茜刺
日者雖照者
烏玉之
夜渡月之
隠良久惜毛
あかねさす
ひはてらせれど
ぬばたまの
よわたるつきの
かくらくをしも
И хоть светит нам солнце,
Пустившее красные корни,
Но как жаль,
Что на небе скрывается месяц
Ночью чёрной, как чёрные ягоды тута!
* Императрица Дзито сравнивается здесь с солнцем, а почивший принц Хинамиси — с луной (хинамиси “наряду с солнцем”). Предполагают, что песня является каэси-ута к п. 199, сложенной во время пребывания останков принца Такэти в усыпальнице (прим. в тексте).
茜草指
武良前野逝
標野行
野守者不見哉
君之袖布流
あかねさす
むらさきのゆき
しめのゆき
のもりはみずや
きみがそでふる
Иду полями нежных мурасаки,
Скрывающих пурпурный цвет в корнях,
Иду запретными полями,
И, может, стражи замечали,
Как ты мне машешь рукавом?
* Мурасаки (Lithospermum erythrorhizon) — многолетняя трава, цветет мелкими белыми цветами, похожими на фиалки, корень ее употреблялся для окрашивания тканей в фиолетовый цвет с красноватым оттенком (мурасаки), отсюда название травы, и считался ценным красителем, ее специально разводили на участках, куда вход посторонним был запрещен (МС). Здесь поля мурасаки служат аллегорией чужой собственности.
* Запретные поля (симэну) — поля, оцепленные священными рисовыми веревками в знак запрета ступать на них посторонним.
* В “Кодзики” (712 г.) в одном из древних мифов говорится о, том, как богиня солнца Аматэрасу, разгневавшись на своего брата Сусаноо, спряталась в небесную пещеру, и мир погрузился во тьму. Восторжествовали злые силы, и появились всевозможные беды. Тогда боги стали совещаться, как вызволить богиню из пещеры, и пытались различными магическими актами воздействовать на нее. Наконец, богиня Удзумэ, известная своим безобразием, стала плясать перед пещерой, сбрасывая с себя одежды. И тут боги разразились громким хохотом. Богиня солнца, удивившись, что в ее отсутствие боги веселятся, из любопытства вышла из пещеры, и в этот момент два бога, стоявшие у входа в пещеру, закинули ей за спину рисовую веревку и, преградив вход в пещеру, не дали скрыться богине солнца. Они сохранили таким образом для мира солнечный свет и спасли от гибели все живущее. Поэтому веревка из рисовой соломы, завязанная жгутом, стала знаком запрета, ограждающим от злых сил, от беды. Ею огораживали от посторонних лиц рисовые поля, а позднее она стала просто символом собственности.
* Махать рукавом (содэ фуру) — постоянный образ в песнях любви в М.; служит любовным знаком, выражает призыв и прощальный привет при разлуке. В старину рукава одежды были узкими и длинными и махали обычно свешивающейся частью рукава.
* Вся песня построена на аллегории, здесь — намек и на скрываемую любовь, и на то, что она запретна, и на то, что окружающая свита замечает отношения Нукада и Тэмму.

大伴乃
見津跡者不云
赤根指
照有月夜尓
直相在登聞
おほともの
みつとはいはじ
あかねさし
てれるつくよに
ただにあへりとも
О том, что виделись в Отомо, в Мицу,
Я людям не скажу,
Хоть ночью при луне,
Сиявшей ярко-алым блеском,
Была тогда с тобой наедине!

茜刺
日不並二
吾戀
吉野之河乃
霧丹立乍
あかねさす
ひならべなくに
あがこひは
よしののかはの
きりにたちつつ
Не так уж много миновало дней,
Сиявших ярко рдеющей зарёю,
А от тоски моей
Над Ёсину-рекой
Туманы подымаются все время!
* По древнему народному поверью, тоска и вздохи грусти рождают туманы (см. п. 799).
