鯨魚取
淡海乃海乎
奥放而
榜来船
邊附而
榜来船
奥津加伊
痛勿波祢曽
邊津加伊
痛莫波祢曽
若草乃
嬬之
念鳥立
いさなとり
あふみのうみを
おきさけて
こぎきたるふね
へつきて
こぎくるふね
おきつかい
いたくなはねそ
へつかい
いたくなはねそ
わかくさの
つまの
おもふとりたつ
Ловят чудище-кита…
В море Оми уходя,
Удаляйся от взморья,
Ты, плывущая ладья,
Приплывая к берегам,
Ты, плывущая ладья,
По морю вперед плывя,
Сильно вёслами не бей!
К берегу назад идя,
Сильно вёслами не бей!
Птицы, что любимы им,
Моим мужем, что мне мил,
Словно вешняя трава,
Государем дорогим,
Птицы улетят тогда…
* “Там, где ловят чудище-кита” — мк к слову “море” (уми). В старину “уми” обозначало любое естественное водохранилище (океан, море, озеро и т. п.). Присоединение данной мк, по-видимому, первоначально было отражением реальной характеристики и моря и океана. Однако впоследствии эта мк приобрела окаменевший характер и стала присоединяться к любому обозначению уми, даже когда речь идет об озере, как в данном случае (Море в Оми, или Оми-но уми, называли в старину оз. Бива).
石見乃海
角乃浦廻乎
浦無等
人社見良目
滷無等
(一云
礒無登)
人社見良目
能咲八師
浦者無友
縦畫屋師
滷者
(一云
礒者)
無鞆
鯨魚取
海邊乎指而
和多豆乃
荒礒乃上尓
香青生
玉藻息津藻
朝羽振
風社依米
夕羽振流
浪社来縁
浪之共
彼縁此依
玉藻成
依宿之妹乎
(一云
波之伎余思
妹之手本乎)
露霜乃
置而之来者
此道乃
八十隈毎
萬段
顧為騰
弥遠尓
里者放奴
益高尓
山毛越来奴
夏草之
念思奈要而
志<怒>布良武
妹之門将見
靡此山
いはみのうみ
つののうらみを
うらなしと
ひとこそみらめ
かたなしと
(いそなしと)
ひとこそみらめ
よしゑやし
うらはなくとも
よしゑやし
かたは
(いそは)
なくとも
いさなとり
うみへをさして
にきたづの
ありそのうへに
かあをなる
たまもおきつも
あさはふる
かぜこそよせめ
ゆふはふる
なみこそきよれ
なみのむた
かよりかくより
たまもなす
よりねしいもを
(はしきよし
いもがたもとを)
つゆしもの
おきてしくれば
このみちの
やそくまごとに
よろづたび
かへりみすれど
いやとほに
さとはさかりぬ
いやたかに
やまもこえきぬ
なつくさの
おもひしなえて
しのふらむ
いもがかどみむ
なびけこのやま
Там, в Ивами, где прибой
Бьет у берегов Цуну,
Люди, поглядев кругом,
Скажут, что залива нет,
Люди, поглядев кругом,
Скажут — отмели там нет.
Все равно прекрасно там,
Даже пусть залива нет,
Все равно прекрасно там,
Пусть и отмели там нет!
У скалистых берегов,
В Нигитадзу, на камнях,
Возле моря, где порой
Ловят чудище-кита,
Водоросли взморья там,
Жемчуг — водоросли там,
Зеленея, поднялись.
И лишь утро настает,
Словно легких крыльев взмах,
Набегает ветерок.
И лишь вечер настает,
Словно легких крыльев взмах,
Приливают волны вмиг.
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
В эту сторону и ту,
Гнется и к земле прильнет
С набегающей волной,
Так спала, прильнув ко мне,
Милая моя жена.
Но ее покинул я.
И по утренней росе,
Идя горною тропой,
У извилин каждый раз
Все оглядывался я,
Много раз, несчетно раз
Оборачивался я.
И все дальше оставлял
За собой родимый дом.
И все выше предо мной
Были горы на пути.
Словно летняя трава
В жарких солнечных лучах,
От разлуки, от тоски
Вянет милая жена.
На ворота бы взглянуть,
Верно, там стоит она!
Наклонитесь же к земле
Горы, скрывшие ее!
* Одно из знаменитых стихотворений Хитомаро (см. п. 29), посвященных разлуке с женой. Предполагают, что Хитомаро ехал в столицу, как и все провинциальные чиновники, отчитываться о делах своей провинции. Песня 223 говорит о том, что он умер в провинции Ивами во 2-м г. Вадо (709 г.) или в 4-м г. Кэйун (707 г.). Эта песня сложена после 702–703 гг.
