今見てぞ
身をば知りぬる
住の江の
松よりさきに
われは経にけり
いまみてぞ
みをばしりぬる
すみのゑの
まつよりさきに
われはへにけり
Едва взглянув,
Я сразу понял,
Что, прежде чем сосна
Из бухты Суминоэ,
Я старости достиг[60].
60. Сосна — символ долголетия. Автор стихотворения — сам Цураюки, намекающий, что годы службы в Тоса не прошли для него даром. Суминоэ здесь — другое название Сумиёси.
春の日の
ひかりにあたる
我なれと
かしらの雪と
なるそわひしき
はるのひの
ひかりにあたる
われなれと
かしらのゆきと
なるそわひしき
Хоть и греюсь в лучах
весеннего яркого солнца,
горько осознавать,
что уже едва ли растает
снег, главу мою убеливший…

ももちとり
さへつる春は
物ことに
あらたまれとも
我そふり行く
ももちとり
さへつるはるは
ものことに
あらたまれとも
われそふりゆく
Каждый год по весне
вновь птицы щебечут беспечно,
и, меняя наряд,
обновляется все под небом —
только я все больше старею…

黒髪二
白髪交
至耆
如是有戀庭
未相尓
くろかみに
しろかみまじり
おゆるまで
かかるこひには
いまだあはなくに
До этих дней,
Когда настала старость
И пряди черные смешались с сединой,
С такой безудержной тоской
Еще ни разу в жизни не встречалась!
* Кому адресованы песни, не указано. Предполагают, что это ответ Отомо Саканоэ — Отомо Момоё. Саканоэ жила вместе со старшим братом Табито в Дадзайфу, но во 2 г. Тэмпё (730 г.) вернулась в столицу (см. п. 963).
* Во время пребывания в Дадзайфу Отомо Саканоэ и Момоё полюбили друг друга.
* “Когда настала старость…” — в то время ей было всего 33–34 года; упоминание о старости и седине — всего лишь поэтический прием. Отомо Саканоэ — см. п. 379.
易集難排八大辛苦
難遂易盡百年賞樂
古人所歎今亦及之
所以因作一章之歌
以撥二毛之歎
其歌曰

То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам — это „восемь великих страданий". А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это „радости многих лет". Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать „печаль о седеющих волосах".

А в песне этой говорится…
* “Восемь великих страданий”, согласно буддийским учениям, слагаются из четырех страданий бытия: жизнь, смерть, старость, болезни, и из четырех страданий, заключающихся в чувствах и действиях: разлучаться с тем, кого любишь, встречаться с тем, кого ненавидишь, искать и не находить и испытывать муки совести.
* “Радости многих лет”—букв. “сотен лет”; здесь “сто”—показатель множественности.
* “Печаль о седеющих волосах” — букв. “печаль о двух волосах”. В то время Окура было 69 лет. Образ старости, как отмечал еще К., заимствован из китайских источников: “Цзо-чжуань” — летописи древнего Чжоуского царства (XII–III вв. до н. э.) и поэмы поэта Пань Юэ, посвященной осени (СН).
* Вводная часть сложена под влиянием стихов китайских поэтов Ли Во (701–762) и Мэн Цзяо (751–814) — СН.
世間能
周弊奈伎物能波
年月波
奈何流々其等斯
等利都々伎
意比久留<母>能波
毛々久佐尓
勢米余利伎多流
遠等咩良何
遠等咩佐備周等
可羅多麻乎
多母等尓麻可志
(或有此句云
之路多倍乃
袖布利可伴之
久礼奈為乃
阿可毛須蘇毗伎)
余知古良等
手多豆佐波利提
阿蘇比家武
等伎能佐迦利乎
等々尾迦祢
周具斯野利都礼
美奈乃和多
迦具漏伎可美尓
伊都乃麻可
斯毛乃布利家武
久礼奈為能
(一云
尓能保奈須)
意母提乃宇倍尓
伊豆久由可
斯和何伎多利斯
(一云
都祢奈利之
恵麻比麻欲毗伎
散久伴奈能
宇都呂比<尓>家利
余乃奈可伴
可久乃未奈良之)
麻周羅遠乃
遠刀古佐備周等
都流伎多智
許志尓刀利波枳
佐都由美乎
多尓伎利物知提
阿迦胡麻尓
志都久良宇知意伎
波比能利提
阿蘇比阿留伎斯
余乃奈迦野
都祢尓阿利家留
遠等咩良何
佐那周伊多斗乎
意斯比良伎
伊多度利与利提
麻<多麻>提乃
多麻提佐斯迦閇
佐祢斯欲能
伊久陀母阿羅祢婆
多都可豆<恵>
許志尓多何祢提
可由既婆
比等尓伊等波延
可久由既婆
比等尓邇久<麻>延
意余斯遠波
迦久能尾奈良志
多麻枳<波>流
伊能知遠志家騰
世武周弊母奈新
よのなかの
すべなきものは
としつきは
ながるるごとし
とりつつき
おひくるものは
ももくさに
せめよりきたる
をとめらが
をとめさびすと
からたまを
たもとにまかし
(しろたへの
そでふりかはし
くれなゐの
あかもすそひき)
よちこらと
てたづさはりて
あそびけむ
ときのさかりを
とどみかね
すぐしやりつれ
みなのわた
かぐろきかみに
いつのまか
しものふりけむ
くれなゐの
(にのほなす)
おもてのうへに
いづくゆか
しわがきたりし
(つねなりし
ゑまひまよびき
さくはなの
うつろひにけり
よのなかは
かくのみならし)
ますらをの
をとこさびすと
つるぎたち
こしにとりはき
さつゆみを
たにぎりもちて
あかごまに
しつくらうちおき
はひのりて
あそびあるきし
よのなかや
つねにありける
をとめらが
さなすいたとを
おしひらき
いたどりよりて
またまでの
たまでさしかへ
さねしよの
いくだもあらねば
たつかづゑ
こしにたがねて
かゆけば
ひとにいとはえ
かくゆけば
ひとににくまえ
およしをは
かくのみならし
たまきはる
いのちをしけど
せむすべもなし
Как непрочен этот мир,
В нем надежды людям нет!
Так же, как плывут
Годы, месяцы и дни
Друг за другом вслед,
Все меняется кругом,
Принимая разный вид.
Множество вещей
Заполняют эту жизнь
И теснятся на бегу,
Чтобы вновь спешить вперед.
С женщин мы начнем.
Женщине привычно что? —
Жемчуг дорогой
Из чужих краев надеть,
Любоваться им,
Белотканым рукавом
Другу помахать в ответ
Или алый шлейф —
Платья красного подол,—
Идя, волочить
И с подругою своей,
Взявшись за руки,
Играть —
Вот он радостный расцвет
Жизни сил!
Но тот расцвет
Удержать нельзя.—
Все пройдет:
На прядь волос,
Черных раковин черней,
Скоро иней упадет,
И на свежесть
Алых щек
Быстро ляжет
Сеть морщин.
А теперь — мужчин возьмем.
Рыцарям привычно что?
Славный бранный меч
Крепко привязать к бедру,
Крепко в руки взять
Стрелы счастья,
Оседлать
Своего коня
И, красуясь так в седле,
Забавляясь, разъезжать.
Мир, в котором мы живем,
Разве прочен он?
Там, где сладко девы спят,
Рыцари, сойдя с коней,
Двери распахнут
И приблизятся
И рук яшмовых рукой
Чуть коснутся — и тотчас,
Обнимая юных дев,
Руки вмиг переплетут
И в объятьях
До зари
Будут вместе спать.
Но глянь!
Нет этих ночей:
Вот уж с посохом в руках,
Сгорбившись,
Они бредут,
И теперь — они
Презираемы людьми,
И теперь — они
Ненавидимы людьми.
В мире здесь конец таков
Яшмою сверкающей
Юной жизни
Жаль тебе,—
Но бессилен ты.
* “Жемчуг дорогой из чужих краев надеть…” — т. е. жемчуг (или яшму), привезенный из Китая или Кореи.

* “Белотканым рукавом другу помахать в ответ…” — см. п. 20.

* “…алый шлейф — платья красного подол…” — красный подол обычен для женской одежды тех времен. Заслуживает внимания тавтология эпитетов, характерная для народных песен.

* “…черных раковин черней…” — речь идет о раковинах мина, внутри совершенно черных.
懐風藻 > 正六位上刀利宣令 (Тори-но Минори)
縱賞青春日
相期白髮年
清生百萬聖
岳土半千賢
下宴當時宅
披雲廣樂天
茲時盡清素
何用子雲玄

Продлить бы усладу зелёной весны!
В то время, когда волосы уж белы.
Раз в миллион лет рождает река Совершенномудрого!
На берегу собрались полтысячи мудрых!
Начнётся пир сейчас в этом доме!
Растянулись облака на радость широкому небу!
Это время абсолютной чистоты и белизны!
Так и зачем же Цзы Юню скрываться?

64
和我佐可理
伊多久々多知奴
久毛尓得夫
久須利波武等母
麻多遠知米也母
わがさかり
いたくくたちぬ
くもにとぶ
くすりはむとも
またをちめやも
Моей жизни расцвет,
Ты прошёл безвозвратно!
Пусть и выпью я зелье,
От которого люди взлетают на небо,
Вряд ли вновь буду молод!
* Зелье, о котором говорится в песне, — эликсир бессмертия. Представление о таком эликсире вместе с другими идеями Лао-цзы и Чжуан-цзы проникли из Китая и были предметом увлечения многих в те времена. В китайской книге о святых отшельниках (“Ле сянь чжуань”) рассказывается, как внук императора Гао-ди династии Ци (479–482) — правитель области Хуайнань по имени Лю Ань, увлекавшийся магией, был посвящен неким человеком по имени Ба Гун в секрет изготовления волшебной настойки, благодаря которой можно было взлететь на небо. И вот однажды, поощряемый Ба Гуном, он вместе с ним взлетел на небо. Петух и собака, лизнув треножник, на котором оно изготовлялось, и вкусив остатки напитка, также взлетели на небо. В «Нихон Рё:ики» (1-13) (Рэники?), написанной на китайском языке, где собраны буддийские предания и притчи, говорится о женщине, которая, отведав волшебной настойки (не то волшебной травы), вознеслась на небо. Об этом говорится и в “Кайфусо”, 31.

Позже этот образ использовался и в “Такэтори-моногатари“.
久毛尓得夫
久須利波牟用波
美也古弥婆
伊夜之吉阿何微
麻多越知奴倍之
くもにとぶ
くすりはむよは
みやこみば
いやしきあがみ
またをちぬべし
Чем мне пить это зелье,
От которого люди взлетают на небо,
Лучше я бы увидел скорее столицу:
Мое жалкое тело
Сразу ожило б снова!
* Автор не указан, но обычно п. 847, 848 считают песнями Табито.
* Зелье, о котором говорится в песне, — эликсир бессмертия. Представление о таком эликсире вместе с другими идеями Лао-цзы и Чжуан-цзы проникли из Китая и были предметом увлечения многих в те времена. В китайской книге о святых отшельниках (“Ле сянь чжуань”) рассказывается, как внук императора Гао-ди династии Ци (479–482) — правитель области Хуайнань по имени Лю Ань, увлекавшийся магией, был посвящен неким человеком по имени Ба Гун в секрет изготовления волшебной настойки, благодаря которой можно было взлететь на небо. И вот однажды, поощряемый Ба Гуном, он вместе с ним взлетел на небо. Петух и собака, лизнув треножник, на котором оно изготовлялось, и вкусив остатки напитка, также взлетели на небо. В «Нихон Рё:ики» (1-13) (Рэники?), написанной на китайском языке, где собраны буддийские предания и притчи, говорится о женщине, которая, отведав волшебной настойки (не то волшебной травы), вознеслась на небо. Об этом говорится и в “Кайфусо”, 31.

