
(一云
刺竹
皇子御門乎)
神宮尓
装束奉而
遣使
御門之人毛
白妙乃
麻衣著
<埴>安乃
門之原尓
赤根刺
日之盡
鹿自物
伊波比伏管
烏玉能
暮尓至者
大殿乎
振放見乍
鶉成
伊波比廻
雖侍候
佐母良比不得者
春鳥之
佐麻欲比奴礼者
嘆毛
未過尓
憶毛
未<不>盡者
言<左>敝久
百濟之原従
神葬
々伊座而
朝毛吉
木上宮乎
常宮等
高之奉而
神随
安定座奴
雖然
吾大王之
萬代跡
所念食而
作良志之
香<来>山之宮
萬代尓
過牟登念哉
天之如
振放見乍
玉手次
懸而将偲
恐有騰文
かけまくも
ゆゆしきかも
(ゆゆしけれども)
いはまくも
あやにかしこき
あすかの
まかみのはらに
ひさかたの
あまつみかどを
かしこくも
さだめたまひて
かむさぶと
いはがくります
やすみしし
わがおほきみの
きこしめす
そとものくにの
まきたつ
ふはやまこえて
こまつるぎ
わざみがはらの
かりみやに
あもりいまして
あめのした
をさめたまひ
(はらひたまひて)
をすくにを
さだめたまふと
とりがなく
あづまのくにの
みいくさを
めしたまひて
ちはやぶる
ひとをやはせと
まつろはぬ
くにををさめと
(はらへと)
みこながら
よさしたまへば
おほみみに
たちとりはかし
おほみてに
ゆみとりもたし
みいくさを
あどもひたまひ
ととのふる
つづみのおとは
いかづちの
こゑときくまで
ふきなせる
くだのおとも
(ふえのおとは)
あたみたる
とらかほゆると
もろひとの
おびゆるまでに
(ききまどふまで)
ささげたる
はたのなびきは
ふゆこもり
はるさりくれば
のごとに
つきてあるひの
(ふゆこもり
はるのやくひの)
かぜのむた
なびくがごとく
とりもてる
ゆはずのさわき
みゆきふる
ふゆのはやしに
(ゆふのはやし)
つむじかも
いまきわたると
おもふまで
ききのかしこく
(もろひとの
みまどふまでに)
ひきはなつ
やのしげけく
おほゆきの
みだれてきたれ
(あられなす
そちよりくれば)
まつろはず
たちむかひしも
つゆしもの
けなばけぬべく
ゆくとりの
あらそふはしに
(あさしもの
けなばけとふに
うつせみと
あらそふはしに)
わたらひの
いつきのみやゆ
かむかぜに
いふきまとはし
あまくもを
ひのめもみせず
とこやみに
おほひたまひて
さだめてし
みづほのくにを
かむながら
ふとしきまして
やすみしし
わがおほきみの
あめのした
まをしたまへば
よろづよに
しかしもあらむと
(かくしもあらむと)
ゆふばなの
さかゆるときに
わがおほきみ
みこのみかどを
(さすたけの
みこのみかどを)
かむみやに
よそひまつりて
つかはしし
みかどのひとも
しろたへの
あさごろもきて
はにやすの
みかどのはらに
あかねさす
ひのことごと
ししじもの
いはひふしつつ
ぬばたまの
ゆふへになれば
おほとのを
ふりさけみつつ
うづらなす
いはひもとほり
さもらへど
さもらひえねば
はるとりの
さまよひぬれば
なげきも
いまだすぎぬに
おもひも
いまだつきねば
ことさへく
くだらのはらゆ
かみはぶり
はぶりいまして
あさもよし
きのへのみやを
とこみやと
たかくまつりて
かむながら
しづまりましぬ
しかれども
わがおほきみの
よろづよと
おもほしめして
つくらしし
かぐやまのみや
よろづよに
すぎむとおもへや
あめのごと
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはむ
かしこかれども
И поведать вам о том
Я осмелиться боюсь,
И сказать об этом вам
Страх большой внушает мне…
Там, где Асука-страна,
Там, в долине Магами,
Он возвел себе чертог
На извечных небесах.
Божеством являясь, он
Скрылся навсегда средь скал
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Горы Фува перейдя,
Где стоит дремучий лес,
В дальней северной стране,
Управлял которой он,—
Меч корейский в кольцах был…
И в Вадзамигахара,
Он во временный дворец
К нам сошел тогда с небес
Поднебесной управлять.
И задумал он тогда
Укрепить свою страну,
Где правление вершил,
Ту, которой управлял.
Из восточной стороны,
Той, где много певчих птиц,
Он призвать изволил все
Свои лучшие войска.
И сказал: “Уймите вы
Мир нарушивших людей!”
И сказал: “Смирите вы
Страны, где не чтят меня!”
И когда доверил он
Принцу повести войска,
То немедля славный принц
Опоясался мечом,
В руки славные он взял
Боевой прекрасный лук,
И повел он за собой
Лучшие его войска.
Призывающий в поход
Барабана громкий бой
Был таков,
Как будто гром
Разразился на земле,
Зазвучали звуки флейт,
Так, как будто зарычал
Тигр, увидевший врага,
Так, что ужас обуял
Всех людей, кто слышал их.
Флаги, поднятые вверх,
Вниз склонились до земли.
Все скрывается зимой,
А когда придет весна,
В каждом поле жгут траву,
Поднеся к траве огонь,
Словно пламя по земле
Низко стелется в полях
От порывов ветра, — так
Флаги все склонились вниз,
Шум от луков, что в руках
Воины держали там,
Страшен был,
Казалось всем,
Будто в зимний лес, где снег
Падал хлопьями,
Проник
Страшный вихрь —
И сразу, вмиг,
Завертелось все кругом,
И летящих всюду стрел
Было множество.
Они,
Как огромный снегопад,
Падали,
Смешалось все,
Но смириться не желая,
Враг стоял против врага,
Коли инею-росе
Исчезать — пускай умру! —
И летящей стаей птиц
Бросились отряды в бой.
И в тот миг из Ватараи,
Где святой великий храм,
Вихрь священный — гнев богов —
Налетел и закружил
В небе облака,
И не виден больше стал
Людям яркий солнца глаз,
Тьма великая сошла
И покрыла все кругом…
И окрепшую в бою
Нашу славную страну, где колосья счастья есть,
Пребывая божеством,
Возвеличил, укрепил
Мирно правящий страной,
Наш великий государь!
Думалось: коль станешь ты
Поднебесной управлять,
Будет тысячи веков
Все здесь так,
Как сделал ты.
И когда сверкало все
Славой на твоей земле,
Словно белые цветы
На священных алтарях,
Наш великий государь,
Принц светлейший,
Твой чертог
Украшать нам довелось
И почтить, как храм богов.
Слуги при твоем дворе
В платья яркой белизны
Из простого полотна
Нарядились в этот день,
И в долине Ханиясу,
Где твой высится дворец,
С ярко рдеющей зарею
Долгий и печальный день,
Уподобясь жалким тварям,
Приникали мы к земле.
А когда настали ночи
Ягод тутовых черней,
Мы, взирая вверх, смотрели
На дворец великий твой.
И перепелам подобно,
Мы кружились близ него.
И хотя служить хотели,
Трудно нам служить теперь!
И подобно вешним птицам,
Громко лишь рыдаем мы.
И еще печаль разлуки
Не покинула сердца,
И еще тоска и горе
Не иссякли до конца,
А тебя уже несли мы
Из долины Кудара,
Где звучат чужие речи…
Божество мы хоронили —
Хоронили мы тебя.
…Полотняные одежды
Хороши в селенье Ки!..
И в Киноэ храм великий
Вечным храмом стал твоим.
В этом храме стал ты богом,
Там нашел себе покой…
И хотя ты нас покинул,
Но дворец Кагуяма,
Что воздвигнуть ты задумал,
Наш великий государь,
Чтобы он стоял веками,—
Будет вечно с нами он!
Как на небо, вечно будем
На него взирать мы ввысь!
И жемчужные повязки
Мы наденем в эти дни,
И в печали безутешной
Будем вспоминать тебя,
Преисполненные горем,
В трепете святом души…
* Первые четыре строки — традиционный зачин плачей.
* “Он возвел себе чертог…”,— говорится о Тэмму, отце Такэти, усыпальница которого находится в долине Магами. Некоторые комментаторы считают, что речь идет не об усыпальнице, а о дворце Киёми императора Тэмму, однако, исходя из контекста, ясно, что имеется в виду усыпальница. Во время мятежа годов Дзинсин войска Тэмму, пройдя через горы Фува, напали на провинцию Оми — место пребывания императора Тэндзи, где в то время находился его сын — Кобун.
* “Меч корейский в кольцах был” (мк) — зачин; у корейских мечей к рукоятке были прикреплены кольца.
* “Он призвать изволил” — говорится о Тэмму. “И когда доверил он принцу…” — говорится о Такэти. “Призывающий в поход барабана громкий бой…” — здесь и дальше описывается мятеж Дзинсин, когда младший брат умершего императора Тэндзи — принц О-ама, будущий император Тэмму, поднял мятеж в Ёсину (пров. Ямато) пошел войной на сына своего старшего брата — Кобуна, царствовавшего в провинции Оми, во дворце Оцу. В результате похода Тэмму оказался победителем, а император Кобун, его племянник, после 8 месяцев правления был побежден и покончил жизнь самоубийством в Ямадзаки, в провинции Оми.
* “Белые цветы на священных алтарях” — искусственные цветы из ослепительно белой материи, которые приносились на алтарь; постоянное сравнение (мк) для всего сверкающего.
* “Платья яркой белизны” — белые траурные одежды. “Из долины Кудара, где звучат чужие речи”.— Кудара — название одной из древних областей Кореи. Это же название дали местности в Японии между Киноэ и Асука в северной части уезда Кацураги, где жили корейские и китайские переселенцы, поэтому “мк” к Кудара (как постоянная характеристика этой местности) стало выражение “где звучат чужие речи”.
* “И жемчужные повязки мы наденем, в эти дни” — т. е. будем совершать молебствия.
久堅之
天所知流
君故尓
日月毛不知
戀渡鴨
ひさかたの
あめしらしぬる
きみゆゑに
ひつきもしらず
こひわたるかも
Из-за тебя теперь, о государь,
Что управлять стал ныне
Небесами,
Не различая ни ночей, ни дней,
Полны тоскою бесконечной…
* В песне говорится о погибшем принце Такэти. Согласно древнему мифу. императорам приписывалось божественное происхождение и считалось, что и после смерти они возвращаются на небо, к богам.
<埴>安乃
池之堤之
隠沼乃
去方乎不知
舎人者迷惑
はにやすの
いけのつつみの
こもりぬの
ゆくへをしらに
とねりはまとふ
Словно на болоте, что травою скрыто,
В Ханиясу,
Возле насыпи пруда,
В горе выхода не находя,
В замешательстве растерянная свита…

零雪者
安播尓勿落
吉隠之
猪養乃岡之
塞為巻尓
ふるゆきは
あはになふりそ
よなばりの
ゐかひのをかの
せきなさまくに
О на землю падающий снег!
Ты не падай пеною такой,—
Ведь в Ёнабари,
Где холм стоит Игаи,
Ты заставой станешь на пути!

安見知之
吾王
高光
日之皇子
久堅乃
天宮尓
神随
神等座者
其乎霜
文尓恐美
晝波毛
日之盡
夜羽毛
夜之盡
臥居雖嘆
飽不足香裳
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
ひのみこ
ひさかたの
あまつみやに
かむながら
かみといませば
そこをしも
あやにかしこみ
ひるはも
ひのことごと
よるはも
よのことごと
ふしゐなげけど
あきたらぬかも
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
Во дворце своем теперь
На извечных небесах
Ты, что был здесь божеством,
Ныне богом там царишь!
И об этом обо всем
Даже страшно говорить…
День проходит,
День за днем,
Ночь идет,
За ночью — ночь,
Распростершись ниц, лежим
И горюем о тебе…
Но не выплакать печаль!

王者
神西座者
天雲之
五百重之下尓
隠賜奴
おほきみは
かみにしませば
あまくもの
いほへがしたに
かくりたまひぬ
Великий государь,
Ты богом был меж нами,
И потому среди небесных облаков,
Под многочисленными их слоями
От наших взоров скрылся ты…

秋山之
黄葉乎茂
迷流
妹乎将求
山道不知母
(一云
路不知而)
あきやまの
もみちをしげみ
まどひぬる
いもをもとめむ
やまぢしらずも
(みちしらずして)
Средь гор осенних — клен такой прекрасный,
Густа листва ветвей — дороги не найти!..
Где ты блуждаешь там?
Ищу тебя напрасно:
Мне неизвестны горные пути…

黄葉之
落去奈倍尓
玉梓之
使乎見者
相日所念
もみちばの
ちりゆくなへに
たまづさの
つかひをみれば
あひしひおもほゆ
Опали листья алые у клёна,
И с веткой яшмовой передо мной гонец,
Взглянул я на него —
И снова вспомнил
Те дни, когда я был ещё с тобой!..
* “Опали листья алые у клена” — постоянный образ, связанный с ушедшим навсегда человеком.
打蝉等
念之時尓
(一云
宇都曽臣等
念之)
取持而
吾二人見之
趍出之
堤尓立有
槻木之
己知碁<知>乃枝之
春葉之
茂之如久
念有之
妹者雖有
<憑有>之
兒等尓者雖有
世間乎
背之不得者
蜻火之
燎流荒野尓
白妙之
天領巾隠
鳥自物
朝立伊麻之弖
入日成
隠去之鹿齒
吾妹子之
形見尓置有
若兒<乃>
乞泣毎
取與
物之無者
<烏徳>自物
腋挟持
吾妹子与
二人吾宿之
枕付
嬬屋之内尓
晝羽裳
浦不樂晩之
夜者裳
氣衝明之
嘆友
世武為便不知尓
戀友
相因乎無見
大鳥<乃>
羽易乃山尓
吾戀流
妹者伊座等
人云者
石根左久見<手>
名積来之
吉雲曽無寸
打蝉等
念之妹之
珠蜻
髣髴谷裳
不見思者
うつせみと
おもひしときに
(うつそみと
おもひし)
とりもちて
わがふたりみし
はしりでの
つつみにたてる
つきのきの
こちごちのえの
はるのはの
しげきがごとく
おもへりし
いもにはあれど
たのめりし
こらにはあれど
よのなかを
そむきしえねば
かぎるひの
もゆるあらのに
しろたへの
あまひれがくり
とりじもの
あさだちいまして
いりひなす
かくりにしかば
わぎもこが
かたみにおける
みどりこの
こひなくごとに
とりあたふ
ものしなければ
をとこじもの
わきばさみもち
わぎもこと
ふたりわがねし
まくらづく
つまやのうちに
ひるはも
うらさびくらし
よるはも
いきづきあかし
なげけども
せむすべしらに
こふれども
あふよしをなみ
おほとりの
はがひのやまに
あがこふる
いもはいますと
ひとのいへば
いはねさくみて
なづみこし
よけくもぞなき
うつせみと
おもひしいもが
たまかぎる
ほのかにだにも
みえなくおもへば
В дни, когда еще жила
Ты со мною на земле,
Ты была моей женой,
Той, кого я так любил,
Так же сильно,
Как весной
Эта пышная листва
Среди множества ветвей,
Что повсюду разрослись
На деревьях, на цуки,
В силу полную растет,
Здесь, близ дома,
У ворот,
Где с тобой — рука в руке —
Любовались на нее.
Ты была моей женой,
На которую всегда
Уповал всем сердцем я!
Но жесток закон земной,
Ничего не сделать с ним!
На заброшенных полях,
Где, сверкая и горя,
Поднималось пламя вверх,
В белой ткани облаков
Скрылась ты от нас вдали,
Будто птица,
Улетев рано поутру,
Будто солнце ввечеру,
Спряталась от нас.
И поэтому теперь,
Каждый раз, как молока,
Плача, просит у меня
Малое дитя,
Что оставила ты нам
В память о себе,—
Нечего ему мне дать.
Но, как бережно несет
Птица в клюве колосок,
Я малютку подниму,
Ласково обняв рукой…
И в опочивальне здесь,
Где стелила ты постель,
Где с тобой, моя жена,
Спали мы вдвоем,—
Дни я провожу в тоске,
Ночи напролет не сплю
И вздыхаю до зари.
Сколько ни горюй —
Сделать ничего нельзя.
Сколько ни тоскуй —
Встрече больше не бывать!
И когда сказали мне,
Что вдали в горах Хагай,
Там, где лишь орлы живут,
Может быть, найду тебя,
Стал по скалам я шагать,
Разбивал их и ломал,
Тяжкий путь прошел в горах,
Но любимой не нашел.
Счастья нету на земле,—
Как подумаю о том,
Что ее, мою жену,
Неразлучную со мной,
Даже и на краткий миг,
Миг, что яшмою блеснет,
Больше не увидеть мне!
* “Поднималось пламя вверх” — говорится о погребальном обряде сожжения.
* Горы Хагай — представление о них связано с древней верой в загробное царство, в то, что души людей после смерти уходят в прекрасный мир, связанный с горой Хагай — горой вечности и счастья, недоступной живущим на земле.
去年見而之
秋乃月夜者
雖照
相見之妹者
弥年放
こぞみてし
あきのつくよは
てらせれど
あひみしいもは
いやとしさかる
Луна осенняя, что нас видала вместе,
Мир озаряет вновь, взойдя на небосвод…
А милая моя,
Что любовалась ею,
Все дальше от меня за годом год!..
* Милая, с которой любовался вместе (луной, цветами и т. п.) — обычное обозначение для возлюбленной, жены; широко распространено в песнях М. В песне отражен древний обычай любования осенней луной (обычно 15 августа).
衾道乎
引手乃山尓
妹乎置而
山徑徃者
生跡毛無
ふすまぢを
ひきでのやまに
いもをおきて
やまぢをゆけば
いけりともなし
Где горы Хикитэ,
Где путь лежит в Фусума,
Оставил навсегда я милую жену.
И вот, когда иду тропою горной,
Мне кажется, что сам я не живу!

宇都曽臣等
念之時
携手
吾二見之
出立
百兄槻木
虚知期知尓
枝刺有如
春葉
茂如
念有之
妹庭雖在
恃有之
妹庭雖在
世中
背不得者
香切火之
燎流荒野尓
白栲
天領巾隠
鳥自物
朝立伊行而
入日成
隠西加婆
吾妹子之
形見尓置有
緑兒之
乞哭別
取委
物之無者
男自物
腋挾持
吾妹子與
二吾宿之
枕附
嬬屋内尓
<日>者
浦不怜晩之
夜者
息<衝>明之
雖嘆
為便不知
雖戀
相縁無
大鳥
羽易山尓
汝戀
妹座等
人云者
石根割見而
奈積来之
好雲叙無
宇都曽臣
念之妹我
灰而座者
うつそみと
おもひしときに
たづさはり
わがふたりみし
いでたちの
ももえつきのき
こちごちに
えださせるごと
はるのはの
しげきがごとく
おもへりし
いもにはあれど
たのめりし
いもにはあれど
よのなかを
そむきしえねば
かぎるひの
もゆるあらのに
しろたへの
あまひれがくり
とりじもの
あさだちいゆきて
いりひなす
かくりにしかば
わぎもこが
かたみにおける
みどりこの
こひなくごとに
とりあたふ
ものしなければ
をとこじもの
わきばさみもち
わぎもこと
ふたりわがねし
まくらづく
つまやのうちに
ひるは
うらさびくらし
よるは
いきづきあかし
なげけども
せむすべしらに
こふれども
あふよしをなみ
おほとりの
はがひのやまに
ながこふる
いもはいますと
ひとのいへば
いはねさくみて
なづみこし
よけくもぞなき
うつそみと
おもひしいもが
はひにてませば
В дни, когда еще жила
Ты со мною на земле,
Ты была моей женой,
Той, кого я так любил,
Так же сильно,
Как весной
Эта пышная листва
Среди множества ветвей,
Что повсюду разрослись
На деревьях, на цуки,
В силу полную растет,
Здесь, близ дома,
У ворот,
Где с тобой — рука в руке —
Любовались на нее.
Ты была моей женой,
На которую всегда
Уповал всем сердцем я!
Но жесток закон земной,
Ничего не сделать с ним!
На заброшенных полях,
Где, сверкая и горя,
Поднималось пламя вверх,
В белой ткани облаков
Скрылась ты от нас вдали,
Будто птица,
Улетев рано поутру,
Будто солнце ввечеру,
Спряталась от нас.
И поэтому теперь,
Каждый раз, как молока,
Плача, просит у меня
Малое дитя,
Что оставила ты нам
В память о себе,—
Нечего ему мне дать.
Но, как бережно несет
Птица в клюве колосок,
Я малютку подниму,
Ласково обняв рукой…
И в опочивальне здесь,
Где стелила ты постель,
Где с тобой, моя жена,
Спали мы вдвоем,—
Дни я провожу в тоске,
Ночи напролет не сплю
И вздыхаю до зари.
Сколько ни горюй —
Сделать ничего нельзя.
Сколько ни тоскуй —
Встрече больше не бывать!
И когда сказали мне,
Что вдали в горах Хагай,
Там, где лишь орлы живут,
Может быть, найду тебя,
Стал по скалам я шагать,
Разбивал их и ломал,
Тяжкий путь прошел в горах,
Но любимой не нашел.
Счастья нету на земле,
Раз она, моя жена,
Что была любимым мной человеком на земле,
Стала пеплом навсегда…
* “Стала пеплом навсегда” — говорится о погребальном обряде сожжения.
去年見而之
秋月夜者
雖渡
相見之妹者
益年離
こぞみてし
あきのつくよは
わたれども
あひみしいもは
いやとしさかる
Луна осенняя, что нас видала вместе.
Плывет по небу вновь, взойдя на небосвод,
А милая моя,
Что любовалась ею,
Все дальше от меня за годом год!

衾路
引出山
妹<置>
山路念邇
生刀毛無
ふすまぢを
ひきでのやまに
いもをおきて
やまぢおもふに
いけるともなし
Где горы Хикитэ,
Где путь лежит в Фусума,
Оставил навсегда я милую жену,
И думаю когда о той тропинке горной,
Мне кажется, что сам я не живу!

家来而
吾屋乎見者
玉床之
外向来
妹木枕
いへにきて
わがやをみれば
たまどこの
ほかにむきけり
いもがこまくら
Когда, придя домой,
На спальню я взглянул,—
На ложе яшмовом
Жены моей подушка
В другую сторону повернута была…
* В те времена постель умершего оберегали и оставляли ее в том виде, какой она была при жизни (К. Mop.).
秋山
下部留妹
奈用竹乃
騰遠依子等者
何方尓
念居可
栲紲之
長命乎
露己曽婆
朝尓置而
夕者
消等言
霧己曽婆
夕立而
明者
失等言
梓弓
音聞吾母
髣髴見之
事悔敷乎
布栲乃
手枕纒而
劔刀
身二副寐價牟
若草
其嬬子者
不怜弥可
念而寐良武
悔弥可
念戀良武
時不在
過去子等我
朝露乃如也
夕霧乃如也
あきやまの
したへるいも
なよたけの
とをよるこらは
いかさまに
おもひをれか
たくなはの
ながきいのちを
つゆこそば
あしたにおきて
ゆふへは
きゆといへ
きりこそば
ゆふへにたちて
あしたは
うすといへ
あづさゆみ
おときくわれも
おほにみし
ことくやしきを
しきたへの
たまくらまきて
つるぎたち
みにそへねけむ
わかくさの
そのつまのこは
さぶしみか
おもひてぬらむ
くやしみか
おもひこふらむ
ときならず
すぎにしこらが
あさつゆのごと
ゆふぎりのごと
Словно средь осенних гор
Алый клен,
Сверкала так
Красотой она!
Как бамбуковый побег,
Так стройна она была.
Кто бы и подумать мог,
Что случится это с ней?
Долгой будет жизнь ее,
Прочной будет, что канат,—
Всем казалось нам.
Говорят,
Что лишь роса
Утром рано упадет,
А под вечер — нет ее.
Говорят,
Что лишь туман
Встанет вечером в полях,
А под утро — нет его…
И когда услышал я
Роковую весть,
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу.
Даже я, что мало знал,
Я, что мельком лишь видал
Красоту ее,—
Как скорбеть я стал о ней!
Ну, а как же он теперь —
Муж влюбленный, Молодой,
Как весенняя трава,
Что в ее объятьях спал,
Что всегда был рядом с ней,
Как при воине всегда
Бранный меч?
Как печали полон он,
Как ночами он скорбит
Одиноко в тишине,
Думая о ней!
Неутешен, верно, он,
Вечно в думах об одной,
Что безвременно ушла,
Что растаяла росой
Поутру,
Что исчезла, как туман,
В сумеречный час…

樂浪之
志賀津子等何
(一云
志賀乃津之子我)
罷道之
川瀬道
見者不怜毛
ささなみの
しがつのこらが
(しがのつのこが)
まかりぢの
かはせのみちを
みればさぶしも
Когда увидел я теченье той реки,
Что унесла навек от нас тебя,
Прекрасное дитя,
Такой еще тоски
Не знала никогда моя душа!

天數
凡津子之
相日
於保尓見敷者
今叙悔
そらかぞふ
おほつのこが
あひしひに
おほにみしかば
いまぞくやしき
В те дни, когда еще была ты с нами,
Дитя из Оцу, и встречались мы,
Я мимо проходил,
Почти не замечая,
И как теперь об этом я скорблю!
* Дитя из Оцу — предполагают, что унэмэ жила со своим мужем в Оцу в провинции Оми. В старину унэмэ обычно звали по названию местности, из которой они происходили. “Дитя из Оцу” — перевод сделан по комментариям ТЮ (см. п. 217).
玉藻吉
讃岐國者
國柄加
雖見不飽
神柄加
幾許貴寸
天地
日月與共
満将行
神乃御面跡
次来
中乃水門従
<船>浮而
吾榜来者
時風
雲居尓吹尓
奥見者
跡位浪立
邊見者
白浪散動
鯨魚取
海乎恐
行<船>乃
梶引折而
彼此之
嶋者雖多
名細之
狭<岑>之嶋乃
荒礒面尓
廬作而見者
浪音乃
茂濱邊乎
敷妙乃
枕尓為而
荒床
自伏君之
家知者
徃而毛将告
妻知者
来毛問益乎
玉桙之
道太尓不知
欝悒久
待加戀良武
愛伎妻等者
たまもよし
さぬきのくには
くにからか
みれどもあかぬ
かむからか
ここだたふとき
あめつち
ひつきとともに
たりゆかむ
かみのみおもと
つぎきたる
なかのみなとゆ
ふねうけて
わがこぎくれば
ときつかぜ
くもゐにふくに
おきみれば
とゐなみたち
へみれば
しらなみさわく
いさなとり
うみをかしこみ
ゆくふねの
かぢひきをりて
をちこちの
しまはおほけど
なぐはし
さみねのしまの
ありそもに
いほりてみれば
なみのおとの
しげきはまべを
しきたへの
まくらになして
あらとこに
ころふすきみが
いへしらば
ゆきてもつげむ
つましらば
きもとはましを
たまほこの
みちだにしらず
おほほしく
まちかこふらむ
はしきつまらは
Замечательна страна,
Что зовется Сануки,
Где склоняются к воде
Водоросли-жемчуга,
Оттого ли, что страна
Блещет дивной красотой,—
Сколько ни любуйся ей,
Не устанет жадный взор.
Оттого ль, что боги ей
Дали жизнь на земле,—
Люди свято чтут ее.
Вместе с небом и землей,
Вместе с солнцем и луной
Будет процветать она,
Лик являя божества.
Там, из гавани Нака,
Что известна с давних пор,
Я отчалил в дальний путь,
И когда по морю плыл,
Я, качаясь на ладье,
Ветер,
Что в прилива час набегает,—
Налетел,
Нагоняя облака.
И когда взглянул я вдаль,—
Встала за волной волна
Бесконечной чередой…
Я на берег посмотрел —
С диким ревом волны там
В белой пене поднялись.
Море мне внушало страх,
И на весла я налег,
Ударяя по волнам,
С этой стороны и той
Много было островов,
Но известен среди них
Славный остров Саминэ!
На скалистых берегах
Я раскинул свой шалаш,
Оглянулся я вокруг
И увидел:
Ты лежишь,
Распластавшись на земле,
Сделав ложем камни скал,
Вместо мягких рукавов,
Изголовьем для себя
Выбрав эти берега,
Где так грозен шум волны…
Если б знал я,
Где твой дом,
Я пошел бы и сказал,
Если знала бы жена,
Верно бы, пришла она
И утешила тебя!
Но, не зная, где тот путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Вся в печали и слезах,
Верно, ждет еще тебя
И тоскует о тебе
Милая твоя жена!
* “Лик являя божества…” — в японской мифологии провинция олицетворялась в виде божества.
* “Путь, что отмечен был давно яшмовым копьем” (см. п. 79).
妻毛有者
採而多宜麻之
<作>美乃山
野上乃宇波疑
過去計良受也
つまもあらば
つみてたげまし
さみのやま
ののへのうはぎ
すぎにけらずや
Если б с ним была его жена,
Может, набрала бы трав ему она,
И тогда не голодал бы он в пути,
Иль, быть может, среди гор Сами
Не собрать уже ухаги на полях?
* Ухаги (совр. “ёмэна”, Asteromaca indica или Aster indicus) — овощи невесты, их собирают во время обрядовых полевых игр (СП). Это многолетнее съедобное растение, цветет осенью бледно-лиловыми цветами, в пищу идут листья; растет в изобилии на полях у гор Сами.
奥波
来依荒礒乎
色妙乃
枕等巻而
奈世流君香聞
おきつなみ
きよるありそを
しきたへの
まくらとまきて
なせるきみかも
О ты, что вместо изголовья,
Где шелк ложился рукавов,
Своей подушкой
Сделал берег дикий,
Куда морская катится волна!
* “Вместо изголовья, где шелк ложился рукавов” — рукава женской одежды, положенные в изголовье, т. е. объятия жены — постоянный образ, перешедший из народной в придворную поэзию.
鴨山之
磐根之巻有
吾乎鴨
不知等妹之
待乍将有
かもやまの
いはねしまける
われをかも
しらにといもが
まちつつあるらむ
Возможно ль, что меня, кому средь гор Камо
Подножье скал заменит изголовье,
Все время ждет с надеждой и любовью,
Не зная ни о чем,
Любимая моя?..
* “Подножье скал заменит изголовье” — в старину хоронили в пещерах, среди скал, в горах.
* Хитомаро умер в провинции Ивами, по мнению К. Маб., в начале годов правления Вадо (709 г.), а Сайто Мокити считает, что в 4-м году правления Кэйун (707 г.).
<且>今日々々々
吾待君者
石水之
貝尓
(一云
谷尓)
交而
有登不言八方
けふけふと
わがまつきみは
いしかはの
かひに(たにに)まじりて
ありといはずやも
О, разве люди не сказали мне,
Что ты, кого я ожидала,
О ком я думала: вот-вот придёт домой,—
На берегах далёких Исикава
С ракушками смешался навсегда…
* “С ракушками смешался навсегда” — обряд сожжения трупа Хитомаро происходил на берегу р. Исикава.
直相者
相不勝
石川尓
雲立渡礼
見乍将偲
ただのあひは
あひかつましじ
いしかはに
くもたちわたれ
みつつしのはむ
И встреч наедине, и просто встреч
Уже не будет больше никогда!
Вставайте и плывите, облака,
Ко мне сюда из дальней Исикава,—
Глядя на вас, о нём я буду вспоминать!

