霜雪の
ふる屋のもとに
ひとり寝の
うつぶしぞめの
あさのけさなり
しもゆきの
ふるやのもとに
ひとりねの
うつぶしぞめの
あさのけさなり
Вот моя накидка из конопли,
Крашенная чернильным орешком,
В которой вкушаю одинокий сон
В старом жилище,
На которое падают снег и иней[484] —
484. Танка обыгрывает омонимы: фуруя – «старое жилище» и фуру – «идти» (о дожде), уцуфуси – «чернильный орешек» и «лежать вместе», аса – «конопля» и «утро», кэса – название монашеской накидки (санскр. касая), которая, надевалась в знак отрешения от мирских желаний, и «сегодняшнее утро». Таким образом, автор стихотворения напоминает даме о том утре, когда шел дождь и они были вместе. Сходное стихотворение приводится в Кокинсю, 19, с пометой: «Автор неизвестен», а также в Хэндзёсю, кроме того, в Кокинрокутё, 2 (раздел «Монашество» и «Истории жизни») помещена танка, во всем совпадающая с танка Кокинсю, за исключением последней строки.
庭立
麻手苅干
布<暴>
東女乎
忘賜名
にはにたつ
あさでかりほし
ぬのさらす
あづまをみなを
わすれたまふな
Простую женщину из Адзума-страны,
Что для тебя в саду своем растила,
Срезала коноплю, сушила,
Стелила для тебя и так тебя любила,
Заботясь о тебе, — не забывай её!

小垣内之
麻矣引干
妹名根之
作服異六
白細乃
紐緒毛不解
一重結
帶矣三重結
<苦>伎尓
仕奉而
今谷裳
國尓退而
父妣毛
妻矣毛将見跡
思乍
徃祁牟君者
鳥鳴
東國能
恐耶
神之三坂尓
和霊乃
服寒等丹
烏玉乃
髪者乱而
邦問跡
國矣毛不告
家問跡
家矣毛不云
益荒夫乃
去能進尓
此間偃有
をかきつの
あさをひきほし
いもなねが
つくりきせけむ
しろたへの
ひもをもとかず
ひとへゆふ
おびをみへゆひ
くるしきに
つかへまつりて
いまだにも
くににまかりて
ちちははも
つまをもみむと
おもひつつ
ゆきけむきみは
とりがなく
あづまのくにの
かしこきや
かみのみさかに
にきたへの
ころもさむらに
ぬばたまの
かみはみだれて
くにとへど
くにをものらず
いへとへど
いへをもいはず
ますらをの
ゆきのまにまに
ここにこやせる
Верно, дома у тебя
Милая жена твоя
За забором коноплю
Дергала в саду своем
И сушила на земле…
И, сплетя, дала надеть
Белоснежный этот шнур,
Не развязан он тобой…
Пояс, что в один обхват,
В три обхвата у тебя
Здесь обвязан,—
Тяжела служба долгая была
Государю твоему.
Лишь теперь ты смог уйти,
В край отправиться родной.
Верно, ты в пути мечтал
Повидать отца и мать,
И любимую жену…
Здесь, в восточной стороне,
Где так много певчих птиц,
У заставы грозной ты,
Что Заставою богов называют,
Ты лежишь,
Будто холодно тебе,
В белотканом платье ты,
Ягод тутовых черней
Разметались по земле
Пряди черные волос…
Спросишь: “Где твой край родной?”
Ты его не назовешь.
Спросишь: “Где родимый дом?”
И о нем не скажешь ты.
Храбрым рыцарем
Вперед все стремился ты в пути,
И лежишь теперь один,
Распластавшись на земле…

方丈記 > 閑居の思い (Думы отшельника)
藤の衣・麻のふすま、得るに隨ひて肌はだへをかくし、野邊の茅花、峯の木の實、わづかに命をつなぐばかりなり。

платье — из глициний, плащ — из пеньки: добуду их — и покрываю свое тело, цветы же осоки с равнин, плоды деревьев с гор — их хватает, чтоб поддержать жизнь. И — этого довольно.