Позже этот образ использовался и в “Такэтори-моногатари“.
霊剋
内限者
謂瞻州人<壽>一百二十年也
平氣久
安久母阿良牟遠
事母無
裳無母阿良牟遠
世間能
宇計久都良計久
伊等能伎提
痛伎瘡尓波
<鹹>塩遠
潅知布何其等久
益々母
重馬荷尓
表荷打等
伊布許等能其等
老尓弖阿留
我身上尓
病遠等
加弖阿礼婆
晝波母
歎加比久良志
夜波母
息豆伎阿可志
年長久
夜美志渡礼婆
月累
憂吟比
許等々々波
斯奈々等思騰
五月蝿奈周
佐和久兒等遠
宇都弖々波
死波不知
見乍阿礼婆
心波母延農
可尓<可>久尓
思和豆良比
祢能尾志奈可由
たまきはる
うちのかぎりは
たひらけく
やすくもあらむを
こともなく
もなくもあらむを
よのなかの
うけくつらけく
いとのきて
いたききずには
からしほを
そそくちふがごとく
ますますも
おもきうまにに
うはにうつと
いふことのごと
おいにてある
あがみのうへに
やまひをと
くはへてあれば
ひるはも
なげかひくらし
よるはも
いきづきあかし
としながく
やみしわたれば
つきかさね
うれへさまよひ
ことことは
しななとおもへど
さばへなす
さわくこどもを
うつてては
しにはしらず
みつつあれば
こころはもえぬ
かにかくに
おもひわづらひ
ねのみしなかゆ
Этой жизни краткий срок,
Что лишь яшмою блеснет,
Как хотелось бы прожить
Тихо и спокойно мне,
Как хотелось бы прожить
Мне без горя и беды.
Но в непрочном мире здесь
Горько и печально все,
А особенно тяжка
Наша доля, если вдруг,
Как в народе говорят,—
В рану, что и так болит,
Жгучую насыплют соль;
Или на тяжелый вьюк
Бедной лошади опять
И опять добавят груз.
Так в слабеющем моем теле
В старости еще
Вдруг добавился недуг.
Дни в страданьях я влачу
И вздыхаю по ночам.
Годы долгие подряд
Лишь в болезнях проводя,
Неустанно плачу я,
Проклиная жребий свой.
Думаю лишь об одном:
Как бы умереть скорей,
Но не знаю, как смогу
Я покинуть этот мир.
Разве брошу я детей,
Что вокруг меня шумят,
Будто мухи в майский день?
Стоит поглядеть на них —
И горит огнем душа.
В горьких думах и тоске
Только в голос плачу я!
* “В рану, что и так болит, жгучую насыпят соль, или на тяжелый вьюк бедной лошади опять и опять добавят груз” — здесь Окура использует народные поговорки — прием, характерный для его песен.
* В этой и сопутствующих ей шести песнях отражены характерные черты поэзии Окура: его думы о бедняках и сочувствие им, обращение к образам, взятым, с одной стороны, из народных песен, с другой, — навеянных буддизмом; здесь отражена его глубокая скорбь по поводу своей горькой участи и в то же время всегда присущий ему оптимизм, любовь к жизни, любовь к детям, желание долго, долго жить.
石綱乃
又變若反
青丹吉
奈良乃都乎
又将見鴨
いはつなの
またをちかへり
あをによし
ならのみやこを
またもみむかも
Как этот плющ — всегда зелёный,
Сумею ли опять помолодеть?
Смогу ли я увидеть снова
Столицу Нара
В дивной зелени листвы?
[Неизвестный автор]
* Автор печалится о том, что не доживет до той поры, когда снова будет процветать столица Нара.
如是為<而>也
尚哉将老
三雪零
大荒木野之
小竹尓不有九二
かくしてや
なほやおいなむ
みゆきふる
おほあらきのの
しのにあらなくに
Ужели так живя,
И дальше мне стареть?
Ведь не бамбук я мелкий, что растет
В полях Оораки, где падает теперь
На заросли его чудесный белый снег…
* Песня одинокой стареющей женщины, горюющей о своей судьбе (ср. п. 2839).
古之
嫗尓為而也
如此許
戀尓将沈
如手童兒
(戀乎<大>尓
忍金手武
多和良波乃如)
ふりにし
おみなにしてや
かくばかり
こひにしづまむ
たわらはのごと
(こひをだに
しのびかねてむ
たわらはのごと)
Не старая ли это здесь старуха,
Иль, может, вовсе не старуха я?
Так погрузиться глубоко
Душою в чувство
Ведь может только дева юных лет!
* В примечании к тексту п. 138 и 139 указывается, что они помещены здесь как варианты песен 131 и 132.
さくら花
ちりかひくもれ
おいらくの
こむといふなる
みちまがふがに
さくらはな
ちりかひくもれ
おいらくの
こむといふなる
みちまがふがに
Рассыпьтесь и сокройте
собою всё, о, вишен
цветы! Чтоб старость,
грядущая сюда,
с дороги сбилась...
おきなさび
人なとがめそ
かり衣
けふばかりとぞ
たづもなくなる
おきなさび
ひとなとがめそ
かりごろも
けふばかりとぞ
たづもなくなる
Утеха старца то...
не осуждайте люди!
Охотничья одежда...
"Сегодня только!" —
поёт ведь цапля та...
Кавалер хочет сказать, что так как жить ему, может быть, уже недолго, то он может позволить себе эту последнюю радость — послужить микадо, как встарь, в дни своей юности. "Сегодня только" — так, по мнению кавалера, кричат цапли, преследуемые соколом, зная, что им наступает конец.

* Танка включена в Госэнсю, 1076 (А.С.)
事毛無
生来之物乎
老奈美尓
如是戀<乎>毛
吾者遇流香聞
こともなく
いきこしものを
おいなみに
かかるこひにも
われはあへるかも
Спокойно жил
И не знавал беды…
И вот на старости невольно
С такою сильною любовью
Пришлось мне встретиться теперь!


何有人香
黒髪之
白成左右
妹之音乎聞
さきはひの
いかなるひとか
くろかみの
しろくなるまで
いもがこゑをきく
Кого среди людей назвать счастливым?
Того, кто слышит голос милой
До той поры,
Как черный волос
Не станет белой сединой!

百年尓
老舌出而
与余牟友
吾者不猒
戀者益友
ももとせに
おいしたいでて
よよむとも
われはいとはじ
こひはますとも
Пускай тебе исполнится сто лет
И дряхлый твой язык
И бормотать не сможет,
Я все равно тебя не стану избегать;
Забота о тебе любовь мою умножит!

如是為管
在久乎好叙
霊剋
短命乎
長欲為流
かくしつつ
あらくをよみぞ
たまきはる
みじかきいのちを
ながくほりする
Как хорошо бы
Жить и жить на свете!
О жизнь короткая моя,
Что жемчугом блеснет, — и нету…
Хочу, чтоб длилась долго ты!

寒過
暖来者
年月者
雖新有
人者舊去
ふゆすぎて
はるしきたれば
としつきは
あらたなれども
ひとはふりゆく
Когда проходит зимняя пора
И дни весенние повсюду наступают,
Года и месяцы
Вновь круг свой начинают,
И только человек все к старости идет…
* Полагают, что мотив бренности человеческой жизни навеян буддийскими учениями.
物皆者
新吉

人者舊之
應宜
ものみなは
あらたしきよし
ただしくも
ひとはふりにし
よろしかるべし
Все вещи хороши,
Когда бывают новы.
И только человек,
Прожив недолгий век,
Лишь в старости способен быть хорошим!

石上
振乃神杉
神備<西>
吾八更々
戀尓相尓家留
いそのかみ
ふるのかむすぎ
かむびにし
われやさらさら
こひにあひにける
Словно криптомерия у храма
В Исоноками, в Фуру, таков и я,
Был совсем я стар,
Но нынче снова
Повстречалась на пути моем любовь!
[Ответная песня]
花の色は
うつりにけりな
いたつらに
わか身世にふる
なかめせしまに
はなのいろは
うつりにけりな
いたつらに
わかみよにふる
なかめせしまに
Вот и краски цветов
поблекли, пока в этом мире
я беспечно жила,
созерцая дожди затяжные
и не чая скорую старость…
Взят в антологию Огура хякунин иссю, 9.
さくら花
ちりかひくもれ
おいらくの
こむといふなる
道まかふかに
さくらはな
ちりかひくもれ
おいらくの
こむといふなる
みちまかふかに
Вешней вишни цветы!
Молю, поскорей заметите
все тропинки в горах,
чтобы в эти чертоги старость
никогда не нашла дороги…
かそふれは
とまらぬ物を
年といひて
ことしはいたく
おいそしにける
かそふれは
とまらぬものを
としといひて
ことしはいたく
おいそしにける
Ах, не зря говорят,
что годы ничем не удержишь!
Я свои посчитал —
и почувствовал с болью в сердце,
что уже наступила старость…

おしてるや
なにはのみつに
やくしほの
からくも我は
おいにけるかな
おしてるや
なにはのみつに
やくしほの
からくもわれは
おいにけるかな
Словно горькая соль,
что из водорослей добывают
в бухте Нанива, в Цу, —
солоны, горьки мои слезы
оттого, что тягостна старость…

おいらくの
こむとしりせは
かとさして
なしとこたへて
あはさらましを
おいらくの
こむとしりせは
かとさして
なしとこたへて
あはさらましを
Если б только я знал,
что старость придет и за мною,
я б ворота закрыл,
отвечал, что нет меня дома, —
так могли б мы с ней разминуться…