天離
夷之荒野尓
君乎置而
念乍有者
生刀毛無
あまざかる
ひなのあらのに
きみをおきて
おもひつつあれば
いけるともなし
Среди полей, заброшенных в глуши
Далекой, словно вечный свод небес,
Оставила тебя —
И от тоски и дум
Нет больше сил на этом свете жить!
* Есть предположение, что это запись песни Тадзихи, сложенная на этот раз от лица Ёсами (см. п. 226), жены Хитомаро.
難波方
塩干勿有曽祢
沈之
妹之光儀乎
見巻苦流思母
なにはがた
しほひなありそね
しづみにし
いもがすがたを
みまくくるしも
Не убегай, прилив в заливе Нанива!
О, слишком тяжко было видеть
Мне облик девы,
Что в волнах
Себя навеки погубила!

妹之名<者>
千代尓将流
姫嶋之
子松之末尓
蘿生萬代尓
いもがなは
ちよにながれむ
ひめしまの
こまつがうれに
こけむすまでに
Об этой юной милой деве слава
В далекие века, наверное, пойдет
До той поры, пока не прорастет
Мох на верхушках сосен
В Химэдзима!
* Судя по легендам, видимо, идет речь о красавице, которая не знала, кого выбрать из любивших ее юношей, и повесилась в лесу, — иначе непонятно, о какой славе говорит автор. Следующая песня также дает основание думать, что речь идет о красавице, которая, не зная, кого выбрать из любивших ее юношей, бросилась в воду и утопилась. Оба мотива представлены в песнях-легендах М. (см. кн. IX, XVI).

Включено в Какё Хёсики
梓弓
手取持而
大夫之
得物<矢>手<挾>
立向
高圓山尓
春野焼
野火登見左右
燎火乎
何如問者
玉桙之
道来人乃
泣涙
<W>霂尓落者
白妙之
衣埿漬而
立留
吾尓語久
何鴨
本名言
聞者
泣耳師所哭
語者
心曽痛
天皇之
神之御子之
御駕之
手火之光曽
幾許照而有
あづさゆみ
てにとりもちて
ますらをの
さつやたばさみ
たちむかふ
たかまとやまに
はるのやく
のびとみるまで
もゆるひを
なにかととへば
たまほこの
みちくるひとの
なくなみた
こさめにふれば
しろたへの
ころもひづちて
たちとまり
われにかたらく
なにしかも
もとなとぶらふ
きけば
ねのみしなかゆ
かたれば
こころぞいたき
すめろきの
かみのみこの
いでましの
たひのひかりぞ
ここだてりたる
Там, где ясеневый лук
Держат рыцари в руке
И сжимают стрелы счастья,
Попадать стараясь в цель,
Там, на склонах Такамато,
Я спросил: “Что за огни
Вдалеке сверкают ярко,
Как зажженные костры,
Что в полях горят весною,
Чтобы выжигать траву?”
На пути, что был отмечен
Яшмовым копьем,
Проходя остановился
Человек передо мной,
И когда он плакал, слезы
Мелким падали дождем.
Белотканые одежды
Стали влажными от слез.
Обо всем он мне поведал,
Но поверить я не мог.
Лишь рассказ его услышал,
Горько в голос зарыдал.
Лишь сказал он —
Стало сразу больно сердцу моему:
“В путь далекий провожают
Сына славного богов,
Что вселенной управляют,
Это факелы сверкают
Блеском ярким на горах…”

高圓之
野邊乃秋芽子

開香将散
見人無尓
たかまとの
のへのあきはぎ
いたづらに
さきかちるらむ
みるひとなしに
Осенний хаги, что растешь в полях
У Такамато — гор, сверкая красотою,
Напрасно будешь ты
Цвести и опадать —
Ведь некому тобою любоваться!
* “Любоваться некому тобою”— речь идет о принце, который любил любоваться хаги.
御笠山
野邊徃道者
己伎太雲
繁荒有可
久尓有勿國
みかさやま
のへゆくみちは
こきだくも
しげくあれたるか
ひさにあらなくに
У гор Микаса, что короною встают,
Идущая через поля дорога
Безлюдна,
Вся травою заросла…
А времени прошло совсем немного!

三笠山
野邊従遊久道
己伎<太>久母
荒尓計類鴨
久尓有名國
みかさやま
のへゆゆくみち
こきだくも
あれにけるかも
ひさにあらなくに
У гор Микаса, что короною встают,
Идущая через поля дорога…
О, как безлюдна
И заброшена она!
А времени прошло совсем немного…
* Варианты песен 231, 232.
高圓之
野邊乃秋芽子
勿散祢
君之形見尓
見管思奴播武
たかまとの
のへのあきはぎ
なちりそね
きみがかたみに
みつつしぬはむ
Осенний хаги, что расцвел в полях
У горных склонов Такамато,
Не опадай!
Любуясь на цветы,
Я буду вспоминать о друге дальнем!
* Варианты песен 231, 232.
真草苅
荒野者雖有

過去君之
形見跡曽来師
まくさかる
あらのにはあれど
もみちばの
すぎにしきみが
かたみとぞこし
Хоть это и заброшенный пустырь,
Где скошена прекрасная трава,
Сюда пришли мы в память о тебе,
Что нас теперь покинул навсегда,
Отцвел навек, как лист пурпурный клёна…
* “Сюда пришли мы в память о тебе” — имеется в виду отец Кару, принц Хинамиси, который обычно охотился в этих местах.
梓弓
引豊國之
鏡山
不見久有者
戀敷牟鴨
あづさゆみ
ひきとよくにの
かがみやま
みずひさならば
こほしけむかも
Ясеневый лук спустил стрелу…
В стране Тоёкуни
Гора есть Кагами,
И если б долго мне ее не видеть,
Как я, наверно, б тосковал!
* Гора Кагами—место погребения (см. п. 417). Вероятно, автор имеет в виду близкого человека, оставленного там. Есть предположение, что это слуга принца Коти, погребенного на этой горе.
百傳
磐余池尓
鳴鴨乎
今日耳見哉
雲隠去牟
ももづたふ
いはれのいけに
なくかもを
けふのみみてや
くもがくりなむ
Обвиты лианами каменные скалы…
В Иварэ, в пруду,
Ужель в последний раз
Я сегодня утку плачущую вижу
И навек исчезну в облаках?

家有者
妹之手将纒
草枕
客尓臥有
此旅人
いへにあらば
いもがてまかむ
くさまくら
たびにこやせる
このたびとあはれ
Когда бы дома находился он,
То, верно б, спал в объятьях милой…
Как жалок странник тот,
Что лег в пути,
Где изголовьем служат травы!

王之
親魄相哉
豊國乃
鏡山乎
宮登定流
おほきみの
にきたまあへや
とよくにの
かがみのやまを
みやとさだむる
Душой с тобою мы
Сольемся ли, мой милый?
В стране Тоёкуни
Кагами-гору ты
Своим чертогом сделал ныне!

豊國乃
鏡山之
石戸立
隠尓計良思
雖待不来座
とよくにの
かがみのやまの
いはとたて
こもりにけらし
まてどきまさず
В стране Тоёкуни,
Там, где гора Кагами,
За дверью каменной в скале
Ты скрылся, кажется, навеки.
Все жду тебя, но не приходишь ты…

石戸破
手力毛欲得
手弱寸
女有者
為便乃不知苦
いはとわる
たぢからもがも
たよわきを
みなにしあれば
すべのしらなく
О, если б силу мне, чтоб расколоть
На мелкие куски
Пещеру эту!
Но женщина я слабая, увы,
И сделать это — силы нету!

逆言之
狂言等可聞
高山之
石穂乃上尓
君之臥有
およづれの
たはこととかも
たかやまの
いはほのうへに
きみがこやせる
То не выдумка, не ложь,
Не ошибка иль обман?
Что среди высоких гор,
Там, на каменной скале,
Ты лежишь, любимый мой?

石上
振乃山有
杉村乃
思過倍吉
君尓有名國
いそのかみ
ふるのやまなる
すぎむらの
おもひすぐべき
きみにあらなくに
Сугэ, что растут на горных склонах Фуру,
Здесь, в Исоноками,
Могут отцвести…
Только не таким ты был, мой друг любимый,
Чтоб любовь моя к тебе могла пройти!

角障經
石村之道乎
朝不離
将歸人乃
念乍
通計萬<口>波
霍公鳥
鳴五月者
菖蒲
花橘乎
玉尓貫
(一云
貫交)
蘰尓将為登
九月能
四具礼能時者
黄葉乎
折挿頭跡
延葛乃
弥遠永
(一云
田葛根乃
弥遠長尓)
萬世尓
不絶等念而
(一云
大舟之
念憑而)
将通
君乎婆明日従
(一云
君乎従明日<者>)
外尓可聞見牟
つのさはふ
いはれのみちを
あささらず
ゆきけむひとの
おもひつつ
かよひけまくは
ほととぎす
なくさつきには
あやめぐさ
はなたちばなを
たまにぬき
(ぬきまじへ)
かづらにせむと
ながつきの
しぐれのときは
もみちばを
をりかざさむと
はふくずの
いやとほながく
(くずのねの
いやとほながに)
よろづよに
たえじとおもひて
(おほぶねの
おもひたのみて)
かよひけむ
きみをばあすゆ
(きみをあすゆは)
よそにかもみむ
Обвита плющом скала
По дороге в Иварэ…
Утром рано
Каждый день
Проходил, наверно, ты,
Совершая этот путь,
Верно, думал каждый раз:
Лишь придет веселый май,
Запоет кукушка здесь,
Нежных ирисов цветы,
Померанцы мы сорвем,
Яшмой нанизав на нить,
Мы сплетем себе венки…
В долгий месяц сентября,
В моросящий мелкий дождь
Украшаться будем мы
Клена алою листвой.
И как долго без конца
Тянется ползучий плющ,
Долго будет длиться все,
Вечно, тысячи веков!
Так, наверно, думал ты,
По дороге проходя…
И возможно ль, что тебя
Будем завтра мы считать
Нам чужим уже навек?

隠口乃
泊瀬越女我
手二纒在
玉者乱而
有不言八方
こもりくの
はつせをとめが
てにまける
たまはみだれて
ありといはずやも
Не скажешь разве ты,
Что жемчуг дорогой,
Надетый на руки прекрасной девы,
В стране Хацусэ, запертой средь гор,
Теперь рассыпался навеки?..

河風
寒長谷乎
歎乍
公之阿流久尓
似人母逢耶
かはかぜの
さむきはつせを
なげきつつ
きみがあるくに
にるひともあへや
В стране Хацусэ, над рекой, где ветер
Исполнен холода,
Горюя без конца,
О, если б человека мог я встретить,
Который походил бы на тебя!

草枕
羈宿尓
誰嬬可
國忘有
家待<真>國
くさまくら
たびのやどりに
たがつまか
くにわすれたる
いへまたまくに
Чей это муж
Приют нашел в пути,
Где травы служат изголовьем?
Он родину свою совсем забыл,
А дома, верно, ждут с заботой и любовью?

百不足
八十隅坂尓
手向為者
過去人尓
盖相牟鴨
ももたらず
やそくまさかに
たむけせば
すぎにしひとに
けだしあはむかも
Не дошли до ста восемь десятков…
Есть множество изгибов у дорог…
И если б только я повсюду с мольбою жертвы приносил богам,
С тобою, что ушел навеки,
Быть может, довелось увидеться бы нам!

隠口能
泊瀬山之
山際尓
伊佐夜歴雲者
妹鴨有牟
こもりくの
はつせのやまの
やまのまに
いさよふくもは
いもにかもあらむ
В стране Хацусэ,
Скрытой среди гор,
Клубится облако, плывя между горами,
Быть может, это облик дорогой
От нас ушедшей юной девы?..

山際従
出雲兒等者
霧有哉
吉野山
嶺霏<霺>
やまのまゆ
いづものこらは
きりなれや
よしののやまの
みねにたなびく
О дева юная из Идзумо-страны,
Страны, что облаком меж гор спустилась,
Не стала ли туманом ты,
Что в Ёсину плывет
Средь пиков горных?

八雲刺
出雲子等
黒髪者
吉野川
奥名豆颯
やくもさす
いづものこらが
くろかみは
よしののかはの
おきになづさふ
И пряди черные волос прекрасной девы
Из Идзумо-страны, где поднялись
Восьмью рядами облака однажды ввысь,
Вдали от берегов, по Ёсину-реке
Плывут, в волнах качаясь, вдалеке…
* В песне упоминается образ, связанный с известным мифом о стране Идзумо. Однажды бог Сусаноо, спустившись в селение Суга в стране Идзумо, встретился с девой Инада, спас ее от восьмиглавого змея и построил для нее дворец, где “в восемь ярусов вставали облака” (НКБТ, “Кодзики”, т. 1, стр. 89, Токио, 1958). Поэтому облака в восемь ярусов (рядов) — мк для страны Идзумо.
TODO:LINK:KOJIKI
吾毛見都
人尓毛将告
勝壮鹿之
間<々>能手兒名之
奥津城處
われもみつ
ひとにもつげむ
かつしかの
ままのてごなが
おくつきところ
Видел это я сам
И другим собираюсь поведать
О Кацусика славной стране, где в уезде Мама,
Знаменитой красавицы девы младой Тэкона
Место вечного упокоенья…
* Легендарная красавица Тэкона неоднократно воспевается в песнях известных поэтов и в народных песнях М. (431, 1807, 3385, 3387 и др.). Тема о легендарной красавице сближает песню с народными песнями. Очень часто образ Тэкона ассоциируется с привычной женской работой в те далекие времена, а именно со срезанием и собиранием водорослей, которые служили пищей.
* Выражение Акахито “и другим собираюсь поведать” отмечается как указание на существовавшую в те времена преимущественно устную традицию.
古昔
有家武人之
倭<文>幡乃
帶解替而
廬屋立
妻問為家武
勝壮鹿乃
真間之手兒名之
奥槨乎
此間登波聞杼
真木葉哉
茂有良武
松之根也
遠久寸
言耳毛
名耳母吾者
不<可>忘
いにしへに
ありけむひとの
しつはたの
おびときかへて
ふせやたて
つまどひしけむ
かつしかの
ままのてごなが
おくつきを
こことはきけど
まきのはや
しげくあるらむ
まつがねや
とほくひさしき
ことのみも
なのみもわれは
わすらゆましじ
Говорят, что в старину
Жил на свете человек.
Чтобы деву в жены взять,
Он построил ей шалаш,
Обменяться думал он
Из цветистой ткани с ней
Поясами навсегда!
И хоть слышал я, что здесь
Место, где лежит она,
Успокоившись навек,
Чудо-дева Тэкона
Из страны Кацусика,—
Потому ли, что листва
На деревьях хиноки
Стала так густа,
Потому ль, что у сосны
Корни далеко ушли,—
Не узнать мне этих мест…
Но достаточно и слов,
Только имени ее,
Чтоб об этом позабыть
Был уже не в силах я!

勝壮鹿乃
真々乃入江尓
打靡
玉藻苅兼
手兒名志所念
かつしかの
ままのいりえに
うちなびく
たまもかりけむ
てごなしおもほゆ
Вот в Кацусика, в дальней стране,
В тихой бухте Мама,
Верно, здесь, наклонившись,
Срезала жемчужные травы морские
Тэкона. — Все о ней нынче думаю я…
* Одна из двух песен, сочиненных Акахито во время путешествия в Кацусика, где находилась могила легендарной красавицы Тэкона.
加<座>皤夜能
美保乃浦廻之
白管仕
見十方不怜
無人念者
(或云
見者悲霜
無人思丹)
かざはやの
みほのうらみの
しらつつじ
みれどもさぶし
なきひとおもへば
(みればかなしも
なきひとおもふに)
Хоть и любуюсь я цветами
Прекрасных цуцудзи на берегах Михо в Кадзахая,
Но грустно мне —
И думаю невольно
О человеке том, что гибель здесь нашел…
* Есть мнение (К. и др.), что в этой песне, и в п. 307 и 435, имеется в виду Кумэновакуго. Название местности подтверждает это.
* Цуцудзи — японская азалия, цветет алыми цветами (см. п. 185).
見津見津四
久米能若子我
伊觸家武
礒之草根乃
干巻惜裳
みつみつし
くめのわくごが
いふれけむ
いそのくさねの
かれまくをしも
Те травы, что росли
На диком берегу,
К которым, верно, прикасался
Сам доблестный Кумэновакуго,
Как жаль, что все они давно увяли.
* Кумэновакуго — см. п. 307.
* Доблестный — мк к слову “кумэ”, так как считается, что род Кумэ ведет свое начало от бога Амацу-кумэ-но микото, охранявшего путь внука богини Аматэрасу, когда он спустился на землю, чтобы управлять страной, и от его потомка бога Окумэ-но микото, который отличился военными заслугами и подвигами при легендарном императоре Дзимму (см. также п. 434).

人之纒而師
敷細之
吾手枕乎
纒人将有哉
うつくしき
ひとのまきてし
しきたへの
わがたまくらを
まくひとあらめや
Изголовье из рук, что лежали на шелковой ткани
И всегда обнимали любимую прежде…
Ах, навряд ли
Еще человека я встречу,
Для кого они будут служить изголовьем!

應還
時者成来
京師尓而
誰手本乎可
吾将枕
かへるべく
ときはなりけり
みやこにて
たがたもとをか
わがまくらかむ
Вот и время пришло
Мне домой возвращаться,
Но в далекой столице
Чей мне будет рукав
Изголовьем душистым?
* Песни были сложены значительно позже, хотя и помещены под одним заголовком с предыдущей. Их относят к тому времени, когда Табито, получив новое назначение в качестве первого советника двора, должен был возвратиться в столицу, т. е. к 730 г.
* В примечании к тексту п. 440 сказано, что обе песни были сложены, когда приблизилось время возвращения в столицу.
在<京>
荒有家尓
一宿者
益旅而
可辛苦
みやこなる
あれたるいへに
ひとりねば
たびにまさりて
くるしかるべし
В покинутом доме,
В далекой столице,
Когда в одиночестве спать мне придется,
О, тяжко мне будет, намного труднее,
Чем было в моем одиноком скитанье!
* Песни были сложены значительно позже, хотя и помещены под одним заголовком с предыдущей. Их относят к тому времени, когда Табито, получив новое назначение в качестве первого советника двора, должен был возвратиться в столицу, т. е. к 730 г.
大皇之
命恐
大荒城乃
時尓波不有跡
雲隠座
おほきみの
みことかしこみ
おほあらきの
ときにはあらねど
くもがくります
Чтя волю государя своего,
Приказу ты повиновался.
И потому, хоть срок не вышел для тебя
Быть в усыпальнице священной,
В далеких облаках ты скрылся навсегда!
* “В далеких облаках ты скрылся навсегда…” — образное выражение об умершем человеке, возникло, по-видимому, из представления, что вместе с дымом от погребального обряда сожжения, исчезающим в облаках, исчезает и душа умершего человека.
世間者
空物跡
将有登曽
此照月者
満闕為家流
よのなかは
むなしきものと
あらむとぞ
このてるつきは
みちかけしける
Недаром говорят,
Что бренный этот мир —
Непрочная такая вещь, пустая!
Вот и луна, сияющая здесь,—
То малая она, то вновь она большая!
* В песне звучит грусть об изменчивости мира, непрочности земного существования, навеянная буддийскими учениями.
天雲之
向伏國
武士登
所云人者
皇祖
神之御門尓
外重尓
立候
内重尓
仕奉
玉葛
弥遠長
祖名文
継徃物与
母父尓
妻尓子等尓
語而
立西日従
帶乳根乃
母命者
齊忌戸乎
前坐置而
一手者
木綿取持
一手者
和細布奉
<平>
間幸座与
天地乃
神祇乞祷
何在
歳月日香
茵花
香君之
牛留鳥
名津匝来与
立居而
待監人者
王之
命恐
押光
難波國尓
荒玉之
年經左右二
白栲
衣不干
朝夕
在鶴公者
何方尓
念座可
欝蝉乃
惜此世乎
露霜
置而徃監
時尓不在之天
あまくもの
むかぶすくにの
ますらをと
いはれしひとは
すめろきの
かみのみかどに
とのへに
たちさもらひ
うちのへに
つかへまつりて
たまかづら
いやとほながく
おやのなも
つぎゆくものと
おもちちに
つまにこどもに
かたらひて
たちにしひより
たらちねの
ははのみことは
いはひへを
まへにすゑおきて
かたてには
ゆふとりもち
かたてには
にきたへまつり
たひらけく
まさきくいませと
あめつちの
かみをこひのみ
いかにあらむ
としつきひにか
つつじはな
にほへるきみが
にほとりの
なづさひこむと
たちてゐて
まちけむひとは
おほきみの
みことかしこみ
おしてる
なにはのくにに
あらたまの
としふるまでに
しろたへの
ころももほさず
あさよひに
ありつるきみは
いかさまに
おもひいませか
うつせみの
をしきこのよを
つゆしもの
おきていにけむ
ときにあらずして
В дальней, чуждой стороне
Там, где облака небес стелятся внизу,
Храбрым воином
Он слыл,
И родителям своим,
Детям и жене своей
Говорил он, уходя:
“При дворе богов земли,
Что правление вершат,
Стоя стражем
У дворца,
Службу во дворце неся,
Как жемчужный длинный плющ
Простирается меж скал,
Так же долго буду я
Славу предков продолжать
И хранить ее всегда!”
И со дня, когда ушел
От родных он в дальний путь,
Мать, вскормившая его,
Ставит пред собой всегда
Со святым вином сосуд,
И в одной руке она
Держит волокна пучки,
И в другой руке она
Ткани на алтарь несет.
“Пусть спокойно будет все,
И счастливым будет он!” —
С жаркою мольбой она
Обращается к богам
Неба и земли.
О, когда наступит год,
Месяц, тот желанный день,
И любимый ею сын,
Сын, сверкающий красой
Цуцудзи цветов,
Птицей ниодори вдруг
Из воды всплывет? —
— Думу думает она…
А ее любимый сын,
Тот, которого она,
И вставая, и ложась,
Тщетно ждет к себе домой,
Государя волю чтя
И приказу покорясь,
В дальней Нанива- стране,
Что сверкает блеском волн,
Годы целые провел
Новояшмовые он.
Белотканых рукавов
Он от слез не просушил,
Поутру и ввечеру
Занят службою он был.
Как же все случилось так,
Как задумал это он?
Бренный мир, что человек
Так жалеет оставлять,
Он оставил и исчез,
Словно иней иль роса,
Не дождавшись до конца срока своего…
* В песне поется о тяжелой жизни людей, которых в эпоху Нара в порядке трудовой повинности мобилизовывали и заставляли жить годы в разлуке с родными.
* Жемчужный длинный плющ… (тамакадзура) — постоянный образ в М. для выражения чего-нибудь долго длящегося или тянущегося.
* Со святым вином сосуд и т. д. — описание обычных жертвоприношений при совершении молитвенных обрядов, когда испрашивают у богов благополучия для близких, счастливого возвращения или встречи с любимым человеком.
* Цуцудзи — см. п. 185.
* “Птицей ниодори вдруг из воды всплывет”…— эти птицы глубоко ныряют, долго находятся под водой и внезапно всплывают на воде, отсюда “всплывать” стало постоянным эпитетом к ниодори, а птица ниодори — образ и сравнение для человека, неожиданно появившегося после долгого отсутствия.
* Новояшмовые (аратама-но) — “мк” к слову годы (яшма, исходя из содержания ряда песен М., — поэтический образ священного зерна риса. Представление о годе, связанное у японского земледельца с новым посевом, с новым урожаем, новым рисом, способствовало возникновению этого постоянного эпитета к годам).
昨日社
公者在然
不思尓
濱松之<於>
雲棚引
きのふこそ
きみはありしか
おもはぬに
はままつのうへに
くもにたなびく
О, ведь вчерашний день
Ты был еще здесь с нами!
И вот внезапно облаком плывешь
Над той прибрежною сосной
В небесной дали…
* “Облаком плывешь” — имеется в виду дым от погребального обряда сожжения. Считалось, что вместе с дымом улетает и душа умершего.
何時然跡
待牟妹尓
玉梓乃
事太尓不告
徃公鴨
いつしかと
まつらむいもに
たまづさの
ことだにつげず
いにしきみかも
О милый друг, что нас навек покинул,
И ветки яшмовой
С приветом не прислав
Своей возлюбленной — жене любимой,
Что все ждала, когда-то ты придешь?
* “И ветки яшмовой с приветом на прислав” — см. прим. к п. 207.
吾妹子之
見師鞆浦之
天木香樹者
常世有跡
見之人曽奈吉
わぎもこが
みしとものうらの
むろのきは
とこよにあれど
みしひとぞなき
Это дерево муро, любовалась которым
Моя милая
В бухте прославленной Томо,
Будет вечно цвести.
Только милой той нету…
* Дерево муро (муро-но ки) — род суги, криптомерии; в провинции Мино носит название муросуги за обилие плодов (мурэ “скопище, груды”). Дерево муро, росшее в бухте Томо, было огромных размеров, широко славилось в свое время и неоднократно воспевалось в песнях.
* В биографии Табито много неточностей и противоречий; в комментариях ТЮ указывается, что жена Табито приезжала на Кюсю не вместе с ним, а несколько позже. ЦД считает, что в этой песне Табито вспоминает, как жена любовалась этим деревом, сопровождая его на о-в Кюсю.
鞆浦之
礒之室木
将見毎
相見之妹者
将所忘八方
とものうらの
いそのむろのき
みむごとに
あひみしいもは
わすらえめやも
Каждый раз, как взгляну я
На дерево муро
На брегу каменистом над бухтою Томо,—
Ах, смогу ли забыть о жене я любимой,
С которой когда-то любовались им вместе?
* Дерево муро (муро-но ки) — род суги, криптомерии; в провинции Мино носит название муросуги за обилие плодов (мурэ “скопище, груды”). Дерево муро, росшее в бухте Томо, было огромных размеров, широко славилось в свое время и неоднократно воспевалось в песнях.
* В биографии Табито много неточностей и противоречий; в комментариях ТЮ указывается, что жена Табито приезжала на Кюсю не вместе с ним, а несколько позже. ЦД считает, что в этой песне Табито вспоминает, как жена любовалась этим деревом, сопровождая его на о-в Кюсю.
礒上丹
根蔓室木
見之人乎
何在登問者
語将告可
いそのうへに
ねばふむろのき
みしひとを
いづらととはば
かたりつげむか
Ах, если б спросил, где она, что когда-то
Любовалась тобою,
О дерево муро!
Ты, пустившее корни на брегу каменистом,
Мне смогло бы ответить, где любимая ныне?..
* Дерево муро (муро-но ки) — род суги, криптомерии; в провинции Мино носит название муросуги за обилие плодов (мурэ “скопище, груды”). Дерево муро, росшее в бухте Томо, было огромных размеров, широко славилось в свое время и неоднократно воспевалось в песнях.
* В биографии Табито много неточностей и противоречий; в комментариях ТЮ указывается, что жена Табито приезжала на Кюсю не вместе с ним, а несколько позже. ЦД считает, что в этой песне Табито вспоминает, как жена любовалась этим деревом, сопровождая его на о-в Кюсю.
与妹来之
敏馬能埼乎
還左尓
獨<之>見者
涕具末之毛
いもとこし
みぬめのさきを
かへるさに
ひとりしみれば
なみたぐましも
Когда я увидел,
Домой возвращаясь,
Дивный мыс Минумэ,
Где мы были с любимой,
Сразу хлынули слезы горячим потоком!
* Эти песни посвящены Табито умершей жене.
去左尓波
二吾見之
此埼乎
獨過者
情悲<喪>
(一云
見毛左可受伎濃)
ゆくさには
ふたりわがみし
このさきを
ひとりすぐれば
こころかなしも
(みもさかずきぬ)
Когда проплывал я один мимо мыса,
Которым вдвоем любовался с любимой,
Что вместе со мною
Была здесь когда-то,—
Тяжко стало на сердце!
* Эти песни посвящены Табито умершей жене.
人毛奈吉
空家者
草枕
旅尓益而
辛苦有家里
ひともなき
むなしきいへは
くさまくら
たびにまさりて
くるしかりけり
Мой дом опустевший, где нету любимой!
Как ныне мне тяжко,
Куда тяжелее,
Чем в пути,
Где трава мне была изголовьем!
* Эти песни являются продолжением цикла песен, посвященных Табито умершей жене.
与妹為而
二作之
吾山齊者
木高繁
成家留鴨
いもとして
ふたりつくりし
わがしまは
こだかくしげく
なりにけるかも
В том саду, что вдвоем
Мы сажали когда-то
С любимою вместе,
Поднялись так высоко,
Разветвились деревья!
* Эти песни являются продолжением цикла песен, посвященных Табито умершей жене.
吾妹子之
殖之梅樹
毎見
情咽都追
涕之流
わぎもこが
うゑしうめのき
みるごとに
こころむせつつ
なみたしながる
Каждый раз, как смотрю я на дерево сливы,
Что посажено было
Моею любимой,
Сердце горестью полно,
Льются слезы потоком!
* Эти песни являются продолжением цикла песен, посвященных Табито умершей жене.
* Образ сливы в японской поэзии заимствован из китайской литературы. Однако слива, как явствует из песен М., уже всюду цвела в то время в садах Японии и ощущалась как принадлежность японского пейзажа.
愛八師
榮之君乃
伊座勢<婆>
昨日毛今日毛
吾乎召<麻>之乎
はしきやし
さかえしきみの
いましせば
きのふもけふも
わをめさましを
О, если б ты, сверкавший славой,
Любимый мной,
На этом свете жил —
И ныне, и вчера, наверно,
Меня бы звал к себе, — теперь не позовешь…

如是耳
有家類物乎
芽子花
咲而有哉跡
問之君波母
かくのみに
ありけるものを
はぎのはな
さきてありやと
とひしきみはも
Увы, лишь так
На свете и бывает…
О ты, что спрашивал меня в последний час:
“Не расцвели ль цветы
Осенних хаги?”
* Табито не дождался расцвета цветов хаги, о которых все время спрашивал, когда лежал больной.
君尓戀
痛毛為便奈美
蘆鶴之
哭耳所泣
朝夕四天
きみにこひ
いたもすべなみ
あしたづの
ねのみしなかゆ
あさよひにして
Тоскую о тебе —
Нет тяжелей печали!
И, как журавль средь тростников,
Лишь плачу в голос я
И днями, и ночами…

遠長
将仕物常
念有之
君師不座者
心神毛奈思
とほながく
つかへむものと
おもへりし
きみしまさねば
こころどもなし
Ах, больше нет тебя,
Кому всегда мечтал
Я на земле служить
Бесчисленные годы,
И оттого покоя нет в душе…

若子乃
匍匐多毛登保里
朝夕
哭耳曽吾泣
君無二四天
みどりこの
はひたもとほり
あさよひに
ねのみぞわがなく
きみなしにして
Как малое дитя,
Я ползаю вокруг
И ввечеру, и поутру,
Я в голос плачу,
Оставшись без тебя, мой господин!

