Слов привета от тебя,
Что пригож и краснолиц,
С веткой яшмовой гонец
Не приносит для меня.
Сохну я, живя в тоске,
О, как одинока я!
Сокрушающих миры
Не моли богов, мой друг,
И, гадателей призвав,
Черепах напрасно жечь.
Ведь любовью лишь одной
Я болею, милый мой.
Ясно видно людям всем,
Как я сохну от любви,
Словно печень на куски
Раскололась у меня.
Сердце бедное мое
Рвется в муке и тоске,
Так нежданно для меня
Жизнь окончена навек.
И отныне слышу я,—
То не ты ль зовешь меня?
Иль вскормившая меня
Это мать зовет меня?
У скрещения дорог
Вопрошала грозный рок,
Но в гаданьях все одно—
Умереть мне суждено.

Как бамбуковый побег,
Строен был прекрасный принц,
Был пригож и краснолиц
Мой великий государь!
И средь гор Хацусэ он
В скрытой от людей стране
Божеством священным стал —
Люди молятся ему.
С веткой яшмовой гонец
Рассказал об этом мне,
То не выдумку ль, не ложь
Услыхала нынче я?
Не ошибку ли, не ложь
Услыхала нынче я?
О, на небе и земле
Нет печали тяжелей,
В мире бренном и пустом
Нет печали тяжелей!
Там, где облако небес
Дальний свой кончает путь,
Там, где небо и земля
Знают свой предел,
В той далекой стороне
Он нашел себе покой.
С крепким посохом в руке
И без посоха в руке
Поспешила бы к нему.
И на перекрестках всех
Я гадала б ввечеру,
И на камешках в пути
Я гадала бы о нем,
И у дома своего
Я б часовню возвела,
У постели бы своей
Со святым вином сосуд
Я поставила б, молясь,
Словно яшму, густо я
Нанизала бы бамбук,
Чтоб свершить святой обряд,
Перевязь надела б я,
В поле дальнем, в небесах,
В поле Сасара
Травы нанафусугэ
В руки бы взяла
И отправилась бы я
К берегам реки святой
На извечных небесах.
Очищенье там приняв,
Я б молилась о тебе!..
Но среди высоких гор
Ты на каменной скале
Успокоился навек!

Как на чистый блеск зеркал,
Что в ларцах своих хранят
Жены нежные у нас,
На чудесных берегах
Мицу любовались все,
Глядя на морскую гладь.
На чудесных берегах
Свой заветный красный шнур
Не развязываю я,
Все тоскую о жене,
О возлюбленной своей,
И поэтому в тоске,
Словно плачущий журавль,
Что бывает поутру
Скрыт туманом на заре,
Только в голос плачу я…
И мечтая в тишине,
О, хотя бы часть одну
Среди тысячи частей
Той тоски, что полон я,
В сердце заглушить своем,
Я решил пойти взглянуть
На места, где дом родной.
Но когда я посмотрел:
Там, средь Кацураги гор,
Вставших флагом голубым,—
В дальних белых облаках,
Протянувшихся грядой,
Спрятан был от глаз мой дом…
В дальнюю, как свод небес,
В глушь далёкую страны
Отправляюсь я теперь,
Остров Авадзисима,
Что лежал передо мной,
Я оставил позади —
И гляжу все время я
В сторону, где на пути
Остров Авасима есть.
Там, в затишье,
Поутру
Лодочников голоса
Раздаются над водой,
Там, в затишье,
Ввечеру
Звуки весел слышны мне,
И по волнам я плыву,
Рассекая их в пути,
И кружусь, плывя меж скал…
Проплываю бухту я
Инабидзума.
Будто птица на воде,
Я качаюсь на волнах…
Вот и Наносима —
Остров, что зовется “Дом”.
На скалистых берегах
Пышным цветом расцвела,
Наклонясь к земле, трава,
Что зовут “не — говори”.
О, зачем я, уходя,
Словно слушая траву,
Ничего жене своей
На прощанье не сказал?

У дворца у Футаги,
Где правленье ты вершишь,
Наш великий государь,
Наш светлейший, славный бог,
В чащах зелени густой
Горы поднялися ввысь
И, стремящиеся вниз,
Чисты струи светлых рек,
А весной, когда в лесах
Песни соловей поет,
Здесь, на скалах среди гор,
Все сверкает и блестит,
Как богатая парча:
Раскрываются цветы,
Наклоняя ветви вниз
Пышной тяжестью своей.
Осенью, когда олень
Среди гор зовет жену,
Омрачающий лазурь
Льет с небес осенний дождь,
И от этого в горах
Крашеная в алый цвет
С кленов падает листва…
Чтобы множество годов,
Пребывая на земле,
Правил Поднебесной ты,
Будет множество веков
Неизменно процветать
Место, где стоит дворец!

Когда подумаю о милой —
Красноликой,—
Всегда на сердце любящем моем,
Как в сумерки весеннею порою,
Когда тумана дымка легкая встает…

Не видна любовь
В румянце ярко-алом,
Но зато в сердечной глубине
О тебе тоскую я
Немало…

Оттого что провожу давно
Ночи долгие один в пути,
Это время
Все тоскую о тебе,
Алый шнур мой не развязан мной…

Не дошло до ста…
На дороге в Ямата
С милою моей женой,
Что прекраснее была
Белых облаков,
Вставших легкою волной
В дальних небесах,
Мне расстаться довелось,
Не сказав ни слова ей…
Быстрых рек неведом путь,
Я не знал, идти ли мне?
И неведомо куда ветер рукава взметнет.
Я не знал, вернуться ль мне?
И как быстроногий конь,
Оступившись на бегу,
Я не ведал, как мне быть?
Я не знал, что делать мне?
Нету воинам числа,
Нет числа и думам тем,
Что терзают сердце нам,
Заполняя все кругом
На земле и в небесах…
Если бы душою мы
Были вместе, милый друг,
Верно, ты б пришел ко мне,
Думала, печалясь, я
И вздыхала глубоко…
И прохожие в пути,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Предо мной остановясь,
Спрашивали:
“Что с тобой?”
Но молчала я в ответ,
Я не знала, что сказать…
Если имя назову я твое,
Любимый мой,
Что пригож и краснолиц,—
Выдаст краска на лице,
Смогут люди все узнать,
И сказала я в ответ:
“Жду луну, что здесь взойдет
Из-за распростертых гор”.
Так сказала людям я,
Я, что жду тебя, мой друг!

Жизнь мою
Совсем не жаль,
Только для тебя,
Что пригож и краснолиц,
Я хотела б долго жить.