君がゆく
越の白山
知らずとも
ゆくのまにまに
あとはたづねむ
きみがゆく
こしのしらやま
しらずとも
ゆくのまにまに
あとはたづねむ
Хоть еще я не знаю
Той белой горы Сираяма в Коси,
Куда ты уезжаешь,
Но в снегу постепенно
По следу твоему я отыщу ее[193].
193. Стихотворение помещено в Кокинсю, 8, и в Канэскэсю, автор – Канэскэ. Юки – «снег» имеет омоним юки – «уезжать», «уходить». Манимани означает «постепенно» и «в то время, когда...», таким образом, складывается иной смысл четвертой строки: «Теперь, когда ты уезжаешь...»
白山に
降りにしゆきの
あとたえて
いまはこしぢの
人も通はず
しらやまに
ふりにしゆきの
あとたえて
いまはこしぢの
ひともかよはず
В горах Сираяма
От навалившего снега
След пропадает.
И вот приходивший, бывало,
Человек уж не навещает меня[247] —
247. Танка содержит омонимы: фуриниси – «шел», «падал» (о снеге) и «постарела», юки – «снег» и «уходить», Коси – название провинции, где находится гора Сираяма, и «приходил», т. е. «Ко мне, постаревшей, он совсем перестал приходить». Приводится в Госэнсю, 8, и в Кокинрокутё, 2, в разделе «Горы», с небольшими изменениями.
竹取物語 > 佛の御石の鉢 (Каменная чаша Будды)
白山に
逢へば光の
失するかと
鉢を棄てても
頼まるゝかな
しらやまに
あへばひかりの
うするかと
鉢をすてても
たのまるゝかな
В сиянье Белой горы
Померкла дивная чаша.
Я ли виновен в том?
Испил я чашу позора,
Но не оставил надежды…
22. В сиянье Белой горы… – Кагуя-химэ метафорически уподобляется Белой горе (Сираяма). Гора эта находилась в провинции Кага.
23. Испил я чашу позора… – В оригинале: «бросил чашу» или, по созвучию, «потерял стыд».
よそにのみ
こひやわたらむ
しら山の
雪見るへくも
あらぬわか身は
よそにのみ
こひやわたらむ
しらやまの
ゆきみるへくも
あらぬわかみは
И доколе душе
в разлуке с тобою томиться?
Ведь увы, не дано
мне своими глазами увидеть
белый снег на вершине Сира…
192. Гора Сираяма - Белая, ныне Хаку-сан находится на границе между префектурами Исикава и Гифу.
君かゆく
こしのしら山
しらねとも
雪のまにまに
あとはたつねむ
きみかゆく
こしのしらやま
しらねとも
ゆきのまにまに
あとはたつねむ
Хоть неведом мне путь
к той Белой горе — Сираяма,
но, пустившись вослед,
по следам на заснеженных склонах
буду я искать тебя в Коси!..
きえはつる
時しなけれは
こしちなる
白山の名は
雪にそありける
きえはつる
ときしなけれは
こしちなる
しらやまのなは
ゆきにそありける
Оттого, что снега
никогда на вершине не тают,
и назвали ее
Сираяма — Белой горою,
эту гору в Коси далеком…

君をのみ
思ひこしちの
しら山は
いつかは雪の
きゆる時ある
きみをのみ
おもひこしちの
しらやまは
いつかはゆきの
きゆるときある
Полон дум о тебе,
в столицу спешил я из Коси.
Как на Белой горе
долго снег лежит и не тает —
не растают, поверь, те думы!..

