呉竹の
よよの古言
なかりせば
いかほの沼の
いかにして
思ふ心を
述ばへまし
あはれ昔へ
ありきてふ
人麿こそは
うれしけれ
身は下ながら
言の葉を
天つ空まで
聞えあげ
末の世までの
あととなし
今もおほせの
くだれるは
塵に繼げとや
塵の身に
積もれる言を
問はるらむ
これを思へば
いにしへに
藥けかせる
けだものの
雲にほえけむ
ここちして
ちぢの情も
おもほえず
ひとつ心ぞ
誇らしき
かくはあれども
照る光
近き衞りの
身なりしを
誰かは秋の
來る方に
欺きいでて
御垣より
外の重守る身の
御垣守
長々しくも
おもほえず
九重の
なかにては
嵐の風も
聞かざりき
今は野山し
近ければ
春は霞に
たなびかれ
夏は空蝉
なき暮らし
秋は時雨に
袖を貸し
冬は霜にぞ
責めらるる
かかるわびしき
身ながらに
積もれる年を
しるせれば
五つの六つに
なりにけり
これに添はれる
わたくしの
老いの數さへ
やよければ
身は卑しくて
年高き
ことの苦しさ
かくしつつ
長柄の橋の
ながらへて
難波の浦に
立つ波の
波の皺にや
おぼほれむ
さすがに命
惜しければ
越の國なる
白山の
頭は白く
なりぬとも
音羽の滝の
音にきく
老いず死なずの
薬もが
君が八千代を
若えつつ見む
くれたけの
よよのふること
なかりせは
いかほのぬまの
いかにして
おもふこころを
のはへまし
あはれむかしへ
ありきてふ
ひとまろこそは
うれしけれ
みはしもなから
ことのはを
あまつそらまて
きこえあけ
すゑのよよまて
あととなし
いまもおほせの
くたれるは
ちりにつげとや
ちりのみに
つもれることを
とはるらむ
これをおもへは
いにしへに
くすりけかせる
けたものの
くもにほえけむ
ここちして
ちちのなさけも
おもほえす
ひとつこころそ
ほこらしき
かくはあれとも
てるひかり
ちかきまもりの
みなりしを
たれかはあきの
くるかたに
あさむきいてて
みかきもり
とのへもるみの
みかきより
をさをさしくも
おもほえす
ここのかさねの
なかにては
あらしのかせも
きかさりき
いまはのやまし
ちかけれは
はるはかすみに
たなひかれ
なつはうつせみ
なきくらし
あきはしくれに
そてをかし
ふゆはしもにそ
せめらるる
かかるわひしき
みなからに
つもれるとしを
しるせれは
いつつのむつに
なりにけり
これにそはれる
わたくしの
をいのかすさへ
やよけれは
みはいやしくて
としたかき
ことのくるしさ
かくしつつ
なからのはしの
なからへて
なにはのうらに
たつなみの
なみのしわにや
おほほれむ
さすかにいのち
をしけれは
こしのくになる
しらやまの
かしらはしろく
なりぬとも
おとはのたきの
おとにきく
をいすしなすの
くすりかも
きみかやちよを
わかえつつみむ
Если б не было тех,
почивших в веках, поколений,
коим нет и числа,
как коленцам бамбука в роще, —
разве мы бы могли
свои сокровенные думы
донести до людей,
словами выразить сердце?
Немы были бы мы,
как безмолвная топь Икахо.
О, сколь счастлив наш рок,
что некогда, в давние годы,
славный Хитомаро
пребывал в пределах Ямато.
Хоть незнатен он был,
но искусство песни японской
он вознес до небес
и оставил потомкам память.
Мне велел Государь
собрать старинные песни —
недостойный слуга,
исполняю монаршую волю
и вослед мудрецу
стремлюсь дорогой неторной…
Лишь подумать о том —
и кажется, что в смятенье
закричать я готов,
как зверь из сказки китайской,
что, дурмана хлебнув,
вознесся к облачным высям.
Больше нет для меня
ни радостей, ни печалей,
всей душой предаюсь
одной-единственной цели.
Но забыть не могу,
что ранее при Государе
стражем я состоял
да сослан был по навету —
было велено мне
перебраться на запад столицы,
к тем далеким вратам,
откуда приходит осень.
Ах, не думалось мне,
что останусь на долгие годы
бедным стражем ворот
вдалеке от монарших покоев,
где в отрадных трудах
под девятиярусной кровлей
прожил я много лет,
избавлен от бурь и лишений.
Ныне к склону горы
примыкает мое жилище,
так что дымка весной
опускает над домом полог;
летом трели цикад
о юдоли бренной вещают;
осень слезным дождем
увлажняет рукав атласный;
донимает зима
жестокими холодами.