<挂>文
忌之伎鴨
(一云
由遊志計礼抒母)
言久母
綾尓畏伎
明日香乃
真神之原尓
久堅能
天都御門乎
懼母
定賜而
神佐扶跡
磐隠座
八隅知之
吾大王乃
所聞見為
背友乃國之
真木立
不破山越而
狛劔
和射見我原乃
行宮尓
安母理座而
天下
治賜
(一云
<掃>賜而)
食國乎
定賜等
鶏之鳴
吾妻乃國之
御軍士乎
喚賜而
千磐破
人乎和為跡
不奉仕
國乎治跡
(一云
掃部等)
皇子随
任賜者
大御身尓
大刀取帶之
大御手尓
弓取持之
御軍士乎
安騰毛比賜
齊流
鼓之音者
雷之
聲登聞麻R
吹響流
小角乃音母
(一云
笛之音波)
敵見有
虎可𠮧吼登
諸人之
恊流麻R尓
(一云
聞<或>麻R)
指擧有
幡之靡者
冬木成
春去来者
野毎
著而有火之
(一云
冬木成
春野焼火乃)
風之共
靡如久
取持流
弓波受乃驟
三雪落
冬乃林尓
(一云
由布乃林)
飃可毛
伊巻渡等
念麻R
聞之恐久
(一云
諸人
見<或>麻R尓)
引放
箭<之>繁計久
大雪乃
乱而来礼
(一云
霰成
曽知余里久礼婆)
不奉仕
立向之毛
露霜之
消者消倍久
去鳥乃
相<競>端尓
(一云
朝霜之
消者消言尓
打蝉等
安良蘇布波之尓)
渡會乃
齊宮従
神風尓
伊吹<或>之
天雲乎
日之目毛不<令>見
常闇尓
覆賜而
定之
水穂之國乎
神随
太敷座而
八隅知之
吾大王之
天下
申賜者
萬代<尓>
然之毛将有登
(一云
如是毛安良無等)
木綿花乃
榮時尓
吾大王
皇子之御門乎
(一云
刺竹
皇子御門乎)
神宮尓
装束奉而
遣使
御門之人毛
白妙乃
麻衣著
<埴>安乃
門之原尓
赤根刺
日之盡
鹿自物
伊波比伏管
烏玉能
暮尓至者
大殿乎
振放見乍
鶉成
伊波比廻
雖侍候
佐母良比不得者
春鳥之
佐麻欲比奴礼者
嘆毛
未過尓
憶毛
未<不>盡者
言<左>敝久
百濟之原従
神葬
々伊座而
朝毛吉
木上宮乎
常宮等
高之奉而
神随
安定座奴
雖然
吾大王之
萬代跡
所念食而
作良志之
香<来>山之宮
萬代尓
過牟登念哉
天之如
振放見乍
玉手次
懸而将偲
恐有騰文
かけまくも
ゆゆしきかも
(ゆゆしけれども)
いはまくも
あやにかしこき
あすかの
まかみのはらに
ひさかたの
あまつみかどを
かしこくも
さだめたまひて
かむさぶと
いはがくります
やすみしし
わがおほきみの
きこしめす
そとものくにの
まきたつ
ふはやまこえて
こまつるぎ
わざみがはらの
かりみやに
あもりいまして
あめのした
をさめたまひ
(はらひたまひて)
をすくにを
さだめたまふと
とりがなく
あづまのくにの
みいくさを
めしたまひて
ちはやぶる
ひとをやはせと
まつろはぬ
くにををさめと
(はらへと)
みこながら
よさしたまへば
おほみみに
たちとりはかし
おほみてに
ゆみとりもたし
みいくさを
あどもひたまひ
ととのふる
つづみのおとは
いかづちの
こゑときくまで
ふきなせる
くだのおとも
(ふえのおとは)
あたみたる
とらかほゆると
もろひとの
おびゆるまでに
(ききまどふまで)
ささげたる
はたのなびきは
ふゆこもり
はるさりくれば
のごとに
つきてあるひの
(ふゆこもり
はるのやくひの)
かぜのむた
なびくがごとく
とりもてる
ゆはずのさわき
みゆきふる
ふゆのはやしに
(ゆふのはやし)
つむじかも
いまきわたると
おもふまで
ききのかしこく
(もろひとの
みまどふまでに)
ひきはなつ
やのしげけく
おほゆきの
みだれてきたれ
(あられなす
そちよりくれば)
まつろはず
たちむかひしも
つゆしもの
けなばけぬべく
ゆくとりの
あらそふはしに
(あさしもの
けなばけとふに
うつせみと
あらそふはしに)
わたらひの
いつきのみやゆ
かむかぜに
いふきまとはし
あまくもを
ひのめもみせず
とこやみに
おほひたまひて
さだめてし
みづほのくにを
かむながら
ふとしきまして
やすみしし
わがおほきみの
あめのした
まをしたまへば
よろづよに
しかしもあらむと
(かくしもあらむと)
ゆふばなの
さかゆるときに
わがおほきみ
みこのみかどを
(さすたけの
みこのみかどを)
かむみやに
よそひまつりて
つかはしし
みかどのひとも
しろたへの
あさごろもきて
はにやすの
みかどのはらに
あかねさす
ひのことごと
ししじもの
いはひふしつつ
ぬばたまの
ゆふへになれば
おほとのを
ふりさけみつつ
うづらなす
いはひもとほり
さもらへど
さもらひえねば
はるとりの
さまよひぬれば
なげきも
いまだすぎぬに
おもひも
いまだつきねば
ことさへく
くだらのはらゆ
かみはぶり
はぶりいまして
あさもよし
きのへのみやを
とこみやと
たかくまつりて
かむながら
しづまりましぬ
しかれども
わがおほきみの
よろづよと
おもほしめして
つくらしし
かぐやまのみや
よろづよに
すぎむとおもへや
あめのごと
ふりさけみつつ
たまたすき
かけてしのはむ
かしこかれども
И поведать вам о том
