敷きかへず
ありしながらに
草枕
塵のみぞゐる
払ふ人なみ
しきかへず
ありしながらに
くさまくら
ちりのみぞゐる
はらふひとなみ
Не перестилали.
И все прежняя она —
Подушка из травы.
Но в ней лишь пыль,
Ведь некому убрать[365] —
365. Дама специально трактовала вопрос хёбугё-но мия – торитатэ я ситамахитэси («не убрали ли ложе») – не только в смысле «не унесли ли с прежнего места», но и «вычистили ли». На этом значении и построена ее танка. Кроме того, видимо, в те времена обычай смахивать пыль с ложа носил некое символическое значение, указывая на главенство в семье. Следы этой символики сохранились в сельских местностях и поныне. Танка помещена в Мотоёсимикогосю.
草枕
客去君跡
知麻世婆
<崖>之<埴>布尓
仁寶播散麻思<呼>
くさまくら
たびゆくきみと
しらませば
きしのはにふに
にほはさましを
Когда бы знала,
Что уходишь в дальний путь,
Где травы служат изголовьем,
Цветною глиной этих берегов
Окрасила бы я твои одежды.
* В старину девушки в знак любви или на память окрашивали одежды возлюбленному. Обычно это делали при помощи цветов и трав, но в некоторых песнях М. говорится о желтой или красной глине, которую растирали на ткани (см. песни 932, 1002 и др.).
家有者
笥尓盛飯乎
草枕
旅尓之有者
椎之葉尓盛
いへにあれば
けにもるいひを
くさまくら
たびにしあれば
しひのはにもる
Если был бы я дома,
Я еду положил бы на блюдо,
Но в пути нахожусь я,
Где трава изголовьем мне служит,
Потому и еду я кладу на дубовые листья.

霞立
長春日乃
晩家流
和豆肝之良受
村肝乃
心乎痛見
奴要子鳥
卜歎居者
珠手次
懸乃宜久
遠神
吾大王乃
行幸能
山越風乃
獨<座>
吾衣手尓
朝夕尓
還比奴礼婆
大夫登
念有我母
草枕
客尓之有者
思遣
鶴寸乎白土
網能浦之
海處女等之
焼塩乃
念曽所焼
吾下情
かすみたつ
ながきはるひの
くれにける
わづきもしらず
むらきもの
こころをいたみ
ぬえこどり
うらなけをれば
たまたすき
かけのよろしく
とほつかみ
わがおほきみの
いでましの
やまこすかぜの
ひとりをる
わがころもでに
あさよひに
かへらひぬれば
ますらをと
おもへるわれも
くさまくら
たびにしあれば
おもひやる
たづきをしらに
あみのうらの
あまをとめらが
やくしほの
おもひぞやくる
わがしたごころ
Поднимается туман.
Долгий день весны
Клонится уже к концу —
Незаметна эта грань…
Словно на куски
Печень вся разбита —
Сердце у меня
Горестно болит.
Птицей нуэко
Громко плачу
В тайниках сердца своего.
В те минуты хорошо
Перевязь жемчужную
На себя надеть,
Помолиться бы о том,
Чтоб вернуться нам домой!
Но в полях, где путь вершит
Наш великий государь —
Бог, что так далек от нас, —
Ветер злой, что дует с гор,
Поутру и ввечеру
Треплет рукава мои
Здесь, где я томлюсь один…
Оттого затосковал
Даже я, который мнил
Храбрым рыцарем себя.
Находясь сейчас в пути,
Где зелёная трава
Изголовьем служит мне,
Я не знаю, как мне быть,
Как тоску мне разогнать?
Так же, как из трав морских
В бухте Ами в тишине
Выжигают на кострах
Соль рыбачки,
Так тоска,
О, как жжёт она меня
В сердца тайной глубине!
* “Словно на куски печень вся разбита” — в старину верили, что в печени находится душа человека (ТЮ).
* Нуэко (нуэкодори, нуэдори, совр. торацугуми, Turdusaurens aurens) — птица с громким пронзительным криком. Обычно служит сравнением с громко плачущим или стонущим человеком.
* Перевязь жемчужную — макура-котоба (далее — мк) к слову “надевать”, “надевают”, когда обращаются с молитвой к богам о благополучном возвращении и т. п.

八隅知之
吾大王
高照
日之皇子
神長柄
神佐備世須<等>
太敷為
京乎置而
隠口乃
泊瀬山者
真木立
荒山道乎
石根
禁樹押靡
坂鳥乃
朝越座而
玉限
夕去来者
三雪落
阿騎乃大野尓
旗須為寸
四能乎押靡
草枕
多日夜取世須
古昔念而
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
ひのみこ
かむながら
かむさびせすと
ふとしかす
みやこをおきて
こもりくの
はつせのやまは
まきたつ
あらきやまぢを
いはがね
さへきおしなべ
さかとりの
あさこえまして
たまかぎる
ゆふさりくれば
みゆきふる
あきのおほのに
はたすすき
しのをおしなべ
くさまくら
たびやどりせす
いにしへおもひて
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
По велению богов
Богом став,
Когда вершить
Начал ты свои дела,
Из столицы, что стоит
Величава и прочна,
Ты отправился в страну,
Скрытую в горах глухих,
В Хацусэ.
И проходя
Меж безлюдных диких скал,
Где деревья поднялись
Хиноки,
Идя тропой,
Ты сгибал к подножью скал
Ветви на своем пути.
Поутру, когда летят
Над заставой стаи птиц,
Ты проходишь по горам.
И лишь вечер настает,
Белым жемчугом блестя,
В поле Аки, где теперь
Падает чудесный снег,
Ты, сгибая стебли трав,
Флаги пышных сусуки,
Низкий высохший бамбук,
Остаешься на ночлег,
Где подушкою в пути
Служит страннику трава,
И тоскуешь о былом…
* Хиноки (Chaniaecyparis obtusa) — “солнечные деревья”, японский кипарис, в песнях М. встречаются как “священные”, “прекрасные деревья”.
* Сусуки (или обана) (Miscanthus sinensis) — одна из осенних трав, цветет пышными колосьями, отчего верхушки ее сравнивают с флагами.
越海之
角鹿乃濱従
大舟尓
真梶貫下
勇魚取
海路尓出而
阿倍寸管
我榜行者
大夫乃
手結我浦尓
海未通女
塩焼炎
草枕
客之有者
獨為而
見知師無美
綿津海乃
手二巻四而有
珠手次
懸而之努櫃
日本嶋根乎
こしのうみの
つのがのはまゆ
おほぶねに
まかぢぬきおろし
いさなとり
うみぢにいでて
あへきつつ
わがこぎゆけば
ますらをの
たゆひがうらに
あまをとめ
しほやくけぶり
くさまくら
たびにしあれば
ひとりして
みるしるしなみ
わたつみの
てにまかしたる
たまたすき
かけてしのひつ
やまとしまねを
От Цунуга-берегов
Я отплыл
В страну Коси.
На огромном корабле,
Много весел закрепив,
Вышли на простор морской.
И когда, спеша вперед,
По морю мы стали плыть,
В бухте дальней Таюи
Показался легкий дым…
То рыбачки над костром
Выжигали соль вдали.
Но в пути скитаюсь я,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
И печально мне смотреть.
Одному на этот дым…
Перевязь из жемчугов,
Что сверкали на руках
У владыки вод морских,
На себя теперь надев,
Полон я тоски и дум
О далеких островах,
О Ямато-стороне!
* Перевязь из жемчугов, или жемчужная перевязь — см. п. 5.
家有者
妹之手将纒
草枕
客尓臥有
此旅人
いへにあらば
いもがてまかむ
くさまくら
たびにこやせる
このたびとあはれ
Когда бы дома находился он,
То, верно б, спал в объятьях милой…
Как жалок странник тот,
Что лег в пути,
Где изголовьем служат травы!