見礼杼不飽
伊座之君我
黄葉乃
移伊去者
悲喪有香
みれどあかず
いまししきみが
もみちばの
うつりいゆけば
かなしくもあるか
Ты, на которого я сколько ни смотрел,
Не мог налюбоваться вволю,
Как клёна алый лист,
Ты навсегда отцвёл…
И как скорблю теперь об этом!

栲角乃
新羅國従
人事乎
吉跡所聞而
問放流
親族兄弟
無國尓
渡来座而
大皇之
敷座國尓
内日指
京思美弥尓
里家者
左波尓雖在
何方尓
念鷄目鴨
都礼毛奈吉
佐保乃山邊<尓>
哭兒成
慕来座而
布細乃
宅乎毛造
荒玉乃
年緒長久
住乍
座之物乎
生者
死云事尓
不免
物尓之有者
憑有之
人乃盡
草<枕>
客有間尓
佐保河乎
朝河渡
春日野乎
背向尓見乍
足氷木乃
山邊乎指而
晩闇跡
隠益去礼
将言為便
将為須敝不知尓
徘徊
直獨而
白細之
衣袖不干
嘆乍
吾泣涙
有間山
雲居軽引
雨尓零寸八
たくづのの
しらきのくにゆ
ひとごとを
よしときかして
とひさくる
うがらはらから
なきくにに
わたりきまして
おほきみの
しきますくにに
うちひさす
みやこしみみに
さといへは
さはにあれども
いかさまに
おもひけめかも
つれもなき
さほのやまへに
なくこなす
したひきまして
しきたへの
いへをもつくり
あらたまの
としのをながく
すまひつつ
いまししものを
いけるもの
しぬといふことに
まぬかれぬ
ものにしあれば
たのめりし
ひとのことごと
くさまくら
たびなるほとに
さほがはを
あさかはわたり
かすがのを
そがひにみつつ
あしひきの
やまへをさして
ゆふやみと
かくりましぬれ
いはむすべ
せむすべしらに
たもとほり
ただひとりして
しろたへの
ころもでほさず
なげきつつ
わがなくなみた
ありまやま
くもゐたなびき
あめにふりきや
Из волокон таку вьют
Яркой белизны канат…
В дальней, чуждой стороне,
В стороне Сираги ты
Услыхала от людей,
Что чудесна, хороша
Наша славная страна!
Прибыла ты к нам сюда,
Где родных и близких нет,
Кто б о думах мог спросить
И печали отогнать…
И хотя у нас в стране,
Где великий государь
Правит всем,
В столице здесь,
Что указывает нам
День работ,—
Полно людей,
И хотя домов и сел
И не счесть у нас в стране,—
Что на ум тебе пришло,
Что туда, к горам Сахо,
Где и друга даже нет,
Словно малое дитя
Плачущее,
Загрустив,
Потянулась ты душой…
Поселилась в доме там,
Где стелила на постель
Ночью мягкие шелка…
Новояшмовых годов
Длинная тянулась нить.
И жила ты в доме том,
Коротала дни свои…
Но живущим на земле
Суждено покинуть мир,—
Говорят об этом все.
Этой участи нельзя
Избежать здесь никому…
И когда твои друзья,
Те, кому ты в эти дни
Доверялась всей душой,
Были далеко в пути,—
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,—
Утром рано переплыв
Быструю реку Сахо
И оставив позади
Дивной Касуга поля,
Устремясь туда, к горам,
Распростертым вдалеке,
Погрузившись в темноту,
Скрылась ты
Навек от нас…
Что сказать, что делать мне?
Как мне быть, не знаю я.
И брожу
Теперь одна…
Белотканый мой рукав
Вечно влажен с той поры…
То не слезы ли мои,
Что, печалясь, в горе лью
Там, у Арима- горы,
Где сгустились облака,
Наземь хлынули дождем?

従今者
秋風寒
将吹焉
如何獨
長夜乎将宿
いまよりは
あきかぜさむく
ふきなむを
いかにかひとり
ながきよをねむ
Отныне —
Осенний ветер будет дуть
Такой холодный…
Как смогу я
Ночами долгими один уснуть?

留不得
壽尓之在者
敷細乃
家従者出而
雲隠去寸
とどめえぬ
いのちにしあれば
しきたへの
いへゆはいでて
くもがくりにき
Ах, оттого что жизнь земную
Не удержать, любимая моя
Ушла из дома, где стелились
На ложе мягкие шелка,
И в облаках навеки скрылась…
* “И в облаках навеки скрылась” — см. п. 444.
長夜乎
獨哉将宿跡
君之云者
過去人之
所念久尓
ながきよを
ひとりやねむと
きみがいへば
すぎにしひとの
おもほゆらくに
Когда ты говоришь:
“Как я смогу уснуть ночами долгими один?” —
Я вспоминаю
Всегда с тоской о той,
Которой не вернуть!

秋去者
見乍思跡
妹之殖之
屋前乃石竹
開家流香聞
あきさらば
みつつしのへと
いもがうゑし
やどのなでしこ
さきにけるかも
Вот расцвела в саду моем гвоздика,
Что посадила милая моя,
Мне говоря:
“Когда настанет осень,
Любуясь на нее, ты вспоминай меня!”

虚蝉之
代者無常跡
知物乎
秋風寒
思努妣都流可聞
うつせみの
よはつねなしと
しるものを
あきかぜさむみ
しのひつるかも
Хоть знаю я, что этот мир невечен,
Где смертные живут,
И все же оттого,
Что дышит холодом теперь осенний ветер,
С такой тоской я вспоминал ее!

吾屋前尓
花曽咲有
其乎見杼
情毛不行
愛八師
妹之有世婆
水鴨成
二人雙居
手折而毛
令見麻思物乎
打蝉乃
借有身在者
<露>霜乃
消去之如久
足日木乃
山道乎指而
入日成
隠去可婆
曽許念尓
胸己所痛
言毛不得
名付毛不知
跡無
世間尓有者
将為須辨毛奈思
わがやどに
はなぞさきたる
そをみれど
こころもゆかず
はしきやし
いもがありせば
みかもなす
ふたりならびゐ
たをりても
みせましものを
うつせみの
かれるみなれば
つゆしもの
けぬるがごとく
あしひきの
やまぢをさして
いりひなす
かくりにしかば
そこもふに
むねこそいたき
いひもえず
なづけもしらず
あともなき
よのなかにあれば
せむすべもなし
Возле дома моего
Пышно расцвели цветы,
И любуюсь я на них,
Но без радости в душе.
Если бы жива была
Милая моя жена,
Неразлучны были б с ней,
Словно утки, что всегда
Плавают вдвоем.
Как хотел бы я теперь
Для нее сорвать цветы,
Дать полюбоваться ей!
Но в непрочном мире здесь
Бренен жалкий человек,
Словно иней иль роса,
Быстро исчезает он,
Быстро скроется из глаз,
Словно солнце, что лучом
Озарив на склоне дня
Путь средь распростертых гор,
Исчезает навсегда…
Оттого-то каждый раз,
Как подумаю о ней,
В сердце чувствую я боль…
И не в силах я сказать,
И не знаю, как назвать
Этот жалкий, бренный мир,
Что исчезнет без следа.—
Ведь помочь нельзя ничем

時者霜
何時毛将有乎
情哀
伊去吾妹可
<若>子乎置而
ときはしも
いつもあらむを
こころいたく
いゆくわぎもか
みどりこをおきて
Всегда мог наступить — я это знал —
Для меня разлуки вечной срок,
Но так больно было сердцу, что ушла
Милая, любимая жена,
Мне оставив малое дитя…

出行
道知末世波

妹乎将留
塞毛置末思乎
いでてゆく
みちしらませば
あらかじめ
いもをとどめむ
せきもおかましを
Если б знал я, где лежит тот путь,
По которому уйдёшь ты от меня,—
Я заранее
Заставы бы воздвиг,
Чтобы только удержать тебя!

妹之見師
屋前尓花咲
時者經去
吾泣涙
未干尓
いもがみし
やどにはなさき
ときはへぬ
わがなくなみた
いまだひなくに
Срок прошел — и отцвели цветы,
Которыми у дома любовалась
Моя любимая жена,
А слезы, проливаемые мною,
Еще никак не высохнут в тоске…

如是耳
有家留物乎
妹毛吾毛
如千歳
憑有来
かくのみに
ありけるものを
いももあれも
ちとせのごとく
たのみたりけり
О, только так на свете и бывает,
Такие уж обычаи земли!
А я и ты
Надеялись и ждали,
Как будто впереди у нас века!

離家
伊麻須吾妹乎
停不得
山隠都礼
情神毛奈思
いへざかり
いますわぎもを
とどめかね
やまかくしつれ
こころどもなし
Покинувшую дом родимый
Любимую мою
Не мог я удержать.
В горах от всех она навеки скрылась,
И нет покоя сердцу моему!..
* “В горах от всех она навеки скрылась” — в те времена умерших хоронили обычно в горах.
世間之
常如此耳跡
可都<知跡>
痛情者
不忍都毛
よのなかし
つねかくのみと
かつしれど
いたきこころは
しのびかねつも
Хоть знаю я давно,
Что в этом бренном мире
Нас ждёт всегда жестокая судьба,
Но всё же сердце, преисполненное боли,
Тебя не в силах позабыть!

佐保山尓
多奈引霞
毎見
妹乎思出
不泣日者無
さほやまに
たなびくかすみ
みるごとに
いもをおもひで
なかぬひはなし
О, каждый раз, когда там вдалеке
Встает туман над склонами Сахо,
Ведь каждый раз
Я вспоминаю о тебе,
И нету дня, чтобы не плакал я…

昔許曽
外尓毛見之加
吾妹子之
奥槨常念者
波之吉佐寳山
むかしこそ
よそにもみしか
わぎもこが
おくつきとおもへば
はしきさほやま
Пусть в годы давние на горный склон Сахо
Смотрел всегда я равнодушно,
А вот теперь, когда подумал я,
Что это — место твоего упокоенья,—
Гора Сахо мне стала дорога!

<挂>巻母
綾尓恐之
言巻毛
齊忌志伎可物
吾王
御子乃命
萬代尓
食賜麻思
大日本
久邇乃京者
打靡
春去奴礼婆
山邊尓波
花咲乎為里
河湍尓波
年魚小狭走
弥日異
榮時尓
逆言之
狂言登加聞
白細尓
舎人装束而
和豆香山
御輿立之而
久堅乃
天所知奴礼
展轉
埿打雖泣
将為須便毛奈思
かけまくも
あやにかしこし
いはまくも
ゆゆしきかも
わがおほきみ
みこのみこと
よろづよに
めしたまはまし
おほやまと
くにのみやこは
うちなびく
はるさりぬれば
やまへには
はなさきををり
かはせには
あゆこさばしり
いやひけに
さかゆるときに
およづれの
たはこととかも
しろたへに
とねりよそひて
わづかやま
みこしたたして
ひさかたの
あめしらしぬれ
こいまろび
ひづちなけども
せむすべもなし
И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь,
И сказать об этом вам
Для меня великий страх…
Ах, столица есть Куни
В нашей славной стороне,
Что Ямато названа,
Там, где тысячи веков
Должен был бы
Править принц,
Наш великий государь,
И в столице той всегда,
Лишь придет из-за морей
В дымке розовой весна,
Как повсюду на горах
Распускаются цветы,
И в прозрачных струях рек
Мчится резвая форель…
И как раз, когда в стране
С каждым днем сильнее был
Пышной славы его блеск,
То не ложь или обман,
То не вымысел иль бред,—
В платьях яркой белизны
Слуги верные его,
Встал на Вадзука-горе
Погребальный паланкин!
Ах, отныне править будет
Принц наш в вечных небесах,—
И упал я в страшном горе,
И катался по земле…
Я рыдал, и были влажны
Рукава мои от слез,
Но напрасно горевал я,—
Ведь помочь ничем нельзя…
* Править в небесах — умереть (об императоре); считалось, что после смерти император переселяется на небо и правит там.
* Гора Вадзука — место погребения принца.
* В примечании к тексту М. указано, что приведенные выше песни (475–477) были сложены 3-го дня 2-го месяца 16-го года Тэмпё (744).
足桧木乃
山左倍光
咲花乃
散去如寸
吾王香聞
あしひきの
やまさへひかり
さくはなの
ちりぬるごとき
わがおほきみかも
Как пышные цветы,
Что блеском озаряли
И горы, распростертые вокруг,
А после неожиданно увяли,
Вот так и ты, великий государь!

<挂>巻毛
文尓恐之
吾王
皇子之命
物乃負能
八十伴男乎
召集聚
率比賜比
朝猟尓
鹿猪踐<起>
暮猟尓
鶉雉履立
大御馬之
口抑駐
御心乎
見為明米之
活道山
木立之繁尓
咲花毛
移尓家里
世間者
如此耳奈良之
大夫之
心振起
劔刀
腰尓取佩
梓弓
靭取負而
天地与
弥遠長尓
万代尓
如此毛欲得跡
憑有之
皇子乃御門乃
五月蝿成
驟驂舎人者
白栲尓
<服>取著而
常有之
咲比振麻比
弥日異
更經<見>者
悲<呂>可聞
かけまくも
あやにかしこし
わがおほきみ
みこのみことの
もののふの
やそとものをを
めしつどへ
あどもひたまひ
あさがりに
ししふみおこし
ゆふがりに
とりふみたて
おほみまの
くちおさへとめ
みこころを
めしあきらめし
いくぢやま
こだちのしげに
さくはなも
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし
ますらをの
こころふりおこし
つるぎたち
こしにとりはき
あづさゆみ
ゆきとりおひて
あめつちと
いやとほながに
よろづよに
かくしもがもと
たのめりし
みこのみかどの
さばへなす
さわくとねりは
しろたへに
ころもとりきて
つねなりし
ゑまひふるまひ
いやひけに
かはらふみれば
かなしきろかも
И поведать это вам
Я смущаюсь и боюсь…
Наш великий государь,
Принц светлейший
Как-то раз
Вдруг, призвав к себе, собрал
Множество людей
Славных воинских родов
И повел их за собой.
На охоте поутру
Диких он ловил зверей;
На охоте ввечеру
Он ловил пугливых птиц.
И прекрасного коня
За узду остановив,
Он, любуясь на цветы,
Сердце веселил.
О расцветшие цветы,
В темных зарослях лесных
Горных склонов Икудзи,
Вы увяли навсегда!
В мире бренном и пустом
Все бывает только так!
Словно мухи в майский день
Слуги верные шумят!
Слуги верные его,
Принца нашего, что был
Сердцем доблестный герой,
Что, бывало, славный меч
Крепко привязав к бедру,
Славный ясеневый лук
И колчан нес за спиной.
Уповая на него,
Мы мечтали,
Чтобы он
Вместе с небом и землей
В мире долго, долго жил,
Чтобы тысячи веков
Оставалось все, как есть!
Словно мухи в майский день,
Слуги верные шумят,
Платья яркой белизны
Нынче на себя надев…
И когда мой видит взор,
Как меняется вокруг
С каждым днем
Веселый вид
Слуг его,
Что здесь всегда
Улыбались, веселясь,—
О, как полон скорби я!

大伴之
名負靭帶而
萬代尓
憑之心
何所可将寄
おほともの
なにおふゆきおびて
よろづよに
たのみしこころ
いづくかよせむ
Надев колчан,
Что знаменит в роду Отомо,
Не знаю я, кому теперь отдать
Мне сердце, что служить было готово
Бесчисленное множество веков!
* Род Отомо был военный, представители его служили в личной охране императора, поэтому носили всегда колчан со стрелами.
白細之
袖指可倍弖
靡寐
吾黒髪乃
真白髪尓
成極
新世尓
共将有跡
玉緒乃
不絶射妹跡
結而石
事者不果
思有之
心者不遂
白妙之
手本矣別
丹杵火尓之
家従裳出而
緑兒乃
哭乎毛置而
朝霧
髣髴為乍
山代乃
相樂山乃
山際
徃過奴礼婆
将云為便
将為便不知
吾妹子跡
左宿之妻屋尓
朝庭
出立偲
夕尓波
入居嘆<會>
腋<挾>
兒乃泣<毎>
雄自毛能
負見抱見
朝鳥之
啼耳哭管
雖戀
効矣無跡
辞不問
物尓波在跡
吾妹子之
入尓之山乎
因鹿跡叙念
しろたへの
そでさしかへて
なびきねし
わがくろかみの
ましらかに
なりなむきはみ
あらたよに
ともにあらむと
たまのをの
たえじいいもと
むすびてし
ことははたさず
おもへりし
こころはとげず
しろたへの
たもとをわかれ
にきびにし
いへゆもいでて
みどりこの
なくをもおきて
あさぎりの
おほになりつつ
やましろの
さがらかやまの
やまのまに
ゆきすぎぬれば
いはむすべ
せむすべしらに
わぎもこと
さねしつまやに
あしたには
いでたちしのひ
ゆふへには
いりゐなげかひ
わきばさむ
このなくごとに
をとこじもの
おひみむだきみ
あさとりの
ねのみなきつつ
こふれども
しるしをなみと
こととはぬ
ものにはあれど
わぎもこが
いりにしやまを
よすかとぞおもふ
Думал, будем вместе мы
Коротать недолгий век
До пределов наших дней,
До тех пор, пока совсем
Не покроет седина
Пряди черные волос
У меня, что спал склонясь,
Перепутав рукава
Белотканые с тобой…
Но не выполнен обет,
Данный мною и тобой,
Что не будет никогда
Рваться яшмовая нить!
То, о чем мечтали мы,
Не свершилося у нас!
С белотканым рукавом
Ты рассталася моим
И покинула наш дом,
Где привыкла быть со мной…
Ты оставила дитя
Малолетнее свое
Плакать горько о тебе!
Словно утренний туман,
Ты растаяла вдали,
Где гора Сагарака,
В стороне Ямасиро
Скрылась ты в ущельях гор…
И поэтому теперь,
Что сказать, что делать мне,
Как мне быть, не знаю я…
В спальне, где я спал с тобой —
С милою женой моей,
Поутру
Я, уходя, вспоминаю обо всем,
Ввечеру
Вхожу туда
И горюю о тебе!
Каждый раз, как плачет там
Малое твое дитя,
Прижимаяся ко мне,
Я, что мужем храбрым был,
На спину беру его, обнимаю нежно я,
И, как птица поутру,
В голос громко плачу я
И тоскую о тебе…
Но напрасна скорбь моя!
И хотя безгласна твердь,
Но гора, куда ушла
Навсёгда жена моя,
Будет сердцу дорогой,
Вечной памятью о ней…

朝鳥之
啼耳鳴六
吾妹子尓
今亦更
逢因矣無
あさとりの
ねのみしなかゆ
わぎもこに
いままたさらに
あふよしをなみ
Как птица поутру,
Я в голос плакать буду,
С женой возлюбленной моей
Отныне мне не повстречаться снова,
Надежды нет на встречу с ней!

神代従
生継来者
人多
國尓波満而
味村乃
去来者行跡
吾戀流
君尓之不有者
晝波
日乃久流留麻弖
夜者
夜之明流寸食
念乍
寐宿難尓登
阿可思通良久茂
長此夜乎
かむよより
あれつぎくれば
ひとさはに
くににはみちて
あぢむらの
かよひはゆけど
あがこふる
きみにしあらねば
ひるは
ひのくるるまで
よるは
よのあくるきはみ
おもひつつ
いもねかてにと
あかしつらくも
ながきこのよを
Со времен богов,
Друг за другом в мир придя,
Множество людей
Наполняет всю страну,
Словно стаи резвых птиц —
Адзи —
Взад, вперед снуют,
Но тебя, что мной любим,
Нынче нет тебя со мной.
И весь день, пока с небес
Солнце не уйдет,
И всю ночь, пока рассвет
Не разгонит тьму,
Я тоскую о тебе,
И заснуть не в силах я,
Наконец она прошла,
Долгая глухая ночь!
* Адзи (Frachurus japonicus) — род уток, очень распространенный в Японии во времена М.
余能奈可波
牟奈之伎母乃等
志流等伎子
伊与余麻須万須
加奈之可利家理
よのなかは
むなしきものと
しるときし
いよよますます
かなしかりけり
Теперь, когда известно мне,
Что мир наш суетный и бренный,
Никчемный и пустой,—
Все больше, все сильней
Я тяжкой скорби преисполнен!

禍故重疊
凶問累集
永懐崩心之悲
獨流断腸之泣
但依兩君大助傾命纔継耳
筆不盡言
古今所歎


Несчастье за несчастьем обрушились на меня. Непрерывно поступают ко мне соболезнования по поводу тяжелой утраты. Скорбью полно мое навеки разбитое сердце, в одиночестве лью я терзающие душу слезы. Только благодаря поддержке двух моих друзей я продолжаю в горе и печали влачить жизнь на склоне лет.
Кисть моя не в силах выразить всего, что я хочу сказать.
Такова скорбь, которая существовала и существует во все времена, прошлые и настоящие.

* Песне предпослано предисловие, написанное в высокопарном стиле, как принято было писать в те времена.
* “Кисть моя не в силах выразить всего, что я хочу сказать” — выражение из “Ицзина” — китайской классической “Книги перемен” гадательно-философского содержания VII–VIII вв. до н. э. (см. Ю. К. Щуцкий, Китайская классическая “Книга перемен”, М., 1960).

TODO:LINK:IJIN
大王能
等保乃朝廷等
斯良農比
筑紫國尓
泣子那須
斯多比枳摩斯提
伊企陀<尓>母
伊摩陀夜周米受
年月母
伊摩他阿良祢婆
許々呂由母
於母波奴阿比陀尓
宇知那i枳
許夜斯努礼
伊波牟須弊
世武須弊斯良尓
石木乎母
刀比佐氣斯良受
伊弊那良婆
迦多知波阿良牟乎
宇良賣斯企
伊毛乃美許等能
阿礼乎婆母
伊可尓世与等可
尓保鳥能
布多利那良i為
加多良比斯
許々呂曽牟企弖
伊弊社可利伊摩須
おほきみの
とほのみかどと
しらぬひ
つくしのくにに
なくこなす
したひきまして
いきだにも
いまだやすめず
としつきも
いまだあらねば
こころゆも
おもはぬあひだに
うちなびき
こやしぬれ
いはむすべ
せむすべしらに
いはきをも
とひさけしらず
いへならば
かたちはあらむを
うらめしき
いものみことの
あれをばも
いかにせよとか
にほどりの
ふたりならびゐ
かたらひし
こころそむきて
いへざかりいます
В дальней стороне,
Где правление вершит
Наш великий государь,
Там, где яркие огни
Зажигают на полях,
Там Цукуси есть страна.
Словно малое дитя
Плачущее, в ту страну
Ты, тоскуя,
Прибыла.
Не успели мы вздохнуть
И побыть с тобой вдвоем,
Не успели миновать месяцы, года,
За такой короткий срок
Что и сердцем не гадал,
Надломившись, ты слегла.
Что сказать, что делать мне,—
Я в отчаянье не знал.
У деревьев и у скал
Я хотел найти ответ,
Но ответа не нашел.
Если б дома ты была,
Я бы облик видел твой…
Но, несчастная жена,
Божество мое, скажи,
Что ты думала тогда
Обо мне в последний час?
Вдруг, нарушив наш обет,
Что давали мы с тобой,
Обещая быть всегда
Вместе, рядом, как в воде
Утка с селезнем своим,—
Ты оставила наш дом
И покинула меня…
Плач Яманоэ Окура
* Некоторые комментаторы считают, что плач Окура посвящен жене Табито, но большинство исследователей рассматривают песню как плач о его собственной жене. Полагаем, что плач сложен Окура от лица Табито и в нем говорится о жене Табито, ибо в те времена было принято сочинять плачи от лица, потерпевшего утрату, и преподносить ему свое сочинение. Окура, преподнося песню Табито, выражает ему сочувствие и понимание его горя.
* “Утка с селезнем своим”…— символ неразлучной пары, постоянный образ в песнях любви.
伊弊尓由伎弖
伊可尓可阿我世武
摩久良豆久
都摩夜左夫斯久
於母保由倍斯母
いへにゆきて
いかにかあがせむ
まくらづく
つまやさぶしく
おもほゆべしも
Домой возвратившись,
Как быть, что мне делать?
Как тяжко мне будет
В покинутой спальне
Увидеть на ложе твое изголовье!
* Спальня (цумая) — так в старину называлось специальное помещение для супругов, был ли это особый домик или комната, неизвестно (МС).
伴之伎与之
加久乃未可良尓
之多比己之
伊毛我己許呂乃
須別毛須別那左
はしきよし
かくのみからに
したひこし
いもがこころの
すべもすべなさ
Как жаль безгранично мне доброе сердце
Любимой жены, что, любя и тоскуя,
Ко мне прибыла
Из далекого дома,
Чтоб вместе со мною прожить так недолго…

久夜斯可母
可久斯良摩世婆
阿乎尓与斯
久奴知許等其等
美世摩斯母乃乎
くやしかも
かくしらませば
あをによし
くぬちことごと
みせましものを
Как об этом сожалею я…
Если б мог заранее я знать,
Что случится с нею страшная беда,
Здесь, в стране прекрасной зеленью листвы,
Сколько бы я мог ей показать!

伊毛何美斯
阿布知乃波那波
知利奴倍斯
和何那久那美多
伊摩陀飛那久尓
いもがみし
あふちのはなは
ちりぬべし
わがなくなみた
いまだひなくに
Верно, лепестки лиловые ооти,
На которые любила ты смотреть,
Все опали…
Только слезы, что струятся,
Высохнуть не могут до сих пор…
* Ооти (совр. сэндан) — мелия японская, кустарник, цветет мелкими цветами бледно-лилового цвета.
大野山
紀利多知<和>多流
和何那宜久
於伎蘇乃可是尓
紀利多知和多流
おほのやま
きりたちわたる
わがなげく
おきそのかぜに
きりたちわたる
Над горою ближнею Оону,
Подымаясь, расстилается туман…
Из-за ветра —
Вздохов горести моей —
Подымаясь, расстилается туман…
* Появление тумана, когда возлюбленные находятся в разлуке, служит приметой того, что любимый человек вздыхает и тоскует. В песне гипербола: глубокие вздохи вызывают ветер.
國遠伎
路乃長手遠
意保々斯久
計布夜須疑南
己等騰比母奈久
くにとほき
みちのながてを
おほほしく
けふやすぎなむ
ことどひもなく
От родины вдали
Далёкий путь пройдя,
В отчаянье таком ужель сегодня
Из мира я уйду, простясь навек,
Не высказав своей последней просьбы?

朝露乃
既夜須伎我身
比等國尓
須疑加弖奴可母
意夜能目遠保利
あさつゆの
けやすきあがみ
ひとくにに
すぎかてぬかも
おやのめをほり
Подобно утренней росе, что быстро тает,
Ужели жизнь моя
Исчезнет навсегда
И гибель ожидает на чужбине?
Родителям в глаза хоть раз взглянуть бы мне!