Я осмелиться боюсь,
И сказать об этом вам
Страх большой внушает мне…
Там, где Асука-страна,
Там, в долине Магами,
Он возвел себе чертог
На извечных небесах.
Божеством являясь, он
Скрылся навсегда средь скал
Мирно правящий страной
Наш великий государь!
Горы Фува перейдя,
Где стоит дремучий лес,
В дальней северной стране,
Управлял которой он,—
Меч корейский в кольцах был…
И в Вадзамигахара,
Он во временный дворец
К нам сошел тогда с небес
Поднебесной управлять.
И задумал он тогда
Укрепить свою страну,
Где правление вершил,
Ту, которой управлял.
Из восточной стороны,
Той, где много певчих птиц,
Он призвать изволил все
Свои лучшие войска.
И сказал: “Уймите вы
Мир нарушивших людей!”
И сказал: “Смирите вы
Страны, где не чтят меня!”
И когда доверил он
Принцу повести войска,
То немедля славный принц
Опоясался мечом,
В руки славные он взял
Боевой прекрасный лук,
И повел он за собой
Лучшие его войска.
Призывающий в поход
Барабана громкий бой
Был таков,
Как будто гром
Разразился на земле,
Зазвучали звуки флейт,
Так, как будто зарычал
Тигр, увидевший врага,
Так, что ужас обуял
Всех людей, кто слышал их.
Флаги, поднятые вверх,
Вниз склонились до земли.
Все скрывается зимой,
А когда придет весна,
В каждом поле жгут траву,
Поднеся к траве огонь,
Словно пламя по земле
Низко стелется в полях
От порывов ветра, — так
Флаги все склонились вниз,
Шум от луков, что в руках
Воины держали там,
Страшен был,
Казалось всем,
Будто в зимний лес, где снег
Падал хлопьями,
Проник
Страшный вихрь —
И сразу, вмиг,
Завертелось все кругом,
И летящих всюду стрел
Было множество.
Они,
Как огромный снегопад,
Падали,
Смешалось все,
Но смириться не желая,
Враг стоял против врага,
Коли инею-росе
Исчезать — пускай умру! —
И летящей стаей птиц
Бросились отряды в бой.
И в тот миг из Ватараи,
Где святой великий храм,
Вихрь священный — гнев богов —
Налетел и закружил
В небе облака,
И не виден больше стал
Людям яркий солнца глаз,
Тьма великая сошла
И покрыла все кругом…
И окрепшую в бою
Нашу славную страну, где колосья счастья есть,
Пребывая божеством,
Возвеличил, укрепил
Мирно правящий страной,
Наш великий государь!
