尓保杼里能
可豆思加和世乎
尓倍須登毛
曽能可奈之伎乎
刀尓多弖米也母
にほどりの
かづしかわせを
にへすとも
そのかなしきを
とにたてめやも
Пусть в стране Кацусика теперь
Ранний рис от сбора первого в полях
Преподносят нынче в дар богам.
Но тому, кто мил душе моей,
Дам ли я стоять напрасно у дверей?
* Комментируется как песня женщины, сложенная в ночь, когда налагаются любовные запреты. Ранний рис “васэ” — скороспелый мелкозернистый рис. Уезд Кацусика считается родиной этого вида риса. Здесь говорится о земледельческом обряде, содержащем в себе прежде всего акт совместного вкушения первого риса земледельцами. В старину в японских деревнях, когда кончалась жатва, первые колосья, а впоследствии и денежные приношения взамен риса (слово “первые колосья” — “хацухо” является также обозначением и для благодарственных денежных приношений как в синтоистских, так и в буддийских храмах) подносили богам, охранявшим селение, в благодарность за милость, т. е. хороший урожай. После этого в каждом доме либо в каком-то одном в центре деревни праздновали урожайный год, т. е. вкушали в совместной трапезе первый рис. Этот праздник жатвы, так называемый народный ниинамэ-сай, очень чтился. В ночь накануне жатвы и праздника налагались очистительные запреты: не полагалось впускать никого чужого в дом, возбранялась всякая любовная связь и встречи; следовало избегать встреч с чужими людьми. О запретах общения в этот день ОХ приводит соответствующие цитаты из “Хитати-фудоки” (глава “Уезд Цукуба”). Он цитирует то место, когда бог Миояноками-но-микото добрался до горы Фудзи и попросил приюта, но божество Фудзи отказалось его приютить, так как был праздник “ниинамэ” и на дом был наложен очистительный запрет. Тогда Миояноками-но-микото взобрался на гору Цукуба и стал там просить о приюте. Божество Цукуба приютило его, указав, что делает это для него, нарушая обычаи, связанные с обрядом “ниинамэ”, совершаемым этой ночью.
* “Ранний рис от сбора первого…” (ниодори-но) — в современных комментариях ТЯ, ОХ, ТЮ, ЦД “ниодори-но” отмечается как “ма-кура-котоба” к Кацусика. Само слово “ни(х)отори” комментируется как название особой породы дикой утки (называется также “каи-цубури”). Его употребление в качестве “мк” к Кацусика объясняется тем, что эти утки погружаются надолго в воду, ныряют, что передается глаголом “кадзуку”, и отсюда, через фонетическое сходство с этим глаголом, название Кацусика и принимает на себя в качестве “мк” (постоянного эпитета) это слово. Это чисто внешняя формальная связь между “мк” и словом, к которому оно относится.
* Между тем другие источники дают гораздо более правдоподобный материал для объяснения этой связи. Так, в старинном японском труде поэта и исследователя — монаха Кэнсё “Сютюсё”, представляющем собой ценнейший лексический комментарий к словам старинных песен, мы находим указание, что “ни(х)отори” — видоизмененное “ниитори” (“нии” — “новый”, “свежий”, “первый”; “тори”—“сбор”), т. е. речь идет о новом, первом сборе риса. При таком понимании “мк” “ни(х)отори” его связь с Кацусика, славящейся скороспелым рисом, и с последующим словом “васэ” — “скороспелый рис” — вполне закономерна, тем более что по содержанию песни речь идет об обряде подношения богам (первых колосьев риса). Такое толкование “ни(х)отори” приводится еще в одном капитальном труде, посвященном комментариям М., “Кокинсю” и вообще проблемам поэтики и поэтического стиля — “Огисё” — известного поэта и ученого Фудзивара Киёскэ. Такое же толкование этого слова дает и известный в истории литературы автор знаменитых “Записок в келье” — Камо Тёмэй в своем труде “Мумёсё”, где попутно с разными записями приводятся исследования “мк” из М. На этом мы и основываем свой перевод.
* Интересно также отметить, что К. приводит еще две песни из М. с аналогичным содержанием, причем вторая — из фамильного сборника Якамоти. Последнее свидетельствует о том, что так называемые фамильные сборники содержали также и записи народных песен.
美知乃久能
安太多良末由美
波自伎於伎弖
西良思馬伎那婆
都良波可馬可毛
みちのくの
あだたらまゆみ
はじきおきて
せらしめきなば
つらはかめかも
Если в Митиноку-стороне
Лук из Маюми, что там растет
На горах Адатара,
Не натянешь, в дальний путь идя,
Знай, потом тебе не натянуть.
* Рассматривается как песня юноши, который давно не встречался с возлюбленной. В песне один из общих зачинов песен провинции Митиноку. Лук из маюми — один из лучших видов лука. Дерево маюми — Enonymus Sieboldiana.
* Песня сочинена в аллегорическом плане. Если расстанешься, не добившись любви возлюбленной, то, вернувшись после разлуки, трудно будет заставить полюбить себя.
麻等保久能
久毛為尓見由流
伊毛我敝尓
伊都可伊多良武
安由賣安我古麻
まとほくの
くもゐにみゆる
いもがへに
いつかいたらむ
あゆめあがこま
Виден далеко в колодце облаков
Милой дом.
Когда ж приеду к ней?
Ты скачи скорее,
Быстроногий конь!
* Песня сходна с песней Хитомаро в кн. VII (1281) ?? — свидетельство глубокой связи народной песни и поэзии лучших поэтов М.
宇知日佐須
美夜能和我世波
夜麻<登>女乃
比射麻久其登尓
安乎和須良須奈
うちひさす
みやのわがせは
やまとめの
ひざまくごとに
あをわすらすな
Отправляясь нынче в храм святой,
Что указывает людям день работ,
Каждый раз, как на колени юных дев
Ты в столице склонишь голову свою,
Вспомни обо мне, любимый друг!
* Распевалась, по-видимому, женской половиной хора. Считается, что это песня жены, провожающей мужа в столицу служить в храме. По-видимому, здесь имеется в виду определенная трудовая повинность, которую несли в те времена японские земледельцы. Видимо, проводы возлюбленного на службу в столицу были обычными для быта восточных провинций. Этот же мотив имеет место в п. 3427. В своем толковании постоянного эпитета “утихисасу” — “указывающий день работ” — мы исходим из древнейших понятий, которые сохранились в обрядах современных японских деревень. “Ути” мы толкуем как производное от “уцу” “бить”, “обрабатывать (землю, поле)”; до сих пор “таути” значит “обработка поля” (та); “хи” “день”, отсюда “утихи” — сокр. от “таутихи” — значит “день обработки поля”, т. е. начала сельскохозяйственных работ. Устанавливать начало таких работ было правом родового старейшины, являвшегося одновременно и главным жрецом рода, а затем это право перешло к императору, совмещавшему роль верховного правителя и верховного жреца. Поэтому “утихисасу” и стало, как нам кажется, постоянным эпитетом сначала к слову “мия” “храм”, приобретшему также значение “дворец”, а затем к слову “мияко” “столица”, откуда впоследствии, с развитием государственности, стали исходить все указания, касающиеся начала сельскохозяйственных работ (см. А. Е. Глускина, К изучению древнего стиля японской поэзии, — “Народы Азии и Африки”, М., 1967, № 3, стр. 100, 102).
夜麻杼里乃
乎呂能<波>都乎尓
可賀美可家
刀奈布倍美許曽
奈尓与曽利鶏米
やまとりの
をろのはつをに
かがみかけ
となふべみこそ
なによそりけめ
Будто бы фазан
Свой огромный длинный пестрый хвост
Зеркалом сверкающим раскрыл,
Так старается она, чтобы привлечь,
Заманить красой своей тебя!
* ТЯ комментирует как песню юноши, прочитанную в насмешку при виде того, как деревенская девушка заговаривает с другим парнем.
* Образ хвоста, раскрытого как зеркало, объясняется тем, что японские зеркала имеют круглую форму, напоминающую раскрытый хвост фазана. Кроме того, считается, что, раскрывая хвост, самка фазана стремится привлечь самца. Отсюда и сравнение с девушкой, которая стремится привлечь юношу.
可良己呂母
須素能宇知可比
阿波奈敝婆
祢奈敝乃可良尓
許等多可利都母
からころも
すそのうちかひ
あはなへば
ねなへのからに
ことたかりつも


阿須可河泊
之多尓其礼留乎
之良受思天
勢奈那登布多理
左宿而久也思母
あすかがは
したにごれるを
しらずして
せななとふたり
さねてくやしも
Ах, у Асука-реки
Мутно дно.
Не знала я —
Ночи вместе с ним была,
И теперь я горькой муки и раскаянья полна!
* ТЯ считает, что эта и следующая песни — народные песни провинции Ямато, бытовавшие в восточных провинциях; сочинена девушкой в обиде на легкомысленного возлюбленного.
あふくまに
霧立ちくもり
あけぬとも
君をはやらし
まてはすへなし
あふくまに
きりたちくもり
あけぬとも
きみをはやらし
まてはすへなし
Вот рассветный туман
встает над рекой Абукума,
и кончается ночь,
но тебя не пущу я, милый, —
нету сил опять дожидаться!..
Река Абукума протекает на территории префектуры Фукусима и Миясиро.
奈都素妣久
宇奈加美我多能
於伎都渚尓
布袮波等<杼>米牟
佐欲布氣尓家里
なつそびく
うなかみがたの
おきつすに
ふねはとどめむ
さよふけにけり
Летом тянут коноплю
Здесь, в Унакамигата.
У морского берега
Я остановлю ладью,
Ночь посевов к нам сошла.
* Песня рыбака похожа на парную песню, связанную с песней из кн. VII (1176), где поет жена рыбака, ожидающая мужа. “Летом тянут коноплю здесь…” — в старину в этих окрестностях выращивали коноплю, и, так как коноплю убирают летом, это и стало постоянной и главной характеристикой местности.
* Ночь посевов (саё) — обычно суффикс “са” считают в песнях М. лишенным значения. Однако мы полагаем, что здесь “са” — сокр. от “сацуки”, т. е. месяца посевов, месяца “посадки риса”; другими словами, речь идет о мае, так же как в старинных народных песнях, в слове “саотомэ” — “майские девушки” (са — сокр. сацуки; отомэ — девушки).
* ОС отмечает “литературность” этой песни. Однако одинаковый зачин песни, а именно совпадение полностью первых трех стихов с песней кн. VII указывает на традиции народной песни. По-видимому, это народная песня, подвергшаяся литературной обработке.
筑波祢乃
尓比具波麻欲能
伎奴波安礼杼
伎美我美家思志
安夜尓伎保思母
つくはねの
にひぐはまよの
きぬはあれど
きみがみけしし
あやにきほしも
Хоть имею шелка для себя
Я из коконов тута весеннего,
Что растет на Цукуба-горе,
Все равно мне надеть очень хочется
Дорогую одежду твою!
* Считается песней, сложенной деревенской девушкой при виде, красивой одежды чиновника, приехавшего из столицы. В комментариях указывается еще на два варианта данной песни. Некоторые склонны видеть в ней любовную песню. ОС, например, указывает на старинные обычаи, когда с платьем связывалось представление о душе, считалось, что в платье остается частица души его хозяина. Желание надеть чье-либо платье означает желание как бы получить душу этого человека, его любовь. Поэтому в знак любви подносили друг другу платье или обменивались рубашками и т. п. Это было любовным обетом. ОС полагает, что и в данном случае речь идет не о желании надеть платье, а о любви. Полагаем, что первое толкование основано на позднейшем восприятии песни, толкование, исходящее из старинных обычаев, более правильное.
可豆思加乃
麻萬能宇良<未>乎
許具布祢能
布奈妣等佐和久
奈美多都良思母
かづしかの
ままのうらみを
こぐふねの
ふなびとさわく
なみたつらしも
Вот в Кацусика-стране,
В бухте Мама-но ура,
На челнах, что по морю плывут,
Споры громко рыбаки ведут, —
Верно, волны неспокойны там!
* Вариант народной песни (СН).
* Толкуется как песня жены лодочника, ожидающей мужа и в тревоге прислушивающейся к шуму голосов возвращающихся в бухту рыбаков. Похожа на песню 1228.
* Судя по тому, что три последние строки полностью совпадают с п. 1228, следует рассматривать как варианты народной песни, распеваемой обычно в разных местах с незначительными изменениями.
筑波祢尓
由伎可母布良留
伊奈乎可母
加奈思吉兒呂我
尓努保佐流可母
つくはねに
ゆきかもふらる
いなをかも
かなしきころが
にのほさるかも
У Цукуба у горы.
Снегу будто рано выпадать.
Что это белеет там вдали?
Это, верно, сушит полотно
Там у гор любимая моя?
* Тоёда приводит в качестве варианта песню 4140:
То не цветы ли белых слив,
Взращенных мною,
В саду на землю опадают ныне
Иль это хлопья снега, что весною
Остались, не успев еще растаять?
* Сравнение снега с цветами постоянно встречается в песнях весны и зимы и в классической поэзии Х—XIII вв. Поэтому данная песня представляет особый интерес, ибо показывает, как мотив, в основе которого лежали реальные картины быта (ожидание снега, связанного с определенными хозяйственными интересами древнего японского земледельца, образ полотна, которое вывешивали сушить и которое славилось в этой местности своей белизной), в дальнейшем, в иной общественной среде, принимает иной эстетический характер и выпавший снег сравнивается не с белизной полотна, а с лепестками цветов или белые лепестки цветов со снегом.
信濃奈流
須我能安良能尓
保登等藝須
奈久許恵伎氣<婆>
登伎須疑尓家里
しなぬなる
すがのあらのに
ほととぎす
なくこゑきけば
ときすぎにけり
В Синану, в Суга,
Средь заброшенных полей
Вон кукушка вдалеке,
Слышу, стала куковать…
Значит, нечего мне ждать!
* Толкуется как песня жены, ожидающей возвращения мужа (или девушки, ожидающей возвращения любимого). Кукушка, являясь синонимом лета, указывает, что лето наступило и обещанный срок возвращения миновал (токи сугиникэри). Кукушка (хототогису) — постоянный образ песни лета, символ разлуки, печали. ОС правильно указывает на глубокую связь между полевыми, земледельческими работами и птицами, которой древние земледельцы уделяли особое внимание. Пение определенной птицы ассоциировалось у них с определенным сроком полевых работ.
* И в этой песне первоначальный смысл был связан, возможно, не с мотивом ожидания возлюбленного и сроками свидания, а указывал на окончание срока определенных полевых работ. Кстати, кукушка, хотя и является синонимом лета, в песнях фигурирует как птица, поющая в пятом месяце (по лунному календарю), в начале которого обычно происходит посадка риса. Возможно, что поэтому первоначальный смысл песни был в том, что раз запела; кукушка, то время посадки уже прошло, т. е. срок этой работы миновал. А так как земледельческие работы сопровождались особыми обрядами, хороводами, брачными играми и весенние работы были временем любовных встреч, то впоследствии, естественно, произошло переосмысление последней строки: кончен срок работ, т. е. кончен и срок хороводов и встреч, значит, нечего ждать встречи с тобой.
阿良多麻能
伎倍乃波也之尓
奈乎多弖天
由伎可都麻思自
移乎佐伎太多尼
あらたまの
きへのはやしに
なをたてて
ゆきかつましじ
いをさきだたね
В Аратама,
Средь лесов Кибэ,
Слава хороводов велика.
Не легко пройти лесной тропой,
Уходи, пока не лег с любимой спать!
* Песня — обращение к богам с мольбой о любимом человеке, отправившемся в дальний путь, по мнению некоторых комментаторов, о человеке, отправленном с посольством в Китай (ТЮ). Полагаем, что песня относится к дорожным заговорам, направленным на благополучное возвращение.
* “О, прекрасная страна, где колосья счастья есть и поля из тростника…” — см. п. 3227.
* “Счастье пусть несут слова…” — имеется в виду древняя вера в магию слов (котодама). См. п. 2506, 3080.
* Песня комментируется по-разному; это говорит о том, что песни М. подвергались неоднократному переосмыслению. ТЯ считает, что песню эту сочинил мужчина и говорит в ней о разлуке с женой, которая пошла проводить его до леса; ОС считает, что здесь речь идет о путешественнике, который попал в местность, славящуюся шумными хороводами и брачными играми. Переводим исходя из толкования ОС, в правильности которого убеждают многие песни кн. XIV, отражающие старинные обычаи, и в частности п. 3354. В обрядовых земледельческих процессиях других восточных провинций встречаются персонажи, называемые “кэйго” — “стражами”, “охраной”. Их функция заключалась в охране урожая, в охране ростков риса, или девочек, символизирующих эти ростки риса, и т. п. Возможно, далекий смысл песни имел в виду земледельческий обряд, связанный с весенним полем и брачными играми, но впоследствии песня утратила первоначальный смысл. И только местность, где это происходило, в своем названии (тому есть много примеров в древней Японии) сохранила намек на этот обряд.
伎倍比等乃
萬太良夫須麻尓
和多佐波太
伊利奈麻之母乃
伊毛我乎杼許尓
きへひとの
まだらぶすまに
わたさはだ
いりなましもの
いもがをどこに
У людей в Кибэ
В пестрых ярких фусума
Ваты — через край…
Как хотелось бы мне лечь
К милой на постель!
* Фусума — в данном случае яркие пестрые одеяла, которыми славится местность и которые отличаются особой мягкостью, так как в них кладут много ваты.
* У людей в Кибэ (Кибэбито; Кибэ — название местности; битохито — человек, житель Кибэ) — так же называлась стража у заставы, у замка. В старину вокруг замков устраивали поселения, и крестьяне отбывали повинность, неся обязанности стражей. В стражи обычно брали из разных мест. Поскольку приведенные выше две песни одной провинции отмечены как песни-переклички, то возможно, их исполняли женская (предыдущую песню) и мужская (данную песню) половины хора и между ними была какая-то связь. Разговор о постели любимой во второй песне лишний раз утверждает во мнении, что и предыдущую песню можно, принимать в толковании ОС; возможно, когда-то “кибэбито” имели значение обрядовой стражи (см. п. 3353) и здесь имеется намек на особый обряд, однако память о нем давно утрачена. Перевод сделан по СН и ОС.
安麻乃波良
不自能之婆夜麻
己能久礼能
等伎由都利奈波
阿波受可母安良牟
あまのはら
ふじのしばやま
このくれの
ときゆつりなば
あはずかもあらむ
Средь равнин небес
Склоны Фудзи в зелени листвы.
У деревьев сень теперь густа,
Если время это упустить,
Нам с тобой не встретиться потом!
* Рассматривается как песня, сложенная юношей, ожидающим под деревьями возлюбленную, обещавшую прийти.
不盡能祢乃
伊夜等保奈我伎
夜麻治乎毛
伊母我理登倍婆
氣尓餘婆受吉奴
ふじのねの
いやとほながき
やまぢをも
いもがりとへば
けによばずきぬ
Ох, на Фудзи на горе
И длинна и далека
Горная тропа.
Но когда бы к милой мне идти моей,
Не вздохнув бы я прошел по ней!
* В комментариях указывается, что этот мотив встречается и в позднейших народных песнях (ТЯ):
Если к милой ты идешь, любя,
Тысяча верст тогда — одна верста,
А без встречи возвращаешься домой,—
Снова тысча верст перед тобой.
可須美為流
布時能夜麻備尓
和我伎奈婆
伊豆知武吉弖加
伊毛我奈氣可牟
かすみゐる
ふじのやまびに
わがきなば
いづちむきてか
いもがなげかむ
Ах, когда приду я
К склонам Фудзи,
Где лежит туманов пелена,
То куда в тоске направит очи,
Обо мне горюя, милая жена?
* Песня мужа, уходящего в пограничные стражи.
佐奴良久波
多麻乃緒婆可里
<古>布良久波
布自能多可祢乃
奈流佐波能其登
さぬらくは
たまのをばかり
こふらくは
ふじのたかねの
なるさはのごと
Если спать с любимою вдвоем —
Миг недолог, словно яшмовая нить.
А полюбишь — навсегда,
Как в Нарусава,
У вершины Фудзи, грохот от камней!
* Толкуется как песня, выражающая сомнение в чувствах юноши, переставшего приходить на ночные свидания.
* Яшмовая нить служит иногда образом недолговечного, короткого; иногда, наоборот, служит образом долгого, продолжительного (см. п. 3082). Здесь используется первое толкование.
* Фудзи — см. п. 317 (кн. III).
* Нарусава — долина на северо-западе горы Фудзи, где беспрестанно слышен гул падающих камней, отчего в сочетании этого названия имеется глагол “нару” “грохотать”, “издавать гул” и т. п.
駿河能宇美
於思敝尓於布流
波麻都豆良
伊麻思乎多能美
波播尓多我比奴
するがのうみ
おしへにおふる
はまつづら
いましをたのみ
ははにたがひぬ
Вот в Суруга, возле моря здесь,
Покрывает густо берег весь
Хамацудзура…
Доверяла я тебе тогда,
Мать родную не послушала свою…
* Толкуется как песня, выражающая чувство девушки, обманувшейся в возлюбленном и раскаивающейся в том, что нарушила заветы матери.
* Хамацудзура — вид плюща, растущего на берегу и обладающего исключительно длинными корнями (ТЯ), поэтому служит сравнением и образом прочного, крепкого, бесконечного (в данном случае для чувства любви): доверяла тебе, думала, твоя любовь, как хамацудзура, прочная, а оказалось не так — вот смысл песни. Этот образ, подсказанный непосредственным хозяйственным опытом, отмечается и японскими комментаторами как типичный для народной песни. Однако сравнение не имеет текстуального выражения и только подразумевается. Такого рода параллелизмы, как и сам этот мотив, неоднократно встречаются в анонимных песнях М.
安思我良能
乎弖毛許乃母尓
佐須和奈乃
可奈流麻之豆美
許呂安礼比毛等久
あしがらの
をてもこのもに
さすわなの
かなるましづみ
ころあれひもとく
Среди гор Асигара
В этой стороне и в той,
Где стоят силки,
Затихает птичий шум,
Милая и я развязываем шнур…
* Толкуется как песня, передающая картину глубокой ночи в горах Асигара, в провинции Сагами (ТЯ)^ Среди гор Асигара, в стороне Асигара и т. п. — типичный зачин для многих песен, в состав которого входит название местности.
* “Милая и я развязываем шнур…” — возлюбленные перед разлукой завязывали шнур одежды, как бы связывая этим души и т. п. с тем, чтобы развязать его только при встрече, по возвращении. Этот образ унаследовала и поэзия “Кокинсю”, где он служил уже только символом любовных отношений, любовной близости. Возможно, песня связана с брачными играми, которые обычно происходили в горах.
和我世古乎
夜麻登敝夜利弖
麻都之太須
安思我良夜麻乃
須疑乃木能末可
わがせこを
やまとへやりて
まつしだす
あしがらやまの
すぎのこのまか
Друга милого
Отправили в Ямато.
Все стою и жду его теперь,
Жду среди зеленых криптомерии
У подножья гор Асигара…
* Толкуется как песня жены, ожидающей мужа, отправленного в столицу. ОС склонен считать ее песней возлюбленной местного чиновника, которую она посылает ему в столицу, куда он возвратился, отбыв срок службы. Мы переводим исходя из обычного толкования этой песни, но полагаем, что это позднейшая редакция.
* ОС рассказывает о старинном обычае, когда, провожая кого-либо, сажали сосну или другое дерево и по тому, росло ли оно или увядало, гадали о судьбе уехавшего. Он дает иную редакцию трех последних строк, но без большой уверенности, так как считает особенно трудной для толкования стк. 3.
可麻久良乃
美胡之能佐吉能
伊波久叡乃
伎美我久由倍伎
己許呂波母多自
かまくらの
みごしのさきの
いはくえの
きみがくゆべき
こころはもたじ
Там, в Камакура,
Где мыс Микоси,
Рушит скалы белая волна.
Ты же никогда жалеть не будешь
О любви своей, любимая моя!
* Песня-клятва, где сравнение приводится в порядке противопоставления: скалы разбиваются, а твое сердце, твое чувство никогда не будет разбито — вот смысл песни. Рассматривается как клятва юноши своей возлюбленной, сомневающейся в его чувствах.
* Мыс Микоси в Камакура славится тем, что волны там бьются с такой силой, что разбивают даже камни (ТЯ). О том, что у мыса Микоси в Камакура обычно стремительные волны и течение разбивает камни, говорится и в “Сагами-фудоки” (ТЯ).
麻可奈思美
佐祢尓和波由久
可麻久良能
美奈能瀬河泊尓
思保美都奈武賀
まかなしみ
さねにわはゆく
かまくらの
みなのせがはに
しほみつなむか
Всей душой жалея и любя,
Я спешу идти сейчас к тебе,
Но в Камакура когда я подойду
К переправе на реке Минаносэ,
Не нахлынет ли прилив на берега?
* Толкуется как песня юноши, сложенная по дороге к возлюбленной.
母毛豆思麻
安之我良乎夫祢
安流吉於保美
目許曽可流良米
己許呂波毛倍杼
ももづしま
あしがらをぶね
あるきおほみ
めこそかるらめ
こころはもへど
Среди многих сотен островов
Кружит, кружит
Быстроходная ладья.
Оттого твой милый глаз не кажет,
Хоть тоскует сердцем о тебе!
* Комментируется ТЯ как песня девушки, утешающей себя и волнующейся по поводу отсутствия возлюбленного; ОС же считает, что песню эту сочинила девушка в утешение подруги, упрекающей своего милого за долгое отсутствие. Второе толкование более убедительно.
* Быстроходная ладья (асигара обунэ) — маленькая лодка-ладья из дерева, растущего на горе Асигара. В “Сагами-фудоки” указывается на то, что деревья, растущие на этой горе, употреблялись в качестве материала для изготовления лодок, отсюда и само название горы Асигара от “асикари”, “аси-но каруки” — “легконогий”, и лодки, изготовлявшиеся из этого материала, назывались быстроходными.
* “Кружит, кружит быстроходная ладья…” — комментаторы толкуют это как представление о занятом человеке, снующем по разным делам. Нам представляется это уже позднейшим толкованием. Первоначально, по-видимому, речь шла о рыбаке, уехавшем на быстроходной лодке и задержавшемся в пути; возлюбленную его утешают, что путь не может быть легким среди сотен островов и длится долго.
阿之我利能
刀比能可布知尓
伊豆流湯能
余尓母多欲良尓
故呂河伊波奈久尓
あしがりの
とひのかふちに
いづるゆの
よにもたよらに
ころがいはなくに
В стороне Асигара
В Тоинокооти среди гор
Бьет горячий ключ…
Не сказала ведь ещё она,
Что любовь её не так сильна!
* Толкуется как песня юноши, сомневающегося в возлюбленной и утешающего самого себя, или, по другой версии, песня друга, утешающего юношу. По-видимому, песни 3367 и 3368 являются парными, которыми обменивались юноши и девушки. Они одного содержания, в них выражены одни и те же чувства. В последней песне строки 1–3, вероятно, связаны с представлениями о любовной клятве верности; недаром ОС оценивает ее как песню, связанную с песнями-обетами [см. также песню-клятву (обет) 3392].
阿之我利乃
麻萬能古須氣乃
須我麻久良
安是加麻可左武
許呂勢多麻久良
あしがりの
ままのこすげの
すがまくら
あぜかまかさむ
ころせたまくら
Вот подушки из зеленых камышей,
Что растут в Мама, в Асигара.
Ну, зачем же спать тебе на них?
Лучше спи, любимая моя,
Ты на изголовье рук моих!
* Песня, по-видимому, исполнялась мужской частью хоровода, так как сочинена от лица юноши. Здесь характерен образ “изголовья из рук” (тамакура), обычный для песен-перекличек. Мы полагаем, что это уже позднейшее толкование образа. Первоначально он был связан, вероятно, с брачными играми на полях, которыми заканчивались хороводы. Само слово “тамакура” означало первоначально, вероятно, “поле-подушка” (“та” может значить и “поле” и “рука”). И так как на поле во время брачных игрищ изголовьем служили руки любимой, то, возможно, впоследствии и произошла такая смена значений слова и другое толкование, особенно когда, оторвавшись от первоначальной народной почвы, это выражение вошло в обиход литературной поэзии.
安思我里乃
波故祢能祢呂乃
尓古具佐能
波奈都豆麻奈礼也
比母登可受祢牟
あしがりの
はこねのねろの
にこぐさの
はなつつまなれや
ひもとかずねむ
Ах, на склонах Хаконэ,
В стороне Асигара,
Из травы нико
Если б куклой ты была,
Шнур не распустив, легла!
* ТЯ рассматривает эту песню как песню юноши, обращенную к возлюбленной, ссылаясь на комментарий известного филолога К. Мае. Он считает, что эту песню юноша поет девушке, которая мешкает развязывать свои одежды. Возможно, песня относится к циклу так называемых брачных песен утагаки.
* Трава нико — в старинных словарях (Котоба-но идзуми — Отиаи Наобуми) говорится, что эту же траву называют еще “эмигуса” и “вакагуса”, т. е. “трава-улыбка” или “трава молодости”, она несколько напоминает папоротник, имеет твердый стебель, узкие листки с лиловатым, а весной с красным отливом; никогда не вянет, слывет очень красивой травой. И по этим причинам, по мнению ТЯ, является “дзё” (“введением”) к слову “хана” “цветок”, в данном случае “ханацума” “невеста”, “новобрачная”. По мнению ОС, речь идет о “кукле из травы”.
* “Шнур, не распустив, легла…” — распустить шнур, развязывать шнур — см. п. 3361. Сравнение стыдливой возлюбленной “с куклой из травы нико” или “невестой из травы нико” имеет, по-видимому, древние корни, связанные с какими-то народными обрядами, обычаями, память о которых уже изгладилась: возможно, с символическими брачными сочетаниями духов растительности в виде кукол, сделанных из травы, что встречается у ряда народов в истории земледельческой обрядности. Название травы — “вакагуса” — “трава молодости” и приписываемые ей свойства вечной молодости, бессмертия особенно убеждают в этом. Не случайно она и служит непосредственной шапкой слова “хана”, что в обиходе земледельческих обрядов значит “плодородие” и, таким образом, позволяет предполагать, что образ куклы из травы или “невесты из травы нико” связан с обрядом, способствующим обеспечению урожая, процветания и т. п.
安思我良乃
美佐可加思古美
久毛利欲能
阿我志多婆倍乎
許知弖都流可<毛>
あしがらの
みさかかしこみ
くもりよの
あがしたばへを
こちでつるかも
В стороне Асигара
Страх внушил мне спуск святой,
И средь тайных дел
Имя, что берег в груди,
С уст сорвалось вдруг в пути!
* Толкуется как песня мужчины, сложенная в пути. ОС поясняет, что речь идет о богах дороги, в частности о божестве, обитающем в этом священном месте. Об этом божестве говорят, что оно не пропускает дальше, если не откроешь ему, что скрываешь на сердце, поэтому от страха мужчина сказал имя любимой женщины, что таил в душе. В старину произнесение имени кого-либо было табу, имена близких иногда называли только божествам, когда у них испрашивали покровительства и защиты (см. также п. 3284).
* В стороне Асигара (Асигари) — типичный зачин песен, в который входит название данной местности. Эта песня имеет вариант среди авторских песен в кн. XV.
相模治乃
余呂伎能波麻乃
麻奈胡奈須
兒良波可奈之久
於毛波流留可毛
さがむぢの
よろぎのはまの
まなごなす
こらはかなしく
おもはるるかも
Где в Сагами путь лежит,
Есть там берег Ёроги,
И песок там чист.
Как я милую люблю,
Что похожа на него!