世人之
貴慕
七種之
寶毛我波
何為
和我中能
産礼出有
白玉之
吾子古日者
明星之
開朝者
敷多倍乃
登許能邊佐良受
立礼杼毛
居礼杼毛
登母尓戯礼
夕星乃
由布弊尓奈礼<婆>
伊射祢余登
手乎多豆佐波里
父母毛
表者奈佐我利
三枝之
中尓乎祢牟登
愛久
志我可多良倍婆
何時可毛
比等々奈理伊弖天
安志家口毛
与家久母見武登
大船乃
於毛比多能無尓
於毛波奴尓
横風乃
<尓布敷可尓>
覆来礼婆
世武須便乃
多杼伎乎之良尓
志路多倍乃
多須吉乎可氣
麻蘇鏡
弖尓登利毛知弖
天神
阿布藝許比乃美
地祇
布之弖額拜
可加良受毛
可賀利毛
神乃末尓麻尓等
立阿射里
我例乞能米登
須臾毛
余家久波奈之尓
漸々
可多知都久保里
朝々
伊布許等夜美
霊剋
伊乃知多延奴礼
立乎杼利
足須里佐家婢
伏仰
武祢宇知奈氣<吉>
手尓持流
安我古登<婆>之都
世間之道
よのなかの
たふとびねがふ
ななくさの
たからもわれは
なにせむに
わがなかの
うまれいでたる
しらたまの
あがこふるひは
あかぼしの
あくるあしたは
しきたへの
とこのへさらず
たてれども
をれども
ともにたはぶれ
ゆふつづの
ゆふへになれば
いざねよと
てをたづさはり
ちちははも
うへはなさがり
さきくさの
なかにをねむと
うつくしく
しがかたらへば
いつしかも
ひととなりいでて
あしけくも
よけくもみむと
おほぶねの
おもひたのむに
おもはぬに
よこしまかぜの
にふふかに
おほひきたれば
せむすべの
たどきをしらに
しろたへの
たすきをかけ
まそかがみ
てにとりもちて
あまつかみ
あふぎこひのみ
くにつかみ
ふしてぬかつき
かからずも
かかりも
かみのまにまにと
たちあざり
われこひのめど
しましくも
よけくはなしに
やくやくに
かたちつくほり
あさなさな
いふことやみ
たまきはる
いのちたえぬれ
たちをどり
あしすりさけび
ふしあふぎ
むねうちなげき
てにもてる
あがことばしつ
よのなかのみち
Семь родов сокровищ есть
Драгоценных на земле,
Но зачем богатства мне,
Раз у нас родился сын —
Фурухи, подобный сам
Драгоценным жемчугам!
По утрам, в рассвета час,
В час, когда еще видна
Предрассветная звезда,
В мягкой ткани покрывал
На постели у себя
То сидел он, то вставал,
И, бывало, вместе с ним
Забавлялся я всегда.
А лишь вечер приходил
И вдали, на небесах,
Звезды появлялись вновь,
За руки меня он брал,
Говорил: “Идемте спать,
Папа, мама не должны
Сына покидать!
В серединку лягу к вам!” —
Он ласкался, говоря,—
И, казалось, расцветали
Травы счастья для меня!
Думал я тогда, любуясь:
“Время минет, подрастешь,
Ждет ли радость, ждут ли беды,
Встретим их с тобой!”
Как большому кораблю,
Доверяли мы ему,
Но подул тогда нежданно
Ветер злой со стороны,
Заболел малютка наш,
Как нам быть, не знали мы.
Перевязь из белой ткани
Мы надели на себя,
И кристальной чистоты
Зеркало в руке держа,
Мы богов небес молили,
К небу взоры обратив,
Мы богам земли молились,
Низко головы склонив.
“Будет жив или не будет,—
Все зависит от богов”,—
Думал я и всей душою
Им молиться был готов.
И в отчаянье и горе
Заклинал богов, молил,
Но напрасно было, — вскоре
Потеряли мы тебя…
Постепенно становился
Все прозрачнее твой лик,
С каждым утром, с каждым утром,
Все слабее был язык.
И блеснувшая, как яшма,
Жизнь прервалась навсегда…
И вскочил я, как безумный,
Закричал от горя я!
То катался по земле я,
То смотрел на небеса,
То в отчаянье и горе
Ударял я в грудь себя.
Ведь дитя, что я лелеял,
Упорхнуло — не вернуть!
Вот он, этой жизни бренной
Горький и тяжелый путь!
* “Семь родов сокровищ есть” — говорится о семи буддийских сокровищах. В сутре Амида это: золото, серебро, изумруд, агат, жемчуг, горный хрусталь, перламутр. В разных сутрах эти драгоценности перечисляются по-разному, но обычно не совпадают лишь две или три из них.
* Травы счастья (сакикуса от “саки” — “счастье”, “куса” — “травы”, “растения”) — в старину так называли хиноки (см. п. 45). Однако Мотоори Норинага в “Кодзики-дэн” (“Комментарии Кодзики”) высказал мнение о том, что травы счастья — это горные лилии (яма-юри) — СН. Судя по песням М., горные лилии использовались в обрядах гадания о судьбе, счастье, о счастливом возвращении и т. п. Возможно, что оба мнения справедливы, разница лишь в том, что сначала только хиноки имели значение благожелательных символов, а потом и другие растения.
和可家礼婆
道行之良士
末比波世武
之多敝乃使
於比弖登保良世
わかければ
みちゆきしらじ
まひはせむ
したへのつかひ
おひてとほらせ
Оттого что очень еще молод,
Он не будет знать, куда идти,
Принесу тебе богатые дары,
Из подземных царств гонец суровый,—
На спину возьми его и отнеси!
* Эта песня отражает буддийские представления Окура о посмертном существовании души, в отличие от его элегии, где отражены чисто японские синтоистские обычаи: обращение к богам неба и земли с мольбой о благополучии, о долгой жизни и т. п. Это сосуществование синтоистских и буддийских элементов в верованиях японцев того времени встречается и в других песнях М.
布施於吉弖
吾波許比能武
阿射無加受
多太尓率去弖
阿麻治思良之米
ふせおきて
われはこひのむ
あざむかず
ただにゐゆきて
あまぢしらしめ
Поднося дары,
Молить тебя я буду,
Ты не обмани мое дитя,
Поведи прямым путем малютку,
Покажи, где путь на небеса!
* Дары (фусэ) — здесь пожертвования, подношения будде и буддийским монахам.
湯原尓
鳴蘆多頭者
如吾
妹尓戀哉
時不定鳴
ゆのはらに
なくあしたづは
あがごとく
いもにこふれや
ときわかずなく
Тот журавль, что плачет
В тростниках в Юнохара,
Будто я,
Не тоской ли он полон о милой?
И ночью, и днем он все время там плачет…
* Считается, что эта песня Табито относится к 728 г., когда он потерял жену.
琴取者
嘆先立
盖毛
琴之下樋尓
嬬哉匿有
こととれば
なげきさきだつ
けだしくも
ことのしたびに
つまやこもれる
Когда возьму я в руки кото,
То раньше звуков появляется печаль.
А может быть,
В глубинах кото
Скрывается моя жена?
* Яматогото — одна из разновидностей национального японского щипкового инструмента кото (цитры). В старину это был шестиструнный инструмент, на котором играли при помощи костяных ноготков, надеваемых на пальцы; употреблялся он обычно во время представлений древних японских мистерий кагура и музыкально-танцевальных представлений гагаку (СНмд). С яматогото у автора связано воспоминание об умершей жене.
天飛也
軽路者
吾妹兒之
里尓思有者

欲見騰
不已行者
入目乎多見
真根久徃者
人應知見
狭根葛
後毛将相等
大船之
思憑而
玉蜻
磐垣淵之
隠耳
戀管在尓
度日乃
晩去之如
照月乃
雲隠如
奥津藻之
名延之妹者
黄葉乃
過伊去等
玉梓之
使之言者
梓弓
聲尓聞而
一云
聲耳聞而

将言為便
世武為便不知尓
聲耳乎
聞而有不得者
吾戀
千重之一隔毛
遣悶流
情毛有八等
吾妹子之
不止出見之
軽市尓
吾立聞者
玉手次
畝火乃山尓
喧鳥之
音母不所聞
玉桙
道行人毛
獨谷
似之不去者
為便乎無見
妹之名喚而
袖曽振鶴
一云
名耳聞而有不得者

あまとぶや
かるのみちは
わぎもこが
さとにしあれば
ねもころに
みまくほしけど
やまずゆかば
ひとめをおほみ
まねくゆかば
ひとしりぬべみ
さねかづら
のちもあはむと
おほぶねの
おもひたのみて
たまかぎる
いはかきふちの
こもりのみ
こひつつあるに
わたるひの
くれぬるがごと
てるつきの
くもがくるごと
おきつもの
なびきしいもは
もみちばの
すぎていにきと
たまづさの
つかひのいへば
あづさゆみ
おとにききて
おとのみききて
いはむすべ
せむすべしらに
おとのみを
ききてありえねば
あがこふる
ちへのひとへも
なぐさもる
こころもありやと
わぎもこが
やまずいでみし
かるのいちに
わがたちきけば
たまたすき
うねびのやまに
なくとりの
こゑもきこえず
たまほこの
みちゆくひとも
ひとりだに
にてしゆかねば
すべをなみ
いもがなよびて
そでぞふりつる
なのみをききてありえねば
Гуси по небу летят
На пути в Кару —
То возлюбленной село,
Край родной ее.
Как мечтал я,
Как желал
На нее взглянуть!
Только знал:
Идти нельзя,
Много глаз людских.
Часто приходить нельзя:
Люди будут знать!
Лучше встретиться потом,
В майский день.
В майский день
Зеленый плющ
Ложем будет нам! Думал я,
В надежде был,
Как большому кораблю,
Доверял я ей!
Ото всех таил любовь,
Будто в бездне
Среди скал
Жемчуг дорогой…
Но, как меркнет в небесах
Солнце на закате дня,
Как скрывается луна
Между облаков,
Будто водоросль морей,
Надломилась вдруг она,
Будто клена Алый лист,
Отцвела навек!
С веткой яшмовой гонец;
Мне принес об этом весть…
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу…
Что я мог ему сказать?
Что я сделать мог?
Голосам людей внимать
Был не в силах я,
А любовь моя росла…
Чем утешиться я мог?
Я пошел тогда в Кару
На базар в ее село,
Где любимая моя
Мне встречалась
В ранний час…
Там стоял и слушал я,
Но и голоса ее,
Что звучал, как пенье птиц,
Возле кленов Унэби,
Той горы, что звал народ
Девой чудной красоты
В перевязях жемчугов,
Возле склонов Унэби,
Даже голоса ее
Не услышал я!
Был мой путь копьем из яшмы,
Это значит — путь прямой,
Что копье.
Таков был путь
Предо мной, где шел народ,
Но не мог я там найти,
Ни одной не мог я встретить
Хоть похожей на нее!..
И в отчаянье,
Любя,
Только имя призывал
Дорогой моей жены,
Лишь махал ей рукавом, —
Звал напрасно я!..
* “В майский день зеленый плющ ложем будет нам” — см. п. 94. “С веткой яшмовой гонец” — в старину к ветке дерева “адзуса” привязывали яшму и посылали с гонцом в знак привета либо с особым известием. Иногда посылали подарок, к которому прилагалась песня или письмо. Поэтому яшмовая ветка стала “мк” к слову “гонец”.
* “Словно ясеневый лук, прогудев, спустил стрелу”…— постоянный образ (мк) неожиданного горя, страшной вести и т. п.
* Время написания песни неизвестно. Предполагают, что она была сложена раньше, чем п. 131.
花よりも
人こそあだに
なりにけれ
いづれをさきに
こひんとか見し
はなよりも
ひとこそあだに
なりにけれ
いづれをさきに
こひんとかみし
И вот быстротечней,
чем даже цветы,
она оказалась...
А кого из них — первым
нужно любить, думал ты?
Кавалер хочет сказать, что его друг ошибся: он считал, что к цветам, так скоро осыпающимся, нужно относиться в первую очередь с любовью и нежностью. А вышло наоборот.
鏡成
吾見之君乎
阿婆乃野之
花橘之
珠尓拾都
かがみなす
わがみしきみを
あばののの
はなたちばなの
たまにひりひつ
Тебя, которым любовалась я,
Как зеркалом прекрасным ране,
Случайно я нашла
В полях Абанону,
Как жемчуга опавших померанцев…
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
* В песне иносказательно говорится о том, как в поле, где происходил погребальный обряд сожжения, были найдены останки любимого.
* “Как жемчуга опавших померанцев” — померанцы нанизывают на нить, как жемчуг или яшму (см. п. 1465).
蜻野𠮧
人之懸者
朝蒔
君之所思而
嗟齒不病
あきづのを
ひとのかくれば
あさまきし
きみがおもほえて
なげきはやまず
Когда сказали люди мне,
Что было на полях Акицуну,
Подумав о тебе, чей бренный прах
Развеяли сегодня поутру,
Я не могу унять моей печали…
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
* Развеять прах после сожжения было обычаем того времени.
秋津野尓
朝居雲之
失去者
前裳今裳
無人所念
あきづのに
あさゐるくもの
うせゆけば
きのふもけふも
なきひとおもほゆ
Когда исчезло, уплывая,
То облако, что поутру вставало
В полях Акицуну,
Как я затосковала о прошлом, нынешнем, о человеке том,
Которого навек уже не стало…
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
* Под облаком подразумевается дым погребального костра.
隠口乃
泊瀬山尓
霞立
棚引雲者
妹尓鴨在武
こもりくの
はつせのやまに
かすみたち
たなびくくもは
いもにかもあらむ
В скрытой ото всех
Стороне Хацусэ среди гор
Легкой дымкой поднялся туман.
Облако, что уплывает вдаль,
То не милая ль жена моя?
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
* Хацусэ — место свершения погребальных обрядов сожжения и погребений.
* Туман — имеется в виду дым после сожжения. Облако — тот же плывущий высоко вверху дым.
狂語香
逆言哉
隠口乃
泊瀬山尓
廬為云
たはことか
およづれことか
こもりくの
はつせのやまに
いほりせりといふ
Не обман ли это все,
Не пустой ли это слух?
Люди говорят,
Что в горах Хацусэ ты
Навсегда обрел себе приют…
* Песня женщины, потерявшей любимого человека, о смерти которого она узнала от людей (МС). Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
秋山
黄葉𪫧怜
浦觸而
入西妹者
待不来
あきやまの
もみちあはれと
うらぶれて
いりにしいもは
まてどきまさず
Все жду любимую, что удалилась в горы,
С печалью думая о том, как хороша
Среди осенних гор
Листва пурпурных кленов,
Но сколько я ни жду, не явится она.
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
世間者
信二代者
不徃有之
過妹尓
不相念者
よのなかは
まことふたよは
ゆかざらし
すぎにしいもに
あはなくおもへば
О бренный мир!
Ведь это правда:
Не может дважды жить на свете человек,
Когда подумаю, что больше не встречаться
С моей любимой, что ушла навек…
* Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.

何有人香
黒髪之
白成左右
妹之音乎聞
さきはひの
いかなるひとか
くろかみの
しろくなるまで
いもがこゑをきく
Кого среди людей назвать счастливым?
Того, кто слышит голос милой
До той поры,
Как черный волос
Не станет белой сединой!

吾背子乎
何處行目跡
辟竹之
背向尓宿之久
今思悔裳
わがせこを
いづちゆかめと
さきたけの
そがひにねしく
いましくやしも
Думая, что, верно, милый мой
Ходит, может быть, куда-нибудь к другой,
Словно сломанный бамбук, тогда
Отвернувшись от него спала
И раскаянья полна теперь!
* Сломанный бамбук, расколотый бамбук — образ того, что не воссоединяется.
庭津鳥
<可>鷄乃垂尾乃
乱尾乃
長心毛
不所念鴨
にはつとり
かけのたりをの
みだれをの
ながきこころも
おもほえぬかも
У домашних птиц — у петухов,
И растрепанным бывает хвост
И опущен книзу иногда.
Как и у меня, у них спокойным сердце
Не бывает, верно, никогда!
* Песня мужа, потерявшего жену.
薦枕
相巻之兒毛
在者社
夜乃深良久毛
吾惜責
こもまくら
あひまきしこも
あらばこそ
よのふくらくも
わがをしみせめ
О, если бы была жива,
Любимая моя, с которой вместе
Я на подушке спал из трав комо,
О, как ценил бы, верно, я тогда,
Что ночь спускается на землю!
* Комо — вид камыша, идущего на плетения.
玉梓能
妹者珠氈
足氷木乃
清山邊
蒔散<柒>
たまづさの
いもはたまかも
あしひきの
きよきやまへに
まけばちりぬる
Приславшая мне яшмовую ветку
Любимая, ты ль — эти жемчуга?
На чистых склонах гор,
Повсюду распростертых,
Я рассыпал их сам, и падали они…
* Плач о погибшей возлюбленной. Ни автор, ни кому посвящена песня неизвестны.
* “Приславшая мне яшмовую ветку” — в старину ветку дерева адзуса украшали яшмой и присылали с гонцом в знак привета или с особым известием, так сообщалось и о смерти возлюбленной. Поэтому яшмовая ветка стала постоянным эпитетом к возлюбленной (мк), здесь она является указанием на то, что речь идет об ушедшей навсегда возлюбленной.
* “Я рассыпал их” (жемчуга) — т. е. развевал прах.
玉梓之
妹者花可毛
足日木乃
此山影尓
麻氣者失留
たまづさの
いもははなかも
あしひきの
このやまかげに
まけばうせぬる
Приславшая мне яшмовую ветку
Любимая, не ты ли — те цветы?
Среди зеленых гор,
Повсюду распростертых,
Я рассыпал их и исчезло все…
* Вариант предыдущей песни (см. п. 1415). Если в п. 1415 останки назывались жемчугами, то здесь они называются цветами, лепестки которых исчезают, когда их развевают по воздуху.
わびぬれば
今はと物を
思へども
心に似ぬは
涙なりけり
わびぬれば
いまはとものを
おもへども
こころににぬは
なみだなりけり
Оплакиваю его,
Хоть знаю – теперь
Уже поздно сожалеть.
Но, неподвластные сердцу,
Льются слезы[29].
29. Это повествование и танка приводятся в Окагами, в разделе «Император Мураками», а также в антологии Синтёкусэнсю, 14, с небольшими изменениями.
大かたの
秋の終てだに
悲しきに
今日はいかでか
君暮すらむ
おほかたの
あきのはてだに
かなしきに
けふはいかでか
きみくらすらむ
Ведь всегда
Конец осени
Так печален.
Как же сегодня, теперь
Переживешь ты это время?[42]
42. Танка содержит омонимы: хатэ – «конец» (осени) и название церемонии отпевания усопшего. Встречается в Сёкугосэнсю, 18.
あらばこそ(*秋の)
初めも終ても
思ほえめ
今日にも逢はで
消えにしものを
あらばこそ
はじめもはても
おもほえめ
けふにもあはで
きえにしものを
Если бы он был жив,
Начало и конец [осени]
Различила бы я.
Но, не дождавшись нынешнего дня,
Угас он! —

「思ひきや
過ぎにし人の
悲しきに
君さへつらく
ならむものとは
おもひきや
すぎにしひとの
かなしきに
きみさへつらく
ならむものとは
«Думал ли я,
Грустя
Об ушедшей жене,
Что ты бесчувственной
Будешь?

なき人を
君がきかくに
かけじとて
泣く\/忍ぶ
ほどな恨みそ
なきひとを
きみがきかくに
かけじとて
なくなくしのぶ
ほどななやみそ
Я старалась,
Чтоб ты не услышал
О той, кого не стало,
Плакала тайно.
Так не укоряй же меня[54].
きかく(*聞くこと。ク語法。)

54. Поэтесса намекает, что не хотела лишний раз напоминать кавалеру о его утрате.
朝霧の
なかに君ます
ものならば
晴るるまにまに
うれしからまし
あさぎりの
なかにきみます
ものならば
はるるまにまに
うれしからまし
В утреннем тумане
Если бы ты
Пребывал,
То, только бы начал он рассеиваться,
Вот мы бы возрадовались —

をみなへし
折る手にかかる
白露は
むかしの今日に
あらぬ涙か
をみなへし
をるてにかかる
しらつゆは
むかしのけふに
あらぬなみだか
Светлая роса,
Приставшая к руке, что сорвала
Цветок оминаэси,
Может быть, это слеза
О том, что нет сегодня того, кто был ранее?[92] —
92. Танка помещена в Синтёкусэнсю, 4, а также в сборнике правого министра третьего ранга (Сандзё-но отодосю), где сопровождается указанием: «В доме того же принца собрались друзья; за отдыхом и развлечениями он сорвал цветок оминаэси и поднес принцу».
ぬぐをのみ
悲しと思ひし
なき人の
かたみの色は
またもありけり
ぬぐをのみ
かなしとおもひし
なきひとの
かたみのいろは
またもありけり
Лишь снимать одежды [траура по тебе]
Печально, думал я.
Но и эти цвета —
Тоже память
О той, кого нет[256].
256. Разрешенные цвета тоже напоминают Тадахира об утрате, так как этим разрешением он обязан императору Уда, отцу покойной жены.
波上従
所見兒嶋之
雲隠
穴氣衝之
相別去者
なみのうへゆ
みゆるこしまの
くもがくり
あないきづかし
あひわかれなば
Как остров маленький,
Чуть видный на волнах,
Ты скрылся вдалеке за облаками.
О, как вздыхал я по тебе, мой друг,
Когда ты с нами распростился!
* “Как остров маленький” — переведено по К. Мае.
霍公鳥
来鳴令響
宇乃花能
共也来之登
問麻思物乎
ほととぎす
きなきとよもす
うのはなの
ともにやこしと
とはましものを
Кукушка, прилетев,
Все время громко плачет,
Хотел бы я спросить тебя:
Не вместе ли она с цветком унохана
В местах печальных появилась?
* Пение кукушки всегда связано с расцветом унохана и померанцев. Поэтому, слыша пение кукушки, предполагаешь увидеть и расцвет этих цветов. Но эта песня носит аллегорический характер: унохана здесь символизирует подругу жизни Табито — его покойную жену, а одинокая кукушка — Отомо Табито. Перевод сделан согласно комментарию СП. Кукушка в таком контексте, когда речь идет о потере любимого человека, т. е. о вечной разлуке, встречается впервые.
* В ответной песне Табито аллегорически говорит о своем горе, сравнивая себя с кукушкой, тоскующей и плачущей в одиночестве.
橘之
花散里乃
霍公鳥
片戀為乍
鳴日四曽多寸
たちばなの
はなちるさとの
ほととぎす
かたこひしつつ
なくひしぞおほき
В селенье, где ныне опадают на землю
Белоснежного цвета лепестки померанцев,
Много дней уже плачет,
Тоскуя, кукушка,
На любовь свою больше не встречая ответа…
* В ответной песне Табито аллегорически говорит о своем горе, сравнивая себя с кукушкой, тоскующей и плачущей в одиночестве.
手にとらば
消んなみだぞあつき
秋の霜
てにとらば
きえんなみだぞあつき
あきのしも
В руки возьмешь
От слез горячих растает
Осенний иней.

妹等許
今木乃嶺
茂立
嬬待木者
古人見祁牟
いもらがり
いまきのみねに
しげりたつ
つままつのきは
ふるひとみけむ
К милой в дом теперь пришел…
Имаки — “Теперь-пришел” зовется мыс.
Соснами, что густо разрослись на нем, где супруги ждут своих любимых жен,
Верно, любовался так же, как и мы,
Давний человек былых времен!

黄葉之
過去子等

遊礒麻
見者悲裳
もみちばの
すぎにしこらと
たづさはり
あそびしいそを
みればかなしも
Тяжко мне, когда взгляну теперь
Я на берег одинокий, где гулял,
За руки держась когда-то с ней,
С той, что навсегда от нас ушла,
Отцвела, что клена алый лист…
* “…Отцвела, как клена алый лист…” — образ навсегда ушедшего человека.
塩氣立
荒礒丹者雖在
徃水之
過去妹之
方見等曽来
しほけたつ
ありそにはあれど
ゆくみづの
すぎにしいもが
かたみとぞこし
Хоть и очень каменист этот одинокий брег,
И всегда там пенится вода,—
Но ведь память он о деве дорогой,
Той, что навсегда ушла от нас,
Как уходит вдаль текущая вода…
* “Как уходит вдаль текущая вода”… — образ текущей воды под влиянием буддийских учений о бренности всего земного стал в песнях М. образом всего уходящего безвозвратно, в частности, образом уходящего навсегда человека, человеческой жизни.
古家丹
妹等吾見
黒玉之
久漏牛方乎
見佐府<下>
いにしへに
いもとわがみし
ぬばたまの
くろうしがたを
みればさぶしも
Грустно мне, когда взгляну
Я на бухту Черный бык,
Ягод тутовых черней,
Что мы видели вдвоем,
С милой много лет назад…
* Бухта Черный бык — см. Куроуси-гата.
<玉>津嶋
礒之裏<未>之
真名<子>仁文
尓保比去名
妹觸險
たまつしま
いそのうらみの
まなごにも
にほひてゆかな
いももふれけむ
Как хочу пойти окрасить платье
Я песком, что покрывает берега
Бухты каменистой
Яшмового острова,

小垣内之
麻矣引干
妹名根之
作服異六
白細乃
紐緒毛不解
一重結
帶矣三重結
<苦>伎尓
仕奉而
今谷裳
國尓退而
父妣毛
妻矣毛将見跡
思乍
徃祁牟君者
鳥鳴
東國能
恐耶
神之三坂尓
和霊乃
服寒等丹
烏玉乃
髪者乱而
邦問跡
國矣毛不告
家問跡
家矣毛不云
益荒夫乃
去能進尓
此間偃有
をかきつの
あさをひきほし
いもなねが
つくりきせけむ
しろたへの
ひもをもとかず
ひとへゆふ
おびをみへゆひ
くるしきに
つかへまつりて
いまだにも
くににまかりて
ちちははも
つまをもみむと
おもひつつ
ゆきけむきみは
とりがなく
あづまのくにの
かしこきや
かみのみさかに
にきたへの
ころもさむらに
ぬばたまの
かみはみだれて
くにとへど
くにをものらず
いへとへど
いへをもいはず
ますらをの
ゆきのまにまに
ここにこやせる
Верно, дома у тебя
Милая жена твоя
За забором коноплю
Дергала в саду своем
И сушила на земле…
И, сплетя, дала надеть
Белоснежный этот шнур,
Не развязан он тобой…
Пояс, что в один обхват,
В три обхвата у тебя
Здесь обвязан,—
Тяжела служба долгая была
Государю твоему.
Лишь теперь ты смог уйти,
В край отправиться родной.
Верно, ты в пути мечтал
Повидать отца и мать,
И любимую жену…
Здесь, в восточной стороне,
Где так много певчих птиц,
У заставы грозной ты,
Что Заставою богов называют,
Ты лежишь,
Будто холодно тебе,
В белотканом платье ты,
Ягод тутовых черней
Разметались по земле
Пряди черные волос…
Спросишь: “Где твой край родной?”
Ты его не назовешь.
Спросишь: “Где родимый дом?”
И о нем не скажешь ты.
Храбрым рыцарем
Вперед все стремился ты в пути,
И лежишь теперь один,
Распластавшись на земле…

古之
益荒丁子
各競
妻問為祁牟
葦屋乃
菟名日處女乃
奥城矣
吾立見者
永世乃
語尓為乍
後人
偲尓世武等
玉桙乃
道邊近
磐構
作冢矣
天雲乃
退部乃限
此道矣
去人毎
行因
射立嘆日
或人者
啼尓毛哭乍
語嗣
偲継来
處女等賀
奥城所
吾并
見者悲喪
古思者
いにしへの
ますらをとこの
あひきほひ
つまどひしけむ
あしのやの
うなひをとめの
おくつきを
わがたちみれば
ながきよの
かたりにしつつ
のちひとの
しのひにせむと
たまほこの
みちののへちかく
いはかまへ
つくれるつかを
あまくもの
そくへのきはみ
このみちを
ゆくひとごとに
ゆきよりて
いたちなげかひ
あるひとは
ねにもなきつつ
かたりつぎ
しのひつぎくる
をとめらが
おくつきところ
われさへに
みればかなしも
いにしへおもへば
Раз отважные мужи
В древние года
Воевали меж собой,
Чтобы в жены взять себе
Из села Асиноя
Деву Унаи.
И когда стою смотрю
На курган ее теперь,
Я мечтаю об одном:
Чтоб на долгие года
Шел о ней печальный сказ,
Чтобы шел из уст в уста
И заставил горевать
Будущих людей.
На дороге, на пути,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
В твердой каменной скале
Сделана могила ей.
И со всех концов земли,
Отовсюду, где лишь плыть
Могут облака небес,
По тому пути идя,
Люди, что встречались мне,
Все сворачивают к ней,
К ней подходят и стоят,
И стоят, горюя там…
Люди из села ее
Плачут в голос каждый раз,
И идет, идет рассказ
О любви печальной той
Девы юной, что лежит,
Успокоившись навек…
Даже мне,
Когда взглянул,
О, как грустно стало мне,
Когда вспомнил старину…
* Легенда о деве Унаи, в основе которой лежит сюжет о любви двух юношей к одной девушке. Этот сюжет представлен в М. в разных вариантах (см. кн. XVI).
* Унаи—имя девы; названа по местности, в которой она жила в провинции Сэтцу (уезд Унаи).
語継
可良仁文幾許
戀布矣
直目尓見兼
古丁子
かたりつぐ
からにもここだ
こほしきを
ただめにみけむ
いにしへをとこ
Даже слыша сказ о ней,
Преисполнишься любви,
Какова ж была любовь
Двух героев молодых,
Тех, что видели ее?

父母賀
成乃任尓
箸向
弟乃命者
朝露乃
銷易杵壽
神之共
荒競不勝而
葦原乃
水穂之國尓
家無哉
又還不来
遠津國
黄泉乃界丹
蔓都多乃
各<々>向々
天雲乃
別石徃者
闇夜成
思迷匍匐
所射十六乃
意矣痛
葦垣之
思乱而
春鳥能
啼耳鳴乍
味澤相
宵晝不<知>
蜻蜒火之
心所燎管
悲悽別焉
ちちははが
なしのまにまに
はしむかふ
おとのみことは
あさつゆの
けやすきいのち
かみのむた
あらそひかねて
あしはらの
みづほのくにに
いへなみか
またかへりこぬ
とほつくに
よみのさかひに
はふつたの
おのがむきむき
あまくもの
わかれしゆけば
やみよなす
おもひまとはひ
いゆししの
こころをいたみ
あしかきの
おもひみだれて
はるとりの
ねのみなきつつ
あぢさはふ
よるひるしらず
かぎろひの
こころもえつつ
なげくわかれを
Свято чтимый милый брат,
И отец, и мать тебя
Здесь растили…
Ведь со мной
Вместе хаси для еды
Ты со мною здесь держал…
Словно поутру роса,
Быстро тающая жизнь…
Повелению богов
Ты противиться не смог.
Разве нету у тебя
Дома, здесь, в родной стране,
Где колосья счастья,
Где тростниковые поля?..
Не вернулся ты сюда!
У границы той страны,
Дальней, где царит покой,
Как ползучая цута —
Каждый путь имеет свой.
Словно в небе облака,
Ты уплыл, покинув нас.
И теперь во мраке я,
Все блуждаю я в тоске…
Словно раненый олень,
В сердце я почуял боль,
Как плетень из тростника,
Думы, полные тревог…
Словно плач весенних птиц,
Мой не молкнет нынче плач,
Днем и ночью слышен он,
Словно шум от адзи-птиц…
Будто пламенем огонь,
Сердце жжет мое тоска…
О, как тяжко я скорблю!
* Ползучая цута (Parthenocissus tricuspidata) — растение, похожее на виноград, ветви которого расходятся в разные стороны и служат образом разлуки.
別而裳
復毛可遭
所念者
心乱
吾戀目八方
(一云
意盡而)
わかれても
またもあふべく
おもほえば
こころみだれて
あれこひめやも
(こころつくして)
Когда бы думал я:
Пускай расстались,
Но после снова встречу я тебя,—
О, разве тосковал бы я
С таким отчаяньем на сердце!

蘆桧木笶
荒山中尓
送置而
還良布見者
情苦喪
あしひきの
あらやまなかに
おくりおきて
かへらふみれば
こころぐるしも
Когда увидел я, как проводив тебя
И среди диких распростёртых
Далёких гор оставив навсегда,
Пошла домой безмолвная толпа, —
Как было сердцу нестерпимо тяжко!