Думалось: коль станешь ты
Поднебесной управлять,
Будет тысячи веков
Все здесь так,
Как сделал ты.
И когда сверкало все
Славой на твоей земле,
Словно белые цветы
На священных алтарях,
Наш великий государь,
Принц светлейший,
Твой чертог
Украшать нам довелось
И почтить, как храм богов.
Слуги при твоем дворе
В платья яркой белизны
Из простого полотна
Нарядились в этот день,
И в долине Ханиясу,
Где твой высится дворец,
С ярко рдеющей зарею
Долгий и печальный день,
Уподобясь жалким тварям,
Приникали мы к земле.
А когда настали ночи
Ягод тутовых черней,
Мы, взирая вверх, смотрели
На дворец великий твой.
И перепелам подобно,
Мы кружились близ него.
И хотя служить хотели,
Трудно нам служить теперь!
И подобно вешним птицам,
Громко лишь рыдаем мы.
И еще печаль разлуки
Не покинула сердца,
И еще тоска и горе
Не иссякли до конца,
А тебя уже несли мы
Из долины Кудара,
Где звучат чужие речи…
Божество мы хоронили —
Хоронили мы тебя.
…Полотняные одежды
Хороши в селенье Ки!..
И в Киноэ храм великий
Вечным храмом стал твоим.
В этом храме стал ты богом,
Там нашел себе покой…
И хотя ты нас покинул,
Но дворец Кагуяма,
Что воздвигнуть ты задумал,
Наш великий государь,
Чтобы он стоял веками,—
Будет вечно с нами он!
Как на небо, вечно будем
На него взирать мы ввысь!
И жемчужные повязки
Мы наденем в эти дни,
И в печали безутешной
Будем вспоминать тебя,
Преисполненные горем,
В трепете святом души…
* Первые четыре строки — традиционный зачин плачей.
* “Он возвел себе чертог…”,— говорится о Тэмму, отце Такэти, усыпальница которого находится в долине Магами. Некоторые комментаторы считают, что речь идет не об усыпальнице, а о дворце Киёми императора Тэмму, однако, исходя из контекста, ясно, что имеется в виду усыпальница. Во время мятежа годов Дзинсин войска Тэмму, пройдя через горы Фува, напали на провинцию Оми — место пребывания императора Тэндзи, где в то время находился его сын — Кобун.
* “Меч корейский в кольцах был” (мк) — зачин; у корейских мечей к рукоятке были прикреплены кольца.
* “Он призвать изволил” — говорится о Тэмму. “И когда доверил он принцу…” — говорится о Такэти. “Призывающий в поход барабана громкий бой…” — здесь и дальше описывается мятеж Дзинсин, когда младший брат умершего императора Тэндзи — принц О-ама, будущий император Тэмму, поднял мятеж в Ёсину (пров. Ямато) пошел войной на сына своего старшего брата — Кобуна, царствовавшего в провинции Оми, во дворце Оцу. В результате похода Тэмму оказался победителем, а император Кобун, его племянник, после 8 месяцев правления был побежден и покончил жизнь самоубийством в Ямадзаки, в провинции Оми.
* “Белые цветы на священных алтарях” — искусственные цветы из ослепительно белой материи, которые приносились на алтарь; постоянное сравнение (мк) для всего сверкающего.
* “Платья яркой белизны” — белые траурные одежды. “Из долины Кудара, где звучат чужие речи”.— Кудара — название одной из древних областей Кореи. Это же название дали местности в Японии между Киноэ и Асука в северной части уезда Кацураги, где жили корейские и китайские переселенцы, поэтому “мк” к Кудара (как постоянная характеристика этой местности) стало выражение “где звучат чужие речи”.
* “И жемчужные повязки мы наденем, в эти дни” — т. е. будем совершать молебствия.