多麻河泊尓
左良須弖豆久利
佐良左良尓
奈仁曽許能兒乃
己許太可奈之伎
たまかはに
さらすてづくり
さらさらに
なにぞこのこの
ここだかなしき
У реки Тамагава
Ткани моют и белят,
Все белей они, белей,
Отчего ты, дорогая,
С каждым разом мне милей?
* Река Тамагава в провинции Мусаси славилась кристально-чистой водой и форелями. В старину на всем её побережье занимались выделкой полотна, белили его на солнце у реки; его подносили правителю в качестве подворного налога.
武蔵野尓
宇良敝可多也伎
麻左弖尓毛
乃良奴伎美我名
宇良尓R尓家里
むざしのに
うらへかたやき
まさでにも
のらぬきみがな
うらにでにけり
В стороне Мусаси, на лугу,
Ворожа, лопатки я оленьи жгу.
Имя друга,
Что таила про себя,
Всем открыла нынче ворожба!
* В песне говорится о гадании на оленьей лопатке, которую держали над огнем и по трещинам читали имена и судьбу.
* В комментариях ИЦ приводится целый рассказ, связанный с этой песней. Там говорится о том, как родители добивались узнать имя возлюбленного своей дочери, которое она скрывала. Ее повели к гадателю в долину Мусаси и во время гадания на лопатке оленя выяснили имя обманувшего ее возлюбленного. Однако песня по структуре и содержанию напоминает обычные песни при гадании, когда описывается совершаемое действие и затем предугадывается как уже свершившийся факт результат гадания. Гадание на лопатках оленя, судя по песням М., было широко распространено в те времена. Некоторые комментаторы (К. Мор.) указывают, что такого рода гадание характерно для монгольских народов и в Японию оно пришло с материка. Он особенно подчеркивает это как факт, представляющий особый интерес с точки зрения истории японской культуры. Зачин типичный для народных песен того времени.
古非思家波
素弖毛布良武乎
牟射志野乃
宇家良我波奈乃
伊呂尓豆奈由米
こひしけば
そでもふらむを
むざしのの
うけらがはなの
いろにづなゆめ
Если любишь ты меня,
Помашу тебе я рукавом,
Но в стране Мусаси на лугах
Укэра от глаз скрывают цвет —
Так и ты скрывай свою любовь!
* Песня распевалась, по-видимому, женской половиной хоровода. В тексте приводится также песня из неизвестной книги, представляющая вариант на ту же тему, с той только разницей, что она является как бы песней-вопросом, распеваемой мужской половиной хора, а данная песня является ответом на нее.
* “Помашу тебе я рукавом…” — распространенный образ в любовных лирических песнях М. Он перешел в классическую японскую поэзию и литературу как образ интимных любовных отношений, любовный знак, сигнал к встречам, выражение любовных чувств.

伊可尓思弖
古非波可伊毛尓
武蔵野乃
宇家良我波奈乃
伊呂尓R受安良牟
いかにして
こひばかいもに
むざしのの
うけらがはなの
いろにでずあらむ
Что же делать, если я люблю
Всей душою милую мою?
Как в стране Мусаси на лугах
Цвет скрывают укэра цветы,
Вряд ли я сумею скрыть любовь!
* Цветы укэра (Atractylis lancea) — разновидность хризантем, растут в горах, цветут осенью желтоватыми, либо лиловатыми, либо красноватыми цветами, которые полностью никогда не раскрываются, почему и являются образом затаенной любви. Цветы укэра воспеваются неоднократно в любовных лирических народных песнях М.
武蔵野乃
久佐波母呂武吉
可毛可久母
伎美我麻尓末尓
吾者余利尓思乎
むざしのの
くさはもろむき
かもかくも
きみがまにまに
わはよりにしを
Как в стране Мусаси на лугах
Долу клонится зелёная трава
В эту сторону и ту,
Так желаниям твоим
Подчиняюсь, милый мой…
* Толкуется как песня девушки, обращающейся к возлюбленному с упреком. Здесь использован часто встречающийся в песнях М. образ травы, сгибающейся от ветра, как образ девушки, подчиняющейся воле любимого.
* В песне “общий зачин” песен этой провинции, куда входит название самой провинции.
伊利麻治能
於保屋我波良能
伊波為都良
比可婆奴流々々
和尓奈多要曽祢
いりまぢの
おほやがはらの
いはゐつら
ひかばぬるぬる
わになたえそね
Там, где Оягахара,
Где дорога в Ирима,
Иваидзура растет трава.
Как потянешь — склонится к тебе,
Будь и ты такою, не противься мне!
2* Комментируется как песня, обращенная к молодой девушке. ТЯ указывает, что на эту тему имеются разные варианты среди народных песен, приводит два из них. Иваидзура — растение, в комментариях К. приводятся источники, где слово этимологизируется следующим образом: “ива” “скала”; “дзура” или “кадзура” — растение, растущее среди скал (стр. 729). Однако мы полагаем, что, возможно, здесь идет речь о траве, имеющей отношение к народной обрядности; во-первых, потому, что в древних обычаях Японии имеют место священные травы и, с другой стороны, потому, что слово “иваи”, возможно, происходит от “ивау” “праздновать”, “молиться”, “священнодействовать”, “иваиби” “праздник”, “иваиби” “обрядовый костер”, имеющий целью мольбу о солнце; “иваигото” “празднование”, “иваисакэ” “праздничное сакэ”.
和我世故乎
安杼可母伊波武
牟射志野乃
宇家良我波奈乃
登吉奈伎母能乎
わがせこを
あどかもいはむ
むざしのの
うけらがはなの
ときなきものを
О возлюбленном моем
Я не знаю, как сказать.
Ах, в стране Мусаси на лугах
Нежным цветом расцветает укэра.
Никогда не вянет тот цветок!
* Цветы укэра неоднократно встречаются в песнях М., они служат символом затаенной любви, так как не раскрывают полностью своих лепестков и не имеют четкой интенсивной окраски (см. п. 3376), и символом вечного и неизменного, так как никогда не вянут (вроде бессмертника). В этих двух планах они и фигурируют обычно в песнях М.
佐吉多萬能
津尓乎流布祢乃
可是乎伊多美
都奈波多由登毛
許登奈多延曽祢
さきたまの
つにをるふねの
かぜをいたみ
つなはたゆとも
ことなたえそね
В дальней стороне Сакитама,
Где стоят в заливе корабли,
Ветер злой,
Канаты рвутся там…
Только б не пришлось расстаться нам!
* ТЯ высказывает предположение, что эта песня сложена во время разлуки любящих братьев и вряд ли сложена женщиной, провожающей до стоянки кораблей своего возлюбленного, отправляющегося в дальнее плавание. Однако ОС толкует ее как песню мужчины, обращенную к милой. В песне “общий зачин” народных песен данной провинции.
宇麻具多能
祢呂乃佐左葉能
都由思母能
奴礼弖和伎奈婆
汝者故布婆曽毛
うまぐたの
ねろのささはの
つゆしもの
ぬれてわきなば
なはこふばぞも
В Умагута
Иней и роса
На бамбуковой листве в горах.
Весь промокнув, я к тебе пришел,
Оттого что я люблю тебя!
* Песня юноши. К. приводит источники, где встречаются упоминания о местности Умагута. В “Тэмму-ки” (Записях об императоре Тэмму”) имеется указание, что Умагута принадлежала фамилии Отомо и т. д.
* Содержание этого стиха воспринимается комментаторами по-разному. Перевод сделан по ОС и НКБТ, так как их толкование наиболее характерно для песен М.
宇麻具多能
祢呂尓可久里為
可久太尓毛
久尓乃登保可婆
奈我目保里勢牟
うまぐたの
ねろにかくりゐ
かくだにも
くにのとほかば
ながめほりせむ
В Умагута
Прячут горы всё от глаз.
Это ничего,
Но, когда я буду в дальней стороне,
Как желанны твои очи будут мне!
* Комментируется как песня, связанная с отъездом и сложенная в дороге.
可都思加能
麻末能手兒奈乎
麻許登可聞
和礼尓余須等布
麻末乃弖胡奈乎
かづしかの
ままのてごなを
まことかも
われによすとふ
ままのてごなを
С Тэкона, с красавицей такой,
Что в стране Кацусика жила,
Может ли так быть,
Чтобы стал он сравнивать меня
С Тэкона прекрасной из Мама?
* Толкуется как песня девушки, которую любимый сравнивает с легендарной красавицей Тэкона. Перевод сделан на основе толкования К. Маб., К., К. Мае. В настоящее время в префектуре Тиба, в г. Сигава к югу от часовни Тэкона на памятнике высечена танка Акахито и недалеко от него имеется Пруд Тэкона (см. песни кн. III и IX о Тэкона).
可豆思賀能
麻萬能手兒奈我
安里之<可婆>
麻末乃於須比尓
奈美毛登杼呂尓
かづしかの
ままのてごなが
ありしかば
ままのおすひに
なみもとどろに
Если бы в стране Кацусика, в Мама,
Я красавицей была бы Тэкона,
О, тогда бы
Возле берега в Мама
Грохотала бы прибрежная волна!
* К. считает, что это песня той же девушки, которая сложила песню 3384.
* Тэкона — легендарная красавица, см. песни о Тэкона в кн. III и IX. В переводе мы придерживаемся трактовки К. и ТЯ.
* “Грохотала бы прибрежная волна…” — т. е. все время прибывали бы к берегу лодки с юношами, добивающимися любви Тэкона (К., ТЯ). Полагаем, что другая трактовка, по которой “даже волны с грохотом приливают к берегу, дивясь на красоту Тэкона”,— позднейшее переосмысление, здесь следует придерживаться, как нам кажется, менее отвлеченных образов.
安能於登世受
由可牟古馬母我
可豆思加乃
麻末乃都藝波思
夜麻受可欲波牟
あのおとせず
ゆかむこまもが
かづしかの
ままのつぎはし
やまずかよはむ
Если бы мне быстрого коня,
Только бы без топота копыт,
Постоянно ездил бы тогда
Через деревянные мосты
Я в страну Кацусика в Мама!
* ТЯ считает, что это песня молодого деревенского парня.
* “По дощатым временным мосткам…” — На месте совр. Мама раньше был залив. “Цугихаси” в Симоса и Мама называют небольшие мостики через речку, но, по мнению Цугита, это сооружения позднейшего времени.
* Надо отметить, что Тэкона в песнях восточных провинций нарицательное имя для красавицы вообще.
筑波祢乃
祢呂尓可須美為
須宜可提尓
伊伎豆久伎美乎
為祢弖夜良佐祢
つくはねの
ねろにかすみゐ
すぎかてに
いきづくきみを
ゐねてやらさね
Как над склонами горы Цукуба
Тот туман поднявшийся
Трудно разогнать, —
Трудно милому уйти, что здесь вздыхает,
Уложи его с собою спать!
* Комментируется как песня свахи, обращенная к девушке. Типичны здесь повторы, характерные для народной песни. Следует указать, что на Цукуба две вершины. Западная — именуется Мужской горой, Восточная — Женской горой, где чтятся соответственно мужское и женское божества. Между пиками расположена равнина Миюкибара — Равнина Высочайшего Пути, на которой и происходили хороводы и брачные игрища. Образ тумана как образ грусти, любовной тоски встречается позднее и в литературной поэзии.
伊毛我可度
伊夜等保曽吉奴
都久波夜麻
可久礼奴保刀尓
蘇提婆布利弖奈
いもがかど
いやとほそきぬ
つくはやま
かくれぬほとに
そではふりてな
Те ворота, где стоит жена,
У горы Цукуба
Скроют облака.
Но пока еще мне виден милый дом,
Буду я махать ей рукавом!..
* Отмечается как песня мужчины, отправляющегося в дальний путь. Однако при сравнении с другими ее следует отнести к песням пограничных стражей. Характерна в этом смысле п. 3390, являющаяся как бы ответной песней жены.
* “Буду я махать ей рукавом…” — см. п. 3376. Обе песни — эта и предыдущая — помещены под рубрикой песен-перекличек; возможно, они представляют собой парные песни, которыми обмениваются, распевая, мужская и женская стороны хоровода.
筑波祢尓
可加奈久和之能
祢乃未乎可
奈伎和多里南牟
安布登波奈思尓
つくはねに
かかなくわしの
ねのみをか
なきわたりなむ
あふとはなしに
Где горы Цукуба виден пик,
Только ли орла там слышен крик?
Это плачу я!..
Так вечно мне рыдать,
Коли нам друг друга не видать!

