高山波
雲根火雄男志等
耳梨與
相諍競伎
神代従
如此尓有良之
古昔母
然尓有許曽
虚蝉毛
嬬乎
相<挌>良思吉
かぐやまは
うねびををしと
みみなしと
あひあらそひき
かむよより
かくにあるらし
いにしへも
しかにあれこそ
うつせみも
つまを
あらそふらしき
Вот гора Кагуяма,
Гору Унэби любя,
С Миминаси жаркий спор
Завела с древнейших пор.
Со времен еще богов,
Верно, был закон таков
И решались так дела
Даже в древние года.
Потому и смертный из-за жен
Нынче тоже спорить принужден!


人尓和礼有哉
樂浪乃
故京乎
見者悲寸
いにしへの
ひとにわれあれや
ささなみの
ふるきみやこを
みればかなしき
Не потому ли, что сам я
И немощный нынче, и старый,
Мне стало так грустно,
Когда я взглянул в Садзанами
На старую эту столицу!

古尓
戀流鳥鴨
弓絃葉乃
三井能上従
<鳴><濟>遊久
いにしへに
こふるとりかも
ゆづるはの
みゐのうへより
なきわたりゆく
Не та ли птица, что тоскует о былом,
На зелень вечную юдзуруха лишь взглянет
И над колодцем,
Где цветут цветы,
С печальным плачем мимо пролетает!
* Юдзуруха (Daphniphyllum macropodum) — вечнозеленое растение с очень длинными листьями и мелкими зеленовато-желтыми цветами. Название цветов юдзуруха начинается с той же буквы, что и имя принца, поэтому вся песня носит аллегорический характер.
古尓
戀良武鳥者
霍公鳥
盖哉鳴之
吾<念>流<碁>騰
いにしへに
こふらむとりは
ほととぎす
けだしやなきし
あがもへるごと
Та птица, что тоскует о былом, —
Ведь это бедная кукушка!
Боюсь, что это плакала она,
Совсем как я,
Что о былом тоскую…

古尓
樑打人乃
無有世伐
此間毛有益
柘之枝羽裳
いにしへに
やなうつひとの
なかりせば
ここにもあらまし
つみのえだはも
Когда бы не жил
В древние года
Тот человек, что тут ловушку ставил,
Быть может, ветка дикой шелковицы
И ныне по воде плыла,
* В примечании к тексту указано, что песню сложил Вакамия Аюмаро. Об авторе ничего не известно, кроме того, что он славился искусством сочинять песни. В М. — одна его песня.
古昔
有家武人之
倭<文>幡乃
帶解替而
廬屋立
妻問為家武
勝壮鹿乃
真間之手兒名之
奥槨乎
此間登波聞杼
真木葉哉
茂有良武
松之根也
遠久寸
言耳毛
名耳母吾者
不<可>忘
いにしへに
ありけむひとの
しつはたの
おびときかへて
ふせやたて
つまどひしけむ
かつしかの
ままのてごなが
おくつきを
こことはきけど
まきのはや
しげくあるらむ
まつがねや
とほくひさしき
ことのみも
なのみもわれは
わすらゆましじ
Говорят, что в старину
Жил на свете человек.
Чтобы деву в жены взять,
Он построил ей шалаш,
Обменяться думал он
Из цветистой ткани с ней
Поясами навсегда!
И хоть слышал я, что здесь
Место, где лежит она,
Успокоившись навек,
Чудо-дева Тэкона
Из страны Кацусика,—
Потому ли, что листва
На деревьях хиноки
Стала так густа,
Потому ль, что у сосны
Корни далеко ушли,—
Не узнать мне этих мест…
Но достаточно и слов,
Только имени ее,
Чтоб об этом позабыть
Был уже не в силах я!

古尓
有兼人毛
如吾歟
妹尓戀乍
宿不勝家牟
いにしへに
ありけむひとも
あがごとか
いもにこひつつ
いねかてずけむ
И люди те,
Что жили в старину,
Ужели так же, как и я, страдали
И, о возлюбленной своей грустя,
Ночами долгими не спали?
* Песни 496, 497 сложены Какиномото Хитомаро во время путешествия по стране Кии.
* Хамаю (совр. хамаомото”, Crinum japonicum) — многолетнее вечнозеленое растение с длинными узкими листьями, растущими густыми рядами; цветет крупными белыми соцветиями, как дикие лилии.
今耳之
行事庭不有

人曽益而
哭左倍鳴四
いまのみの
わざにはあらず
いにしへの
ひとぞまさりて
ねにさへなきし
Все это не дела
Лишь нынешних времен,
И люди в старину, бывало,
Куда сильней любили, чем теперь,
И даже в голос плакали немало!
* Ответ на предыдущую песню (К.), ТЮ считает, что песни 498, 499 являются ответами на две предыдущие (496, 497), и высказывает предположение, что 498 и 499 — песни жены Хитомаро. Принимая во внимание то, что песни кн. IV — это пссни-переклички (обмен посланиями), и учитывая характер и содержание их, предположение ТЮ представляется обоснованным.
昔者之
事波不知乎
我見而毛
久成奴
天之香具山
いにしへの
ことはしらぬを
われみても
ひさしくなりぬ
あめのかぐやま
Преданий древних
Я не знаю,
Но даже с той поры, когда увидел я
Тебя впервые, лет прошло немало,
Гора небесная — Кагуяма!
* “Преданий древних я не знаю” — о горе Кагуяма известны разные легенды. В “Иё куни-фудоки” приводится легенда, по которой эта гора спустилась с небес на землю (см. п. 257). Известна также легенда о любовном споре между тремя горами, одной из которых является гора Кагуяма (см. п. 13, 14).
古毛
如此聞乍哉
偲兼
此古河之
清瀬之音矣
いにしへも
かくききつつか
しのひけむ
このふるがはの
きよきせのとを
И в старину, наверное, внимали,
Как и теперь,
И восхищались им,
Журчаньем
Струй прозрачных Фурукава!

古尓
有險人母
如吾等架
弥和乃桧原尓
挿頭折兼
いにしへに
ありけむひとも
わがごとか
みわのひはらに
かざしをりけむ
Те люди, что жили в далекие годы,
Наверное, так же, как делаю ныне,
Здесь, в рощах священных
По имени Мива,
Венками себя украшали из листьев.
* “В рощах священных” — т. е. в рощах хиноки — “солнечных деревьев” (см. п. 928). Перевод сделан исходя из реального содержания словосочетания мива-но хибара, так как горы Мива, сами по себе, считались священными, а храм, находившийся там, упоминается часто в песнях, в которых неоднократно рассказывается о приношении на алтарь вина, отчего “сладкое вино святое” стало мк к “Мива”.
* “Венками себя украшали из листьев” — судя по другим песням М., это было связано с определенными обрядами или празднествами.
磐代之
野中尓立有
結松
情毛不解
古所念
いはしろの
のなかにたてる
むすびまつ
こころもとけず
いにしへおもほゆ
С ветвями, связанными вместе,
Стоит в полях Ивасиро
Сосна…
Не развязать и мне узла на сердце,
Когда я вспоминаю старину…
* Песня, как и предыдущая, сочинена под влиянием воспоминаний о принце Арима, завязавшем, согласно древнему поверью, ветви у сосны, моля о благополучии (см. п. 141).
淡海乃海
夕浪千鳥
汝鳴者
情毛思<努>尓
古所念
あふみのうみ
ゆふなみちどり
ながなけば
こころもしのに
いにしへおもほゆ
В час, когда ты печальная плачешь
У моря далекого Оми
Над волною вечернею, птица тидори,
Сердце вместе с тобой замирает в отчаянье горьком,
И тоскою я полон тогда о минувшем!
* Тидори - собирательное название для многих птиц; обычно под этим названием в М. встречается японский кулик.
酒名乎
聖跡負師
古昔
大聖之
言乃宜左
さけのなを
ひじりとおほせし
いにしへの
おほきひじりの
ことのよろしさ
В древние года,
Дав название вину
“Хидзири”, или “Мудрец”,
Семь великих мудрецов
Понимали прелесть слов!
* Табито имеет в виду легенду, записанную в китайском историческом памятнике “Вэй-чжи”, в которой говорится, что в свое время, когда китайский император Тайцзун из удела Вэй запретил употребление рисовой водки, ее стали пить тайно и называли “святой), если речь шла об очищенной водке, и “мудрецом” неочищенную водку.
古之
七賢
人等毛
欲為物者
酒西有良師
いにしへの
ななのさかしき
ひとたちも
ほりせしものは
さけにしあるらし
В древние года
Семь великих мудрецов,
Даже и они,
Все мечтали об одном —
Услаждать себя вином!
* “Семь великих мудрецов” (нана-но сакасики хито) — имеются в виду китайские “семь мудрецов из бамбуковой рощи” (Чжу-линь-ци-сянь), жившие в III в. н. э.: Цзи Кан, Юань Цзи, Шань Тао, Лю Лин, Юань Сянь, Сян Сю, Ван Жун. В предании говорится, что во времена Цзинь семь мудрецов уединились в бамбуковой роще, занимались поэзией и философией и услаждали себя вином и игрой на лютне.
いにしへの
にほひはいづら
さくら花
こけるからとも
なりにけるかな
いにしへの
にほひはいづら
さくらはな
こけるからとも
なりにけるかな
Прежняя прелесть,
куда она скрылась?
Как вишня, ты стала,
цветы у которой
совсем облетели...

いにしへや
ありもやしけん
今ぞしる
まだ見ぬ人を
こふるものとは
いにしへや
ありもやしけん
いまぞしる
まだみぬひとを
こふるものとは
В старину, быть может,
это и бывало,- я ж сегодня
узнал только: можно
любить того, ни разу
кого увидеть не пришлось

従古
人之言来流
老人之
<變>若云水曽
名尓負瀧之瀬
いにしへゆ
ひとのいひける
おいひとの
をつといふみづぞ
なにおふたきのせ
Вот эта дивная вода!
О ней с древнейших пор
Передавали люди,
Что старцам молодость она дает —
Струя прославленного водопада!
* Дивная вода — “живая вода” (отимидзу).
妹之紐
結八<河>内乎
古之
并人見等
此乎誰知
いもがひも
ゆふやかふちを
いにしへの
みなひとみきと
ここをたれしる
О пути реки далекой Юя,
Где завязывают шнур любимой,
Говорят, что раньше, в старину,
Люди так же любовались ею,
Только кто об этом может знать?
* Комментаторы отмечают, что с этой рекой связана какая-то легенда. Но вероятней, что здесь, как и в предыдущей песне, говорится о старинных обрядах, связанных с данной местностью, рекой, потому что слог “ю” в названии реки значит “завязывать”, и мк для этой реки является “шнур любимой”. По-видимому, река была местом встреч возлюбленных, где, расставаясь, давались обеты верности и происходил обряд завязывания шнура.
古之
賢人之
遊兼
吉野川原
雖見不飽鴨
いにしへの
さかしきひとの
あそびけむ
よしののかはら
みれどあかぬかも
О, сколько ни смотрю,
Смотреть я не устану
На берег Ёсину-реки,
Где, верно, наслаждались ране,
В далекие года седые мудрецы…

古家丹
妹等吾見
黒玉之
久漏牛方乎
見佐府<下>
いにしへに
いもとわがみし
ぬばたまの
くろうしがたを
みればさぶしも
Грустно мне, когда взгляну
Я на бухту Черный бык,
Ягод тутовых черней,
Что мы видели вдвоем,
С милой много лет назад…
* Бухта Черный бык — см. Куроуси-гата.
古之
益荒丁子
各競
妻問為祁牟
葦屋乃
菟名日處女乃
奥城矣
吾立見者
永世乃
語尓為乍
後人
偲尓世武等
玉桙乃
道邊近
磐構
作冢矣
天雲乃
退部乃限
此道矣
去人毎
行因
射立嘆日
或人者
啼尓毛哭乍
語嗣
偲継来
處女等賀
奥城所
吾并
見者悲喪
古思者
いにしへの
ますらをとこの
あひきほひ
つまどひしけむ
あしのやの
うなひをとめの
おくつきを
わがたちみれば
ながきよの
かたりにしつつ
のちひとの
しのひにせむと
たまほこの
みちののへちかく
いはかまへ
つくれるつかを
あまくもの
そくへのきはみ
このみちを
ゆくひとごとに
ゆきよりて
いたちなげかひ
あるひとは
ねにもなきつつ
かたりつぎ
しのひつぎくる
をとめらが
おくつきところ
われさへに
みればかなしも
いにしへおもへば
Раз отважные мужи
В древние года
Воевали меж собой,
Чтобы в жены взять себе
Из села Асиноя
Деву Унаи.
И когда стою смотрю
На курган ее теперь,
Я мечтаю об одном:
Чтоб на долгие года
Шел о ней печальный сказ,
Чтобы шел из уст в уста
И заставил горевать
Будущих людей.
На дороге, на пути,
Что отмечен был давно
Яшмовым копьем,
В твердой каменной скале
Сделана могила ей.
И со всех концов земли,
Отовсюду, где лишь плыть
Могут облака небес,
По тому пути идя,
Люди, что встречались мне,
Все сворачивают к ней,
К ней подходят и стоят,
И стоят, горюя там…
Люди из села ее
Плачут в голос каждый раз,
И идет, идет рассказ
О любви печальной той
Девы юной, что лежит,
Успокоившись навек…
Даже мне,
Когда взглянул,
О, как грустно стало мне,
Когда вспомнил старину…
* Легенда о деве Унаи, в основе которой лежит сюжет о любви двух юношей к одной девушке. Этот сюжет представлен в М. в разных вариантах (см. кн. XVI).
* Унаи—имя девы; названа по местности, в которой она жила в провинции Сэтцу (уезд Унаи).
語継
可良仁文幾許
戀布矣
直目尓見兼
古丁子
かたりつぐ
からにもここだ
こほしきを
ただめにみけむ
いにしへをとこ
Даже слыша сказ о ней,
Преисполнишься любви,
Какова ж была любовь
Двух героев молодых,
Тех, что видели ее?