鶏鳴
吾妻乃國尓
古昔尓
有家留事登
至今
不絶言来
勝<壮>鹿乃
真間乃手兒奈我
麻衣尓
青衿著
直佐麻乎
裳者織服而
髪谷母
掻者不梳
履乎谷
不著雖行
錦綾之
中丹L有
齊兒毛
妹尓将及哉
望月之
満有面輪二
如花
咲而立有者
夏蟲乃
入火之如
水門入尓
船己具如久
歸香具礼
人乃言時
幾時毛
不生物<呼>
何為跡歟
身乎田名知而
浪音乃
驟湊之
奥津城尓
妹之臥勢流
遠代尓
有家類事乎
昨日霜
将見我其登毛
所念可聞
とりがなく
あづまのくにに
いにしへに
ありけることと
いままでに
たえずいひける
かつしかの
ままのてごなが
あさぎぬに
あをくびつけ
ひたさをを
もにはおりきて
かみだにも
かきはけづらず
くつをだに
はかずゆけども
にしきあやの
なかにつつめる
いはひこも
いもにしかめや
もちづきの
たれるおもわに
はなのごと
ゑみてたてれば
なつむしの
ひにいるがごと
みなといりに
ふねこぐごとく
ゆきかぐれ
ひとのいふとき
いくばくも
いけらじものを
なにすとか
みをたなしりて
なみのおとの
さわくみなとの
おくつきに
いもがこやせる
とほきよに
ありけることを
きのふしも
みけむがごとも
おもほゆるかも
Там, где много певчих птиц,
В той восточной стороне,
В древние года
Это все произошло,
И до сей еще поры
Сказ об этом все идет…
Там, в Кацусика-стране,
Дева Тэкона жила
В платье скромном и простом
Из дешевого холста
С голубым воротником.
Дома пряла и ткала
Все, как есть, она сама!
Даже волосы ее
Не знавали гребешка,
Даже обуви не знала,
А ходила босиком.
Несмотря на это все,
Избалованных детей,
Что укутаны в парчу,
Не сравнить, бывало, с ней!
Словно полная луна,
Был прекрасен юный лик,
И бывало, как цветок,
Он улыбкой расцветал…
И тотчас, как стрекоза
На огонь стремглав летит,
Как плывущая ладья
К мирной гавани спешит,
Очарованные ею
Люди все стремились к ней!
Говорят, и так недолго,
Ах, и так недолго нам
В этом мире жить!
Для чего ж она себя
Вздумала сгубить?
В этой бухте, где всегда
С шумом плещется волна,
Здесь нашла покой она
И на дне лежит…
Ах, в далекие года
Это все произошло,
А как будто бы вчера
Ради сумрачного дня
Нас покинула она!
* Тэкона — народная красавица, воспетая в песнях и легендах. Ей посвящены анонимные песни и песни лучших поэтов М. Тэкона иногда употребляется как нарицательное имя для красавиц.
勝<壮>鹿之
真間之井見者
立平之
水挹家<武>
手兒名之所念
かつしかの
ままのゐみれば
たちならし
みづくましけむ
てごなしおもほゆ
И когда в страну эту восточную придя,
Взглянешь, как у берега катится волна,
Сразу загрустишь
О деве молодой,
Что сюда ходила часто за водой.

葦屋之
菟名負處女之
八年兒之
片生之時従
小放尓
髪多久麻弖尓
並居
家尓毛不所見
虚木綿乃
牢而座在者
見而師香跡
<悒>憤時之
垣廬成
人之誂時
智<弩><壮>士
宇奈比<壮>士乃
廬八燎
須酒師競
相結婚
為家類時者
焼大刀乃
手頴押祢利
白檀弓
<靫>取負而
入水
火尓毛将入跡
立向
競時尓
吾妹子之
母尓語久
倭<文>手纒
賎吾之故
大夫之
荒争見者
雖生
應合有哉
<宍>串呂
黄泉尓将待跡
隠沼乃
下延置而
打歎
妹之去者
血沼<壮>士
其夜夢見
取次寸
追去祁礼婆
後有
菟原<壮>士伊
仰天
𠮧於良妣
ひ地
牙喫建怒而
如己男尓
負而者不有跡
懸佩之
小劔取佩
冬ふ蕷都良
尋去祁礼婆
親族共
射歸集
永代尓
標将為跡
遐代尓
語将継常
處女墓
中尓造置
<壮>士墓
此方彼方二
造置有
故縁聞而
雖不知
新喪之如毛
哭泣鶴鴨
あしのやの
うなひをとめの
やとせこの
かたおひのときゆ
をばなりに
かみたくまでに
ならびをる
いへにもみえず
うつゆふの
こもりてをれば
みてしかと
いぶせむときの
かきほなす
ひとのとふとき
ちぬをとこ
うなひをとこの
ふせやたき
すすしきほひ
あひよばひ
しけるときは
やきたちの
たかみおしねり
しらまゆみ
ゆきとりおひて
みづにいり
ひにもいらむと
たちむかひ
きほひしときに
わぎもこが
ははにかたらく
しつたまき
いやしきわがゆゑ
ますらをの
あらそふみれば
いけりとも
あふべくあれや
ししくしろ
よみにまたむと
こもりぬの
したはへおきて
うちなげき
いもがいぬれば
ちぬをとこ
そのよいめにみ
とりつづき
おひゆきければ
おくれたる
うなひをとこい
あめあふぎ
さけびおらび
つちをふみ
きかみたけびて
もころをに
まけてはあらじと
かけはきの
をだちとりはき
ところづら
とめゆきければ
うがらどち
いゆきつどひ
ながきよに
しるしにせむと
とほきよに
かたりつがむと
をとめはか
なかにつくりおき
をとこはか
このもかのもに
つくりおける
ゆゑよしききて
しらねども
にひものごとも
ねなきつるかも
Там, в краю Асиноя,
Где селенье Унаи,
Дева юная жила,
Это — дева Унаи.
С самых юных лет, когда
На две пряди волосы,
И до той поры, когда
Заплетают волосы,
Даже в близких к ней домах —
У соседей с двух сторон —
Никогда за эти годы
Не видал ее никто!
Словно в коконе она,
Словно куколка была,
Взаперти всегда жила,
Будто выглянуть боясь.
И полны по ней тоски,
На нее стремясь взглянуть,
Словно изгородью дом,
Окружали женихи!
Был герои там из Тину,
Был герой из Унаи…
От зажженного огня
Сажа в хижинах бывает!
Лучше б им не состязаться
Перед нею никогда!
Стали сватать —
И столкнулись
На пороге судьбы их:
Рукоять меча тотчас же
Каждый в руки жадно взял.
И надел колчан мгновенно…
Каждый в воду и огонь
За нее готов идти!
И когда в тех состязаньях
Друг для друга стал врагом,
Дева, горько опечалясь,
Матери сказала так:
“Из-за девушки не знатной,
А простой, такой, как я,
Что прядет простые нити
И не ведает шелков,
Если знатные герои
Вздумали себя губить,
Значит, мне не быть счастливой
С тем, кого хочу любить!
Жив ли будет он, не знаю,
Неизвестно это мне,
Лучше ждать его я буду
В лучшей, вечной стороне”.
И, храня на сердце тайну,
И не выдав ничего,
Молча плача и горюя,
Унаи ушла навек.
Только юноша Тину
Это все во сне увидел,
И, тая на сердце тайну,
Он ушел за нею вслед…
Тут герой из Унаи,
Что отстал теперь от них,
В небеса свой взор направил,
Словно там он их искал,
Громким криком закричал он,
Стиснув зубы, он упал,—
Гневный крик его раздался,
Словно он кому кричал:
“Нет, не дам, чтоб мой соперник
Победить меня сумел”.
И схватил он меч свой острый,
Что у пояса висел,
Обнажил его — и после
Не могли спасти героя
Травы токородзура!..
И на долгие года,
Чтобы память сохранилась,
И на вечные века,
Чтобы все передавали
Этот сказ из уст в уста,
В середине положили
Деву юную тогда,
А с боков — легли с ней рядом
Два героя-удальца:
Здесь нашли они покой.
Мы о тех делах слыхали,
Ну, а сами не видали,—
Только кажется порой,
Что при нас это случилось,
Слезы катятся рекой!..
* См. п. 1801, п. 3786. Эти песни записал Такахаси Мусимаро.
* Токородзура (Dioscorea Tokoro) — многолетнее лекарственное растение, растет в горных лугах.
墓上之
木枝靡有
如聞
陳努<壮>士尓之
<依>家良信母
はかのうへの
このえなびけり
ききしごと
ちぬをとこにし
よりにけらしも
Это было в стороне Асиноя,
Где в селе одна красавица жила.
А теперь могила там,—
И, глядя на нее,
Люди плачут, вспоминая Унаи.

去年咲之
久木今開

土哉将堕
見人名四二
こぞさきし
ひさぎいまさく
いたづらに
つちにかおちむ
みるひとなしに
Хисаги, что цвели здесь прошлый год,
Опять полны расцвета ныне!
Ужель цветы
Напрасно наземь опадут
Без той, что раньше любовалась ими?
* Хисаги (хисаки) — совр. акамэгасива (Mallotus japanicus), листья похожи на листья клена, небольшие цветочки бледно-желтого цвета образуют зонтичные соцветия, цветут летом.
山跡庭
啼而香将来
霍公鳥
汝鳴毎
無人所念
やまとには
なきてかくらむ
ほととぎす
ながなくごとに
なきひとおもほゆ
Наверное, в страну Ямато
Ты с плачем улетаешь от меня?
Кукушка,
Каждый раз, когда ты плачешь,
Я вспоминаю ту, которой нет со мной!

黄葉之
丹穂日者繁
然鞆
妻梨木乎
手折可佐寒
もみちばの
にほひはしげし
しかれども
つまなしのきを
たをりかざさむ
Осенняя пурпурная листва
Сверкает всюду дивной красотой,
И все-таки украшусь я листвой
С деревьев грушевых, с деревьев цуманаси,
Что будет значить “нет жены”.
* В старину осенью обычно украшались алою листвою кленов (см. п. 2178), но автор, потерявший жену (СП), говорит, что он украсится листвой грушевого дерева — цуманаси (цума “жена”, наси “нет”).
露霜乃
寒夕之
秋風丹
黄葉尓来毛
妻梨之木者
つゆしもの
さむきゆふへの
あきかぜに
もみちにけらし
つまなしのきは
Холодным вечером,
Когда вдруг выпал иней,
В осеннем ветре заалела вся листва
На груше, что зовется цуманаси,
Напоминая, что со мною нет жены.
* В песне автор грустит о жене, используя для выражения своей грусти игру слов “цуманаси” — “грушевое дерево” (“цума” “жена”, “наси”, “нет”).
なく涙
雨とふらなむ
わたり河
水まさりなは
かへりくるかに
なくなみた
あめとふらなむ
わたりかは
みつまさりなは
かへりくるかに
Слезы льются дождем
и падают в реку Ватари,
что ведет в мир иной.
Может быть, река разольется — и придется вернуться милой?..
303. Река Ватари (Сандзу) — буквально: «переправа». По поверьям, души умерших переправляются через реку Ватари на 7-й день путешествия в загробный мир.
ちの涙
おちてそたきつ
白河は
君か世まての
名にこそ有りけれ
ちのなみた
おちてそたきつ
しらかはは
きみかよまての
なにこそありけれ
В воды Белой реки
кровавые падают слёзы.
Сира-кава — увы,
лишь пока ты жил в этом мире,
называли мы реку «Белой»…

空蝉は
からを見つつも
なくさめつ
深草の山
煙たにたて
うつせみは
からをみつつも
なくさめつ
ふかくさのやま
けふりたにたて
Утешаюсь лишь тем,
что скорлупке Цикады подобна
эта бренная плоть, —
с дымом жертвенным к небу стремится
дух его над горой Фукакуса!..
ふかくさの
のへの桜し
心あらは
ことしはかりは
すみそめにさけ
ふかくさの
のへのさくらし
こころあらは
ことしはかりは
すみそめにさけ
Бело-розовый цвет
по склонам горы Фукакуса —
если б вишне и впрямь
было сердце дано от века,
то цветы бы враз почернели!..
ねても見ゆ
ねても見えけり
おほかたは
空蝉の世そ
夢には有りける
ねてもみゆ
ねてもみえけり
おほかたは
うつせみのよそ
ゆめにはありける
Снова вижу его
воочию в грезах полночных,
наяву, как во сне —
и являют сии сновиденья
всю тщету, всю суетность мира…

夢とこそ
いふへかりけれ
世中に
うつつある物と
思ひけるかな
ゆめとこそ
いふへかりけれ
よのなかに
うつつあるものと
おもひけるかな
Все похоже на сон,
на негаданное наважденье —
а недавно еще
верил я, что мир этот бренный
наяву для нас существует…

ぬるかうちに
見るをのみやは
夢といはむ
はかなき世をも
うつつとは見す
ぬるかうちに
みるをのみやは
ゆめといはむ
はかなきよをも
うつつとはみす
Не одни только сны
нисходят на нас наважденьем —
разве можно назвать
непреложной, истинной явью
хрупкий облик бренного мира?!

せをせけは
ふちとなりても
よとみけり
わかれをとむる
しからみそなき
せをせけは
ふちとなりても
よとみけり
わかれをとむる
しからみそなき
Коль поток запрудить,
останется тихая заводь,
но, увы, не всегда! —
Нет такой запруды на свете,
чтоб тебе уйти помешала…

さきたたぬ
くいのやちたひ
かなしきは
なかるる水の
かへりこぬなり
さきたたぬ
くいのやちたひ
かなしきは
なかるるみつの
かへりこぬなり
Словно волны в прилив,
вздымаются скорбные пени —
отчего же я сам
прежде милой мир не покинул,
коль ее умчало потоком?!

あすしらぬ
わか身とおもへと
くれぬまの
けふは人こそ
かなしかりけれ
あすしらぬ
わかみとおもへと
くれぬまの
けふはひとこそ
かなしかりけれ
Хоть не ведаю сам,
что завтрашний день мне готовит,
но, пока еще жив,
я печалиться не устану
о тебе, в вечный мрак ушедшем!..

時しもあれ
秋やは人の
わかるへき
あるを見るたに
こひしきものを
ときしもあれ
あきやはひとの
わかるへき
あるをみるたに
こひしきものを
Разве мало в году
дней солнечных и безмятежных?
О, зачем ты избрал
этот день унылый осенний,
чтобы мир наш бренный покинуть?!

神な月
時雨にぬるる
もみちはは
たたわひ人の
たもとなりけり
かみなつき
しくれにぬるる
もみちはは
たたわひひとの
たもとなりけり
Под осенним дождем
намокли кленовые листья
в месяц Каннадзуки —
так от слез моих безутешных
рукава до нитки промокли…
307. Каннадзуки — см. коммент. к № 314.
ふち衣
はつるるいとは
わひ人の
涙の玉の
をとそなりける
ふちころも
はつるるいとは
わひひとの
なみたのたまの
をとそなりける
Мириадами струн
нити траурного одеянья
протянулись во мгле —
и жемчужные слезы скорби
все текут, по струнам бряцая…

あさ露の
おくての山田
かりそめに
うき世中を
思ひぬるかな
あさつゆの
おくてのやまた
かりそめに
うきよのなかを
おもひぬるかな
Вижу я поутру
на пажити горной колосья
в каплях светлой росы —
станут жатвой моей раздумья
о печалях бренного мира…

すみそめの
君かたもとは
雲なれや
たえす涙の
雨とのみふる
すみそめの
きみかたもとは
くもなれや
たえすなみたの
あめとのみふる
Неужели и впрямь
уподобились тучам небесным
тех одежд рукава,
что окраской чернее туши? —
Ливень слез, увы, не стихает…

あしひきの
山へに今は
すみそめの
衣の袖の
ひる時もなし
あしひきの
やまへにいまは
すみそめの
ころものそての
ひるときもなし
В этой горной глуши
я живу, удалившись от мира, —
и одежд рукава,
что окраской чернее туши,
никогда от слез не просохнут…

水のおもに
しつく花の色
さやかにも
君かみかけの
おもほゆるかな
みつのおもに
しつくはなのいろ
さやかにも
きみかみかけの
おもほゆるかな
Как на глади пруда
сияет нетленной красою
отраженье цветов —
предо мною вечно сияет
незабвенный лик Государя…

草ふかき
霞の谷に
影かくし
てるひのくれし
けふにやはあらぬ
くさふかき
かすみのたにに
かけかくし
てるひのくれし
けふにやはあらぬ
Там, в долине меж гор,
заросшей густою травою,
скрылись солнца лучи
в предвечерней туманной дымке —
не о том ли вспомним мы ныне?..

みな人は
花の衣に
なりぬなり
こけのたもとよ
かわきたにせよ
みなひとは
はなのころもに
なりぬなり
こけのたもとよ
かわきたにせよ
Нынче все при дворе
надели нарядные платья
цвета вишен весной.
Рукава мои цвета тины,
не пора ли и вам просохнуть?!
みな人は
花の衣に
なりぬなり
苔のたもとよ
かはきだにせよ
みなひとは
はなのころもに
なりぬなり
こけのたもとよ
かはきだにせよ
Все люди
В праздничные одежды
Облачились.
О рукав монашеского одеяния,
Ты бы хоть высох![456] —
456. Танка помещена в Кокинсю, 847, а также в Хэндзёсю.
うちつけに
さひしくもあるか
もみちはも
ぬしなきやとは
色なかりけり
うちつけに
さひしくもあるか
もみちはも
ぬしなきやとは
いろなかりけり
Как нежданно печаль
воцарилась в обители этой,
где хозяина нет, —
даже ветви осенних кленов
не спешат одеться багрянцем!..

郭公
けさなくこゑに
おとろけは
君を別れし
時にそありける
ほとときす
けさなくこゑに
おとろけは
きみをわかれし
ときにそありける
С содроганьем, сквозь сон,
я слушаю голос кукушки,
что звучит на заре, —
уж не встретиться нам с тобою
никогда в этом мире бренном…

花よりも
人こそあたに
なりにけれ
いつれをさきに
こひむとか見し
はなよりも
ひとこそあたに
なりにけれ
いつれをさきに
こひむとかみし
Человеческий век
короче цветения вишни —
разве думать я мог,
что вначале скорбеть придется
не о вешних цветах опавших?!

色もかも
昔のこさに
にほへとも
うゑけむ人の
影そこひしき
いろもかも
むかしのこさに
にほへとも
うゑけむひとの
かけそこひしき
Вешней сливы цветы
сохраняют окраску былую
и былой аромат —
но того, кто сажал деревья,
не дано мне увидеть боле…

君まさて
煙たえにし
しほかまの
浦さひしくも
見え渡るかな
きみまさて
けふりたえにし
しほかまの
うらさひしくも
みえわたるかな
Навсегда ты ушел —
и ныне пронизан тоскою
тот чудесный ландшафт,
где у берега Сиогама
вьется дым над костром солеваров…
312. Сиогама букв, «котел для выварки соли» — местность рядом с бухтой Мацусима в префектуре Миядзаки.
きみかうゑし
ひとむらすすき
虫のねの
しけきのへとも
なりにけるかな
きみかうゑし
ひとむらすすき
むしのねの
しけきのへとも
なりにけるかな
Только этот мискант,
что ты посадил подле дома,
и грустит о былом —
среди буйных трав на поляне
распевают нынче цикады…

ことならは
事のはさへも
きえななむ
見れは涙の
たきまさりけり
ことならは
ことのはさへも
きえななむ
みれはなみたの
たきまさりけり
Пусть же с прахом его
развеются палой листвою
этих песен слова!
Лишь взгляну на свиток старинный —
водопадом катятся слезы…

なき人の
やとにかよはは
郭公
かけてねにのみ
なくとつけなむ
なきひとの
やとにかよはは
ほとときす
かけてねにのみ
なくとつけなむ
Если в мире ином
ты к нему залетишь, о кукушка,
расскажи, не забудь,
как об этой тяжкой утрате
продолжаем мы сокрушаться!..

誰見よと
花さけるらむ
白雲の
たつのとはやく
なりにしものを
たれみよと
はなさけるらむ
しらくもの
たつのとはやく
なりにしものを
Кто увидит цветы,
что здесь распустились весною? —
Сад твой нынче заглох,
и под белыми облаками
на поляне теснятся травы…

かすかすに
我をわすれぬ
ものならは
山の霞を
あはれとは見よ
かすかすに
われをわすれぬ
ものならは
やまのかすみを
あはれとはみよ
Вспоминая меня,
на далекие горы весною
ты смотри иногда,
где по склонам пологом скорбным
растеклась туманная дымка…

こゑをたに
きかてわかるる
たまよりも
なきとこにねむ
君そかなしき
こゑをたに
きかてわかるる
たまよりも
なきとこにねむ
きみそかなしき
Как скорблю я душой,
что больше тебя не услышу!
Ах, отныне один
будешь ты почивать на ложе,
что кроплю я в тоске слезами…

つゆをなと
あたなる物と
思ひけむ
わか身も草に
おかぬはかりを
つゆをなと
あたなるものと
おもひけむ
わかみもくさに
おかぬはかりを
Отчего лишь росу
считаем мы недолговечной?
Между нею и мной
все различье в том, что на травы
я не лягу светлой капелью…

つひにゆく
みちとはかねて
ききしかと
きのふけふとは
おもはさりしを
つひにゆく
みちとはかねて
ききしかと
きのふけふとは
おもはさりしを
Доводилось и мне
слыхать о пути без возврата,
что пас ждет впереди, —
но не чаял, что нынче-завтра
тем путем мне пройти придется…
つひにゆく
みちとはかねて
ききしかど
きのふけふとは
おもはざりしを
つひにゆく
みちとはかねて
ききしかど
きのふけふとは
おもはざりしを
Издавна слышал
я о дороге, которой
мы напоследок пойдем...
Но что это будет
вчера иль сегодня, — не думал...
"Но что это будет сегодня иль завтра",- сказали бы мы на месте автора-японца.

Танка помещена в Ямато-моногатари, 165, Кокинсю, 861, и в Нарихирасю.
つひにゆく
道とはかねて
聞きしかど
きのふけふとは
思はざりしを
つひにゆく
みちとはかねて
ききしかど
きのふけふとは
おもはざりしを
Слышал я и раньше
О той последней дороге,
По которой идти суждено,
Но ещё вчера не думал,
Что это случится сегодня[447] —
447. Танка помещена в Исэ-моногатари, 125, Кокинсю, 16, и в Нарихирасю.
かりそめの
ゆきかひちとそ
思ひこし
今はかきりの
かとてなりけり
かりそめの
ゆきかひちとそ
おもひこし
いまはかきりの
かとてなりけり
Право, думалось мне,
что поездка в провинцию Каи
не составит труда, —
но, увы, в том пути, как видно,
до последних врат я добрался…
315. Провинция Каи располагалась на территории современной префектуры Яманаси.

Включена также с некоторыми изменениями в Ямато-моногатари, 144
和多都美能
<可>之故伎美知乎
也須家口母
奈久奈夜美伎弖
伊麻太尓母
毛奈久由可牟登
由吉能安末能
保都手乃宇良敝乎
可多夜伎弖
由加武<等>須流尓
伊米能其等
美知能蘇良治尓
和可礼須流伎美
わたつみの
かしこきみちを
やすけくも
なくなやみきて
いまだにも
もなくゆかむと
ゆきのあまの
ほつてのうらへを
かたやきて
ゆかむとするに
いめのごと
みちのそらぢに
わかれするきみ
Страшный путь
Владыки вод
С неспокойною душой
В муках тяжких проходя,
Думал ты:
“Хотя б теперь
Без беды
По морю плыть!”
Перед тем как в путь идти,
Панцирь черепахи жег,
О судьбе своей гадал
У искусных рыбаков
Острова Юки,
Но нежданно,
Как во сне,
В мире изо всех дорог
Выбрал ты небесный путь,
Навсегда покинув нас!..
* “Панцирь черепахи жег…” — одно из древних гаданий, когда по трещинам на панцире черепахи читали судьбу.
末の露
もとのしづくや
世の中の
おくれ先だつ
ためしなるらむ
すゑのつゆ
もとのしづくや
よのなかの
おくれさきだつ
ためしなるらむ
Роса, что на траве,
Исчезнет раньше,
А капли, просочившиеся вниз,
Поздней, но и они — недолговечны,
Не это ли пример живущим в этом мире?

桜散る
春の末には
なりにけり
雨間も知らぬ
ながめせしまに
さくらちる
はるのすゑには
なりにけり
あめまもしらぬ
ながめせしまに
Весна прошла,
У вишен
Осыпались цветы.
Лишь бесконечный дождь
И беспросветная тоска.

墨染めの
ころもうき世の
花ざかり
折り忘れても
折りてけるかな
すみそめの
ころもうきよの
はなざかり
をりわすれても
をりてけるかな
Хоть все мы ныне в черном
И забыли,
Что в мире бренном
Цветут цветы,
Вишни цветущей ветвь я для тебя сломил.

あかざりし
花をや春も
恋ひつらむ
ありし昔を
思ひ出でつつ
あかざりし
はなをやはるも
こひつらむ
ありしむかしを
おもひいでつつ
Наверно, и весна жалеет
О цветах,
Безвременно увядших,
С тоскою вспоминая
О милом прошлом.

花桜
まださかりにて
散りにけむ
なげきのもとを
思ひこそやれ
はなさくら
まださかりにて
ちりにけむ
なげきのもとを
おもひこそやれ
Как утешить тебя,
Потерявшего ту,
Что в расцвете ушла,
Словно вишня
В пору цветенья?

花見むと
うゑけむ人も
なき宿の
桜はこぞの
春ぞ咲かまし
はなみむと
うゑけむひとも
なきやどの
さくらはこぞの
はるぞさかまし
Ты посадил цветы,
Но любоваться ими
Тебе не довелось, увы!
О, если б расцвели они тогда,
В прошедший год!

たれもみな
花の都に
散りはてて
ひとりしぐるる
秋の山里
たれもみな
はなのみやこに
ちりはてて
ひとりしぐるる
あきのやまざと
Вернулись все
В цветущую столицу,
И, промокая под дождем,
Остался я один
Среди осенних гор

春霞
かすみし空の
名残さへ
けふをかぎりの
別れなりけり
はるかすみ
かすみしそらの
なごりさへ
けふをかぎりの
わかれなりけり
Костра лёгкий дымок
Смешался в небесах
С весенней дымкой.
Однако ныне это —
Уже последнее «прости»!

立ちのぼる
けぶりをだにも
見るべきに
霞にまがふ
春のあけぼの
たちのぼる
けぶりをだにも
みるべきに
かすみにまがふ
はるのあけぼの
Хотел я облачко увидеть
От костра.
Увы! Смешалось все
С весенней дымкой:
Уж наступил рассвет!

形見とて
見れば歎きの
深み草
なになかなかの
にほひなるらむ
かたみとて
みればなげきの
ふかみくさ
なになかなかの
にほひなるらむ
Этот цветок...
Он для меня как память о тебе,
Но горечь сожаленья пробуждает,
Когда любуюсь им:
Зачем он так прекрасен!

あやめ草
たれしのべとか
うゑおきて
よもぎが本の
露と消えけむ
あやめくさ
たれしのべとか
うゑおきて
よもぎがもとの
つゆときえけむ
Цветок прекрасный посадив,
Безвременно ушло любимое дитя,
Скатившись,
Как росинка
С листика полыни.

けふくれど
あやめもしらぬ
袂かな
昔を恋ふる
ねのみかかりて
けふくれど
あやめもしらぬ
たもとかな
むかしをこふる
ねのみかかりて
Праздник пришел,
Но даже ирисы прекрасные
Не радуют меня.
Лишь прошлые года с тоской я вспоминаю,
И рукава мои влажны от слез.

あやめ草
引きたがへたる
袂には
昔を恋ふる
ねぞかかりける
あやめくさ
ひきたがへたる
たもとには
むかしをこふる
ねぞかかりける
Мои монашеские рукава
Не разукрашены корнями
Праздничных ирисов.
Они лишь увлажняются слезами,
Когда с тоскою вспоминаю о милом прошлом.

さもこそは
おなじ袂の
色ならめ
かはらぬねをも
かけてけるかな
さもこそは
おなじたもとの
いろならめ
かはらぬねをも
かけてけるかな
И мои рукава
Тоже чёрного цвета,
Как и твои.
Ириса корни не украшают и их,
Слезы горючие их заливают.

よそなれど
おなじ心ぞ
かよふべき
たれも思ひの
ひとつならねば
よそなれど
おなじこころぞ
かよふべき
たれもおもひの
ひとつならねば
Я вчуже сочувствую тебе
И разделяю
Твою печаль,
Двойное горе
У нас с тобой!

ひとりにも
あらぬ思ひは
なき人も
旅の空にや
かなしかるらむ
ひとりにも
あらぬおもひは
なきひとも
たびのそらにや
かなしかるらむ
Я думаю, моя жена,
На небеса,
В Страну умерших, отправляясь,
Скорбит о том, что и меня постигло
То же горе.

おくと見し
露もありけり
はかなくて
消えにし人を
何にたとへむ
おくとみし
つゆもありけり
はかなくて
きえにしひとを
なににたとへむ
Роса, которую считают мимолетной,
В узоре платья сохранилась.
С кем же теперь мне девочку мою,
Безвременно ушедшую,
Сравнить?

別れけむ
名残の袖
もかはかぬ
におきや添ふら
む秋の夕露
わかれけむ
なごりのそで
もかはかぬ
におきやそふら
むあきのゆふつゆ
В несчастье рукава твои,
Что к утру заливаются
Горючими слезами,
По вечерам, наверно,
Увлажняются осеннею росой.

をみなへし
見るに心は
なぐさまで
いとど昔の
秋ぞ恋しき
をみなへし
みるにこころは
なぐさまで
いとどむかしの
あきぞこひしき
На цветы валерьяны смотрю —
Не приносят они утешенья
Сердцу печальному.
Лишь об осени той, что в прошлом теперь,
Напоминают...

さらでだに
露けき嵯峨の
野辺に来て
昔の跡に
しをれぬるかな
さらでだに
つゆけきさがの
のべにきて
むかしのあとに
しをれぬるかな
Придя на росистое поле Сагано,
Где родитель обрел свой покой,
Безутешные горькие слезы
Проливаю я
На свои рукава.

今はさは
うき世の嵯峨の
野辺をこそ
露消えはてし
跡としのばめ
いまはさは
うきよのさがの
のべをこそ
つゆきえはてし
あととしのばめ
Теперь я поняла,
Как этот мир печален.
Растает вскоре и роса
С полей Сагано
Последние твои следы...

たまゆらの
露も涙も
とどまらず
なき人恋ふる
宿の秋風
たまゆらの
つゆもなみだも
とどまらず
なきひとこふる
やどのあきかぜ
У хижины,
Где ты жила недавно,
Осенний ветер дует,
С росою смешивая слезы,
Что катятся из глаз.

露をだに
今は形見の
ふぢごろも
あだにも袖を
吹くあらしかな
つゆをだに
いまはかたみの
ふぢごろも
あだにもそでを
ふくあらしかな
Капают слезы росой на рукав
Грубого платья из фудзи.
Хоть их унести бы на память,
Увы! Сметает их прочь
Неистовый ветер!

見し夢を
忘るる時は
なけれども
秋の寝覚めは
げにぞかなしき
みしゆめを
わするるときは
なけれども
あきのねさめは
げにぞかなしき
Тот сон, увы,
Мне не забыть,
Но пробуждения
Осенними ночами
Поистине печальны.

ふるさとを
恋ふる涙や
ひとりゆく
友なき山の
道芝の露
ふるさとを
こふるなみだや
ひとりゆく
ともなきやまの
みちしばのつゆ
Что это — слезы?
По милой столице тоска?
Иль, может, роса на горной тропе,
По которой я странствую ныне
Один?..