石見之海
津乃浦乎無美
浦無跡
人社見良米
滷無跡
人社見良目
吉咲八師
浦者雖無
縦恵夜思
潟者雖無
勇魚取
海邊乎指而
柔田津乃
荒礒之上尓
蚊青生
玉藻息都藻
明来者
浪己曽来依
夕去者
風己曽来依
浪之共
彼依此依
玉藻成
靡吾宿之
敷妙之
妹之手本乎
露霜乃
置而之来者
此道之
八十隈毎
萬段
顧雖為
弥遠尓
里放来奴
益高尓
山毛超来奴
早敷屋師
吾嬬乃兒我
夏草乃
思志萎而
将嘆
角里将見
靡此山
いはみのうみ
つのうらをなみ
うらなしと
ひとこそみらめ
かたなしと
ひとこそみらめ
よしゑやし
うらはなくとも
よしゑやし
かたはなくとも
いさなとり
うみべをさして
にきたつの
ありそのうへに
かあをなる
たまもおきつも
あけくれば
なみこそきよれ
ゆふされば
かぜこそきよれ
なみのむた
かよりかくより
たまもなす
なびきわがねし
しきたへの
いもがたもとを
つゆしもの
おきてしくれば
このみちの
やそくまごとに
よろづたび
かへりみすれど
いやとほに
さとさかりきぬ
いやたかに
やまもこえきぬ
はしきやし
わがつまのこが
なつくさの
おもひしなえて
なげくらむ
つののさとみむ
なびけこのやま
Там, в Ивами, где прибой
Бьёт у берегов Цуну,
Люди, поглядев кругом,
Скажут, что залива нет,
Люди, поглядев кругом,
Скажут: отмели там нет.
Всё равно прекрасно там,
Даже пусть залива нет!
Всё равно прекрасно там,
Пусть и отмели там нет!
У скалистых берегов,
В Нигитадзу, на камнях,
Возле моря, где порой
Ловят чудище-кита,
Водоросли взморья там,
Жемчуг-водоросли там,
Зеленея, поднялись.
И лишь утро настаёт,
Приливает вмиг волна,
И лишь вечер настаёт,
Набегает ветерок.
Как жемчужная трава
Клонится у берегов
В эту сторону и ту,
Гнётся и к земле прильнет
С набегающей волной,
Так спала, прильнув ко мне,
Милая моя жена.
Рукава её,
Что стелила мне она
В изголовье
Каждый раз,
Я оставил и ушёл.
И по утренней росе,
Идя горною тропой,
У извилин всякий раз
Все оглядывался я,
Много раз, несчётно раз
Оборачивался я.
И всё дальше оставлял
За собой родимый дом,
И всё выше предо мной
Были горы на пути.
Ненаглядное дитя —
Милая моя жена,
Словно летняя трава
В жарких солнечных лучах,
От разлуки, от тоски,
Верно, вянет там она
И горюет обо мне.
На село взгляну Цуну,
Где осталася она,
Наклонитесь же к земле,
Горы, скрывшие её!

玉藻吉
讃岐國者
國柄加
雖見不飽
神柄加
幾許貴寸
天地
日月與共
満将行
神乃御面跡
次来
中乃水門従
<船>浮而
吾榜来者
時風
雲居尓吹尓
奥見者
跡位浪立
邊見者
白浪散動
鯨魚取
海乎恐
行<船>乃
梶引折而
彼此之
嶋者雖多
名細之
狭<岑>之嶋乃
荒礒面尓
廬作而見者
浪音乃
茂濱邊乎
敷妙乃
枕尓為而
荒床
自伏君之
家知者
徃而毛将告
妻知者
来毛問益乎
玉桙之
道太尓不知
欝悒久
待加戀良武
愛伎妻等者
たまもよし
さぬきのくには
くにからか
みれどもあかぬ
かむからか
ここだたふとき
あめつち
ひつきとともに
たりゆかむ
かみのみおもと
つぎきたる
なかのみなとゆ
ふねうけて
わがこぎくれば
ときつかぜ
くもゐにふくに
おきみれば
とゐなみたち
へみれば
しらなみさわく
いさなとり
うみをかしこみ
ゆくふねの
かぢひきをりて
をちこちの
しまはおほけど
なぐはし
さみねのしまの
ありそもに
いほりてみれば
なみのおとの
しげきはまべを
しきたへの
まくらになして
あらとこに
ころふすきみが
いへしらば
ゆきてもつげむ
つましらば
きもとはましを
たまほこの
みちだにしらず
おほほしく
まちかこふらむ
はしきつまらは
Замечательна страна,
Что зовется Сануки,
Где склоняются к воде
Водоросли-жемчуга,
Оттого ли, что страна
Блещет дивной красотой,—
Сколько ни любуйся ей,
Не устанет жадный взор.