草枕
羈宿尓
誰嬬可
國忘有
家待<真>國
くさまくら
たびのやどりに
たがつまか
くにわすれたる
いへまたまくに
Чей это муж
Приют нашел в пути,
Где травы служат изголовьем?
Он родину свою совсем забыл,
А дома, верно, ждут с заботой и любовью?

人毛奈吉
空家者
草枕
旅尓益而
辛苦有家里
ひともなき
むなしきいへは
くさまくら
たびにまさりて
くるしかりけり
Мой дом опустевший, где нету любимой!
Как ныне мне тяжко,
Куда тяжелее,
Чем в пути,
Где трава мне была изголовьем!
* Эти песни являются продолжением цикла песен, посвященных Табито умершей жене.
天皇之
行幸乃随意
物部乃
八十伴雄与
出去之
愛夫者
天翔哉
軽路従
玉田次
畝火乎見管
麻裳吉
木道尓入立
真土山
越良武公者
黄葉乃
散飛見乍

吾者不念
草枕
客乎便宜常
思乍
公将有跡
安蘇々二破
且者雖知
之加須我仁
黙然得不在者
吾背子之
徃乃萬々
将追跡者
千遍雖念
手<弱>女
吾身之有者
道守之
将問答乎
言将遣
為便乎不知跡
立而爪衝
おほきみの
みゆきのまにま
もののふの
やそとものをと
いでゆきし
うるはしづまは
あまとぶや
かるのみちより
たまたすき
うねびをみつつ
あさもよし
きぢにいりたち
まつちやま
こゆらむきみは
もみちばの
ちりとぶみつつ
にきびにし
われはおもはず
くさまくら
たびをよろしと
おもひつつ
きみはあらむと
あそそには
かつはしれども
しかすがに
もだもえあらねば
わがせこが
ゆきのまにまに
おはむとは
ちたびおもへど
たわやめの
わがみにしあれば
みちもりの
とはむこたへを
いひやらむ
すべをしらにと
たちてつまづく
О прекрасный мой супруг,
Ты, что следуешь в пути,
Где изволит проходить
Наш великий государь
Вместе с свитою его,
Вместе с теми, кто стоит
Во главе несметных войск,
Славных воинских родов!
Гуси по небу летят…
Там, в Кару,
Минуя путь,
И любуясь Унэби —
Той горой, что все зовут
Девой чудной красоты
В перевязях жемчугов,
И в страну направясь Ки,
Там, где платья хороши
Из простого полотна,
Ты, наверное, идешь
Возле склонов Мацути…
О любимый! Там идя
И любуясь, как летит,
С веток осыпаясь вниз,
Клена алая листва,
Не тоскуешь, верно, ты
С нежной думой обо мне,
А о странствии своем,
Где подушкою в пути
Служит страннику трава,
На ночлег остановясь,
Думаешь с восторгом ты!
И хотя могу понять
Думы тайные твои,
Но не в силах больше я
Молча оставаться здесь.
Много, много тысяч раз
Думала пойти я в путь
За тобою, милый мой,
Но ведь тело у меня
Слабой женщины, увы!
Потому бессильна я…
Спросят стражи на пути,
Будут мне чинить допрос,
Я не знаю, что сказать
И какой держать ответ.
Оттого, собравшись в путь,
Медлю я идти к тебе…

天地之
神毛助与
草枕
羈行君之
至家左右
あめつちの
かみもたすけよ
くさまくら
たびゆくきみが
いへにいたるまで
О боги неба и земли!
Нам помогите
До той поры, пока мой милый друг,
Что в дальний путь идет, где травы — изголовье,
Не возвратится вновь к себе домой!

草枕
羈行君乎
愛見
副而曽来四
鹿乃濱邊乎
くさまくら
たびゆくきみを
うるはしみ
たぐひてぞこし
しかのはまべを
К тебе, идущему в далекий путь,
Где травы служат изголовьем,
Исполнен я горячею любовью
И оттого я провожал тебя
По побережью дальнему Сига!

無間
戀尓可有牟
草枕
客有公之
夢尓之所見
あひだなく
こふれにかあらむ
くさまくら
たびなるきみが
いめにしみゆる
Не оттого ль, что обо мне
Все время думаешь с любовью,
Ты, что скитаешься в пути,
Где травы служат изголовьем,
Мне нынче грезишься во сне!
* “Мне нынче грезишься во сне” — см. п. 490.
草枕
客尓久
成宿者
汝乎社念
莫戀吾妹
くさまくら
たびにひさしく
なりぬれば
なをこそおもへ
なこひそわぎも
В пути, где травы служат изголовьем.
Так много долгих дней скитаюсь я!
И только о тебе
Я полон нежной думы,
Ты не тоскуй, любимая моя!

家二四手
雖見不飽乎
草枕
客毛妻与
有之乏左
いへにして
みれどあかぬを
くさまくら
たびにもつまと
あるがともしさ
И дома, находясь с тобою,
Я сколько ни гляжу, не нагляжусь,
А здесь, в пути,
Где изголовье — травы,
Мне радостно с супругом вместе быть!
* Песня сложена во время путешествия вместе с принцем (МС).
草枕
客者嬬者
雖率有
匣内之
珠社所念
くさまくら
たびにはつまは
ゐたれども
くしげのうちの
たまをこそおもへ
Хотя и взял с собою я жену
В далекий путь, где травы — изголовье,
Но все равно я здесь ее храню,
Как жемчуг дорогой в ларце,
Своей любовью!

栲角乃
新羅國従
人事乎
吉跡所聞而
問放流
親族兄弟
無國尓
渡来座而
大皇之
敷座國尓
内日指
京思美弥尓
里家者
左波尓雖在
何方尓
念鷄目鴨
都礼毛奈吉
佐保乃山邊<尓>
哭兒成
慕来座而
布細乃
宅乎毛造
荒玉乃
年緒長久
住乍
座之物乎
生者
死云事尓
不免
物尓之有者
憑有之
人乃盡
草<枕>
客有間尓
佐保河乎
朝河渡
春日野乎
背向尓見乍
足氷木乃
山邊乎指而
晩闇跡
隠益去礼
将言為便
将為須敝不知尓
徘徊
直獨而
白細之
衣袖不干
嘆乍
吾泣涙
有間山
雲居軽引
雨尓零寸八
たくづのの
しらきのくにゆ
ひとごとを
よしときかして
とひさくる
うがらはらから
なきくにに
わたりきまして
おほきみの
しきますくにに
うちひさす
みやこしみみに
さといへは
さはにあれども
いかさまに
おもひけめかも
つれもなき
さほのやまへに
なくこなす
したひきまして
しきたへの
いへをもつくり
あらたまの
としのをながく
すまひつつ
いまししものを
いけるもの
しぬといふことに
まぬかれぬ
ものにしあれば
たのめりし
ひとのことごと
くさまくら
たびなるほとに
さほがはを
あさかはわたり
かすがのを
そがひにみつつ
あしひきの
やまへをさして
ゆふやみと
かくりましぬれ
いはむすべ
せむすべしらに
たもとほり
ただひとりして
しろたへの
ころもでほさず
なげきつつ
わがなくなみた
ありまやま
くもゐたなびき
あめにふりきや
Из волокон таку вьют
Яркой белизны канат…
В дальней, чуждой стороне,
В стороне Сираги ты
Услыхала от людей,
Что чудесна, хороша
Наша славная страна!
Прибыла ты к нам сюда,
Где родных и близких нет,
Кто б о думах мог спросить
И печали отогнать…
И хотя у нас в стране,
Где великий государь
Правит всем,
В столице здесь,
Что указывает нам
День работ,—
Полно людей,
И хотя домов и сел
И не счесть у нас в стране,—
Что на ум тебе пришло,
Что туда, к горам Сахо,
Где и друга даже нет,
Словно малое дитя
Плачущее,
Загрустив,
Потянулась ты душой…
Поселилась в доме там,
Где стелила на постель
Ночью мягкие шелка…
Новояшмовых годов
Длинная тянулась нить.
И жила ты в доме том,
Коротала дни свои…
Но живущим на земле
Суждено покинуть мир,—
Говорят об этом все.
Этой участи нельзя
Избежать здесь никому…
И когда твои друзья,
Те, кому ты в эти дни
Доверялась всей душой,
Были далеко в пути,—
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,—
Утром рано переплыв
Быструю реку Сахо
И оставив позади
Дивной Касуга поля,
Устремясь туда, к горам,
Распростертым вдалеке,
Погрузившись в темноту,
Скрылась ты
Навек от нас…
Что сказать, что делать мне?
Как мне быть, не знаю я.
И брожу
Теперь одна…
Белотканый мой рукав
Вечно влажен с той поры…
То не слезы ли мои,
Что, печалясь, в горе лью
Там, у Арима- горы,
Где сгустились облака,
Наземь хлынули дождем?

