Травы летние кудзу не рвутся…
И гонец твой приходил ко мне всегда…
Нынче ж нет его —
И я полна тревоги:
Кажется, нагрянула беда!

Лезвие меча в ножны вложено…
Вот Вложено-поля, и. на тех полях, на “Ирину”,
Милая моя, что рвет кудзу-траву,
Подвязав тесемкой рукава,
Верно, чтоб одеть меня,
Обрезает стебли собранной травы!

Оминаэси — цветок растет…
Средь долин, полей Сакисава
Есть равнина с травами кудзу.
О, когда же из волокон этих трав
Я сотку одежду для себя?

Скрывается внизу ползучий плющ,
Растущий средь полей весенних,
Где фудзи лепестки струятся вниз волной,
И если мы должны любовь скрывать с тобой,
Нам долго ожидать придется счастья!

О, каждый раз, когда подует ветер,
К земле сгибая на лугах
Траву кудзу
В полях осенних, что зовутся Ада,
У хаги с веток осыпаются цветы…

С тех пор, как холодом звучат
Гусей далеких жалобные крики,
На всех холмах
Листва плюща кудзу
Вся засверкала ярко-алым цветом.

Ведь с каждым, с каждым днем
Пурпурнее листва
Плюща зеленого близ дома моего,
Ты не приходишь эти дни ко мне,
О, что, скажи, на сердце у тебя?

В зелени густых лиан
Склоны Касуга-горы…
И в туманах голубых
Лишь наступит там весна,
Над горою вдалеке
Дымка легкая встает,
Сразу песни запоет
В Такамато соловей.
Множество придворных слуг
Славных воинских родов,
Как мы ждем весенних дней
С нетерпеньем и тоской,
Ту желанную пору,
Когда день летит за днем,
Как за гусем дикий гусь
Вереницей в небесах!
Как мечтаем мы всегда,
Если б вечно было так:
Чтоб с толпой своих друзей
Веселиться и шуметь,
Чтоб, построив в ряд коней,
Мчаться вихрем по селу!
Даже говорить о том —
Страшно и подумать нам!
Если б знать нам наперед,
Если б раньше нам узнать,
У прозрачных вод Сахо,
Там, где плачут кулики,
Взяли б корни сугэ мы,
Что растут среди камней,
Травы синобугуса
Сняли б страшную вину!
Ах, в текущих струях вод
Очищенье от грехов
Мы бы приняли тогда!
Оттого, что страшен нам
Тот приказ, что отдал здесь
Наш великий государь,
Сто почтеннейших вельмож,
Слуги царские, теперь
Не выходят из дворца
На дорогу,
Что давно
Здесь отмечена была
Яшмовым копьем.
Взаперти они сидят
И тоскуют эти дни…

Хаги-но хана,
Обана, кудзубана,
Надэсико-но хана,
Оминаэси,
Дальше фудзибакама,
Асагао-но хана.

На холме со свежей зеленью густой
Листья алые плюща кудзу
На ветру блеснут то той, то этой стороной…
Милую, чье так лицо знакомо,
Мне совсем не видно эти дни…

Словно плющ кудзу у переправы
На скалистых берегах в Оосаки,
Что ползёт вперед, пути не зная,—
Неужели я, судьбы своей не зная,
Буду продолжать тебя любить?

Как тянутся лианы кудзу бесконечно,—
О, так же без конца мы будем вспоминать
И на полях, что любовался ране
Великий государь, нам должно
Запрета знак святой немедля завязать.

Ах, траву асадзи на полях,
Где ползучий алый плющ растет.
Разве кто чужой
От сердца оторвет?
Я ведь постоянно около нее…

Рыжему коню бывает трудно
Полем проходить,
Что заросло плющом…
Почему ты шлешь мне только вести?
Лучше бы ты сам ко мне пришел.

Зреет наси, нацумэ за ним,
Просо ава вслед за просом посевным,
Плющ ползучий встречу новую сулит,
И как знак, что мы увидимся с тобой,
Аухи зацвел — “свидания цветок”.

Как нежные лианы, что растут
В полях чудесных Такамато,
Не ведая конца,
Тысячелетья будем
Мы помнить о тебе, великий государь!