Оттого ль, что боги ей
Дали жизнь на земле,—
Люди свято чтут ее.
Вместе с небом и землей,
Вместе с солнцем и луной
Будет процветать она,
Лик являя божества.
Там, из гавани Нака,
Что известна с давних пор,
Я отчалил в дальний путь,
И когда по морю плыл,
Я, качаясь на ладье,
Ветер,
Что в прилива час набегает,—
Налетел,
Нагоняя облака.
И когда взглянул я вдаль,—
Встала за волной волна
Бесконечной чередой…
Я на берег посмотрел —
С диким ревом волны там
В белой пене поднялись.
Море мне внушало страх,
И на весла я налег,
Ударяя по волнам,
С этой стороны и той
Много было островов,
Но известен среди них
Славный остров Саминэ!
На скалистых берегах
Я раскинул свой шалаш,
Оглянулся я вокруг
И увидел:
Ты лежишь,
Распластавшись на земле,
Сделав ложем камни скал,
Вместо мягких рукавов,
Изголовьем для себя
Выбрав эти берега,
Где так грозен шум волны…
Если б знал я,
Где твой дом,
Я пошел бы и сказал,
Если знала бы жена,
Верно бы, пришла она
И утешила тебя!
Но, не зная, где тот путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Вся в печали и слезах,
Верно, ждет еще тебя
И тоскует о тебе
Милая твоя жена!
* “Лик являя божества…” — в японской мифологии провинция олицетворялась в виде божества.
* “Путь, что отмечен был давно яшмовым копьем” (см. п. 79).
鯨魚取
濱邊乎清三
打靡
生玉藻尓
朝名寸二
千重浪縁
夕菜寸二
五百重<波>因
邊津浪之
益敷布尓
月二異二
日日雖見
今耳二
秋足目八方
四良名美乃
五十開廻有
住吉能濱
いさなとり
はまへをきよみ
うちなびき
おふるたまもに
あさなぎに
ちへなみよせ
ゆふなぎに
いほへなみよす
へつなみの
いやしくしくに
つきにけに
ひにひにみとも
いまのみに
あきだらめやも
しらなみの
いさきめぐれる
すみのえのはま
Так красивы берега…
Оттого к траве морской,
Что у моря поднялась
И сгибается к земле,
Лишь затишье поутру,—
Набегает вмиг волна
Сразу в тысячи рядов.
Лишь затишье ввечеру,—
Набегает вмиг волна
Сразу сотнями рядов.
Словно волны, что бегут
К этим чистым берегам,
Все сильнее и сильней,—
Все сильнее и сильней,
С каждым месяцем и днем,
День за днем любуюсь я
Этой дивной красотой.
Но в короткий этот миг
Разве насмотреться мне
На крутые берега
В Суминоэ стороне,
Где кругом, вздымаясь ввысь,
Волны белые шумят?..

安見知之
吾大王乃
在通
名庭乃宮者
不知魚取
海片就而
玉拾
濱邊乎近見
朝羽振
浪之聲鏌
夕薙丹
櫂合之聲所聆
暁之
寐覺尓聞者
海石之
塩干乃共
<汭>渚尓波
千鳥妻呼
葭部尓波
鶴鳴動
視人乃
語丹為者
聞人之
視巻欲為
御食向
味原宮者
雖見不飽香聞
やすみしし
わがおほきみの
ありがよふ
なにはのみやは
いさなとり
うみかたづきて
たまひりふ
はまへをきよみ
あさはふる
なみのおとさわく
ゆふなぎに
かぢのおときこゆ
あかときの
ねざめにきけば
いくりの
しほひのむた
うらすには
ちどりつまよび
あしへには
たづがねとよむ
みるひとの
かたりにすれば
きくひとの
みまくほりする
みけむかふ
あぢふのみやは
みれどあかぬかも
Нанива — дворец,
Что изволит посещать
Мирно правящий страной
Наш великий государь,—
Возле моря поднялся,
Там, где ловят разных рыб…
Близко он от берегов,
Где находят жемчуга,
Оттого в нем поутру
Слышен громкий шум волны,
Словно мощных крыльев взмах,
А в затишье ввечеру
Слышен громкий всплеск весла…
И в рассвета алый час,
Лишь откроешь ты глаза,
Станешь слушать в тишине:
У владыки вод морских,
Слышишь — схлынул вдаль прилив,
И на отмели зовут
Кулики далеких жен.