奥の細道 > 仏五左衛門の章段 (Будда Годзаэмон)
萬正直を旨とする故に、人かくは申侍まゝ、一夜の草の枕も打解て休み給へ」と云。
よろず正直しょうじきむねとするゆえに、人かくはもうしはべるまゝ、一夜いちやの草のまくら打解うちとけてて休みたまへ」という
Люди прозвали меня так потому, что прямодушие полагаю я незыблемой основой всего своего существования. Надеюсь, что ничто не помешает вам на эту ночь устроить свое ложе из трав в моём доме и насладиться покоем».

飛鳥
明日香乃河之
上瀬尓
生玉藻者
下瀬尓
流觸經
玉藻成
彼依此依
靡相之
嬬乃命乃
多田名附
柔<膚>尚乎
劔刀
於身副不寐者
烏玉乃
夜床母荒良無
(一云
<阿>礼奈牟)
所虚故
名具鮫<兼>天
氣<田>敷藻
相屋常念而
(一云
公毛相哉登)
玉垂乃
越<能>大野之
旦露尓
玉裳者埿打
夕霧尓
衣者<沾>而
草枕
旅宿鴨為留
不相君故
とぶとりの
あすかのかはの
かみつせに
おふるたまもは
しもつせに
ながれふらばふ
たまもなす
かよりかくより
なびかひし
つまのみことの
たたなづく
にきはだすらを
つるぎたち
みにそへねねば
ぬばたまの
よとこもあるらむ
(あれなむ)
そこゆゑに
なぐさめかねて
けだしくも
あふやとおもひて
(きみもあふやと)
たまだれの
をちのおほのの
あさつゆに
たまもはひづち
ゆふぎりに
ころもはぬれて
くさまくら
たびねかもする
あはぬきみゆゑ
Птицы по небу летят…
И на Асука-реке,
У истоков, там, где мель,
Зеленея, поднялись
Водоросли-жемчуга.
И близ устья, там, где мель,
По воде они плывут
И касаются слегка
Стеблями стеблей.
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
В эту сторону и ту,
Так склонялась, покорясь,
Божеству-супругу ты.
С ним теперь тебе не спать,
К нежной коже не прильнуть.
Ты не будешь рядом с ним,
Как при воине всегда
Бранный меч,—
И оттого
Ночью тёмной, что теперь
Ягод тутовых черней,
Ложе бедное твоё
Опустевшее стоит.
И поэтому никак
Не утешиться тебе…
Как на нити жемчуга,
Нижешь думы в тишине.
“Может встретимся ещё”,—
Верно, думаешь порой.
И идёшь его искать
В Оти, средь больших полей…
В светлой утренней росе
Промочив насквозь подол
Яшмовых одежд,
И в тумане ввечеру,
Платье промочив насквозь,
Не заснуть тебе в пути,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
Не заснуть из-за него,
С кем не встретиться тебе
В этой жизни никогда!

草枕
客行人毛
徃觸者
尓保比奴倍久毛
開流芽子香聞
くさまくら
たびゆくひとも
ゆきふれば
にほひぬべくも
さけるはぎかも
О, даже тот, кто в дальний путь идет,
Где травы служат изголовьем,
Когда цветов коснется, уходя,
Как будет он благоухать тогда
Раскрывшимися лепестками хаги!
* Сходна с п. 2192. По-видимому, вариант народной песни. Прикосновение к цветам, в частности к хаги, надолго оставляет аромат, иногда служит памятью о странствии.
朝入為流
人跡乎見座
草枕
客去人尓
妾<名>者不<教>
あさりする
ひととをみませ
くさまくら
たびゆくひとに
わがなはのらじ
Только тем, кто ищет раковины здесь,
Подаем в ответ мы сердца весть.
Странникам,
Кому постель — трава,
Мы своих имен не назовем.
* Это песни-диалоги — мондо, или “песни вопросов и ответов”. В них отражен древний обычай, когда сказать свое имя для девушки было равносильно согласию на брак или на близкие отношения (см. п. 1).
白雲之
龍田山之
瀧上之
小鞍嶺尓
開乎為流
櫻花者
山高
風之不息者
春雨之
継而零者
最末枝者
落過去祁利
下枝尓
遺有花者
須臾者
落莫乱
草枕
客去君之
及還来
しらくもの
たつたのやまの
たきのうへの
をぐらのみねに
さきををる
さくらのはなは
やまたかみ
かぜしやまねば
はるさめの
つぎてしふれば
ほつえは
ちりすぎにけり
しづえに
のこれるはなは
しましくは
ちりなまがひそ
くさまくら
たびゆくきみが
かへりくるまで
Там, где облака
Белоснежные встают,
Там, на Тацута-горе,
На вершине Огура,
Выше водопада струй,
Распустились на ветвях
Вишен пышные цветы,
Нагибая ветви вниз…
Так как горы высоки,
Ветер дует без конца,
И весенний светлый дождь
Беспрестанно льет и льет.
И от этого дождя
Ветви верхние, склонясь,
Уронили лепестки…
О прекрасные цветы,
Что остались на ветвях,
Расположенных внизу,
Вас прошу,
Хоть краткий срок
Не роняйте лепестки…
До тех пор, покамест он,
Мой возлюбленный супруг,
Что уходит ныне в путь,
Где зеленая трава изголовьем служит всем
Не вернется к вам сюда!
* Песня жены, провожающей мужа, и песня мужа. Предполагают, что эти песни записал Такахаси Мусимаро, когда служил под начальством Фудзивара Умакая, строившего дворец в Нанива (706 г.).
* Принц Тацута — бог, повелитель ветра, ему посвящен храм на горе Тацута.
* Нагаута и каэси-ута сложены разными лицами. По-видимому, это наиболее древняя форма нагаута, в которой отражены переклички женского и мужского хоров, характерные для древних —.народных хороводов.
草枕
客之憂乎
名草漏
事毛有<哉>跡
筑波嶺尓
登而見者
尾花落
師付之田井尓
鴈泣毛
寒来喧奴
新治乃
鳥羽能淡海毛
秋風尓
白浪立奴
筑波嶺乃
吉久乎見者
長氣尓
念積来之
憂者息沼
くさまくら
たびのうれへを
なぐさもる
こともありやと
つくはねに
のぼりてみれば
をばなちる
しつくのたゐに
かりがねも
さむくきなきぬ
にひばりの
とばのあふみも
あきかぜに
しらなみたちぬ
つくはねの
よけくをみれば
ながきけに
おもひつみこし
うれへはやみぬ
“Если б мог я усмирить
Горькую тоску в пути,
Где зеленая трава
Изголовьем служит мне!” —
Так подумав, в тот же день
На Цукуба я взошел.
И когда взглянул я вниз,
То увидел пред собой,
Как в долине Сидзуку
С белоснежных обана
Облетают лепестки,
Крики громкие гусей
Стали холодом звучать,
И на озере Тоба,
В Ниихари,
Поднялась
От осенних ветров вдруг
В пене белая волна…
И когда я посмотрел
С высоты Цукуба, здесь,
Вдаль на эту красоту,
Грусть, что мучила меня,
Что росла в душе моей
Много долгих дней в пути,—
Вмиг утихла и прошла!
* Обана — одна из семи осенних трав (см. п. 1538).
秋芽子乎
妻問鹿許曽
一子二
子持有跡五十戸
鹿兒自物
吾獨子之
草枕
客二師徃者
竹珠乎
密貫垂
齊戸尓
木綿取四手而
忌日管
吾思吾子
真好去有欲得
あきはぎを
つまどふかこそ
ひとりこに
こもてりといへ
かこじもの
あがひとりこの
くさまくら
たびにしゆけば
たかたまを
しじにぬきたれ
いはひへに
ゆふとりしでて
いはひつつ
あがおもふあこ
まさきくありこそ
Говорят, в горах олень,
Тот, что сватает себе
Хаги нежные цветы,
Сына одного родит,
Так и я:
Один лишь сын у меня, одно дитя…
И когда мой сын пойдет
В путь далекий,
Где трава — изголовье для него,
Словно яшму, нанижу
Зеленеющий бамбук,
И святой сосуд с вином
Тканями покрою я,
Буду я молить богов
Беспрестанно,
Чтобы он,
Мой любимый нежно сын,
Счастлив был в своей судьбе!
* Песня-заклинание, заговор против беды, против всякого зла. — в песне представлена картина народных обрядов, совершаемых с целью очищения от зла и испрашивания счастья и благополучия. Мелко нарезанный бамбук нанизывают на нить и надевают на шею (ЦД). Сосуд со священным вином украшают нуса—вотивными приношениями: иногда тонко нарезанными полосками коры бумажного дерева — кодзо, иногда полосками белой бумаги или пряжей и приносят на алтарь.
* “Тот, что сватает себе хаги нежные цветы…” — по народным представлениям, осенние цветы хаги, среди которых всегда блуждает олень, считаются его женой. Олень и цветы хаги обычно выступают, как “парные образы” в песнях осени.
草の枕に寝あきて、まだほのぐらきうちに濱のかたに出て、
草の枕に寝あきて、まだほのぐらきうちにはまのかたにいでて、
Поднялся со своего «изголовья из трав» и, не дожидаясь, когда окончательно рассветет вышел на берег моря...