赤根指
日之暮去者
為便乎無三
千遍嘆而
戀乍曽居
あかねさす
ひのくれゆけば
すべをなみ
ちたびなげきて
こひつつぞをる
Когда с зарею рдеющей день
Идет к своему концу,
Мне кажется: выхода нет…
Тысячи раз вздыхаю я,
И все время тоска в душе…

刺将焼
小屋之四忌屋尓
掻将棄
破薦乎敷而
所<挌>将折
鬼之四忌手乎
指易而
将宿君故
赤根刺
晝者終尓
野干玉之
夜者須柄尓
此床乃
比師跡鳴左右
嘆鶴鴨
さしやかむ
こやのしこやに
かきうてむ
やれごもをしきて
うちをらむ
しこのしこてを
さしかへて
ぬらむきみゆゑ
あかねさす
ひるはしみらに
ぬばたまの
よるはすがらに
このとこの
ひしとなるまで
なげきつるかも
В покосившемся домишке,
В грязной
И кривой лачуге,
Что и сжечь
Было б не жалко,
Постелив на пол рогожу
Рваную,
Что только бросить
Надо было бы, как мусор,
И держа руками руки,
Отвратительные руки,
Что сломать бы мне хотелось,
Ты лежишь и спишь, любимый,
А из-за тебя все время —
Дни, что рдеют алым цветом,
Напролет все дни и ночи,
Что чернее ягод тута,
Напролет я до рассвета
Лишь горюю и вздыхаю,
До того, что даже ложе
Стонет жалобно со мною!
* Песня ревности. Похоже, что сложена высокопоставленной дамой и обращена к любимому человеку, выбравшему себе возлюбленную низкого социального положения.
玉田次
不懸時無
吾念
妹西不會波
赤根刺
日者之弥良尓
烏玉之
夜者酢辛二
眠不睡尓
妹戀丹
生流為便無
たまたすき
かけぬときなく
あがおもふ
いもにしあはねば
あかねさす
ひるはしみらに
ぬばたまの
よるはすがらに
いもねずに
いもにこふるに
いけるすべなし
Перевязь из жемчугов
Не снимаю ни на миг,
Ни на миг не избежать
Дум тревожных о тебе,
Оттого что никогда
Не встречаюсь я с тобой,
О которой полон дум,
Напролет все эти дни
С ярко рдеющей зарей
Ягод тутовых черней
Ночи эти напролет
Я не сплю, тоскую я,
И нет силы больше жить!
* Песня близка по содержанию к п. 3286, только там это песня девушки, а здесь — песня юноши. По-видимому, это варианты народной песни. Может быть, это была перекличка мужского и женского хора в древних хороводах, но затем они стали исполняться как самостоятельные песни и здесь помещены в разных местах.
安可祢佐須
比流波毛能母比
奴婆多麻乃
欲流波須我良尓
祢能<未>之奈加由
あかねさす
ひるはものもひ
ぬばたまの
よるはすがらに
ねのみしなかゆ
Днём с ярко-алой зарёю
Я тоскливою думою полон,
Ночью чёрной, как ягоды тута,
Напролёт
Только в голос кричу я…

飯喫騰
味母不在
雖行徃
安久毛不有
赤根佐須
君之情志
忘可祢津藻
いひはめど
うまくもあらず
ゆきゆけど
やすくもあらず
あかねさす
きみがこころし
わすれかねつも
Пусть я ем,
Но всё невкусно мне,
Пусть гуляю я,
Но нет покоя мне.
Красноликий мой,
Любовь твою ко мне
Не могу забыть я и во сне.
* Красноликий — т. е. пригожий, красивый.
* Принц Сан — младший брат принца Кацураги, т. е. Татибана Мороз (см. п. 1025).