鶏鳴
吾妻乃國尓
古昔尓
有家留事登
至今
不絶言来
勝<壮>鹿乃
真間乃手兒奈我
麻衣尓
青衿著
直佐麻乎
裳者織服而
髪谷母
掻者不梳
履乎谷
不著雖行
錦綾之
中丹L有
齊兒毛
妹尓将及哉
望月之
満有面輪二
如花
咲而立有者
夏蟲乃
入火之如
水門入尓
船己具如久
歸香具礼
人乃言時
幾時毛
不生物<呼>
何為跡歟
身乎田名知而
浪音乃
驟湊之
奥津城尓
妹之臥勢流
遠代尓
有家類事乎
昨日霜
将見我其登毛
所念可聞
とりがなく
あづまのくにに
いにしへに
ありけることと
いままでに
たえずいひける
かつしかの
ままのてごなが
あさぎぬに
あをくびつけ
ひたさをを
もにはおりきて
かみだにも
かきはけづらず
くつをだに
はかずゆけども
にしきあやの
なかにつつめる
いはひこも
いもにしかめや
もちづきの
たれるおもわに
はなのごと
ゑみてたてれば
なつむしの
ひにいるがごと
みなといりに
ふねこぐごとく
ゆきかぐれ
ひとのいふとき
いくばくも
いけらじものを
なにすとか
みをたなしりて
なみのおとの
さわくみなとの
おくつきに
いもがこやせる
とほきよに
ありけることを
きのふしも
みけむがごとも
おもほゆるかも
Там, где много певчих птиц,
В той восточной стороне,
В древние года
Это все произошло,
И до сей еще поры
Сказ об этом все идет…
Там, в Кацусика-стране,
Дева Тэкона жила
В платье скромном и простом
Из дешевого холста
С голубым воротником.
Дома пряла и ткала
Все, как есть, она сама!
Даже волосы ее
Не знавали гребешка,
Даже обуви не знала,
А ходила босиком.
Несмотря на это все,
Избалованных детей,
Что укутаны в парчу,
Не сравнить, бывало, с ней!
Словно полная луна,
Был прекрасен юный лик,
И бывало, как цветок,
Он улыбкой расцветал…
И тотчас, как стрекоза
На огонь стремглав летит,
Как плывущая ладья
К мирной гавани спешит,
Очарованные ею
Люди все стремились к ней!
Говорят, и так недолго,
Ах, и так недолго нам
В этом мире жить!
Для чего ж она себя
Вздумала сгубить?
В этой бухте, где всегда
С шумом плещется волна,
Здесь нашла покой она
И на дне лежит…
Ах, в далекие года
Это все произошло,
А как будто бы вчера
Ради сумрачного дня
Нас покинула она!
* Тэкона — народная красавица, воспетая в песнях и легендах. Ей посвящены анонимные песни и песни лучших поэтов М. Тэкона иногда употребляется как нарицательное имя для красавиц.

人之殖兼
杉枝
霞<霏>霺
春者来良之
いにしへの
ひとのうゑけむ
すぎがえに
かすみたなびく
はるはきぬらし
Средь веток молодых деревьев суги,
Посаженных людьми
В былые времена,
Тумана дымка протянулась
И, кажется, пришла уже весна!
* Суги — японская криптомерия.

織義之八多乎
此暮
衣縫而
君待吾乎
いにしへゆ
おりてしはたを
このゆふへ
ころもにぬひて
きみまつわれを
Из полотна, что соткано давно,
Еще в далекие былые времена,
Сшив этим вечером
Одежду для тебя,
Я жду, мой друг, прихода твоего!
[Песня Ткачихи]
八隅知之
吾大王
高照
日之皇子
神長柄
神佐備世須<等>
太敷為
京乎置而
隠口乃
泊瀬山者
真木立
荒山道乎
石根
禁樹押靡
坂鳥乃
朝越座而
玉限
夕去来者
三雪落
阿騎乃大野尓
旗須為寸
四能乎押靡
草枕
多日夜取世須
古昔念而
やすみしし
わがおほきみ
たかてらす
ひのみこ
かむながら
かむさびせすと
ふとしかす
みやこをおきて
こもりくの
はつせのやまは
まきたつ
あらきやまぢを
いはがね
さへきおしなべ
さかとりの
あさこえまして
たまかぎる
ゆふさりくれば
みゆきふる
あきのおほのに
はたすすき
しのをおしなべ
くさまくら
たびやどりせす
いにしへおもひて
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Ты, что озаряешь высь,
Солнца лучезарный сын!
По велению богов
Богом став,
Когда вершить
Начал ты свои дела,
Из столицы, что стоит
Величава и прочна,
Ты отправился в страну,
Скрытую в горах глухих,
В Хацусэ.
И проходя
Меж безлюдных диких скал,
Где деревья поднялись
Хиноки,
Идя тропой,
Ты сгибал к подножью скал
Ветви на своем пути.
Поутру, когда летят
Над заставой стаи птиц,
Ты проходишь по горам.
И лишь вечер настает,
Белым жемчугом блестя,
В поле Аки, где теперь
Падает чудесный снег,
Ты, сгибая стебли трав,
Флаги пышных сусуки,
Низкий высохший бамбук,
Остаешься на ночлег,
Где подушкою в пути
Служит страннику трава,
И тоскуешь о былом…
* Хиноки (Chaniaecyparis obtusa) — “солнечные деревья”, японский кипарис, в песнях М. встречаются как “священные”, “прекрасные деревья”.
* Сусуки (или обана) (Miscanthus sinensis) — одна из осенних трав, цветет пышными колосьями, отчего верхушки ее сравнивают с флагами.
阿騎乃<野>尓
宿旅人
打靡
寐毛宿良<目>八方
古部念尓
あきののに
やどるたびひと
うちなびき
いもぬらめやも
いにしへおもふに
В поле Аки далеком
На ночлег здесь оставшийся странник печальный,
Пригибая растущие травы к земле,
Вряд ли сном позабыться сумеет сегодня,
Вспоминая с тоской о величье былом…
* Тоска о прошлом, о которой говорится в песнях, означает не далекое прошлое, а предшествующие год-два (МС).

見吉野之
瀧乃白浪
雖不知
語之告者
古所念
みよしのの
たきのしらなみ
しらねども
かたりしつげば
いにしへおもほゆ
В белой пене волны водопада
В прекрасном Ёсину,
Неведомы вы мне,
Но до меня дошли о вас рассказы,
И я грущу о давней старине!

三諸乃
神名備山尓
五百枝刺
繁生有
都賀乃樹乃
弥継<嗣>尓
玉葛
絶事無
在管裳
不止将通
明日香能
舊京師者
山高三
河登保志呂之
春日者
山四見容之
秋夜者
河四清之
<旦>雲二
多頭羽乱
夕霧丹
河津者驟
毎見
哭耳所泣
古思者
みもろの
かむなびやまに
いほえさし
しじにおひたる
つがのきの
いやつぎつぎに
たまかづら
たゆることなく
ありつつも
やまずかよはむ
あすかの
ふるきみやこは
やまたかみ
かはとほしろし
はるのひは
やましみがほし
あきのよは
かはしさやけし
あさくもに
たづはみだれ
ゆふぎりに
かはづはさわく
みるごとに
ねのみしなかゆ
いにしへおもへば
Словно дерево цуга
Средь священных славных гор
Каминаби в Миморо,
Что растет из века в век,
Умножая сень ветвей,
Потерявших счет в веках,
Словно тот жемчужный плющ,
Что растет меж горных скал,
Простираясь без конца,
Вновь и вновь хочу сюда
Без конца я приходить,
Чтоб на Асука взглянуть,
На столицу прежних лет!
Там и горы высоки,
Там и реки хороши,
И в весенний яркий день
Все б смотрел на склоны гор!
И осенней ночью я
Слушал бы журчанье струй!
Утром в белых облаках
Пролетают журавли,
А в тумане ввечеру
Там кричит речной олень.
Каждый раз, когда приду
И любуюсь на нее,
В голос горько плачу я,
Вспоминая старину…
* Речной олень — так в песнях М. называют лягушку, кваканьем которой японцы наслаждаются наравне с пением соловья.
昔者之
舊堤者
年深
池之瀲尓
水草生家里
いにしへの
ふるきつつみは
としふかみ
いけのなぎさに
みくさおひにけり
С далеких, далеких времен
Сохранилась престарая эта плотина.
Много лет ей минуло,
И берег пруда
Сплошь покрылся густою болотною тиной…
* В песне иносказательно говорится о прошедшей славе Фудзивара Фубито (659–720) — прежнего первого министра и главы государственного совета (дадзёдайдзина). Он был сыном Фудзивара Каматари и занимал должность министра во время правления четырех императоров: Дзито, Момму, Гэммё и Гэнсё.
田跡河之
瀧乎清美香
従古
<官>仕兼
多藝乃野之上尓
たどかはの
たきをきよみか
いにしへゆ
みやつかへけむ
たぎのののへに
Не потому ль, что дивен водопад
Реки Тадо с ее кристальной влагой,
С древнейших пор
Здесь строили дворцы
Среди полей зеленых Таги!
* Речь идет о том же водопаде, что в п. 1034.
古尓
有監人之
覓乍
衣丹揩牟
真野之榛原
いにしへに
ありけむひとの
もとめつつ
きぬにすりけむ
まののはりはら
Вот эта дивная долина, что искали
В пути все люди,
Что живали в старину
И платья красили душистыми цветами, —
Долина хари в стороне Ману…
* См. п. 1156.
珠匣
見諸戸山<矣>
行之鹿齒
面白四手
古昔所念
たまくしげ
みもろとやまを
ゆきしかば
おもしろくして
いにしへおもほゆ
Словно драгоценным ларчиком любуясь,
По горам священным
Я бродил,
И прекрасны мне казались горы,
И с тоской я думал о былом…
* По горам священным (Миморо но яма) — чаще всего в М. — это горы Мива (см. п. 1118). Там обитал бог Ямато-но кунидама и др., которых чтили как богов — предков племени идзумо, одного из основных племен, населявших древнюю Японию. С этими горами связано много старинных легенд.
春日之
霞時尓
墨吉之
岸尓出居而
釣船之
得<乎>良布見者
<古>之
事曽所念
水江之
浦嶋兒之
堅魚釣
鯛釣矜
及七日
家尓毛不来而
海界乎
過而榜行尓
海若
神之女尓
邂尓
伊許藝趍
相誂良比
言成之賀婆
加吉結
常代尓至
海若
神之宮乃
内隔之
細有殿尓

二人入居而
耆不為
死不為而
永世尓
有家留物乎
世間之
愚人<乃>
吾妹兒尓
告而語久
須臾者
家歸而
父母尓
事毛告良比
如明日
吾者来南登
言家礼婆
妹之答久
常世邊
復變来而
如今
将相跡奈良婆
此篋
開勿勤常
曽己良久尓
堅目師事乎
墨吉尓
還来而
家見跡
<宅>毛見金手
里見跡
里毛見金手
恠常
所許尓念久
従家出而
三歳之間尓
<垣>毛無
家滅目八跡
此筥乎
開而見手歯
<如>本
家者将有登
玉篋
小披尓
白雲之
自箱出而
常世邊
棚引去者
立走
𠮧袖振
反側
足受利四管