白雪の
やへふりしける
かへる山
かへるかへるも
おいにけるかな
しらゆきの
やへふりしける
かへるやま
かへるかへるも
おいにけるかな
На Каэру-горе
тяжелы снеговые покровы,
что по склонам легли, —
так меня к земле пригибает,
тяжким бременем давит старость…
329. Гора Каэру — см. коммент, к № 370.
ちはやぶる
神の御代より
呉竹の
よよにも絶えず
天彦の
音羽の山の
春霞
思ひ亂れて
五月雨の
空もとどろに
さ夜ふけて
山郭公
鳴くごとに
誰も寢覺めて
唐錦
龍田の山の
もみぢ葉を
見てのみしのぶ
神無月
時雨しぐれて
冬の夜の
庭もはだれに
降る雪の
なほ消えかへり
年ごとに
時につけつつ
あはれてふ
ことを言ひつつ
君をのみ
千代にといはふ
世の人の
思ひするがの
富士の嶺の
燃ゆる思ひも
飽かずして
別るる涙
藤衣
織れる心も
八千草の
言の葉ごとに
すべらぎの
おほせかしこみ
卷々の
中に尽すと
伊勢の海の
浦の潮貝
拾ひあつめ
とれりとすれど
玉の緒の
短き心
思ひあへず
なほあらたまの
年を經て
大宮にのみ
ひさかたの
昼夜わかず
つかふとて
かへりみもせぬ
わが宿の
忍ぶ草生ふる
板間あらみ
降る春雨の
漏りやしぬらむ
ちはやふる
かみのみよより
くれたけの
よよにもたえす
あまひこの
おとはのやまの
はるかすみ
おもひみたれて
さみたれの
そらもととろに
さよふけて
やまほとときす
なくことに
たれもねさめて
からにしき
たつたのやまの
もみちはを
みてのみしのふ
かみなつき
しくれしくれて
ふゆのよの
にはもはたれに
ふるゆきの
なほきえかへり
としことに
ときにつけつつ
あはれてふ
ことをいひつつ
きみをのみ
ちよにといはふ
よのひとの
おもひするかの
ふしのねの
もゆるおもひも
あかすして
わかるるなみた
ふちころも
おれるこころも
やちくさの
ことのはことに
すめらきの
おほせかしこみ
まきまきの
うちにつくすと
いせのうみの
うらのしほかひ
ひろひあつめ
とれりとすれと
たまのをの
みしかきこころ
おもひあへす
なほあらたまの
としをへて
おほみやにのみ
ひさかたの
ひるよるわかす
つかふとて
かへりみもせぬ
わかやとの
しのふくさおふる
いたまあらみ
ふるはるさめの
もりやしぬらむ
С Века грозных Богов
тянулась чреда поколений,
коих не сосчитать,
как коленцев в бамбуковой роще,
и во все времена
слагали печальные песни,
уподобясь душой
смятенной разорванной дымке,
что плывет по весне
над кручей лесистой Отова,
где кукушка в ночи
без устали горестно кличет,
вызывая в горах
далекое звонкое эхо,
и сквозь сеющий дождь
звучит ее скорбная песня.
И во все времена
называли китайской парчою
тот багряный узор,
что Тацуты склоны окрасил
в дни десятой луны,
в дождливую, мрачную пору.
Зимним садом в снегу
все так же любуются люди
и с тяжелой душой
вспоминают, что близится старость.
Сожалеют они,
что времени бег быстротечен,
и спешат пожелать
бесчисленных лет Государю,
чтобы милость его
поистине длилась вовеки.
Пламя страстной любви
сердца ненасытно снедает —
как сухую траву
огонь пожирает на поле
подле Фудзи-горы,
что высится в землях Суруга.
Льются бурной рекой
разлуки безрадостной слезы,
но едины сердца,
отростки цветущих глициний.
Мириады словес,
подобно бесчисленным травам,
долго я собирал,
исписывал свиток за свитком —
как прилежный рыбак,
что в море у берега Исэ
добывает со дна
все больше и больше жемчужин,
но еще и теперь
не вмещает мой разум убогий
все значенье и смысл
добытых бесценных сокровищ.
Встречу я Новый год
под сенью чертогов дворцовых,
где провел столько лун
в своем бескорыстном служенье.
Вняв веленью души,
Государевой воле послушен,
я уже не гляжу
на стены родимого дома,
где из щелей давно
трава Ожиданья пробилась,
где от вешних дождей
циновки давно отсырели…

呉竹の
よよの古言
なかりせば
いかほの沼の
いかにして
思ふ心を
述ばへまし
あはれ昔へ
ありきてふ
人麿こそは
うれしけれ
身は下ながら
言の葉を
天つ空まで
聞えあげ
末の世までの
あととなし
今もおほせの
くだれるは
塵に繼げとや
塵の身に
積もれる言を
問はるらむ
これを思へば
いにしへに
藥けかせる
けだものの
雲にほえけむ
ここちして
ちぢの情も
おもほえず
ひとつ心ぞ
誇らしき
かくはあれども
照る光
近き衞りの
身なりしを
誰かは秋の
來る方に
欺きいでて
御垣より
外の重守る身の
御垣守
長々しくも
おもほえず
九重の
なかにては
嵐の風も
聞かざりき
今は野山し
近ければ
春は霞に
たなびかれ
夏は空蝉
なき暮らし
秋は時雨に
袖を貸し
冬は霜にぞ
責めらるる
かかるわびしき
身ながらに
積もれる年を
しるせれば
五つの六つに
なりにけり
これに添はれる
わたくしの
老いの數さへ
やよければ
身は卑しくて
年高き
ことの苦しさ
かくしつつ
長柄の橋の
ながらへて
難波の浦に
立つ波の
波の皺にや
おぼほれむ
さすがに命
惜しければ
越の國なる
白山の
頭は白く
なりぬとも
音羽の滝の
音にきく
老いず死なずの
薬もが
君が八千代を
若えつつ見む
くれたけの
よよのふること
なかりせは
いかほのぬまの
いかにして
おもふこころを
のはへまし
あはれむかしへ
ありきてふ
ひとまろこそは
うれしけれ
みはしもなから
ことのはを
あまつそらまて
きこえあけ
すゑのよよまて
あととなし
いまもおほせの
くたれるは
ちりにつげとや
ちりのみに
つもれることを
とはるらむ
これをおもへは
いにしへに
くすりけかせる
けたものの
くもにほえけむ
ここちして
ちちのなさけも
おもほえす
ひとつこころそ
ほこらしき
かくはあれとも
てるひかり
ちかきまもりの
みなりしを
たれかはあきの
くるかたに
あさむきいてて
みかきもり
とのへもるみの
みかきより
をさをさしくも
おもほえす
ここのかさねの
なかにては
あらしのかせも
きかさりき
いまはのやまし
ちかけれは
はるはかすみに
たなひかれ
なつはうつせみ
なきくらし
あきはしくれに
そてをかし
ふゆはしもにそ
せめらるる
かかるわひしき
みなからに
つもれるとしを
しるせれは
いつつのむつに
なりにけり
これにそはれる
わたくしの
をいのかすさへ
やよけれは
みはいやしくて
としたかき
ことのくるしさ
かくしつつ
なからのはしの
なからへて
なにはのうらに
たつなみの
なみのしわにや
おほほれむ
さすかにいのち
をしけれは
こしのくになる
しらやまの
かしらはしろく
なりぬとも
おとはのたきの
おとにきく
をいすしなすの
くすりかも
きみかやちよを
わかえつつみむ
Если б не было тех,
почивших в веках, поколений,
коим нет и числа,
как коленцам бамбука в роще, —
разве мы бы могли
свои сокровенные думы
донести до людей,
словами выразить сердце?
Немы были бы мы,
как безмолвная топь Икахо.
О, сколь счастлив наш рок,
что некогда, в давние годы,
славный Хитомаро
пребывал в пределах Ямато.
Хоть незнатен он был,
но искусство песни японской
он вознес до небес
и оставил потомкам память.
Мне велел Государь
собрать старинные песни —
недостойный слуга,
исполняю монаршую волю
и вослед мудрецу
стремлюсь дорогой неторной…
Лишь подумать о том —
и кажется, что в смятенье
закричать я готов,
как зверь из сказки китайской,
что, дурмана хлебнув,
вознесся к облачным высям.
Больше нет для меня
ни радостей, ни печалей,
всей душой предаюсь
одной-единственной цели.
Но забыть не могу,
что ранее при Государе
стражем я состоял
да сослан был по навету —
было велено мне
перебраться на запад столицы,
к тем далеким вратам,
откуда приходит осень.
Ах, не думалось мне,
что останусь на долгие годы
бедным стражем ворот
вдалеке от монарших покоев,
где в отрадных трудах
под девятиярусной кровлей
прожил я много лет,
избавлен от бурь и лишений.
Ныне к склону горы
примыкает мое жилище,
так что дымка весной
опускает над домом полог;
летом трели цикад
о юдоли бренной вещают;
осень слезным дождем
увлажняет рукав атласный;
донимает зима
жестокими холодами.
Так влачится мой век
в убогости и забвенье,
быстро годы летят,
все длиннее их вереница.
Тридцать лет пронеслось,
как постигла меня опала.
Отлучен от двора,
встречаю в изгнанье старость.
Втуне прожитых дней,
увы, не вернуть обратно.
Тяжко мне сознавать
свою печальную участь —
на ничтожном посту
служить в преклонные годы…
Но посмею ли я
обратиться с жалобой дерзкой!
Так и буду дряхлеть,
как ветшающий мост Нагара.
Уж морщины на лбу —
словно в бухте Нанива волны.
Остается скорбеть
о своей злополучной доле.
Уж давно голова
белее снежной вершины
Сира, «Белой горы»,
в отдаленных пределах Коси,
но лелею мечту
отыскать эликсир бессмертья,
о котором молва
летит, как шум водопада,
ниспадающего
с утесов горы Отова, —
чтобы тысячи лет
пребывать вблизи Государя!..
376. …как зверь из сказки китайской… — аллюзия на китайскую притчу о том, как пес и петух, выпив волшебного зелья, приготовленного Лю Анем, с воем и кукареканьем поднялись в облачное небо.
…стражем я состоял… — упоминание о том, что Тадаминэ одно время занимал должность начальника императорской гвардии. Затем он был переведен в гвардию Левого крыла, расквартированную в западной части столицы по поверьям, осень приходит с запада, и ему была поручена охрана дворцового комплекса «запретного города», но не покоев самого императора.
なにはなる
なからのはしも
つくるなり
今はわか身を
なににたとへむ
なにはなる
なからのはしも
つくるなり
いまはわかみを
なににたとへむ
Вдруг отстроить решат
старый мост, под названьем Нагара,
тот, что в Наниве, в Цу! —
с чем тогда и сравнить поэту
одинокую свою старость?..

なにをして
身のいたつらに
おいぬらむ
年のおもはむ
事そやさしき
なにをして
みのいたつらに
おいぬらむ
としのおもはむ
ことそやさしき
Ну чего я достиг?
В бесплодных и праздных заботах
скоротал свою жизнь —
каково же теперь, под старость,
вспоминать о годах ушедших?!

うはたまの
わかくろかみや
かはるらむ
鏡の影に
ふれるしらゆき
うはたまの
わかくろかみや
かはるらむ
かかみのかけに
ふれるしらゆき
Над рекой Камия
все кружатся белые хлопья.
Вот и в зеркале снег —
незаметно годы промчались,
голова моя побелела…
219. Река Камия протекала по территории императорского дворца в Киото и впадала в реку Кацура.
世中に
ふりぬる物は
つのくにの
なからのはしと
我となりけり
よのなかに
ふりぬるものは
つのくにの
なからのはしと
われとなりけり
Постарел, одряхлел
и в этом безрадостном мире
уподобился я
горькой долей мосту Нагара,
что ветшает в Цу год от года…

ささのはに
ふりつむ雪の
うれをおもみ
本くたちゆく
わかさかりはも
ささのはに
ふりつむゆきの
うれをおもみ
もとくたちゆく
わかさかりはも
Листья саса к земле
под тяжестью снега клонятся —
так и в жизни моей
миновала пора расцвета,
началась пора увяданья…

おほあらきの
もりのした草
おいぬれは
駒もすさめす
かる人もなし
おほあらきの
もりのしたくさ
おいぬれは
こまもすさめす
かるひともなし
Переспела трава
меж деревьев в лесу Оараки —
так стара и суха,
что уж люди ее не косят,
лошадей пастись не выводят…

さかさまに
年もゆかなむ
とりもあへす
すくるよはひや
ともにかへると
さかさまに
としもゆかなむ
とりもあへす
すくるよはひや
ともにかへると
Если б вспять потекли
давно отшумевшие годы,
я вернулся бы вновь
в те далекие дни и ночи,
удержать которых не в силах…

とりとむる
物にしあらねは
年月を
あはれあなうと
すくしつるかな
とりとむる
ものにしあらねは
としつきを
あはれあなうと
すくしつるかな
Ток стремительных лет
сдержать никому не под силу —
оттого-то свой век
прожил я как мог, в этой жизни
то печаль вкушая, то радость…

ととめあへす
むへもとしとは
いはれけり
しかもつれなく
すくるよはひか
ととめあへす
むへもとしとは
いはれけり
しかもつれなく
すくるよはひか
Ах, не зря говорят
о «времени быстротекущем»!
Вот и годы мои
так безжалостно, незаметно
и стремительно пролетели…

鏡山
いさ立ちよりて
見てゆかむ
年へぬる身は
おいやしぬると
かかみやま
いさたちよりて
みてゆかむ
としへぬるみは
おいやしぬると
Что ж, пора мне взойти
на гору Кагами — «Зерцало» —
поглядеть на себя,
чтоб доподлинно знать, насколько
облик мой состарили годы…
327. Есть несколько гор Кагами, но в комментаторской традиции это гора Кагами у уезде Гамо префектуры Сига.
老いぬれは
さらぬ別も
ありといへは
いよいよ見まく
ほしき君かな
をいぬれは
さらぬわかれも
ありといへは
いよいよみまく
ほしききみかな
Я стара и слаба.
Уж близится время разлуки,
расставанья навек —
оттого-то, сын мой, с тобою
повидаться скорей мечтаю…

おいぬとて
なとかわか身を
せめきけむ
おいすはけふに
あはましものか
おいぬとて
なとかわかみを
せめきけむ
おいすはけふに
あはましものか
Что напрасно пенять
на немощь дряхлеющей плоти?
Пусть состарился я —
но, когда бы тех лет не прожил,
не познал бы радости ныне!..