思ひやる
こしの白山
しらねとも
ひと夜も夢に
こえぬよそなき
おもひやる
こしのしらやま
しらねとも
ひとよもゆめに
こえぬよそなき
О тебе я грущу
и, хоть «Белой горы», Сираяма,
никогда не видал,
по ночам бреду в сновиденьях
через снежные перевалы…

呉竹の
よよの古言
なかりせば
いかほの沼の
いかにして
思ふ心を
述ばへまし
あはれ昔へ
ありきてふ
人麿こそは
うれしけれ
身は下ながら
言の葉を
天つ空まで
聞えあげ
末の世までの
あととなし
今もおほせの
くだれるは
塵に繼げとや
塵の身に
積もれる言を
問はるらむ
これを思へば
いにしへに
藥けかせる
けだものの
雲にほえけむ
ここちして
ちぢの情も
おもほえず
ひとつ心ぞ
誇らしき
かくはあれども
照る光
近き衞りの
身なりしを
誰かは秋の
來る方に
欺きいでて
御垣より
外の重守る身の
御垣守
長々しくも
おもほえず
九重の
なかにては
嵐の風も
聞かざりき
今は野山し
近ければ
春は霞に
たなびかれ
夏は空蝉
なき暮らし
秋は時雨に
袖を貸し
冬は霜にぞ
責めらるる
かかるわびしき
身ながらに
積もれる年を
しるせれば
五つの六つに
なりにけり
これに添はれる
わたくしの
老いの數さへ
やよければ
身は卑しくて
年高き
ことの苦しさ
かくしつつ
長柄の橋の
ながらへて
難波の浦に
立つ波の
波の皺にや
おぼほれむ
さすがに命
惜しければ
越の國なる
白山の
頭は白く
なりぬとも
音羽の滝の
音にきく
老いず死なずの
薬もが
君が八千代を
若えつつ見む
くれたけの
よよのふること
なかりせは
いかほのぬまの
いかにして
おもふこころを
のはへまし
あはれむかしへ
ありきてふ
ひとまろこそは
うれしけれ
みはしもなから
ことのはを
あまつそらまて
きこえあけ
すゑのよよまて
あととなし
いまもおほせの
くたれるは
ちりにつげとや
ちりのみに
つもれることを
とはるらむ
これをおもへは
いにしへに
くすりけかせる
けたものの
くもにほえけむ
ここちして
ちちのなさけも
おもほえす
ひとつこころそ
ほこらしき
かくはあれとも
てるひかり
ちかきまもりの
みなりしを
たれかはあきの
くるかたに
あさむきいてて
みかきもり
とのへもるみの
みかきより
をさをさしくも
おもほえす
ここのかさねの
なかにては
あらしのかせも
きかさりき
いまはのやまし
ちかけれは
はるはかすみに
たなひかれ
なつはうつせみ
なきくらし
あきはしくれに
そてをかし
ふゆはしもにそ
せめらるる
かかるわひしき
みなからに
つもれるとしを
しるせれは
いつつのむつに
なりにけり
これにそはれる
わたくしの
をいのかすさへ
やよけれは
みはいやしくて
としたかき
ことのくるしさ
かくしつつ
なからのはしの
なからへて
なにはのうらに
たつなみの
なみのしわにや
おほほれむ
さすかにいのち
をしけれは
こしのくになる
しらやまの
かしらはしろく
なりぬとも
おとはのたきの
おとにきく
をいすしなすの
くすりかも
きみかやちよを
わかえつつみむ
Если б не было тех,
почивших в веках, поколений,
коим нет и числа,
как коленцам бамбука в роще, —
разве мы бы могли
свои сокровенные думы
донести до людей,
словами выразить сердце?
Немы были бы мы,
как безмолвная топь Икахо.
О, сколь счастлив наш рок,
что некогда, в давние годы,
славный Хитомаро
пребывал в пределах Ямато.
Хоть незнатен он был,
но искусство песни японской
он вознес до небес
и оставил потомкам память.
Мне велел Государь
собрать старинные песни —
недостойный слуга,
исполняю монаршую волю
и вослед мудрецу
стремлюсь дорогой неторной…
Лишь подумать о том —
и кажется, что в смятенье
закричать я готов,
как зверь из сказки китайской,
что, дурмана хлебнув,
вознесся к облачным высям.
Больше нет для меня
ни радостей, ни печалей,
всей душой предаюсь
одной-единственной цели.
Но забыть не могу,
что ранее при Государе
стражем я состоял
да сослан был по навету —
было велено мне
перебраться на запад столицы,
к тем далеким вратам,
откуда приходит осень.
Ах, не думалось мне,
что останусь на долгие годы
бедным стражем ворот
вдалеке от монарших покоев,
где в отрадных трудах
под девятиярусной кровлей
прожил я много лет,
избавлен от бурь и лишений.
Ныне к склону горы
примыкает мое жилище,
так что дымка весной
опускает над домом полог;
летом трели цикад
о юдоли бренной вещают;
осень слезным дождем
увлажняет рукав атласный;
донимает зима
жестокими холодами.
Так влачится мой век
в убогости и забвенье,
быстро годы летят,
все длиннее их вереница.
Тридцать лет пронеслось,
как постигла меня опала.
Отлучен от двора,
встречаю в изгнанье старость.
Втуне прожитых дней,
увы, не вернуть обратно.
Тяжко мне сознавать
свою печальную участь —
на ничтожном посту
служить в преклонные годы…
Но посмею ли я
обратиться с жалобой дерзкой!
Так и буду дряхлеть,
как ветшающий мост Нагара.
Уж морщины на лбу —
словно в бухте Нанива волны.
Остается скорбеть
о своей злополучной доле.
Уж давно голова
белее снежной вершины
Сира, «Белой горы»,
в отдаленных пределах Коси,
но лелею мечту
отыскать эликсир бессмертья,
о котором молва
летит, как шум водопада,
ниспадающего
с утесов горы Отова, —
чтобы тысячи лет
пребывать вблизи Государя!..
376. …как зверь из сказки китайской… — аллюзия на китайскую притчу о том, как пес и петух, выпив волшебного зелья, приготовленного Лю Анем, с воем и кукареканьем поднялись в облачное небо.
…стражем я состоял… — упоминание о том, что Тадаминэ одно время занимал должность начальника императорской гвардии. Затем он был переведен в гвардию Левого крыла, расквартированную в западной части столицы по поверьям, осень приходит с запада, и ему была поручена охрана дворцового комплекса «запретного города», но не покоев самого императора.
こしのくにへまかりける時しら山を見てよめる