А в зеленых тростниках
Громко журавли кричат…
Все, кто видел тот дворец,
Без конца ведут рассказ,
Все, кто слышал сказ о нем,
Увидать его хотят,
О чудеснейший дворец
Адзифу,
Куда несут пищу, как святую дань,
Сколько ни любуйся им,
Не устанет жадный взор!

越海之
角鹿乃濱従
大舟尓
真梶貫下
勇魚取
海路尓出而
阿倍寸管
我榜行者
大夫乃
手結我浦尓
海未通女
塩焼炎
草枕
客之有者
獨為而
見知師無美
綿津海乃
手二巻四而有
珠手次
懸而之努櫃
日本嶋根乎
こしのうみの
つのがのはまゆ
おほぶねに
まかぢぬきおろし
いさなとり
うみぢにいでて
あへきつつ
わがこぎゆけば
ますらをの
たゆひがうらに
あまをとめ
しほやくけぶり
くさまくら
たびにしあれば
ひとりして
みるしるしなみ
わたつみの
てにまかしたる
たまたすき
かけてしのひつ
やまとしまねを
От Цунуга-берегов
Я отплыл
В страну Коси.
На огромном корабле,
Много весел закрепив,
Вышли на простор морской.
И когда, спеша вперед,
По морю мы стали плыть,
В бухте дальней Таюи
Показался легкий дым…
То рыбачки над костром
Выжигали соль вдали.
Но в пути скитаюсь я,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
И печально мне смотреть.
Одному на этот дым…
Перевязь из жемчугов,
Что сверкали на руках
У владыки вод морских,
На себя теперь надев,
Полон я тоски и дум
О далеких островах,
О Ямато-стороне!
* Перевязь из жемчугов, или жемчужная перевязь — см. п. 5.
玉桙之
道去人者
足桧木之
山行野徃
直海
川徃渡
不知魚取
海道荷出而
惶八
神之渡者
吹風母
和者不吹
立浪母
踈不立
跡座浪之
塞道麻
誰心
勞跡鴨
直渡異六
<直渡異六>
たまほこの
みちゆくひとは
あしひきの
やまゆきのゆき
にはたづみ
かはゆきわたり
いさなとり
うみぢにいでて
かしこきや
かみのわたりは
ふくかぜも
のどにはふかず
たつなみも
おほにはたたず
とゐなみの
ささふるみちを
たがこころ
いたはしとかも
ただわたりけむ
ただわたりけむ
Человек, ушедший в путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
Распростертыми вокруг
Шел полями, по горам,
Реки он переходил
И вступил на путь морской,
Там где чудище-кита ловят
На глубоком дне.
И опасный переход —
Страшный Переход-Богов —
Там, где ветер каждый раз
С дикой силою шумит,
И встающая волна
Необычно высока,
Страшный путь, что прегражден
Непрерывною волной,
Чье жалея сердце, он
Напролом пройти спешил.
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
鳥音之
所聞海尓
高山麻
障所為而
奥藻麻
枕所為
<蛾>葉之
衣<谷>不服尓
不知魚取
海之濱邊尓
浦裳無
所宿有人者
母父尓
真名子尓可有六
若を之
妻香有異六
思布
言傳八跡
家問者
家乎母不告
名問跡
名谷母不告
哭兒如
言谷不語
思鞆
悲物者
世間有
<世間有>
とりがねの
きこゆるうみに
たかやまを
へだてになして
おきつもを
まくらになし
ひむしはの
きぬだにきずに
いさなとり
うみのはまへに
うらもなく
こやせるひとは
おもちちに
まなごにかあらむ
わかくさの
つまかありけむ
おもほしき
ことつてむやと
いへとへば
いへをものらず
なをとへど
なだにものらず
なくこなす
ことだにとはず
おもへども
かなしきものは
よのなかにぞある
よのなかにぞある
Возле моря, где слышны
Крики жалобные птиц,
За высокими горами,
Что скрывают край родной,
На зеленом изголовье
Из морских прибрежных трав,
Словно бабочка летя
Прямо на огонь,
Здесь, на дальнем берегу,
Возле моря, где порой
Ловят чудище-кита,
Он лежит без чувств, без дум
Спящий человек.
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава,
Может быть, он им хотел
Передать любви слова,
Что на сердце у него?