情消失奴
若有之
皮毛皺奴
黒有之
髪毛白斑奴
<由>奈由奈波
氣左倍絶而
後遂
壽死祁流
水江之
浦嶋子之
家地見
はるのひの
かすめるときに
すみのえの
きしにいでゐて
つりぶねの
とをらふみれば
いにしへの
ことぞおもほゆる
みづのえの
うらしまのこが
かつをつり
たひつりほこり
なぬかまで
いへにもこずて
うなさかを
すぎてこぎゆくに
わたつみの
かみのをとめに
たまさかに
いこぎむかひ
あひとぶらひ
ことなりしかば
かきむすび
とこよにいたり
わたつみの
かみのみやの
うちのへの
たへなるとのに
たづさはり
ふたりいりゐて
おいもせず
しにもせずして
ながきよに
ありけるものを
よのなかの
おろかひとの
わぎもこに
のりてかたらく
しましくは
いへにかへりて
ちちははに
こともかたらひ
あすのごと
われはきなむと
いひければ
いもがいへらく
とこよへに
またかへりきて
いまのごと
あはむとならば
このくしげ
ひらくなゆめと
そこらくに
かためしことを
すみのえに
かへりきたりて
いへみれど
いへもみかねて
さとみれど
さともみかねて
あやしみと
そこにおもはく
いへゆいでて
みとせのあひだに
かきもなく
いへうせめやと
このはこを
ひらきてみてば
もとのごと
いへはあらむと
たまくしげ
すこしひらくに
しらくもの
はこよりいでて
とこよへに
たなびきぬれば
たちはしり
さけびそでふり
こいまろび
あしずりしつつ
たちまちに
こころけうせぬ
わかくありし
はだもしわみぬ
くろくありし
かみもしらけぬ
ゆなゆなは
いきさへたえて
のちつひに
いのちしにける
みづのえの
うらしまのこが
いへところみゆ
В час, когда туман затмит
Солнца лик весною,
Только выйду я на берег
В бухте Суминоэ,
Посмотрю, как челн рыбачий
По волнам плывет,—
Древнее сказание
В памяти встает.
В старину в Мидзуноэ
Раз Урасима-рыбак,
Ловлей рыбы увлечен —
Кацуо и тай,—
Семь ночей не возвращался
На село домой,
Переплыв границу моря
На челне своем.
Дочь морского божества
Водяных долин
Неожиданно он вдруг
Встретил на пути.
Все поведали друг другу
И судьбу свою
Клятвой навсегда скрепили,
В вечную страну уйдя…
Во дворец владыки дна
Водяных долин,
В ослепительный чертог,
В глубину глубин
Парой юною вошли,
За руки держась,
И остались жить, забыв
Горе, старость, смерть.
И могли бы вечно жить
В светлой стороне,
Но из мира суеты
Странен человек!
Раз, беседуя с любимой,
Так промолвил он:
“Ненадолго бы вернуться
Мне в мой дом родной!
Матери, отцу поведать
О своей судьбе,
А назавтра я пришел бы
Вновь к тебе сюда”.
Слыша эту речь его,
Молвила в ответ она:
“Только в вечную страну
Ты вернись ко мне!
Если хочешь, как теперь,
Вечно жить со мной,
Этот ларчик мой возьми,
Но не открывай”.
Так внушала рыбаку,
Поглядела вслед…
И вот прибыл в край родной
Юноша-рыбак.
Он взглянул на дом, а дома —
Смотрит, — нет как нет,
Поглядел он на селенье —
И селенья нет.
И так странно показалось
Все это ему,—
Ведь всего назад три года
Он покинул дом!
Нет ни кровли, ни ограды,
Нету ничего,—
Не открыть ли этот ларчик,
Может, в нем секрет?
Может, все еще вернется,
Дом увидит он?
И свой ларчик драгоценный
Приоткрыл слегка.
Струйкой облачко тотчас же
Вышло из него
И поплыло белой дымкой
В вечную страну.
Он бежал и звал обратно,
Рукавом махал…
Повалился, застонал он,
Корчась на земле!
И внезапно стала гаснуть
Юная душа,
И легли морщины вдруг
На его чело,
Черный волос вдруг покрыла
Сразу седина,
Все движенья постепенно
Стали замирать…
Наконец и эту жизнь
Смерть взяла себе!
Так погиб Урасима
Из Мидзуноэ,
И лишь место,
Где родился,
Видно вдалеке…
* Легенда о рыбаке Урасима в разных вариантах встречается в японском фольклоре в различных японских памятниках и книгах:
* “Юряку-ки”, “Танго-фудоки” и др. Данный вариант считается наиболее древним.
* Кацуо — японская макрель.
* Тай — вид морского окуня.
古乃
小竹田丁子乃
妻問石
菟會處女乃
奥城叙此
いにしへの
しのだをとこの
つまどひし
うなひをとめの
おくつきぞこれ
Вот он, славный тот курган
Юной девы Унаи,
Что пытался в жены взять
Юноша из Синуда
Много лет тому назад!

自古
擧而之服
不顧
天河津尓
年序經去来
いにしへゆ
あげてしはたも
かへりみず
あまのかはづに
としぞへにける
С глубокой старины,
Оставив
Станок и ткань, которую ткала,
О, сколько лет она в разлуке провела
У переправы на Реке Небесной…
* Песня, сложенная от 3-го лица о звезде Ткачихе.
いにしへの
しづのをだまき
くりかへし
むかしを今に
なすよしもがな
いにしへの
しづのをだまき
くりかへし
むかしをいまに
なすよしもがな
Ах, если б вновь
с пряжей клубок тот
минувшего нам намотать!
Если б ушедшее
вновь нынешним стало!

千代経たる
松にはあれど
古の
声の寒さは
かはらざりけり
ちよへたる
まつにはあれど
いにしへの
こゑのさむさは
かはらざりけり
Хоть сосны здешние
Стоят тысячелетья,
В них издревле
Шум ветра
Остается неизменным.

いにしへの
奈良の都の
八重桜
今日九重に
匂ひぬるかな
いにしへの
ならのみやこの
やへざくら
けふここのへに
にほひぬるかな
Старинной столицы,
Нары весенней дары,
Вишни об осьми лепестках
В чертоге Девятого неба
Ныне блещут благоуханьем.
Данное стихотворение взято из ант. «Сикасю» («Песни весны»).
В предисловии к нему говорится, что оно было сложено по повелению государя Итидзё, когда в дар ему доставили из Нара махровые вишни.
Чертог Девятого неба (Девятивратный чертог) — пришедшее из Китая обозначение императорского дворца.
Эта строка связывает стихотворение — с последней строкой предыдущего, а также со стихотворением Онакатоми-но Ёсинобу.
いにしへに
ありきあらすは
しらねとも
ちとせのためし
君にはしめむ
いにしへに
ありきあらすは
しらねとも
ちとせのためし
きみにはしめむ
Пусть неведомо мне,
случалось ли прежде такое, —
если даже и нет,
суждено тебе, повелитель,
первым праздновать тысячелетье!..

いにしへに
猶立帰る
心かな
こひしきことに
物わすれせて
いにしへに
なほたちかへる
こころかな
こひしきことに
ものわすれせて
К отгоревшей любви
уносится в прошлое сердце,
к тем далеким годам,
о которых забыть не в силах,
к тем годам, что вечно со мною…

いにしへの
野中のし水
ぬるけれと
本の心を
しる人そくむ
いにしへの
のなかのしみつ
ぬるけれと
もとのこころを
しるひとそくむ
Застоялась вода,
и в поле заглохла криница
над прозрачным ключом —
но, храня минувшее в сердце,
вновь и вновь я к ней припадаю…

いにしへの
しつのをたまき
いやしきも
よきもさかりは
有りしものなり
いにしへの
しつのをたまき
いやしきも
よきもさかりは
ありしものなり
Испокон повелось —
как доверху нитку доводит
в ткацком стане челнок,
равно всем, незнатным и славным,
жизнь готовит свои вершины…

呉竹の
よよの古言
なかりせば
いかほの沼の
いかにして
思ふ心を
述ばへまし
あはれ昔へ
ありきてふ
人麿こそは
うれしけれ
身は下ながら
言の葉を
天つ空まで
聞えあげ
末の世までの
あととなし
今もおほせの
くだれるは
塵に繼げとや
塵の身に
積もれる言を
問はるらむ
これを思へば
いにしへに
藥けかせる
けだものの
雲にほえけむ
ここちして
ちぢの情も
おもほえず
ひとつ心ぞ
誇らしき
かくはあれども
照る光
近き衞りの
身なりしを
誰かは秋の
來る方に
欺きいでて
御垣より
外の重守る身の
御垣守
長々しくも
おもほえず
九重の
なかにては
嵐の風も
聞かざりき
今は野山し
近ければ
春は霞に
たなびかれ
夏は空蝉
なき暮らし
秋は時雨に
袖を貸し
冬は霜にぞ
責めらるる
かかるわびしき
身ながらに
積もれる年を
しるせれば
五つの六つに
なりにけり
これに添はれる
わたくしの
老いの數さへ
やよければ
身は卑しくて
年高き
ことの苦しさ
かくしつつ
長柄の橋の
ながらへて
難波の浦に
立つ波の
波の皺にや
おぼほれむ
さすがに命
惜しければ
越の國なる
白山の
頭は白く
なりぬとも
音羽の滝の
音にきく
老いず死なずの
薬もが
君が八千代を
若えつつ見む
くれたけの
よよのふること
なかりせは
いかほのぬまの
いかにして
おもふこころを
のはへまし
あはれむかしへ
ありきてふ
ひとまろこそは
うれしけれ
みはしもなから
ことのはを
あまつそらまて
きこえあけ
すゑのよよまて
あととなし
いまもおほせの
くたれるは
ちりにつげとや
ちりのみに
つもれることを
とはるらむ
これをおもへは
いにしへに
くすりけかせる
けたものの
くもにほえけむ
ここちして
ちちのなさけも
おもほえす
ひとつこころそ
ほこらしき
かくはあれとも
てるひかり
ちかきまもりの
みなりしを
たれかはあきの
くるかたに
あさむきいてて
みかきもり
とのへもるみの
みかきより
をさをさしくも
おもほえす
ここのかさねの
なかにては
あらしのかせも
きかさりき
いまはのやまし
ちかけれは
はるはかすみに
たなひかれ
なつはうつせみ
なきくらし
あきはしくれに
そてをかし
ふゆはしもにそ
せめらるる
かかるわひしき
みなからに
つもれるとしを
しるせれは
いつつのむつに
なりにけり
これにそはれる
わたくしの
をいのかすさへ
やよけれは
みはいやしくて
としたかき
ことのくるしさ
かくしつつ
なからのはしの
なからへて
なにはのうらに
たつなみの
なみのしわにや
おほほれむ
さすかにいのち
をしけれは
こしのくになる
しらやまの
かしらはしろく
なりぬとも
おとはのたきの
おとにきく
をいすしなすの
くすりかも
きみかやちよを
わかえつつみむ
Если б не было тех,
почивших в веках, поколений,
коим нет и числа,
как коленцам бамбука в роще, —
разве мы бы могли
свои сокровенные думы
донести до людей,
словами выразить сердце?
Немы были бы мы,
как безмолвная топь Икахо.
О, сколь счастлив наш рок,
что некогда, в давние годы,
славный Хитомаро
пребывал в пределах Ямато.
Хоть незнатен он был,
но искусство песни японской
он вознес до небес
и оставил потомкам память.
Мне велел Государь
собрать старинные песни —
недостойный слуга,
исполняю монаршую волю
и вослед мудрецу
стремлюсь дорогой неторной…
Лишь подумать о том —
и кажется, что в смятенье
закричать я готов,
как зверь из сказки китайской,
что, дурмана хлебнув,
вознесся к облачным высям.
Больше нет для меня
ни радостей, ни печалей,
всей душой предаюсь
одной-единственной цели.
Но забыть не могу,
что ранее при Государе
стражем я состоял
да сослан был по навету —
было велено мне
перебраться на запад столицы,
к тем далеким вратам,
откуда приходит осень.
Ах, не думалось мне,
что останусь на долгие годы
бедным стражем ворот
вдалеке от монарших покоев,
где в отрадных трудах
под девятиярусной кровлей
прожил я много лет,
избавлен от бурь и лишений.
Ныне к склону горы
примыкает мое жилище,
так что дымка весной
опускает над домом полог;
летом трели цикад
о юдоли бренной вещают;
осень слезным дождем
увлажняет рукав атласный;
донимает зима
жестокими холодами.
Так влачится мой век
в убогости и забвенье,
быстро годы летят,
все длиннее их вереница.
Тридцать лет пронеслось,
как постигла меня опала.
Отлучен от двора,
встречаю в изгнанье старость.
Втуне прожитых дней,
увы, не вернуть обратно.
Тяжко мне сознавать
свою печальную участь —
на ничтожном посту
служить в преклонные годы…
Но посмею ли я
обратиться с жалобой дерзкой!
Так и буду дряхлеть,
как ветшающий мост Нагара.
Уж морщины на лбу —
словно в бухте Нанива волны.
Остается скорбеть
о своей злополучной доле.
Уж давно голова
белее снежной вершины
Сира, «Белой горы»,
в отдаленных пределах Коси,
но лелею мечту
отыскать эликсир бессмертья,
о котором молва
летит, как шум водопада,
ниспадающего
с утесов горы Отова, —
чтобы тысячи лет
пребывать вблизи Государя!..
376. …как зверь из сказки китайской… — аллюзия на китайскую притчу о том, как пес и петух, выпив волшебного зелья, приготовленного Лю Анем, с воем и кукареканьем поднялись в облачное небо.
…стражем я состоял… — упоминание о том, что Тадаминэ одно время занимал должность начальника императорской гвардии. Затем он был переведен в гвардию Левого крыла, расквартированную в западной части столицы по поверьям, осень приходит с запада, и ему была поручена охрана дворцового комплекса «запретного города», но не покоев самого императора.
いにしへの
なきに流るる
水茎の
跡こそ袖の
うらに寄りけれ
いにしへの
なきにながるる
みづぐきの
あとこそそでの
うらによりけれ
Следы кисти,
Что оставлены им,
Уводят в прошлое, что неведомо нам,
Но бережно храню их в рукаве,
Слезами орошая.

いにしへの
あふひと人は
とがむとも
なほそのかみの
けふぞ忘れぬ
いにしへの
あふひとひとは
とがむとも
なほそのかみの
けふぞわすれぬ
Выть может, упрекнешь,
Что посылаю
Цветок, уже увядший,
Он — память о давнишней нашей встрече.
Ее мне не забыть!

月を見て
心うかれし
いにしへの
秋にもさらに
めぐり逢ひぬる
つきをみて
こころうかれし
いにしへの
あきにもさらに
めぐりあひぬる
Я на луну смотрю,
И словно в прошлое уносится душа,
Как будто с тою,
С прежней осенью
Опять я повстречался.

いにしへを
思ひやりてぞ
恋ひわたる
荒れたる宿の
苔の岩橋
いにしへを
おもひやりてぞ
こひわたる
あれたるやどの
こけのいははし
Каменный мост,
Покрытый мхом,
Заброшенный приют...
Смотрю на них
И с грустью вспоминаю о былом...

いにしへの
海人やけぶりと
なりぬらむ
人目も見えぬ
塩釜の浦
いにしへの
あまやけぶりと
なりぬらむ
ひとめもみえぬ
しほがまのうら
Все, кто рыбачил здесь
В былые времена,
Наверное, уж превратились в дым:
Ничьих следов не видно
В бухте Сиогама.