尓波尓多都
安佐提古夫須麻
許余比太尓
都麻余之許西祢
安佐提古夫須麻
にはにたつ
あさでこぶすま
こよひだに
つまよしこせね
あさでこぶすま
Подстилка из конопли,
Что растет в моем саду!
Ты, хотя б на эту ночь,
Муженька заставь ко мне прийти,
Подстилка из конопли!
* Мы относим эту песню к песням-заговорам. Характер заклинания особо подчеркивается двумя последними строками — непосредственным обращением к подстилке; по народным поверьям, во время отсутствия мужа в ней остается частица его души (ОС).
* Конопля (аса) очень часто встречается в песнях антологии — по-видимому, она играла большую роль в хозяйственной жизни того времени и широко использовалась в быту. Здесь подстилка из конопли означает ткань из конопли.
安左乎良乎
遠家尓布須左尓
宇麻受登毛
安須伎西佐米也
伊射西乎騰許尓
あさをらを
をけにふすさに
うまずとも
あすきせさめや
いざせをどこに
Конопляных волокон
Много ещё в чане у тебя,
Пусть сегодня не спрядешь их все,—
Разве завтра снова не настанет день?
Ну, веди же к ложу милого теперь!
* ТЯ комментирует эту песню как песню мужчин, обращенную к женщинам, занятым ночной работой. Учитывая, что она помещена в разделе песен-перекличек, следует считать, что это одна из песен, которыми обменивались в свое время юноши и девушки за работой во время посиделок, которые заканчивались брачными парами.
まどろまで
ながめよとての
すさびかな
麻のさ衣
月に打つ声
まどろまで
ながめよとての
すさびかな
あさのさころも
つきにうつこゑ
Я не спала и собиралась
Луною любоваться,
Но тут услышала унылый стук валька:
Из грубого холста одежду
Кто-то отбивал...

麻衣
著者夏樫
木國之
妹背之山二
麻蒔吾妹
あさごろも
きればなつかし
きのくにの
いもせのやまに
あさまくわぎも
Так приятно сердцу моему
Платье, тканное из конопли, носить,
Милая моя, что сеешь коноплю
Возле гор Имо и Сэ
В стороне Кии!

枕草子 > 36. 七月ばかりいみじう暑ければ (В седьмом месяце года стоит невыносимая жара)
朝顔の露おちぬさきに文かかむと、道のほども心もとなく、「麻生の下草」など、くちずさみつつ、我がかたにいくに、格子のあがりたれば、御簾のそばをいささかひきあげて見るに、おきていぬらむ人もをかしう、露もあはれなるにや、しばしみたてれば、枕がみのかたに、朴に紫の紙はりたる扇、ひろごりながらある。

Возвращаясь от своей возлюбленной, он полон заботы. Надо написать ей письмо[87] как можно скорее, «пока не скатились капли росы с утреннего вьюнка», думает он, напевая по дороге: «На молодых ростках конопли…»[88] Но вдруг он видит, что верхняя створка ситоми приподнята. Он чуть отодвигает край шторы и заглядывает внутрь. «Должно быть, с этого ложа только что встал возлюбленный… И, может быть, как я, он сейчас по дороге домой любуется блеском утренней росы…» Эта мысль кажется ему забавной. У изголовья женщины, замечает он, брошен широко раскрытый веер, бумага отливает пурпуром, планки из дерева магнолии.

87. Обычай требовал, чтобы мужчина, вернувшись домой после любовного свидания, немедленно послал письмо своей возлюбленной. А она должна была сразу же ответить ему.
88. Песня из антологии IX (?) в. «Старые и новые песни в шести томах» («Кокинрокудзё̀»)
とくさ苅る
きその麻衣
袖ぬれて
磨かぬ露も
玉と置きけり
とくさかる
きそのさごろも
そでぬれて
みがかぬつゆも
たまとおきけり


底清き
河瀬の水の
あさの葉に
白ゆふかけて
御祓をぞする
そこきよき
かはせのみづの
あさのはに
しらゆふかけて
みそぎをぞする


今年わが
きるべき物を
麻衣
よそなるさへぞ
いとゞ露けき
ことしわが
きるべきものを
あさころも
よそなるさへぞ
いとどつゆけき


夜もすがら
あきの心を
なぐさめて
月に擣つなり
麻のさ衣
よもすがら
あきのこころを
なぐさめて
つきにうつなり
あさのさころも