И, однако же, как невозможно собрать все ракушки с жемчугом на чистой отмели моря в Исэ[8], и как не выкорчевать всех деревьев в густых лесах на горе Идзуми[9],

В Исэ-моногатари песня, сложенная средним военачальником, тю:дзё: Нарихира: “Если бы каждый вечер ты засыпал...”, — об этой императрице.

25-й день. Такахаси-но Асоми Симамаро, 4-я широкая степень ранга дзики, назначен управителем [провинции] Исэ, а Исикава-но Асоми-но Коою, 4-я широкая степень ранга дзики, назначен управителем [провинции] Мино.

10-й день. Принцесса крови Таки назначена жрицей в святилище Исэ.

28-й день. Провинция О:ми преподнесла синюю краску, провинция Исэ преподнесла киноварную и желтую краски, четыре провинции — Хитати, Бидзэн, Иё и Хю:га — преподнесли киноварную краску, две провинции — Аки и Нагато — преподнесли синюю и зеленую краску, провинция Бунго преподнесла ярко-киноварную краску.

5-й день. Провинция Исэ преподнесла олово.

Сам мыс является продолжением провинции Микава, от Исэ его отделяет море, но по какой-то неведомой причине в «Манъёсю» он был включен в число достопримечательностей Исэ.

В песне, где Тагима, сопровождая [императрицу Дзито] в Исэ, скучал по своей жене:

В местечке Ямада провинции Исэ:

Воспользовавшись тем, что Мацубая Фубаку был в Исэ, решили навестить его и дней на десять дать отдых ногам.

В давние времена жил кавалер. Невмоготу стало ему жить в столице, и ушел он на Восток[1]. Идя вдоль побережья моря между Овари и Исэ[2], он, глядя, как встают все в белой пене волны, так сложил:

Наскучило ему жить в столице, и отправилася он на Восток. И видя, как люди покупают ракушки морские ушки и хамагури, которые в Исэ и Овари просто так лежат на побережье:

Моритакэ из Исэ сказал когда-то: «На господина Ёситомо осенний ветер похож». Интересно, в чем он увидел сходство?

Наверное, это был управитель земли Исэ – Мунэтоки.

Кодаю, Гэнсикибу, Мияги-но Дзидзю, Госэти-но Бэн, Укон, Кохеэ, Коэмон, Мумэ, Ясураи и дама из Исэ сидели возле веранды, когда Левый советник в чине тюдзе – Цунэфуса и второй сын Митинага – Норимити, носивший тот же чин, уговорили их покататься. Багор взял в свои руки Правый советник Канэтака в чине тюдзе.

— Это богиня-ками, а не будда. Обитает она в Исэ[72]. В стране Ки это то божество, которому служит управитель края[73]. Ну, а в императорском дворце этой богине молятся как прародительнице.

В записи говорится: “Во второй луне седьмого года эры Акамидори, в седьмой год Дракона был издан указ государыни, согласно которому чиновники должны подготовиться к путешествию государыни в Исэ к третьему дню третьей луны”.

Исстари луну в зимнюю ночь приводят в качестве примера, когда говорят о вещах прозаических, лишенных прелести, да к тому же в зимнюю пору слишком холодно любоваться луной — и я никогда не обращал к ней взора. Но вот, как посланец императора, я поехал в Исэ по случаю совершеннолетия принцессы-жрицы и обряда надевания юбки «мо»[89]. К рассвету я хотел уже вернуться в столицу, но когда увидел яркий отблеск месяца на снегу, выпавшем за эти дни, и представил, что вот под этим «небом странствий» и лежит мой путь, то душе стало тревожно и неуютно. Когда я явился с прощальным визитом к принцессе, то был приглашён в зал, предназначенный для подобных случаев, равного ему больше нет, ибо всё там внушает трепет благоговения. Служительницы, которые пребывали здесь ещё во времена государя-отшельника Энъю[90], сами казались божествами, от них словно веяло стариной и благолепием. Они поведали множество историй о делах минувших, и на глазах у них были слезы, а потом они достали тончайше настроенную лютню «бива», и, слушая их игру, я позабыл сей мир и жалел, что эта ночь когда-нибудь кончится, — а о столице уж и вовсе не вспоминал. Вот с этих-то пор и проникся я красотой снежной зимней ночи, и пусть с жаровней под боком, но непременно выхожу на веранду ею полюбоваться.

Когда прежняя сайгу[103] жила в стране Исэ, Цуцуми-но тюнагон был послан гонцом из дворца, и:

Когда дочь Морофути[109], правителя Исэ, выдали замуж за тюдзё Тадаакира[110], Укё-но ками решил жениться на бывшей там юной девушке и обменялся с нею клятвами, а наутро, сложив стихи, послал ей:

Судя по всему, они шли на поклонение в святилище Исэ, мужчина же, проводив их до этой заставы, завтра должен был возвращаться обратно, и они писали письма и давали ему всякие пустяковые поручения.