世にふれは
うさこそまされ
みよしのの
いはのかけみち
ふみならしてむ
よにふれは
うさこそまされ
みよしのの
いはのかけみち
ふみならしてむ
Чем старей становлюсь,
тем больше тревог и печалей —
видно, время пришло
в горы Ёсино, прочь от мира
уходить тропою кремнистой…

鶯の
こそのやとりの
ふるすとや
我には人の
つれなかるらむ
うくひすの
こそのやとりの
ふるすとや
われにはひとの
つれなかるらむ
Милый мой охладел —
иль стала я впрямь старовата?
Я теперь для него
лишь гнездо, где прошлой весною
распевал соловей беспечно…

身はすてつ
心をたにも
はふらさし
つひにはいかか
なるとしるへく
みはすてつ
こころをたにも
はふらさし
つひにはいかか
なるとしるへく
Что же, бренную плоть
оставить придется, но сердцу
расточиться не дам,
чтоб узнать, какой она будет — жизнь грядущая в сотом мире!..

白雪の
友にわか身は
ふりぬれと
心はきえぬ
物にそありける
しらゆきの
ともにわかみは
ふりぬれと
こころはきえぬ
ものにそありける
С каждым годом, увы,
все больше и больше старею,
снег виски убелил —
только сердце осталось прежним,
лишь оно, как снег, не растает!..

かへりては
身に添ふものと
知りながら
暮れゆく年を
なに慕ふらむ
かへりては
みにそふものと
しりながら
くれゆくとしを
なにしたふらむ
Настанет новый год
И мне приблизит старость,
И всё ж —
Об уходящем годе
Стоит ли жалеть?
* Танка перекликается с песней другой поэтессы того же времени - Хиго:
Минует этот год,
И ближе станет старость.
Зачем же с нетерпеньем
Ожидать мне
Завтрашней весны?
老いの波
越えける身こそ
あはれなれ
今年も今は
末の松山
をいのなみ
こえけるみこそ
あはれなれ
ことしもいまは
すゑのまつやま
Многолетние волны
Прокатились по мне,
Как по горам Суэ, поросшим соснами,
И с сожаленьем вижу:
И нынешнему году уже конец.
* Многолетние волны прокатились по мне — традиционная метафора, символизирующая морщины, постоянно употребляемый в лирике образ старости. Суэ — название местности в префектуре Ибарака, в нарицательном значении — «конец». Сосна — символ долголетия. Танка строится на противопоставлении этих понятий. Образ сосен на горе Суэ-но Маиуяма часто встречается в любовной лирике и используется в значении, которое можно описать так: «Скорее волны перекатятся через горы Суэ, покрытые соснами, чем я тебе изменю!»
帰り来む
ほど思ふにも
武隈の
まつわが身こそ
いたく老いぬれ
かへりこむ
ほどおもふにも
たけくまの
まつわがみこそ
いたくをいぬれ
Все думаю, когда вернешься ты.
Уж старость на пороге.
Наверно, уравняюсь скоро
С древними соснами,
Приметой Такэкумы.
* Древние сосны в Иванума (префектура Миядзаки) — постоянный поэтический образ. В древности это место называлось Такэкума. Сосна традиционный образ ожидания, постоянная омонимическая метафора: мацу — «сосна» ассоциируется с мацу — «ждать».
ながらへて
なほ君が代を
松山の
待つとせしまに
年ぞ経にける
ながらへて
なほきみがよを
まつやまの
まつとせしまに
としぞへにける
Покуда я надеялся и ждал,
Как ждет сосна на горной круче,
Что буду долго жить под сению твоей,
Мой государь,
Подкралась старость...

舟のうち
波の下にぞ
老いにける
海人のしわざも
いとまなの世や
ふねのうち
なみのしたにぞ
をいにける
あまのしわざも
いとまなのよや
Не знает отдыха рыбак:
Ведь день за днём
Ведет он по волнам свой утлый челн,
Недаром старость так его переменила,
И вот передо мной — старик...

尋ねつる
花も我が身も
おとろへて
後の春とも
えこそちぎらね
たづねつる
はなもわがみも
おとろへて
のちのはるとも
えこそちぎらね
Увяли и цветы,
Которыми пришёл полюбоваться,
И сам я уж не тот.
Увижусь ли с тобою будущей весной,
О вишня?

余以暫徃松浦之縣逍遥
聊臨玉嶋之潭遊覧
忽値釣魚女子等也
花容無雙
光儀無匹
開柳葉於眉中發桃花於頬上
意氣凌雲
風流絶世
僕問曰
誰郷誰家兒等
若疑神仙者乎
娘等皆咲答曰
兒等者漁夫之舎兒
草菴之微者
無郷無家
何足稱云
唯性便水
復心樂山
或臨洛浦而徒羨<玉>魚
乍臥巫峡以空望烟霞
今以邂逅相遇貴客
不勝感應輙陳<欵>曲
而今而後豈可非偕老哉
下官對曰
唯々
敬奉芳命
于時日落山西
驪馬将去
遂申懐抱
因贈詠歌曰

Однажды я ненадолго уехал в уезд Мацура. Гуляя там, я подошел к бухте у Яшмового острова и, любуясь ею, вдруг увидел юных дев, ловивших рыбу. Подобные цветам лики их не могли ни с чем сравниться, сверкающий облик их не имел себе подобного. Брови их напоминали молодые листки ивы, щеки их были похожи на розовые цветы персика. Высокий дух их был выше облаков, такое изящество, как у них, еще не встречалось в мире.
Я спросил их, где их родина, дочери чьих домов они. Сомнения охватили меня. — „Вы не из тех ли мест, где живут боги и феи?" — спросил я.
И юные девы засмеялись в ответ: „Мы из рыбацкого дома, мы простые девушки, живущие в лачугах, крытых травой. Нет родного села у нас, нет и дома. Как же мы можем назвать себя? Мы общаемся лишь с водою, и сердце наше радуется горам. Иногда, подойдя к бухте реки Ло, завидуем плывущим красивым рыбам; иногда мы просто лежим в горах Ушань, любуемся дымом и туманами. А сейчас, неожиданно встретившись с благородным гостем, мы не могли преодолеть волнение и поведали ему все, что было у нас на сердце. Не дашь ли ты нам обет на всю жизнь проводить вместе с нами свою старость?" — „Да, да, хорошо, — ответил я, жалкий чиновник. — Я буду внимать вашим приказам". Но тут как раз солнце зашло за горы и черный конь уже собирался покинуть эти места.
И в конце-концов, обратившись к девушкам с песней, я выразил им свои чувства и так сказал им…
* Эта и последующие песни рыбачек и странника, а также предисловие к ним сочинены в подражание китайским повествованиям о феях. Ранние комментаторы считали, что эти сочинения принадлежат Окура. Однако, начиная с К., их обычно приписывают Табито.
* В “Нихонсёки”, в разделе о Дзингу, написано, что летом, в 4-м месяце, она прибыла в Мацура и в маленькой речке у деревни Яшмовый остров ловила рыбу. Смастерив крючок из согнутой иглы, она насадила на него вареные зерна риса, а из ниток, выдернутых из подола, сделала леску. Затем она взобралась на камни, забросила удочку в воду и сказала: “Я хочу завоевать богатые страны на западе. Если это должно исполниться, пусть рыба попадет на крючок”,— и когда она вытащила удочку, на крючке оказалась форель. С тех пор каждый год летом, в 4-м месяце, девушки забрасывают там удочки и, загадывая желания, ловят форель. Так продолжается и до сих пор. Этот рассказ в сокращенном виде есть и в “Кодэики”, и в “Фудоки”. В предисловии девушки предстают в виде красавиц фей.
* “Мы общаемся лишь с водою, и сердце наше радуется горам” — это выражение перекликается с фразой из китайской классической книги “Луньюй” (представляющей собой запись высказывания Конфуция и его учеников, появившуюся в 450 г. до н. э.), где сказано: “Мудрые люди радуются воде, добродетельные радуются горам”.
* Река Лохэ — этой китайской реке, связанной с легендами о феях и воспетой в поэме Цао Чжи (III в.), помещенной в “Вэнь-сюане”, уподобляется р. Мацура,
* “Завидуем плывущим красивым рыбам” — выражение также заимствовано из китайских источников (МС).
* Ушань — гора в Китае, с которой связана легенда о прелестной фее, посетившей уснувшего там принца. Об этой горе говорится в поэме поэта Сун Юя, помещенной в “Вэнь сюане”. Девушки, о которых говорится в предисловии, уподобляются этой фее.
* “Солнце зашло за горы и черный конь уже собирался покинуть эти места” — эти образы и выражения также заимствованы из китайских источников и встречаются в “Вэнь сюане”. “Черный конь собирается покинуть эти места” — иносказательно говорится о гостях, возвращающихся домой.
春日之
霞時尓
墨吉之
岸尓出居而
釣船之
得<乎>良布見者
<古>之
事曽所念
水江之
浦嶋兒之
堅魚釣
鯛釣矜
及七日
家尓毛不来而
海界乎
過而榜行尓
海若
神之女尓
邂尓
伊許藝趍
相誂良比
言成之賀婆
加吉結
常代尓至
海若
神之宮乃
内隔之
細有殿尓

二人入居而
耆不為
死不為而
永世尓
有家留物乎
世間之
愚人<乃>
吾妹兒尓
告而語久
須臾者
家歸而
父母尓
事毛告良比
如明日
吾者来南登
言家礼婆
妹之答久
常世邊
復變来而
如今
将相跡奈良婆
此篋
開勿勤常
曽己良久尓
堅目師事乎
墨吉尓
還来而
家見跡
<宅>毛見金手
里見跡
里毛見金手
恠常
所許尓念久
従家出而
三歳之間尓
<垣>毛無
家滅目八跡
此筥乎
開而見手歯
<如>本
家者将有登
玉篋
小披尓
白雲之
自箱出而
常世邊
棚引去者
立走
𠮧袖振
反側
足受利四管

