В Сига рыбачки возле берегов
То водоросли нежные срезают, то выжигают соль,
Досуга нет у них,
И даже гребешков не вынимают,
Чтобы пригладить волосы свои.

Ни минуты свободной
нет у тех, кто на взморье
у Асиноя соль добывает...
И вот я пришла к тебе, милый,
не украсив себя даже гребнем

Дым от костров, где выжигают соль,
Здесь, в дальней бухте Нава, каждый раз,
Как вечер настает,
Рассеяться не в силах
И стелется поэтому в горах.

От Цунуга-берегов
Я отплыл
В страну Коси.
На огромном корабле,
Много весел закрепив,
Вышли на простор морской.
И когда, спеша вперед,
По морю мы стали плыть,
В бухте дальней Таюи
Показался легкий дым…
То рыбачки над костром
Выжигали соль вдали.
Но в пути скитаюсь я,
Где подушкой на земле
Служит страннику трава,
И печально мне смотреть.
Одному на этот дым…
Перевязь из жемчугов,
Что сверкали на руках
У владыки вод морских,
На себя теперь надев,
Полон я тоски и дум
О далеких островах,
О Ямато-стороне!

У рыбаков в Сума одежда,
В которой выжигают соль,
Из ткани фудзи,
Очень редкой,
И потому никак я не привыкну к ней!

Когда ночами
Льют дожди
И воет ветер,
Когда ночами
Дождь
И мокрый снег,—
Как беспросветно
Беднякам на свете,
Как зябну я
В лачуге у себя!
Чтобы согреться,
Мутное сакэ
Тяну в себя,
Жую
Комочки соли,
Посапываю,
Кашляю до боли,
Сморкаюсь и хриплю…
Как зябну я!
Но как я горд зато
В минуты эти,
Поглаживаю бороденку:
“Эх!
Нет, не найдется
Никого на свете
Мне равного —
Отличен я от всех!”
Я горд, но я озяб,
Холщовым одеялом
Стараюсь я
Укрыться с головой.
Все полотняные
Лохмотья надеваю,
Тряпье наваливаю
На себя горой,—
Но сколько
Я себя ни согреваю,
Как этими ночами
Зябну я!
Но думаю:
“А кто бедней меня,
Того отец и мать
Не спят в тоске голодной
И мерзнут в эту ночь
Еще сильней…
Сейчас он слышит плач
Жены, детей:
О пище молят,—
И в минуты эти
Ему должно быть тяжелей, чем мне.
Скажи, как ты живешь еще на свете?”
Ответ
Земли и неба
Широки просторы, А для меня
Всегда они тесны,
Всем солнце и луна
Сияют без разбора,
И только мне
Их света не видать.
Скажи мне,
Все ли в мире так несчастны,
Иль я один
Страдаю понапрасну?
Сравню себя с людьми —
Таков же, как и все:
Люблю свой труд простой,
Копаюсь в поле,
Но платья теплого
Нет у меня к зиме,
Одежда рваная
Морской траве подобна,
Лохмотьями
Она свисает с плеч,
Лишь клочьями
Я тело прикрываю,
В кривой лачуге
Негде даже лечь,
На голый пол
Стелю одну солому.
У изголовья моего
Отец и мать,
Жена и дети
Возле ног ютятся,
И все в слезах
От горя и нужды.
Не видно больше
Дыма в очаге,
В котле давно
Повисла паутина,
Мы позабыли думать о еде,
И каждый день —
Один и тот же голод…
Нам тяжело,
И вечно стонем мы,
Как птицы нуэдори,
Громким стоном…
Недаром говорят:
Где тонко — рвется,
Где коротко —
Еще надрежут край!
И вот я слышу
Голос за стеной,
То староста
Явился за оброком…
Я слышу, он кричит,
Зовет меня…
Так мучимся,
Презренные людьми.
Не безнадежна ли,
Скажи ты сам,
Дорога жизни
В горьком мире этом?

В Накидзуми,
В Фунасэ
Виден остров, что зовут
Авадзисима.
Слышал я, что в бухте там Мацухо
Рыбачки есть,
Что в затишье поутру
Собирают на ладьях
Водоросли-жемчуга,
А в затишье ввечеру
Жгут из водорослей соль.
Но надежды нет уплыть
Мне туда,
Чтоб видеть их,
Словно нет уже во мне
Сердца рыцаря теперь,
Словно слабая жена,
Подчинился я тоске
И хожу, блуждаю здесь…
О, как полон я тоски!
Оттого, что нет весла,
Оттого, что нет ладьи…

Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Словно в небе божество
Ведает с высот своих,
Управляет он страной
Здесь, в Инами,
Средь равнин
Оминохара.
В бухте славной Фудзии,
Где из фудзи-волокон
Грубую готовят ткань,
Если ловят в море рыб —
Шум от лодок рыбаков,
Если выжигают соль —
Люди сходятся толпой.
Дивно бухта хороша!
Ведь недаром ловят рыб
И прекрасны берега!
Ведь недаром жгут там соль
И как знак, что вновь и вновь
Будут приходить сюда
Любоваться на нее,
Отмель чистого песка
Блещет яркой белизной!

Там, где рыбаки на берегах Сига
Выжигают соль над яркими кострами,
Из-за ветра
Дым не вьется ввысь,
Стелется туманом меж горами…

Дым, что разводит,
соль в Сума добывая, рыбак —
под ветра напором
склонился туда,
куда вовсе не думал!

Как рыбаки селения Сика
Обычно привыкают к платью,
В котором выжигают соль,—
Так я привык к тебе, но все равно
То, что зовут любовью, — не проходит…

Как соль,
Что рыбаки селения Сика
Над разожженными кострами
Выжигают,
Ах, так же и любовь моя горька…

Как рыбаки, что выжигают соль для государя,
Привыкли платье грубое носить
Из ткани фудзи,
Я к тебе привык,
Но каждый раз вновь восхищен тобою!

Словно горькая соль, что всегда выжигают,
Даже дня одного не оставив на отдых себе,
Рыбаки из селенья Сика,—
О, такою же горькой тоскою
Я полон о доме далеком в пути!

Как соль, что выжигают люди,
Не расставаясь с берегом
В Сума,
Как эта соль,
Любовь моя горька.

На Восточном пути
Юсака позади себя оставив,
смотрю вокруг:
плывут «соляные» дрова
в быстром течении Хаякава.

В долгие ночи
От соли, что жгут
В бухте Акаси,
Дым в небе
Стоит, не поднимаясь[196].