Всю жизнь он хранил чистоту и читал сутры. А жил он вместе с храмовым монахом Энъи-содзё. В годы Бумпо, когда храм Миидэра сгорел, Корэцугу сказал монаху:

После его смерти прошло года два, как однажды снится наш Тосиюки некоему поэту Ки-но Томонори. И вроде как во сне он понимает, что перед ним Тосиюки, но что-то в нем не так – лицо и тело его обезображено, весь его вид был страшен и гнусен. Томонори отчетливо запомнилось, как Тосиюки говорил что-то о прошлой жизни: “Дал я как-то обет переписать Сутру Золотого блеска, дабы продлилась ещё немного моя земная жизнь. К жизни-то меня вернули, да только сердце моё по-прежнему тянулось к праздному досугу. Так я и умер, не переписав ни строчки из сутры. Из-за этого греха истязают меня так, что и словами не описать. Если вам меня жаль, то будьте столь милостивы – возьмите пачку бумаги и отнесите её к монаху-переписчику сутр, что в храме Миидэра, пусть он перепишет эту сутру для меня и отслужит молебен!” – и залился горькими слезами.

Дети Сигэсукэ, начальника Правой дворцовой охраны ухё:эфу-но коми, сына министра Акитада, — это нынешний помощник епископа со:дзу Синъё, настоятель бэтто: храма Миидэра, помощник епископа со:дзу Фуко: и помощник настоятеля гон-бэтто: храма Ямасина, —

Ки-но Томонори проснулся в холодном поту от увиденного во сне, едва дождавшись рассвета, схватил кипу бумаги и поспешил в храм Миидэра. Храня в памяти облик монаха, поэт бродил в его поисках в окрестностях храма, но монах сам его нашел, приветливо улыбаясь Томонори:

Итак, во внутренней галерее находились: государыня, госпожа Сайсё и Кура-но Мёбу. За занавески пригласили также настоятеля храма Ниннадзи и посланника государя в храме Миидэра.

Услышав это и удивившись, собрал распорядитель много монахов с собой, и отправился в храм Сэкидзи.

И так, зимой того года

После того как вол перетаскал все брёвна, какие только смог, бывшему распорядителю общины храма Миидэра во сне привиделось, как он пришёл в храм Сэкидзи и перед храмом был привязан белый вол.