情消失奴
若有之
皮毛皺奴
黒有之
髪毛白斑奴
<由>奈由奈波
氣左倍絶而
後遂
壽死祁流
水江之
浦嶋子之
家地見
はるのひの
かすめるときに
すみのえの
きしにいでゐて
つりぶねの
とをらふみれば
いにしへの
ことぞおもほゆる
みづのえの
うらしまのこが
かつをつり
たひつりほこり
なぬかまで
いへにもこずて
うなさかを
すぎてこぎゆくに
わたつみの
かみのをとめに
たまさかに
いこぎむかひ
あひとぶらひ
ことなりしかば
かきむすび
とこよにいたり
わたつみの
かみのみやの
うちのへの
たへなるとのに
たづさはり
ふたりいりゐて
おいもせず
しにもせずして
ながきよに
ありけるものを
よのなかの
おろかひとの
わぎもこに
のりてかたらく
しましくは
いへにかへりて
ちちははに
こともかたらひ
あすのごと
われはきなむと
いひければ
いもがいへらく
とこよへに
またかへりきて
いまのごと
あはむとならば
このくしげ
ひらくなゆめと
そこらくに
かためしことを
すみのえに
かへりきたりて
いへみれど
いへもみかねて
さとみれど
さともみかねて
あやしみと
そこにおもはく
いへゆいでて
みとせのあひだに
かきもなく
いへうせめやと
このはこを
ひらきてみてば
もとのごと
いへはあらむと
たまくしげ
すこしひらくに
しらくもの
はこよりいでて
とこよへに
たなびきぬれば
たちはしり
さけびそでふり
こいまろび
あしずりしつつ
たちまちに
こころけうせぬ
わかくありし
はだもしわみぬ
くろくありし
かみもしらけぬ
ゆなゆなは
いきさへたえて
のちつひに
いのちしにける
みづのえの
うらしまのこが
いへところみゆ
В час, когда туман затмит
Солнца лик весною,
Только выйду я на берег
В бухте Суминоэ,
Посмотрю, как челн рыбачий
По волнам плывет,—
Древнее сказание
В памяти встает.
В старину в Мидзуноэ
Раз Урасима-рыбак,
Ловлей рыбы увлечен —
Кацуо и тай,—
Семь ночей не возвращался
На село домой,
Переплыв границу моря
На челне своем.
Дочь морского божества
Водяных долин
Неожиданно он вдруг
Встретил на пути.
Все поведали друг другу
И судьбу свою
Клятвой навсегда скрепили,
В вечную страну уйдя…
Во дворец владыки дна
Водяных долин,
В ослепительный чертог,
В глубину глубин
Парой юною вошли,
За руки держась,
И остались жить, забыв
Горе, старость, смерть.
И могли бы вечно жить
В светлой стороне,
Но из мира суеты
Странен человек!
Раз, беседуя с любимой,
Так промолвил он:
“Ненадолго бы вернуться
Мне в мой дом родной!
Матери, отцу поведать
О своей судьбе,
А назавтра я пришел бы
Вновь к тебе сюда”.
Слыша эту речь его,
Молвила в ответ она:
“Только в вечную страну
Ты вернись ко мне!
Если хочешь, как теперь,
Вечно жить со мной,
Этот ларчик мой возьми,
Но не открывай”.
Так внушала рыбаку,
Поглядела вслед…
И вот прибыл в край родной
Юноша-рыбак.
Он взглянул на дом, а дома —
Смотрит, — нет как нет,
Поглядел он на селенье —
И селенья нет.
И так странно показалось
Все это ему,—
Ведь всего назад три года
Он покинул дом!
Нет ни кровли, ни ограды,
Нету ничего,—
Не открыть ли этот ларчик,
Может, в нем секрет?
Может, все еще вернется,
Дом увидит он?
И свой ларчик драгоценный
Приоткрыл слегка.
Струйкой облачко тотчас же
Вышло из него
И поплыло белой дымкой
В вечную страну.
Он бежал и звал обратно,
Рукавом махал…
Повалился, застонал он,
Корчась на земле!
И внезапно стала гаснуть
Юная душа,
И легли морщины вдруг
На его чело,
Черный волос вдруг покрыла
Сразу седина,
Все движенья постепенно
Стали замирать…
Наконец и эту жизнь
Смерть взяла себе!
Так погиб Урасима
Из Мидзуноэ,
И лишь место,
Где родился,
Видно вдалеке…
* Легенда о рыбаке Урасима в разных вариантах встречается в японском фольклоре в различных японских памятниках и книгах:
* “Юряку-ки”, “Танго-фудоки” и др. Данный вариант считается наиболее древним.
* Кацуо — японская макрель.
* Тай — вид морского окуня.
おほかたは
月をもめでじ
これぞこの
つもれば人の
おいとなる物
おほかたは
つきをもめでじ
これぞこの
つもればひとの
おいとなるもの
По большей части
не любят месяца...
Их много
наберется — старость
наступит человека!

朝月
日向黄楊櫛
雖舊
何然公
見不飽
あさづきの
ひむかつげくし
ふりぬれど
なにしかきみが
みれどあかざらむ
Гребешок из дерева цугэ,
Каждый раз беру тебя я в руки,
Лишь восходит солнце поутру,
И хотя ты старым стал, но почему-то
На тебя я наглядеться не могу.
* Гребешок из дерева цугэ — т. е. самый лучший и распространенный в старину гребень (см. п. 3295).
* Дерево цугэ—самшит японский (Buxus microphylla), употребляется для изготовления гребней, изголовий и других изделий (см. п. 2503, 3295).
小豆奈九
何<狂>言
今更
小童言為流
老人二四手
あづきなく
なにのたはこと
いまさらに
わらはごとする
おいひとにして
Ах, что за вздор
На ум приходит мне.
Нелепо мне опять
В ребенка превращаться,
Глубоким старцем став уже давно…

朝露之
消安吾身
雖老
又若反
君乎思将待
あさつゆの
けやすきあがみ
おいぬとも
またをちかへり
きみをしまたむ
Пусть с годами на земле стареют люди,
Что, подобно утренней росе,
Исчезать легко способны на земле,
Но опять верну я молодость себе
И тебя, любимый, ждать я буду!
* Считается, что сравнение человеческой жизни с росой навеяно буддийскими учениями о бренности земного существования. Этот образ получил широкое хождение в позднейшей классической поэзии Х—XIII вв.
冬を浅さみ
またぐしぐれと
思ひしを
堪へざりけりな
老の涙も
ふゆをあさみ
またぐしぐれと
おもひしを
たへざりけりな
おいのなみだも
Казалось, что ещё не время
Для зимних дней,
Но моросит холодный дождь,
И слёзы лью я, понимая,
Что старость подошла.

悔毛
老尓来鴨
我背子之
求流乳母尓
行益物乎
くやしくも
おいにけるかも
わがせこが
もとむるおもに
ゆかましものを
Так жалко мне,
Что я уже стара!
Ведь так хотела бы
Прийти к тебе сама
И стать кормилицей, которую ты ищешь!
* Песня 2926 считается продолжением предыдущей песни. Обе песни отмечаются как шуточные.
吾<齡>之
衰去者
白細布之
袖乃<狎>尓思
君乎母准其念
わがいのちの
おとろへぬれば
しろたへの
そでのなれにし
きみをしぞおもふ
Мои года уж к старости идут,
И оттого с такой тоскою
Мечтаю о тебе порою,
К чьим белотканым рукавам
Давно привык…
* Рукава обычно кладутся в изголовье любимому.
露霜乃
消安我身
雖老
又若反
君乎思将待
つゆしもの
けやすきあがみ
おいぬとも
またをちかへり
きみをしまたむ
Пусть на земле стареют люди,
Что бренны,
Словно иней иль роса,
Но молодость ко мне вернется снова,
Тебя, любимый, буду ждать!

天有哉
月日如
吾思有
君之日異
老落惜文
あめなるや
つきひのごとく
あがおもへる
きみがひにけに
おゆらくをしも
Не под силу видеть нам,
Как стареешь день за днем
Ты, которого мы чтим
Словно солнце и луну,
Что сияют в небесах!

沼名河之
底奈流玉
求而
得之玉可毛
拾而
得之玉可毛
安多良思吉
君之
老落惜毛
ぬながはの
そこなるたま
もとめて
えしたまかも
ひりひて
えしたまかも
あたらしき
きみが
おゆらくをしも
Жемчуг, что лежит на дне,
На глубоком дне реки,
Что зовут Нунагава,
Жемчуг, что искал давно
И достал я для тебя,
Жемчуг, что нашел с трудом
И достал я для тебя,
Жалко видеть, как стареешь
Ты — бесценный для меня!
* В песне отражена популярная в те времена идея эликсира бессмертия, получившая широкое хождение над влиянием даосских представлений (К. Мор., ЦД, ТЮ). Здесь говорится о жемчуге (яшме), обладающем чудесным даром возвращать молодость.
* Река Нунагава — легендарная небесная река. Есть и другие толкования: 1) река в провинции Ямато, 2) река в провинции Сэтцу. Однако так как в “Нихонсёки” приводится ряд сходных названий: Амэ-но Нуната — небесное ноле Нуна, Амэ-но Нунахари — небесная равнина Нуна, Амэ-но Нунаи — небесный колодец Нуна и т. п., то большинство комментаторов считают, что р. Нунагава — Небесная Река, расположенная там же в Такама-но хара — Равнине Высокого Неба.
君が代に
逢へるばかりの
道はあれど
身をば頼まず
行く末の空
きみがよに
あへるばかりの
みちはあれど
みをばたのまず
ゆくすゑのそら
Дорога жизни
Привела меня
В твой славный век, о государь,
Но мой дальнейший путь
Сокрыт в безбрежных облаках.

いたづらに
過ぎにしことや
歎かれむ
受けがたき身の
夕暮れの空
いたづらに
すぎにしことや
なげかれむ
うけがたきみの
ゆふぐれのそら
Коль на закате жизни
Осознаю, что впустую
Её прожил,
Наверно,горько
Буду сожалеть.

死者木苑
相不見在目
生而在者
白髪子等丹
不生在目八方
しなばこそ
あひみずあらめ
いきてあらば
しろかみこらに
おひずあらめやも
Если б рано умереть вам довелось,
С горем старости встречаться б не пришлось,
Но, когда еще придется в мире жить,
Знайте, и красавиц участь ждет одна:
Черный волос быстро сменит седина.

白髪為
子等母生名者
如是
将若異子等丹
所詈金目八
しろかみし
こらにおひなば
かくのごと
わかけむこらに
のらえかねめや
Ах, когда у вас, как у меня,
Чёрный волос сменит седина,
Тот, кто в эту пору будет молодой,
Станет и над вами издеваться,
Как теперь смеётесь надо мной.

翁さび
人な咎めそ
狩衣
今日ばかりとぞ
たづもなくなる
おきなさび
ひとなとがめそ
かりごろも
けふばかりとぞ
たづもなくなる
Утеха старца то...
не осуждайте люди!
Охотничья одежда...
"Сегодня только!" —
поёт ведь цапля та...
Включено в Исэ-моногатари, 114

Исэ моногатари. — М.: Наука, 1979.
Перевод и комментарии: Н.И. Конрад
いとかくや
袖はしほれし
野辺にいでて
昔も秋の
花はみしかど
いとかくや
そではしほれし
のべにいでて
むかしもあきの
はなはみしかど
О, никогда не увлажнялись так
Слезами рукава,
Как в эту осень,
Хотя и молодым я выходил в поля
Осенними цветами любоваться.
* Во время создания песни поэту было 65 лет, за два года до этого он тяжело заболел, ушёл из дома и принял постриг.