いにしへの
なれし雲居を
しのぶとや
かすみをわけて
君たづねけむ
いにしへの
なれしくもゐを
しのぶとや
かすみをわけて
きみたづねけむ
Наверное, тоскуя о привычной
Былой обители
Небесных облаков,
Явился ты сюда,
Пробившись сквозь туман.

いにしへの
山井の衣
なかりせば
忘らるる身と
なりやしなまし
いにしへの
やまゐのころも
なかりせば
わすらるるみと
なりやしなまし
Когда б не танцевали
Мы с тобой тогда
В одеждах синих оми,
Быть может, ты бы и не вспомнил
Обо мне...

あはれとて
はぐくみ立てし
いにしへは
世をそむけとも
思はざりけむ
あはれとて
はぐくみたてし
いにしへは
よをそむけとも
おもはざりけむ
Своей кормилице
В те годы далекие
Кормила меня ты, лелеяла,
Думала ли,
Что время придет и покину я
Суетный мир?

いにしへの
鹿鳴く野辺の
庵にも
心の月は
くもらざりけむ
いにしへの
しかなくのべの
いほりにも
こころのつきは
くもらざりけむ
Ясно сияет луна, ни единого облака
В сердце того, кто укрылся
В хижине старой средь древнего поля,
И даже стоны оленя
Не волнуют душу его.

いにしへの
尾上の鐘に
似たるかな
岸うつ浪の
あかつきの声
いにしへの
をのへのかねに
にたるかな
きしうつなみの
あかつきのこゑ
Шум волн,
Омывающих золотые берега
На рассвете,
Словно звуки колокола горного храма,
Слышанные мною в давние времена.

古之
狭織之帶乎
結垂
誰之能人毛
君尓波不益
いにしへの
さおりのひもを
むすびたれ
たれしのひとも
きみにはまさじ
Старинный
Полосатый пояс,
Завязанный, спускался до колен,
О, кто бы ни был, никому с тобою
Нельзя сравниться красотой!

帛𠮧
楢従出而
水蓼
穂積至
鳥網張
坂手乎過
石走
甘南備山丹
朝宮
仕奉而
吉野部登
入座見者
古所念
みてぐらを
ならよりいでて
みづたで
ほづみにいたり
となみはる
さかてをすぎ
いはばしる
かむなびやまに
あさみやに
つかへまつりて
よしのへと
いりますみれば
いにしへおもほゆ
С даром для богов — нуса.
Мы из Нара держим путь,
Мидзутадэ — камыши
Пышным колосом цветут…
Прибываем в Ходзуми
И заставу Сакатэ,
Где расставлены силки
Для поимки мелких птиц,
Мы минуем,
И затем
В Каминаби
Среди гор,
Где стремительно бежит
Вниз со скал
Поток воды,
Утром, службу во дворце
Завершив,
Вступаем мы
В Ёсину,
Глядим кругом
И, любуясь, как туда
Наш въезжает государь,
Вспоминаем старину…
* Песня о путешествии императора из Нара в Ёсину — старинное место отдыха императорского дома, славящееся своей красотой.
* Нуса — см. п. 3229.
* Мидзутадэ — совр. каватадэ или янагитадэ (Polygonum Hyd-ropiper) — перец водяной, однолетнее растение, листья которого похожи на ивовые, растет главным образом в воде, встречается и в полях; цветет осенью белыми цветами, образующими по виду колосья.

従古
言續来口
戀為者
不安物登
玉緒之
継而者雖云
處女等之
心乎胡粉
其将知
因之無者
夏麻引
命<方>貯
借薦之
心文小竹荷
人不知
本名曽戀流
氣之緒丹四天
いにしへゆ
いひつぎけらく
こひすれば
くるしきものと
たまのをの
つぎてはいへど
をとめらが
こころをしらに
そをしらむ
よしのなければ
なつそびく
いのちかたまけ
かりこもの
こころもしのに
ひとしれず
もとなぞこふる
いきのをにして
С незапамятных времен
Говорят из века в век:
Если полюбил —
Значит, потерял покой.
Как на нити жемчуга
Нижут,
Так из века в век
Те слова передают…
Юных дев сердца
Не узнаешь ты никак!
Способов же их узнать
Нету никаких.
Лишь полюбишь,
В тот же миг
Станет гаснуть жизнь твоя.
Словно летом коноплю,
Выдернут ее,
Будет сердце увядать
Скошенной травой,
Но не будут люди знать,
И напрасно будешь ты,
Обрывая жизни нить,
Всей душой любить.
* Комментируется как песня неразделенной любви (С), однако очень похожа на народные любовные заговоры.
古之
神乃時従
會計良思
今心<文>
常不所<忘>
いにしへの
かみのときより
あひけらし
いまのこころも
つねわすらえず
Верно, со времен богов,
Еще в древние года
Мы встречалися с тобой,
Сердцу и теперь тебя
Никогда не позабыть!

緑子之
若子蚊見庭
垂乳為
母所懐
褨襁
平<生>蚊見庭
結經方衣
水津裏丹縫服
頚著之
童子蚊見庭
結幡
袂著衣
服我矣
丹因
子等何四千庭
三名之綿
蚊黒為髪尾
信櫛持
於是蚊寸垂
取束
擧而裳纒見
解乱
童兒丹成見
羅丹津蚊經
色丹名著来
紫之
大綾之衣
墨江之
遠里小野之
真榛持
丹穂之為衣丹
狛錦
紐丹縫著
刺部重部
波累服
打十八為
麻續兒等
蟻衣之
寶之子等蚊
打栲者
經而織布
日曝之
朝手作尾
信巾裳成者之寸丹取為支屋所經
稲寸丁女蚊
妻問迹
我丹所来為
彼方之
二綾裏沓
飛鳥
飛鳥壮蚊
霖禁
縫為黒沓
刺佩而
庭立住
退莫立
禁尾迹女蚊
髣髴聞而
我丹所来為
水縹
絹帶尾
引帶成
韓帶丹取為
海神之
殿盖丹
飛翔
為軽如来
腰細丹
取餝氷
真十鏡
取雙懸而
己蚊果
還氷見乍
春避而
野邊尾廻者
面白見
我矣思經蚊
狭野津鳥
来鳴翔經
秋僻而
山邊尾徃者
名津蚊為迹
我矣思經蚊
天雲裳
行田菜引
還立
路尾所来者
打氷<刺>
宮尾見名
刺竹之
舎人壮裳
忍經等氷
還等氷見乍
誰子其迹哉
所思而在
如是
所為故為
古部
狭々寸為我哉
端寸八為
今日八方子等丹
五十狭邇迹哉
所思而在
如是
所為故為
古部之
賢人藻
後之世之
堅監将為迹
老人矣
送為車
持還来
<持還来>
みどりこの
わかごかみには
たらちし
ははにむだかえ
ひむつきの
ちごがかみには
ゆふかたぎぬ
ひつらにぬひき
うなつきの
わらはかみには
ゆひはたの
そでつけごろも
きしわれを
によれる
こらがよちには
みなのわた
かぐろしかみを
まくしもち
ここにかきたれ
とりつかね
あげてもまきみ
ときみだり
わらはになしみ
さにつかふ
いろになつける
むらさきの
おほあやのきぬ
すみのえの
とほさとをのの
まはりもち
にほほしきぬに
こまにしき
ひもにぬひつけ
*****
なみかさねきて
うちそやし
をみのこら
ありきぬの
たからのこらが
うちしたへ
はへておるぬの
ひさらしの
あさてづくりを
*****
*******
*****
いなきをとめが
つまどふと
われにおこせし
をちかたの
ふたあやしたぐつ
とぶとり
あすかをとこが
ながめさへ
ぬひしくろぐつ
さしはきて
にはにたたずみ
そけなたち
いさめをとめが
ほのききて
われにおこせし
みなはだの
きぬのおびを
ひきおびなす
からおびにとらし
わたつみの
とののいらかに
とびかける
すがるのごとき
こしほそに
とりよそほひ
まそかがみ
とりなめかけて
おのがなり
かへらひみつつ
はるさりて
のへをめぐれば
おもしろみ
われをおもへか
さのつとり
きなきかけらふ
あきさりて
やまへをゆけば
なつかしと
われをおもへか
あまくもも
ゆきたなびく
かへりたち
みちをくれば
うちひさす
みやをみな
さすたけの
とねりをとこも
しのぶらひ
かへらひみつつ
たがこぞとや
おもはえてある
かくのごと
*******
いにしへ
ささきしわれや
はしきやし
けふやもこらに
いさとや
おもはえてある
かくのごと
*******
いにしへの
さかしきひとも
のちのよの
かがみにせむと
おいひとを
おくりしくるま
もちかへりけり
もちかへりけり
Ах, когда на свет родился,
Был младенцем нежным я,
Согревала мать родная
На груди своей меня.
Подвязав к спине, с любовью
Бережно несла меня.
А когда я начал ползать,
Мать, вскормившая меня,
Безрукавку на подкладке
Надевала на меня.
А когда я стал подростком
И спускались у меня
Волосы уже до шеи,
Стали наряжать меня
Сразу в платье с рукавами,
Сразу в пестрые шелка.
А когда таким был юным
И прекрасным, как и вы,
Черных раковин чернее
Были волосы мои.
Я расчесывал их гребнем,
И спускались у меня
До плечей густые пряди,
То я вверх их поднимал,
То, как юноши в те годы,
Распускал их по плечам.
И лиловое, в узорах,
Платье дивное носил,
Ах, с отливом темно-красным,
Мной любимым, я носил.
Платье, крашенное хаги,
Теми хаги, что растут
В Суминоэ,
В поле дальнем,
В поле Тоодзатону.
Надевал тогда, бывало,
Шнур корейский из парчи,
Много дивных, ярких платьев
Со шнурами я носил.
На одно такое платье
Я другое надевал,
Как носили, наряжаясь,
В те былые времена.
Платья разные из ткани,
Что простые девы ткали,
Смачивая долго пряжу
Конопляную в чанах,
Платья шелка дорогого,
Те, что способом особым
Из домов богатых девы
Ткали только для меня.
И носил еще я платья
Из ручного полотна,
Что на солнышке белили
Девы только для меня.
И двухцветные, в узорах,
Надевал носки в те дни,
Подарила мне их дева
Из семейства Инаки.
Та, что ото всех скрывалась,
Долго взаперти жила,
А когда ее сосватал,
В дом хозяйкою вошла.
Обувь черную носил я,
Ту, что, пряча от дождя,
Знаменитый шил сапожник,
Живший в Асука тогда.
Надевал я синий пояс,
Что в подарок мне дала
Дева, что меня не знала,
Лишь слыхала про меня
И, когда в саду гулял я,
Повстречала там меня.
И парчи корейской пояс
Надевал, бывало, я
И носил на бедрах тонких,—
Тонкий был я, как оса,
Что над кровлею летает
У дворца владыки дна.
Расставлял я в ряд, бывало,
Дорогие зеркала
И собою любовался.
Вот каким я был тогда.
А весна придет, бывало,
Я гуляю по полям,
Оттого ли что красивым
Я казался всем тогда,
Но ко мне летели птицы,
Песни пели для меня.
А осеннею порою
В горы уходил гулять,
Оттого ль что с виду милым
Я казался всем тогда,
Приплывали и стелились
Предо мною облака.
А когда я возвращался
И тропою горной шел,
Мне навстречу выходили
Дамы знатные порой
Из дворца, где объявляют
Для народа день работ,
И мужчины, что служили
В страже этого дворца,
У которых за спиною
Были стрелы и колчан.
Любовались люди мною,
И, оглядываясь, шли,
И друг другу говорили,
Громко восхищаясь мной:
“Из какого это дома
Дивный юноша такой?”
Вот каким я был красивым,
Как я нравился тогда,
Вот каким я был когда-то,
В те далекие года.
Нынче ж старцем безобразным
Перед вами я стою,
И сегодня вы насмешкой
Помощь встретили мою.
Говорите меж собою,
Что не знаете, кто я,
Я, что славой избалован
Был в былые времена.
Старцем безобразным нынче
Перед вами я предстал.
Но, узнайте, жил на свете
Мудрый человек один,
Пусть хранят об этом память
Люди будущих годин.
Ту повозку, на которой
Провожали старика,
Он привез назад,
Чтоб знали:
Будет очередь твоя.
* “Подвязав к спине…” — грудных детей с глубокой старины по настоящее время матери подвязывают к спине, оставляя таким образом свои руки свободными для работы, покупок, домашних дел и т. п.
* “Безрукавку на подкладке…” — обычно носят дети дошкольного возраста.
* Лиловый цвет с темно-красным отливом — цвет парадных платьев.
* “Платье, крашенное хаги…” — хаги, одна из излюбленных семи осенних трав (семи осенних цветов), являлась одним из лучших красителей в старину (см. п. 19, 57).
* “В Суминоэ, в поле дальнем, в поле Тоодзатону…” — места, которые славились лучшими красителями в старину.
* “Шнур корейский из парчи…” — принадлежность богатой, нарядной одежды.
* “На одно такое платье я другое надевал…” — в старину в богатых домах надевали одно на другое до 12 шелковых платьев. По количеству каемок у ворота можно было судить о количестве надетых платьев.
* “Двухцветные, в узорах… носки…”—имеются в виду носки из заморских стран.
* “…Жил на свете мудрый человек один…” — речь идет о китайском предании, в котором рассказывается о том, как однажды сын, видя, как отец отвозит на повозке дедушку далеко в лес и оставляет его там, желая от него избавиться, взял повозку и повез ее домой, и, когда отец спросил, для чего ему она нужна, он ответил отцу: “Для того чтобы потом, когда придет твоя очередь, — тыстанешь старым дедушкой, отвезти на ней в лес тебя”. Отец понял свою вину и привез деда обратно домой.
憶保枳美能
弥許等可之古美
安之比奇能
夜麻野佐<波>良受
安麻射可流
比奈毛乎佐牟流
麻須良袁夜
奈邇可母能毛布
安乎尓余之
奈良治伎可欲布
多麻豆佐能
都可比多要米也
己母理古非
伊枳豆伎和多利
之多毛比<尓>
奈氣可布和賀勢
伊尓之敝由
伊比都藝久良之
餘乃奈加波
可受奈枳毛能曽
奈具佐牟流
己等母安良牟等
佐刀毗等能
安礼邇都具良久
夜麻備尓波
佐久良婆奈知利
可保等利能
麻奈久之婆奈久
春野尓
須美礼乎都牟<等>
之路多倍乃
蘇泥乎利可敝之
久礼奈為能
安可毛須蘇妣伎
乎登賣良<波>
於毛比美太礼弖
伎美麻都等
宇良呉悲須奈理
己許呂具志
伊謝美尓由加奈
許等波多奈由比
おほきみの
みことかしこみ
あしひきの
やまのさはらず
あまざかる
ひなもをさむる
ますらをや
なにかものもふ
あをによし
ならぢきかよふ
たまづさの
つかひたえめや
こもりこひ
いきづきわたり
したもひに
なげかふわがせ
いにしへゆ
いひつぎくらし
よのなかは
かずなきものぞ
なぐさむる
こともあらむと
さとびとの
あれにつぐらく
やまびには
さくらばなちり
かほどりの
まなくしばなく
はるののに
すみれをつむと
しろたへの
そでをりかへし
くれなゐの
あかもすそびき
をとめらは
おもひみだれて
きみまつと
うらごひすなり
こころぐし
いざみにゆかな
ことはたなゆひ
С трепетом приказу вняв
Государя своего,
Распростертые кругом
Горы, долы миновав,
Править стал селеньем ты,
Дальним, как небесный свод.
Рыцарь доблестный,
О чем
Ты тоскуешь и грустишь?
Неужели перестал
Приходить к тебе теперь
С веткой яшмовой гонец,
Что из Нара приходил,
Дивной в зелени листвы?
Скрывшись нынче ото всех,
Ты тоскуешь взаперти
И живешь, скрывая вздох
В тайниках своей души…
О печальный, дальний друг.
С древних пор
До сей поры
Говорят из века в век,
Что непрочный и пустой
Этот жалкий бренный мир!
Но, однако, есть и в нем
Утешение для нас.
Люди нашего села
Нынче мне передают,
Что на вешних склонах гор
Опадает вишни цвет,
Птицы каодори там
Распевают без конца.
И в весенние поля
За фиалками идут
Девы юные теперь,
Белотканые свои
Отогнувши рукава,
Платья алого
Подол красный волоча…
Говорят, что думы их
Беспокойны от тоски,
Говорят, что ждут тебя
В сердца тайной глубине
И полны к тебе любви.
Грустно сердцу твоему,
Так пойди взгляни на них!
Только все, что я сказал,
Хорошо пойми, мой друг.
5-й день 3-й луны
[Песня Отомо Икэнуси, посланная в ответ Отомо Якамоти]
伊美都河泊
伊由伎米具礼流
多麻久之氣
布多我美山者
波流波奈乃
佐家流左加利尓
安吉<能>葉乃
尓保敝流等伎尓
出立氐
布里佐氣見礼婆
可牟加良夜
曽許婆多敷刀伎
夜麻可良夜
見我保之加良武
須賣可未能
須蘇未乃夜麻能
之夫多尓能
佐吉乃安里蘇尓
阿佐奈藝尓
餘須流之良奈美
由敷奈藝尓
美知久流之保能
伊夜麻之尓
多由流許登奈久
伊尓之敝由
伊麻乃乎都豆尓
可久之許曽
見流比登其等尓
加氣氐之努波米
いみづがは
いゆきめぐれる
たまくしげ
ふたがみやまは
はるはなの
さけるさかりに
あきのはの
にほへるときに
いでたちて
ふりさけみれば
かむからや
そこばたふとき
やまからや
みがほしからむ
すめかみの
すそみのやまの
しぶたにの
さきのありそに
あさなぎに
よするしらなみ
ゆふなぎに
みちくるしほの
いやましに
たゆることなく
いにしへゆ
いまのをつつに
かくしこそ
みるひとごとに
かけてしのはめ
О гора Футагами —
Ларчик с крышкой дорогой,
Окруженная внизу
Быстрой Идзуми-рекой!
В день весны, когда цветут
В полном блеске все цветы,
Или осенью,
Когда
Блещет кленов алый лист,
Ах, когда я выхожу
И оглядываю даль,
Оттого ль, что боги там,
Величава та гора,
Оттого ль, что хороша,
Все смотрел бы на нее!
У пустынных берегов
Возле мыса, что зовут
Сибутани,—
Что вдали
Тянется, как длинный шлейф
Той горы Футагами,
Здесь слывущей божеством,—
У пустынных берегов
В час затишья поутру
Набегает на песок
В пене белая волна,
В час затишья ввечеру
Из морей идет прилив,
Заливая все вокруг.
И как белая волна
Набегает без конца,
Как нахлынувший прилив
Все становится сильней,
Точно так же без конца,
С каждым разом все сильней,
Тот, кто на гору глядел,
Отдается сердцем ей,
Хвалит красоту ее
С давних пор до сей поры.
* В песнях М. неоднократно можно встретить отражения древних верований — обожествление природы: гор, деревьев и т. п.
之夫多尓能
佐伎能安里蘇尓
与須流奈美
伊夜思久思久尓
伊尓之敝於母保由
しぶたにの
さきのありそに
よするなみ
いやしくしくに
いにしへおもほゆ
У пустынных диких берегов,
Там, где Сибутани — славный мыс,
Набегают волны на песок…
И, как эти волны, все сильней
Я тоскую нынче о былом.