みつね
こしのくにへまかりける時しら山を見てよめる

みつね
Сложено при созерцании горы Сира (Белой), в Северном краю Коси

Осикоти-но Мицунэ
208. Коси — см. коммент. к № 370.
白山に
年ふる雪や
つもるらむ
夜半に片敷く
たもとさゆなり
しらやまに
としふるゆきや
つもるらむ
よはにかたしく
たもとさゆなり
Снег засыпает гору Сираяма
Из года в год.
Как этот снег, был холоден рукав,
Когда на одиноком ложе в полночь
Проснулся я.
* Гора Сираяма — букв. «Белая гора» (ибо покрыта вечными снегами). Находится на границе префектур Гифу и Исикава (ныне районы Киото — Тохо и Сига). Постоянный поэтический образ.

Просматривается намёк на песню Мибу-но Тадами из свитка «Песни зимы» антологии «Сюисю»:
О снегом убелённая гора
В стране далёкой Коси —
Сираяма!
Немало лет тебе,
И ныне новый снег ложится на твою вершину.
多久夫須麻
之良夜麻可是能
宿奈敝杼母
古呂賀於曽伎能
安路許曽要志母
たくぶすま
しらやまかぜの
ねなへども
ころがおそきの
あろこそえしも
Одеяла белоснежной ткани…
Горы белые Сираяма,
Из-за ветра с гор уснуть не в силах я,
Но приятно платье теплое моё,
Что дала в дорогу мне жена!
* “Одеяла белоснежной ткани” — “такуфусума”, т. е. “фусума, сделанные из таку”. Фусума — одеяло, постель; “таку” — старинное название “бумажного дерева” (кодзо), из волокон которого получается ослепительно белая ткань.
都まで
おとにふりくる
白山は
ゆきつきがたき
所なりけり
みやこまで
おとにふりくる
しらやまは
ゆきつきがたき
ところなりけり


志ら山に
雪降りぬれば
跡たえて
今はこし路に
人も通はず
しらやまに
ゆきふりぬれば
あとたえて
いまはこしぢに
ひともかよはず
Гору Сираяма
Покрыл выпавший снег,
Заметя все тропы,
Не потому ли сейчас
По дороге в Коси люди не ходят?