Сора страдал от болей в желудке, а поскольку один из его родственников жил в провинции Исэ, в местечке Нагасима, то он решил, расставшись со мной, идти прямо туда.

В годы Отё прошел слух, что одна женщина обернулась дьяволом и прибыла из провинции Исэ в столицу. И тогда дней примерно двадцать подряд люди из Киото и Сиракава каждый день стали собираться «посмотреть дьявола». Встречаясь, они говорили друг другу:

Наняв лошадей, мы добрались до Оогаки, где встретились с пришедшим из Исэ Сора, а скоро, подгоняя коня, появился Эцудзин, и мы собрались в доме у Дзёко.

Дорожная усталость еще не покинула меня, но поскольку шел уже шестой день Долгой луны, я снова сел в лодку, надеясь успеть поклониться святыням Исэ.

В давние времена кавалер отправился в провинцию Исэ.
Когда он проходил по побережью Сумиёси, в селеньи Сумиёси, уезда Сумиёси провинции Цу, было так красиво, что он сошел с коня и шел пешком. Один из путников сказал, воспевая побережье у Сумиёси:

В давние времена жил кавалер. Кавалер этот отправился в провинцию Исэ в качестве "охотничьего посла"[1]. Родительница принцессы-жрицы послала ей сказать[2]: "Встреть и принимай его заботливей, чем прочих послов". Так как были то слова родительницы, принцесса-жрица приняла его очень радушно. Утром она отпустила его на охоту, вечером поместила в своем дворце. Во время этих радушных забот они заговорили друг с другом.
На вторую ночь кавалер стал уговаривать во что бы ни стало ночью им друг с другом повстречаться. И дама со своей стороны не была склонна к тому, чтобы с ним ни в коем случае не повидаться. Но так как глаз вокруг было очень много, свидеться с ним ей было трудно.
Ввиду того, что был он послом главным, она положила его спать невдалеке от себя. Ее покой был здесь поблизости, и дама, дав людям успокоиться, в четверть первую первого часа ночи отправилась к нему. Кавалер с своей стороны не спал, а лежал только, смотря по направлению ее покоев. И видит он при облачной луне тень человеческую: пред ним предстала она, в предшествии младого отрока. Кавалер в сильной радости ввел ее в свою спальню, и оставалась она у него с первой четверти первого часа до третьей четвертого, когда — не успев еще ни о чем с ним переговорить — она вернулась к себе. Кавалер в сильной печали не спал. Рано утром, хоть и был он в тоске, но посылать к ней от себя было неудобно, отчего в волнении он ждал вестей оттуда[3]. Вскоре после рассвета пришла весть от нее — без слов, одно стихотворение:

В давние времена кавалер был у принцессы-жрицы в Исэ в качестве посланца от двора, и там ему дама[1], говорившая всегда принцессе той лишь о делах любовных, от себя сказала[2]:

В давние времена кавалеру с дамой, жившей в провинции Исэ, свидеться вторично не удалось, и он собрался уезжать в соседнюю провинцию и при этом страшно на неё роптал; тогда дама:

В давние времена кавалер даме, жившей в провинции Исэ, сказал: "Возьму тебя в столицу я, но там встречаться будем!" — на что дама:

в провинцию Исэ”.

Тот же тюнагон с давних пор посещал Сайгу-но мико[238]. Однажды должны были они назавтра встретиться, но по гаданию выпало ей стать жрицей в храме Исэ.

Правление верховного владыки, ведавшего Поднебесной во дворце Фудзивара.

Две песни принцессы Оку, сложенные ею, когда принц Оцу после тайного отъезда в храм, Исэ возвращался в столицу

Кроме того, говорят так: «Провинция Исэ расположена на юге. Как можно, чтобы государь ложился ногами в сторону святилищ Дай-дзингу!»

Дзайдзи-но кими отправился как-то в дом к своей младшей сестре, супруге наместника провинции Исэ[375]. У наместника была возлюбленная. И Дзайдзи-но кими, старший брат жены наместника, втайне от людей завязал отношения с этой возлюбленной.

Правление верховного владыки, ведавшего Поднебесной во дворце Фудзивара.

Плачи, сложенные принцессой Оку, когда она приехала в столицу из священного храма богини солнца в провинции Исэ после смерти принца Оцу

Полагают, что эту песню сложила принцесса, любуясь цветами по дороге из Исэ в столицу. 

Если бы так было на самом деле, то в Исэ десятая луна должна бы быть специально временем праздников, но и этого нет.

Песня, сложенная принцем Аки во время путешествия императрицы [Гэнсё] в провинцию Исэ [во втором году Ёро (718)]

Песня жены Го Данъоти, сложенная во время его отъезда в провинцию Исэ

Песня, сложенная женой Тагима Маро, когда ее супруг в свите императрицы [Дзито] отправился в провинцию Исэ