阿佐比左之
曽我比尓見由流
可無奈我良
弥奈尓於婆勢流
之良久母能
知邊乎於之和氣
安麻曽々理
多可吉多知夜麻
布由奈都登
和久許等母奈久
之路多倍尓
遊吉波布里於吉弖
伊尓之邊遊
阿理吉仁家礼婆
許其志可毛
伊波能可牟佐備
多末伎波流
伊久代經尓家牟
多知氐為弖
見礼登毛安夜之
弥祢太可美
多尓乎布可美等
於知多藝都
吉欲伎可敷知尓
安佐左良受
綺利多知和多利
由布佐礼婆
久毛為多奈毗吉
久毛為奈須
己許呂毛之努尓
多都奇理能
於毛比須具佐受
由久美豆乃
於等母佐夜氣久
与呂豆余尓
伊比都藝由可牟
加<波>之多要受波
あさひさし
そがひにみゆる
かむながら
みなにおばせる
しらくもの
ちへをおしわけ
あまそそり
たかきたちやま
ふゆなつと
わくこともなく
しろたへに
ゆきはふりおきて
いにしへゆ
ありきにければ
こごしかも
いはのかむさび
たまきはる
いくよへにけむ
たちてゐて
みれどもあやし
みねだかみ
たにをふかみと
おちたぎつ
きよきかふちに
あささらず
きりたちわたり
ゆふされば
くもゐたなびき
くもゐなす
こころもしのに
たつきりの
おもひすぐさず
ゆくみづの
おともさやけく
よろづよに
いひつぎゆかむ
かはしたえずは
Там, где всходит поутру
Солнце,
Там видна гора,
Божеством она слывет,
Имя славное неся.
Тысячу густых слоев
Белоснежных облаков
Вдруг раздвинув,
Поднялась,
Упираясь в небеса,
Та высокая гора,
И зовет ее народ
С той поры Татияма
Или “Вставшая гора”.
Летом и зимой— всегда
Без разбору
Снег идет
И ложится.
С древних пор
Он сверкает в вышине.
Страшные отвесы скал
Чтятся, словно божество.
Сколько же она веков,
Что, жемчужиной блеснув,
Исчезали без следа,
Простояла с той поры?
Сколько ни любуйся ей,
Сидя, стоя ль, — все равно
Удивительна она!
Так вершины высоки!
Так ущелья глубоки!
Над прозрачною рекой,
Что несется с шумом вниз,
Утро каждое встает
Легкой дымкою туман,
А лишь вечер настает,
Вдаль уходят облака,
И, как эти облака,
Сердце, тоже вдаль стремясь,
Вянет, сохнет от тоски…
Как туман, что там стоит,
Не пройдет моя любовь,
И как воды, что текут
С вечно чистым звоном струй,
Так же тысячи веков
Говорить будут о ней,
Сказ о ней пойдет в века,
До тех пор пока река
Здесь не перестанет течь…
* В прим. к тексту сказано, что эти песни были сложены в ответ судьей Отомо Икэнуси, и затем петитом проставлена дата:
* “28-й день 4-й луны”.
伊尓之敝乎
於母保須良之母
和期於保伎美
余思努乃美夜乎
安里我欲比賣須
いにしへを
おもほすらしも
わごおほきみ
よしののみやを
ありがよひめす
Наверно, о былом
С тоскою вспоминает
Наш государь великий в те часы,
Когда он в Ёсину дворец свой навещает.
Любуясь дивной красотой.

伊尓之敝欲
之<怒>比尓家礼婆
保等登藝須
奈久許恵伎吉弖
古非之吉物<乃>乎
いにしへよ
しのひにければ
ほととぎす
なくこゑききて
こひしきものを
Ведь всеми с древности
Любима ты была,
Кукушка.
Голос твой услышав,
Я тоже полюбил тебя!
Отомо Якамоти
須賣呂伎能
之伎麻須久尓能
安米能之多
四方能美知尓波
宇麻乃都米
伊都久須伎波美
布奈乃倍能
伊波都流麻泥尓
伊尓之敝欲
伊麻乃乎都頭尓
万調
麻都流都可佐等
都久里多流
曽能奈里波比乎
安米布良受
日能可左奈礼婆
宇恵之田毛
麻吉之波多氣毛
安佐其登尓
之保美可礼由苦
曽乎見礼婆
許己呂乎伊多美
弥騰里兒能
知許布我其登久
安麻都美豆
安布藝弖曽麻都
安之比奇能
夜麻能多乎理尓
許能見油流
安麻能之良久母
和多都美能
於枳都美夜敝尓
多知和多里
等能具毛利安比弖
安米母多麻波祢
すめろきの
しきますくにの
あめのした
よものみちには
うまのつめ
いつくすきはみ
ふなのへの
いはつるまでに
いにしへよ
いまのをつづに
よろづつき
まつるつかさと
つくりたる
そのなりはひを
あめふらず
ひのかさなれば
うゑしたも
まきしはたけも
あさごとに
しぼみかれゆく
そをみれば
こころをいたみ
みどりこの
ちこふがごとく
あまつみづ
あふぎてぞまつ
あしひきの
やまのたをりに
このみゆる
あまのしらくも
わたつみの
おきつみやへに
たちわたり
とのぐもりあひて
あめもたまはね
В этой, внуками небес
Управляемой стране,
В Поднебесной, на путях
Четырех сторон земли,
До предела, что достичь
Мог копытом конь,
До границ, куда дойти
Корабли могли,
С незапамятных времен
И до сей поры
Из бесчисленных даров
Лучший дар был в честь богов
То, что добыто трудом —
Урожая славный плод.
Но не льет на землю дождь
Вот уж много, много дней.
Рисовые все поля,
Что засажены давно,
И пшеничные поля,
Что засеяны давно,
С каждым утром,
С каждым днем
Вянут, сохнут без дождя.
И когда глядишь на них,
Сердце бедное болит.
И как малое дитя,
Плача, просит молока,
Так небесной влаги ждем,
Не спуская глаз с небес.
О, средь распростертых гор
Из лощины вдалеке
Показавшаяся нам
Туча белая, спеши.
Поднимись, покинь дворец
Властелина вод морских,
Затяни небесный свод,
Ниспошли на землю дождь!
Вечер 1-го дня 6-й луны
Отомо Якамоти
* Песни вызывания дождя, в основе которых лежит вера в магическую силу слов, были широко распространены в Японии. До сих пор в современном японском фольклоре много таких песен, они обычно сопровождаются плясками и подношениями в храм.
毎時尓
伊夜目都良之久
八千種尓
草木花左伎
喧鳥乃
音毛更布
耳尓聞
眼尓視其等尓
宇知嘆
之奈要宇良夫礼
之努比都追
有争波之尓
許能久礼<能>
四月之立者
欲其母理尓
鳴霍公鳥
従古昔
可多<里>都藝都流
鴬之
宇都之真子可母
菖蒲
花橘乎
𡢳嬬良我
珠貫麻泥尓
赤根刺
晝波之賣良尓
安之比奇乃
八丘飛超
夜干玉<乃>
夜者須我良尓