いざともに
穂麦喰はん
草枕
いざともに
ほむぎくらわん
くさまくら
Пусть зерна пшеницы
Станут нам пищей. Одно на двоих
Изголовье из трав.

草枕
客尓物念
吾聞者
夕片設而
鳴川津可聞
くさまくら
たびにものもひ
わがきけば
ゆふかたまけて
なくかはづかも
Когда прислушался, тоскою полный,
В далеком странствии своем,
Где травы служат изголовьем,
Донесся до меня печальный крик лягушек…
Спускались сумерки в полях…

草枕
塵払ひに
唐衣
袂ゆたかに
たつを待てかし
くさまくら
ちりはらひに
からごろも
たもとゆたかに
たつをまてかし
С подушки из травы
Пыль убрать [приду].
Подожди, пока скрою
Расшитые рукава
Китайских одежд[366].
366. Танка перекликается со стихотворением из Исэ-моногатари, 17. Помещена в Мотоёсимикогосю, так же как и последующая. Рукава китайских, т. е. нарядных, одежд больше обычных, кроме того, было принято на ложе любви обмениваться рукавами, подстилать их в изголовье друг другу. Автор хочет сказать: «Подожди, пока я приду провести с тобою ночь».
あさなけに
見へききみとし
たのまねは
思ひたちぬる
草枕なり
あさなけに
みへききみとし
たのまねは
おもひたちぬる
くさまくらなり
Мне и здесь не дано
от зари до зари быть с тобою —
оттого-то сейчас
без раздумий отправлюсь в Хитати,
по дороге в полях ночуя…

夜をさむみ
おくはつ霜を
はらひつつ
草の枕に
あまたたひねぬ
よをさむみ
おくはつしもを
はらひつつ
くさのまくらに
あまたたひねぬ
Слишком часто в пути
изголовьем служили мне травы —
и порой с рукавов
после долгой, холодной ночи
я отряхивал первый иней…

草枕
夕風寒く
なりにけり
衣うつなる
宿やからまし
くさまくら
ゆふかぜさむく
なりにけり
ころもうつなる
やどやからまし
Вечерний ветер подул,
И холодно стало
У изголовья из трав.
Не попроситься ль на ночлег туда,
Откуда слышен стук валька?
* Песня сложена во время правления императора Аайго для надписи на ширме.

* Стук валька — традиционный образ поздней осени, предзимья, когда готовили к зиме одежду (см. коммент. 475, т. 1).

ありし世の
旅は旅とも
あらざりき
ひとり露けき
草枕かな
ありしよの
たびはたびとも
あらざりき
ひとりつゆけき
くさまくらかな
С любимым странствуя, бывало,
Не знала горя я в пути,
А ныне вот —
Обильными слезами
Омыто изголовье из травы.
* Покойный муж поэтессы — знатный придворный чиновник Оэ Масахира. Храм Хацусэ (другое название — Хасэдэра) — популярный буддийский храм того времени, находится на территории префектуры Нара, г. Сакураи, квартал Хацусэ. Изголовье из трав (кусамакура) — постоянный образ (обычно употреблявшийся как постоянный эпитет-зачин со словом таби — «странствие»). В данном случае отражает реальный факт: хозяйка постоялого двора связала траву и предложила страннице в качестве изголовья.
草枕
夕べの空を
人問はば
鳴きても告げよ
初雁の声
くさまくら
ゆふべのそらを
ひととはば
なきてもつげよ
はつかりのこゑ
Под вечер, связывая
Траву для изголовья,
С тоскою вглядываюсь в небеса:
Быть может, перелетный гусь
Весть принесет тебе, - коль спросишь про меня.
* Перелётные гуси в 9-ю луну (сентябрь, по японскому календарю это была глубокая осень) возвращались обратно на север (т.е. и в столицу). Образ гуся-вестника постоянен в японской поэтической традиции. Жюри турнира высоко оценило эту песню.
かりそめに
伏見の野辺の
草枕
露かかりきと
人に語るな
かりそめに
ふしみののべの
くさまくら
つゆかかりきと
ひとにかたるな
О, изголовье из травы,
Росою окропленное,
В полях Фусими!
Ты тайну этой ночи
Сохрани!

草枕
結び定めむ
方知らず
ならはぬ野辺の
夢の通ひち
くさまくら
むすびさだめむ
かたしらず
ならはぬのべの
ゆめのかよひち
Ночлег в полях так непривычен!
Связал пучок травы для изголовья.
В какую сторону класть его,
Чтоб встретиться с тобою
На дорогах грез?

里離
遠有莫國
草枕
旅登之思者
尚戀来
さとさかり
とほくあらなくに
くさまくら
たびとしおもへば
なほこひにけり
Милое село оставил я,
И хотя оно еще недалеко,
Но, когда подумал: “Я уже в пути,
Где подушкой служит странникам трава”,—
Стала грусть моя еще сильней!

草枕
客之悲
有苗尓
妹乎相見而
後将戀可聞
くさまくら
たびのかなしく
あるなへに
いもをあひみて
のちこひむかも
Печально было мне в пути,
Где травы заменяют изголовье,
И, думая утешиться любовью,
Встречался с девой молодой,—
А после буду тосковать, наверно!