毎時尓
伊夜目都良之久
八千種尓
草木花左伎
喧鳥乃
音毛更布
耳尓聞
眼尓視其等尓
宇知嘆
之奈要宇良夫礼
之努比都追
有争波之尓
許能久礼<能>
四月之立者
欲其母理尓
鳴霍公鳥
従古昔
可多<里>都藝都流
鴬之
宇都之真子可母
菖蒲
花橘乎
𡢳嬬良我
珠貫麻泥尓
赤根刺
晝波之賣良尓
安之比奇乃
八丘飛超
夜干玉<乃>
夜者須我良尓

月尓向而
徃還
喧等余牟礼杼
何如将飽足
ときごとに
いやめづらしく
やちくさに
くさきはなさき
なくとりの
こゑもかはらふ
みみにきき
めにみるごとに
うちなげき
しなえうらぶれ
しのひつつ
あらそふはしに
このくれの
うづきしたてば
よごもりに
なくほととぎす
いにしへゆ
かたりつぎつる
うぐひすの
うつしまこかも
あやめぐさ
はなたちばなを
をとめらが
たまぬくまでに
あかねさす
ひるはしめらに
あしひきの
やつをとびこえ
ぬばたまの
よるはすがらに
あかときの
つきにむかひて
ゆきがへり
なきとよむれど
なにかあきだらむ
Каждый новый срок в году
Удивительно хорош.
Травы разные цветут,
И деревья, и цветы.
И по-разному поют
Птицы певчие в садах.
Каждый раз, как слышу их,
Каждый раз, как вижу их,
В глубине души грущу,
И томлюсь, и сохну я,
Вспоминая каждый раз
О кукушке дорогой!
А пока тоскую я,
Приближается апрель,
И становится густа
На деревнях листва,
И кукушка там поет,
Прячась в темноте ночной.
С незапамятных времен,
Говорят, передают,
Будто правда, что она —
Соловьиное дитя!
До тех пор
Пока в саду
Девы юные, сорвав
Нежных ирисов цветы
И цветы татибана,
Не нанижут их на нить,
Словно жемчуг дорогой,
Милая кукушка та
Напролет весь долгий день
С ярко рдеющей зарей
Над вершинами летит
Ближних распростертых гор,
Ягод тутовых черней
Черной ночью напролет,
То летит она к луне
Предрассветной,
То опять возвращается назад.
И разносится в тиши
Кукование ее.
И пускай она поет,
Не устану слушать я,
Не устану никогда
Наслаждаться ею вновь!
20-й день [3-й луны]
安可祢<左>須
比流波多々婢弖
奴婆多麻乃
欲流乃伊刀末仁
都賣流芹子許礼
あかねさす
ひるはたたびて
ぬばたまの
よるのいとまに
つめるせりこれ
Днем с ярко рдеющей алой зарей
Я раздачей полей занят здесь с головою.
Вот петрушка зеленая сорвана мною
Вам в минуты досуга
Ночью черной, как черные ягоды тута.

あかねさす
朝日の里の
日かげ草
豊のあかりの
かざしなるべし
あかねさす
あさひのさとの
ひかげくさ
とよのあかりの
かざしなるべし
Роскошный плющ,
Что стелется в тени
В селенье Солнечном — Акаси,
Пусть голову украсит тем,
Кто празднует Вкушение первин!
* Перед песней помета: «Сложена эта народная жанровая песня (фудзоку-ута) на празднике Великого благодарения по случаю инаугурации государя (императора Гоитидзё) в местности Юки, селении Акаси провинции Оми». Праздник вкушения первин, День великою благодарения — см. коммент. 724. Песни фудзоку-ута сопровождали народные танцы — фудзоку-маи. Такие песни исполнялись как на востоке (юки), так и на западе (суки) во всех провинциях. Селение Акаси находилось на территории нынешней префектуры Сига.

* Пышный плющ — речь идёт о вечнозелёном вьющемся растении, служившем головным украшением на празднествах благодарения и вкушения первин, особенно на пирах, которые устраивались на следующий день после торжества (тое-но акари-но сэтиэ).
茜さす
日に向ひても
思ひ出よ
都は晴れぬ
ながめすらむと
あかねさす
ひにむかひても
おもひいでよ
みやこははれぬ
よめすらむと


泊瀬のや
弓槻が下に
我が隱したる妻
茜さし
照れる月夜に
ひと見けむかも
はつせのや
ゆつきがしたに
わがかくしたるつま
あかねさし
てれるつきよに
ひとみけむかも


曇なき
君が御代には
あかねさす
日おきの里も
賑ひにけり
くもりなき
きみがみよには
あかねさす
ひおきのさとも
にぎはひにけり