В Оосаки берега богов
Неудобные, и пусть пролив там узкий,
Но из многих сотен моряков,
Говорят, никто не мог проехать мимо,
Только я проехать принужден…

В бухте дальней Минумэ,
Что считали с давних пор,
Со времен, когда был бог,
Славный бог Ятихико,
Сотни разных моряков
Разных стран и островов
Славной гаванью,
Куда
Приставали всякий раз
Сотни разных кораблей,
Поутру — от ветерка
Волны белые шумят,
Ввечеру — с морской волной
Прибивает к берегам
Водоросли-жемчуга.
О морские берега,
Где песок кристально чист,
В море иль домой плывешь,—
Сколько ни глядишь на них,
Не устанет жадный взор!
Верно люди говорят,
Будто каждый человек,
Что хоть раз взглянул на них,
Будет век передавать
Сказ о дивных берегах,
Восхищаясь их красой!
И пройдут пусть сотни лет,
Восхищаться будет вновь
Этой дивной красотой
Чистых белых берегов!

Спустилась ночь,
И на морском просторе
Неясен путь, лежащий по волнам.
Тот лодочник, что призывал на помощь,
Сумел ли он причалить к берегам?..

На ладьях, плывущих возле берегов,
В гавани Михо,
В Кадзахая,
Лодочники громкий подымают шум,
Верно, в море волны поднялись!

Вот в Кацусика-стране,
В бухте Мама-но ура,
На челнах, что по морю плывут,
Споры громко рыбаки ведут, —
Верно, волны неспокойны там!

Когда в Энацу, в Суминоэ,
Отправился я в путь
И посмотрел кругом,—
Увидел я, как лодочник отчалил
От дальней пристани Мико…

Вижу — лодочник едет на лодке вдали,
По открытому морю в столицу спешит.
Подзову я его,—
Ну-ка, пусть передаст
О ночлеге моем одиноком в пути!

Словно зеркала,
Что любимые всегда
В руки бережно берут,
Лишь настанет утра час,
Гладь прозрачная легла
В бухте Мицу.
У её у кристальных берегов
Мы, к большому кораблю
Много весел прикрепив,
Собирались в путь морской,
В дальнюю страну Кара.
Подождав прилива час,
Мы поплыли по волнам,
Направляясь к Минумэ,
К мысу, что вставал в волнах
Перед нами на пути.
И когда мы плыли так
На море открытом, вдруг
Волны белые, шумя и гремя,
Взметнулись ввысь.
И поплыли мы скорей,
Огибая острова…
Думал, с милою моей
Не увидеться уже…
Наземь сумерки сошли.
Остров Авадзисима
Как в колодце потонул
Средь небесных облаков…
И когда спустилась ночь,
Мы не знали, как нам быть?..
Сердце алое моё…
В бухте “Алая скала”,
В бухте славной Акаси,
Мы причалили тогда.
И когда взглянул я вдаль,
На простор морских равнин,
Лёжа в легком полусне,
Я увидел сквозь туман,
Как на маленьких ладьях
Зажигаются огни
У рыбачек молодых
Для приманки мелких рыб.
А когда в рассветный час
В море набежал прилив,
Скрыться в тростники спеша,
Пролетали надо мной
С громким криком журавли…
И в затишье поутру
Тронулись мы снова в путь.
Кормчего, гребцов вокруг
Раздавались голоса…
И когда, отчалив, мы
Закачались на волнах,
Словно птицы на воде —
Ниодори,
Остров тот Иэдзима —
“Остров-дом” —
Показался вдалеке
Средь колодца облаков.
Думая утешить им
Сердце, полное тоски,
Мы направились к нему,
Хоть на этот “дом” взглянуть!..
Но когда подплыли мы
На огромном корабле,
Волны в море, зашумев,
Загремев, взметнулись ввысь,
И пришлось нам мимо плыть,
Издали любуясь им…
К бухте Яшмовой тогда
Наш корабль подошел,
И на отмели морской,
Глядя на скалистый брег,
Где остался “Остров-дом”,
Громко в голос плакал я,
Словно малое дитя,
Слезы горестные лил…
У владыки вод морских
Из браслетов дорогих
Белый жемчуг я достал,
Спрятал в рукава свои
И хотел послать домой
В дар возлюбленной моей!
Но гонца я не нашел,
С кем послать его домой.
И хотя достал его
Из глубин морского дна,
Но, подумав, что теперь
Он не нужен никому,
Этот жемчуг дорогой
Опустил опять на дно…

Так завидно смотреть на того,
Кто плывет на ладье
По Небесной Реке,
Весь залитый светом вечерней луны,
Приближаясь к любимой…

Когда прислушался я поутру в постели,—
Звучали далеко от дома голоса
Плывущих лодочников тех, что песни пели,
Плывя рекою быстрой
Имидзу…

По стремнинам Юра
Правит лодку свою перевозчик.
Сломалось весло.
О, дороги моей любви!
Плыву, не знаю куда...