Внешние книги доставили в правление государя Хомуда, который повелевал Поднебесной из дворца Тоёакира, что в Сикисима.

Внутренние же писания доставили в правление государя Киммэй, который повелевал Поднебесной из дворца Канадзаси, что в Сикисима.

Закон Будды ведет свое начало в стране Ямато[6] с 12-й луны 538 г., когда прошло семь лет с тех пор, как император Амэкуни-оси-харуки-хиронива[7] стал повелевать Поднебесной из дворца Сикисима. А служил ему тогда главный министр по имени Сога-но оми Инамэ-но сукунэ[8].

С чистым сердцем должен ты усердно трудиться ради императора, управлявшего Поднебесной из дворца Сикисима[25].

«Во времена, когда страной Ямато из дворца Сикисима повелевал [император] Амэ-куни-осихараки-хиронива[41], а ему служил главный министр Сога по имени Инамэ,

«В правление императора по имени Хиронива[47], пребывавшего во дворце Сикисима,

Император, что правил Поднебесной в дворце Сикисима назывался Амэкуни-оси-харуки-хиронива,

Сына правившего в Сикисима императора звали Нунакура-но Футотамасики-но микото,

В незапамятные времена в царстве Хань государь Вэнь пять раз отказывался занять трон. Были такие примеры и в нашей стране. И в нынешнее время не спешили мы занять место, следующее за небесным солнцем, и избегали привычного титула властителя[29]. И хоть ныне на сем месте обитаем, но это лишь во имя исполнения долга наследника. А бесчисленные и многотрудные дела государственные помогают нам вести высшие министры и придворные, равно как и управлять делами двора. И все ведется исправно, как было и прежде: и звезды знают свое место, и на облаках всё спокойно[30]. И многочисленные подданные повинуются нам беспрекословно, — подобно траве на поле Касуга, что клонится долу даже от легкого ветерка. Мир и покой царит в стране Акицусима[31], и в чистом небе ее на все четыре стороны моря ясно светит луна. А если обратимся теперь к Бухте Вака[32], то увидим, что не потерян след острова Сикисима[33], и, предприняв ныне новое собрание песен, продолжим мы дальше путь японской песни. Собрали
мы песни — во благо и в назидание будущим поколениям на долгие времена.

Быть может, порою при составлении его мы меньше уделяли внимания песням нынешним — тем, что у нас перед глазами, и слишком уж трепетно и любовно относились к песням прежних времен. И, хоть стыдно нам, что из-за этого, быть может, уступает наше «Собрание» более ранним, что напоминают о древней столице Исоноками[46], — все ж рады мы, что вернулись к истокам родной песни и продолжили, наследовали ее путь, что не дали пересохнуть руслу древней реки Томи-но Огава[47], что течет возле прежней столицы Нары. И надеемся, что ныне возродили мы Путь Сикисимы — путь японской песни. Много еще раз сменят друг друга роса и иней, весны и осени, многие поколения придут на смену друг другу, но сохранится этот наш труд, не будет предан забвению. Не растеряются, не рассыплются собранные в нем песни, как никогда ветер в соснах не осыплет их зелёный покров, и пребудет всегда это собрание подобным вечной луне, что спокойно сияет в безоблачном небе. И как возрадуются ему ныне живущие, так и запомнят навсегда этот день наши потомки, день, когда появилось на свет наше «Собрание». И разве не вздохнут они порой с тоской о нашем времени, как о милом прошлом?