定めなき
昔語りを
かぞふれば
我が身も数に
入りぬべきかな
ささめなき
むかしかたりを
かぞふれば
わがみもかずに
いりぬべきかな
Помню, как часто
В этом мире суетном
Вел я беседы с теми,
Чей был уж близок час,
А ныне вот и сам я...

世の中の
晴れゆく空に
降る霜の
うき身ばかりぞ
おき所なき
よのなかの
はれゆくそらに
ふるしもの
うきみばかりぞ
おきところなき
Как иней поутру,
Когда восходит солнце,
Не ведаю, куда податься
Мне в этом мире,
Где голову седую приклонить.

命さへ
あらば見つべき
身のはてを
しのばむ人の
なきぞかなしき
いのちさへ
あらばみつべき
みのはてを
しのばむひとの
なきぞかなしき
О, если б ты был жив!
Как горько, когда некому
Ни проводить в последний путь,
Ни вспомнить
И ни пожалеть!

露の身の
消えば我こそ
先立ため
おくれむものか
森の下草
つゆのみの
きえばわれこそ
さきたため
おくれむものか
もりのしたくさ
Кто может знать,
Чья жизнь-росинка растает прежде?
Быть может, раньше твоего мой час придет,
Не может пережить трава то дерево,
Под сению которого растет!

ながらへむ
としも思はぬ
露の身の
さすがに消えむ
ことをこそ思へ
ながらへむ
としもおもはぬ
つゆのみの
さすがにきえむ
ことをこそおもへ
Жить долго —
Не надеюсь:
Росинка — жизнь моя,
Наверно, вскоре уж растает.
Как жаль!

頼みこし
わが古寺の
苔の下に
いつしか朽ちむ
名こそ惜しけれ
たのみこし
わがふるてらの
こけのしたに
いつしかくちむ
なこそをしけれ
С надеждою пришел я
В этот старый храм. А ныне думаю:
Вот незаметно время подойдет,
И подо мхом истлеет,
Канет в Лету мое имя...

くり返し
我が身のとがを
求むれば
君もなき世に
めぐるなりけり
くりかへし
わがみのとがを
もとむれば
きみもなきよに
めぐるなりけり
О прошлых грехах
Вновь и вновь вспоминаю...
Тебя, старый друг мой, уж нет,
А я все блуждаю
В этом мире печальном.

憂しといひて
世をひたふるに
そむかねば
物思ひ知らぬ
身とやなりなむ
うしといひて
よをひたふるに
そむかねば
ものおもひしらぬ
みとやなりなむ
Коль не покину этот мир,
Что сам назвал жестоким,
Как не назвать меня тогда
Бесчувственным
И безрассудным?

あはれとて
はぐくみ立てし
いにしへは
世をそむけとも
思はざりけむ
あはれとて
はぐくみたてし
いにしへは
よをそむけとも
おもはざりけむ
Своей кормилице
В те годы далекие
Кормила меня ты, лелеяла,
Думала ли,
Что время придет и покину я
Суетный мир?

たらちねの
いさめしものを
つれづれと
ながむるをだに
問ふ人もなし
たらちねの
いさめしものを
つれづれと
ながむるをだに
とふひともなし
В юные годы
Любить
Запрещала мне мать,
А ныне тоскую одна,
И некому навестить и утешить.

春雨に
ふりかはりゆく
年月の
年の積りや
老いになるらん
はるさめに
ふりかはりゆく
としつきの
としのつもりや
をいになるらん


年ごとに
歎きの数は
そふれども
誰にか分けん
二心なし
としごとに
なげきのかずは
そふれども
たれにかわけん
ふたごころなし


みよを経て
ふりたる翁
杖突きて
花のありかを
見るよしもがな
みよをへて
ふりたるおきな
つゑつきて
はなのありかを
みるよしもがな


大鏡 > 上巻 太政大臣良房 忠仁公 (ВЕЛИКИЙ МИНИСТР ЁСИФУСА [ТЮ:ДЗИНКО:])
年経れば
よはひは老いぬ
しかはあれど
花をし見れば
もの思ひもなし
としへれば
よはひはをいぬ
しかはあれど
はなをしみれば
ものおもひもなし
Промчались годы.
Старость уже на пороге...
Но взгляну на цветы —
И как ни бывало
Сожалений о быстротечности лет.


人尓和礼有哉
樂浪乃
故京乎
見者悲寸
いにしへの
ひとにわれあれや
ささなみの
ふるきみやこを
みればかなしき
Не потому ли, что сам я
И немощный нынче, и старый,
Мне стало так грустно,
Когда я взглянул в Садзанами
На старую эту столицу!

月見れば
老いぬる身こそ
かなしけれ
つひには山の
端に隠れつつ
つきみれば
をいぬるみこそ
かなしけれ
つひにはやまの
はにかくれつつ

玉葉集雑五・万代集雑一
あしびきの
山下水に
影見れば
まゆ白妙に
我老いにけり
あしびきの
やましたみづに
かげみれば
まゆしろたへに
われをいにけり
Широко простёрлось подножье горы,
Где горный поток протекает,
Воды зачерпнув,
Я в нем свою тень увидал:
Брови, и те побелели!

老いらくの
月日はいとど
早瀬川
かへらぬ波に
濡るる袖かな
をいらくの
つきひはいとど
はやせかは
かへらぬなみに
ぬるるそでかな
Как годы в старости
Свой ускоряют бег!
Волны стремительной реки —
Они уж никогда не повернутся вспять,
И — влажен мой рукав...

いかにして
いままで世には
有明の
つきせぬ物を
いとふ心は
いかにして
いままでよには
ありあけの
つきせぬものを
いとふこころは
Давно у ж собираюсь я
Покинуть этот мир,
Мир суеты и скорби,
Однако до сих пор все в нем живу.
Рассветною луной любуясь.

けふまでは
人を歎きて
暮れにけり
いつ身のうへに
ならむとすらむ
けふまでは
ひとをなげきて
くれにけり
いつみのうへに
ならむとすらむ
Оплакивал я до сих пор друзей,
Что постепенно уходили
Навсегда,
А ныне вот задумываюсь с грустью,
Что вскоре, может, обо мне так будут вспоминать.

道芝の
露にあらそふ
我が身かな
いづれかまづは
消えむとすらむ
みちしばの
つゆにあらそふ
わがみかな
いづれかまづは
きえむとすらむ
Словно соперничаю я с росой,
Покрывшей травы у дороги,
Когда задумываюсь:
Кто из нас
Растает прежде...

なにとかや
壁に生ふなる
草の名の
それにもたぐふ
我が身なりけり
なにとかや
かべにおふなる
くさのなの
それにもたぐふ
わがみなりけり
Трава,
Что на стене растёт...
Её названье вспоминая,
Печалюсь: не за горами ведь и мой
Последний день...

来し方を
さながら夢に
なしつれば
さむるうつつの
なきぞかなしき
こしかたを
さながらゆめに
なしつれば
さむるうつつの
なきぞかなしき
О прошлом вспоминая,
Я жил будто во сне,
И пробудившись, понял,
Что жизнь прошла,
И горько стало мне.

千歳経る
松だにくゆる
世の中に
けふとも知らで
立てる我かな
ちとせへる
まつだにくゆる
よのなかに
けふともしらで
たてるわかな
Тысячелетняя сосна
И та сгорела,
И в этом мире я живу,
Не помышляя
О дне последнем!

数ならで
世に住の江の
みをつくし
いつを待つとも
なき身なりけり
かずならで
よにすみのえの
みをつくし
いつをまつとも
なきみなりけり
Не знатен я и одинок,
Словно маяк в заливе Суминоэ.
Страдаю, на щадя себя,
На что мне уповать,
И ждать — чего?

憂きながら
久しくぞ世を
過ぎにける
あはれやかけし
住吉の松
うきながら
ひさしくぞよを
すぎにける
あはれやかけし
すみよしのまつ
Хоть горестей
Я знал немало,
Но прожил долгий век.
Быть может, вашим милостям обязан я,
О сосны Сумиёси?

みな人の
そむきはてぬる
世の中に
布留の社の
身をいかにせむ
みなひとの
そむきはてぬる
よのなかに
ふるのやしろの
みをいかにせむ
Все близкие, друзья
Уже расстались с этим миром,
И суетным, и скорбным.
Как я могу одна
В нём оставаться?

花の色は
うつりにけりな
いたづらに
わが身世にふる
ながめせしまに
はなのいろは
うつりにけりな
いたづらに
わがみよにふる
ながめせしまに
Распустился впустую,
Минул вишенный цвет.
О, век мой недолгий!
Век не смежая, гляжу
Взглядом долгим, как дождь.
Помещено в "Кокинсю", 113.
六年にて
君は來まさむ
住吉の
まつべき身社
痛く老いぬれ
むとせにて
きみはきまさむ
すみよしの
まつべきみこそ
いたくをいぬれ
Шесть лет пройдёт
И ты вернёшься
К соснам Сумиёси,
А я, что буду ждать,
Так сильно постарею...

志ら山に
雪降りぬれば
跡たえて
今はこし路に
人も通はず
しらやまに
ゆきふりぬれば
あとたえて
いまはこしぢに
ひともかよはず
Гору Сираяма
Покрыл выпавший снег,
Заметя все тропы,
Не потому ли сейчас
По дороге в Коси люди не ходят?

Включено с некоторыми изменениями в Ямато-моногатари, 95

Не из-за того ль, что постарела, он перестал меня навещать?
數ふれば
我身に積る
年月を
送り迎ふと
何いそぐらむ
かぞふれば
わがみにつもる
としつきを
おくりむかふと
なにいそぐらむ
Как подсчитаю,
Всё множатся,
Множатся годы.
Зачем же спешить
Их провожать и встречать?
* Как подсчитаю... — Песня из "Сюивакасю" (№261). Песня была сложена Тайра-но Канэмори в качестве надписи на ширме жрицы храма Исэ. В те времена было принято расписывать ширмы в стиле живописи Ямато и делать под картиной стихотворные надписи. Сложение песен по картинам на ширмах было особым видом поэтического творчества — бёбу-ута (бёбу — ширма), в котором пробовали себя большинство известных поэтов: Ки-но Цураюки, Исэ и др.
Исправлено с Цунэмаса на Канэмори, и с номера 4 на 261
ますかかみ
そこなるかけに
むかひゐて
見る時にこそ
しらぬおきなに
あふ心地すれ
ますかかみ
そこなるかけに
むかひゐて
みるときにこそ
しらぬおきなに
あふここちすれ


數ならぬ
身にさへ年の
積るかな
老は人をも
きらはざりけり
かずならぬ
みにさへとしの
つもるかな
おいはひとをも
きらはざりけり


ます鏡
そこなる影に
向ひゐて
見る時にこそ
知らぬ翁に
あふ心地すれ
ますかがみ
そこなるかげに
むかひゐて
みるときにこそ
しらぬあふぎに
あふここちすれ
В ясно зеркало
Взглянув
И на дне его увидев
Отражение, —
С незнакомым стариком
Будто встретился.
* В ясно зеркало... - Песня сэдока из “Сюивакасю” (№ 565). Изначальная строфическая форма сэдока: 5-7-7-5—7-7 (38 знаков-слогов, сдвоенное трехстишие). Однако в хэйанский период появились разновидности: 5—7-5-7-7-7 и 5-7-5-5-7-7. Первая из этих разновидностей имеет свое название: “буссоку сэкитай” (букв. “след стопы Будды”). Она использовалась в буддийских гимнах.
Исправлен номер с 9 на 565.
難波なる
長柄の橋も
つくるなり
今は我が身を
何にたとへむ
なにはなる
ながらのはしも
つくるなり
いまはわがみを
なににたとへむ
В Нанива
В Нагара старый мост
Ныне, говорят, перестроили.
С кем теперь могу
Я себя сравнить?
* В Нанива... - Песня из "Кокинвакасю" (№ 1051). Автор — известная поэтесса средневековой Японии Исэ. Упоминая старый мост в Нагара в провинции Цу (Нанива), поэтесса намекает на свой возраст. Название бухты и местности Нанива выступает в качестве утамакура, зачина песни, вводящего в текст слово Нагара — название места, находящегося в этой местности.
年ふれば
我黒髮も
白川の
みづはぐむまで
老いにけるかな
としふれば
わかくろかみも
しらかはの
みづはぐむまて
をいにけるかな

С некоторыми изменениями включено в Ямато-моногатари, 126
枕草子 > 23. 清涼殿の丑寅の隅の (В северо-восточном углу дворца Сэйрёдэ̀н…)
年ふれば
齢は老いぬし
かはあれど
花をし見れば
もの思ひもなし
としふれば
よはひはをいぬし
かはあれど
はなをしみれば
ものおもひもなし
Промчались годы[57],
Старость меня посетила,
Но только взгляну
На этот цветок весенний,
Все забываю печали.
57. Танка из антологии «Кокинсю», принадлежит Фудзивара-но Ёсифуса, который, любуясь веткой цветущей вишни, сложил это стихотворение в честь своей дочери-императрицы.
歸りては
誰を見むとか
思ふ覽
老いて久しき
人はありやは
かへりては
たれをみむとか
おもふらん
をいてひさしき
ひとはありやは
"Вот вернусь,
Кого увижу?" —
Думаю всё так,
Люди, что давно постарели,
Есть ли они ещё?