吾妹兒之
阿<乎>偲良志
草枕
旅之丸寐尓
下紐解
わぎもこし
あをしのふらし
くさまくら
たびのまろねに
したびもとけぬ
Как видно, вспоминая обо мне,
Жена любимая моя полна тоской:
Когда я спал совсем один в пути,
Где изголовье заменяют травы,
Шнур мой заветный развязался сам собой.
* По старинным народным приметам, если шнур сам собой развязывается, — любимый (любимая) тоскует, любит, придет.
草枕
旅之衣
紐解
所念鴨
此年比者
くさまくら
たびのころもの
ひもとけて
おもほゆるかも
このとしころは
В пути, где травы служат изголовьем,
Шнур мой у платья
Развязался сам собой;
Как видно, обо мне ты думаешь с любовью
Весь этот год…
* “Шнур мой у платья развязался сам собой…” — см. 2413, п. 2558. 3145.
草枕
客之紐解
家之妹志
吾乎待不得而
歎良霜
くさまくら
たびのひもとく
いへのいもし
わをまちかねて
なげかふらしも
В пути, где травы служат изголовьем,
Шнур мой заветный распустился сам собой,
О, верно, дома с нетерпеньем и любовью
Ждет милая жена,
Печалясь обо мне…
* См. п. 2558, 3145.
草枕
羈西居者
苅薦之
擾妹尓
不戀日者無
くさまくら
たびにしをれば
かりこもの
みだれていもに
こひぬひはなし
Оттого что нахожусь в пути,
Где лишь травы служат изголовьем,
Думы бедные встревожены мои,
Словно скошенные травы комо.
Нету дня, чтоб не скучал я о тебе!
* Травы комо — см. п. 2520.
草枕
<客>去君乎
人目多
袖不振為而
安萬田悔毛
くさまくら
たびゆくきみを
ひとめおほみ
そでふらずして
あまたくやしも
Любимому, что в дальний путь ушел,
Где изголовьем служат травы,
Из-за того, что много глаз людских,
Я на прощанье рукавом не помахала,
И как же горько каюсь я теперь!
* “Из-за того, что много глаз людских…” — см. п. 2438.
草枕
羈行君乎
荒津左右
送来
<飽>不足社
くさまくら
たびゆくきみを
あらつまで
おくりぞきぬる
あきだらねこそ
До Арацу
Проводила я тебя,
Что уходишь от меня в далекий путь,
Где подушкой служит странникам трава,
Но и этого, любимый, мало мне…
* Предполагают, что эта песня прелестницы из Дадзайфу такого же типа, как и песня Кодзима при проводах Табито (см. п. 965–966). См. прим. к п. 3212.
久堅之
王都乎置而
草枕
羈徃君乎
何時可将待
ひさかたの
みやこをおきて
くさまくら
たびゆくきみを
いつとかまたむ
Вечную, как небеса,
Ты столицу покидал,
Уходя в далекий путь,
Где подушкой на земле служит страннику трава.
И теперь тебя, скажи, до какой поры мне ждать?

打延而
思之小野者
不遠
其里人之
標結等
聞手師日従
立良久乃
田付毛不知
居久乃
於久鴨不知
親<之>
己<之>家尚乎
草枕
客宿之如久
思空
不安物乎
嗟空
過之不得物乎
天雲之
行莫々
蘆垣乃
思乱而
乱麻乃
麻笥乎無登
吾戀流
千重乃一重母
人不令知
本名也戀牟
氣之緒尓為而
うちはへて
おもひしをのは
とほからぬ
そのさとびとの
しめゆふと
ききてしひより
たてらくの
たづきもしらず
をらくの
おくかもしらず
にきびにし
わがいへすらを
くさまくら
たびねのごとく
おもふそら
くるしきものを
なげくそら
すぐしえぬものを
あまくもの
ゆくらゆくらに
あしかきの
おもひみだれて
みだれをの
をけをなみと
あがこふる
ちへのひとへも
ひとしれず
もとなやこひむ
いきのをにして
На поле, что думал я
Сделать издавна своим,
Недалеко от меня
Люди моего села,
Взяв его себе, на нем
Сделали запрета знак.
С той поры, как услыхал
Эту горестную весть,
Как мне быть,
Что делать мне? —
Выхода не вижу я…
Даже дом родной и тот,
Что любил всем сердцем я,
Словно сон в пути теперь,
Где подушкой лишь трава…
Небо горьких дум моих
Неспокойно у меня.
Небо горестей моих —
Нету сил о них забыть.
Словно облако небес,
Не найду покоя я,
Как плетень из тростника,
Мысли все переплелись,
Как волокна конопли,
Перепутались они…
И как будто нет корзин,
Чтоб волокна разложить.
Даже тысячную часть
Той любви, что полон я,
Не узнаешь ты теперь.
И напрасно только я
Буду всей душой любить.
* Песня, выражающая отчаяние юноши оттого, что его возлюбленную отдали другому человеку.
* Поле — метафора возлюбленной.
* “Сделали запрета знак…” — имеется в виду священная веревка из рисовой соломы, которую вешают над полем в знак запрета входить на это поле посторонним (см. п. 2466). Здесь значит, что девушку отдали другому и сделали ее для автора песни запретной.
欲見者
雲居所見

十羽能松原
小子等
率和出将見
琴酒者
國丹放甞
別避者
宅仁離南
乾坤之
神志恨之
草枕
此羈之氣尓
妻應離哉
みほしきは
くもゐにみゆる
うるはしき
とばのまつばら
わらはども
いざわいでみむ
ことさけば
くににさけなむ
ことさけば
いへにさけなむ
あめつちの
かみしうらめし
くさまくら
このたびのけに
つまさくべしや
Посмотрю на небеса —
И в колодце облаков
Чуть виднеется вдали
Дорогая мне теперь
Тобаномацубара.
Дети,
Ну, пойдем туда
И посмотрим на нее.
Коль разлука суждена,
Разлучаться б лучше нам
Было бы в родном краю,
Коль разлука суждена,
Разлучаться б лучше нам
Было бы в родном дому,
Боги неба и земли,
Полон я упрека вам.
В дни, когда я был в пути,
Где зеленая трава
Изголовьем мне была,
Как могли вы разлучить
Навсегда меня с женой?
* Плач о жене, погибшей в пути.
* Тобаномацубара — старинное название местности (местонахождение неизвестно), где погребено тело погибшей жены.
安我古非波
麻左香毛可奈思
久佐麻久良
多胡能伊利野乃
於<久>母可奈思母
あがこひは
まさかもかなし
くさまくら
たごのいりのの
おくもかなしも
О любовь моя!
И теперь дорога ты мне.
И как в поле в Тако, в стороне Ирину,
Изголовье из срезанных трав полевых,
Ты и впредь, как теперь, дорога будешь мне!
* Песня-клятва провинции Кодзукэ. Сравнением для чувства здесь служит трава, которую усталый странник кладет под голову и которая всегда желанна во время ночлега в полях. В настоящее время некоторые современные комментаторы (ТЯ) модернизируют эту песню, утверждая, что она говорит о тяготах любви, сравнивая их с тяготами странствования. Это происходит потому, что “канаси” — в более позднем значении имеет смысл “печальный”, “горестный”; “оку” значит еще “внутри”, “на сердце”. Однако мы считаем правильным толкование, опирающееся на более древнее значение слов; так “канаси” — на языке песен антологии и вообще в древнем японском языке значит “дорогой сердцу”, “желанный”, ибо и “канасиму” значило в старину не “печалиться”, а “жалеть”, отсюда “любить” (как и в русском фольклоре), и лишь впоследствии получило значение “печалиться”. Древнее значение “оку” — “будущее”, “предстоящее впереди”. Отсюда и иное содержание песни, более характерное для народных песен того периода.
安乎尓与之
奈良能美也故尓
由久比等毛我母
久左麻久良
多妣由久布祢能
登麻利都ん武仁
あをによし
ならのみやこに
ゆくひともがも
くさまくら
たびゆくふねの
とまりつげむに
Человека бы встретить хотел я,
Что в Нара — в столицу идет,
Украшает которую зеленью дивной листва,
Чтобы милой он мог передать,
Где причалил плывущий корабль
В пути, где взамен изголовья кладется простая трава…