筑波祢尓
曽我比尓美由流
安之保夜麻
安志可流登我毛
左祢見延奈久尓
つくはねに
そがひにみゆる
あしほやま
あしかるとがも
さねみえなくに
Далеко стоит Цукуба-пик,
Позади него виднеются вдали
Горы Асихо…
Дурного от меня
Ты не видел никогда, мой друг!
* Комментируется как песня девушки, ропщущей на переставшего ходить к ней возлюбленного. В песне непередаваемая игра слов, так как в названии гор Асихо “аси” значит “дурной”, “плохой”. Перевод сделан в соответствии с толкованием ТЯ, основанным на комментариях К., К. Мае. и ТТ.
筑波祢乃
伊波毛等杼呂尓
於都流美豆
代尓毛多由良尓
和我於毛波奈久尓
つくはねの
いはもとどろに
おつるみづ
よにもたゆらに
わがおもはなくに
Меж отвесных скал, среди Цукуба-гор,
Хоть и силен шум от падающих вод,
Исчезает в глубине вода,
А вот я свою любовь хранить
Буду вечно, милая моя!
* Одна из песен любовных клятв, песен-обетов, построенных на противопоставлении чувства образу природы.
* “Хоть и силен шум от падающих вод” — “падающие воды” среди гор Цукуба подразумевают воды р. Миногава, название которой передается через иероглифы “мужчина” и “женщина”, символизируя таким образом как бы слияние женского и мужского начала. Два ее истока — верхний, берущий начало у горы женского божества, и нижний — у горы мужского божества, — соединяются вместе и впадают в р. Сакура. Эхо в этих горах создает исключительный грохот, умножая шум вод. Говоря о том, что воды эти исчезают, песня подразумевает, что чувство может тоже исчезнуть, однако девушка, поющая возлюбленному эту песню, обещает, что это никогда не случится.
* Пики гор Цукуба прославлены обрядовыми хороводами утагаки и брачными игрищами. Гора воспевается во многих песнях антологии. Песня является, по-видимому, одной из песен, какими обмениваются во время хороводов, недаром она и помещена под рубрикой песен-перекличек. Зачин характерен для народных песен того времени: содержит в себе название места, где появилась песня.
筑波祢乃
乎弖毛許能母尓
毛利敝須恵
波播已毛礼杼母
多麻曽阿比尓家留
つくはねの
をてもこのもに
もりへすゑ
ははいもれども
たまぞあひにける
Там, где пик Цукуба поднялся,
В той и в этой стороне,
Всюду стражи на постах стоят.
Хоть и сторожила нас с тобою мать
Все равно душою вместе мы!
* “Всюду стражи на постах стоят…” — Некоторые комментаторы указывают, что во время охоты расставляли в старину стражей. ТЯ отмечает, что Цукуба славилась померанцами и эти места охранялись специальными стражами. Однако, по-видимому, это позднейшее переосмысление песни. То, что гора Цукуба славилась хороводами и брачными игрищами, заставляет думать, что здесь речь идет об обрядовой страже (см. п. 3353, 3354, 3394).
左其呂毛能
乎豆久波祢呂能
夜麻乃佐吉
和須<良>許婆古曽
那乎可家奈波賣
さごろもの
をづくはねろの
やまのさき
わすらこばこそ
なをかけなはめ
Проходя подножьем
Гор Цукуба,
Где в одеждах майских водят хоровод,
Если б я забыл тебя в дороге,
Верно б, имя не назвал твоё!
* Песня юноши, отправляющегося в путь и огибающего гору Цукуба. Полагают, что упоминание имени в данном случае означает обращение к богам дороги с просьбой хранить возлюбленную (см. п. 3362).
* “В одеждах майских…” (“сагоромо”, где “са” “майский”, “горомо” одежда”). Перевод сделан на основе народных песен, где “саотомэ” (девушки, совершающие посадку риса) означают “майские девушки” (“са” — сокр. от “сацуки” “месяц посевов”, “месяц посадки [риса]” или “май”; “отомэ” “девушки”). Все это связано, по-видимому, с обрядами посадки риса, которые сопровождались песнями и играми, — недаром в песне “майские одежды” являются постоянным эпитетом (мк) к горам Цукуба, известным как места: обрядовых хороводов, что дает нам основание раскрыть “мк”: “где в одеждах майских водят хоровод”.
乎豆久波乃
祢呂尓都久多思
安比太欲波
佐波<太>奈利努乎
萬多祢天武可聞
をづくはの
ねろにつくたし
あひだよは
さはだなりぬを
またねてむかも
Над Цукуба над горой
Взошла луна.
Ах, за этот долгий срок с тех пор
Много здесь прошло уже ночей,
Только буду ль снова я с тобой?
* Песня юноши. Похоже, что эта песня, как предыдущая и последующая, связана с брачными играми.
乎都久波乃
之氣吉許能麻欲
多都登利能
目由可汝乎見牟
左祢射良奈久尓
をづくはの
しげきこのまよ
たつとりの
めゆかなをみむ
さねざらなくに
Ты как птицы из дремучей чащи
На горе Цукуба,
Что вдали летят:
Только взглядом нынче провожу тебя я,
А ведь ночи вместе проводил с тобой!
* Отмечается как песня юноши, тоскующего в разлуке с любимой. Сравнение любимого и любимой с птицей неоднократно встречается в песнях М. “Улетающая птица”, “летящая птица” в песнях М. часто — любимый, ушедший прочь или недосягаемый в силу разных причин.
比多知奈流
奈左可能宇美乃
多麻毛許曽
比氣波多延須礼
阿杼可多延世武
ひたちなる
なさかのうみの
たまもこそ
ひけばたえすれ
あどかたえせむ
Это только водоросли в море
В Насака, в Хитати-стороне,
Коль потянешь — рвутся,
Почему же
Мы с тобою разойтись должны?

比等未奈乃
許等波多由登毛
波尓思奈能
伊思井乃手兒我
許<登>奈多延曽祢
ひとみなの
ことはたゆとも
はにしなの
いしゐのてごが
ことなたえそね
Пусть все люди
Отвернутся от меня,
Только ты, любимое дитя,
Из селенья Исии в Ханисина,
Только ты не оставляй меня!

信濃奈流
知具麻能河泊能
左射礼思母
伎弥之布美弖婆
多麻等比呂波牟
しなぬなる
ちぐまのかはの
さざれしも
きみしふみてば
たまとひろはむ
Вот из здешних мест, из Синану,
Из реки из Тикума, взгляни,
Камешек простой,
Но ступишь ты ногой,
Для меня он станет яшмой дорогой!
* При каких обстоятельствах была сложена песня, не указано.
中麻奈尓
宇伎乎流布祢能
許藝弖奈婆
安布許等可多思
家布尓思安良受波
なかまなに
うきをるふねの
こぎでなば
あふことかたし
けふにしあらずは
Если в Накамана
Твой корабль
Отплывет от берега теперь,
Трудно будет встретиться с тобою,
Если нынче встрече не бывать!
* Комментируется как песня девушки, провожающей своего возлюбленного в путь.
比能具礼尓
宇須比乃夜麻乎
古由流日波
勢奈能我素R母
佐夜尓布良思都
ひのぐれに
うすひのやまを
こゆるひは
せなのがそでも
さやにふらしつ
В день, когда ты проходил
Эти горы Усухи
В сумеречный час,
Ты мне тоже от души махал
На прощанье белотканым рукавом!
* Рассматривается как песня женщины, проводившей возлюбленного и радующейся его знакам внимания и любви.
* Махать рукавом (содэ фуру) — обычный образ в песнях любви и разлуки, символ любовных интимных отношений; перешло из народной песни в классическую поэзию (см. п. 3376).
安我古非波
麻左香毛可奈思
久佐麻久良
多胡能伊利野乃
於<久>母可奈思母
あがこひは
まさかもかなし
くさまくら
たごのいりのの
おくもかなしも
О любовь моя!
И теперь дорога ты мне.
И как в поле в Тако, в стороне Ирину,
Изголовье из срезанных трав полевых,
Ты и впредь, как теперь, дорога будешь мне!
* Песня-клятва провинции Кодзукэ. Сравнением для чувства здесь служит трава, которую усталый странник кладет под голову и которая всегда желанна во время ночлега в полях. В настоящее время некоторые современные комментаторы (ТЯ) модернизируют эту песню, утверждая, что она говорит о тяготах любви, сравнивая их с тяготами странствования. Это происходит потому, что “канаси” — в более позднем значении имеет смысл “печальный”, “горестный”; “оку” значит еще “внутри”, “на сердце”. Однако мы считаем правильным толкование, опирающееся на более древнее значение слов; так “канаси” — на языке песен антологии и вообще в древнем японском языке значит “дорогой сердцу”, “желанный”, ибо и “канасиму” значило в старину не “печалиться”, а “жалеть”, отсюда “любить” (как и в русском фольклоре), и лишь впоследствии получило значение “печалиться”. Древнее значение “оку” — “будущее”, “предстоящее впереди”. Отсюда и иное содержание песни, более характерное для народных песен того периода.
可美都氣努
安蘇能麻素武良
可伎武太伎
奴礼杼安加奴乎
安杼加安我世牟
かみつけの
あそのまそむら
かきむだき
ぬれどあかぬを
あどかあがせむ
Словно в Кодзукэ-стране,
В Асо, сноп из конопли
Загребут рукой,—
Сплю с тобой, но мало мне,
Как, скажи, помочь беде!
* Рассматривается как песня новобрачного.
可美都氣野
左野乃九久多知
乎里波夜志
安礼波麻多牟恵
許登之許受登母
かみつけの
さののくくたち
をりはやし
あれはまたむゑ
ことしこずとも
В Кодзукэ-стране в Сану
Овощей я соберу,
Буду их солить.
И тебя все время буду ждать,
Даже пусть и этот год ты не придешь!..
* Рассматривается как песня жены, ожидающей возвращения мужа. В песне говорится об особом способе приготовления пищи, когда срезают молодые овощи, затем мелко нарезают их и засаливают (ТЯ).
可美都氣努
麻具波思麻度尓
安佐日左指
麻伎良波之母奈
安利都追見礼婆
かみつけの
まぐはしまとに
あさひさし
まきらはしもな
ありつつみれば
В Камицукэну,
Там, где переправа Магавасима,
Солнце утреннее в небе поднялось,
И в глазах твоих такой же блеск,
Только встанешь ты передо мной!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указано. Перевод сделан по ТЯ.
尓比多夜麻
祢尓波都可奈那
和尓余曽利
波之奈流兒良師
安夜尓可奈思<母>
にひたやま
ねにはつかなな
わによそり
はしなるこらし
あやにかなしも
Ниита-гора
В стороне стоит от гор других.
Так и милая, что прочат за меня,
В стороне всегда, чуждается меня.
Как она мне дорога сейчас!
* Толкуется как песня, обращенная к возлюбленной. Песня объясняется по-разному. У ТТ отношение девушки сравнивается с облаком, которое касается пиков гор, но не задерживается среди них; К. Мае. считает, что об облаке в песне ничего не сказано, поэтому ошибочно вводить этот образ, руководствуясь только домыслом. К. Мае. утверждает, что здесь имеется в виду гора, возвышающаяся одиноко, не соприкасаясь с другими горами, и в этом плане толкуется и отношение возлюбленной, которая держится на расстоянии, не сближаясь с юношей. Перевод сделан согласно толкованию К. Мае.
伊香保呂尓
安麻久母伊都藝
可奴麻豆久
比等登於多波布
伊射祢志米刀羅
いかほろに
あまくもいつぎ
かぬまづく
ひととおたはふ
いざねしめとら
Над горами Икахо
Проплывают дождевые облака,
Над болотом опускаются потом.
Люди говорят, что близки мы…
Дай же, дорогая, мне уснуть с тобой!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указывается. Перевод сделан по СН, с той лишь разницей, что опущено сравнение, исходя из внутренней структуры текста, где представлены типичные для народной песни два плана образов, т. е. обычный образный параллелизм. Строки 1–3 — картина природы и две последние — выражение чувств автора. В первой части речь идет о дождевых облаках, которые, следуя друг за другом, опускаются над болотом, как бы соединяясь с ним: во второй — речь идет об обращении юноши к девушке с просьбой допустить его к себе.
伊香保呂能
蘇比乃波里波良
祢毛己呂尓
於久乎奈加祢曽
麻左可思余加婆
いかほろの
そひのはりはら
ねもころに
おくをなかねそ
まさかしよかば
Вдоль гористых склонов Икахо
На равнине дальней у ольхи
Корни глубоко растут…
Не гадай, что впереди,
Было б нынче хорошо!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указывается. ТЯ указывает, что в этой местности повсюду ольховый лес, некоторые считают, что “хари” — это “хаги”, но так как в многочисленных песнях, где воспевается “хари”, не говорится о цветах хари, то он считает это достаточным основанием утверждать, что это не “хаги”, а другое дерево, т. е. ольха. Такое толкование подтверждается и ботаническими словарями (М а к и н о, Син нихон сёкубуцу дзукан, Токио, 1961; “Сёкубуцугаку-даидзитэн”, 1944), где указывается, что современное название хари — это “хан-но ки” — ольха японская (Ainus japonica). Однако использование “хари” как красителя красновато-лилового цвета подтверждает его тождество с “хаги”. Возможно, в разных местностях “хари” имело разное значение.
多胡能祢尓
与西都奈波倍弖
与須礼騰毛
阿尓久夜斯豆之
曽能可<抱>与吉尓
たごのねに
よせつなはへて
よすれども
あにくやしづし
そのかほよきに
Пики дальние Тако,
Хоть потянешь за канат,
С места не сойдут никак.
Так и с девушкой порой,
Пусть с лица и хороша!
* Поскольку песня помещена под рубрикой песен-перекличек, по-видимому, она исполнялась мужской половиной хоровода, так как в ней выражены чувства юноши к девушке, твердый характер которой сравнивается с горой.
賀美都家野
久路保乃祢呂乃
久受葉我多
可奈師家兒良尓
伊夜射可里久母
かみつけの
くろほのねろの
くずはがた
かなしけこらに
いやざかりくも
В Кодзукэ-стране
Среди пиков Курохо
Поле в зелени плюща мило сердцу моему,
Ах, от милой от своей
Я все дальше ухожу!
* В Камицукэну или в Кодзукэ-стране — один из “общих” зачинов песен провинции Кодзукэ.
刀祢河泊乃
可波世毛思良受
多太和多里
奈美尓安布能須
安敝流伎美可母
とねがはの
かはせもしらず
ただわたり
なみにあふのす
あへるきみかも
Я не знал, где будет брод
На реке Тонэгава,
Просто так шагнул,
Повстречался я с волной
Так внезапно, как с тобой!
* ТЯ приводит ссылки на сходные песни из Кокинсю. Все это говорит о тесных связях народной песни и классической поэзии в ее истоках.
伊香保呂能
夜左可能為提尓
多都努自能
安良波路萬代母
佐祢乎佐祢弖婆
いかほろの
やさかのゐでに
たつのじの
あらはろまでも
さねをさねてば
Словно радуга, что в небесах встает
У речной плотины в Ясака,
Возле горных склонов Икахо,
Пусть раскроется любовь перед людьми,
Только бы я мог уснуть с тобой!
* ТЯ указывает, что в уезде Гумма провинции Кодзукэ в дер. Камисато и теперь имеется слобода Идэ. В этой местности бывают часто ливни и поэтому наблюдаются радуги. Однако большинство комментаторов толкуют “идэ” как плотину.
可美都氣努
伊可保乃奴麻尓
宇恵古奈<宜>
可久古非牟等夜
多祢物得米家武
かみつけの
いかほのぬまに
うゑこなぎ
かくこひむとや
たねもとめけむ
В Кодзукэ-стране
На болоте Икахо
Посадил я травку конаги.
И когда искал я семена,
Знал ли я, что травку полюблю?
* Рассматривается как песня, в которой воспевается любовь к своей нареченной.
* Конаги — водяная трава (Monocharia vaginalis). В старину разводили для еды. В данной песне конаги — метафора красивой молодой девушки. Вся песня дается в аллегорическом плане, как часто это бывает с народными песнями, когда действует привычная, лежащая вне текста, традиция.
可美都氣努
可保夜我奴麻能
伊波為都良
比可波奴礼都追
安乎奈多要曽祢
かみつけの
かほやがぬまの
いはゐつら
ひかばぬれつつ
あをなたえそね
В Кодзукэ-стране
На болоте Каояга
Иваидзура растет трава.
Коль потянешь — покорится сразу.
Будь и ты такою и не рви со мной!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указано.
* В Кодзукэ-стране — см. п. 3412.
* Болото Каояга находится в уезде Ора провинции Кодзукэ.
* Иваидзура — возможно, что эта трава использовалась в определенных обрядах или гаданиях (“дзура” — в песне отмечается как общее название для трав; “иваи”, вероятно, от глагола “ивау” — “праздновать”, “священнодействовать”, см. п. 3378).
* ТЯ в примечании приводит сходную песню провинции Мусаси (см. п. 3378). Это — типичные для народной песенной традиции варианты одной и той же песни в разных провинциях. Отсюда разные зачины с разными географическими названиями и почти полное совпадение последних трех строк.
可美都氣努
伊奈良能奴麻乃
於保為具左
与曽尓見之欲波
伊麻許曽麻左礼
かみつけの
いならのぬまの
おほゐぐさ
よそにみしよは
いまこそまされ
В Кодзукэ-стране
На болоте Инара
Ооигуса-трава.
И вдали была ты милой,
А теперь милей вдвойне!