Так влачится мой век
в убогости и забвенье,
быстро годы летят,
все длиннее их вереница.
Тридцать лет пронеслось,
как постигла меня опала.
Отлучен от двора,
встречаю в изгнанье старость.
Втуне прожитых дней,
увы, не вернуть обратно.
Тяжко мне сознавать
свою печальную участь —
на ничтожном посту
служить в преклонные годы…
Но посмею ли я
обратиться с жалобой дерзкой!
Так и буду дряхлеть,
как ветшающий мост Нагара.
Уж морщины на лбу —
словно в бухте Нанива волны.
Остается скорбеть
о своей злополучной доле.
Уж давно голова
белее снежной вершины
Сира, «Белой горы»,
в отдаленных пределах Коси,
но лелею мечту
отыскать эликсир бессмертья,
о котором молва
летит, как шум водопада,
ниспадающего
с утесов горы Отова, —
чтобы тысячи лет
пребывать вблизи Государя!..
376. …как зверь из сказки китайской… — аллюзия на китайскую притчу о том, как пес и петух, выпив волшебного зелья, приготовленного Лю Анем, с воем и кукареканьем поднялись в облачное небо.
…стражем я состоял… — упоминание о том, что Тадаминэ одно время занимал должность начальника императорской гвардии. Затем он был переведен в гвардию Левого крыла, расквартированную в западной части столицы по поверьям, осень приходит с запада, и ему была поручена охрана дворцового комплекса «запретного города», но не покоев самого императора.
伊香保呂尓
安麻久母伊都藝
可奴麻豆久
比等登於多波布
伊射祢志米刀羅
いかほろに
あまくもいつぎ
かぬまづく
ひととおたはふ
いざねしめとら
Над горами Икахо
Проплывают дождевые облака,
Над болотом опускаются потом.
Люди говорят, что близки мы…
Дай же, дорогая, мне уснуть с тобой!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указывается. Перевод сделан по СН, с той лишь разницей, что опущено сравнение, исходя из внутренней структуры текста, где представлены типичные для народной песни два плана образов, т. е. обычный образный параллелизм. Строки 1–3 — картина природы и две последние — выражение чувств автора. В первой части речь идет о дождевых облаках, которые, следуя друг за другом, опускаются над болотом, как бы соединяясь с ним: во второй — речь идет об обращении юноши к девушке с просьбой допустить его к себе.
伊香保呂能
蘇比乃波里波良
祢毛己呂尓
於久乎奈加祢曽
麻左可思余加婆
いかほろの
そひのはりはら
ねもころに
おくをなかねそ
まさかしよかば
Вдоль гористых склонов Икахо
На равнине дальней у ольхи
Корни глубоко растут…
Не гадай, что впереди,
Было б нынче хорошо!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указывается. ТЯ указывает, что в этой местности повсюду ольховый лес, некоторые считают, что “хари” — это “хаги”, но так как в многочисленных песнях, где воспевается “хари”, не говорится о цветах хари, то он считает это достаточным основанием утверждать, что это не “хаги”, а другое дерево, т. е. ольха. Такое толкование подтверждается и ботаническими словарями (М а к и н о, Син нихон сёкубуцу дзукан, Токио, 1961; “Сёкубуцугаку-даидзитэн”, 1944), где указывается, что современное название хари — это “хан-но ки” — ольха японская (Ainus japonica). Однако использование “хари” как красителя красновато-лилового цвета подтверждает его тождество с “хаги”. Возможно, в разных местностях “хари” имело разное значение.
伊香保呂能
夜左可能為提尓
多都努自能
安良波路萬代母
佐祢乎佐祢弖婆
いかほろの
やさかのゐでに
たつのじの
あらはろまでも
さねをさねてば
Словно радуга, что в небесах встает
У речной плотины в Ясака,
Возле горных склонов Икахо,
Пусть раскроется любовь перед людьми,
Только бы я мог уснуть с тобой!
* ТЯ указывает, что в уезде Гумма провинции Кодзукэ в дер. Камисато и теперь имеется слобода Идэ. В этой местности бывают часто ливни и поэтому наблюдаются радуги. Однако большинство комментаторов толкуют “идэ” как плотину.
可美都氣努
伊可保乃奴麻尓
宇恵古奈<宜>
可久古非牟等夜
多祢物得米家武
かみつけの
いかほのぬまに
うゑこなぎ
かくこひむとや
たねもとめけむ
В Кодзукэ-стране
На болоте Икахо
Посадил я травку конаги.
И когда искал я семена,
Знал ли я, что травку полюблю?
* Рассматривается как песня, в которой воспевается любовь к своей нареченной.