春ごとに
見るとはすれど
櫻花
あかでも年の
積りぬるかな
はるごとに
みるとはすれど
さくらばな
あかでもとしの
つもりぬるかな


秋萩の
色づく秋を
徒らに
あまたかぞへて
老いぞしにける
あきはぎの
いろづくあきを
いたづらに
あまたかぞへて
をいぞしにける


ふりそめて
友まつ雪は
うば玉の
わが黒髮の
變るなりけり
ふりそめて
ともまつゆきは
うばたまの
わがくろかみの
かはるなりけり
Выпал, всё окрасив,
Ожидающий друзей, снег...
Мои чёрные,
Ка ягоды тута, волосы
Изменили свой цвет.

わればかり
長柄の橋は
朽にけり
難波の事も
ふるゝ悲しさ
わればかり
ながらのはしは
くちにけり
なにはのことも
ふるるかなしさ


うづゑつき
ななくさにこそ
おいにけれ
としをかさねて
つめるわかなに
うづゑつき
ななくさにこそ
おいにけれ
としをかさねて
つめるわかなに


わきてみん
おい木は花も
あはれなり
いまいくたびか
春にあふべき
わきてみん
おいきははなも
あはれなり
いまいくたびか
はるにあふべき
С особым волненьем смотрю...
На старом вишнёвом дереве
Печальны даже цветы!
Скажи, сколько новых вёсен
Тебе осталось встречать?..

今こそあれ
我も昔は
をとこ山
さかゆく時も
有りこしものを
いまこそあれ
われもむかしは
をとこやま
さかゆくときも
ありこしものを
Вот каков я теперь!
А помнится, в годы былые
так беспечно шагал,
поднимаясь по горной тропке
на Вершину Мужей — Отоко…
326. Гора Отоко — см. коммент, к № 227.
いかにせむ
暮行く年を
知べにて
身を尋ねつゝ
老は來に鳬
いかにせむ
くれゆくとしを
しるべにて
みをたづねつつ
おいはきにけり
Как быть теперь?
Как знак уходящего
Этого года
Старость, что
Пришла ко мне.

白妙に
頭のかみは
なりにけり
我が身に年の
雪つもりつゝ
しろたへに
かしらのかみは
なりにけり
わがみにとしの
ゆきつもりつつ


年つもる
頭の雪は
おほ空の
光りにあたる
今日ぞうれしき
としつもる
かしらのゆきは
おほそらの
ひかりにあたる
けふぞうれしき


春來れど
きえせぬ物は
年をへて
頭に積る
雪にぞ有りける
はるくれど
きえせぬものは
としをへて
かしらにつもる
ゆきにぞありける
Даже если придёт весна,
Будет то, что не исчезнет:
На голове
За многие годы
Скопившийся снег!

年つもる
人こそいとゞ
をしまるれ
けふ計りなる
秋の夕暮
としつもる
ひとこそいとど
をしまるれ
けふばかりなる
あきのゆふぐれ


女郎花
匂ふ盛りを
見る時ぞ
わが老いらくは
悔しかりける
をみなへし
にほふさかりを
みるときぞ
わがをいらくは
くやしかりける
Когда я вижу,
Как цветут обильно
Оминаэси,
Так досадно,
Что я уже стар.

今も猶
花には飽かで
老が身に
六十ぢ餘りの
春ぞ暮れぬる
いまもなほ
はなにはあかで
おいがみに
むそぢあまりの
はるぞくれぬる


年をへて
澄める清水に
影みれば
瑞齒ぐむ迄
老ぞしにける
としをへて
すめるきよみに
かげみれば
みづはぐむまで
おいぞしにける


老が世の
寐覺かさなる
恨みとも
思ひしらでや
衣うつらむ
おいがよの
ねざめかさなる
うらみとも
おもひしらでや
ころもうつらむ
На склоне лет
Помногу раз просыпаться
Досадно.
Не беспокоясь о том,
Отбивают одежды, наверное.

神無月
ふりそふ袖の
時雨哉
さらでももろき
老のなみだに
かみなづき
ふりそふそでの
しぐれかな
さらでももろき
おいのなみだに


年くれぬ
と計こそは
聞かましか
我身の上に
積らざりせば
としくれぬ
とばかりこそは
きかましか
わがみのうへに
つもらざりせば


世中に
ふれどかひなき
身の程は
溜らぬ雪に
よそへてぞみる
よのなかに
ふれどかひなき
みのほどは
たまらぬゆきに
よそへてぞみる


立返り
又つかふべき
道もがな
年ふりはつる
宿の志らゆき
たちかへり
またつかふべき
みちもがな
としふりはつる
やどのしらゆき
Ах, хотел бы я
Дорогу ту, какой вернуться можно было б
И вновь служить,
Но скопились годы
На выпавшем у дома белом снеге.

七十の
年ふるまゝに
すゞか河
老の波よる
かげぞかなしき
ななそぢの
としふるままに
すずかかは
おいのなみよる
かげぞかなしき
Семь десятков лет
Всё так и прожил я,
В реке Судзука
В набегающих волнах старости
Отражение печально.

とゞめばや
流れてはやき
年なみの
よどまぬ水は
柵もなし
とどめばや
ながれてはやき
としなみの
よどまぬみづは
しがらみもなし
Хотел бы я остановить
Текущие так быстро
Волны лет
И для неостановимых вод
Нет никакой плотины.

晴れ曇り
時雨はさだめ
なき物を
ふりはてぬるは
わが身なりけり
はれくもり
しぐれはさだめ
なきものを
ふりはてぬるは
わがみなりけり
На небо взглянешь —
Нынче ясно,
Назавтра — пасмурно и дождь,
И только я старею неизменно
С каждым днём.
* Песня построена на омонимической метафоре: фуру «идти» (о дожде или снеге) ассоциируется с фуру — «проходить» (о времени), «стареть».
老いてこそ
春の惜さは
増りけれ
今幾度も
あはじと思へば
をいてこそ
はるのをしさは
まさりけれ
いまいくたびも
あはじとおもへば
Ведь стар уже,
И печаль о весне
Всё больше и больше,
Как подумаешь, что
Сколько вёсен уже не встретишь.

止りゐて
まつべき身こそ
老いにけれ
哀れ別は
人の爲かは
とまりゐて
まつべきみこそ
をいにけれ
あはれわかれは
ひとのためかは


忘れじの
ゆく末かたき
世のなかに
六十なれぬる
袖の月影
わすれじの
ゆくすゑかたき
よのなかに
むそぢなれぬる
そでのつきかげ


老いにける
六十ぢの年を
數へても
殘なき身を
猶歎くかな
をいにける
む十ぢのとしを
かずへても
のこりなきみを
なほなげくかな


法の道
跡ふむかひは
なけれども
我も八十ぢの
春に逢ぬる
のりのみち
あとふむかひは
なけれども
われもやそぢの
はるにあはぬる


五十餘り
送ると思ひし
身の上に
また歸りける
年のくれ哉
いそぢあまり
おくるとおもひし
みのうへに
またかへりける
としのくれかな


丈夫は
山田の庵に
老いにけり
今いく秋に
あはむとすらむ
ますらをは
やまだのいほに
をいにけり
いまいくあきに
あはむとすらむ
Войн храбрый
В лачуге на горном поле
Постарел.
И сколько ж теперь раз
Он встретит осень?

神垣に
昔わがみし
梅のはな
ともに老木と
なりにけるかな
かみかきに
むかしわがみし
うめのはな
ともにおいきと
なりにけるかな
В священной ограде
Давным-давно я увидал
Цветы сливы,
Со мною вместе
Постарели деревья эти!

思ひやれ
やそぢの年の
暮れなれば
いかばかりかは
物はかなしき
おもひやれ
やそぢのとしの
くれなれば
いかばかりかは
ものはかなしき
Представьте,
Что на сердце у меня:
К концу подходит
Мой восьмидесятый год!
Печально это сознавать!
* Сложена на одном из поэтических турниров. По поводу этой песни один из арбитров, Фудзивара Суэцунэ, с сочувствием заметил: «В самом деле, как, должно быть, грустно провожать свой 80-й год».
黒髮の
色ふりかふる
白雪の
待出づる友は
疎くぞありける
くろかみの
いろふりかふる
しらゆきの
まちいづるともは
おろくぞありける


時鳥
おどろかすなり
さらぬだに
老の寐覺は
夜ふかき物を
ほととぎす
おどろかすなり
さらぬだに
おいのねざめは
よふかきものを


暮行くを
惜む心の
深ければ
わが身に年は
とまるなりけり
くれゆくを
をしむこころの
ふかければ
わがみにとしは
とまるなりけり
Из-за того,
Что велика тоска моя
О проходящем,
На мне так много лет
Остановилось...

身に積る
年をば知らで
白雪の
降るをよそにも
思ひける哉
みにつもる
としをばしらで
しらゆきの
ふるをよそにも
おもひけるかな


身に積る
ものなりけりと
思ふより
老いて急がぬ
年の暮哉
みにつもる
ものなりけりと
おもふより
をいていそがぬ
としのくれかな


祈りつる
泪にかへて
老が身の
世にふる雨を
哀れとはみよ
いのりつる
なみだにかへて
おいがみの
よにふるあめを
あはれとはみよ


おもふこと
むかしながらの
はし橋
ふりぬる身こそ
悲しかりけれ
おもふこと
むかしながらの
はしばしら
ふりぬるみこそ
かなしかりけれ
То, о чём тоскую
В далёком прошлом,
И как моста опоры
Постарел я,
Вот что печально!
Взято частично с Biglobe
なにゝわが
老の泪の
かゝるらむ
古枝の萩も
露ぞこぼるゝ
なににわが
おいのなみだの
かかるらむ
ふるえのはぎも
つゆぞこぼるる


夜をのこす
老の涙の
わが袖に
猶ほしがたく
降る時雨かな
よをのこす
おいのなみだの
わがそでに
なほほしがたく
ふるしぐれかな


紫式部日記 > #36 (XXXVII. Ночь 29-го числа 12-й луны)
年暮れて
我が世ふけゆく
風の音に
心のうちの
すさまじきかな
としくれて
わがよふけゆく
かぜのねに
こころのうちの
すさまじきかな
Год кончается,
И дни мои текут…
В голосе ветра –
Холод, пронзающий
Душу.