可美都氣<努>
佐野田能奈倍能
武良奈倍尓
許登波佐太米都
伊麻波伊可尓世母
かみつけの
さのだのなへの
むらなへに
ことはさだめつ
いまはいかにせも
В Кодзукэ-стране
На полях Сану ростки,
Много рисовых ростков.
Загадав, судьбу решила.
Как же быть с тобою мне?
* Комментируется как песня девушки, обращенная к возлюбленному.
* Загадав — судьбу решила, т. е. гадание предрекло ей брак с другим.
* Здесь говорится о гадании на рисовых ростках. Из питомника берут охапку рисовых ростков и в зависимости от числа ростков, оказавшихся в охапке, определяют судьбу, счастье или несчастье.
伊可保世欲
奈可中次下
於毛比度路
久麻許曽之都等
和須礼西奈布母
いかほせよ
*******
おもひどろ
くまこそしつと
わすれせなふも
Ветер с горных склонов Икахо
Грозно дует ночи напролёт,
И тоскую в думах о тебе.
Но пускай ночами мы не вместе,
Не могу я позабыть тебя.
* “Ветер с горных склонов Икахо…” — провинция Кодзукэ славилась сильными ветрами. Они имеют различные названия: ветер Икахо — или ветер, дующий с горных склонов Икахо. “Харуна-кадзэ”—ветер харуна или ветер, дующий с горных склонов Харуна; “Асамакадзэ” или ветер Асама, т. е. ветер, дующий с горных склонов “Асама”; “карацу-кадзэ”, т. е. порывистый, буйный ветер, и т. п. Эти различные названия указывают на то, что ветер был предметом большого внимания у древних земледельцев, находившихся в сильной зависимости от стихийных сил природы. Ветер был большим бедствием, недаром в песнях М. он часто выступает как образ злой силы, препятствующей счастью. Этот образ перешел и в классическую японскую поэзию. Поэтому он, вероятно, приобрел и в данной провинции значение ходового образа в песнях и вошел в “общий зачин” песен провинции.
可美都氣努
佐野乃布奈波之
登里波奈之
於也波左久礼騰
和波左可流賀倍
かみつけの
さののふなはし
とりはなし
おやはさくれど
わはさかるがへ
В Кодзукэ-стране в Сану
Лодочный разводят мост.
И родители твои
Развести хотят тебя со мной.
Но под силу ли расстаться мне?
* “Лодочный разводят мост…” — на реках сдвигали в ряд лодки, на них клали доски, и это служило мостом для переправы на другой берег (СН).
伊香保祢尓
可未奈那里曽祢
和我倍尓波
由恵波奈家杼母
兒良尓与里弖曽
いかほねに
かみななりそね
わがへには
ゆゑはなけども
こらによりてぞ
В Икахо на высях гор
Не греми так громко, гром.
Мне хотя и нипочем,
Здесь причина не во мне —
Из-за милой страшно мне!
* Местность у гор Икахо славится внезапными переменами погоды, сопровождающимися страшными ударами грома. Эхо в горах еще больше усиливало эти раскаты. Эта песня, помещенная в разделе песен-перекличек, пелась, по-видимому, мужской половиной хора (ср. русские весенние переклички хоров во время заклинаний весны, так называемые веснянки, когда “зиму замыкают”, “землю отмыкают”, “травы выпущают” и девичьи хоры перекликаются друг с другом, или типа (теперь уже детской) “солнышко-ведрышко, выгляни в окошечко” — здесь это обращение с соответствующим магическим призывом к грому, поскольку в этой местности он, по-видимому, привлекал особое внимание).
伊可保可是
布久日布加奴日
安里登伊倍杼
安我古非能未思
等伎奈可里家利
いかほかぜ
ふくひふかぬひ
ありといへど
あがこひのみし
ときなかりけり
Ветер в Икахо
Дует день, не дует день.
Все бывает, говорят,—
Только для любви моей
Нет ни сроков, ни конца…
* “Ветер в Икахо…” — один из общих зачинов песен данной местности. Похожие мотивы встречаются в М. и в классической поэзии. Комментаторы даже приводят одну такую песню из “Кокинсю”:
* “В бухте Таго, в стране Суруга бывают дни, когда не вздымаются волны, но нет дня, чтобы не любил тебя”.
可美都氣努
伊可抱乃祢呂尓
布路与伎能
遊吉須宜可提奴
伊毛賀伊敝乃安多里
かみつけの
いかほのねろに
ふろよきの
ゆきすぎかてぬ
いもがいへのあたり
Словно в Кодзукэ-стране
Среди пиков Икахо падающий снег…
Трудно перестать ему.
Прохожу и я с трудом
Возле дома твоего!
* “Трудно перестать ему…” — в горной местности Икахо даже в начале весны лежит снег (ТЯ).
之母都家野
美可母乃夜麻能
許奈良能須
麻具波思兒呂波
多賀家可母多牟
しもつけの
みかものやまの
こならのす
まぐはしころは
たがけかもたむ
В стороне Симодзукэ
На горах на Микамо,
Словно молодой дубок,
Узкоглазая моя.
Чью корзинку понесёшь?
* В песне один из общих зачинов народной песни, куда входит название местности.
* Узкоглазая (магуваси) — переведено буквально, толкуется как красивая. Любопытно сравнение любимой с молодым дубом и метафорическое содержание последней строки: “Чью корзинку [с едой] понесешь?” — иначе: “Чьей ты будешь женой?”
志母都家<努>
安素乃河泊良欲
伊之布<麻>受
蘇良由登伎奴与
奈我己許呂能礼
しもつけの
あそのかはらよ
いしふまず
そらゆときぬよ
ながこころのれ
Ах, в Симодзукэ, в Асо,
Будто не в долинах рек,
Не по камням я шагал,
А с небес слетел к тебе,—
Так открой же сердце мне!..
* Песня комментируется как обращение к любимой девушке. Однако нам представляется, что это позднейшее толкование песни. Образы ее, несомненно, имеют древний подтекст: возможно, это любовный заговор, для которого характерна последняя строка песни, или особое гадание на любимого человека с целью узнать его чувства.
安比豆祢能
久尓乎佐杼抱美
安波奈波婆
斯努比尓勢毛等
比毛牟須婆佐祢
あひづねの
くにをさどほみ
あはなはば
しのひにせもと
ひもむすばさね
Там, в горах Аидзу, от меня
Далека родная сторона.
Коль не будет больше встреч с тобой,
Чтобы помнил я любовь твою,
Шнур заветный мне на память завяжи!
* В песне говорится о старинном народном обете верности, когда возлюбленные завязывали друг другу на прощание шнур одежды (см. п. 3361).
筑紫奈留
尓抱布兒由恵尓
美知能久乃
可刀利乎登女乃
由比思比毛等久
つくしなる
にほふこゆゑに
みちのくの
かとりをとめの
ゆひしひもとく
Ведь в Цукуси-стороне
Ради юных и блестящих дев
Ты заветный шнур развяжешь свой,
Что завязан на прощанье в Катори,
В Митиноку, девушкой простой!
* Обычно комментаторы считают, что песня сложена юношей, однако нам представляется, что это песня девушки — ответ на предыдущую песню юноши. Юноша обращается с просьбой завязать шнур, а девушка полна недоверия и отвечает, что все равно он развяжет его, т. е. изменит ей в разлуке “ради блестящих дев”. Блестящие девы (ниоуко) и простая девушка (отомэ) сопоставлены здесь именно в том плане, как мы перевели.
* Обе песни (3426 и 3427) — песни провинции Митиноку и вполне могут быть парными в хороводе, исполняемыми мужской и женской стороной.
安太多良乃
祢尓布須思之能
安里都々毛
安礼波伊多良牟
祢度奈佐利曽祢
あだたらの
ねにふすししの
ありつつも
あれはいたらむ
ねどなさりそね
Как в Адатара
Среди гор тоскующий олень
Постоянно на траве лежит,—
Постоянно я стремлюсь к тебе,
Ложе наше ты не покидай!
* Отмечается как песня юноши, обращенная к возлюбленной.
* Образ лежащего оленя (фусусиси) впоследствии встречается и в более поздней классической поэзии (X–XIII вв.), где он используется обычно для выражения любовной тоски.
等保都安布美
伊奈佐保曽江乃
水乎都久思
安礼乎多能米弖
安佐麻之物能乎
とほつあふみ
いなさほそえの
みをつくし
あれをたのめて
あさましものを
В Тоотоми
Бухту Инаса
Заполняет до краев вода.
Всей душою доверялась я тебе,
Но, видать, любовь твоя мелка…
* Толкуется как песня девушки, покинутой милым.
斯太能宇良乎
阿佐許求布祢波
与志奈之尓
許求良米可母与
<余>志許佐流良米
しだのうらを
あさこぐふねは
よしなしに
こぐらめかもよ
よしこさるらめ
В бухте небольшой Сида
Поутру плывущий чёлн
Без причин от берегов
Просто так не мог отплыть —
Здесь причине надо быть!
* Толкуется как песня девушки, покинутой возлюбленным, написана аллегорически. Интересен образ челна, отплывающего поутру, под ним подразумевается возлюбленный, покинувший милую. В литературной поэзии, по-видимому, под влиянием буддийских учений о непрочности всего земного уже в этой антологии отплывающий челн фигурирует в п. 351 как образ земной человеческой жизни, уходящей в вечность и не оставляющей за собой следа.
麻可奈思美
奴良久波思家良久
佐奈良久波
伊豆能多可祢能
奈流佐波奈須与
まかなしみ
ぬらくはしけらく
さならくは
いづのたかねの
なるさはなすよ
Полюбить и с милой ночи проводить —
Миг недолог,
А молва о том —
Словно грохот в Нарусава, возле Фудзи,—
Никакою силой не унять!

阿敝良久波
多麻能乎思家也
古布良久波
布自乃多可祢尓
布流由伎奈須毛
あへらくは
たまのをしけや
こふらくは
ふじのたかねに
ふるゆきなすも
Встретишься с любимою своею —
Миг недолог, словно яшмовая нить,
А полюбишь, так навеки,
Как над Фудзи
Ярко-белый вечно падающий снег...
* В последнем варианте дан образ беспрестанно идущего снега, падающего на вершину Фудзи, как образ неугасающей любви; этот образ встречается и в классической поэзии “Кокинсю” (X в.).
伊豆乃宇美尓
多都思良奈美能
安里都追毛
都藝奈牟毛能乎
<美>太礼志米梅楊
いづのうみに
たつしらなみの
ありつつも
つぎなむものを
みだれしめめや
В Идзу в море
Волны белые встают
И, вставая, снова катятся назад.
Можно ль сомневаться нам, любимый,
Что друг другу мы не будем изменять?
* Песня девушки.
* Образ белых волн, беспрестанно катящихся друг за другом к берегу, как образ повторяющихся встреч, беспрестанных чувств и т. п. встречается и в позднейшей классической поэзии Х—XIII вв. Следующая песня, сложенная от лица юноши, позволяет предполагать, что обе эти песни — парные и исполнялись женской и мужской половинами хора во время хороводов.
之良久毛能
多延都追母
都我牟等母倍也
美太礼曽米家武
しらくもの
たえつつも
つがむともへや
みだれそめけむ
В Идзу в море
Облака встают,
Хоть и тают, но опять плывут,
Можно ль сомневаться, милая моя,
Что друг другу мы не будем изменять?
Первая строка та же: いづのうみに
相模祢乃
乎美祢見<可>久思
和須礼久流
伊毛我名欲妣弖
吾乎祢之奈久奈
さがむねの
をみねみそくし
わすれくる
いもがなよびて
あをねしなくな
У горы Сагамунэ
Не видать теперь уже вершин.
Имя милой, что я начал забывать,
Называя,
Не заставь меня рыдать!
* Полагают, что это песня пограничного стража, покидающего родные края (крестьян брали на службу на три года — см. кн. XX, комм. к п. 4321). ОС считает, что эти песни связаны со старинными верованиями, когда поклонялись богам дороги и поверяли им свои заветные мысли, желания, имена близких людей, прося их защиты и покровительства.
武蔵祢能
乎美祢見可久思
和須礼<遊>久
伎美我名可氣弖
安乎祢思奈久流
むざしねの
をみねみかくし
わすれゆく
きみがなかけて
あをねしなくる
Пики гор Мусаси вдалеке
Спрятались от глаз моих теперь.
Имя милой, что я начал забывать,
Называя,
Не заставь меня рыдать!

波布久受能
比可波与利己祢
思多奈保那保尓
はふくずの
ひかばよりこね
したなほなほに


安思我良能
波I祢乃夜麻尓
安波麻吉弖
實登波奈礼留乎
阿波奈久毛安夜思
あしがらの
はこねのやまに
あはまきて
みとはなれるを
あはなくもあやし
Здесь, в стране у нас, в Асигара,
У горы у этой Хаконэ
Просо мы посеяли с тобой.
Просо уж теперь созрело всё,
Странно, что не вместе мы теперь!
* Толкуется как песня, выражающая упрёк девушки, ждущей возлюбленного, который должен был вернуться к осени, когда созреет просо. В песне типичный “общий зачин” народной песни, куда входит название местности, где поют эту песню. В окрестностях гор Хаконэ и теперь известно много мест, где культивируют просо. В примечании к песне приводится еще один вариант трех последних строк.
可美都氣努
乎度能多杼里我
可波治尓毛
兒良波安波奈毛
比等理能未思弖
かみつけの
をどのたどりが
かはぢにも
こらはあはなも
ひとりのみして
Если б в Кодзукэ-стране
В Одонотадори мне
На дорогах вдоль реки
Повстречать бы милую свою,
Повидать её наедине!
* Возможно, песня распевалась в ответ женской половиной хора. По своему содержанию она как бы перекликается с предыдущей песней. Стк. 3 песни переведена исходя из толкования СН.
可美都氣乃
乎野乃多杼里我
安波治尓母
世奈波安波奈母
美流比登奈思尓
かみつけの
をののたどりが
あはぢにも
せなはあはなも
みるひとなしに
Если б в Кодзукэ-стране
В Ононотадори мне
На дорогах вдоль реки
Повстречать бы милого в пути,
Повидать его тайком от всех людей!