* Конаги — водяная трава (Monocharia vaginalis). В старину разводили для еды. В данной песне конаги — метафора красивой молодой девушки. Вся песня дается в аллегорическом плане, как часто это бывает с народными песнями, когда действует привычная, лежащая вне текста, традиция.
伊可保世欲
奈可中次下
於毛比度路
久麻許曽之都等
和須礼西奈布母
いかほせよ
*******
おもひどろ
くまこそしつと
わすれせなふも
Ветер с горных склонов Икахо
Грозно дует ночи напролёт,
И тоскую в думах о тебе.
Но пускай ночами мы не вместе,
Не могу я позабыть тебя.
* “Ветер с горных склонов Икахо…” — провинция Кодзукэ славилась сильными ветрами. Они имеют различные названия: ветер Икахо — или ветер, дующий с горных склонов Икахо. “Харуна-кадзэ”—ветер харуна или ветер, дующий с горных склонов Харуна; “Асамакадзэ” или ветер Асама, т. е. ветер, дующий с горных склонов “Асама”; “карацу-кадзэ”, т. е. порывистый, буйный ветер, и т. п. Эти различные названия указывают на то, что ветер был предметом большого внимания у древних земледельцев, находившихся в сильной зависимости от стихийных сил природы. Ветер был большим бедствием, недаром в песнях М. он часто выступает как образ злой силы, препятствующей счастью. Этот образ перешел и в классическую японскую поэзию. Поэтому он, вероятно, приобрел и в данной провинции значение ходового образа в песнях и вошел в “общий зачин” песен провинции.
伊香保祢尓
可未奈那里曽祢
和我倍尓波
由恵波奈家杼母
兒良尓与里弖曽
いかほねに
かみななりそね
わがへには
ゆゑはなけども
こらによりてぞ
В Икахо на высях гор
Не греми так громко, гром.
Мне хотя и нипочем,
Здесь причина не во мне —
Из-за милой страшно мне!
* Местность у гор Икахо славится внезапными переменами погоды, сопровождающимися страшными ударами грома. Эхо в горах еще больше усиливало эти раскаты. Эта песня, помещенная в разделе песен-перекличек, пелась, по-видимому, мужской половиной хора (ср. русские весенние переклички хоров во время заклинаний весны, так называемые веснянки, когда “зиму замыкают”, “землю отмыкают”, “травы выпущают” и девичьи хоры перекликаются друг с другом, или типа (теперь уже детской) “солнышко-ведрышко, выгляни в окошечко” — здесь это обращение с соответствующим магическим призывом к грому, поскольку в этой местности он, по-видимому, привлекал особое внимание).
伊可保可是
布久日布加奴日
安里登伊倍杼
安我古非能未思
等伎奈可里家利
いかほかぜ
ふくひふかぬひ
ありといへど
あがこひのみし
ときなかりけり
Ветер в Икахо
Дует день, не дует день.
Все бывает, говорят,—
Только для любви моей
Нет ни сроков, ни конца…
* “Ветер в Икахо…” — один из общих зачинов песен данной местности. Похожие мотивы встречаются в М. и в классической поэзии. Комментаторы даже приводят одну такую песню из “Кокинсю”:
* “В бухте Таго, в стране Суруга бывают дни, когда не вздымаются волны, но нет дня, чтобы не любил тебя”.
可美都氣努
伊可抱乃祢呂尓
布路与伎能
遊吉須宜可提奴
伊毛賀伊敝乃安多里
かみつけの
いかほのねろに
ふろよきの
ゆきすぎかてぬ
いもがいへのあたり
Словно в Кодзукэ-стране
Среди пиков Икахо падающий снег…
Трудно перестать ему.
Прохожу и я с трудом
Возле дома твоего!
* “Трудно перестать ему…” — в горной местности Икахо даже в начале весны лежит снег (ТЯ).
伊可保呂乃
蘇比乃波里波良
和我吉奴尓
都伎与良之母与
比多敝登於毛敝婆
いかほろの
そひのはりはら
わがきぬに
つきよらしもよ
ひたへとおもへば
На равнинах возле склонов Икахо
Поднялся орешник у дорог,
Пристаёт он к платью моему.
Думаю, окрасит платье он легко,—
Ведь из шёлка белого оно!
* Песня сложена в аллегорическом плане: женщина сравнивается с орешником, а сам автор — с тканью платья. Чувства мои чисты, говорит он. Поэтому ты легко можешь довериться мне. Характер аллегории типичен для народной песни, где нет еще деления тем на “поэтические” и “непоэтические”, поэтому все строится на примере из бытового обихода, отражая определенные стороны быта того древнего периода. В песне общий зачин песен данной местности.
* Орешник (хари) — в песнях М. имеет разное толкование (орешник, ольха), по-видимому, в разных местностях хари было обозначением для разных растений. В то время плоды этого дерева использовались как красящее вещество.