久左麻久良
多妣由久比等乎
伊波比之麻
伊久与布流末弖
伊波比伎尓家牟
くさまくら
たびゆくひとを
いはひしま
いくよふるまで
いはひきにけむ
Остров Молитвы!
Там молились святыням
О тех, кто в пути, где подушкою служит трава,
Верно, много веков он стоит среди моря поныне,
И возносится к небу о странниках дальних мольба!..
* В старину принято было, отправляясь в далекий путь, молиться богам дороги о благополучном возвращении и приносить жертвоприношения, — об этом говорит и автор песни.
久左麻久良
多婢乎久流之美
故非乎礼婆
可也能山邊尓
草乎思香奈久毛
くさまくら
たびをくるしみ
こひをれば
かやのやまへに
さをしかなくも
Тяжел был путь,
Где на полях трава служила мне в скитанье изголовьем,
Что я затосковал,
И вот средь гор Кая
В ответ раздался горький плач оленей!
* Сюжет песни, в несколько измененном виде, встречается в классической поэзии Х—XIII вв.
久左麻久良
多婢尓比左之久
安良米也等
伊毛尓伊比之乎
等之能倍奴良久
くさまくら
たびにひさしく
あらめやと
いもにいひしを
としのへぬらく
“Навряд ли пробуду я долго в пути,
Где зелёные травы кладут в изголовье”,—
Говорил я любимой, готовясь уйти,
А с тех пор
Целый год уже минул в дороге…
[Неизвестный автор]
久佐麻久良
多妣由久吉美乎
佐伎久安礼等
伊波比倍須恵都
安我登許能敝尓
くさまくら
たびゆくきみを
さきくあれと
いはひへすゑつ
あがとこのへに
Молясь о том, чтоб был счастливым ты,
Ушедший в дальний путь,
Где изголовьем служит одна трава,
С вином святым сосуд
Поставила я близ своей постели…
* С вином святым сосуд — подношение богам, сопровождающее молитву.
* О переписке Якамоти с Отомо Саканоэ см. п. 4080.
久佐麻久良
多妣尓之婆々々
可久能未也
伎美乎夜利都追
安我孤悲乎良牟
くさまくら
たびにしばしば
かくのみや
きみをやりつつ
あがこひをらむ
Ах, часто, часто ты уходишь в путь,
Где только травы служат изголовьем,
Ужели будет только так всегда —
Я буду провожать тебя
И, оставаясь, ждать с тоскою и любовью?

草枕
多妣伊尓之伎美我
可敝里許牟
月日乎之良牟
須邊能思良難久
くさまくら
たびいにしきみが
かへりこむ
つきひをしらむ
すべのしらなく
Не знаю я ни месяца, ни дня,
Когда вернешься ты,
Ушедший в путь далекий,
Где изголовьем служит страннику трава,
И что мне делать, я не знаю…

久佐麻久良
多比<乃>於伎奈等
於母保之天
波里曽多麻敝流
奴波牟物能毛賀
くさまくら
たびのおきなと
おもほして
はりぞたまへる
ぬはむものもが
Думая, что старец я уже и всегда живу в пути,
Где подушкой служит страннику трава,
Ты иголку вздумал мне дарить.
Если б мне иметь какой-нибудь лоскут,
Чтоб твоей иголкой мог я шить!
* С этой песни начинается цикл шутливых песен-посланий, которые Отомо Икэнуси посылал Отомо Якамоти.
知々波々母
波奈尓母我毛夜
久佐麻久良
多妣波由久等母
佐々己弖由加牟
ちちははも
はなにもがもや
くさまくら
たびはゆくとも
ささごてゆかむ
Отец и мать, родимые мои,
О, если б стали вы цветами,
Пусть уходил бы я в далекий путь,
Где изголовьем служат только травы,
Держа в руках цветы, я был бы вместе с вами!

和我伊波呂尓
由加毛比等母我
久佐麻久良
多妣波久流之等
都氣夜良麻久母
わがいはろに
ゆかもひともが
くさまくら
たびはくるしと
つげやらまくも
О, если бы нашелся человек,
Который шел бы к дому моему!
Через него я передал бы милой
О том, как тяжко мне в пути,
Где изголовьем служат травы…

久佐麻久良
多比由苦世奈我
麻流祢世婆
伊波奈流和礼波
比毛等加受祢牟
くさまくら
たびゆくせなが
まるねせば
いはなるわれは
ひもとかずねむ
О, если только муж любимый мой,
Что в путь ушел, где изголовье — травы,
Там будет спать один все ночи до утра.
Тогда и я, оставшаяся дома,
Ложась в постель, не развяжу шнура.
* Не развязывать шнур — см. п. 2413. 2558
久佐麻久良
多妣乃麻流祢乃
比毛多要婆
安我弖等都氣呂
許礼乃波流母志
くさまくら
たびのまるねの
ひもたえば
あがてとつけろ
これのはるもし
Если там, в пути,
Где изголовье — травы,
Будешь спать один и шнур порвется твой,
Почини его своей рукой,
Взяв иглу, что я дарю на память.

草枕
このたびへつる
年月の
うきはかへりて
嬉しからなむ
くさまくら
このたびへつる
としつきの
うきはかへりて
うれしからなむ


草まくら
旅となりなば
山のべに
白雲ならぬ
われや宿らむ
くさまくら
たびとなりなば
やまのべに
しらくもならぬ
われややどらむ


草枕
ゆふ手ばかりは
何なれや
つゆも涙も
おきかへりつゝ
くさまくら
ゆふてばかりは
なになれや
つゆもなみだも
おきかへりつつ


衣うつ
おとをきくにそ
しられぬる
里とほからぬ
草枕とは
ころもうつ
おとをきくにそ
しられぬる
さととほからぬ
くさまくらとは
Когда я услыхал
Валька звук, что им одежду отбивают,
То понял,
Что это очень близкое к селу
Из трав изголовье.
* кусамакура, изголовье из трав, — постоянный образ странствия
ささのはを
ゆふ露なから
をりしけは
玉ちるたひの
くさ枕かな
ささのはを
ゆふつゆなから
をりしけは
たまちるたひの
くさまくらかな
Сорвёшь лист бамбука
В вечерней росе,
И ляжешь,
Катятся слёзы, как роса,
На подушке из трав.

草枕
おなしたひねの
袖にまた
夜はのしくれも
やとはかりけり
くさまくら
おなしたひねの
そてにまた
よはのしくれも
やとはかりけり


たひのよに
又たひねして
草まくら
ゆめのうちにも
夢をみるかな
たひのよに
またたひねして
くさまくら
ゆめのうちにも
ゆめをみるかな


草まくら
かりねの夢に
いくたひか
なれし都に
ゆきかへるらん
くさまくら
かりねのゆめに
いくたひか
なれしみやこに
ゆきかへるらむ


かくしつつ
つひにとまらむ
よもきふの
おもひしらるる
草枕かな
かくしつつ
つひにとまらむ
よもきふの
おもひしらるる
くさまくらかな


むすひおく
ふしみのさとの
草枕
とけてやみぬる
たひにも有るかな
むすひおく
ふしみのさとの
くさまくら
とけてやみぬる
たひにもあるかな


おきてゆく
涙のかかる
草まくら
露しけしとや
人のあやめん
おきてゆく
なみたのかかる
くさまくら
つゆしけしとや
ひとのあやめむ


草枕
犬も時雨ゝか
よるのこゑ
くさまくら
いぬもしぐるるか
よるのこえ
Ложе из трав.
Под дождем и собаке тоскливо
Лает в ночи...