阿之我里乃
安伎奈乃夜麻尓
比古布祢乃
斯利比可志母與
許己波故賀多尓
あしがりの
あきなのやまに
ひこふねの
しりひかしもよ
ここばこがたに
В стороне Асигари,
Там, где горы Акина,
Лодка есть хикофунэ,
Хоть и тянут всё её кормой вперёд,
Но не поддаётся ни за что она!
* Комментируется как песня, написанная девушкой, возлюбленный которой с трудом посещает её, и она сравнивает его с лодкой, которую приходится с трудом спускать на воду. Речь идет о хикофунэ (измененное хикуфунэ) — особый тип лодок из суги — криптомерии; их изготовляли в горах, а затем спускали вниз на воду при помощи сетей.
阿之賀利乃
和乎可鶏夜麻能
可頭乃木能
和乎可豆佐祢母
可豆佐可受等母
あしがりの
わをかけやまの
かづのきの
わをかづさねも
かづさかずとも
В стороне Асигари
У горы Ваокакэ
Дерево кадзуноки…
Проведи и эту ночь со мной,
Даже пусть потом разлука ждёт!
* Толкуется как песня юноши, обращенная к девушке, с которой его разлучают её родители. Кадзуноки (совр. “нурудэ”) — дерево с листьями яйцевидной формы, заострёнными на конце (Rhus semi-alata), японский сумах. В окрестностях пиков Ягура и теперь много этих деревьев, и в конце осени, когда вся гора в пурпурных листьях, местность представляет собой очень красивое зрелище. Песня считается трудной для толкования. Перевод сделан по ТЯ.
多伎木許流
可麻久良夜麻能
許太流木乎
麻都等奈我伊波婆
古非都追夜安良牟
たきぎこる
かまくらやまの
こだるきを
まつとながいはば
こひつつやあらむ
Серп, что режет на дрова
Ветки на горах Камакура,
Старые деревья ждёт.
Если скажешь: “Буду ждать тебя”,—
Буду жить, любя одну тебя!
* Предполагается, что это песня юноши, отправляющегося в путь в качестве пограничного стража (сакамори) и жалеющего о разлуке с милой. Перевод концовки сделан по ТЯ. В тексте комментария приводится близкая по содержанию песня из “Кокинсю”. О пограничных стражах см. комм. к п. 4321.
可美都家野
安蘇夜麻都豆良
野乎比呂美
波比尓思物能乎
安是加多延世武
かみつけの
あそやまつづら
のをひろみ
はひにしものを
あぜかたえせむ
В Кодзукэ-стране,
Где гора Асояма, там где травы цудзура,
Широко поля лежат.
И любовь, что разрослась,
Не порвётся никогда!
* ОС рассматривает эту песню как песню-обет (кэйяку-но ута). Характерно, что поля, покрытые травой цудзура, сравниваются с любовью. Трава цудзура с трудом выдергивается, и здесь она служит сравнением с любовью, которую трудно вырвать из сердца. Цудзура, цудзурафудзи, то же, что кудзу — травянистая лиана.
伊可保呂乃
蘇比乃波里波良
和我吉奴尓
都伎与良之母与
比多敝登於毛敝婆
いかほろの
そひのはりはら
わがきぬに
つきよらしもよ
ひたへとおもへば
На равнинах возле склонов Икахо
Поднялся орешник у дорог,
Пристаёт он к платью моему.
Думаю, окрасит платье он легко,—
Ведь из шёлка белого оно!
* Песня сложена в аллегорическом плане: женщина сравнивается с орешником, а сам автор — с тканью платья. Чувства мои чисты, говорит он. Поэтому ты легко можешь довериться мне. Характер аллегории типичен для народной песни, где нет еще деления тем на “поэтические” и “непоэтические”, поэтому все строится на примере из бытового обихода, отражая определенные стороны быта того древнего периода. В песне общий зачин песен данной местности.
* Орешник (хари) — в песнях М. имеет разное толкование (орешник, ольха), по-видимому, в разных местностях хари было обозначением для разных растений. В то время плоды этого дерева использовались как красящее вещество.
志良登保布
乎尓比多夜麻乃
毛流夜麻乃
宇良賀礼勢奈<那>
登許波尓毛我母
しらとほふ
をにひたやまの
もるやまの
うらがれせなな
とこはにもがも
Там, где горы Ниита,
Горы, что хранит народ,
Где точильный камень есть,
Там увядших нет ветвей,
Пусть не вянет и любовь!
* “Там увядших нет ветвей…” — т. е. там растет только сосна. Сосна была священным деревом в древних японских обрядах, особенно во время новогодних обрядов, когда гадали о новом урожае.
* Поэтому слово “сосна” (мацу) и стало ассоциироваться с понятием ждать урожая, счастья, солнца — если обряд заканчивался на рассвете, как бы встречая солнечное светило, а затем значение “ждать” обрело и самостоятельное существование.
* Поскольку сосна была священным деревом, гора Ниита чтилась и охранялась, и, говоря о неувядающих ветвях сосны, автор выражает желание, чтобы любовь возлюбленной была бы вечна.
都武賀野尓
須受我於等伎許由
可牟思太能
等能乃奈可知師
登我里須良思母
つむがのに
すずがおときこゆ
かむしだの
とののなかちし
とがりすらしも
На полях в Цумугану
Слышен колокольцев звон,—
Верно, средний сын
Управителя в Камусида
Вышел на охоту в этот час…
* ТЯ толкует эту песню как песню деревенской девушки, радующейся втайне звукам колокольчиков, возвещающих охоту. Бубенчики, колокольчики во время охоты обычно прикрепляли к хвосту сокола (об этом говорится в записях об императоре Нинтоку). В тексте есть примечание о том, что в некоторых книгах эта песня имеет другой зачин: “На полях в Мицугану” — и что в уезде Сида имеется такая местность — свидетельство того, что это обычные варианты народной песни, в разных местах распевавшиеся по-разному.
須受我祢乃
波由馬宇馬夜能
都追美井乃
美都乎多麻倍奈
伊毛我多太手欲
すずがねの
はゆまうまやの
つつみゐの
みづをたまへな
いもがただてよ
Из колодца у плотины той,
Где стоянка скакунов лихих
С бубенцами,
Эх, воды бы выпить мне
Из пригоршни девы молодой!
* Мабути считает, что это песня юноши, сложенная при виде женщины, которая черпала воду из колодца. ОС полагает, что речь идет о легендарной красавице, жившей возле колодца, и, возможно, эта песня была сочинена на пиру, происходившем около него.
* “Где стоянка скакунов лихих с бубенцами…” — по объяснению ОС, речь идет о почтовых лошадях (хаюма). В старину по казенному маршруту были установлены дворы, при которых были конюшни с казенными лошадьми, к сбруе которых подвешивали бубенцы. По-видимому, бубенцы были непременным атрибутом этих лошадей, так как стали постоянным эпитетом (мк) к слову хаюма (измененное хаюума) “быстрая лошадь”. Так как лошади использовались для срочных казенных поручений, то выбирались резвые в беге лошади, почему мы и переводим хаюма — скакуны. ОС указывает, что в старину много было легенд о красавицах, в том числе и легенда о красавице, жившей у этой стоянки и черпавшей воду из колодца. Возможно, в этой песне таким образом отражен широко известный в свое время фольклорный мотив, но память о нем не сохранила подробностей.
許乃河泊尓
安佐菜安良布兒
奈礼毛安礼毛
余知乎曽母弖流
伊R兒多婆里尓
このかはに
あさなあらふこ
なれもあれも
よちをぞもてる
いでこたばりに
(ましもあれも)
Эй, хозяйка, что в реке
Моешь овощи теперь,
У меня и у тебя
Однолетки дети есть,
Приходи на сговор к нам!
* ОС относит ее к свадебному циклу, предполагая, что ее поют при сватовстве или помолвке, обращаясь к матери невесты. В тексте сказано: “…в этой реке” — возможно, такое обращение имеет в виду какую-нибудь единую принадлежность либо территориального характера, либо хозяйственного, либо родственного. “В одной реке и овощи моем, и по возрасту дети одинаковы, давай сосватаем”. Этот несколько метафорический зачин типичен для песен, относящихся к сватовству, помолвке и т. п. Поскольку песни свадебного цикла в М. никак не выделены, эта песня представляет особый интерес. Овощи (в данном случае “асана”) представляют собой огородные плоды, травы, иногда водоросли, которые употребляют утром на завтрак.
安豆麻治乃
手兒乃欲妣左賀
古要我祢弖
夜麻尓可祢牟毛
夜杼里波奈之尓
あづまぢの
てごのよびさか
こえがねて
やまにかねむも
やどりはなしに
Там, где в Адзума далекий путь лежит,
Трудно перейти заставу Тэконоёби,
Где красавица звала её спасти…
Что ж, средь гор останусь на ночлег,
Не добравшись нынче до жилья!
* Путь в Адзума (Адзумадзи) — дорога на Восток, в восточные провинции. Застава Тэконоёби находится в провинции Суруга, в уезде Ихара. Тэконоёби—“зов девушки”, “зов красавицы” (СН), называется она так потому, что легенда рассказывает, что именно здесь красавица, встречавшаяся с любимым юношей, была схвачена дьяволом и звала на помощь. Однако в “Суруга куни фудоки” (“Записи об обычаях провинции Суруга”) есть легенда о том, как юноша-бог оставил свою жену и ушел в путь. Он всегда возвращался через гору Иваки, но здесь злое божество устроило ему помехи на пути, и он не смог вернуться обычным путем. Тем временем его жена, ожидая его, пошла встретить его к горе Иваки. Долго ждала она его там и, не в силах дождаться, стала звать его. Поэтому застава и получила такое название (НКБТ). К. Мор. указывает также, что в “Записях об обычаях провинции Суруга” эта и п. 3477 считаются песнями этого мужского божества, а п. 3195 — песней его жены. Это — парные песни, но они не помещены вместе, возможно потому что составитель не знал об этом. Если считать, что это песня юноши-бога, а не путешественника, следует ее переводить иначе:
* Там, где в Адзума далекий путь лежит,
* Не могу пройти заставу я,
* Где красавица зовет меня,
* И в горах останусь на ночлег,
* Не добравшись нынче до жилья.
* ТЯ указывает на близкую по мотиву песню из кн. VII (1140). Варианты говорят о том, что это различные редакции народной песни, на это указывают и общий зачин песни (см. п. 3477) и географические названия, вплетенные в ткань песни, что характерно для устного народного творчества. Две первые строки полностью совпадают в обеих песнях.
宇良毛奈久
和我由久美知尓
安乎夜宜乃
波里弖多弖礼波
物能毛比弖都母
うらもなく
わがゆくみちに
あをやぎの
はりてたてれば
ものもひでつも
Ах, когда я весело,
Без дум
По дороге шёл и предо мной
Ивы в первых почках поднялись,
О, как я тогда затосковал!
* Здесь характерен образ зеленой ивы, связанной с весенними обрядами, когда украшают головы венками из ивы. По мнению одних комментаторов, песня выражает тоску юноши по дому, где растет такая же ива (ТЯ); по мнению других, он затосковал, вспомнив о любимой девушке, о которой ему напомнила молодая, прекрасная ива. Однако, учитывая другие песни М., можно скорее (предположить, что он, глядя на иву, вспомнил о весенних хороводах, когда украшают себя венками из ивы, во время которых встречаются с любимой девушкой.
伎波都久乃
乎加能久君美良
和礼都賣杼
故尓毛<美>多奈布
西奈等都麻佐祢
きはつくの
をかのくくみら
われつめど
こにもみたなふ
せなとつまさね
В стороне Кивадзуку
Собираю на холме
Травы, что зовут кукумира.
Не набрать корзины мне одной,
Я хочу, чтоб милый собирал со мной!
* Рассматривается как песня, распеваемая женской стороной хора. Здесь типичный для народных песен зачин, состоящий из географического названия, и характерное для трудовых песен указание на совершаемый трудовой процесс.
* Кукумира — совр. нира — лук-порей из семейства лилейных (odorum).
美奈刀<能>
安之我奈可那流
多麻古須氣
可利己和我西古
等許乃敝太思尓
みなとの
あしがなかなる
たまこすげ
かりこわがせこ
とこのへだしに
Там, где устье у реки,
Там, где зеленеют тростники,
Есть там мелкий яшмовый камыш,
Ты пойди и срежь его, мой милый,
Чтобы нам на ложе постелить…
* Считается песней, исполнявшейся во время пиршества по случаю новоселья. Употреблять камыш в старину имело очистительный смысл.
久佐可氣乃
安努奈由可武等
波里之美知
阿努波由加受弖
阿良久佐太知奴
くさかげの
あのなゆかむと
はりしみち
あのはゆかずて
あらくさだちぬ
Ох, густа трава в Ану!
Коли в те поля пойду,
Пусть — открытый путь,
Если не пойду в Ану,
Пусть подымется сорняк!
* Переведено на основе толкования ОС, который считает, что песня имела смысл магического заклинания, связанного с дорогой. Структура песни и ее содержание, выраженное очень типичной лексикой, а также то, что и последующие песни, ближайшие к данной песне, носят характер магических заклинаний, заговоров, делают суждение ОС вполне убедительным. Поэтому мы относим ее к песням-заговорам, как и следующие за ней песни, которые не случайно оказались помещены вместе. Возможно, она связана с любовным заговором: “Если я пойду к милой — пусть открытый путь, если я не пойду (другой захочет пойти) пусть подымется сорняк”.
* Открытый путь — “харисимити” — имеет в виду дорогу, которая прокладывается через непроходимые места. “Сорняк” (арагуса) связан с представлением о заросшей травой непроходимой дороге.
思路多倍乃
許呂母能素R乎
麻久良我欲
安麻許伎久見由
奈美多都奈由米
しろたへの
ころものそでを
まくらがよ
あまこぎくみゆ
なみたつなゆめ
Ах, одежды белотканой рукава
В изголовье положу-ка я себе,
Вижу, едут из Курага рыбаки,
Возвращаются к себе домой,—
Не вставайте, волны, на пути!
* Песня-заклинание женщины, ожидающей любимого домой. Стк. 1–3 описывают примету или, вернее, магический акт, чтоб вызвать свидание с возлюбленным, так как в антологии часто можно встретить песни, где возлюбленная кладет в изголовье возлюбленному свой рукав. Кладя свой рукав в ожидании возлюбленного, она здесь как бы загадывает о его приходе, заговаривая волны не вставать на пути и не мешать его благополучному возвращению из плавания.
* Белотканый (сиротаэ-но) — постоянный эпитет к платью, рукавам, отражает особенности женской одежды тех времен; впоследствии стал употребляться просто для обозначения белого цвета. В те времена, судя по песням антологии, для женской одежды ” были характерны два цвета — белый и красный. Эти цвета и в современной Японии являются основными для женской одежды в старинных обрядовых земледельческих церемониях и играх. Верхняя часть одежды, в том числе рукава, белая, низ одежды в виде широкой складчатой юбки, надеваемой поверх платья, красного цвета. Такой вид часто имеют и жрицы японских синтоистских храмов, и “саотомэ” — “майские девушки” — главные действующие лица в обрядовой посадке риса в японских деревнях и по сие время.
乎久佐乎等
乎具佐受家乎等
斯抱布祢乃
那良敝弖美礼婆
乎具佐可<知>馬利
をくさをと
をぐさずけをと
しほぶねの
ならべてみれば
をぐさかちめり
Зрелый муж из Окуса
И юнец из Огуса —
В ряд челны плывут…
И когда сравню их я, пожалуй,
Лучше юноша из Огуса!
* Толкуется как песня женщины, живущей возле гавани. ОС считает, что песня построена на широко известном народном мотиве о любви двух юношей к одной девушке. Такой мотив представлен в ряде песен М., в частности, в кн. XVI.
左奈都良能
乎可尓安波麻伎
可奈之伎我
<古>麻波多具等毛
和波素登毛波自
さなつらの
をかにあはまき
かなしきが
こまはたぐとも
わはそともはじ
Как на поле здесь в Санацура
У холма я сею нынче просо,
Вижу — лошадь милого пришла,—
Это просо ест она… Ну, что ж! —
Все равно не буду её гнать!
* Пелась, по-видимому, во время работы на поле. Провинция Ава обычно отмечается как родина проса.
於毛思路伎
野乎婆奈夜吉曽
布流久左尓
仁比久佐麻自利
於非波於布流我尓
おもしろき
のをばなやきそ
ふるくさに
にひくさまじり
おひはおふるがに
Ах, красивые поля
Ты не жги, прошу тебя,
Раз со старою травой
Нынче свежая трава
Там смешалась и растёт!
* ТЯ считает, что в песне поется о весеннем поле; особого скрытого смысла нет. ОС, наоборот, считает, что она имеет иносказательный смысл и сложена женщиной, которую разлюбили: пусть все будет так, как есть, можешь любить новую жену, но не покидай меня—таков смысл песни. В старой траве ОС видит намек на старую возлюбленную, а разговор о молодой траве — намек на новую. Песня отражает хозяйственный быт того времени, когда весной выжигали в поле траву. ОС приводит в своих комментариях еще две песни, связанные с выжиганием трав весной.
可是<能>等能
登抱吉和伎母賀
吉西斯伎奴
多母登乃久太利
麻欲比伎尓家利
かぜのとの
とほきわぎもが
きせしきぬ
たもとのくだり
まよひきにけり
Словно ветра отдаленный шум,
Далека любимая моя.
У одежды,
Что дарила мне она,
Обтрепались нынче рукава!
* ТЯ полагает, что это песня пограничного стража, выражающая тоску о доме. О пограничных стражах см. кн. XX, комм. к п. 4321.
尓波尓多都
安佐提古夫須麻
許余比太尓
都麻余之許西祢
安佐提古夫須麻
にはにたつ
あさでこぶすま
こよひだに
つまよしこせね
あさでこぶすま
Подстилка из конопли,
Что растет в моем саду!
Ты, хотя б на эту ночь,
Муженька заставь ко мне прийти,
Подстилка из конопли!
* Мы относим эту песню к песням-заговорам. Характер заклинания особо подчеркивается двумя последними строками — непосредственным обращением к подстилке; по народным поверьям, во время отсутствия мужа в ней остается частица его души (ОС).
* Конопля (аса) очень часто встречается в песнях антологии — по-видимому, она играла большую роль в хозяйственной жизни того времени и широко использовалась в быту. Здесь подстилка из конопли означает ткань из конопли.
古非思家婆
伎麻世和我勢古
可伎都楊疑
宇礼都美可良思
和礼多知麻多牟
こひしけば
きませわがせこ
かきつやぎ
うれつみからし
われたちまたむ
Коли сердцем ты со мной,
Приходи, любимый мой!
Там, где ивы у плетня,
Буду ветки я срывать, они завянут,
Я же буду все стоять и ждать тебя!
* Песня девушки, ожидающей своего возлюбленного. Распевалась, по-видимому, женской стороной хора. Поведение девушки толкуется по-разному. Некоторые комментаторы (ОС) считают, что девушка рвет верхушки деревьев, чтобы ветки не мешали ей видеть, когда придет милый. Другие считают, что это привычное движение руки, когда мнут что-либо в руках в ожидании кого-либо, так называемая “забава для рук” (тэсусаби). Есть также мнение (ТЯ), что девушка просто хочет сказать милому, пусть сорванные ею ветви завянут, но она все равно будет его ждать. Это толкование нам представляется более правильным, потому что сходная по мотиву песня из кн. XI (раздел анонимной поэзии) толкуется именно таким образом. Упоминание об иве заставляет думать о связи с весенними хороводами, так как из веток ивы плели венки, которые надевали на голову во время хороводов. И, возможно, девушка срывает ветки ивы для венка и обещает долго ждать.
宇都世美能
夜蘇許登乃敝波
思氣久等母
安良蘇比可祢弖
安乎許登奈須那
うつせみの
やそことのへは
しげくとも
あらそひかねて
あをことなすな
В мире суетном молва —
Слов бесчисленных листва,—
Пусть она густа,
Ты вступай с молвою в спор
И не выдавай меня!

奈勢能古夜
等里乃乎加恥志
奈可太乎礼
安乎祢思奈久与
伊久豆君麻弖尓
なせのこや
とりのをかちし
なかだをれ
あをねしなくよ
いくづくまでに
Ох, любимый мой дружок.
У холма у Ториноока
Исчезает безвозвратно след дорог…
Так и ты исчез, и в голос плачу я
И вздыхаю в горе глубоко!
* Распевалась, по-видимому, женской половиной хора. ТЯ толкует как песню, выражающую горе покинутой возлюбленной. Этот мотив получил особое обозначение: “отоко-но ёгарэ” “одинокие ночи без милого”. Однако мы полагаем, что песня больше похожа на песню жены, проводившей мужа в пограничные стражи.
* Песня построена на приеме образного параллелизма, в своеобразной манере, носящей название “дзё” (введение). Здесь картина природы вкраплена между стк. 1 и 4 и находится в обрамлении, выражающем чувства автора; характер образа типичен для ряда песен.
伊祢都氣波
可加流安我<手>乎
許余比毛可
等能乃和久胡我
等里弖奈氣可武
いねつけば
かかるあがてを
こよひもか
とののわくごが
とりてなげかむ
Целый день толку я белый рис,
Грубы стали руки у меня,
Хорошо бы если в эту ночь
Молодой хозяин мой пришел,
Тронул их и пожалел меня!
* По-видимому, одна из песен, которыми обменивались во время толчения риса для приготовления священных хлебцев из риса — “моти”, употребляемых при различных земледельческих обрядах. В современном японском фольклоре встречаются специальные “песни толчения риса” (тамацуки-но ута), сохранившиеся в деревнях во многих провинциях. На существование обмена песнями между мужчинами и женщинами во время толчения риса указывает и ОС.
多礼曽許能
屋能戸於曽夫流
尓布奈未尓
和<我>世乎夜里弖
伊波布許能戸乎
たれぞこの
やのとおそぶる
にふなみに
わがせをやりて
いはふこのとを
Что за человек
Стучится в эту дверь,
В час, когда послала мужа я
Первый рис нести богам, когда молюсь,—
Кто это стучится в эту дверь?
* Исполнялась, по-видимому, женской половиной хора.
* В песне упоминается “ниинамэ” — популярнейшее в Японии празднество — подношение первого риса богам, во время которого в старину крестьяне собирались в доме старосты и славили богов, принося им первый рис (ТЯ). Время это обычно связано с любовными запретами, поэтому женщина в песне и упрекает дерзкого влюбленного, посмевшего стучаться в дверь, когда муж ушел на совершение обряда, а она должна предаваться молитве и уединению (см. п. 3386).
安是登伊敝可
佐宿尓安波奈久尓
真日久礼弖
与比奈波許奈尓
安家奴思太久流
あぜといへか
さねにあはなくに
まひくれて
よひなはこなに
あけぬしだくる
Почему же это так, скажи,
Не встречаемся на майском ложе мы?
День проходит,
Ночью тоже — нет,
А приходишь ты, когда уже рассвет!
* Распевалась, по-видимому, женской половиной хора.
* “Не встречаемся на майском ложе мы…”, т. е. во время обрядовых майских брачных игр. “Майское ложе” — это наш перевод слова “санэ”. ОС понимает “санэ” как производное от “сану” “спать вместе”; “санэ-ни аванаку ни” толкуется им как “не встречаемся, чтобы вместе спать”. В словаре “Котоба-но идзуми” (1899, стр. 610) “сану” разъясняется как “спать вместе” (о супругах), “спать мужчине с женщиной”. Поэтому мы полагаем, что “санэ” имеет смысл “совместного ложа” во время майских обрядовых брачных игр на полях, так как префикс “са” является здесь, по-видимому, как и в слове “саотомэ” “майские девушки”, сокращением от “сацуки” — месяц посевов, посадки или май (см. п. 3348). И тогда на японской почве возникает аналогичная картина “майских весенних хороводов” и “браков на полях”, характерная для обрядового быта и других земледельческих народов. Характерно, что слово “маку” значит “сеять” и “спать вдвоем”, “спать вместе” и в обоих этих значениях встречается неоднократно в песнях М., наводя на мысль, что двойное значение подсказано весенними брачными обрядами на полях, совершавшимися с целью получения хорошего урожая.
安志比奇乃
夜末佐波妣登乃
比登佐波尓
麻奈登伊布兒我
安夜尓可奈思佐
あしひきの
やまさはびとの
ひとさはに
まなといふこが
あやにかなしさ
И средь распростёртых гор,
И средь долин
Много на земле живёт людей!
Всех дороже милая моя,
О которой слава добрая идёт…
* По-видимому, распевалась мужской половиной хора.
麻等保久能
野尓毛安波奈牟
己許呂奈久
佐刀乃美奈可尓
安敝流世奈可母
まとほくの
のにもあはなむ
こころなく
さとのみなかに
あへるせなかも
В самом дальнем поле я хочу
Встретиться с тобой наедине!
Сердца нету у тебя, любимый мой,
Всё встречаемся мы
Посреди села!
* Распевалась, по-видимому, женской половиной хора. В этой же книге помещена песня (3405), где те же чувства высказываются юношей. Возможно, это были парные песни мужской и женской половин хора, которые случайно разъединены собирателями песен.
比登其登乃
之氣吉尓余里弖
麻乎其母能
於夜自麻久良波
和波麻可自夜毛
ひとごとの
しげきによりて
まをごもの
おやじまくらは
わはまかじやも
Оттого что велика
Молва людей,
На рогожном
Изголовий одном
Неужели нам не спать теперь вдвоём?
* Песня затрагивает очень популярную тему о “людской молве”; страх перед ней, боязнь разлуки из-за людских толков — очень распространенный мотив в народных песнях.
* “На рогожном изголовий…” — имеется в виду рогожа, которую подкладывали под голову в качестве подушки. В комментариях (ТЯ) отмечается как песня юноши. Распевалась, по-видимому, мужской половиной хора.
巨麻尓思吉
比毛登伎佐氣弖
奴流我倍尓
安杼世呂登可母
安夜尓可奈之伎
こまにしき
ひもときさけて
ぬるがへに
あどせろとかも
あやにかなしき
Распустив заветный шнур
Из корейской дорогой парчи,
Вместе мы лежим,
Не знаю, как мне быть,—
До чего ты сердцу дорога!
* Распускать шнур — символ любовных отношений. В песнях о разлуке возлюбленные завязывают шнур в знак верности друг другу. Развязать шнур обычно значит нарушить обет верности, но в данном случае это просто символ любовных отношений.
* “Из корейской дорогой парчи…” — из этой парчи делали обычно завязки, тесьму, шнуры, поэтому корейская парча стала постоянным эпитетом к слову “химо” “шнур”, “тесьма”, “завязка”.
麻可奈思美
奴礼婆許登尓豆
佐祢奈敝波
己許呂乃緒呂尓
能里弖可奈思母
まかなしみ
ぬればことにづ
さねなへば
こころのをろに
のりてかなしも
Коль жалею я и ночи мы — вдвоём,
Сразу слух дурной идёт о том,
А не быть с тобой —
Ведь нити сердца моего
Ты взяла, и я люблю тебя!
* Отмечается как песня юноши о любви, которую преследуют людские толки.
* “Нити сердца моего ты взяла…” — т. е. ты управляешь моим сердцем, завладела моим сердцем.
於久夜麻能
真木乃伊多度乎
等杼登之弖
和<我>比良可武尓
伊利伎弖奈左祢
おくやまの
まきのいたとを
とどとして
わがひらかむに
いりきてなさね
Если в дверь ты постучишь мою,
Дверь из дерева святого хиноки,
Что растет в ущельях дальних гор,
Я тебе открою, милый мой,
Ты войди и будь всю ночь со мной!
* При каких обстоятельствах сложена песня, неизвестно.
* Из дерева святого хиноки — в тексте “маки” — общее название для священных хвойных деревьев (хиноки, сосны, криптомерии). В песнях М. “маки” чаще всего служит обозначением хиноки (“солнечное дерево”, японский кипарис), которое обычно употребляют при совершении земледельческих обрядов, почему мы для перевода и взяли это толкование, тем более что некоторые комментаторы (СН, ТЯ) толкуют “маки” в данной песне как “хиноки”.
安比見弖波
千等世夜伊奴流
伊奈乎加<母>
安礼也思加毛布
伎美末知我弖尓
あひみては
ちとせやいぬる
いなをかも
あれやしかもふ
きみまちがてに
Будто много тысяч лет прошло с тех пор,
Как мы виделись, любимый мой, с тобой,
Только так ли это или нет?
Или я одна тоскую о тебе,
Ожидая с нетерпением тебя?
* Эта песня взята из сборника Хитомаро, она же помещена в кн. XI антологии под номером 2539, среди анонимных песен, подтверждая предположение, что большинство песен сборника Хитомаро является записью или обработкой народных песен. Вариант песни см. п. 686. Комментаторы толкуют песню по-разному.
由布氣尓毛
許余比登乃良路
和賀西奈波
阿是曽母許与比
与斯呂伎麻左奴
ゆふけにも
こよひとのらろ
わがせなは
あぜぞもこよひ
よしろきまさぬ
Ведь в гаданье у дорог
“Эту ночь” мне рок предрёк,
О любимый мой!
Почему же в эту ночь
Не пришёл побыть со мной?
* Имеется в виду популярное гадание в те времена — “юкэ” (“вечернее гадание”), когда на перекрестке дорог или просто у дороги, прислушиваясь к разговорам прохожих, гадают о счастье или несчастье, о встрече, свидании и т. п.
思麻良久波
祢都追母安良牟乎
伊米能未尓
母登奈見要都追
安乎祢思奈久流
しまらくは
ねつつもあらむを
いめのみに
もとなみえつつ
あをねしなくる
Ах, хотя б на миг
Если б я могла уснуть!
Только ведь во сне
Вижу прежнего тебя
И рыдаю в голос я!
* Песня, характерная для жены, проводившей мужа в пограничные стражи (см. п. 3390; о стражах см. п. 4321).
比登豆麻等
安是可曽乎伊波牟
志可良<婆>加
刀奈里乃伎奴乎
可里弖伎奈波毛
ひとづまと
あぜかそをいはむ
しからばか
となりのきぬを
かりてきなはも
Люди говорят: “Она — его жена”.
Ну, зачем мне это говорят?
“Уж не потому ли, чтобы понял я,
Что соседа платье
Надевать нельзя?
* ТЯ приводит в примечании аналогичную песню из кн. IV. Возможно, появление образа чужой жены в народных песнях М. связано с брачными игрищами (см. п. 1759), когда разрешалась близость с чужой женой; в быту же это было запретным.
左努夜麻尓
宇都也乎能登乃
等抱可騰母
祢毛等可兒呂賀
於<母>尓美要都留
さのやまに
うつやをのとの
とほかども
ねもとかころが
おもにみえつる
Как далеки звуки топора,
Что деревья рубит на горах Сану,
Далека и ты,—
Напрасно я
Вижу в мыслях милую мою!