うき世には
今はあらしの
山風に
これやなれ行く
はじめなるらむ
うきよには
いまはあらしの
やまかぜに
これやなれゆく
はじめなるらむ
Мне кажется, теперь
Едва ли жить смогу
В этом суровом, скорбном мире.
Однако же как будто привыкаю
К порывам грозных бурь.
* Песня — намек на танка Фунъя Ясухидэ из антологии «Кокинсю» (свиток «Песни осени»):
Осенью, лишь подует
Ветер с высоких гор, —
Никнут деревья,
Трава увядает:
Его, знать, недаром Бурей зовут!
けふ来ずは
見でややままし
山里の
もみぢも人も
常ならぬ世に
けふこずは
みでややままし
やまざとの
もみぢもひとも
つねならぬよに
Сегодня не приди,
И этого листа уж не застал бы, верно.
И листья алые в горах,
И люди — все мимолетно
В этом мире.
* Песня — намек на уже упоминавшуюся
(см. коммент. 134, т. 1) танка Аривары Нарихира из антологии «Кокинсю» (свиток «Песни весны»):
Сегодня не приди
Назавтра, верно бы,
Осыпались, как снег,
И хоть не тает он,
Разве могу его принять я за цветы?
なき人の
形見の雲や
しぐるらむ
夕べの雨に
色は見えねど
なきひとの
かたみのくもや
しぐるらむ
ゆふべのあめに
いろはみえねど
Может, туча та,
Что дождем пролилась,
Была облаком дыма,
Оставшегося от того, кто навсегда ушел,
И в небе затерялся его след?
* Намёк на уже упоминавшуюся (см. коммент. 247, т. 1) песню Гэндзи из главы «Вечерний лик» романа «Гэндзи моногатари»:
Почудится вдруг:
То не туча, а дым
От костра погребального...
И таким неожиданно близким
Ночное покажется небо.
神無月
しぐるるころも
いかなれや
空に過ぎにし
秋の宮人
かみなづき
しぐるるころも
いかなれや
そらにすぎにし
あきのみやひと
Настал октябрь
Пора дождей холодных, долгих,
Как вам, наверное, печально под этим небом
В Осеннем опустевшем
Её дворце...
* Пора дождей — традиционный намек на слёзы.
手すさびの
はかなき跡と
見しかども
長き形見に
なりにけるかな
てすさびの
はかなきあとと
みしかども
ながきかたみに
なりにけるかな
Казалось, пустые заметки,
Лишь ради забавы,
А будет отныне
На долгие годы
Память о нём.

たづねても
跡はかくても
水茎の
行方も知らぬ
昔なりけり
たづねても
あとはかくても
みづぐきの
ゆかたもしらぬ
むかしなりけり
Хоть и вижу я ныне перед собою
Его кисти следы,
Но в какое неведомое
Далекое прошлое
Ведут эти следы!

いにしへの
なきに流るる
水茎の
跡こそ袖の
うらに寄りけれ
いにしへの
なきにながるる
みづぐきの
あとこそそでの
うらによりけれ
Следы кисти,
Что оставлены им,
Уводят в прошлое, что неведомо нам,
Но бережно храню их в рукаве,
Слезами орошая.

ものをのみ
思ひ寝覚めの
枕には
涙かからぬ
あかつきぞなき
ものをのみ
おもひねさめの
まくらには
なみだかからぬ
あかつきぞなき
В печальных думах засыпаю,
А проснусь
За изголовьем,
Залитым слезами,
Не видно и рассвета!

あふことも
今は泣き寝の
夢ならで
いつかは君を
または見るべき
あふことも
いまはなきねの
ゆめならで
いつかはきみを
またはみるべき
Тебя уже нет,
Лишь слезы бесплодные льются.
О, если б не сон,
Когда бы еще довелось
Встретить тебя?
* В песне использована омонимическая метафора: наку — «нет» ассоциируется с наку — «плакать».
憂しとては
出でにし家を
出でぬなり
などふるさとに
わが帰りけむ
うしとては
いでにしいへを
いでぬなり
などふるさとに
わがかへりけむ
Решила ты
Отринуть этот скорбный мир,
Зачем же я теперь
Вернулась вновь
В столицу?

はかなしと
いふにもいとど
涙のみ
かかるこの世を
たのみけるかな
はかなしと
いふにもいとど
なみだのみ
かかるこのよを
たのみけるかな
Я знал: непрочен мир
И полон слез, но ныне
Даже и не знаю,
Как дальше жить,
Когда опоры нет.

玉の緒の
長きためしに
引く人も
消ゆれば露に
ことならぬかな
たまのをの
ながきためしに
ひくひとも
きゆればつゆに
ことならぬかな
Даже и тот,
Чьей жизни яшмовая нить
Тянется долго, — даже он
Росе мимолетной
Подобен.
* ...Тянется долго... — министр дожил до 90 лет. Яшмовая нить — постоянная метафора, образ-символ жизни.
たれか世に
ながらへて見む
書きとめし
跡は消えせぬ
形見なれども
たれかよに
ながらへてみむ
かきとめし
あとはきえせぬ
かたみなれども
Вот письма, след её руки,
Память последняя о ней.
Они — бессмертны, но кто увидит их?
Кто, как не ты,
С любовью их прочтет?

なき人を
しのぶることも
いつまでぞ
けふの哀は
あすのわが身を
なきひとを
しのぶることも
いつまでぞ
けふのあはれは
あすのわがみを
О той, кого уж нет,
Наверное, всегда
Будем жалеть.
Нынче о ней,
А завтра, может, обо мне...

なき人の
跡をだにとて
来て見れば
あらぬ里にも
なりにけるかな
なきひとの
あとをだにとて
きてみれば
あらぬさとにも
なりにけるかな
Пришел, чтоб увидать
Хотя б следы тех мест,
Где обитал покойный...
Увы! Их уже нет.
О, как все изменилось!

見し人の
けぶりになりし
夕べより
名ぞむつましき
塩釜の浦
みしひとの
けぶりになりし
ゆふべより
なぞむつましき
しほがまのうら
Ушли навсегда те, что были близки.
С тоскою о них вспоминаю,
Глядя на дым от костров,
Что жгут рыбаки
В Сиогама.
* Сиогама — одно из наиболее известных в то время мест соледобычи. Находилось в провинции Митиноку, ныне префектура Мияги, залив Мацусима. Соль добывали из водорослей, выпаривая на кострах, эти костры напомнили автору погребальные.
あはれ君
いかなる野辺の
けぶりにて
むなしき空の
雲となりけむ
あはれきみ
いかなるのべの
けぶりにて
むなしきそらの
くもとなりけむ
Унесся с поля
Дым его костра.
И где теперь
В бескрайних небесах блуждает
Это облако?
* Существовало поверье, что дым от погребального костра превращается в облачко или в тучку.
思へ君
燃えしけぶりに
まがひなで
立ちおくれたる
春の霞を
おもへきみ
もえしけぶりに
まがひなで
たちおくれたる
はるのかすみを
Зачем не унеслась и я
За этим дымом вслед?
Зачем я задержалась здесь,
Вместе с весенней
Дымкой?

あはれ人
けふの命を
知らませば
難波の蘆に
契らざらまし
あはれひと
けふのいのちを
しらませば
なにはのあしに
ちぎりらざらまし
Увы! Не знал покойный,
Что ждет его в далекой стороне.
Не обешал бы воротиться в Нанива,
Чтоб любоваться
Листвою нижнею осенних тростников!

よもすがら
昔のことを
見つるかな
語るやうつつ
ありし世や夢
よもすがら
むかしのことを
みつるかな
かたるやうつつ
ありしよやゆめ
О прошлом грезил я всю ночь,
И тот, с кем вёл беседу, —
Быть может, явь?
Иль прошлый мир
Всего лишь сон?

うつりけむ
昔の影や
残るとて
見るに思ひの
ます鏡かな
うつりけむ
むかしのかげや
のこるとて
みるにおもひの
ますかがみかな
Боюсь, что в зеркале
Искать я стану поминутно
Его живое отраженье
И только множить с каждым днем
Свою печаль.

書きとむる
言の葉のみぞ
水茎の
流れてとまる
形見なりける
かきとむる
ことのはのみぞ
みづぐきの
ながれてとまる
かたみなりける
Только слов ее листья,
Неподвластные времени
Кисти следы,
Останутся мне
Как вечная память.
* Листья слов — постоянная метафора, образ-символ поэтического слова.
有栖川
おなじ流れは
かはらねど
見しや昔の
影ぞ忘れぬ
ありすがは
おなじながれは
かはらねど
みしやむかしの
かげぞわすれぬ
Спокойно, как всегда,
Течет река Арису.
Не видно перемен.
Однако прежний образ тенью прошлого Всегда передо мной.
* Течение реки — образ-символ постоянства. Река Арису протекала возле резиденции принцессы-жрииы. Образ (тень) — подразумевается образ умершей принцессы.
見し夢に
やがてまぎれぬ
わが身こそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
みしゆめに
やがてまぎれぬ
わがみこそ
とはるるけふも
まづかなしけれ
В том скорбном сне
Не растворившись и не последовав за ней,
Ныне впервые скорбь глубокую
Переживаю, хоть и знаю,
Что думал ты меня утешить.
Автор использует прием аллюзии — намёк на песню Гэндзи из главы «Юная Мурасаки» романа «Гэндзи моногатари»:
Ты сегодня со мной, но смогу ль
Новой встречи дождаться?
Ночь мелькнет быстрым сном,
Как хотел бы я, в нем растворившись,
Исчезнуть...
世の中は
見しも聞きしも
はかなくて
むなしき空の
けぶりなりけり
よのなかは
みしもききしも
はかなくて
むなしきそらの
けぶりなりけり
Да, наша жизнь
Поистине печальна, мимолетна,
Как струйка дыма,
Исчезающая
В бескрайнем небе.
* Под струйкой дыма подразумевается дым от погребального костра.
いつ歎き
いつ思ふべき
ことなれば
後の世知ら
で人の過ぐら
いつなげき
いつおもふべき
ことなれば
のちのよしら
でひとのすぐら
Как в этом мире жить,
Не сожалея
О горестях его,
С надеждою не помышляя
О радостях в грядущей жизни?
* Сайгё был истинным, глубоко верующим буддистом, о чем свидетельствует данная песня. Он искренне верил в последующие перерождения и радости в грядущей жизни как воздаяние за страдания в этом мире.
みな人の
しりがほにして
しらぬかな
かならずしぬる
ならひありとは
みなひとの
しりがほにして
しらぬかな
かならずしぬる
ならひありとは
Делаем вид, что знаем
О пути последнем,
Но никому неведомо,
Когда
Отправится он в этот путь.
* Фудзивара Сюндзэй высоко оценил на турнире эту песню.
よもぎふに
いつかおくべき
露の身は
けふの夕暮れ
あすのあけぼの
よもぎふに
いつかおくべき
つゆのみは
けふのゆふぐれ
あすのあけぼの
Когда-то под холмом с бурьяном
Закончу я свой путь:
Исчезнет жизнь-росинка,
Может, нынче в сумерки
Иль завтра на рассвете...

尋ね来て
いかにあはれと
ながむらむ
跡なき山の
峰の白雲
たづねきて
いかにあはれと
ながむらむ
あとなきやまの
みねのしらくも
Придя на гору Коя,
Как ты, наверное, скорбел —
О том,
Кто без следа исчез,
Как облако над горной кручей.
* Облако — намек на облако дыма от погребального костра.
なきあとの
面影をのみ
身に添へて
さこそは人の
恋しかるらめ
なきあとの
おもかげをのみ
みにそへて
さこそはひとの
こひしかるらめ
Лелея в сердце милый образ,
Ты все еще, наверное, скорбишь
О том,
Что безвозвратно
Ушел...

つくづくと
思へばかなし
いつまでか
人のあはれを
よそに聞くべき
つくづくと
おもへばかなし
いつまでか
ひとのあはれを
よそにきくべき
Уходят друг за другом
Те, с кем близок был.
Печалюсь, думая об этом.
Ах, скольких мне ещё осталось
С тоскою проводить?

おくれゐて
見るぞかなしき
はかなさを
憂き身の跡と
なに頼みけむ
おくれゐて
みるぞかなしき
はかなさを
うきみのあとと
なにたのみけむ
Смотрю с тоскою на могильный холм.
Не думал, что уйдешь прежде меня.
Кто же теперь
Моей надеждой будет
В этом непрочном, скорбном мире?

そこはかと
思ひ続けて
来てみれば
ことしのけふも
袖は濡れけり
そこはかと
おもひつづけて
きてみれば
ことしのけふも
そではぬれけり
Дела твои,
Одно за другим, вспоминаю,
И слезы льются
На рукав,
Так же, как год назад.

たれもみな
涙の雨に
せきかねぬ
空もいかがは
つれなかるべき
たれもみな
なみだのあめに
せきかねぬ
そらもいかがは
つれなかるべき
Никто не мог сдержать
Дождь слез,
И даже небо
Не смогло, должно быть,
Остаться безучастным.

見し人は
世にもなぎさの
藻塩草
かきおくたびに
袖ぞしをるる
みしひとは
よにもなぎさの
もしほぐさ
かきおくたびに
そでぞしをるる
Родные и друзья уходят друг за другом.
И каждый раз,
Когда записываю на доске их имена,
От слез обильных
Промокает мой рукав.
* Записываю на доске их имена — речь идет о деревянной тонкой и длинной доске с начертанными на ней сутрами, на которой записывались имена умерших для поминальной службы.
あらざらむ
後しのべとや
袖の香を
花橘に
とどめおきけむ
あらざらむ
のちしのべとや
そでのかを
はなたちばなに
とどめおきけむ
Быть может, сам не ведая,
Ты передал цветам
Благоуханье рукавов своих, —
Чтоб вспоминал с тоской я
О прошлых днях.
* Цветущие померанцы, в особенности их аромат, — постоянный образ воспоминаний о прошлом. В песне улавливается намёк на уже упоминавшуюся (см. коммент. 245, т. 1) танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Песни лета» [139]):
О, запах померанцев,
Ждущих мая!
Как живо он напомнил
Аромат
Родных когда-то рукавов!
ありし世に
しばしも見では
なかりしを
あはれとばかり
いひてやみぬる
ありしよに
しばしもみでは
なかりしを
あはれとばかり
いひてやみぬる
Покуда в этом мире ты обитал,
Не проходило дня,
Чтоб мы не виделись с тобою,
А ныне — лишь с горечью вздыхать
Мне остаётся.

問へかしな
片敷く藤の
衣手に
涙のかかる
秋の寝覚めを
とへかしな
かたしくふぢの
ころもでに
なみだのかかる
あきのねさめを
Зайди, утешь меня.
Осенней долгой ночью так тягостно на ложе одиноком,
И траурного платья рукава
Не просыхают
От горьких слез.
* Суо-но найси — дочь губернатора провинции Суо. Найси — «распорядительница» — название женской придворной должности. Настоящее имя Тайра-но Такако. Служила при дворах трёх императоров — Горэйдзэя, Сиракавы и Хорикавы. При императоре-иноке Сиракаве возглавляла службу найси.
君なくて
よるかたもなき
青柳の
いとど憂き世ぞ
思ひ乱るる
きみなくて
よるかたもなき
あをやぎの
いとどうきよぞ
おもひみだるる
Ушел ты, и отныне
Нет у меня опоры...
В смятении душа, —
Как спутанные ветви
Зеленой ивы.
* Император Хорикава умер в 1107 г. Сплетённые тонкие ветви злёной ивы — постоянный образ душевного смятенья. В песне использована омонимическая метафора: ёру — «опираться», «иметь опору» ассоциируется с ёру — «скручиваться», «свиваться»; весенний ветер скручивает, спутывает тонкие ветви ивы.
いつのまに
身を山がつに
なしはてて
都を旅と
思ふなるらむ
いつのまに
みをやまがつに
なしはてて
みやこをたびと
おもふなるらむ
И не заметил я,
Как превратился в селянина,
Жителя гор,
Который лишь ненадолго
Наведывается в столицу.

ひさかたの
あめにしをるる
君ゆゑに
月日も知らで
恋ひわたるらむ
ひさかたの
あめにしをるる
きみゆゑに
つきひもしらで
こひわたるらむ
С тех пор как ты сокрылся
В вечных небесах,
Средь облаков и туч свинцовых,
Тоскую я, не замечая даже,
Как дни и месяцы бегут...
* Государь Нара — парадное имя императора Хэйдзэя. Скончался в 824 г. По обычаю знатный покойник перед кремацией и похоронами помешался в усыпальницу (обряд могами).
白玉か
なにぞと人の
問ひし時
露と答へて
消なましものを
しらたまか
なにぞとひとの
とひしとき
つゆとこたへて
けなましものを
Когда она меня спросила:
Что это?
Уж не белая ли яшма?
Ответить бы — «роса» и вмиг растаять
Вместе с ней!
Включено в Исэ-моногатари, 6
年ふれば
かくもありけり
墨染めの
こは思ふてふ
それかあらぬか
としふれば
かくもありけり
すみそめの
こはおもふてふ
それかあらぬか
Правда ль, что девушки с годами
Становятся такими?
И эта дама в черном
Неужели та, о ком с любовью
Я помышлял?
* Энги — парадное имя императора Дайго. Дама в чёрном — условный перевод слова сумидзомэ — букв. «окрашенный тушью». На самом деле траурное платье было тёмно-серого цвета.
くやしくぞ
後に逢はむと
契りける
けふをかぎりと
いはましものを
くやしくぞ
のちにあはむと
ちぎりける
けふをかぎりと
いはましものを
Жалею, что сказал тебе:
«До новой встречи!»
Сказать бы лучше:
«Нынче —
Мы видимся в последний раз!»
墨染めの
袖は空にも
貸さなくに
しぼりもあへず
露ぞこぼるる
すみそめの
そではそらにも
かさなくに
しぼりもあへず
つゆぞこぼるる
Двум звездам, что встречаются сегодня,
Я платья траурного своего
Не посылал,
Так почему же рукава его
Промокли от росы?
* Речь идёт о супруге императора Мураками — Сёси-нёго. Поэт использует сложную эмоциональную метафору: в ночь с 7-го дня 7-й луны, согласно хорошо известной в Японии легенде о любви двух звёзд (см. коммент. 313, т. 1), эти звёзды встречаются на Млечном пути, и печально их расставание — снова на целый год (они встречаются лишь раз в году), при котором они проливают обильную росу слёз.

暮れぬまの
身をば思はで
人の世の
あはれを知るぞ
かつははかなき
くれぬまの
みをばおもはで
ひとのよの
あはれをしるぞ
かつははかなき
Быть может, завтра и меня не станет,
Но об этом
Не думаю, лишь сожалею о тех,
Чья жизнь
Такою мимолетной оказалась.

鳥音之
所聞海尓
高山麻
障所為而
奥藻麻
枕所為
<蛾>葉之
衣<谷>不服尓
不知魚取
海之濱邊尓
浦裳無
所宿有人者
母父尓
真名子尓可有六
若を之
妻香有異六
思布
言傳八跡
家問者
家乎母不告
名問跡
名谷母不告
哭兒如
言谷不語
思鞆
悲物者
世間有
<世間有>
とりがねの
きこゆるうみに
たかやまを
へだてになして
おきつもを
まくらになし
ひむしはの
きぬだにきずに
いさなとり
うみのはまへに
うらもなく
こやせるひとは
おもちちに
まなごにかあらむ
わかくさの
つまかありけむ
おもほしき
ことつてむやと
いへとへば
いへをものらず
なをとへど
なだにものらず
なくこなす
ことだにとはず
おもへども
かなしきものは
よのなかにぞある
よのなかにぞある
Возле моря, где слышны
Крики жалобные птиц,
За высокими горами,
Что скрывают край родной,
На зеленом изголовье
Из морских прибрежных трав,
Словно бабочка летя
Прямо на огонь,
Здесь, на дальнем берегу,
Возле моря, где порой
Ловят чудище-кита,
Он лежит без чувств, без дум
Спящий человек.
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава,
Может быть, он им хотел
Передать любви слова,
Что на сердце у него?
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет.
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он.
Словно малое дитя
Плачущее, он в ответ
Не промолвит ничего.
Как ни думай, ни тоскуй,
Но печальная судьба —
Здесь, на этом свете жить!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
葦邊徃
鴈之翅乎
見別
<公>之佩具之
投箭之所思
あしへゆく
かりのつばさを
みるごとに
きみがおばしし
なげやしおもほゆ
Каждый раз, как только вижу я
Крылья тех гусей,
Летящих в тростники,
Вспоминаю я разящую стрелу,
Что носил ты за спиною у себя…
* Плач жены о погибшем муже, одна из лучших песен кн. XIII.
多都我奈伎
安之<敝>乎左之弖
等妣和多類
安奈多頭多頭志
比等里佐奴礼婆
たづがなき
あしへをさして
とびわたる
あなたづたづし
ひとりさぬれば
Громко журавли кричат
И несутся надо мной,
Улетая в тростники…
О, как трудно, трудно мне,
Ведь остался я один…

大鏡 > 上巻 六十二代 村上天皇 成明 (ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРОЕ ПРАВЛЕНИЕ [ИМПЕРАТОР МУРАКАМИ])
わびぬれば
今はとものを
思へども
心に似ぬは
涙なりけり
わびぬれば
いまはとものを
おもへども
こころににぬは
なみだなりけり
Горько горюю о нем,
хотя понимаю:
Уже не время, минули сроки,
Но, сердце мое предавая,
Льются горючие слезы.


Также присутствует в Ямато-моногатари, 5
更科日記 >  乳母、侍従大納言の娘の死 (Смерть кормилицы и дочери Советника)
散る花も
また来む春は
見もやせむ
やがて別れし
人ぞこひしき
ちるはなも
またこむはるは
みもやせむ
やがてわかれし
ひとぞこひしき
Цветы облетевшие
Снова вернутся с весною,
Свидимся мы,
Но не с теми, кто нас покинул —
Как по ним тоскует душа!

更科日記 >  乳母、侍従大納言の娘の死 (Смерть кормилицы и дочери Советника)
とりべ山
たにに煙の
もえ立たば
はかなく見えし
われと知らなむ
とりべやま
たににけぶりの
もえたたば
はかなくみえし
われとしらなむ
Гора Торибэ!
Из расселин к небу
Курится погребальный дым,
И вид его мне говорит
Уже не долго… [43]
[43] Гора Торибэ… — Стихотворение неизвестного автора, представленное в антологии «Сюи вакасю» (начало XI в.) [1324]. Гора Торибэ находится в районе Хигасияма города Киото, в IX–XII вв. была местом кремации.
更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
うづもれぬ
かばねを何に
たづねけむ
苔の下には
身こそなりけれ
うづもれぬ
かばねをなにに
たづねけむ
こけのしたには
みこそなりけれ
Она его так искала!
Вот он, этот «Мертвец»,
Не похоронен в хламе…
Но только зачем — ей,
Чьё тело укрыто мхами?

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
ふるさとに
かくこそ人は
帰りけれ
あはれいかなる
別れなりけむ
ふるさとに
かくこそひとは
かへりけれ
あはれいかなる
わかれなりけむ
Что же, теперь
В старый свой дом ты вернёшься,
Так люди уходят…
О, расставаний боль,
Вечной разлуки скорбь!

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
かき流す
あとはつららに
とぢてけり
なにを忘れぬ
かたみとか見む
かきながす
あとはつららに
とぢてけり
なにをわすれぬ
かたみとかみむ
Истекая словами,
Скользит моя кисть,
Но льдом застывают её следы.
Что остаётся навек, чтоб помнить
Тех, кто от нас ушёл?

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
昇りけむ
野辺は煙も
なかりけむ
いづこをはかと
たづねてか見し
のぼりけむ
のべはけぶりも
なかりけむ
いづこをはかと
たづねてかみし
К небу, верно, вознесся уже
Дым погребенья,
В поле нет и следа —
Взору куда устремиться
В поисках милых останков?

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
そこはかと
知りてゆかねど
先に立つ
涙ぞ道の
しるべなりける
そこはかと
しりてゆかねど
さきにたつ
なみだぞみちの
しるべなりける
Брела она, пути не разбирая,
Роняя слёзы.
Они ей падали под ноги
И вехами в дороге становились —
Её к могиле слёзы привели.

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
住みなれぬ
野辺の笹原
あとはかも
なくなくいかに
たづねわびけむ
すみなれぬ
のべのささはら
あとはかも
なくなくいかに
たづねわびけむ
Безлюдная равнина, пустошь,
Поросшая бамбуком,
Где ни заметки, ни следа…
Скитаться там в слезах, искать могилу
Какая горькая печаль!

更科日記 >  姉の死 (Смерть сестры)
見しままに
もえし煙は
つきにしを
いかがたづねし
野辺の笹原
みしままに
もえしけぶりは
つきにしを
いかがたづねし
のべのささはら
Я был там и видел,
Как таял бесследно
Костра погребального дым
Его ли искать
На бамбуком поросшей равнине?
автор?
我故
所云妹
高山之
峯朝霧
過兼鴨
わがゆゑに
いはれしいもは
たかやまの
みねのあさぎり
すぎにけむかも
Любимая моя, что здесь молвою
Из-за меня была осуждена,
Туманом утренним
Средь пиков гор высоких
Исчезла ныне навсегда…
* Песня толкуется двояко: 1) в образ исчезающего тумана вкладывается буддийское представление об эфемерности земного существования (исчезла быстро, легко, как туман, роса и т. п.), 2) в песне дано изображение погребального обряда сожжения, когда дым от костра, обычно разводимого в долинах среди гор, исчезает в виде тумана в небе. Полагаем, что первое толкование — более позднее. Исходя из других песен М., считаем, что здесь передается картина погребального обряда сожжения.
* Восприятие этого образа в плане буддийских представлений характерно для более поздней классической поэзии X–XIII вв.
母父裳
妻裳子等裳
高々丹
来<将>跡待
人乃悲
おもちちも
つまもこどもも
たかたかに
こむとまつらむ
ひとのかなしさ
И отец, и мать,
И жена, и дети там,
Верно, ждут, когда придет,
Неотступно глядя вдаль…
Вот она, печаль людей!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
玉桙之
道尓出立
葦引乃
野行山行

川徃渉
鯨名取
海路丹出而
吹風裳
母穂丹者不吹
立浪裳
箟跡丹者不起
恐耶
神之渡乃
敷浪乃
寄濱部丹
高山矣
部立丹置而
<汭>潭矣
枕丹巻而
占裳無
偃為<公>者
母父之
愛子丹裳在将
稚草之
妻裳有将等
家問跡
家道裳不云
名矣問跡
名谷裳不告
誰之言矣
勞鴨
腫浪能
恐海矣
直渉異将
たまほこの
みちにいでたち
あしひきの
のゆきやまゆき
にはたづみ
かはゆきわたり
いさなとり
うみぢにいでて
ふくかぜも
おほにはふかず
たつなみも
のどにはたたぬ
かしこきや
かみのわたりの
しきなみの
よするはまへに
たかやまを
へだてにおきて
うらぶちを
まくらにまきて
うらもなく
こやせるきみは
おもちちが
まなごにもあらむ
わかくさの
つまもあらむ
いへとへど
いへぢもいはず
なをとへど
なだにものらず
たがことを
いたはしとかも
とゐなみの
かしこきうみを
ただわたりけむ
Вышел он в далекий путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем.
Распростертыми вокруг
Шел полями, по горам,
Реки он переходил
С бурною водой
И вступил на путь морской,
Там, где чудище-кита
Ловят на глубоком дне.
Грозный ветер дует там
С дикой силою всегда,
И встающая волна
Там бушует каждый раз.
Ох, и страшно в тех местах,
Там, где Переход-Богов —
За волной идет волна,
Приливая к берегам…
Вдалеке оставил он
Цепь родных высоких гор,
Изголовием себе
Выбрал бездну,
И без чувств
В бухте он лежит теперь…
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава.
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет,
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он…
Чей приказ он выполнял,
Чьим словам покорен был,
Напролом переходя
Море страшное в волнах,
Подымающихся ввысь?
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
母父毛
妻毛子等毛
高々二
来跡<待>異六
人之悲<紗>
おもちちも
つまもこどもも
たかたかに
こむとまちけむ
ひとのかなしさ
И отец, и мать,
И жена, и дети там,
Верно, ждут, когда придет,
Неотступно глядя вдаль…
Вот она, печаль людей!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
燈之
陰尓蚊蛾欲布
虚蝉之
妹蛾咲状思
面影尓所見
ともしびの
かげにかがよふ
うつせみの
いもがゑまひし
おもかげにみゆ
Улыбку милой моей девы,
Что в мире смертных рождена была,
Улыбку, озаренную огнями
Пылающего яркого костра,
Все время вижу пред собою…
* Возможно, речь идет о погребальном обряде сожжения, отсюда и “дева, что в мире смертных рождена была” и “пылающий яркий костер”.
鈴鹿河
八十瀬渡而
誰故加
夜越尓将越
妻毛不在君
すずかがは
やそせわたりて
たがゆゑか
よごえにこえむ
つまもあらなくに
В дороге много, много раз
Вброд перейдя реку
Судзукагава,
Ради кого пойду я ночью по горам?—
Ведь больше нет жены моей любимой…
* Считается песней мужа, возвращающегося домой, после того как умерла его жена.
己母理久乃
泊瀬之河之
上瀬尓
伊杭乎打
下湍尓
真杭乎挌
伊杭尓波
鏡乎懸
真杭尓波
真玉乎懸
真珠奈須
我念妹毛
鏡成
我念妹毛
有跡謂者社
國尓毛
家尓毛由可米
誰故可将行
こもりくの
はつせのかはの
かみつせに
いくひをうち
しもつせに
まくひをうち
いくひには
かがみをかけ
まくひには
またまをかけ
またまなす
あがおもふいもも
かがみなす
あがおもふいもも
ありといはばこそ
くににも
いへにもゆかめ
たがゆゑかゆかむ
Запертая среди гор
Есть река Хацусэ здесь.
Там, где устье, опущу
Я святую ветвь игуи,
Где истоки, опущу
Ветвь красивую магуи.
На святую ветвь игуи
Зеркало подвешу я,
На красивую магуи
Жемчуга подвешу я.
Словно жемчуг, хороша
Та, которую люблю,
Словно зеркало, светла
Та, которую люблю.
Если бы сказали мне,
Что она еще жива,
То в далекую страну,
В дом родной вернулся б я…
Ну, а нынче для кого
Возвращаться мне домой?
* Эта песня, несколько измененная в конце, имеется в “Кодзики”. Приписывается она принцу Кару (или Кинаси-но Кару) — наследному принцу, сыну императора Инге (V в.), — который был сослан в провинцию Иё в наказание за связь со своей младшей сестрой от одной матери (Кару-но оирацумэ). В горе сестра последовала за ним, и они вместе решили покончить жизнь самоубийством. Песня эта была сложена им перед смертью (МС). В примечании говорится, что, судя по материалам “Кодзики”, наследный принц Кинаси-но Кару сложил эту песню, когда кончал жизнь самоубийством.
* Игуи — священное подношение, имеющее очистительную силу, в виде деревянного стержня с подвешенными к небу бумажными священными символами — “нуса”, употребляемое во время синтоистских празднеств (СН), при возношении богам молитвы; имеет значение жертвоприношения.
* Магуи — то же, что игуи. Префикс “ма”, как и префикс “и”, имеет сакральный очистительный смысл (СН). В “ма” еще вкладывается значение прекрасного, красивого (МС, СК). Жемчуга, яшму, зеркало подвешивают к стержню в качестве жертвоприношений, принося молитву богам. Принц, собираясь, по-видимому, покончить жизнь в водах р. Хацусэ, приносит жертвы богам, опуская эти священные символы в воды реки и обращаясь к богам с последней молитвой.
為須部乃
田付𠮧不知
石根乃
興凝敷道乎
石床笶
根延門𠮧
朝庭
出居而嘆
夕庭
入居而思
白桍乃
吾衣袖𠮧
折反
獨之寐者
野干玉
黒髪布而
人寐
味眠不睡而
大舟乃
徃良行羅二
思乍
吾睡夜等呼
<讀文>将敢鴨
せむすべの
たづきをしらに
いはがねの
こごしきみちを
いはとこの
ねばへるかどを
あしたには
いでゐてなげき
ゆふへには
いりゐてしのひ
しろたへの
わがころもでを
をりかへし
ひとりしぬれば
ぬばたまの
くろかみしきて
ひとのぬる
うまいはねずて
おほぶねの
ゆくらゆくらに
おもひつつ
わがぬるよらを
よみもあへむかも
Что мне делать, как мне быть?
Выхода не вижу я,
У подножья горных скал,
Где крутой опасный путь,
Есть ворота, что ведут
К ложу каменному вглубь.
Поутру я выйду в сад
И горюю все о нём.
Ввечеру я выйду в сад,
Вспоминаю всё о нём.
Белотканые мои
Загибаю рукава
И одна ложусь я спать.
Ягод тутовых черней
Волосы я распущу,
Сладким сном,
Как люди спят,
Не забыться мне теперь…
Как большой корабль, плывя,
Неспокоен на волнах,
Неспокойна так же я…
И те ночи, что лежу,
Полная тоски о нём,
Разве можно сосчитать?..
* Плач о возлюбленном. Сокращенный вариант п. 3329, целиком повторяет ее вторую половину, за исключением двух фраз.
* “К ложу каменному вглубь…” — т. е. к усыпальнице. Раньше погребение совершалось в скалах, в горах.
一眠
夜笇跡
雖思
戀茂二
情利文梨
ひとりぬる
よをかぞへむと
おもへども
こひのしげきに
こころどもなし
Думала я сосчитать
Ночи, что усну одна,
Но сильна тоска моя,
И покоя не найти,
Не уснуть мне без тебя…