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет.
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он.
Словно малое дитя
Плачущее, он в ответ
Не промолвит ничего.
Как ни думай, ни тоскуй,
Но печальная судьба —
Здесь, на этом свете жить!
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
玉桙之
道尓出立
葦引乃
野行山行

川徃渉
鯨名取
海路丹出而
吹風裳
母穂丹者不吹
立浪裳
箟跡丹者不起
恐耶
神之渡乃
敷浪乃
寄濱部丹
高山矣
部立丹置而
<汭>潭矣
枕丹巻而
占裳無
偃為<公>者
母父之
愛子丹裳在将
稚草之
妻裳有将等
家問跡
家道裳不云
名矣問跡
名谷裳不告
誰之言矣
勞鴨
腫浪能
恐海矣
直渉異将
たまほこの
みちにいでたち
あしひきの
のゆきやまゆき
にはたづみ
かはゆきわたり
いさなとり
うみぢにいでて
ふくかぜも
おほにはふかず
たつなみも
のどにはたたぬ
かしこきや
かみのわたりの
しきなみの
よするはまへに
たかやまを
へだてにおきて
うらぶちを
まくらにまきて
うらもなく
こやせるきみは
おもちちが
まなごにもあらむ
わかくさの
つまもあらむ
いへとへど
いへぢもいはず
なをとへど
なだにものらず
たがことを
いたはしとかも
とゐなみの
かしこきうみを
ただわたりけむ
Вышел он в далекий путь,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем.
Распростертыми вокруг
Шел полями, по горам,
Реки он переходил
С бурною водой
И вступил на путь морской,
Там, где чудище-кита
Ловят на глубоком дне.
Грозный ветер дует там
С дикой силою всегда,
И встающая волна
Там бушует каждый раз.
Ох, и страшно в тех местах,
Там, где Переход-Богов —
За волной идет волна,
Приливая к берегам…
Вдалеке оставил он
Цепь родных высоких гор,
Изголовием себе
Выбрал бездну,
И без чувств
В бухте он лежит теперь…
Может, есть отец и мать,
И любимое дитя,
И прелестная жена,
Словно вешняя трава.
Если спросишь: “Где твой дом?” —
Дома он не назовет,
Если спросишь: “Как зовут?” —
Имени не скажет он…
Чей приказ он выполнял,
Чьим словам покорен был,
Напролом переходя
Море страшное в волнах,
Подымающихся ввысь?
* Плачи о погибших странниках — это особый цикл песен в М. Согласно толкованию известного историка Хани Горо — это были крестьяне, отбывавшие трудовую повинность в разных частях страны и по дороге домой по окончании работ погибшие в пути от голода.
* Мы полагаем, что среди них были и так называемые сакимори — пограничные стражи, которых из восточных провинций посылали на Кюсю, где они три года отбывали службу, а затем, возвращаясь домой, гибли от голода в далеком пути, так как путь был опасен и тяжел.
* Этот цикл песен и поэма Окура “Диалог бедных” приоткрывают темные стороны жизни того времени, о котором в целом сохранилась память как об эпохе мира и культурного процветания. П. 3336 — вариант песни Хитомаро на тот же сюжет (см. п. 220). Близки как варианты п. 3335 и 3339. П. 3339 также частично повторяет строки из песни Хитомаро (220). Но, судя по заголовкам, они сложены по поводу разных случаев в разных провинциях, все это говорит о неизжитой традиции народных песен. П. 3340 целиком совпадает с п. 3337, а п. 3341 — с п. 222.
鯨魚取
海哉死為流
山哉死為流
死許曽
海者潮干而
山者枯為礼
いさなとり
うみやしにする
やまやしにする
しぬれこそ
うみはしほひて
やまはかれすれ
Там, где ловят чудище-кита, — Море. Разве знает смерть оно?
Горы, разве знают смерть они?
Но придется умереть и им.
У морей с отливом убежит вода,
На горах завянут листья и трава…
* Песня в форме вопроса и ответа передает буддийское представление о недолговечности всего земного. Ничего нет вечного в этом мире — вот основная идея песни, даже моря и горы подвержены закону неизбежных перемен.
昨日許曽
敷奈R婆勢之可
伊佐魚取
比治奇乃奈太乎
今日見都流香母
きのふこそ
ふなではせしか
いさなとり
ひぢきのなだを
けふみつるかも
Только ведь вчера
В путь отправился корабль мой,
А сегодня мне уже видны
Хидзикинонада берега,
Там, где ловят чудище-кита.