宇恵太氣能
毛登左倍登与美
伊R弖伊奈婆
伊豆思牟伎弖可
伊毛我奈氣可牟
うゑだけの
もとさへとよみ
いでていなば
いづしむきてか
いもがなげかむ
Мной посаженный бамбук
Сотрясается сегодня до корней,
И когда уйду из дома я,
Ах, куда в тоске направит очи,
Обо мне горюя, милая жена?
* Эту песню относят к циклу песен пограничных стражей, помещенных в М. в кн. XIV и XX, похожа на песню мужа, уходящего в пограничные стражи.
古非都追母
乎良牟等須礼杼
遊布麻夜万
可久礼之伎美乎
於母比可祢都母
こひつつも
をらむとすれど
ゆふまやま
かくれしきみを
おもひかねつも
Думала, что всё смогу
В жизни я стерпеть, тебя любя,
Но не вынести печали о тебе,
Что от взоров скрылся вдалеке
Среди гор высоких Юума…
* Поясняется как песня женщины, тоскующей о муже, отправившемся в дальний путь. Похожа на песню жены, проводившей мужа в пограничные стражи. Возможно, что п. 3474 и эта песня — так же парные песни, как п. 3389 и 3390.
安都麻道乃
手兒乃欲婢佐可
古要弖伊奈婆
安礼波古非牟奈
能知波安比奴登母
あづまぢの
てごのよびさか
こえていなば
あれはこひむな
のちはあひぬとも
И когда ты будешь проходить
На пути в восточную страну
Ту заставу Тэконоёби, где красавица звала её спасти,
О, как буду о тебе я тосковать,
Даже пусть мы встретимся потом!
* См. п. 3442.
等保斯等布
故奈乃思良祢尓
阿抱思太毛
安波乃敝思太毛
奈尓己曽与佐礼
とほしとふ
こなのしらねに
あほしだも
あはのへしだも
なにこそよされ
До горы Сиранэ в стороне Кона
Люди говорят, что очень далеко.
Только наши встречи ни при чём:
Видимся с тобою или нет,
Сердце ведь моё всегда с тобой!
* Считается, что это песня женщины, возлюбленный которой живет в Кона (ТЯ).
安可見夜麻
久左祢可利曽氣
安波須賀倍
安良蘇布伊毛之
安夜尓可奈之毛
あかみやま
くさねかりそけ
あはすがへ
あらそふいもし
あやにかなしも
У Аками у горы
Рвали с корнем травы на полях
И с тобою встречались там вдвоём.
О, как дорога мне милая моя,
Что вступает нынче в спор со мной!
* Распевалась, по-видимому, во время полки трав в горах Аками. ОС полагает, что здесь речь идет о дне коллективной работы по полке травы, когда все работают, состязаясь между собой.
* Возможно, что это песня провинции Симоцукэ, так как в уезде Асо этой провинции имеется деревня Аками, а Аками упоминается в зачине песни. Упоминание географического названия типично для народных песен восточных провинций.
於保伎美乃
美己等可思古美
可奈之伊毛我
多麻久良波奈礼
欲太知伎努可母
おほきみの
みことかしこみ
かなしいもが
たまくらはなれ
よだちきのかも
Государеву указу
Нынче в страхе повинуюсь я,
Покидаю я тебя, моя жена,
Руки милые, что были изголовьем.
Службу отбывать пришла пора!
* Хотя песня и не помещена под рубрикой песен пограничных стражей (сакамори-но ута), комментаторы ее относят к этой категории, так как по содержанию она примыкает к ним.
安利伎奴乃
佐恵々々之豆美
伊敝能伊母尓
毛乃伊波受伎尓弖
於毛比具流之母
ありきぬの
さゑさゑしづみ
いへのいもに
ものいはずきにて
おもひぐるしも
Постепенно
Платьев шум затих,
И ни слова не сказав жене,
Я ушёл, покинув милый дом,
И теперь страдаю без неё!
* ТЯ рассматривает эту песню как песню пограничного стража. Аналогичные песни встречаются в кн. XII и в XX.
可良許呂毛
須蘇乃宇知可倍
安波祢杼毛
家思吉己許呂乎
安我毛波奈久尓
からころも
すそのうちかへ
あはねども
けしきこころを
あがもはなくに
Не сойдутся полы
У одежд китайских —
Пусть не видимся с тобою мы,
Но, поверь, пустых, неверных чувств
Нету, дорогая, у меня…
* ТЯ полагает, что это песня юноши, обращенная к возлюбленной, сомневающейся в его чувствах. Китайская одежда, у которой полы не сходятся вместе, как образ не встречающихся возлюбленных упоминается и в других песнях М. (см. п. 2619).
比流等家波
等<家>奈敝比毛乃
和賀西奈尓
阿比与流等可毛
欲流等家也須家
ひるとけば
とけなへひもの
わがせなに
あひよるとかも
よるとけやすけ
Днём, когда пыталась развязать,
Не развязывался мой заветный шнур,
Но с возлюбленным моим
Всё же встретиться мне, верно, суждено:
Ночью без труда развязывался шнур!
* Песня девушки. В основе ее народная примета: развязывается шнур, значит суждено любовное свидание.
安左乎良乎
遠家尓布須左尓
宇麻受登毛
安須伎西佐米也
伊射西乎騰許尓
あさをらを
をけにふすさに
うまずとも
あすきせさめや
いざせをどこに
Конопляных волокон
Много ещё в чане у тебя,
Пусть сегодня не спрядешь их все,—
Разве завтра снова не настанет день?
Ну, веди же к ложу милого теперь!
* ТЯ комментирует эту песню как песню мужчин, обращенную к женщинам, занятым ночной работой. Учитывая, что она помещена в разделе песен-перекличек, следует считать, что это одна из песен, которыми обменивались в свое время юноши и девушки за работой во время посиделок, которые заканчивались брачными парами.
都流伎多知
身尓素布伊母乎
等里見我祢
哭乎曽奈伎都流
手兒尓安良奈久尓
つるぎたち
みにそふいもを
とりみがね
ねをぞなきつる
てごにあらなくに
Не увидеть больше милую жену,
Что была всю жизнь близ меня,
Как при воине отважном бранный меч,
И рыдаю в голос, плачу я теперь,
Хоть и не ребенок малолетний я…
* Комментируется как песня пограничного стража.
可奈思伊毛乎
由豆加奈倍麻伎
母許呂乎乃
許登等思伊波婆
伊夜可多麻斯尓
かなしいもを
ゆづかなべまき
もころをの
こととしいはば
いやかたましに
За любимую мою
Луком спорить я могу,
Будь такой, как я.
Но мой враг — любовь моя,
Потому бессилен я!

安豆左由美
須恵尓多麻末吉
可久須酒曽
宿莫奈那里尓思
於久乎可奴加奴
あづさゆみ
すゑにたままき
かくすすぞ
ねなななりにし
おくをかぬかぬ
Ясеневый лук…
Ни к чему концы его яшмой дорогою украшать,—
Так же ни к чему
Перестали ночи вместе проводить,
Беспокоясь о людской молве!
* Ясеневый лук не станет лучше стрелять, если украсить яшмой — не станем мы счастливей от того, что перестали встречаться друг с другом.
於布之毛等
許乃母登夜麻乃
麻之波尓毛
能良奴伊毛我名
可多尓伊弖牟可母
おふしもと
このもとやまの
ましばにも
のらぬいもがな
かたにいでむかも
Скрыт от взоров хворост, что лежит
На зеленых склонах гор Мотояма,
Где густая разрослась листва.
А любимой имя, что от всех скрывал,
Верно, выдаст людям ворожба!
* “Верно, выдаст людям ворожба…” — имеется в виду гадание на оленьей лопатке (см. п. 3374).
安豆左由美
欲良能夜麻邊能
之牙可久尓
伊毛呂乎多弖天
左祢度波良布母
あづさゆみ
よらのやまへの
しげかくに
いもろをたてて
さねどはらふも
Ясеневый лук свой натяну…
Там, где горы высятся Ёра,
Там, где заросли травы густы,
Милую введу мою туда,
Ложе я для сна очищу нам!
* При каких обстоятельствах сложена песня, не указано, — возможно, это песня из обрядовых брачных игр.
安都左由美
須恵波余里祢牟
麻左可許曽
比等目乎於保美
奈乎波思尓於家礼
あづさゆみ
すゑはよりねむ
まさかこそ
ひとめをおほみ
なをはしにおけれ
Ясеневый лук.
Как концы его сойдемся мы с тобой,
Но как раз теперь,
Оттого что много глаз людских вокруг,
Я пока тебя оставлю, милый друг!
Из сборника Какиномото Хитомаро
楊奈疑許曽
伎礼波伴要須礼
余能比等乃
古非尓思奈武乎
伊可尓世余等曽
やなぎこそ
きればはえすれ
よのひとの
こひにしなむを
いかにせよとぞ
Посмотри, вот ива:
Если ты срубил, всё равно опять растет она.
Если ж от любви
Гибнуть будет в этом мире человек,
Что ты можешь сделать? — Ничего!

乎夜麻田乃
伊氣能都追美尓
左須楊奈疑
奈里毛奈良受毛
奈等布多里波母
をやまだの
いけのつつみに
さすやなぎ
なりもならずも
なとふたりはも
Там, где горы, где поля
У плотины, у пруда,
Ива, что сажала я,
Расцветёт — не расцветёт,—
Будем вместе всё равно!
* В песне говорится об одном из популярных гаданий в древней Японии, когда у дерева отламывают ветку и втыкают ее в землю и по тому, пустит ли она корни или нет, зацветет или увянет, судят о счастье и несчастье. Если гадание связано с поездкой, то по тому, как расцветет дерево, гадают о судьбе уехавшего. В данном случае посажена ива и по тому, расцветет она или нет, гадают о счастье с любимым, о браке. Аналогичная песня имеется в “Кокинсю”, в разд. “Адзума-ута” — песен восточных провинций.
宇倍兒奈波
和奴尓故布奈毛
多刀都久能
努賀奈敝由家婆
故布思可流奈母
うべこなは
わぬにこふなも
たとつくの
ぬがなへゆけば
こふしかるなも
Верно, милая моя
Впрямь ко мне любви полна:
Месяцы идут,
Уплывают, уходя,
Но по-прежнему она любви полна!

於曽波夜母
奈乎許曽麻多賣
牟可都乎能
四比乃故夜提能
安比波多<我>波自
おそはやも
なをこそまため
むかつをの
しひのこやでの
あひはたがはじ
Рано ль, поздно ли
Приду и буду ждать:
Непременно встретимся с тобой,
Как те ветви дуба на вершинах гор,
Что передо мною поднялись!
* Песня юноши, ожидавшего возлюбленную (ТЯ). Поскольку эта песня помещена в разделе песен-перекличек, возможно, что она вместе с парной песней девушки, помещенной ниже, распевалась мужской и женской половинами хора.
兒毛知夜麻
和可加敝流弖能
毛美都麻弖
宿毛等和波毛布
汝波安杼可毛布
こもちやま
わかかへるでの
もみつまで
ねもとわはもふ
なはあどかもふ
До тех пор пока зелёный юный клён
На горе Комоти вдалеке
Ярко-алой не покроется листвой,
Я мечтаю ночи проводить с тобой,
Ну, а ты что думаешь? —
Скажи!
* ТЯ полагает, что эта песня носит характер разговора между супругами. Однако, поскольку она входит в цикл песен-перекличек, скорее это песня мужской половины хора во время брачных игр на полях.
伊波保呂乃
蘇比能和可麻都
可藝里登也
伎美我伎麻左奴
宇良毛等奈久文
いはほろの
そひのわかまつ
かぎりとや
きみがきまさぬ
うらもとなくも
В Ивахо, где сосенка стоит,
Говорят, там дальних гор предел,
Не предел ли нынче ждать тебя?
Больше не приходишь ты ко мне,
И душе покоя не найти…
* ТЯ считает, что это песня женщины, ожидающей возлюбленного и сетующей на него. Полагаем, что все песни этого цикла — это песни хороводов, где выступают женская и мужская стороны. Возможно, следующая песня (3496) является ответной песней мужской стороны.
多知婆奈乃
古婆乃波奈里我
於毛布奈牟
己許呂宇都久思
伊弖安礼波伊可奈
たちばなの
こばのはなりが
おもふなむ
こころうつくし
いであれはいかな
Ах, в Татибана, в Коба,
Девочка живёт одна.
Верно, грустно ей.
Хороша душой она,—
Что ж, пойду-ка я скорее к ней!

可波加美能
祢自路多可我夜
安也尓阿夜尓
左宿佐寐弖許曽
己登尓弖尓思可
かはかみの
ねじろたかがや
あやにあやに
さねさねてこそ
ことにでにしか
Там, в окрестностях реки,
Ох, высоки с белым корнем камыши.
Верно, верно,—
Спали, спали мы с тобой,
Оттого и не ушли мы от молвы!