紀伊國之
室之江邊尓
千<年>尓
障事無
万世尓
如是将<在>登
大舟之
思恃而
出立之
清瀲尓
朝名寸二
来依深海松
夕難岐尓
来依縄法
深海松之
深目思子等遠
縄法之
引者絶登夜
散度人之
行之屯尓
鳴兒成
行取左具利
梓弓
弓腹振起
志乃岐羽矣
二手<狭>
離兼
人斯悔
戀思者
きのくにの
むろのえのへに
ちとせに
さはることなく
よろづよに
かくしもあらむと
おほぶねの
おもひたのみて
いでたちの
きよきなぎさに
あさなぎに
きよるふかみる
ゆふなぎに
きよるなはのり
ふかみるの
ふかめしこらを
なはのりの
ひけばたゆとや
さとびとの
ゆきのつどひに
なくこなす
ゆきとりさぐり
あづさゆみ
ゆばらふりおこし
しのぎはを
ふたつたばさみ
はなちけむ
ひとしくやしも
こふらくおもへば
В стороне далекой Ки,
Где лежит залив Муро,
Думал я, что много лет
Ты спокойно будешь жить,
Думал я, что будешь жить
Вечно, тысячу веков.
Как большому кораблю,
Доверял душой тебе.
Там, у чистых берегов,
Выйдешь лишь за ворота,
Как затишье поутру,
Прибивает к берегам
Фукамиру-водоросли.
Как затишье ввечеру,
Прибивает к берегам
Наванори-водоросли.
Так же глубоко,
Как растут на дне морском
Фукамиру-водоросли,
Глубоко любил тебя,
Милую жену мою.
Думал ли, что будет так:
Словно наванори ты —
Потянул — порвались вмиг,
Так и ты, любимая…
Там, где жители села
Шли толпою,
Среди них,
Словно малое дитя
Плачущее,
Я бродил
И искал в толпе тебя.
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу,
Больно сердцу моему,
О, как жалок человек,
Тот, что отпустил тебя!
Словно быстрых две стрелы,
Пущенные луком вдаль,
Мы рассталися с тобой,
“О, как жалок нынче я!” —
Думаю теперь с тоской…
* Народная песня провинции Кии. Одна из лучших песен кн. XIII. Считают, что это песня о возлюбленной, уведённой другим. Однако, сравнивая с другими песнями М. и исходя из образов, приведенных в песне, считаем правильным толкование К. Маб., что это — плач о возлюбленной (см.: “Думал я, что будешь жить вечно, тысячу веков”, “Потянул — порвалась вмиг, так и ты, любимая”, “Словно малое дитя плачущее, я бродил”, “Словно ясеневый лук, прогудев, спустил стрелу”).
* Фукамиру-водоросли — см. п. 3301.
* Наванори-водоросли — совр. умидзомэн (Nemalion helminthoi-des) — один из видов съедобных водорослей бурого цвета, растет на скалах.
* “Словно ясеневый лук, прогудев, спустил стрелу…” — этот постоянный образ (мк) всегда в песнях М. связан с известием о смерти любимого человека, о горе.
里人之
吾丹告樂
<汝>戀
愛妻者
黄葉之
散乱有
神名火之
此山邊柄
(或本云
彼山邊)
烏玉之
黒馬尓乗而
河瀬乎
七湍渡而
裏觸而
妻者會登
人曽告鶴
さとびとの
あれにつぐらく
ながこふる
うつくしづまは
もみちばの
ちりまがひたる
かむなびの
このやまへから
(そのやまへ)
ぬばたまの
くろまにのりて
かはのせを
ななせわたりて
うらぶれて
つまはあひきと
ひとぞつげつる
Люди из села
Мне передавали так:
“Милый твой супруг,
О котором ты грустишь,
Ехал на своём коне,
Ягод тутовых черней,
Из ущелий горных скал
Каминаби,
Где лежит
В беспорядке на земле
Клёна алая листва…
Много отмелей речных,
Дальних отмелей речных
Перейти ему пришлось,
Был в печали он большой,
Встретясь с нами на пути”, —
Вот что люди из села
Передали мне.
* Плач жены об умершем муже (К. Маб.). Песня рассказывает о погребальной процессии.
不聞而
黙然有益乎
何如文
<公>之正香乎
人之告鶴
きかずして
もだもあらましを
なにしかも
きみがただかを
ひとのつげつる
Лучше не слыхала б я,
Лучше бы молчали все!
О, зачем, зачем
О судьбе твоей, мой друг,
Люди передали мне?

<挂>纒毛
文恐
藤原
王都志弥美尓
人下
満雖有
君下
大座常
徃向
<年>緒長
仕来
君之御門乎
如天
仰而見乍
雖畏
思憑而
何時可聞
日足座而
十五月之
多田波思家武登
吾思
皇子命者
春避者
殖槻於之
遠人
待之下道湯
登之而
國見所遊
九月之
四具礼<乃>秋者
大殿之
砌志美弥尓
露負而
靡<芽>乎
珠<手>次
懸而所偲
三雪零
冬朝者
刺楊
根張梓矣
御手二
所取賜而
所遊
我王矣
烟立
春日暮
喚犬追馬鏡
雖見不飽者
万歳
如是霜欲得常
大船之
憑有時尓
涙言
目鴨迷
大殿矣
振放見者
白細布
餝奉而
内日刺
宮舎人方
(一云
者)
雪穂
麻衣服者
夢鴨
現前鴨跡
雲入夜之
迷間
朝裳吉
城於道従
角障經
石村乎見乍
神葬
々奉者
徃道之
田付𠮧不知
雖思
印手無見
雖歎
奥香乎無見
御袖
徃觸之松矣
言不問
木雖在
荒玉之
立月毎
天原
振放見管
珠手次
懸而思名
雖恐有
かけまくも
あやにかしこし
ふぢはらの
みやこしみみに
ひとはしも
みちてあれども
きみはしも
おほくいませど
ゆきむかふ
としのをながく
つかへこし
きみのみかどを
あめのごと
あふぎてみつつ
かしこけど
おもひたのみて
いつしかも
ひたらしまして
もちづきの
たたはしけむと
わがもへる
みこのみことは
はるされば
うゑつきがうへの
とほつひと
まつのしたぢゆ
のぼらして
くにみあそばし
ながつきの
しぐれのあきは
おほとのの
みぎりしみみに
つゆおひて
なびけるはぎを
たまたすき
かけてしのはし
みゆきふる
ふゆのあしたは
さしやなぎ
ねはりあづさを
おほみてに
とらしたまひて
あそばしし
わがおほきみを
かすみたつ
はるのひくらし
まそかがみ
みれどあかねば
よろづよに
かくしもがもと
おほぶねの
たのめるときに
なくわれ
めかもまとへる
おほとのを
ふりさけみれば
しろたへに
かざりまつりて
うちひさす
みやのとねりも(は)
たへのほの
あさぎぬければ
いめかも
うつつかもと
くもりよの
まとへるほどに
あさもよし
きのへのみちゆ
つのさはふ
いはれをみつつ
かむはぶり
はぶりまつれば
ゆくみちの
たづきをしらに
おもへども
しるしをなみ
なげけども
おくかをなみ
おほみそで
ゆきふれしまつを
こととはぬ
きにはありとも
あらたまの
たつつきごとに
あまのはら
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはな
かしこくあれども
Ах, поведать это вам
Страх большой внушает мне;
В Фудзиваровской столице,
Где всего полным-полно,
Хоть и много там людей
Заполняют всю ее,
И хотя светлейших принцев
Много пребывает в ней,
Но ведь только на него,
У которого служил
Нить немалую годов,
Что сменялись, уходя,
Я смотрел, взирая ввысь,
Словно в небеса,
На него лишь уповал,
Хоть и трепетал душой…
О, как быстро срок настал.
Думал, будет он сиять,
Словно полная луна,
Принц любимый —
Божество.
Ах, когда придет весна,
В Уэцки, бывало, он
По дороге проходил
Под зеленою сосной “мацу”,
“Мацу” — значит ждать
Тех, кто далеко…
Поднимаясь на холмы,
Любовался с высоты
Он своей страной.
Осенью, когда польют
Мелкие дожди,
В долгий месяц, в сентябре,
Среди зарослей пруда,
У чертогов у своих,
На покрытые росой
И склоненные цветы хаги
Глядя каждый раз,
На себя он надевал
Перевязь из жемчугов —
Грусти предавался он.
Рано поутру зимой,
В час, когда шел белый снег,
Ах, посаженный росток ивы
Пустит корни вмиг…
Лук натянутый он брал,
На охоту выходил —
Наш великий государь!
Так он время проводил
До весны,
Когда вставал
Легкой дымкою туман…
Зеркало светлей воды —
Сколько ни гляди в него,
Не устанешь никогда,
Потому всегда мечтал,
Чтобы вечно жил он здесь,
Тысячу веков.
Словно на большой корабль,
Уповал я на него,
Доверял ему душой.
То не лживая ль молва
Отуманила мне взор
В то мгновение,
Когда
На чертог его взглянул?
Белой тканью, вижу я,
Как велит святой обряд,
Разукрашен весь дворец,
И все слуги во дворце,
Где указывают всем
День назначенных работ,
В платья белого тканья
Нарядились в эти дни.
“Уж не сон ли это все?
Неужели это явь?” —
Думаю теперь с тоской.
Словно облачная ночь,
И не видно ничего —
Так блуждаю я в тоске…
Полотняные одежды
Хороши в Кии- стране…
В Киноэ лежит дорога.
Глядя там на Иварэ,
Где плющом обвиты скалы,
Хоронили мы его,
Преклоняясь, хоронили
Наше божество.
И теперь,
Как быть, не знаю.
И куда теперь идти?
Сколько ни тоскуй душою,
Понапрасну будет все,
Сколько ни печалься в горе,
Нет конца печали той.
Вот сосна,
Что он касался
Белотканым рукавом.
И пускай она безгласна,
Только дерево она,
Но я буду каждый месяц
Новояшмовый
И впредь,
Глядя на равнину неба,
На нее с тоской смотреть,
В этот грустный час надену
Перевязь из жемчугов,
Вспоминать его я буду
В трепете святом души…
* Плач о принце, имя его неизвестно. В старину было принято сочинять плачи по случаю смерти принца, правителя и т. п. Сочиняли близкие, приближенные, слуги, придворные поэты. Исполнение такой песни считалось своего рода обрядом. Часто, судя по песням М., плач поручали сочинять придворным поэтам. Много плачей в М. сложено Хитомаро. Данный плач также напоминает манерой и стилем его песни, хотя он включен как анонимный, но в нем целые строки совпадают со строками плача о принце Такэти (п. 199). Возможно также, что это его песня, но написанная по поводу смерти другого принца, в которой он использовал для данного случая “готовые” приемы и образы.
* Цветы хаги — осенние цветы лилового цвета; см. п. 1538. “Белой тканью вижу я… разукрашен весь дворец…” — белый цвет, цвет траура.
* “В платья белого тканья…”,— т. е. в траурную одежду. Перевязь из жемчугов надевают перед совершением молитвы.
角障經
石村山丹
白栲
懸有雲者
皇可聞
つのさはふ
いはれのやまに
しろたへに
かかれるくもは
おほきみにかも
Обвита плющом скала…
Там, где горы Иварэ,
Белотканое стоит
Облако среди небес.
То не ты ли это там, мой великий государь?
* В песне отражено древнее народное поверье, будто душа умершего становится облаком. Это поверье встречается во многих песнях М., оно связано с погребальным обрядом сожжения.
礒城嶋之
日本國尓
何方
御念食可
津礼毛無
城上宮尓
大殿乎
都可倍奉而
殿隠
々座者
朝者
召而使
夕者
召而使
遣之
舎人之子等者
行鳥之
群而待
有雖待
不召賜者
劔刀
磨之心乎
天雲尓
念散之
展轉
土打哭杼母
飽不足可聞
しきしまの
やまとのくにに
いかさまに
おもほしめせか
つれもなき
きのへのみやに
おほとのを
つかへまつりて
とのごもり
こもりいませば
あしたには
めしてつかひ
ゆふへには
めしてつかひ
つかはしし
とねりのこらは
ゆくとりの
むらがりてまち
ありまてど
めしたまはねば
つるぎたち
とぎしこころを
あまくもに
おもひはぶらし
こいまろび
ひづちなけども
あきだらぬかも
Здесь, в Ямато-стороне,
На простёртых островах
Много разных есть земель,
Что лежат среди морей. Как это
Надумал ты?
Как решиться только мог?
Там, где нету никого,
В склепе дальнем Киноэ
Усыпальницу себе
Ты воздвиг
И скрылся там,
Заперся в чертогах тех…
Оттого и слуги все,
Что ты звал к себе всегда
Рано поутру,
Что ты звал к себе всегда
Поздно ввечеру,
Словно стая певчих птиц,
Что стремятся улететь,
Собрались толпою здесь,
Ждут приказа твоего,
Но к себе ты не зовёшь…
Оттого и чувства их,
Закаленные сердца,
Что натачивали меч,
Растворились в горе здесь,
Словно в небе облака…
И, катаясь по земле,
Мы промокли все от слёз,
Горько плача о тебе,
Но не хватит наших слёз,
Чтобы выплакать печаль…
* Предполагают, что это плач о принце Такэти, когда тело его находилось в усыпальнице в Киноэ (СН).
百小竹之
三野王
金厩
立而飼駒
角厩
立而飼駒
草社者
取而飼<曰戸>
水社者
挹而飼<曰戸>
何然
大分青馬之
鳴立鶴
ももしのの
みののおほきみ
にしのうまやに
たててかふこま
ひむがしのうまやに
たててかふこま
くさこそば
とりてかふといへ
みづこそば
くみてかふといへ
なにしかも
あしげのうまの
いなきたてつる
Много мелкого бамбука на полях Мину…
Кони, что содержит “принц полей” — Мину
В западной конюшне у себя,
Кони, что содержит принц Мину
В тех конюшнях, что в восточной стороне,
Хоть травою вдоволь кормят их,
Хоть водою вдоволь поят их,
Все равно они
Почему-то нынче громко,
Жалобно в своих конюшнях ржут.
Почему-то кони пегие его —
Словно лепестки цветов у тростника,
Что в два цвета расцветают на стеблях,
Почему-то кони пегие его
Нынче жалобно в конюшнях ржут?
* Плач о принце Мину — отец Татибана Мороз — известного поэта, которому приписывается наряду с Якамоти слава составления антологии “Манъёсю”, умер в 1-м г. Вадо (708). К этому году относят и эту песню.
衣袖
大分青馬之
嘶音
情有鳧
常従異鳴
ころもで
あしげのうまの
いなくこゑ
こころあれかも
つねゆけになく
Рукава одежды шелковой белы…
Как двухцветные цветы у тростника.
Бело-серый конь его сегодня ржет.
Может быть, есть сердце у него?
Нынче не такой он, как всегда…
* “Рукава одежды шелковой белы…” — зачин (мк) указывает, по-видимому, на траурные одежды.
* Бело-серый конь (асагэ но ума) — возможны разные толкования этого выражения: 1) “двухцветный, словно цветы тростника”, 2) “черный с белым конь”, 3) “серый конь” и др.; некоторые толкуют “аома” как “вороная лошадь”, но из комментария к одной из песен М. выясняется, что “аома” — это белая лошадь. В английском переводе (“The Manyoshu, One Thousand Poems”, Tokyo, 1940 г.) “серый конь”, но правильнее “бело-серый” или “белый”, так как макура-котоба “рукава одежд” постоянно сочетается с белым цветом, а в данной танка это имеет особое значение, так как цвет траурной одежды — белый и зачин, таким образом, раскрывает как бы ситуацию, в которой сложена песня.
白雲之
棚曳國之
青雲之
向伏國乃
天雲
下有人者
妾耳鴨
君尓戀濫
吾耳鴨
夫君尓戀礼薄
天地
満言
戀鴨
る之病有
念鴨
意之痛
妾戀叙
日尓異尓益
何時橋物
不戀時等者
不有友
是九月乎
吾背子之
偲丹為与得
千世尓物
偲渡登
万代尓
語都我部等
始而之
此九月之
過莫呼
伊多母為便無見
荒玉之
月乃易者
将為須部乃
田度伎乎不知
石根之
許凝敷道之
石床之
根延門尓
朝庭
出座而嘆
夕庭
入座戀乍
烏玉之
黒髪敷而
人寐
味寐者不宿尓
大船之
行良行良尓
思乍
吾寐夜等者
數物不敢<鴨>
しらくもの
たなびくくにの
あをくもの
むかぶすくにの
あまくもの
したなるひとは
あのみかも
きみにこふらむ
あのみかも
きみにこふれば
あめつちに
ことをみてて
こふれかも
むねのやみたる
おもへかも
こころのいたき
あがこひぞ
ひにけにまさる
いつはしも
こひぬときとは
あらねども
このながつきを
わがせこが
しのひにせよと
ちよにも
しのひわたれと
よろづよに
かたりつがへと
はじめてし
このながつきの
すぎまくを
いたもすべなみ
あらたまの
つきのかはれば
せむすべの
たどきをしらに
いはがねの
こごしきみちの
いはとこの
ねばへるかどに
あしたには
いでゐてなげき
ゆふへには
いりゐこひつつ
ぬばたまの
くろかみしきて
ひとのぬる
うまいはねずに
おほぶねの
ゆくらゆくらに
おもひつつ
わがぬるよらは
よみもあへぬかも
Здесь, в стране, где облака
Белою грядой плывут,
Здесь, в стране, где облака
Тучей голубой ползут,
Меж людьми, над кем плывут
Эти облака небес,
Верно, только я одна
Так тоскую о тебе?
Верно, только я одна
Так люблю,
Что до краев
Небо и земля полны
Муками моей любви.
Оттого ли что в тоске
Грудь моя теперь болит,
Оттого ли что люблю,
Больно сердцу моему,—
Ведь любовь моя к тебе
Все сильнее с каждым днем.
И могу ль сказать,
Когда
Я тоскую?
Часа нет,
Чтоб не тосковала я.
Ты, любимый, говорил:
“Вспоминай о сентябре,
Вспоминай о нем всегда,
Тысячи веков,
Пусть идет о том рассказ
Бесконечные века…
Пусть о том передают
Люди впредь из уст в уста…”
Но сентябрь миновал —
Месяц наших первых встреч.
Нестерпимо тяжело
На душе моей теперь.
Быстро месяцы пройдут
Новояшмовые вслед,
Как мне быть, что делать мне?
Выхода не вижу я…
У подножья горных скал,
Где крутой, опасный путь,
Есть ворота, что ведут
К ложу каменному вглубь…
Утром, из дому уйдя,
Я горюю о тебе,
Ввечеру, домой придя,
О тебе грущу, мой друг.
Ягод тутовых черней
Волосы я распущу,
Сладким сном,
Как люди спят,
Не забыться мне теперь.
Как большой корабль, плывя,
Неспокоен на волнах,
Неспокойна так же я…
И те ночи, что лежу
И тоскую о тебе,
Разве можно сосчитать?
* Плач о муже. Вторая половина песни почти целиком совпадает с п. 3274. Первая половина представляет собой любовную песню, сложенную в разлуке, типа песен-перекличек (ангикоэ-но ута или сомон-но ута). По-видимому, произошла контаминация разных песен, но в данном случае это плач, так как в песне есть упоминание, обычно встречающееся в плачах, о склепе в горах: “есть ворота, что ведут к ложу каменному вглубь”.
隠来之
長谷之川之
上瀬尓
鵜矣八頭漬
下瀬尓
鵜矣八頭漬
上瀬之
<年>魚矣令咋
下瀬之
鮎矣令咋
麗妹尓
鮎遠惜
<麗妹尓
鮎矣惜>
投左乃
遠離居而
思空
不安國
嘆空
不安國
衣社薄
其破者
<継>乍物
又母相登言
玉社者
緒之絶薄
八十一里喚鶏
又物逢登曰
又毛不相物者
孋尓志有来
こもりくの
はつせのかはの
かみつせに
うをやつかづけ
しもつせに
うをやつかづけ
かみつせの
あゆをくはしめ
しもつせの
あゆをくはしめ
くはしいもに
あゆををしみ
くはしいもに
あゆををしみ
なぐるさの
とほざかりゐて
おもふそら
やすけなくに
なげくそら
やすけなくに
きぬこそば
それやれぬれば
つぎつつも
またもあふといへ
たまこそば
をのたえぬれば
くくりつつ
またもあふといへ
またもあはぬものは
つまにしありけり
Запертая среди гор
Извивается река,
Что зовется Хацусэ.
И где устье у реки,
Восемь там бакланов я
Заставляю вмиг нырять;
Где истоки той реки,
Восемь там бакланов я
Заставляю вмиг нырять;
Там, где устье,
Там даю я бакланам есть форель;
Где истоки,
Там даю я бакланам есть форель;
И жалею, что форель
Не могу я подарить,
Милая моя, тебе!
Улетевшей вдаль стреле
Я подобен —
Далеко
Нахожусь от милых мест,
И исполнено забот
Небо горьких дум моих,
И исполнено забот
Небо горестей моих.
Вот про платье говорят:
“Если ты порвешь его,
То починишь — и опять
Можешь ты носить его”.
Вот про жемчуг говорят:
“Если только нить порвешь,
Свяжешь снова — и опять
Можешь ты носить его”,
И одно лишь не вернешь
И не встретишь никогда,
Это — милую жену,
Что от нас ушла навек…
* Плач о жене, одна из лучших песен кн. XIII.
* Река Хацусэ течет среди гор Хацусэ — знаменитого места погребения, где в старину находились склепы.
隠来之
長谷之山
青幡之
忍坂山者
走出之
宜山之
出立之
妙山叙

山之
荒巻惜毛
こもりくの
はつせのやま
あをはたの
おさかのやまは
はしりでの
よろしきやまの
いでたちの
くはしきやまぞ
あたらしき
やまの
あれまくをしも
В запертой со всех сторон
В Хацусэ за цепью гор
Вся во флагах голубых
Встала Осака-гора.
Выбежишь — и пред тобой
Эта славная гора.
Выйдешь, взглянешь — пред тобой
Эта дивная гора.
И так жаль мне, что она,
Сердцу милая гора,
Всеми брошена теперь…
* “Вся во флагах голубых…” — флаги погребальной церемонии. Говорится о горе, где похоронен любимый человек, и выражается сожаление, что о нем забыли. Такие мотивы встречаются и в других плачах М., поэтому толкование других комментаторов (ИЦ и др.), что гора здесь—метафора любимой женщины, считаем недостаточно обоснованным.
高山
与海社者
山随
如此毛現
海随
然真有目
人者<花>物曽
空蝉与人
たかやまと
うみとこそば
やまながら
かくもうつしく
うみながら
しかまことならめ
ひとははなものぞ
うつせみよひと
Вот высокая гора
И моря. Смотри:
Вот гора — всегда горою
Будет так стоять.
Вот моря — всегда морями
Будут так лежать.
Человек же, что цветы,—
Бренен в мире человек!
* Плач, сложенный под влиянием буддийских учений о бренности человеческого существования.
王之
御命恐
秋津嶋
倭雄過而
大伴之
御津之濱邊従
大舟尓
真梶繁貫
旦名伎尓
水<手>之音為乍
夕名寸尓
梶音為乍
行師君
何時来座登
<大>卜置而
齊度尓
<狂>言哉
人之言釣
我心
盡之山之
黄葉之
散過去常
公之正香乎
おほきみの
みことかしこみ
あきづしま
やまとをすぎて
おほともの
みつのはまへゆ
おほぶねに
まかぢしじぬき
あさなぎに
かこのこゑしつつ
ゆふなぎに
かぢのおとしつつ
ゆきしきみ
いつきまさむと
うらおきて
いはひわたるに
たはことか
ひとのいひつる
あがこころ
つくしのやまの
もみちばの
ちりてすぎぬと
きみがただかを
Государю своему подчиняясь,
Миновал
Ты Ямато — край родной —
Остров Акицусима.
И в Отомо, в Мицу, ты
Возле милых берегов
У большого корабля
Много весел закрепил.
И в затишье поутру,
Слыша голос рыбаков,
И в затишье ввечеру,
Слыша тихий всплеск весла,
Ты скитаешься в пути…
О, когда же ты придешь?
Жертвы принося богам,
Обращаюсь к ним с мольбой,
Не ошибка ли слова,
Что сказали люди мне,
Будто ты, любимый мной
Сердцем всем,
Ушел навек,
И упал, как алый лист,
Там в Цукуси среди гор…
* Плач о погибшем в отъезде муже.
<狂>言哉
人之云鶴
玉緒乃
長登君者
言手師物乎
たはことか
ひとのいひつる
たまのをの
ながくときみは
いひてしものを
Не ошибка ли слова,
Что сказали люди мне?
Ты ведь говорил:
“Будет длинной, без конца,
Яшмовая нить…”

玉桙之
道去人者
足桧木之
山行野徃
直海
川徃渡
不知魚取
海道荷出而
惶八
神之渡者
吹風母
和者不吹
立浪母
踈不立
跡座浪之
塞道麻
誰心
勞跡鴨
直渡異六
<直渡異六>
たまほこの
みちゆくひとは
あしひきの
やまゆきのゆき
にはたづみ
かはゆきわたり
いさなとり
うみぢにいでて
かしこきや
かみのわたりは
ふくかぜも
のどにはふかず
たつなみも
おほにはたたず
とゐなみの
ささふるみちを
たがこころ
いたはしとかも
ただわたりけむ
ただわたりけむ
Человек, ушедший в путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Распростертыми вокруг
Шел полями, по горам,
Реки он переходил
И вступил на путь морской,
Там где чудище-кита ловят
На глубоком дне.
И опасный переход —
Страшный Переход-Богов —
Там, где ветер каждый раз
С дикой силою шумит,
И встающая волна
Необычно высока,
Страшный путь, что прегражден
Непрерывною волной,
Чье жалея сердце, он
Напролом пройти спешил.
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
家人乃
将待物矣
津煎裳無
荒礒矣巻而
偃有<公>鴨
いへびとの
まつらむものを
つれもなき
ありそをまきて
なせるきみかも
Ведь, наверно, ждут тебя
Дома близкие твои,
Что же ты вдали от всех
Распластался на земле,
Изголовием избрав берег дикий и чужой?..
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
<汭>潭
偃為<公>矣
今日々々跡
将来跡将待
妻之可奈思母
うらぶちに
こやせるきみを
けふけふと
こむとまつらむ
つましかなしも
Ведь, наверное, тебя, что здесь лежишь
У глубокого залива на земле,
Ждут:
“Вот нынче, нынче он придет!..”
О, как жалко бедную жену!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
<汭>浪
来依濱丹
津煎裳無
偃為<公>賀
家道不知裳
うらなみの
きよするはまに
つれもなく
ふしたるきみが
いへぢしらずも
Здесь, на берегу,
Где лишь плещется волна,
В бухте ты совсем один
Распластался на земле,
И не знать тебе пути больше в дом родной!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
此月者
君将来跡
大舟之
思憑而
何時可登
吾待居者
黄葉之
過行跡
玉梓之
使之云者
螢成
髣髴聞而
大<土>乎
<火>穂跡<而
立>居而
去方毛不知
朝霧乃
思<或>而
杖不足
八尺乃嘆
々友
記乎無見跡
何所鹿
君之将座跡
天雲乃
行之随尓
所射完乃
行<文>将死跡
思友
道之不知者
獨居而
君尓戀尓
哭耳思所泣
このつきは
きみきまさむと
おほぶねの
おもひたのみて
いつしかと
わがまちをれば
もみちばの
すぎていゆくと
たまづさの
つかひのいへば
ほたるなす
ほのかにききて
おほつちを
ほのほとふみて
たちてゐて
ゆくへもしらず
あさぎりの
おもひまとひて
つゑたらず
やさかのなげき
なげけども
しるしをなみと
いづくにか
きみがまさむと
あまくもの
ゆきのまにまに
いゆししの
ゆきもしなむと
おもへども
みちのしらねば
ひとりゐて
きみにこふるに
ねのみしなかゆ
В этом месяце, мой друг,
Думала, вернешься ты,
Как большому кораблю,
Доверяла я тебе,
“О, когда же наконец?” —
Вопрошала я с тоской.
Но, как алый клена лист,
Ты отцвел, ушел навек…
С яшмовым копьем гонец
Мне принес об этом весть,
И как светит светлячок,—
Еле-еле, так едва
Донеслась до слуха весть,
Стала пламенем земля
Под ногами у меня,
Броситься бы мне бежать,
Но куда, не знала я…
Словно утренний туман,
Мысли вдруг смешались все,
Горько горевала я,
Будто потеряла вдруг
Посох, что опорой был.
Все напрасно…
Знаков нет,
Где твой путь.
Куда ушел?
Но ведь где-то есть же ты?
Облака небес
Призову к себе сюда,
Пусть возьмут меня с собой,
И как раненый олень,
Пусть в пути умру и я!
Но напрасны думы те,
Мне неведомы пути,
И теперь, совсем одна,
Полная любви к тебе,
Только в голос плачу я!
* Плач жены о погибшем муже, одна из лучших песен кн. XIII.
欲見者
雲居所見