草枕
此羈之氣尓
妻<放>
家道思
生為便無
くさまくら
このたびのけに
つまさかり
いへぢおもふに
いけるすべなし
В дни, когда я был в пути,
Где зелёная трава изголовьем мне была,
Навсегда, моя жена, ты покинула меня…
И подумаю когда о дороге в дом родной,
Я не знаю, где найти силы мне, чтоб дальше жить…
* Сходна с песней Хитомаро [215], почти одинаковые концовки.
草枕
我のみならす
かりかねも
たひのそらにそ
なき渡るなる
くさまくら
われのみならす
かりかねも
たひのそらにそ
なきわたるなる


君をのみ
こひつつたひの
草枕
つゆしけからぬ
あか月そなき
きみをのみ
こひつつたひの
くさまくら
つゆしけからぬ
あかつきそなき


草枕
人はたれとか
いひおきし
つひのすみかは
の山とそ見る
くさまくら
ひとはたれとか
いひおきし
つひのすみかは
のやまとそみる


たひのいは
やなきとこにも
ねられけり
草の枕に
つゆはおけとも
たひのいは
やなきとこにも
ねられけり
くさのまくらに
つゆはおけとも


かひもなき
草の枕に
置く露の
何にきえなで
おちとまる覽
かひもなき
くさのまくらに
おくつゆの
なににきえなで
おちとまるらん


草枕
もみぢむしろに
代へたらば
心を碎く
ものならましや
くさまくら
もみぢむしろに
よへたらば
こころをくだく
ものならましや


草枕
旅寝の人は
心せよ
有明の月も
かたぶきにけり
くさまくら
たびねのひとは
こころせよ
ありあけのつきも
かたぶきにけり
Эй, путник, не проспи!
Пора тебе опять в дорогу:
Светает, и луна
Клонится к западу,
Вот-вот готова скрыться.
* В десятых числах месяца по лунному календарю луна появляется поздно и задерживается до рассвета.

梳毛見自
屋中毛波可自
久左麻久良
多婢由久伎美乎
伊波布等毛比氐
くしもみじ
やぬちもはかじ
くさまくら
たびゆくきみを
いはふともひて
О тебе, кто в дальний путь идёт,
Где лишь травы служат изголовьем,
Кто и гребня, верно, в руки не возьмёт,
Дом не будет долго убирать, возможно,
О тебе молюсь, чтоб бог тебя берёг!
* См. п. 1784.
草枕
ほどぞ経にける
都出でて
いくよか旅の
月に寝ぬらむ
くさまくら
ほどぞへにける
みやこいでて
いくよかたびの
つきにいぬらむ
Не думал, что окажется столь долгим
Странствие мое. Сколько ночей,
Лежа на изголовье из травы,
Смотрел я с грустью на луну,
Далекую столицу вспоминая!

限りなく
結びおきつる
草枕
いつこのたびを
思ひ忘れむ
かぎりなく
むすびおきつる
くさまくら
いつこのたびを
おもひわすれむ
О, эта ночь,
Ночь в странствии,
С травою в изголовье!
Смогу ль когда-нибудь
Её забыть?

逢ふことは
これや限りの
旅ならむ
草の枕も
霜がれにけり
あふことは
これやかぎりの
たびならむ
くさのまくらも
しもがれにけり
Неужели последней
Была эта встреча,
И инеем покроется,
Увянет та трава,
Что нам служила изголовьем?

いつこにも
草の枕を
すすむしは
ここをたひとも
思はさらなん
いつこにも
くさのまくらを
すすむしは
ここをたひとも
おもはさらなむ


道芝や
おどろの髮に
ならされて
移れる香こそ
くさ枕なれ
みちしばや
おどろのかみに
ならされて
うつれるかこそ
くさまくらなれ


さもこそは
都のほかに
宿りせめ
うたて露けき
草まくら哉
さもこそは
みやこのほかに
やどりせめ
うたてつゆけき
くさまくらかな


草まくら
むすぶ夢路は
都にて
さむれば旅の
そらぞ悲しき
くさまくら
むすぶゆめぢは
みやこにて
さむればたびの
そらぞかなしき


秋深き
草の枕に
われぞ泣く
ふり捨てて来し
鈴虫のねを
あきふかき
くさのまくらに
われぞなく
ふりすててこし
すずむしのねを

Глубокой осенью
На изголовье из трав
Я лишь рыдаю,
...
草枕
このたびねにぞ
思ひしる
月よりほかの
友なかりけり
くさまくら
このたびねにぞ
おもひしる
つきよりほかの
ともなかりけり
В этом сне в пути,
Где изголовьем служат травы,
Подумалось мне, что
Иных и нет подруг
За вычетом луны.


さらぬだに
鳥の音待ちし
草枕
末をみやこと
なほ急ぐかな
さらぬだに
とりのねまちし
くさまくら
すゑをみやこと
なほいそぐかな


草枕
たびなる袖に
おく露を
みやこの人や
夢にみゆらん
くさまくら
たびなるそでに
おくつゆを
みやこのひとや
ゆめにみゆらん


旅ねする
くさのまくらに
しもさえて
あり明の月の
かげぞまたるる
たびねする
くさのまくらに
しもさえて
ありあけのつきの
かげぞまたるる


秋萩を
草のまくらに
結ぶ夜は
ちかくも鹿の
聲をきくかな
あきはぎを
くさのまくらに
むすぶよは
ちかくもしかの
こゑをきくかな
Ночью,
Когда собрал из хаги
Изголовье
Поблизости оленя
Голос слышался!

行き暮らす
野原の秋の
くさ枕
我よりさきに
結ぶつゆかな
ゆきくらす
のはらのあきの
くさまくら
われよりさきに
むすぶつゆかな


草まくら
かりねの袖に
露散りて
尾花吹きしく
野べの秋風
くさまくら
かりねのそでに
つゆちりて
をはなふきしく
のべのあきかぜ
В моём временном ночлеге,
С изголовьем из трав
На рукав рассыпалась роса.
Дует, наклоняя колосья обана
Осенний ветер на поле.

露けさを
契りやおきし
草枕
あらしふきそふ
秋のたびねに
つゆけさを
ちぎりやおきし
くさまくら
あらしふきそふ
あきのたびねに


草まくら
ひと夜の露を
契にて
袖にわかるゝ
野べの月かげ
くさまくら
ひとよのつゆを
ちぎりにて
そでにわかるる
のべのつきかげ
Там, где провёл ночь,
На трав изголовье,
Росе поклявшийся
И и разлучённый с рукавом
Свет луны на поле.

草枕
こよひばかりの
秋風に
ことわりなれや
露のこぼるゝ
くさまくら
こよひばかりの
あきかぜに
ことわりなれや
つゆのこぼるる


立ちわかれ
都を忍ぶ
草まくら
結ぶばかりの
夢だにもなし
たちわかれ
みやこをしのぶ
くさまくら
むすぶばかりの
ゆめだにもなし


かりねする
草の枕の
秋風に
なみだよりちる
野べの白つゆ
かりねする
くさのまくらの
あきかぜに
なみだよりちる
のべのしらつゆ
Ночую в пути,
И на изголовье из трав
Дует ветер осенний,
И слёзы рассыпаются,
Становясь росою белой на поле!

草枕
ゆふ露はらふ
旅ごろも
袖もしをゝに
おきあかす夜の
數ぞかさなる
くさまくら
ゆふつゆはらふ
たびごろも
そでもしををに
おきあかすよの
かずぞかさなる


花薄
枯野の草の
まくらにも
玉散るばかり
ふるあられかな
はなすすき
かれののくさの
まくらにも
たまちるばかり
ふるあられかな


月見れば
旅寐の床も
忘られて
露のみむすぶ
草まくらかな
つきみれば
たびねのとこも
わすられて
つゆのみむすぶ
くさまくらかな
Как увижу луну, —
Забывается даже постель,
Где сплю я в пути,
И только роса замерзает
На изголовье из трав.