月尓向而
徃還
喧等余牟礼杼
何如将飽足
ときごとに
いやめづらしく
やちくさに
くさきはなさき
なくとりの
こゑもかはらふ
みみにきき
めにみるごとに
うちなげき
しなえうらぶれ
しのひつつ
あらそふはしに
このくれの
うづきしたてば
よごもりに
なくほととぎす
いにしへゆ
かたりつぎつる
うぐひすの
うつしまこかも
あやめぐさ
はなたちばなを
をとめらが
たまぬくまでに
あかねさす
ひるはしめらに
あしひきの
やつをとびこえ
ぬばたまの
よるはすがらに
あかときの
つきにむかひて
ゆきがへり
なきとよむれど
なにかあきだらむ
Каждый новый срок в году
Удивительно хорош.
Травы разные цветут,
И деревья, и цветы.
И по-разному поют
Птицы певчие в садах.
Каждый раз, как слышу их,
Каждый раз, как вижу их,
В глубине души грущу,
И томлюсь, и сохну я,
Вспоминая каждый раз
О кукушке дорогой!
А пока тоскую я,
Приближается апрель,
И становится густа
На деревнях листва,
И кукушка там поет,
Прячась в темноте ночной.
С незапамятных времен,
Говорят, передают,
Будто правда, что она —
Соловьиное дитя!
До тех пор
Пока в саду
Девы юные, сорвав
Нежных ирисов цветы
И цветы татибана,
Не нанижут их на нить,
Словно жемчуг дорогой,
Милая кукушка та
Напролет весь долгий день
С ярко рдеющей зарей
Над вершинами летит
Ближних распростертых гор,
Ягод тутовых черней
Черной ночью напролет,
То летит она к луне
Предрассветной,
То опять возвращается назад.
И разносится в тиши
Кукование ее.
И пускай она поет,
Не устану слушать я,
Не устану никогда
Наслаждаться ею вновь!
20-й день [3-й луны]
古尓
有家流和射乃
久須婆之伎
事跡言継
知努乎登古
宇奈比<壮>子乃
宇都勢美能
名乎競争<登>
玉剋
壽毛須底弖
相争尓
嬬問為家留
𡢳嬬等之
聞者悲左
春花乃
尓太要盛而
秋葉之
尓保比尓照有

身之壮尚
大夫之
語勞美
父母尓
啓別而
離家
海邊尓出立
朝暮尓
満来潮之
八隔浪尓
靡珠藻乃
節間毛
惜命乎
露霜之
過麻之尓家礼
奥墓乎
此間定而
後代之
聞継人毛
伊也遠尓
思努比尓勢餘等
黄楊小櫛
之賀左志家良之
生而靡有
いにしへに
ありけるわざの
くすばしき
ことといひつぐ
ちぬをとこ
うなひをとこの
うつせみの
なをあらそふと
たまきはる
いのちもすてて
あらそひに
つまどひしける
をとめらが
きけばかなしさ
はるはなの
にほえさかえて
あきのはの
にほひにてれる
あたらしき
みのさかりすら
ますらをの
こといたはしみ
ちちははに
まをしわかれて
いへざかり
うみへにいでたち
あさよひに
みちくるしほの
やへなみに
なびくたまもの
ふしのまも
をしきいのちを
つゆしもの
すぎましにけれ
おくつきを
こことさだめて
のちのよの
ききつぐひとも
いやとほに
しのひにせよと
つげをぐし
しかさしけらし
おひてなびけり
Ах, в далекие года
Это все произошло,
И теперь рассказ идет
О чудесных тех делах.
Был там юноша Тину,
Юноша Унаи был,
Жарко спорили они
Из-за славы, говорят,
Бренной славы на земле!
Даже жизни не щадя,
Что лишь яшмою блеснет,
Состязалися они,
Сватая себе жену.
И когда об их делах
Услыхала дева вдруг,—
Что была там за печаль!
Словно вешние цветы,
Хороша была она.
Словно осенью листва,
Удивляла красотой.
И в расцвете юных лет,
Самой дорогой поры,
Оттого что жалко ей
Стало рыцарей своих,
Попрощалася она
С матерью, отцом родным
И, оставив милый дом,
Вышла на берег морской!
Жизнь бренная ее,
Что короткою была,
Как коленце трав морских,
Трав жемчужных,
Что к земле
Низко клонятся с волной,
Набегающей на брег
С моря в множество рядов
Ввечеру и поутру
В час, когда придет прилив,—
Жизнь бренная ее,
Словно иней иль роса,
Навсегда исчезла вдруг
В набегающих волнах…
И решил тогда народ,
Чтобы здесь стоял курган
В память девы молодой,
И чтоб шел
Из века в век
Сказ о гибели ее,
И чтоб помнили о ней
Люди будущих времен,
Взяли гребень из цуга
И воткнули в землю там.
И в том месте поднялось
Вскоре дерево цуга
И склонилось до земли
Зеленеющей листвой…
* Данная песня сложена Якамоти на сюжет старинного народного предания. Песня о деве Унаи — один из вариантов популярного сюжета о любви двух (иногда трех) юношей к одной красавице. В М. этому сюжету посвящен ряд песен (см. п. 3786–3790). О деве Унаи в М. помещены записи народных песен в обработке Такахаси Мусимаро (см. п. 1801, 1809–1811).
* Дерево цугэ — японский самшит.

* Вариант сказания можно посмотреть в Ямато-моногатари, 147
蜻嶋
山跡國乎
天雲尓
磐船浮
等母尓倍尓
真可伊繁貫
伊許藝都遣
國看之勢志氐
安母里麻之
掃平
千代累
弥嗣継尓
所知来流
天之日継等
神奈我良
吾皇乃
天下
治賜者
物乃布能
八十友之雄乎
撫賜
等登能倍賜
食國毛
四方之人乎母
安<夫>左波受
怋賜者
従古昔
無利之瑞
多婢<末>祢久
申多麻比奴
手拱而
事無御代等
天地
日月等登聞仁
万世尓
記續牟曽
八隅知之
吾大皇
秋花
之我色々尓
見賜
明米多麻比
酒見附
榮流今日之
安夜尓貴左
あきづしま
やまとのくにを
あまくもに
いはふねうかべ
ともにへに
まかいしじぬき
いこぎつつ
くにみしせして
あもりまし
はらひたひらげ
ちよかさね
いやつぎつぎに
しらしくる
あまのひつぎと
かむながら
わがおほきみの
あめのした
をさめたまへば
もののふの
やそとものをを
なでたまひ
ととのへたまひ
をすくにも
よものひとをも
あぶさはず
めぐみたまへば
いにしへゆ
なかりししるし
たびまねく
まをしたまひぬ
たむだきて
ことなきみよと
あめつち
ひつきとともに
よろづよに
しるしつがむぞ
やすみしし
わがおほきみ
あきのはな
しがいろいろに
めしたまひ
あきらめたまひ
さかみづき
さかゆるけふの
あやにたふとさ
На чудесном корабле,
Что был высечен из скал,
На борту и на носу
Много весел закрепив
И плывя средь облаков,
Вниз смотрел Ниниги-бог
С дальней высоты небес
На Ямато, на страну —
Остров Акицусима.
И сошел на землю он,
Покорив, изгнал врагов.
Тысячи веков прошли
С той поры.
Из века в век
Боги правили страной,
И, от солнца в небесах
Получив святую власть,
Божеством являясь, ты,
Государыня моя,
Правишь на земле страной!
Много воинов лихих
Славных воинских родов
Греешь милостью своей,
И порядок ты ведешь,
И людей во всех концах
Четырех сторон земли
В той стране, где правишь ты,
Даришь милостью своей.
И поэтому тебе много раз
Был знак небес,
Что не видели еще
Никогда
С древнейших пор,
И правление твое
Не знавало тяжких бед.
Мирно правишь ты страной!
Вместе с небом и землей,
Вместе с солнцем и луной
Много, много тысяч лет
Славить будут все тебя,
О тебе писать в веках,
Мирно правящая здесь
Государыня моя!
Сердце радуешь свое
Ты, любуясь на цветы,
На красу и свежий блеск,
Прелесть каждого цветка,
Что осеннею порой
Расцвели в твоих садах.
И сегодня, в день, когда
Ты даешь блестящий пир,
Удивительно полно
Все величия вокруг!
* В начале песни говорится о Ниниги-но Микото, спустившемся, согласно древнему мифу, с неба на землю. Под знаком небесной милости подразумевается открытие золотых россыпей в провинции Митиноку, чему посвящена особая песня в М. (см. п. 4094).
古昔尓
君之三代經
仕家利
吾大主波
七世申祢
いにしへに
きみのみよへて
つかへけり
あがおほぬしは
ななよまをさね
Трем государям
В давние года,
Бывало, люди старые служили,
И я теперь молю, хозяин дорогой,
Чтоб множество веков вы жили в этом мире!
* В песне намек на мать Мороэ, которая служила при трех императорах: Тэмму, Дзито, Момму.
都流藝多知
伊与餘刀具倍之
伊尓之敝由
佐夜氣久於比弖
伎尓之曽乃名曽
つるぎたち
いよよとぐべし
いにしへゆ
さやけくおひて
きにしそのなぞ
О, бренный славный меч
Должны мы наточить
Еще сильнее, чем в былые времена,—
Ведь с давних пор всегда сверкавшей славой
Покрыты были наши имена.

あづま路の
草の枕は
遠けれど
語れば近き
いにしへの夢
あづまぢの
くさのまくらは
とほけれど
かたればちかき
いにしへのゆめ


あかてゆく
春のわかれに
いにしへの
人やうつきと
いひはしめけん
あかてゆく
はるのわかれに
いにしへの
ひとやうつきと
いひはしめけむ


さみたれに
おもひこそやれ
いにしへの
草のいほりの
夜はのさひしさ
さみたれに
おもひこそやれ
いにしへの
くさのいほりの
よはのさひしさ
С летним дождём
Вспоминаю
Давнюю
В шалаше из травы
Одинокую ночь.

いにしへを
恋ひつつひとり
こえくれは
なきあふ山の
ほとときすかな
いにしへを
こひつつひとり
こえくれは
なきあふやまの
ほとときすかな


いにしへも
こえみてしかは
あふさかは
ふみたかふへき
中の道かは
いにしへも
こえみてしかは
あふさかは
ふみたかふへき
なかのみちかは


いにしへに
かはらさりけり
山さくら
花は我をは
いかかみるらん
いにしへに
かはらさりけり
やまさくら
はなはわれをは
いかかみるらむ


いにしへも
そこにしつみし
身なれとも
なほ恋しきは
しら川のみつ
いにしへも
そこにしつみし
みなれとも
なほこひしきは
しらかはのみつ


いにしへは
おもひかけきや
とりかはし
かくきん物と
のりの衣を
いにしへは
おもひかけきや
とりかはし
かくきむものと
のりのころもを


もち月の
雲かくれけん
いにしへの
あはれをけふの
そらにしるかな
もちつきの
くもかくれけむ
いにしへの
あはれをけふの
そらにしるかな


いにしへの
神の御代より
もろかみの
いのるいはひは
きみかよのため
いにしへの
かみのみよより
もろかみの
いのるいはひは
きみかよのため


ふるみちに
我やまとはむ
いにしへの
野中の草は
しけりあひにけり
ふるみちに
われやまとはむ
いにしへの
のなかのくさは
しけりあひにけり


いにしへは
おこれりしかと
わひぬれは
とねりかきぬも
今はきつへし
いにしへは
おこれりしかと
わひぬれは
とねりかきぬも
いまはきつへし


いにしへに
有りけむ人も
わかことや
みわのひはらに
かさし折りけん
いにしへに
ありけむひとも
わかことや
みわのひはらに
かさしをりけむ


いにしへの
とらのたくひに
身をなけは
さかとはかりは
とはむとそ思ふ
いにしへの
とらのたくひに
みをなけは
さかとはかりは
とはむとそおもふ


いにしへも
のほりやしけん
よしの山
やまよりたかき
よはひなる人
いにしへも
のほりやしけむ
よしのやま
やまよりたかき
よはひなるひと


いにしへを
いかてかとのみ
思ふ身に
今夜のゆめを
春になさはや
いにしへを
いかてかとのみ
おもふみに
こよひのゆめを
はるになさはや


わかことく
物思ふ人は
いにしへも
今ゆくすゑも
あらしとそ思ふ
わかことく
ものおもふひとは
いにしへも
いまゆくすゑも
あらしとそおもふ


いにしへを
さらにかけしと
思へとも
あやしくめにも
みつなみたかな
いにしへを
さらにかけしと
おもへとも
あやしくめにも
みつなみたかな


いにしへは
たかふるさとそ
おほつかな
やともる雨に
とひてしらはや
いにしへは
たかふるさとそ
おほつかな
やともるあめに
とひてしらはや


いにしへは
ちるをや人の
惜みけん
花こそ今は
昔こふらし
いにしへは
ちるをやひとの
をしみけむ
はなこそいまは
むかしこふらし


女郎花
をりも折らずも
古を
更にかくべき
ものならなくに
をみなへし
をりもをらずも
いにしへを
さらにかくべき
ものならなくに


古への
心はなくや
成りにけむ
頼めしことの
たえて年ふる
いにしへの
こころはなくや
なりにけむ
たのめしことの
たえてとしふる


おなじくは
あれないにしへ
思ひ出での
なければとても
しのばずもなし
おなじくは
あれないにしへ
おもひいでの
なければとても
しのばずもなし
Хотелось бы, чтоб что-то постоянно
Напоминало прошлое,
А впрочем,
Волей иль неволей,
Я нынче прошлым и живу!

さめぬれば
思ひあはせて
ねをぞ泣く
心づくしの
古の夢
さめぬれば
おもひあはせて
ねをぞなく
こころづくしの
いにしへのゆめ
Снова вижу я
Старый тот сон:
Осужден без вины царедворец.
Просыпаюсь в рыданьях
О судьбах его и моей.