雲の上に
なれ見し月ぞ
忍ばるゝ
我が世更け行く
秋の涙に
くものうへに
なれみしつきぞ
しのばるる
わがよふけゆく
あきのなみだに


知るらめや
子を思ふ闇の
夜の鶴
わがよ更行く
霜に鳴くとは
しるらめや
ねをおもふやみの
よるのつる
わがよふけゆく
しもになくとは


訪ふ人に
ありとはえこそ
言ひ出でね
われやはわれと
驚かれつつ
とふひとに
ありとはえこそ
いひいでね
われやはわれと
おどろかれつつ


とふ人に
ありとはえこ
そ云出でね
我やは我と
驚かれつゝ
とふひとに
ありとはえこそ
いひいでね
われやはわれと
おどろかれつつ


昔見し
影にぞかはる
六十ぢ餘り
老いぬる後の
秋の夜の月
むかしみし
かげにぞかはる
むそぢあまり
をいぬるのちの
あきのよのつき


今日は猶
ぬるゝのみ社
嬉しけれ
天の下にし
ふる身と思へば
けふはなほ
ぬるるのみこそ
うれしけれ
あめのしたにし
ふるみとおもへば


くろかみに
しろかみましり
おふるまて
かかるこひには
いまたあはさるに
くろかみに
しろかみましり
おふるまて
かかるこひには
いまたあはさるに


我がよはひ
おとろへゆけば
白妙の
袖のなれにし
君をしぞ思ふ
わがよはひ
おとろへゆけば
しろたへの
そでのなれにし
きみをしぞおもふ
Немолод я уже, однако о тебе
Все думаю с любовью,
Вспоминая,
Как некогда лежала ты на изголовье
Из белотканых рукавов моих.

いたづらに
今日さへくれば
あすか川
又歳波の
數や重ねむ
いたづらに
けふさへくれば
あすかかは
またとしなみの
かずやかさねむ


はな鳥に
猶あくがるゝ
心かな
老のはるとも
身をば思はで
はなとりに
なほあくがるる
こころかな
おいのはるとも
みをばおもはで


こゝのそぢ
あまり老いぬる
身にも猶
花に飽かぬは
心なり鳬
ここのそぢ
あまりをいぬる
みにもなほ
はなにあかぬは
こころなりけり


またはよも
身は七十ぢの
春ふりて
花も今年や
限とぞ見る
またはよも
みはななそぢの
はるふりて
はなもことしや
かぎりとぞみる


春と云へば
昔だにこそ
かすみしか
老の袂に
やどる月かげ
はるといへば
むかしだにこそ
かすみしか
おいのたもとに
やどるつきかげ


なれて聞く
老の枕の
きり〴〵す
なからむ跡の
哀をもとへ
なれてきく
おいのまくらの
きりぎりす
なからむあとの
あはれをもとへ


年毎に
逢ひ見る事は
命にて
老のかず添ふ
あきのよのつき
としごとに
あひみることは
いのちにて
おいのかずそふ
あきのよのつき


老となる
數は我身に
とゞまりて
早くも過ぐる
年の暮かな
おいとなる
かずはわがみに
とどまりて
はやくもすぐる
としのくれかな


行く末を
思ふにつけて
老ゆらくの
身には今更
惜しき年哉
ゆくすゑを
おもふにつけて
おゆらくの
みにはいまさら
をしきとしかな


今はたゞ
慕ふばかりの
年の暮
哀れいつまで
春を待ちけむ
いまはただ
したふばかりの
としのくれ
あはれいつまで
はるをまちけむ


山人の
軒端の道に
急がずば
知らでや年の
くれを過ぎまし
やまひとの
のきはのみちに
いそがずば
しらでやとしの
くれをすぎまし


去年もさぞ
又はかけじの
老の浪
越ゆべき明日の
春も難面し
こぞもさぞ
またはかけじの
おいのなみ
こゆべきあすの
はるもつれなし


哀にぞ
月に背くる
燈火の
ありとはなしに
我がよ更けぬる
あはれにぞ
つきにそむくる
ともしびの
ありとはなしに
わがよふけぬる


思ひいでの
なき身なれども
古を
戀ふるは老を
厭ふなりけり
おもひいでの
なきみなれども
いにしへを
こふるはおいを
いとふなりけり


六十ぢ餘り
四年の冬の
長き夜に
浮世の夢を
見果てつる哉
むそぢあまり
よとしのふゆの
ながきよに
うきよのゆめを
みはてつるかな


はかなくて
世を徒に
經し程に
我が身は早く
六十ぢも近く
なりにけるかな
はかなくて
よをいたづらに
へしほどに
わがみははやく
むそぢもちかく
なりにけるかな


はからざる
八十ぢのそとの
年の暮
積るとだにも
今は覺えず
はからざる
やそぢのそとの
としのくれ
つもるとだにも
いまはおぼえず


七十ぢの
春にもあひぬ
あだに散る
花や難面く
身を思ふ覽
ななそぢの
はるにもあひぬ
あだにちる
はなやつらなく
みをおもふらん


老かよに
やとにさくらを
うつしうゑて
なほこころみに
花をまつかな
おいかよに
やとにさくらを
うつしうゑて
なほこころみに
はなをまつかな


老ゆらくの
涙に曇る
春の夜は
月もむかしや
思ひいづらむ
おゆらくの
なみだにくもる
はるのよは
つきもむかしや
おもひいづらむ


長閑なる
老の寢覺の
寂しきに
鳥の八聲を
かぞへてぞ聞く
のどかなる
おいのねざめの
さびしきに
とりのやこゑを
かぞへてぞきく


立歸り
和歌の浦波
この御世に
老いて再び
なをぞかけつる
たちかへり
わかのうらなみ
このみよに
をいてふたたび
なをぞかけつる


なゝそぢの
袖の涙に
やどりきて
老をば月ぞ
厭はざりける
ななそぢの
そでのなみだに
やどりきて
おいをばつきぞ
いとはざりける


むそぢ餘り
同じ空行く
月を見て
積れる老の
程ぞ知らるゝ
むそぢあまり
おなじそらゆく
つきをみて
つもれるおいの
ほどぞしらるる


殘なき
末を思へば
なゝそぢの
あまりにもろき
わが涙かな
のこりなき
すゑをおもへば
ななそぢの
あまりにもろき
わがなみだかな


徒に
老いにけるかな
春日野に
ひく人もなき
もりの志た草
いたづらに
をいにけるかな
かすがのに
ひくひともなき
もりのしたくさ


なべて世の
憂きにこえたる
老の波
いつ迄斯る
身を歎かまし
なべてよの
うきにこえたる
おいのなみ
いつまでかくる
みをなげかまし


いつ迄と
思ふにつけて
老が身は
慰む程の
あらましもなし
いつまでと
おもふにつけて
おいがみは
なぐさむほどの
あらましもなし


限あれば
身の憂き事も
歎かれず
老をぞ人は
待つべかりける
かぎりあれば
みのうきことも
なげかれず
おいをぞひとは
まつべかりける


いつ迄と
世を思ふにも
袖ぬれて
老のしるしぞ
涙なりける
いつまでと
よをおもふにも
そでぬれて
おいのしるしぞ
なみだなりける


今は身に
こむと云ふなる
老ゆらくの
春より近き
年の暮哉
いまはみに
こむといふなる
おゆらくの
はるよりちかき
としのくれかな


いたづらに
過ぐる月日の
早瀬川
早くも寄する
老の波かな
いたづらに
すぐるつきひの
はやせかは
はやくもよする
おいのなみかな


皆人の
急ぐ心に
さそはれて
過ぐるもはやく
暮るゝ年かな
みなひとの
いそぐこころに
さそはれて
すぐるもはやく
くるるとしかな


うき身まで
待つとはいはぬ
春ながら
心に急ぐ
年の暮かな
うきみまで
まつとはいはぬ
はるながら
こころにいそぐ
としのくれかな


つく〴〵と
明し暮して
年月を
遂にはいかゞ
算へなすべき
つくづくと
あかしくらして
としつきを
つひにはいかが
かぞへなすべき


過ぎきつる
月日の程は
おどろかで
今さら歎く
年の暮かな
すぎきつる
つきひのほどは
おどろかで
いまさらなげく
としのくれかな


玉きはる
心も知らず
別れぬる
人を待つべき
身こそ老ぬれ
たまきはる
こころもしらず
わかれぬる
ひとをまつべき
みこそおいぬれ


よしさらば
積らば積れ
月をだに
見て老らくの
思出にせむ
よしさらば
つもらばつもれ
つきをだに
みておいらくの
おもいでにせむ


算ふれば
我も八十ぢの
同じ身に
殘りて今日の
跡を訪ふ哉
かぞふれば
われもやそぢの
おなじみに
のこりてけふの
あとをとふかな


昔おもふ
にはにうき木を
つみおきて
見し世にも似ぬ
年の暮かな
むかしおもふ
にはにうききを
つみおきて
みしよにもにぬ
としのくれかな


春ごとの
花にこころを
なぐさめて
六十あまりの
としをへにける
はるごとの
はなにこころを
なぐさめて
むそぢあまりの
としをへにける


かざせども
老はかくさで
梅花
いとゞかしらの
雪と見えつゝ
かざせども
おいはかくさで
うめのはな
いとどかしらの
ゆきとみえつつ
Хоть и украсился
Сливы цветами,
Но не скроют они старость:
Так сильно голова
На снег похожа...

いかにせん
さらでもかすむ
月影の
老の泪の
袖にくもらば
いかにせん
さらでもかすむ
つきかげの
おいのなみだの
そでにくもらば


いざ櫻
かざしにさゝむ
烏羽玉の
わがくろがみの
霜かくるやと
いざさくら
かざしにささむ
うばたまの
わがくろがみの
しもかくるやと


櫻花
あかれやはせぬ
六十あまり
ながめなれぬる
老の心に
さくらばな
あかれやはせぬ
むそぢあまり
ながめなれぬる
おいのこころに


いかにして
鏡の影の
ふりぬらん
けふぞことしの
秋の初霜
いかにして
かがみのかげの
ふりぬらん
けふぞことしの
あきのはつしも
Как так?
Неужто в зеркале моём
Вдруг выпал
Сегодня первый раз за год
Осенний иней?

老の浪
又たちわかれ
いな舟の
のぼればくだる
旅のくるしさ
おいのなみ
またたちわかれ
いなふねの
のぼればくだる
たびのくるしさ


いとせめて
老ぬる身こそ
悲しけれ
この別路を
かぎりと思へば
いとせめて
おいぬるみこそ
かなしけれ
このわかれぢを
かぎりとおもへば


思へ君
頭の雪を
払ひつつ
消えぬ先にと
急ぐ心を
おもへきみ
かしらのゆきを
はらひつつ
きえぬさきにと
いそぐこころを


としをへて
かしらに雪は
つもれども
しもとみるこそ
みはひへにける
としをへて
かしらにゆきは
つもれども
しもとみるこそ
みはひへにける


年を経て
頭に雪は
積れども
しもと見るにぞ
身は冷えにける
としをへて
かしらにゆきは
つもれども
しもとみるにぞ
みはひえにける