古郷を
幾夜へだてゝ
草まくら
露より霜に
むすび來ぬらむ
ふるさとを
いくよへだてて
くさまくら
つゆよりしもに
むすびきぬらむ


草枕
結ぶともなき
夢をだに
何とあらしの
おどろかすらむ
くさまくら
むすぶともなき
ゆめをだに
なにとあらしの
おどろかすらむ


これにしく
思ひはなきを
草枕
たびにかへすは
いな莚とや
これにしく
おもひはなきを
くさまくら
たびにかへすは
いなむしろとや


夜もすがら
草の枕に
おく露は
ふるさとこふる
涙なりけり
よもすがら
くさのまくらに
おくつゆは
ふるさとこふる
なみだなりけり
Всю ночь напролёт
На изголовье из трав
Выпадала роса, —
То слёзы мои
В тоске по родному краю.

みせばやな
君しのびねの
草枕
玉ぬきかくる
旅のけしきを
みせばやな
きみしのびねの
くさまくら
たまぬきかくる
たびのけしきを


逢ひ見しは
一夜のゆめの
草枕
むすぶもかりの
契なりけり
あひみしは
ひとよのゆめの
くさまくら
むすぶもかりの
ちぎりなりけり


かりそめの
夢より後は
草枕
またもむすばぬ
契りなりけり
かりそめの
ゆめよりのちは
くさまくら
またもむすばぬ
ちぎりなりけり


都にて
見し面影ぞ
殘りける
草のまくらの
ありあけのつき
みやこにて
みしおもかげぞ
のこりける
くさのまくらの
ありあけのつき


旅寐には
おもはざらなむ
草枕
あやめに今宵
結びかへつゝ
たびねには
おもはざらなむ
くさまくら
あやめにこよひ
むすびかへつつ


かりそめの
菖蒲にそへて
草枕
こよひ旅寢の
心地こそせね
かりそめの
あやめにそへて
くさまくら
こよひたびねの
ここちこそせね


草枕
露のやど訪ふ
月かげに
干さぬたび寐の
袖やかさまし
くさまくら
つゆのやどとふ
つきかげに
ひさぬたびねの
そでやかさまし


夢をだに
結びも果てず
草枕
かり寐の床の
夜はのあらしに
ゆめをだに
むすびもはてず
くさまくら
かりねのとこの
よはのあらしに


世の中は
唯かりそめの
草枕
むすぶともなき
夢とこそみれ
よのなかは
ただかりそめの
くさまくら
むすぶともなき
ゆめとこそみれ


忘れじよ
消えにし露の
草枕
たゞそのたびの
長きわかれは
わすれじよ
きえにしつゆの
くさまくら
ただそのたびの
ながきわかれは


今さらに
とふにも秋の
草枕
きえにし露の
たびぞかなしき
いまさらに
とふにもあきの
くさまくら
きえにしつゆの
たびぞかなしき


故郷は
露もわすれず
草枕
むすぶばかり寐の
夜はをかさねて
ふるさとは
つゆもわすれず
くさまくら
むすぶばかりねの
よはをかさねて


都出でゝ
いく夜になりぬ
草枕
むすぶかりねの
露を殘して
みやこいでて
いくよになりぬ
くさまくら
むすぶかりねの
つゆをのこして


夢むすぶ
たびねの庵の
草まくら
ならはぬ程の
袖の露かな
ゆめむすぶ
たびねのいほの
くさまくら
ならはぬほどの
そでのつゆかな


秋の夜も
あまた旅寐の
草枕
露よりつゆに
むすび添へつゝ
あきのよも
あまたたびねの
くさまくら
つゆよりつゆに
むすびそへつつ


草枕
露打ち拂ふ
そのまゝに
なみだ片敷く
夜はのころも手
くさまくら
つゆうちはらふ
そのままに
なみだかたしく
よはのころもて


草枕
袖のみぬるゝ
旅ごろも
思ひ立ちけむ
ことぞくやしき
くさまくら
そでのみぬるる
たびごろも
おもひたちけむ
ことぞくやしき


行き暮るゝ
露わけごろも
干しやらで
さながら結ぶ
草枕哉
ゆきくるる
つゆわけごろも
ひしやらで
さながらむすぶ
くさまくらかな


草枕
たびは如何なる
契にて
なれぬ人をも
ともと待つらむ
くさまくら
たびはいかなる
ちぎりにて
なれぬひとをも
ともとまつらむ


夢ながら
結び捨てつる
草枕
いく夜になりぬ
野邊の假ぶし
ゆめながら
むすびすてつる
くさまくら
いくよになりぬ
のべのかりぶし


草枕
あまた旅寢を
かぞへても
まだ武藏野は
末ぞのこれる
くさまくら
あまたたびねを
かぞへても
まだむさしのは
すゑぞのこれる


草枕
涙の露の
かかるをや
みねききつら
なくきりぎりす
くさまくら
なみだのつゆの
かかるをや
みねききつらなく
なくきりぎりす

底本「なく」に「本ニ本」と傍書
夜もすがら
涙の珠の
かかればや
草枕とは
人の言ふらむ
よもすがら
なみだのたまの
かかればや
くさまくらとは
ひとのいふらむ


里はなれ
とほからなくに
草枕
旅とし思へば
猶戀ひにけり
さとはなれ
とほからなくに
くさまくら
たびとしおもへば
なほこひにけり


ひとりぬる
草の枕の
うつり香は
かきねの梅の
匂なりけり
ひとりぬる
くさのまくらの
うつりかは
かきねのうめの
にほひなりけり


ひとりぬる
くさのまくらの
うつりがは
垣ねのむめの
にほひなりけり
ひとりぬる
くさのまくらの
うつりがは
かきねのむめの
にほひなりけり


行きとまる
草の枕の
露にしも
我れ待ち顏に
やどる月かな
ゆきとまる
くさのまくらの
つゆにしも
われまちかほに
やどるつきかな


歸るかり
我が言傳てよ
草枕
たびはいもこそ
戀しかりけれ
かへるかり
わがことつてよ
くさまくら
たびはいもこそ
こひしかりけれ


いつまでか
草の枕の
白露の
おくとは急ぎ
ぬとはしをれむ
いつまでか
くさのまくらの
しらつゆの
おくとはいそぎ
ぬとはしをれむ


都思ふ
草のまくらの
夢をだに
たのむかたなく
山風ぞ吹く
みやこおもふ
くさのまくらの
ゆめをだに
たのむかたなく
やまかぜぞふく


草枕
假寐の露に
我れを置きて
伴なふ月も
あけがたのそら
くさまくら
かりねのつゆに
われをおきて
ともなふつきも
あけがたのそら


花をたづね郭公をまち、月をながめ雪をもてあそぶよりはじめて、花の都にわかれをおしみ、草の枕にふるさとをこひ、いすゞ川いはし水のながれをくみては、光をやはらげて塵にまじはろちかひをたうとび、鶴のはやししかの園の跡をたづねては、まよひをのぞきて、さとりをひらくむねをこひねがふ。

Начинается с выездов к цветам, с ожидания кукушки, любования луной, игр со снегом. Потом печаль о разлуке со столицей цветов, тоска о родине на изголовье из трав, черпание воды в чистых потоках реки Исудзу, ...
まじはろ?
草枕
ゆふ山風の
さむければ
こよひは更に
ねんかたもなし
くさまくら
ゆふやまかぜの
さむければ
こよひはふけに
ねんかたもなし


ほしやらで
猶やかさねん
草枕
ゆふてばかりの
露のぬれ衣
ほしやらで
なほやかさねん
くさまくら
ゆふてばかりの
つゆのぬれぎぬ