古の
言の譬ひの
あらたまの
年の三年に
今日こそはなれ
いにしへの
ことのたとひの
あらたまの
としのみとせに
けふこそはなれ


古の
ならの都の
八重ざくら
けふこゝのへに
匂ひぬるかな
ふるの
ならのみやこの
やへざくら
けふここのへに
にほひぬるかな
Старинной столицы,
Нары весенней дары,
Вишни об осьми лепестках
В чертоге Девятого неба
Ныне блещут благоуханьем.
Включено в Огура Хякунин иссю, 61

(Перевод по книге «Сто стихотворений ста поэтов»: Старинный изборник японской поэзии VII—XIII вв./ Предисл., перевод со старояп., коммент. В. С. Сановича; Под ред. В. Н. Марковой. — 3-е изд., доп. и перераб. — М.-СПб.: Летний сад; Журнал «Нева», 1998. — 288 с.)
埋木の
志たはくつれど
いにしへの
花の心は
忘れざりけり
うもれきの
したはくつれど
いにしへの
はなのこころは
わすれざりけり


古の
ちゞの黄金は
かぎりあるを
あふばかりなき
君が玉章
いにしへの
ちぢのこがねは
かぎりあるを
あふばかりなき
きみがたまづさ


いにしへの
幾世の花に
春くれて
奈良の都の
移ろひぬらむ
いにしへの
いくよのはなに
はるくれて
ならのみやこの
うつろひぬらむ


いにしへの
難波の事を
思出でゝ
高津の宮に
月のすむらむ
いにしへの
なにはのことを
おもいでて
たかつのみやに
つきのすむらむ
Вспомнил разное,
Что было в древности
В Нанива,
И, может, в храме Такацу
Живёт луна?

いくとせの
かざし折りけむ
古の
三輪の檜原の
こけの通路
いくとせの
かざしをりけむ
いにしへの
みはのひばらの
こけのかよぢ


いにしへを
しのぶるあめと
たれかみん
はなもそのよの
ともしなければ
いにしへを
しのぶるあめと
たれかみん
はなもそのよの
ともしなければ


月をみて
心うかれし
いにしへの
あきにもさらに
めぐりあひぬる
つきをみて
こころうかれし
いにしへの
あきにもさらに
めぐりあひぬる


いにしへに
かはらぬ君が
すがたこそ
けふはときはの
かたみなりけれ
いにしへに
かはらぬきみが
すがたこそ
けふはときはの
かたみなりけれ


いにしへを
こふるなみだの
色ににて
たもとにちるは
もみぢなりけり
いにしへを
こふるなみだの
いろににて
たもとにちるは
もみぢなりけり


いにしへは
ついゐしやども
あるものを
なにをかけふの
しるしにはせん
いにしへは
ついゐしやども
あるものを
なにをかけふの
しるしにはせん


いにしへの
かたみになると
きくからに
いとどつゆけき
すみ染の袖
いにしへの
かたみになると
きくからに
いとどつゆけき
すみそめのそで


いにしへに
もれけんことの
かなしさは
きのふのにはに
心ゆきにき
いにしへに
もれけんことの
かなしさは
きのふのにはに
こころゆきにき


いにしへの
松のしづえを
あらひけん
波を心に
かけてこそみれ
いにしへの
まつのしづえを
あらひけん
なみをこころに
かけてこそみれ


いにしへを
なににつけてか
おもひいでん
月さへくもる
よならましかば
いにしへを
なににつけてか
おもひいでん
つきさへくもる
よならましかば


古の
月かゝりせば
かつらぎの
神はよるとも
契らざらまし
いにしへの
つきかかりせば
かつらぎの
かみはよるとも
ちぎらざらまし


古の
薪もけふの
君がよも
盡き果てぬるを
見るぞかなしき
いにしへの
たきぎもけふの
きみがよも
つきはてぬるを
みるぞかなしき


古に
なにはのことは
かはらねど
涙のかゝる
旅はなかりき
いにしへに
なにはのことは
かはらねど
なみだのかかる
たびはなかりき


古の
人さへ今朝は
つらき哉
明くればなどか
歸り初めけむ
いにしへの
ひとさへけさは
つらきかな
あくればなどか
かへりそめけむ


古の
我とは志らじ
淺香山
みえし山井の
かげにしあらねば
いにしへの
われとはしらじ
あさかやま
みえしやまゐの
かげにしあらねば


古への
近き守を
戀ふるまに
これは忍ぶる
志るしなりけり
いにしへの
ちかきまもりを
こふるまに
これはしのぶる
しるしなりけり


いつとて
もかはらぬあき
の月見れ
ばたゞ古
の空ぞ戀しき
いつとても
かはらぬあきの
つきみれば
ただいにしへの
そらぞこひしき


古を
こふるねざめや
まさるらむ
きゝもならはぬ
峰の嵐に
いにしへを
こふるねざめや
まさるらむ
ききもならはぬ
みねのあらしに


古の
きならし衣
今さらに
其ものごしの
とけずしもあらし
いにしへの
きならしころも
いまさらに
それものごしの
とけずしもあらし


古の
常世の國や
變りにし
もろこしばかり
とほく見ゆるは
いにしへの
つねよのくにや
かはりにし
もろこしばかり
とほくみゆるは


古の
まゆとしめには
あらね共
君はみま草
取りてかふとか
いにしへの
まゆとしめには
あらねとも
きみはみまくさ
とりてかふとか


古に
ふりゆく身こそ
あはれなれ
昔ながらの
橋を見るにも
いにしへに
ふりゆくみこそ
あはれなれ
むかしながらの
はしをみるにも


いにしへも
ありとばかりは
おとに聞く
交野の雉
今日見つるかな
いにしへも
ありとばかりは
おとにきく
かたののきぢ
けふみつるかな


いにしへを
今につたふる
雲の上は
雨さへふるき
ためしをぞ知る
いにしへを
いまにつたふる
くものうへは
あめさへふるき
ためしをぞしる


古の
家の風こそ
うれしけれ
かゝる言の葉
ちりくと思へば
いにしへの
いへのかぜこそ
うれしけれ
かかることのは
ちりくとおもへば


古の
わかれの庭に
あへりとも
けふの涙ぞ
なみだならまし
いにしへの
わかれのにはに
あへりとも
けふのなみだぞ
なみだならまし


古への
誰がならはしに
郭公
またでは聞かぬ
初音なるらむ
いにしへの
たがならはしに
ほととぎす
またではきかぬ
はつねなるらむ
В древности
Кто ж научил тебя,
Кукушка?
Не ждать её, то и не услышишь
Её первый голос!

秋をへて
遠ざかり行く
古へを
おなじ影なる
月に戀ひつゝ
あきをへて
とほざかりゆく
いにしへを
おなじかげなる
つきにこひつつ


古への
風もかはらぬ
我宿は
すみなれてこそ
月も見るらめ
いにしへの
かぜもかはらぬ
わがやどは
すみなれてこそ
つきもみるらめ


いにしへの
春のみ山の
櫻花
なれし三とせの
かげぞ忘れぬ
いにしへの
はるのみやまの
さくらばな
なれしみとせの
かげぞわすれぬ


いにしへの
あるじ忘れぬ
故郷に
花も幾たび
思ひ出づらむ
いにしへの
あるじわすれぬ
ふるさとに
はなもいくたび
おもひいづらむ


いにしへを
忍ぶとなしに
古郷の
ゆふべの雨に
匂ふたち花
いにしへを
しのぶとなしに
ふるさとの
ゆふべのあめに
にほふたちはな


いにしへの
跡をばつげよ
濱千鳥
昔にかへる
浪のたよりに
いにしへの
あとをばつげよ
はまちとり
むかしにかへる
なみのたよりに


老ぬれば
忍ぶべしとも
しらざりし
我古へぞ
さらに戀しき
おいぬれば
しのぶべしとも
しらざりし
われいにしへぞ
さらにこひしき


古への
雲居の月は
それながら
やどりし水の
影ぞかはれる
いにしへの
くもゐのつきは
それながら
やどりしみづの
かげぞかはれる


古へも
今もかはらぬ
月かげを
雲のうへにて
詠めてしがな
いにしへも
いまもかはらぬ
つきかげを
くものうへにて
ながめてしがな


古への
越路おぼえて
山ざくら
今もかはらず
雪とふりつゝ
いにしへの
こしぢおぼえて
やまざくら
いまもかはらず
ゆきとふりつつ


古の
雲居の花に
戀ひかねて
身をわすれても
みつる春かな
いにしへの
くもゐのはなに
こひかねて
みをわすれても
みつるはるかな


古も
あらじとぞ思ふ
秋のよの
月のためしは
今宵なりけり
いにしへも
あらじとぞおもふ
あきのよの
つきのためしは
こよひなりけり


志賀のうらに
いつゝの色の
波たてゝ
天くだりける
古の跡
しがのうらに
いつつのいろの
なみたてて
あまくだりける
いにしへのあと
В бухте Сига
Пяти цветов
Волны встают,
И с неба снисходят
Следы прошлого.