宇奈波良乃
根夜波良古須氣
安麻多安礼婆
伎美波和須良酒
和礼和須流礼夜
うなはらの
ねやはらこすげ
あまたあれば
きみはわすらす
われわするれや
Много с мягким корнем
Мелких камышей
На морских равнинах, — знаю я,
Потому меня ты позабыл,
Ну, а я забуду ли тебя?
* Предполагают, что это песня жены моряка (ТЯ).
* Камыш — метафора женщины (см. п. Отомо Якамоти в кн. III), встречается и в других песнях М.
乎可尓与西
和我可流加夜能
佐祢加夜能
麻許等奈其夜波
祢呂等敝奈香母
をかによせ
わがかるかやの
さねかやの
まことなごやは
ねろとへなかも
Камыши, что нынче я срезал
И, срезая, на холме сложил,
Камыши для ложа нам с тобой
Вправду ли послужат ложем нам?
Скажешь ли мне ты: “Пойдём со мной!”
* Возможно, песня имеет связь с майскими брачными обрядами на полях.
牟良佐伎波
根乎可母乎布流
比等乃兒能
宇良我奈之家乎
祢乎遠敝奈久尓
むらさきは
ねをかもをふる
ひとのこの
うらがなしけを
ねををへなくに
У фиалок, что цветут,
Корни тоже в ход идут,
А у девы той —
Как ни близок сердцем ей,
Не добраться до корней.
* “Корни тоже в ход идут” — корни полевых фиалок (мурасаки) — используются в качестве красителя.
安波乎呂能
乎呂田尓於波流
多波美豆良
比可婆奴流奴留
安乎許等奈多延
あはをろの
をろたにおはる
たはみづら
ひかばぬるぬる
あをことなたえ
Там, где склоны горные Ава,
Там на склонах и полях растет трава
По названью тавамидзура,
Тянешь, тянешь, — а не взять её никак.
Ты не будь такой, прошу тебя!
* Тавамидзура, совр. хирумусиро (Potainogeton polygonifolius) — растение, которое скользит, с трудом поддается, когда тянешь его из земли.
和我目豆麻
比等波左久礼杼
安佐我保能
等思佐倍己其登
和波佐可流我倍
わがめづま
ひとはさくれど
あさがほの
としさへこごと
わはさかるがへ
Мои очи — милая жена.
Расстаются люди, но не я…
Асагао
Много лет цветет весной.
Разве я расстанусь, милая, с тобой?
* Асагао — “утренний лик”, вьюнок (Pharbitis) (см. п. 1538).
安齊可我多
志保悲乃由多尓
於毛敝良婆
宇家良我波奈乃
伊呂尓弖米也母
あせかがた
しほひのゆたに
おもへらば
うけらがはなの
いろにでめやも
Если б я любил
Так спокойно, как спокоен волн отлив
В тихой, славной бухте Асака,
Лепестки стыдливых укэра
Людям бы не выдали свой цвет!
* Цветы укэра — разновидность бессмертника, образ, часто встречающийся в песнях провинции Мусаси. Служит для сравнения с чувством вечной любви и т. п. В то же время они скрывают свой цвет и никогда полностью не раскрываются. Если б так сильно, так горячо не любил, никто бы не узнал о моем чувстве — подтекст песни (см. п. 3379).
波流敝左久
布治能宇良葉乃
宇良夜須尓
左奴流夜曽奈伎
兒呂乎之毛倍婆
はるへさく
ふぢのうらばの
うらやすに
さぬるよぞなき
ころをしもへば
Словно фудзи нежных лепестки,
На концах ветвей цветущие весной,—
Со спокойным сердцем и душой
Ни единой ночи я не спал,
Оттого что думал о тебе!
* Фудзи—японская глициния (Wistaria floribonda), растет, спускаясь длинными гирляндами вниз, цветет весной лиловыми и белыми цветами.
宇知比佐都
美夜能瀬河泊能
可保婆奈能
孤悲天香眠良武
<伎>曽母許余比毛
うちひさつ
みやのせがはの
かほばなの
こひてかぬらむ
きぞもこよひも
Назначает день работы храм…
У реки Мияносэ, на берегу
Каобана нежные цветы
Прячут лик, а ты свою любовь —
И вчера и нынче ночью— вновь!
* Каобана — цветы, другое название — “хиругао” “дневной лик”, так как ночью чашечки у них закрываются; долголетнее растение, цветет все лето, начиная с мая — июня, розовыми цветами, по форме похожими на петунью.
* Существует много разных толкований по поводу этого цветка. Есть мнение, что это то же, что асагао (см. п. 3502); чаще всего поясняют как “хиругао”, почему мы и приводим такое пояснение.
尓比牟路能
許騰伎尓伊多礼婆
波太須酒伎
穂尓弖之伎美我
見延奴己能許呂
にひむろの
こどきにいたれば
はだすすき
ほにでしきみが
みえぬこのころ
В новом выстроенном шалаше
Время шелкопрядов вскармливать сейчас.
Потому и ты, что мне в любви открылся,
Будто колос у сусуки распустился,
Эти дни совсем не кажешь глаз…
* Является одной из песен, какой обменивались во время работы или ведения хороводов, в ней отражено одно из обычных занятий земледельческого населения Японии — шелководство. Девушка сожалеет о том, что наступила пора вскармливать червей, когда в шелководстве, которое в основном является женской работой, принимают участие мужчины и в эту горячую пору не удается встречаться с милым.
* В новом выстроенном шалаше (ниимуро). — В песнях М. ниимуро означает новую постройку, новый дом, шалаш и т. п. В кн. XI это новый дом, куда поселяются новобрачные. ОС рассказывает, что в Японии такие новые постройки воздвигаются обычно при совершении каких-либо празднеств и обрядов. К. Мае. указывает, что в горных деревнях, где вскармливают шелковичных червей, каждый раз для них заново строят шалаш. По-видимому, в данном случае такая постройка и имеется в виду.
* Сусуки — злаковое растение (см. п. 45, кн. I).
* “Ты, что мне в любви открылся…” (хо-ни дэси кими). — Выражение “превращаться в колос”, “давать колос”, т. е. созревать (хо-ни идзуру), имеет значение “выдавать свое чувство”, “открываться в любви” (ТЯ). Этот образ фольклорного происхождения перешел впоследствии и в придворную литературную поэзию.
多尓世婆美
弥<年>尓波比多流
多麻可豆良
多延武能己許呂
和我母波奈久尓
たにせばみ
みねにはひたる
たまかづら
たえむのこころ
わがもはなくに
Оттого что тесно средь долин
Покрывает даже склоны гор
Зеленеющий жемчужный плющ,
Нету даже в мыслях у меня,
Чтоб любовь у нас нашла конец…
* Жемчужный плющ (тамакадзура). — Жемчужный — пояснительный эпитет, значит прекрасный, красивый и т. п. Эта песня в слегка измененном варианте встречается в повести начала Х в. “Исэ-моногатари”.
* Тамакадзура — 1. Считается, что это иное наименование кудзу — травянистой лианы (Pueraria). 2. Общее название для ползучих, вьющихся растений — пуэрария (Pueraria Thunbergiana).
谷せばみ
峯まではへる
玉かづら
たえむと人に
わがおもはなくに
たにせばみ
みねまではへる
たまかづら
たえむとひとに
わがおもはなくに
По тесной лощине
до самой вершины
вьется лиана...
"Конец" — говоришь ты, а я —
и не думаю вовсе!
Смысл стихотворения заключается в том, что он хочет сказать ей образом "бесконечной лианы", как бесконечна его любовь к ней и как ему — в противоположность ей — и в голову не приходит мысль о разлуке, о разрыве.

Похожее есть в Манъёсю, 3507
芝付乃
御宇良佐伎奈流
根都古具佐
安比見受安良婆
安礼古非米夜母
しばつきの
みうらさきなる
ねつこぐさ
あひみずあらば
あれこひめやも
У покрытого травой
Мыса Миурасаки
Нэцуко растет — зеленая трава…
Если бы тебя я, милая, не встретил,
Разве тосковал бы я сейчас?
* Нэцуко-трава — совр. “окина-трава”, “старец-трава”, названная так за белые длинные волоски, вырастающие из чашечек цветов, сон-трава (Pulsatilla cernua), многолетнее растение, цветет в горах и на лугах, стебли и листья покрыты белыми волосками; цветет красновато-лиловыми цветами.
多久夫須麻
之良夜麻可是能
宿奈敝杼母
古呂賀於曽伎能
安路許曽要志母
たくぶすま
しらやまかぜの
ねなへども
ころがおそきの
あろこそえしも
Одеяла белоснежной ткани…
Горы белые Сираяма,
Из-за ветра с гор уснуть не в силах я,
Но приятно платье теплое моё,
Что дала в дорогу мне жена!
* “Одеяла белоснежной ткани” — “такуфусума”, т. е. “фусума, сделанные из таку”. Фусума — одеяло, постель; “таку” — старинное название “бумажного дерева” (кодзо), из волокон которого получается ослепительно белая ткань.
美蘇良由久
<君>母尓毛我母奈
家布由伎弖
伊母尓許等<杼>比
安須可敝里許武
みそらゆく
くもにもがもな
けふゆきて
いもにことどひ
あすかへりこむ
Облаком хотел бы стать,
Что по небесам плывёт,—
Нынче уходя,
Милой мог бы я сказать:
“Завтра я приду опять!”
* Аналогичная песня есть в кн. IV, сложенная принцем Аки. Образы этой песни встречаются неоднократно в песнях М.
安乎祢呂尓
多奈婢久君母能
伊佐欲比尓
物能乎曽於毛布
等思乃許能己呂
あをねろに
たなびくくもの
いさよひに
ものをぞおもふ
としのこのころ
Неспокойны в небе облака,
Те, что тянутся грядой
Средь пиков гор.
Неспокойно на душе моей — тоска
В это время позднее в году!..
* В песнях М. с облаком часто сравнивают душевное беспокойство, смятение, растерянность, непостоянство чувства.
比登祢呂尓
伊波流毛能可良
安乎祢呂尓
伊佐欲布久母能
余曽里都麻波母
ひとねろに
いはるものから
あをねろに
いさよふくもの
よそりづまはも
Хоть и называют нас
Люди все “одной горой”,
Но как в небе облака
Движутся над голубой вершиной гор,
Так же неспокойна и моя жена!
* Сложена в постоянных думах о жене, обладающей “неверным сердцем” (ТЯ).
由布佐礼婆
美夜麻乎左良奴
尓努具母能
安是可多要牟等
伊比之兒呂<波>母
ゆふされば
みやまをさらぬ
にのぐもの
あぜかたえむと
いひしころはも
“Вечер лишь придет,
Как не покидает гор
Полотно плывущих облаков,—
Так и я”,—мне говорила ты.
Что же изменилось с этих пор?
* Песня юноши, сложенная в думах о находящейся далеко возлюбленной, обещавшей быть вместе (ТЯ).
多可伎祢尓
久毛能都久能須
和礼左倍尓
伎美尓都吉奈那
多可祢等毛比弖
たかきねに
くものつくのす
われさへに
きみにつきなな
たかねともひて
Как к вершинам дальних гор
Приплывают облака,
Так и я хочу
Приплывать всегда к тебе,
Словно облако к горе!
* Песня женщины, обращенная к возлюбленному (ТЯ).
阿我於毛乃
和須礼牟之太波
久尓波布利
祢尓多都久毛乎
見都追之努波西
あがおもの
わすれむしだは
くにはふり
ねにたつくもを
みつつしのはせ
В те минуты, когда облик мой забудешь,
Находясь от родины вдали,
Посмотри на облака
Над пиком горным
И, на них любуясь, вспомни обо мне!
* Считается песней женщины, оставшейся дома (ТЯ), похожа на песню жены пограничного стража.
對馬能祢波
之多具毛安良南敷
可牟能祢尓
多奈婢久君毛乎
見都追思努<波>毛
つしまのねは
したぐもあらなふ
かむのねに
たなびくくもを
みつつしのはも
У далеких гор Цусима никогда
Не плывут внизу по склонам облака,
Над вершиной тянутся они…
Буду я всегда на них смотреть,
Буду вспоминать я о тебе!
* Рассматривается как песня пограничного стража в Цусима (ТЯ). Песни 3515 и 3516 можно считать парными, и. возможно. они распевались женской и мужской сторонами хора, вторая песня — как бы ответ.
思良久毛能
多要尓之伊毛乎
阿是西呂等
許己呂尓能里弖
許己婆可那之家
しらくもの
たえにしいもを
あぜせろと
こころにのりて
ここばかなしけ
Словно белые на небе облака,
Милая исчезла с глаз моих.
Почему же и теперь она
Над душою властвует моей
И так сильно мной любима до сих пор?
* Считается песней юноши, покинутого милой (ТЯ).
伊波能倍尓
伊可賀流久毛能
可努麻豆久
比等曽於多波布
伊射祢之賣刀良
いはのへに
いかかるくもの
かのまづく
ひとぞおたはふ
いざねしめとら
Над скалой
Нависли облака,
Над болотом опустились вниз.
Все равно ведь люди осуждают нас,
Так приди ко мне, когда настанет ночь!
* Песня считается трудной для толкования. Перевод сделан по СН.
奈我波伴尓
己良例安波由久
安乎久毛能
伊弖来和伎母兒
安必見而由可武
ながははに
こられあはゆく
あをくもの
いでこわぎもこ
あひみてゆかむ
Матерью обруганный твоей,
Ухожу я нынче от тебя…
Тучей голубой
Выйди мне навстречу, милая моя,
Повидаюсь— и уйду домой!

於毛可多能
和須礼牟之太波
於抱野呂尓
多奈婢久君母乎
見都追思努波牟
おもかたの
わすれむしだは
おほのろに
たなびくくもを
みつつしのはむ
В те минуты когда стану забывать
Облик твой, желанная моя,
Буду я глядеть на облака,
Что плывут над пиком Онуро,
Буду о тебе я вспоминать!
* Отмечается как песня юноши (ТЯ), вариант песен 3515, 3516.
可良須等布
於保乎曽杼里能
麻左R尓毛
伎麻左奴伎美乎
許呂久等曽奈久
からすとふ
おほをそとりの
まさでにも
きまさぬきみを
ころくとぞなく
Вороном зовут
Птицу, что слывет лжецом,—
Правду говорит народ.
Не приходишь ты, а вот она —
“Коро-ку”,—кричит, — “любимая придет!”
* Коро-ку — звукоподражание карканию ворона и одновременно (игра слов) “любимая придет” (“коро”) “любимая”, “ку” (“придет”).
伎曽許曽波
兒呂等左宿之香
久毛能宇倍由
奈伎由久多豆乃
麻登保久於毛保由
きぞこそば
ころとさねしか
くものうへゆ
なきゆくたづの
まとほくおもほゆ
Ведь еще вчера я с милой был,
А мне кажется, что этот миг далёк,
Как журавль,
Что с плачем в небесах летит,
Прикасаясь к белым облакам!

佐可故要弖
阿倍乃田能毛尓
為流多豆乃
等毛思吉伎美波
安須左倍母我毛
さかこえて
あへのたのもに
ゐるたづの
ともしききみは
あすさへもがも
Как журавль, что бродит на полях Абэ,
Проходя холмы,
Красив любимый мой!
Если б завтра снова я могла
Встретиться и вместе быть с тобой!

麻乎其母能
布能<末>知可久弖
安波奈敝波
於吉都麻可母能
奈氣伎曽安我須流
まをごもの
ふのまちかくて
あはなへば
おきつまかもの
なげきぞあがする
Не встречаться больше нам с тобой,
Как глазки в рогоже,
Близкими не быть,
И поэтому, как селезень в воде,
Только глубоко вздыхаю о тебе!

水久君野尓
可母能波抱能須
兒呂我宇倍尓
許等乎呂波敝而
伊麻太宿奈布母
みくくのに
かものはほのす
ころがうへに
ことをろはへて
いまだねなふも
Будто утка, что плывет
По воде в Микугуну,
Из-за милой девы той
Слух идет, растет молва,
А ведь не были мы близки с ней!

奴麻布多都
可欲波等里我栖
安我己許呂
布多由久奈母等
奈与母波里曽祢
ぬまふたつ
かよはとりがす
あがこころ
ふたゆくなもと
なよもはりそね
Это птицы лишь летают
Меж соседних двух болот.
Ты не думай,
Моё сердце
Не имеет двух дорог!

於吉尓須毛
乎加母乃毛己呂
也左可杼利
伊伎豆久伊毛乎
於伎弖伎努可母
おきにすも
をかものもころ
やさかどり
いきづくいもを
おきてきのかも
Словно ясакадори —
Селезень, что в море здесь живет
И, ныряя, дышит тяжело,
Так же тяжело вздыхаю я
Оставляя милую жену…
* Песня мужа, уходящего в пограничные стражи (ТЯ). Ясакадори — то же, что ниодори (см. п. 2492).
水都等利乃
多々武与曽比尓
伊母能良尓
毛乃伊波受伎尓弖
於毛比可祢都母
みづとりの
たたむよそひに
いものらに
ものいはずきにて
おもひかねつも
Словно птица водяная,
Упорхнул я,
И, готовясь уезжать в далёкий путь,
Я жене любимой не сказал ни слова,
И теперь нет сил сдержать тоску!
* Песня пограничного стража (ТЯ), похожа на песни 4337, 3484 (опечатка).
等夜乃野尓
乎佐藝祢良波里
乎佐乎左毛
祢奈敝古由恵尓
波伴尓許呂波要
とやののに
をさぎねらはり
をさをさも
ねなへこゆゑに
ははにころはえ
Так же как в полях Тоя
Травят зайцев не щадя,
Слишком нынче взялись за меня:
С милой не успел и ночи провести,
Как её уже бранится мать!

左乎思鹿能
布須也久草無良
見要受等母
兒呂我可奈門欲
由可久之要思母
さをしかの
ふすやくさむら
みえずとも
ころがかなとよ
ゆかくしえしも
Пусть олень
Средь зарослей лежит,
И пускай не видно мне его.
У ворот любимой проходя даже мимо,
О, как счастлив я!

伊母乎許曽
安比美尓許思可
麻欲婢吉能
与許夜麻敝呂能
思之奈須於母敝流
いもをこそ
あひみにこしか
まよびきの
よこやまへろの
ししなすおもへる
Ведь на милую мою взглянуть пришел,
В думах же у всех совсем не то:
Будто я олень, что разорил поля
Возле гор Ёко, что поднялись,
Как изогнутые брови в небесах!
* От оленя обычно оберегают засеянные поля. Считать кого-то оленем, разорившим поля, значит относиться к нему с враждой. Образ гор, выступающих вдали, как брови, встречается и в других песнях М.
波流能野尓
久佐波牟古麻能
久知夜麻受
安乎思努布良武
伊敝乃兒呂波母
はるののに
くさはむこまの
くちやまず
あをしのふらむ
いへのころはも
На поле весеннем здесь
Жеребец, что ест траву,
Не дает покоя рту.
Так, наверно, милая моя
Дома вечно обо мне грустит!

比登乃兒乃
可奈思家之太波
々麻渚杼里
安奈由牟古麻能
乎之家口母奈思
ひとのこの
かなしけしだは
はますどり
あなゆむこまの
をしけくもなし
Если девушку чужую полюблю,
Постоянно буду мчаться к ней,
Спотыкаются пусть ноги у коня,
Пусть плетется птицей водяной,
Жалости к нему не будет у меня!
* Водяные птицы передвигаются с трудом по песчаной отмели, поэтому и приводится такое сравнение.
安可胡麻我
可度弖乎思都々
伊弖可天尓
世之乎見多弖思
伊敝能兒良波母
あかごまが
かどでをしつつ
いでかてに
せしをみたてし
いへのこらはも
О любимая жена моя,
Что, горюя, провожала в путь меня
И смотрела, как я на гнедом коне
За ворота выезжал с трудом,
Оставляя милый сердцу дом?
* ТЯ считает это песней юноши, находящегося в пути. Однако она очень напоминает песни пограничных стражей, и можно предположить, что относится к этому циклу. О пограничных стражах см. комм. к п. 4321.
於能我乎遠
於保尓奈於毛比曽
尓波尓多知
恵麻須我可良尓
古麻尓安布毛能乎
おのがをを
おほになおもひそ
にはにたち
ゑますがからに
こまにあふものを
О любимый мой,
Ты не будь так холоден со мной,
Выйдя в сад сюда,
Улыбайся радостно ты мне,
Буду я встречать здесь твоего коня!

安加胡麻乎
宇知弖左乎妣吉
己許呂妣吉
伊可奈流勢奈可
和我理許武等伊布
あかごまを
うちてさをびき
こころひき
いかなるせなか
わがりこむといふ
Как гнедого жеребца
Подгоняя, хлопая вожжой,
Тянет сердце он моё,
Что это за милый за такой:
Только обещает, что ко мне придёт!

安受乃宇敝尓
古馬乎都奈伎弖
安夜抱可等
比等豆麻古呂乎
伊吉尓和我須流
あずのうへに
こまをつなぎて
あやほかど
ひとづまころを
いきにわがする
Пусть опасно привязать коня
Там, где берег тянется крутой,
Пусть опасно это, все равно,
Хоть чужая ты жена, дитя мое,
Жизнь свою готов отдать тебе!
* В песне представлен один из мотивов, неоднократно встречающихся в песнях М. и, в частности, среди песен восточных провинций, — любовь к чужой жене (см. 3472, 3541, 3557 и др.).
左和多里能
手兒尓伊由伎安比
安可胡麻我
安我伎乎波夜未
許等登波受伎奴
さわたりの
てごにいゆきあひ
あかごまが
あがきをはやみ
こととはずきぬ
В Саватари
С милой встретился опять,
Но промчался быстро
Конь гнедой,
Ничего не смог я ей сказать!

安受倍可良
古麻<能>由胡能須
安也波刀文
比<登>豆麻古呂乎
麻由可西良布母
あずへから
こまのゆごのす
あやはとも
ひとづまころを
まゆかせらふも
Пусть опасно проезжать
Этим берегом крутым
Моему коню,—
Все равно о той чужой жене
Так отрадно думать мне всегда!
* См. п. 3539.
<佐>射礼伊思尓
古馬乎波佐世弖
己許呂伊多美
安我毛布伊毛我
伊敝<能>安多里可聞
さざれいしに
こまをはさせて
こころいたみ
あがもふいもが
いへのあたりかも
Как по мелким по камням
Жеребцу велят бежать…
Больно сердцу моему.
Ох, не близко ли здесь дом
Той, которую люблю?

武路我夜乃
都留能都追美乃
那利奴賀尓
古呂波伊敝<杼>母
伊末太<年>那久尓
むろがやの
つるのつつみの
なりぬがに
ころはいへども
いまだねなくに
В Цуру, где растет зеленая трава,
Что берут на крыши покрывать дома,
Насыпь, вижу, сделана уже,
А вот милая моя хоть и говорит,
Но ни разу ночь со мной не провела!
* Все песни, включенные в цикл песен-перекличек, позволяют думать, что они исполнялись женской и мужской сторонами хора, возможно, во время обрядовых брачных игр, поэтому в них так часто говорится о совместном ложе и т. п.
安須可河泊
世久登之里世波
安麻多欲母
為祢弖己麻思乎
世久得四里世<婆>
あすかがは
せくとしりせば
あまたよも
ゐねてこましを
せくとしりせば
Ах, у Асука-реки
Если б о преградах знать!
Много ведь ночей
Мы с тобой могли бы вместе проводить,
Если б только о преградах знать!
* Считается, что это песня провинции Ямато, как и предыдущая, так как в ней поется о р. Асука. “Если б о преградах знать” — иносказательно говорят о препятствиях, чинимых родителями.
安乎楊木能
波良路可波刀尓
奈乎麻都等
西美度波久末受
多知度奈良須母
あをやぎの
はらろかはとに
なをまつと
せみどはくまず
たちどならすも
Как у переправы той, возле ивы голубой,
Что пустила почки на ветвях,
Долго я тебя ждала, но воды не набрала,
Только место, где стояла,
Утоптала я тогда!