十羽能松原
小子等
率和出将見
琴酒者
國丹放甞
別避者
宅仁離南
乾坤之
神志恨之
草枕
此羈之氣尓
妻應離哉
みほしきは
くもゐにみゆる
うるはしき
とばのまつばら
わらはども
いざわいでみむ
ことさけば
くににさけなむ
ことさけば
いへにさけなむ
あめつちの
かみしうらめし
くさまくら
このたびのけに
つまさくべしや
Посмотрю на небеса —
И в колодце облаков
Чуть виднеется вдали
Дорогая мне теперь
Тобаномацубара.
Дети,
Ну, пойдем туда
И посмотрим на нее.
Коль разлука суждена,
Разлучаться б лучше нам
Было бы в родном краю,
Коль разлука суждена,
Разлучаться б лучше нам
Было бы в родном дому,
Боги неба и земли,
Полон я упрека вам.
В дни, когда я был в пути,
Где зеленая трава
Изголовьем мне была,
Как могли вы разлучить
Навсегда меня с женой?
* Плач о жене, погибшей в пути.
* Тобаномацубара — старинное название местности (местонахождение неизвестно), где погребено тело погибшей жены.
つくはねの
峰のもみちは
おちつもり
しるもしらぬも
なへてかなしも
つくはねの
みねのもみちは
おちつもり
しるもしらぬも
なへてかなしも
На Цукубе-горе
скопились опавшие листья
у подножья дерев —
я скорблю о людях почивших,
о знакомых и незнакомых…

草枕
此羈之氣尓
妻<放>
家道思
生為便無
くさまくら
このたびのけに
つまさかり
いへぢおもふに
いけるすべなし
В дни, когда я был в пути,
Где зелёная трава изголовьем мне была,
Навсегда, моя жена, ты покинула меня…
И подумаю когда о дороге в дом родной,
Я не знаю, где найти силы мне, чтоб дальше жить…
* Сходна с песней Хитомаро [215], почти одинаковые концовки.
可奈思伊毛乎
伊都知由可米等
夜麻須氣乃
曽我比尓宿思久
伊麻之久夜思母
かなしいもを
いづちゆかめと
やますげの
そがひにねしく
いましくやしも
Любимую свою подругу
Допытывал я, где она была?
И, словно листья ямасугэ,
Мы спали, отвернувшись друг от друга,
И как теперь раскаиваюсь я!
* Плач об умершей жене. Аналогичная песня с обращением к мужу встречается среди народных песен провинции Ямато.
由布左礼婆
安之敝尓佐和伎
安氣久礼婆
於伎尓奈都佐布
可母須良母
都麻等多具比弖
和我尾尓波
之毛奈布里曽等
之<路>多倍乃
波祢左之可倍弖
宇知波良比
左宿等布毛能乎
由久美都能
可敝良奴其等久
布久可是能
美延奴我其登久
安刀毛奈吉
与能比登尓之弖
和可礼尓之
伊毛我伎世弖思
奈礼其呂母
蘇弖加多思吉弖
比登里可母祢牟
ゆふされば
あしへにさわき
あけくれば
おきになづさふ
かもすらも
つまとたぐひて
わがをには
しもなふりそと
しろたへの
はねさしかへて
うちはらひ
さぬとふものを
ゆくみづの
かへらぬごとく
ふくかぜの
みえぬがごとく
あともなき
よのひとにして
わかれにし
いもがきせてし
なれごろも
そでかたしきて
ひとりかもねむ
Даже селезни — и те,
Только вечер настаёт,
В камышах густых шумят,
А когда светать начнёт,
То купаются в волнах,
Даже селезни — и те,
Каждый со своей женой,
Просят иней: не ложись
Нам на перья!
И, сложив
Крылья белые свои,
Стряхивают легкий снег,
И, прильнув друг к другу, спят…
А вот я стелю один
Одинокий мой рукав
Платья, шитого тобой,
Милая моя жена,—
Мира этого дитя,
Что рассталась вдруг со мной…
Как текущая вода
Не воротится назад,
Пролетевший ветерок
Не увидим никогда,
Так бесследно ты ушла…
И, стеля постель один,
Разве я смогу уснуть?

秋深き
寝覚めにいかが
思ひ出づる
はかなく見えし
春の夜の夢
あきふかき
ねさめにいかが
おもひいづる
はかなくみえし
はるのよのゆめ
Осенними ночами просыпаясь,
Как, думаю, тоскуешь ты о том,
Кто навсегда ушел,
Рассеявшись, как мимолетный
Весенний сон...

須賣呂伎能
等保能朝庭等
可良國尓
和多流和我世波
伊敝妣等能
伊波比麻多祢可
多太<未>可母
安夜麻知之家牟
安吉佐良婆
可敝里麻左牟等
多良知祢能
波々尓麻乎之弖
等伎毛須疑
都奇母倍奴礼婆
今日可許牟
明日可蒙許武登
伊敝<妣>等波
麻知故布良牟尓
等保能久尓
伊麻太毛都可受
也麻等乎毛
登保久左可里弖
伊波我祢乃
安良伎之麻祢尓
夜杼理須流君
すめろきの
とほのみかどと
からくにに
わたるわがせは
いへびとの
いはひまたねか
ただみかも
あやまちしけむ
あきさらば
かへりまさむと
たらちねの
ははにまをして
ときもすぎ
つきもへぬれば
けふかこむ
あすかもこむと
いへびとは
まちこふらむに
とほのくに
いまだもつかず
やまとをも
とほくさかりて
いはがねの
あらきしまねに
やどりするきみ
Милый друг,
Что плыл в страну
По названию Кара,
Что была с древнейших пор
Дальним округом для нас,
Где правления вершат
Внуки славные богов…
Может, близкие тебя
Ожидали, не молясь?
Иль, циновки не святя,
Совершили грех они?
Отправляясь в дальний путь,
Матери своей родной
“Я вернусь, — ты говорил,—
Лишь настанет осень здесь…”
Миновали сроки те,
Месяцы уже прошли.
“Может, нынче он придет,
Может, завтра быть ему?” —
Верно, думали с тоской,
Ждали всей семьей тебя…
Но до дальней стороны
Не пришлось тебе доплыть,
И, с Ямато разлучаясь,
Далеко от мест родных,
Здесь, на диких островах,
В недрах одиноких скал,
Вечный ты нашел приют!..
* Страна Кара — так в старину называли Китай и Корею; здесь — Корея.
* “Иль, циновки не святя, совершили грех они?..” — перед молитвой полагалось подвергнуть очищению циновки, на которых молились.
* “В недрах одиноких скал…” — в старину погребение совершали в горах, в скалах.
伊波多野尓
夜杼里須流伎美
伊敝妣等乃
伊豆良等和礼乎
等<波婆>伊可尓伊波牟
いはたのに
やどりするきみ
いへびとの
いづらとわれを
とはばいかにいはむ
Средь полей Ивата в недрах диких скал
Ты покоишься теперь, мой друг.
Если близкие вдруг спросят,
Где же ты,
Что тогда скажу я им в ответ?

与能奈可波
都祢可久能未等
和可礼奴流
君尓也毛登奈
安我孤悲由加牟
よのなかは
つねかくのみと
わかれぬる
きみにやもとな
あがこひゆかむ
Говорят, всегда таков
Этот бренный и непрочный мир,
Не напрасно ль буду тосковать
О тебе, что с нами разлучён
Горькою судьбою навсегда…

天地等
登毛尓母我毛等
於毛比都々
安里家牟毛能乎
波之家也思
伊敝乎波奈礼弖
奈美能宇倍由
奈豆佐比伎尓弖
安良多麻能
月日毛伎倍奴
可里我祢母
都藝弖伎奈氣婆
多良知祢能
波々母都末良母
安<佐>都由尓
毛能須蘇比都知
由布疑里尓
己呂毛弖奴礼弖
左伎久之毛
安流良牟其登久
伊R見都追
麻都良牟母能乎
世間能
比登<乃>奈氣伎<波>
安比於毛波奴
君尓安礼也母
安伎波疑能
知良敝流野邊乃
波都乎花
可里保尓布<伎>弖
久毛婆奈礼
等保伎久尓敝能
都由之毛能
佐武伎山邊尓
夜杼里世流良牟
あめつちと
ともにもがもと
おもひつつ
ありけむものを
はしけやし
いへをはなれて
なみのうへゆ
なづさひきにて
あらたまの
つきひもきへぬ
かりがねも
つぎてきなけば
たらちねの
ははもつまらも
あさつゆに
ものすそひづち
ゆふぎりに
ころもでぬれて
さきくしも
あるらむごとく
いでみつつ
まつらむものを
よのなかの
ひとのなげきは
あひおもはぬ
きみにあれやも
あきはぎの
ちらへるのへの
はつをばな
かりほにふきて
くもばなれ
とほきくにへの
つゆしもの
さむきやまへに
やどりせるらむ
С небом и землей
Вместе вечно жить хочу!—
Говорил ты нам всегда
И, наверно, думал так…
Горячо любимый дом
Ты оставил и поплыл,
По волнам качаясь, вдаль…
Мчались месяцы и дни
Новояшмовых годов,
Гуси дикие не раз
Прилетали с криком вновь…
Мать, вскормившая тебя,
И любимая жена,
Верно, в утренней росе,
Промочив подол одежд,
И в тумане, ввечеру,
Увлажнив рукав насквозь,
Выйдя из дому, глядят,
Ожидая у ворот,
Словно ты еще живой,
Словно не было беды…
Но тебе печаль людей
Мира бренного — теперь
Недоступна навсегда.
И, наверно, оттого
В дни осенние в полях,
Где осыпались уже
Хаги нежные цветы,
Там, покрыв шалаш себе
Цветом первых обана,
В чуждой дальней стороне,
Словно облака небес,
Посреди пустынных гор,
Где холодная роса
Покрывает камни скал,
Вечный ты нашел приют!..
* Хаги — см. п. 3677.
* Обана — см. п. 1538.
波之家也思
都麻毛古杼毛母
多可多加尓
麻都良牟伎美也
之麻我久礼奴流
はしけやし
つまもこどもも
たかたかに
まつらむきみや
しまがくれぬる
Сердцу близкие —
И дети и жена,—
Верно, с нетерпеньем дома ждут,
Что же скрылся ты от взоров навсегда
Средь чужих и дальних островов?..

毛美知葉能
知里奈牟山尓
夜杼里奴流
君乎麻都良牟
比等之可奈之母
もみちばの
ちりなむやまに
やどりぬる
きみをまつらむ
ひとしかなしも
Верно, дома ждут ещё тебя,
Что нашел приют среди далёких гор,
Где, наверное, осыпалась давно
Кленов алых яркая листва…
Люди бедные! О, горе вам!

牟可之欲里
伊比<祁>流許等乃
可良久尓能
可良久毛己許尓
和可礼須留可聞
むかしより
いひけることの
からくにの
からくもここに
わかれするかも
Ведь ещё с былых времен
Говорили люди всё:
“На чужбине жизнь горька”,—
Вот и ты расстался здесь
С нами навсегда!
* “На чужбине—жизнь горька…” — букв.: “Горькая страна — горька” — игра слов; в данном случае речь идет о Корее (каракуни — “кара” от “караку” может значить “горько”; “куни” — “страна”, отсюда поговорка: “каракуни-но караку” “горькая страна—горька”). Так как “Каракуни” называли и Китай, то с этим обозначением было связано представление о чужбине. Перевод дан исходя из реального значения поговорки.
新羅奇敝可
伊敝尓可加反流
由吉能之麻
由加牟多登伎毛
於毛比可祢都母
しらきへか
いへにかかへる
ゆきのしま
ゆかむたどきも
おもひかねつも
В Сираги ль плыть,
Вернуться ли домой?
На острове далеком Юки
О том, как плыть,
Не может думать он!

万葉集 > #3786 (КНИГА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ПЕСНИ, СВЯЗАННЫЕ С ПРЕДАНИЯМИ, И РАЗНЫЕ ПЕСНИ)
春去者
挿頭尓将為跡
我念之
櫻花者
散去流香聞
はるさらば
かざしにせむと
わがもひし
さくらのはなは
ちりにけるかも
Облетели
Лепестки у вишни,
И мечтал напрасно я, что буду
Украшать себя её цветами,
Лишь пора весенняя наступит…
* Первая песня написана в аллегорическом плане. Имя девушки Сакураноко — “Дитя вишни”, “Вишенка”, и юноша, говоря о вишне (сакура), разумеет под ней свою погибшую возлюбленную. В песне упоминается о старинном народном обычае, когда весной украшали себя цветами, втыкая их в волосы либо надевая венки на голову.
* Некоторые комментаторы считают, что эта песня первоначально означала просто сожаление об опавших цветах вишни и лишь впоследствии была приписана этой легенде. Однако такого рода аллегорические песни, посвященные возлюбленной, неоднократно встречаются в антологии, и эта песня, по-видимому, не представляет исключения.
* Эта и многие последующие песни книги, обрамленные текстом, рассказывающим, при каких обстоятельствах была сложена песня, послужили началом для последующего развития особого японского песенно-повествовательного жанра — “ута-моногатари”, достигшего расцвета в IX–XI вв. (см.: Н. И. Конрад, Японская литература в образцах и очерках, Л., 1927).
妹之名尓
繋有櫻
花開者
常哉将戀
弥年之羽尓
いもがなに
かけたるさくら
はなさかば
つねにやこひむ
いやとしのはに
Всякий раз как расцветут цветы
Вишни розовой, что носит
Имя милой,
Вечно буду вспоминать о ней
И любить сильнее с каждым годом…

かりそめに
出でにし跡を
來てみれば
虎ふす野邊と
なるぞかなしき
かりそめに
いでにしあとを
きてみれば
とらふすのべと
なるぞかなしき
Ушёл ненадолго,
Теперь возвращаюсь домой.
Кругом осмотрелся:
Равнина, где тигры живут.
О, как не грустить мне! Печально!

足曳之
山イ之兒
今日徃跡
吾尓告世婆
還来麻之乎
あしひきの
やまかづらのこ
けふゆくと
われにつげせば
かへりきましを
Дитя Кадзура —
Плющ среди гор распростертых.
Если б только тогда ты обмолвилась словом
О том, что ты ныне уходишь навеки,
Я б, наверно, немедля вернулся обратно!
* Кадзура — плющ, растущий в горах. “Дитя кадзура” или “дитя плюща” (Кадзураноко) — имя красавицы. Как обычно в народных преданиях, третий юноша любит сильнее всех. Если первый из них упрекает пруд, второй — жалеет, что не вернулся вовремя, то третий хочет погибнуть вместе с возлюбленной.
無耳之
池羊蹄恨之
吾妹兒之
来乍潜者
水波将涸
みみなしの
いけしうらめし
わぎもこが
きつつかづかば
みづはかれなむ
Ненавистен мне пруд,
Пруд глухой в Миминаси.
Моя милая дева,
Когда ты пришла, чтоб на дне его скрыться,
Пусть бы высохли воды его в то мгновенье.
* Миминаси (“глухой”, букв.: “ушей нет”) — название местности в провинции Ямато, относится также к пруду у подножия горы Миминаси, который не внял человеческому горю и не высох, когда в него бросилась красавица.
王之
不遣尓
情進尓
行之荒雄良
奥尓袖振
おほきみの
つかはさなくに
さかしらに
ゆきしあらをら
おきにそでふる
То не государь послал его,
Самый близкий друг послал его,
Ради друга
Наш Арао в путь отплыл
И в открытом море машет рукавом.

荒雄良乎
将来可不来可等
飯盛而
門尓出立
雖待来不座
あらをらを
こむかこじかと
いひもりて
かどにいでたち
まてどきまさず
О, вернёшься, наш Арао, или нет?
Блюда полные несём в руках,
За ворота мы идём
Его встречать,

志賀乃山
痛勿伐
荒雄良我
余須可乃山跡
見管将偲
しかのやま
いたくなきりそ
あらをらが
よすかのやまと
みつつしのはむ
На горе, что высится в Сика,
Не рубите много дров, прошу,
Уплывая, он стремился к ней,—
Посмотрев на Ёсуга-гору,
Буду я Арао вспоминать.

荒雄良我
去尓之日従
志賀乃安麻乃
大浦田沼者
不樂有哉
あらをらが
ゆきにしひより
しかのあまの
おほうらたぬは
さぶしくもあるか
С той поры, когда Арао наш
Дом покинул
И отплыл в далёкий путь,
Царствует тоска повсюду в бухте,
Плачут об Арао рыбаки.

官許曽
指弖毛遣米
情出尓
行之荒雄良
波尓袖振
つかさこそ
さしてもやらめ
さかしらに
ゆきしあらをら
なみにそでふる
Не по должности
Он послан был туда,
Ради дружбы
Плыл он в дальние моря
И один оттуда машет рукавом.

荒雄良者
妻子之産業乎波
不念呂
年之八歳乎
将騰来不座
あらをらは
めこのなりをば
おもはずろ
としのやとせを
まてどきまさず
Ах, Арао наш!
О судьбе жены своей, детей,
Верно, нету думы у тебя?
Восемь лет прошло, все ждут и ждут,
Но Арао больше не придёт.

奥鳥
鴨云船之
還来者
也良乃<埼>守
早告許曽
おきつとり
かもとふふねの
かへりこば
やらのさきもり
はやくつげこそ
Если мимо дальних островов
“Чайка” поплывёт — его корабль,
Страж на мысе,
Названном Яра,
Ты скорей скажи об этом нам!

奥鳥
鴨云舟者
也良乃<埼>
多未弖榜来跡
所<聞>許奴可聞
おきつとり
かもとふふねは
やらのさき
たみてこぎくと
きこえこぬかも
Средь далёких островов морей
“Чайка”, заблудившийся корабль,
Мыс Яра уже не обогнёт,
Нет, уже не плыть ему домой,
Слухов даже нет о нём давно…

奥去哉
赤羅小船尓
L遣者
若人見而
解披見鴨
おきゆくや
あからをぶねに
つとやらば
けだしひとみて
ひらきみむかも
Ах, плывущему в далекие моря
Красному челну подарок дам,
Попрошу его тебя искать,
Только я боюсь: мой узелок
Моряки откроют без тебя.

大船尓
小船引副
可豆久登毛
志賀乃荒雄尓
潜将相八方
おほぶねに
をぶねひきそへ
かづくとも
しかのあらをに
かづきあはめやも
Если бы к большому кораблю
Крепко привязать мою ладью,
Если б я нырнуть могла на дно,
Дорогой Арао, мне скажи,
Может, я найду тебя на дне?

安麻射加流
比奈乎佐米尓等
大王能
麻氣乃麻尓末尓
出而許之
和礼乎於久流登
青丹余之
奈良夜麻須疑氐
泉河
伎欲吉可波良尓
馬駐
和可礼之時尓
好去而
安礼可敝里許牟
平久
伊波比氐待登
可多良比氐
許之比乃伎波美
多麻保許能
道乎多騰保美
山河能
敝奈里氐安礼婆
孤悲之家口
氣奈我枳物能乎
見麻久保里
念間尓
多麻豆左能
使乃家礼婆
宇礼之美登
安我麻知刀敷尓
於餘豆礼能
多<波>許登等可毛
<波>之伎余思
奈弟乃美許等
奈尓之加母
時之<波>安良牟乎
<波>太須酒吉
穂出秋乃
芽子花
尓保敝流屋戸乎
(言斯人為性好愛花草花樹而多<植>於寝院之庭
故謂之花薫庭也)
安佐尓波尓
伊泥多知奈良之
暮庭尓
敷美多比良氣受
佐保能宇知乃
里乎徃過
安之比紀乃
山能許奴礼尓
白雲尓
多知多奈妣久等
安礼尓都氣都流
(佐保山火葬
故謂之佐保乃宇知乃佐<刀>乎由吉須疑)
あまざかる
ひなをさめにと
おほきみの
まけのまにまに
いでてこし
われをおくると
あをによし
ならやますぎて
いづみがは
きよきかはらに
うまとどめ
わかれしときに
まさきくて
あれかへりこむ
たひらけく
いはひてまてと
かたらひて
こしひのきはみ
たまほこの
みちをたどほみ
やまかはの
へなりてあれば
こひしけく
けながきものを
みまくほり
おもふあひだに
たまづさの
つかひのければ
うれしみと
あがまちとふに
およづれの
たはこととかも
はしきよし
なおとのみこと
なにしかも
ときしはあらむを
はだすすき
ほにいづるあきの
はぎのはな
にほへるやどを
あさにはに
いでたちならし
ゆふにはに
ふみたひらげず
さほのうちの
さとをゆきすぎ
あしひきの
やまのこぬれに
しらくもに
たちたなびくと
あれにつげつる
さほのうちの
さとをゆきすぎ
В дальней, как небесный свод,
В стороне глухой велел
Управлять страною мне
Наш великий государь.
И, приказу покорясь,
Сразу тронулся я в путь.
Ты сопровождал меня.
Горы Нара миновав
В дивной зелени листвы,
Я остановил коня
В поле, возле чистых вод
Быстрой Идзуми-реки,
И простились мы с тобой.
На прощанье я сказал,
Пусть счастливым будет путь —
И вернусь я вновь домой.
Ты спокойно ожидай
Этот день, молясь богам.
С той поры
Далек был путь,
Путь, отмеченный давно
Яшмовым копьем.
Горы, реки пролегли
Между нами,
Милый брат.
Долги очень были дни,
Проведенные в тоске.
И в тот час, когда мечтал
О свидании с тобой,
С веткой яшмовой гонец
Вдруг пришел, и думал я:
Может, радость мне принес?
Но когда спросил его,
Ожиданием томясь,—
То не ложь или обман?
Что сказал он мне в ответ?
Почему случилось так,—
Ведь еще не вышел срок?..
“Осенью, когда камыш
Пышным колосом цветет,
Рано поутру
Из дому, где аромат
Слышен хаги,
Никогда
Он не выйдет больше в сад,
Божество — родной твой брат.
Он не будет там стоять,
Любоваться на цветы.
Вечерами не пойдет
Он бродить по саду вновь,
Он покинул то село
И теперь уже в Сахо
Белым облаком он встал
Между распростертых гор
И исчез среди ветвей
Меж верхушками вдали…”
Вот что передал гонец.
18-й год [Тэмпё (746)]. Осень, 25-й день 9-й луны
Отомо Якамоти
* С веткой яшмовой гонец — см. п. 2548.
* Хаги — см. 1538.
* “Белым облаком он встал…” — говорится о погребальном обряде сожжения.
麻佐吉久登
伊比氐之物能乎
白雲尓
多知多奈妣久登
伎氣婆可奈思物
まさきくと
いひてしものを
しらくもに
たちたなびくと
きけばかなしも
И когда услышал я:
Тот, кому желал я долго жить,
Белым облаком от нас уплыл
И исчез в далёких небесах,—
О, как тяжко стало на душе!
* См. п. 3957.
可加良牟等
可祢弖思理世婆
古之能宇美乃
安里蘇乃奈美母
見世麻之物<能>乎
かからむと
かねてしりせば
こしのうみの
ありそのなみも
みせましものを
Если б мог заранее я знать,
Что случится все это с тобой…
Так хотел тебе я показать
Волны возле диких берегов
В этом море дальней стороны.
* См. п. 1839, 1851, 4222.
あはれなり
わが身のはてや
浅緑
つひには野辺の
かすみと思へば
あはれなり
わがみのはてや
あさみどり
つひにはのべの
かすみとおもへば
Печально думать о конце,
Что ждет меня,
Когда над нежной
Зеленью полей
Взовьётся кверху облачко тумана.

花見ては
いとど家路ぞ
いそがれぬ
待つらむと思ふ
人しなければ
はなみては
いとどいへぢぞ
いそがれぬ
まつらむとおもふ
ひとしなければ
Любуюсь на цветы
И не спешу домой,
Ведь знаю:
Там меня
Никто уже не ждёт.

思ひきや
はかなくおきし
袖の上の
露をかたみに
かけむものとは
おもひきや
はかなくおきし
そでのうへの
つゆをかたみに
かけむものとは
Могла ль я думать,
Что росинки
На рукавах останутся как память
И буду проливать я слезы, глядя
На эти рукава?

浅茅原
はかなくおきし
草の上の
露を形見と
思ひかけきや
あさぢはら
はかなくおきし
くさのうへの
つゆをかたみと
おもひかけきや
Разве могла когда-то я подумать,
Что роса, оставшаяся на траве
В пустынном этом месте,
Однажды вдруг напомнит мне
О краткости сей благородной жизни!

袖にさへ
秋の夕べは
知られけり
消えし浅茅が
露をかけつつ
そでにさへ
あきのゆふべは
しられけり
きえしあさぢが
つゆをかけつつ
Не только травам,
Но и рукавам моим, увы, знакома
Печальная роса
Осенних вечеров.
Но не одна роса, увы, так мимолетна!

秋風の
露の宿りに
君をおきて
塵を出でぬる
ことぞかなしき
あきかぜの
つゆのやどりに
きみをおきて
ちりをいでぬる
ことぞかなしき
В этом мире непрочном,
Что подобен росе
На осеннем ветру,
Так печально
Тебя оставлять!

おき添ふる
露とともには
消えもせで
涙にのみも
浮き沈むかな
おきそふる
つゆとともには
きえもせで
なみだにのみも
うきしずむかな
Но утром я, увы, не таю
Вместе с росой,
Лишь утопаю
В бесконечном
Потоке слез.

寝覚めする
身を吹きとほす
風の音を
昔は袖の
よそに聞きけむ
ねさめする
みをふきとほす
かぜのねを
むかしはそでの
よそにききけむ
Пронизывающий осенний ветер.
Я слышала его и в прошлые года,
Но оставался мой рукав сухим...
Что ж ныне я проливаю слезы,
Разбуженная этим звуком?

袖ぬらす
萩の上葉の
露ばかり
昔忘れぬ
虫の音ぞする
そでぬらす
はぎのうはばの
つゆばかり
むかしわすれぬ
むしのおとぞする
Увлажняя рукав,
Капает с листьев хаги
Роса...
И слышится тот же, что прежде,
Незабываемый плач сверчков.

かなしさは
秋の嵯峨野の
きりぎりす
なほふるさとに
音をや鳴くらむ
かなしさは
あきのさがのの
きりぎりす
なほふるさとに
ねをやなくらむ
Осенней поре привычна печаль...
Слышу, как плачут сверчки
На поле Сагано.
Не так ли и там,
В твоей стороне?

なれし秋の
ふけし夜床は
それながら
心の底の
夢ぞかなしき
なれしあきの
ふけしよとこは
それながら
こころのそこの
ゆめぞかなしき
Осталось прежним ложе, на котором
Осенними ночами
Беседовали мы,
Но та, которую любил,
Исчезла, как мимолетный сон...

朽ちもせぬ
その名ばかりを
とどめおきて
枯れ野のすすき
形見とぞ見る
くちもせぬ
そのなばかりを
とどめおきて
かれののすすき
かたみとぞみる
От мороза поломаны стебли мисканта,
На поле заглохшем сиротливо стоят.
Лишь имя твое осталось,
На память остались —
Засохшие стебли!

まれに来る
夜はもかなしき
松風を
絶えずや苔の
下に聞くらむ
まれにくる
よはもかなしき
まつかぜを
たえずやこけの
したにきくらむ
Ночую здесь нечасто, и однако...
А каково же ей там,
Подо мхом могильным,
Все время слушать воющие звуки
Ветра в соснах!

もの思へば
色なき風も
なかりけり
身にしむ秋の
心ならひに
ものおもへば
いろなきかぜも
なかりけり
みにしむあきの
こころならひに
Когда в задумчивость я погружен,
То даже ветер, будучи бесцветным,
Печалью осени
Окрашивает
Моё сердце.
В песне использован намек на танка Томонори из антологии «Кокин рокутё»:
Подует ветер осени
И вмиг
Щемящею тоской окрасит сердце.
А думал я,
Что у него нет цвета!
ふるさとを
別れし秋を
かぞふれば
八年になりぬ
有明の月
ふるさとを
わかれしあきを
かぞふれば
やとせになりぬ
ありあけのつき
Подсчитываю осени,
Прошедшие с тех пор, как я расстался с миром,
Их было восемь...
С тоскою вспоминаю
Рассветную луну...

命あれば
ことしの秋も
月は見つ
別れし人に
あふ世なきかな
いのちあれば
ことしのあきも
つきはみつ
わかれしひとに
あふよなきかな
Я жив, и потому
Могу луною любоваться
И в нынешнем году.
Но уж не встретить больше мне того,
Кто навсегда ушел.

思ひ出づる
をりたく柴の
夕けぶり
むせぶもうれし
忘れ形見に
おもひいづる
をりたくしばの
ゆふけぶり
むせぶもうれし
わすれかたみに
Когда я вечерами жгу валежник,
То с радостью вдыхаю дым:
Он мне напоминает дым костра другого
След той,
Что навсегда ушла.

思ひ出づる
をりたく柴と
聞くからに
たぐひしられぬ
夕けぶりかな
おもひいづる
をりたくしばと
きくからに
たぐひしられぬ
ゆふけぶりかな
Сочувствую тому,
Кто, разжигая вечером костер,
С тоскою вспоминает дым другой:
Последний след
Ушедшего навеки.
* Струйка дыма от погребального костра обычно воспринималась как прощальный дар (катами) умершего.
ほしもあへぬ
衣の闇に
くらされて
月ともいはず
まどひぬるかな
ほしもあへぬ
ころものやみに
くらされて
つきともいはず
まどひぬるかな
От слёз не успели просохнуть
Рукава моих черных одежд,
Из-за этого мрака
Даже в лунную ночь
Мне не видно пути.
* У песни двойной смысл: автор заблудился, случайно попав в покои государыни; буддийский смысл: сердце (душа) героя «блуждает во мраке».
水底に
ちぢの光は
うつれども
昔の影は
見えずぞありける
みづそこに
ちぢのひかりは
うつれども
むかしのかげは
みえずぞありける
Много огней отразилось
На дне пруда,
Однако тень
Сокрывшегося в прошлом
Все не видна!