戀ふれども
行きも歸らぬ
古に
今は爭でか
あはむとすらむ
こふれども
ゆきもかへらぬ
いにしへに
いまはいかでか
あはむとすらむ


古を
思ひいづるの
かなしきは
なけども空に
しる人ぞなき
いにしへを
おもひいづるの
かなしきは
なけどもそらに
しるひとぞなき


古の
戀しきたびに
おもふかな
さらぬ別は
げにうかりけり
いにしへの
こひしきたびに
おもふかな
さらぬわかれは
げにうかりけり


古を
戀ふるなみだに
染むればや
紅葉も深き
色まさるらむ
いにしへを
こふるなみだに
そむればや
もみぢもふかき
いろまさるらむ


われのみか
とけぬ恨は
古の
よゝにもありと
いはしろの松
われのみか
とけぬうらみは
いにしへの
よよにもありと
いはしろのまつ


祈りおきし
すゑをぞ頼む
いにしへの
跡には今も
墨染の袖
いのりおきし
すゑをぞたのむ
いにしへの
あとにはいまも
すみぞめのそで


ふる里の
朽木の柳
いにしへの
名殘は我も
あるかひぞなき
ふるさとの
くちきのやなぎ
いにしへの
なごりはわれも
あるかひぞなき


いにしへの
流れの末の
たえぬかな
書き傳へたる
水莖の跡
いにしへの
ながれのすゑの
たえぬかな
かきつたへたる
みづぐきのあと


古は
おのがさま〴〵
ありしかど
同じ山にぞ
今はいりぬる
いにしえは
おのがさまざま
ありしかど
おなじやまにぞ
いまはいりぬる


古への
水のみなかみ
いかにして
ひとつ流の
すみ濁るらむ
いにしへの
みづのみなかみ
いかにして
ひとつながれの
すみにごるらむ


九重に
降りしく雪は
いにしへの
法の莚に
あとや見ゆらむ
ここのへに
ふりしくゆきは
いにしへの
のりのむしろに
あとやみゆらむ


いにしへの
跡を知らせて
降る雪の
頼む心は
深くなりぬる
いにしへの
あとをしらせて
ふるゆきの
たのむこころは
ふかくなりぬる


古への
跡ふみ見むと
かゝげても
心にくらき
法のともしび
いにしへの
あとふみみむと
かかげても
こころにくらき
のりのともしび


汲む人は
又いにしへに
なりぬとも
野中の清水
思ひ忘るな
くむひとは
またいにしへに
なりぬとも
のなかのきよみ
おもひわするな


いつかわれ
背かざりけむ
古を
くやしき物と
思ひ志るべき
いつかわれ
そむかざりけむ
いにしへを
くやしきものと
おもひしるべき


思出の
なき人だにも
古へを
忍ぶならひは
ありとこそ聞け
おもいでの
なきひとだにも
いにしへを
しのぶならひは
ありとこそきけ


立ちかへり
又古を
戀ふるかな
頼みし末の
うきにつけても
たちかへり
またいにしへを
こふるかな
たのみしすゑの
うきにつけても


思ひ出も
なきいにしへを
忍ぶこそ
憂を忘るゝ
心なるらめ
おもひいでも
なきいにしへを
しのぶこそ
うきをわするる
こころなるらめ


いかなれば
戀しとおもふ
古の
月日にそへて
遠ざかるらむ
いかなれば
こひしとおもふ
いにしへの
つきひにそへて
とほざかるらむ


古へに
すみこしまゝの
影ならば
月は幾世の
秋を知るらむ
いにしへに
すみこしままの
かげならば
つきはいくよの
あきをしるらむ


百敷や
御階の花は
いにしへに
いつまで花の
匂ひなりけむ
ももしきや
みはしのはなは
いにしへに
いつまではなの
にほひなりけむ


古への
雲居の櫻
たねしあれば
又春にあふ
御代ぞ知らるゝ
いにしへの
くもゐのさくら
たねしあれば
またはるにあふ
みよぞしらるる


古へは
急ぐばかりを
心にて
くれ行くとしを
歎きやはせし
いにしへは
いそぐばかりを
こころにて
くれゆくとしを
なげきやはせし


いにしへに
神のみ舟を
引きかけし
梢や今の
からさきの松
いにしへに
かみのみふねを
ひきかけし
こずゑやいまの
からさきのまつ


古に
かはらず今も
てらすなる
わしのみ山の
月を戀ひつゝ
いにしへに
かはらずいまも
てらすなる
わしのみやまの
つきをこひつつ


ふかゝらぬ
人の契に
いにしへの
野中の水は
結び絶えにき
ふかからぬ
ひとのちぎりに
いにしへの
のなかのみづは
むすびたえにき


雪とふる
花ならねども
古を
戀ふるなみだに
迷ふとを知れ
ゆきとふる
はなならねども
いにしへを
こふるなみだに
まよふとをしれ


いにしへの
和歌の浦ぢの
友千鳥
跡ふむ程の
言の葉もがな
いにしへの
わかのうらぢの
ともちとり
あとふむほどの
ことのはもがな


古への
名殘やなほも
へだてまし
月におぼえぬ
昔なりせば
いにしへの
なごりやなほも
へだてまし
つきにおぼえぬ
むかしなりせば


古への
野中の清水
くまねども
思ひ出でゝぞ
袖ぬらしける
いにしへの
のなかのきよみ
くまねども
おもひいでてぞ
そでぬらしける


老いぬれば
ぬるが内にも
古への
同じ事こそ
夢に見えけれ
をいぬれば
ぬるがうちにも
いにしへの
おなじことこそ
ゆめにみえけれ


尋ねばや
みぬ古への
秋よりも
君が住みけむ
宿はいかにと
たづねばや
みぬいにしへの
あきよりも
きみがすみけむ
やどはいかにと


思へ唯
ふりぬる後の
年の暮
いにしへだにも
惜まれし身に
おもへただ
ふりぬるのちの
としのくれ
いにしへだにも
をしまれしみに


古よ
いかに過ぎこし
方なれば
忍べど歸る
みちなかるらむ
いにしへよ
いかにすぎこし
かたなれば
しのべどかへる
みちなかるらむ


曇りなく
いにしへ今を
隔てぬは
心に磨く
かゞみなりけり
くもりなく
いにしへいまを
へだてぬは
こころにみがく
かがみなりけり


古への
野寺のかゞみ
跡絶えて
飛ぶ火は夜半の
螢なりけり
いにしへの
のてらのかがみ
あとたえて
とぶひはよはの
ほたるなりけり


今はたゞ
見ず知らざりし
古に
人をも身をも
思ひなさばや
いまはただ
みずしらざりし
いにしへに
ひとをもみをも
おもひなさばや


古へは
歎きしことも
歎かれず
憂きに習ひて
年の經ぬれば
いにしへは
なげきしことも
なげかれず
うきにならひて
としのへぬれば


古の
今見るばかり
覺ゆるは我
が老ゆらくの
寐覺なりけり
いにしへの
いまみるばかり
さゆるはわ
がおいゆらくの
ねざめなりけり


隔たらぬ
我が身の程の
古へも
過ぎにし方は
猶ぞ戀ひしき
へだたらぬ
わがみのほどの
いにしへも
すぎにしかたは
なほぞこひしき


古への
流れの末を
うつしてや
横川の杉の
しるしをもみる
いにしへの
ながれのすゑを
うつしてや
よかはのすぎの
しるしをもみる


其のまゝに
流の末を
うつしても
猶古への
あとぞゆかしき
そのままに
ながれのすゑを
うつしても
なほいにしへの
あとぞゆかしき


あふぎても
頼みぞなるゝ
古への
風を殘せる
すみ吉のまつ
あふぎても
たのみぞなるる
いにしへの
かぜをのこせる
すみよしのまつ


忘れずよ
萩の戸口の
あけたてば
詠めし花の
いにしへの秋
わすれずよ
はぎのとくちの
あけたてば
ながめしはなの
いにしへのあき


古に
神の御かげの
うつりしや
今も曇らぬ
かゞみなるらむ
いにしへに
かみのみかげの
うつりしや
いまもくもらぬ
かがみなるらむ


いにしへの
鶴の林の
みゆきかと
思ひとくにぞ
哀なりける
いにしへの
つるのはやしの
みゆきかと
おもひとくにぞ
あはれなりける


今聞くも
泪なりけり
いにしへの
杉立つほらの
深き御法は
いまきくも
なみだなりけり
いにしへの
すぎたつほらの
ふかきみのりは


いかにせむ
茂るにつけて
古の
跡とも見えぬ
庭のなつぐさ
いかにせむ
しげるにつけて
いにしへの
あとともみえぬ
にはのなつぐさ


古の
世々に變らず
傳へきて
今もあつむる
やまとことの葉
いにしへの
よよにかはらず
つたへきて
いまもあつむる
やまとことのは


古の
かしこきみちを
まなべども
心をかふる
人ぞすくなき
いにしへの
かしこきみちを
まなべども
こころをかふる
ひとぞすくなき


現には
又も歸らぬ
いにしへを
二たび見るは
夢路なりけり
うつつには
またもかへらぬ
いにしへを
ふたたびみるは
ゆめぢなりけり


古を
聞くにつけてぞ
忍ばるゝ
我が見し後や
浮世なるらむ
いにしへを
きくにつけてぞ
しのばるる
わがみしのちや
うきよなるらむ


志らざりし
心づくしの
古を
身の思ひでと
志のぶべしとは
しらざりし
こころづくしの
いにしへを
みのおもひでと
しのぶべしとは


春を經て
志賀の故郷
いにしへの
都は花の
名にのこりつゝ
はるをへて
しがのふるさと
いにしへの
みやこははなの
なにのこりつつ


古の
跡ある和歌の
浦千鳥
立ちかへりても
名をやのこさむ
いにしへの
あとあるわかの
うらちとり
たちかへりても
なをやのこさむ


古に
今もならひて
白雪の
ふるきあとをば
われぞつけつる
いにしへに
いまもならひて
しらゆきの
ふるきあとをば
われぞつけつる


いにしへに
今立ち歸る
道ぞとも
とはれて知りぬ
庭の白雪
いにしへに
いまたちかへる
みちぞとも
とはれてしりぬ
にはのしらゆき


古も
今もあらばや
我がごとく
思ひつきせぬ
わかれする人
いにしへも
いまもあらばや
わがごとく
おもひつきせぬ
わかれするひと


古へは
猶さりともと
此頃の
憂きを待ちけむ
程ぞはかなき
いにしへは
なほさりともと
このころの
うきをまちけむ
ほどぞはかなき


思出の
無き古へを
忍ぶるは
身の憂き事や
なほまさるらむ
おもいでの
なきいにしへを
しのぶるは
みのうきことや
なほまさるらむ


世の憂さは
今はた同じ
古への
老せぬばかり
志のばるゝ哉
よのうさは
いまはたおなじ
いにしへの
おいせぬばかり
しのばるるかな


古への
跡に及ばぬ
身なれども
老の數こそ
かはらざりけれ
いにしへの
あとにおよばぬ
みなれども
おいのかずこそ
かはらざりけれ


いにしへの
藁屋の床の
あたりまで
こころをとむる
逢坂の關
いにしへの
わらやのとこの
あたりまで
こころをとむる
あふさかのせき


千はやぶる
神の御代より
木綿だすき
萬代かけて
いひいだす
千々の言の葉
なかりせば
天つそらなる
志らくもの
知らずも空に
たゞよひて
花にまがひし
いろ〳〵は
木々の紅葉と
うつろひて
よるの錦に
ことならず
物思ふやとの
ことぐさを
何によそへて
なぐさめむ
これを思へば
いにしへの
さかしき人も
なには江に
いひ傳へたる
ふることは
長柄のはしの
ながらへて
人をわたさむ
かまへをも
たくみいでけむ
ひだだくみ
よろこぼしくは
おもへども
くれ竹のよの
すゑの世に
絶えなむ事は
さゝがにの
いと恨めしき
はまちどり
空しきあとを
かりがねの
かき連ねたる
たまづさは
こゝろの如く
あらねども
常なきわざと
こりにしを
後の世までの
くるしみを
思ひも知らず
なりぬべみ
露のなさけの
なかりせば
人のちぎりも
いかゞせむ
谷のうもれ木
朽ちはてゝ
鳥のこゑせぬ
おくやまの
深きこゝろも
なくやあらまし
ちはやぶる
かみのみよより
ゆふだすき
よろづよかけて
いひいだす
ちちのことのは
なかりせば
あまつそらなる
しらくもの
しらずもそらに
ただよひて
はなにまがひし
いろいろは
き々のもみぢと
うつろひて
よるのにしきに
ことならず
ものおもふやとの
ことぐさを
なにによそへて
なぐさめむ
これをおもへば
いにしへの
さかしきひとも
なにはえに
いひつたへたる
ふることは
ながらのはしの
ながらへて
ひとをわたさむ
かまへをも
たくみいでけむ
ひだだくみ
よろこぼしくは
おもへども
くれたけのよの
すゑのよに
たえなむことは
ささがにの
いとうらめしき
はまちどり
むなしきあとを
かりがねの
かきつらねたる
たまづさは
こころのごとく
あらねども
つねなきわざと
こりにしを
のちのよまでの
くるしみを
おもひもしらず
なりぬべみ
つゆのなさけの
なかりせば
ひとのちぎりも
いかがせむ
たにのうもれき
くちはてて
とりのこゑせぬ
おくやまの
ふかきこころも
なくやあらまし


みるまゝに
夢になりゆく
古へを
思ひしりても
何志ぶらむ
みるままに
ゆめになりゆく
いにしへを
おもひしりても
なにしのぶらむ


みかさ山
雨はもらじを
古の
君がかざしの
露にぬるゝぞ
みかさやま
あめはもらじを
いにしへの
きみがかざしの
つゆにぬるるぞ


古は
散るをや人の
惜みけむ
今は花こそ
昔戀ふらし
いにしへは
ちるをやひとの
をしみけむ
いまははなこそ
むかしこふらし


古の
野中清水
溫るけれど
本心を
知る人ぞ汲む
いにしへの
のなかのしみづ
ぬるけれど
もとのこころを
しるひとぞくむ


年をへて
かはらぬ梅の
にほひにも
猶いにしへの
春ぞ恋しき
としをへて
かはらぬうめの
にほひにも
なほいにしへの
はるぞこひしき

しのぶぐさ
君なくば
如何にしてかは
はるけまし
古今の
覺つかなさを
きみなくば
いかにしてかは
はるけまし
いにしへいまの
おぼつかなさを


かきたむる
古今の
ことの葉を
殘さず君に
つたへつるかな
かきたむる
いにしへいまの
ことのはを
のこさずきみに
つたへつるかな


鳥羽玉の
夜の衣を
いにしへに
返すたのみの
夢も果敢なし
うばたまの
よるのころもを
いにしへに
かへすたのみの
ゆめもはかなし


古に
なせばこそあれ
思ひ出づる
心は今の
物にぞ有りける
いにしへに
なせばこそあれ
おもひいづる
こころはいまの
ものにぞありける


思ひいでの
なき身なれども
古を
戀ふるは老を
厭ふなりけり
おもひいでの
なきみなれども
いにしへを
こふるはおいを
いとふなりけり


古の
子の日の御幸
跡しあれば
ふりぬる松や
君を待つらむ
いにしへの
ねのひのみゆき
あとしあれば
ふりぬるまつや
きみをまつらむ


散らぬ間に
行きてを見ばや
古への
色は變らじ
井出の山吹
ちらぬまに
ゆきてをみばや
いにしへの
いろはかはらじ
ゐでのやまぶき


いにしへの
眞澄の鏡
世々かけて
神路の山に
照すつきかげ
いにしへの
ますみのかがみ
よよかけて
かみぢのやまに
てらすつきかげ


いにしへを
こふる泪に
くらされて
朧に見ゆる
秋の夜の月
いにしへを
こふるなみだに
くらされて
おぼろにみゆる
あきのよのつき


背くぞと
よそには見れど
古の
あらまし程は
捨ぬ身ぞ憂き
そむくぞと
よそにはみれど
いにしへの
あらましほどは
すてぬみぞうき


いにしへの
かたみにならば
秋の月
さし入るかげを
宿にとどめよ
いにしへの
かたみにならば
あきのつき
さしいるかげを
やどにとどめよ


月や猶
わが身はしらぬ
いにしへの
秋をも見する
鏡なるらん
つきやなほ
わがみはしらぬ
いにしへの
あきをもみする
かがみなるらん


いにしへを
こふるなみだに
くらされて
おぼろにみゆる
あきの夜の月
いにしへを
こふるなみだに
くらされて
おぼろにみゆる
あきのよのつき


いにしへの
跡みるわかの
浦鵆
をよばぬかたに
ねをのみぞ鳴
いにしへの
あとみるわかの
うらちどり
をよばぬかたに
ねをのみぞなく


みゆきせし
かもの川浪
いにしへに
立かへれとや
神もまつらむ
みゆきせし
かものかはなみ
いにしへに
たちかへれとや
かみもまつらむ


いにしへの
奈良のみやこの
八重桜
今日九重に
匂ひぬるかな
いにしへの
ならのみやこの
やへさくら
けふここのへに
にほひぬるかな
Старинной
Столицы Нара
Восьмилистная сакура
Сегодня во дворце
Прекрасно расцвела!
Хякунин иссю

* игра слов — яэсакура восьмилистная, а коконоэ — дворец (девятислойный).
いにしへを
恋ふる涙に
くらされて
おぼろに見ゆる
秋の夜の月
いにしへを
こふるなみだに
くらされて
おぼろにみゆる
あきのよのつき
Провожу свои дни,
Горько плача
О прошлом,
И видится смутно
Луна осенней ночи!


* Смутно — из-за слёз на глазах
いにしへも
かけし衣の
玉をなど
うら珍しく
今思ふらん
いにしへも
かけしころもの
たまをなど
うらめづらしく
いまおもふらん


いにしへの
ちぬのますらを
なかりせば
戀のためしに
我ぞならまし
いにしへの
ちぬのますらを
なかりせば
こひのためしに
われぞならまし


いにしへに
ありへしことを
尽さずば
袖に涙の
かからましやは
いにしへに
ありへしことを
つかさずば
そでになみだの
かからましやは