阿遅乃須牟
須沙能伊利江乃
許母理沼乃
安奈伊伎豆加思
美受比佐尓指天
あぢのすむ
すさのいりえの
こもりぬの
あないきづかし
みずひさにして
Словно птицы адзи, что живут
На болотах, скрытых в камышах
Возле бухты небольшой
Суса, и, ныряя, дышат тяжело,
Так же тяжело вздыхаю я,
Не встречаясь эти дни с тобой!
* Птицы адзи — одна из пород диких уток, живущих в бухте Ириэ; ныряя, они испускают долгие вздохи, с ними и сравнивает себя автор песни.
奈流世<呂>尓
木都能余須奈須
伊等能伎提
可奈思家世呂尓
比等佐敝余須母
なるせろに
こつのよすなす
いとのきて
かなしけせろに
ひとさへよすも
Где потоки горные шумят,
Прибивает щепки к берегам.
К другу дорогому моему,
Ах, кого люблю я всей душой,
Даже и чужие люди льнут!

多由比我多
志保弥知和多流
伊豆由可母
加奈之伎世呂我
和賀利可欲波牟
たゆひがた
しほみちわたる
いづゆかも
かなしきせろが
わがりかよはむ
Бухту Таюхи
Переполнил до краёв прилив.
Ах, каким путём
Будет проходить мой милый друг,
Собираясь навестить мой дом?

於志弖伊奈等
伊祢波都可祢杼
奈美乃保能
伊多夫良思毛与
伎曽比登里宿而
おしていなと
いねはつかねど
なみのほの
いたぶらしもよ
きぞひとりねて
Я нарочно сказала “нет”
И рис не стала толочь.
Но как колосом пена встает на волне,
Точно так же бурлит все от гнева во мне:
Ведь вчерашнюю ночь я одна провела!
* ОС отмечает эту песню как трудовую песню (родока), какими обменивались юноши и девушки, собираясь вместе и занимаясь толчением риса. Он так и называет ее — “инэцуки-но ута” — “песня, [исполняемая] при толчении риса”. Ее считают ответной песней девушки (МС), которая отказалась от толчения риса из-за свидания с возлюбленным и ждала его, а он не пришел, и она одна провела ночь, по поводу чего и выражает ему гнев в песне. Интересен образ: “Как колосом пена встает на волне” — имеется в виду волнующееся море и вздымающаяся при этом пена на гребнях волн, напоминающая взгляду древнего японского земледельца волнующуюся ниву, волнующиеся колосья.
阿遅可麻能
可多尓左久奈美
比良湍尓母
比毛登久毛能可
加奈思家乎於吉弖
あぢかまの
かたにさくなみ
ひらせにも
ひもとくものか
かなしけをおきて
Как в Адзикама
Тихо плещется волна,
Но спокойно, как она,
Развязав заветный шнур,
Бросить милого смогу ли я?
* “Развязав заветный шнур, бросить милого смогу ли я?” — см. п. 2413, 2558, 3465.
麻都我宇良尓
佐和恵宇良太知
麻比<登>其等
於毛抱須奈母呂
和賀母抱乃須毛
まつがうらに
さわゑうらだち
まひとごと
おもほすなもろ
わがもほのすも
В бухте славной Мацугаура,
Как волна шумит кругом толпа,
А я думал о любимой,
Что хотела
Слово мне заветное сказать!
* Считается песней юноши, отправляющегося в путешествие и провожаемого толпой народа (ТЯ). Судя по другим песням М., полагаем, что это скорее песня человека, уходящего в пограничные стражи, провожаемого односельчанами.
安治可麻能
可家能水奈刀尓
伊流思保乃
許弖多受久毛可
伊里弖祢麻久母
あぢかまの
かけのみなとに
いるしほの
こてたずくもが
いりてねまくも
В гавань славную Какэ
В Адзикама каждый раз прилив
Входит удивительно легко,
О, когда бы с легкостью такой
Мог войти и ночь пробыть с тобой!

伊毛我奴流
等許<能>安多理尓
伊波具久留
水都尓母我毛与
伊里弖祢末久母
いもがぬる
とこのあたりに
いはぐくる
みづにもがもよ
いりてねまくも
Там, где спит она,
У постели у её,
Скрытой среди скал,
Я хотел водой бы стать,
Чтоб проникнуть к ней и рядом лечь!
* Речь идет, по-видимому, о девушке, спящей на рисовом поле (так как рисовое поле заливают водой).
麻久良我乃
許我能和多利乃
可良加治乃
於<登>太可思母奈
宿莫敝兒由恵尓
まくらがの
こがのわたりの
からかぢの
おとだかしもな
ねなへこゆゑに
Силен шум китайского весла
В Курага
У переправы у Кога.
Словно шум весла, сильна молва
Из-за девы, что ни разу ночь со мной не провела.

思保夫祢能
於可礼婆可奈之
左宿都礼婆
比登其等思氣志
那乎杼可母思武
しほぶねの
おかればかなし
さねつれば
ひとごとしげし
なをどかもしむ
Словно малый челн на берегу,
Мне одну тебя оставить жаль,
Ну а если ночи проводить с тобой,—
Будет громко злобствовать молва.
Что же будет с именем твоим?
* В песне представлен один из широко распространенных мотивов в песнях М. — беспокойство о людской молве, боязнь утратить доброе имя (см. п. 2545).
奈夜麻思家
比登都麻可母与
許具布祢能
和須礼波勢奈那
伊夜母比麻須尓
なやましけ
ひとづまかもよ
こぐふねの
わすれはせなな
いやもひますに
Ох, и причиняет боль
Мне жена чужая эти дни.
Как уплывшую ладью,
Позабыть её я не могу,
И сильнее всё о ней тоска!
* См. п. 3539.
安波受之弖
由加婆乎思家牟
麻久良我能
許賀己具布祢尓
伎美毛安波奴可毛
あはずして
ゆかばをしけむ
まくらがの
こがこぐふねに
きみもあはぬかも
Будет жаль мне, если я уйду,
Так и не увидевшись с тобой.
Там, на корабле, плывущем в Курага,
Возле переправы, что зовут Кога,
Неужели ты не встретишься со мной?

於保夫祢乎
倍由毛登母由毛
可多米提之
許曽能左刀妣等
阿良波左米可母
おほぶねを
へゆもともゆも
かためてし
こそのさとびと
あらはさめかも
У большого корабля
На носу и на корме закрепляются концы,
Если милый — из села Косо,
Где на ветер не бросают слов,
Люди не узнают ничего!

麻可祢布久
尓布能麻曽保乃
伊呂尓R<弖>
伊波奈久能未曽
安我古布良久波
まかねふく
にふのまそほの
いろにでて
いはなくのみぞ
あがこふらくは
На горах Ниу,
Где металлы в почве есть,
Почва цветом выдает металл,
Выдаёт меня любовь к тебе,
Только я о ней всегда молчу!

可奈刀田乎
安良我伎麻由美
比賀刀礼婆
阿米乎万刀能須
伎美乎等麻刀母
かなとだを
あらがきまゆみ
ひがとれば
あめをまとのす
きみをとまとも
О, как жду тебя, любимый мой!
Жду, как ждут желанного дождя
В засуху, когда вся в трещинах земля
Сохнет вспаханной
Пред домом у ворот!
* Одна из песен, которыми обменивались, по-видимому, во время работы, а затем во время хороводов.
* “Жду тебя, как ждут желанного дождя” (во время засухи) — это сравнение встречается и в других песнях М. Обладая явно фольклорным происхождением, оно перешло из народной песни и в придворную литературную поэзию (см. п. 161).
安里蘇夜尓
於布流多麻母乃
宇知奈婢伎
比登里夜宿良牟
安乎麻知可祢弖
ありそやに
おふるたまもの
うちなびき
ひとりやぬらむ
あをまちかねて
Как жемчужная трава,
Что растет на диком берегу,
Клонится к земле,
Так, склоняясь, наверно, спишь одна,
Не дождавшись друга своего…
* Образ девушки, склоняющейся, как морская водоросль, часто встречается в песнях М. Из народной поэзии он проник и в произведения лучших поэтов того времени.
比多我多能
伊蘇乃和可米乃
多知美太要
和乎可麻都那毛
伎曽毛己余必母
ひたがたの
いそのわかめの
たちみだえ
わをかまつなも
きぞもこよひも
В бухте Хита на скалистом берегу
Ты, похожая на почку молодую,
Полная волненья, верно, ждёшь меня,
И вчера ждала ты ночью до утра
И сегодня ожидаешь тоже!
* Песня юноши, который не может навестить свою возлюбленную (ТЯ).
古須氣呂乃
宇良布久可是能
安騰須酒香
可奈之家兒呂乎
於毛比須吾左牟
こすげろの
うらふくかぜの
あどすすか
かなしけころを
おもひすごさむ
В бухте Косугэ все эти дни
Ветер страшный дует.
Как нам быть?
Ах, могу ли милую мою
Из-за ветра перестать любить?
* Ветер — в песнях М. обычно символ помех, несчастий и т. п. По-видимому, и здесь иносказательно говорится о неожиданных препятствиях в любви.
可能古呂等
宿受夜奈里奈牟
波太須酒伎
宇良野乃夜麻尓
都久可多与留母
かのころと
ねずやなりなむ
はだすすき
うらののやまに
つくかたよるも
С милою моей
Неужели нынче мне не спать?
Там, где камыши
За высокими горами в Урану,
Ведь зашла уже на небесах луна!
* Песня юноши, ожидающего возлюбленную и сетующего на неё, что она не приходит (ТЯ). Поскольку представленные здесь песни относятся к циклу песен-перекличек, полагаем, что они распевались женской и мужской сторонами хора во время брачных обрядовых игр, сопровождавшихся хороводами и песнями.
和伎毛古尓
安我古非思奈婆
曽和敝可毛
加未尓於保世牟
己許呂思良受弖
わぎもこに
あがこひしなば
そわへかも
かみにおほせむ
こころしらずて
Если б милая моя,
Из-за тебя
От любви несчастной я погиб,
В этом волю бы увидели богов,—
Ведь не знают, что на сердце у меня!

於伎弖伊可婆
伊毛婆麻可奈之
母知弖由久
安都佐能由美乃
由都可尓母我毛
おきていかば
いもはまかなし
もちてゆく
あづさのゆみの
ゆづかにもがも
Ах, уйти, оставить здесь тебя
Жалко сердцу, милая моя.
Хорошо бы — нет другой мечты,—
Чтоб у лука
Рукояткой стала ты!
* Вместе с последующей эта песня относится к песням вопросов и ответов. Она сочинена от лица юноши и является, по-видимому, той песней, которую запевала вначале мужская часть хора.
* Лук очень часто встречается в песнях антологии как непременная принадлежность воина и придворного того времени, выступает в различных образах и сравнениях. В данной песне он рассматривается как принадлежность “сакимори” — пограничного стража, от лица которого якобы поется песня, обращенная к возлюбленной, жене. Воин никогда не расстается с луком, поэтому пожелание, чтобы любимая сделалась рукояткою лука, равносильно желанию никогда не расставаться с ней.
於久礼為弖
古非波久流思母
安佐我里能
伎美我由美尓母
奈良麻思物能乎
おくれゐて
こひばくるしも
あさがりの
きみがゆみにも
ならましものを
Мне остаться, проводив тебя,
Мой любимый, — погубить себя.
Как хотела б
Обратиться даже в лук,
Чтобы быть с тобою, милый друг!
* Песня сложена от лица возлюбленной, жены и является, по-видимому, песней, которую поет женская часть хора в ответ на предыдущую.
安之能葉尓
由布宜里多知弖
可母我鳴乃
左牟伎由布敝思
奈乎波思努波牟
あしのはに
ゆふぎりたちて
かもがねの
さむきゆふへし
なをばしのはむ
В час, когда средь листьев тростника
Встал туман вечернею порой
И вдруг холоден стал
Дикой утки крик,
О тебе я вспоминал с тоской!

安杼毛敝可
阿自久麻<夜>末乃
由豆流波乃
布敷麻留等伎尓
可是布可受可母
あどもへか
あじくまやまの
ゆづるはの
ふふまるときに
かぜふかずかも
Как ты думаешь?
Средь Адзикума-гор
Меж деревьев юдзуру, когда листва
Только почками набухла на ветвях,
Ветер что ж не дует никогда?
* Предполагают, что это песня юноши, сложенная в ответ на упрек людей, что он объясняется в любви слишком молодой девушке (ТЯ). Ведь дует ветер среди деревьев, когда листва еще не распустилась, почему же я не могу любить молодую девушку— вот подтекст песни.
安之比奇能
夜麻可都良加氣
麻之波尓母
衣我多奇可氣乎
於吉夜可良佐武
あしひきの
やまかづらかげ
ましばにも
えがたきかげを
おきやからさむ
На зеленых склонах распростёртых гор
Плющ растет,
И этот плющ порой
С тех вершин достать бывает трудно,
А оставь его — засохнет он!
* В песне иносказательно говорится о молодой неприступной девушке.
* Плющ — метафора девушки.
乎佐刀奈流
波奈多知波奈乎
比伎余治弖
乎良無登須礼杼
宇良和可美許曽
をさとなる
はなたちばなを
ひきよぢて
をらむとすれど
うらわかみこそ
Нежный померанцевый цветок,
Что расцвёл в селении моем,
Притянул к себе, хотел сорвать,
Но оставил, не сорвал его тогда,
Очень был уж молод тот цветок!
* Померанцевый цветок — метафора возлюбленной.
美夜自呂乃
<須>可敝尓多弖流
可保我波奈
莫佐吉伊<R>曽祢
許米弖思努波武
みやじろの
すかへにたてる
かほがはな
なさきいでそね
こめてしのはむ
О цветок прекрасный каогахана,
Что поднялся на холме
В Миядзиро,
Не цвети и лепестков не раскрывай,
Будем мы скрывать свою любовь!
* Цветок каогахана (каобана) — метафора возлюбленной (см. п. 3505).
奈波之呂乃
<古>奈宜我波奈乎
伎奴尓須里
奈流留麻尓末仁
安是可加奈思家
なはしろの
こなぎがはなを
きぬにすり
なるるまにまに
あぜかかなしけ
Цветком конаги,
Что в питомнике расцвел,
Одежду крепко надушил свою.
Хоть этот аромат вдыхаю я всегда,
Но отчего же так его люблю?
* Цветок конаги — метафора возлюбленной. Хотя и привык к этой красивой девушке и часто вижу её, но не перестаю любить её, люблю еще сильнее — таков подтекст песни. В старину цветы и растения употребляли для аромата, в качестве духов, натирая ими одежду, а также в качестве красителя.
* Цветы конаги часто растут на рисовых полях. Здесь имеется в виду рисовый питомник, где выращивают рассаду.
可奈思伊毛乎
伊都知由可米等
夜麻須氣乃
曽我比尓宿思久
伊麻之久夜思母
かなしいもを
いづちゆかめと
やますげの
そがひにねしく
いましくやしも
Любимую свою подругу
Допытывал я, где она была?
И, словно листья ямасугэ,
Мы спали, отвернувшись друг от друга,
И как теперь раскаиваюсь я!
* Плач об умершей жене. Аналогичная песня с обращением к мужу встречается среди народных песен провинции Ямато.
於曽波夜毛
伎美乎思麻多武
牟可都乎能
思比乃佐要太能
登吉波須具登母
おそはやも
きみをしまたむ
むかつをの
しひのさえだの
ときはすぐとも


久敝胡之尓
武藝波武古宇馬能
波都々々尓
安比見之兒良之
安夜尓可奈思母
くへごしに
むぎはむこうまの
はつはつに
あひみしこらし
あやにかなしも
Как через ограду иль плетень
На полях пшеницу щиплет жеребец,
Лишь слегка, слегка.
Еле-еле видел я тебя,
А ведь как ты сердцу дорога теперь!

宇麻勢胡之
牟伎波武古麻能
波都々々尓
仁必波太布礼思
古呂之可奈思母
うませごし
むぎはむこまの
はつはつに
にひはだふれし
ころしかなしも


みちのくは
いつくはあれと
しほかまの
浦こく舟の
つなてかなしも
みちのくは
いつくはあれと
しほかまの
うらこくふねの
つなてかなしも
Всюду дивной красой
чарует наш край Митиноку —
хоть с печалью гляжу,
как спускают на воду лодку
в Сиогаме, в бухте прозрачной…
413. Сиогама — см. коммент. к № 852.
わかせこを
宮こにやりて
しほかまの
まかきのしまの
松そこひしき
わかせこを
みやこにやりて
しほかまの
まかきのしまの
まつそこひしき
Милый мой далеко,
уехал надолго в столицу,
но его я дождусь
в Сиогаме, под сенью сосен
на моем островке Магаки!..

をくろさき
みつのこしまの
人ならは
宮このつとに
いさといはましを
をくろさき
みつのこしまの
ひとならは
みやこのつとに
いさといはましを
Если б три островка,
что маячат у мыса Огуро,
обернулись людьми,
я бы взял их с собой в столицу —
до того хороши, пригожи!..
414. Местоположение мыса Огуро не установлено.
みさふらひ
みかさと申せ
宮木のの
このしたつゆは
あめにまされり
みさふらひ
みかさとまうせ
みやきのの
このしたつゆは
あめにまされり
Челядинец, постой!
Скажи своему господину,
чтобы шляпу надел —
словно дождь, на лугу Мияги
поутру роса выпадает…
415. Луг Мияги, восточная часть г. Сэндай в префектуре Миясиро, славился красотой цветения хаги.
もかみ河
のほれはくたる
いな舟の
いなにはあらす
この月はかり
もかみかは
のほれはくたる
いなふねの
いなにはあらす
このつきはかり
Лодки с рисом снуют,
плывут то туда, то обратно
по Могами-реке —
так и я отлучусь ненадолго,
на один-единственный месяц!..
416. Река Могами протекает по территории префектуры Ямагата и впадает в Японское море.
君をおきて
あたし心を
わかもたは
すゑの松山
浪もこえなむ
きみをおきて
あたしこころを
わかもたは
すゑのまつやま
なみもこえなむ
Если б я разлюбил,
из сердца твой образ исторгнул,
на просторах морских
поднялась бы волна до неба,
выше кручи Суэномацу!..
417. Гора Суэномацу — см. коммент, к № 326.
み侍ひ
御笠と甲せ
宮城野の
木の下露は
雨にまされり
みさふらひ
みかさとまうせ
みやぎのの
きのしたつゆは
あめにまされり
О, слуги добрые!
Скажите господину,
Чтоб шляпою прикрылся:
В поле Мияги
Под деревом роса пуще дождя.
* Ми-сабураи... — Песня из “Кокинвакасю” (№ 1091). Автор не известен. В приведенном примере трижды употреблен один и тот же слог — ми: в словах ми-сабураи (“слуги добрые”) и микаса (“зонт”, “широкополая шляпа”) в качестве онорифического префикса, а в названии поля Миягино в качестве начального слога.
宇治拾遺物語 > 巻第十二 > 巻第十二 東人の歌よむ事 (О том, как один житель Востока сложил песню)
あなてりや
虫のしや尻に
火のつきて
小人玉とも
みえわたるかな
あなてりや
むしのしやしりに
ひのつきて
こひとだまとも
みえわたるかな
Ах, как сверкает
В заду у насекомого огонь!
Глядится,
Как фонарик
Рукотворный.

葛飾の
まゝの浦まを
こぐ舟の
ふな人さわぐ
浪たつらしも
かつしかの
ままのうらまを
こぐふねの
ふなひとさわぐ
なみたつらしも
В Кацусика,
В бухте Мама
На плывущей ладье
Шумят моряки,
Видно, волны высоки!

あな照りや
虫のしや尻に
火のつきて
小人魂とも
見えわたるかな
あなてりや
むしのしやしりに
ひのつきて
こひとだまとも
みえわたるかな
Ах как сияет,
Сзади светлячка
Огонёк:
Кажется, то
Умершего дух.

てふらなる
月もながめじ
もさなきに
ようべ来ぬこそ
しこらつらけれ
てふらなる
つきもながめじ
もさなきに
ようべこぬこそ
しこらつらけれ
Пусть не посмотрим мы
На чистую и ясную
Луну,
Но то, что не пришёл вчера,
Так сильно огорчает...
躬恒集

てふらなる=清らかで美しいさま。