Включено с некоторыми изменениями в Ямато-моногатари, 95

Не из-за того ль, что постарела, он перестал меня навещать?
新玉の
年を渡りて
あるが上に
ふりつむ雪の
たえぬ白山
あらたまの
としをわたりて
あるがうへに
ふりつむゆきの
たえぬしらやま


年ふれは
こしのしら山
おいにけり
おほくの冬の
雪つもりつつ
としふれは
こしのしらやま
おいにけり
おほくのふゆの
ゆきつもりつつ


思ひやる
こしのしら山
しらねとも
ひと夜も夢に
こえぬ日そなき
おもひやる
こしのしらやま
しらねとも
ひとよもゆめに
こえぬひそなき


厭はれて
歸り越路の
白山は
いらぬに惑ふ
物にぞ有りける
いとはれて
かへりこしぢの
しらやまは
いらぬにまよふ
ものにぞありける


年経とも
越の白山
忘れずは
かしらの雪を
あはれとも見よ
としへとも
こしのしらやま
わすれずは
かしらのゆきを
あはれともみよ
Годы прошли,
Но мне не забыть горы Хакусан,
Что высится в Коси,
С чарующим снегом
На голове.

屏風のゑに、こしのしら山かきて侍りける所に

藤原佐忠朝臣
屏風のゑに、こしのしら山かきて侍りける所に

藤原佐忠朝臣
Фудзивара Сукэтада

加賀守にて侍りける時、白山に詣でたりけるを思ひ出でて、日吉の客人の宮にてよみ侍りける

左京大夫顕輔(藤原顕輔)
加賀守にて侍りける時、白山に詣でたりけるを思ひ出でて、日吉の客人の宮にてよみ侍りける

左京大夫顕輔(藤原顕輔)
Акисукэ

白山の
雪のした草
われなれや
下にもえつゝ
年のへぬらむ
しらやまの
ゆきのしたくさ
われなれや
したにもえつつ
としのへぬらむ


昔より
名にふりつめる
白山の
雲居の雪は
消ゆるともなし
むかしより
なにふりつめる
しらやまの
くもゐのゆきは
きゆるともなし


千早ぶる
雪の白山
わきて猶
ふかきたのみは
神ぞ知るらむ
ちはやぶる
ゆきのしらやま
わきてなほ
ふかきたのみは
かみぞしるらむ


行きて見ぬ
心のほどを
思ひやれ
都のうちの
こしのしら山
ゆきてみぬ
こころのほどを
おもひやれ
みやこのうちの
こしのしらやま


名に高き
越の白山
ゆきなれて
伊吹の岳を
なにとこそ見ね
なにたかき
こしのしらやま
ゆきなれて
いぶきのをかを
なにとこそみね


雲の居る
越の白山
老にけり
多くの年の
雪積りつつ
くものゐる
こしのしらやま
おいにけり
おほくのとしの
ゆきつもりつつ
Белая гора в Коси,
Где груды облаков,
Постарела.
И прошедшие годы
Скопились на ней снегом.
Про старость?
白山にまうでゝ詠み侍りける

讀人志らず



枕草子 > 87. 職の御曹司におはします頃、西の廂にて (Однажды, когда императрица изволила временно пребывать в своей канцелярии…)
「白山の観音、これ消えさせ給ふな。」といのるも、ものくるほし。

"О Каннон Белой горы [179], не позволяй снежной горе растаять!" — молила я богиню, словно обезумев от тревоги.
179. Белая гора находилась на севере Японии, в провинции Этидзэ̀н. Славилась красота ее снежной вершины. В храме на этой горе почиталось изображение богини Каннон.