Миёсино — старинное название местности Ёсино (или Ёсину) (ми — гонорифический префикс). Местность славилась красотами природы, историческими реминисценциями и была особенно любима японцами тех времен. Когда-то — до переноса столицы из г. Нара в Хэйан — здесь находился загородный дворец императоров. Этот дворец и бывшая столица стали постоянными ностальгическими образами поэзии. Нару стали называть «старой столицей» (фурусато). В песне просматривается намёк на танка Тадаминэ из антологии «Сюисю» [1] (свиток «Песни весны»):
Только и говорят везде:
«Весна пришла!»
Наверно, не случайно:
В Миёсино горы сегодня
Сквозь дымку я вижу!

* Кагуяма — одна из воспетых вдревнеи поэзии трех гор провинции Ямато. (В «Манъёсю» есть песня-легенда о том, как гора Кагуяма и гора Миминаси затеяли спор из-за любви к горе Унэби, традиционно выступавшей в роли женщины.) Находится в префектуре Нара на территории нынешнего г. Касивара. Её называли «Небесной горой», поскольку, по преданию, в незапамятные времена она «сошла с небес на землю». Использован прием аллюзии — намек на танка Хитомаро из «Манъёсю»:
Гора Небес великих
Кагуяма
Сегодня вечером, я вижу,
Дымкою окутана:
Наверное, пришла весна!

* Песня сложена от лица монахини, удалившейся в горы, отсюда упоминание сосновой двери горной хижины.

4. Старое селенье (фурусато) — образ перекликается с образом «старой столицы» (см. коммент. 1).

5. Автор использует как прототип песню Дайни Самми (Фудзивары Катако) из антологии «Сэндзайсю» (свиток «Песни осени» [302]):
Осенняя бессонница,
Она теперь — везде,
Она пошла повсюду
Вплоть до земли далёкой
Морокоси.

* Остров Авадзи, неоднократно воспетый в поэзии, находится в префектуре Хёго. Особенной красотой славятся его горы, видимые издалека (Авадзисима-но яма).

На поэтическом турнире танка получила высокую оценку арбитра Фудзивары Сюндзэй: «В ней всё прекрасно — и душа, и слово». Песня аналогичного содержания, сложенная Фудзиварой Акисуэ, есть в антологии «Кинъёсю» (свиток «Песни весны» [1]):
Пришла весна,
С нежною, гибкою травою.
И лёд на горных речках,
Зажатых между скал,
Наверно, начал таять...

* Исходная песня (хонка), послужившая источником вдохновения для автора, содержится в антологии «Манъёсю» [1439] и принадлежит поэту-жрецу Накатоми-но асоми мурадзи.

* Поля Касуга — ныне часть парка в г. Нара.

* Молодая зелень — сбор молодых побегов (вакана) ранней весной был излюбленным занятием как в придворной среде, так и среди народа. Каждый выбирал для себя участок поля, на котором намечал собирать зелень, и огораживал его веревкой из рисовой соломы, которая именовалась симэнава — «веревка для запрета» (симэ) (т.е. для запрета посторонним пользоваться этим участком), а сама процедура огораживания называлась навабари - букв, «протягивание веревки». Было 8 сортов трав, из которых варили нечто вроде похлебки. Считалось, что эта похлебка должна оберегать от зла и болезней. Было в обычае подносить молодые побеги в подарок на 1-й и 8-й день нового года, т.е. на 1-й и 8-й день 1-й луны — января месяца, с которого начинался новый год по лунному календарю. День 1 января считался также и началом весны.

* Песня сложена по картине на ширме, изображающей огороженный участок поля с молодой зеленью. В храмах и в домах высоких сановников и членов императорской фамилии принято было расписывать ширмы в стиле живописи Яматоэ. Роспись обновлялась с началом очередного сезона, а также к юбилейным датам (40-летию, 50-летию, 60-летию и т.д.). Поэты слагали и надписывали на ширме стихи на темы этих картин. Существовал специальный термин «песня на ширме» (бёбу-ута). Для сложения таких песен приглашались, как правило, признанные поэты.

* Огни на поле зажигал полевой сторож (номори) — с целью отвращения от бед. Изначально их зажигали во время смут и других потрясений. Ввела это в обычай императрица Гэммэй в 712 г.
Прототип песни — танка Цураюки из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [22]):
Куда это красавицы пошли,
Друг другу рукавом махая
Белотканым?
Не иначе как в Касуга, в поля —
Побеги молодые собирать!

* Песня сложена в эру Энги (время правления императора Дайго) по картине на ширме, изображающей дом, в котором отмечают праздник «День первого ребенка» (родившегося в новом году). В этот день собирали зеленые побеги и всячески веселились, желая друг другу вечного счастья.

* Поэту, сложившему песню, было в то время 26 лет. Его угнетало слишком медленное продвижение по карьерной лестнице. Если сердца хэйанских придворных более всего занимала любовь, то их умы волновали вопросы карьеры придворного чиновника. Все они имели придворные ранги, занимали различные государственные должности. Повышение в чинах происходило обычно весной, и этого времени всегда с нетерпением ждали.

* Танка сложена и поднесена храму Хиёси-но Ясиро (находится в г. Оцу) в праздник «День первого ребенка» (см. коммент. 14).
В этот день в поле выкапывали и пересаживали молодую сосенку.
Мелкие волны (сасанами) — постоянное определение (макура-котоба) к слову Сига — название провинции (ныне префектуры).
Речь идет о побережье озера Бива, поэтому волны — мелкие (в отличие от волн на море).

* Считали, что соловей зиму проводит в ущелье, в гнезде, а с началом весны прилетает в «селенье», т.е. прежде всего — в столицу. Его всегда с нетерпением ждали. В качестве прототипа использованы две песни из «Кокинсю» (свиток «Песни весны») — Минамото Масадзуми [12]:
В ущелье дует ветер, разгоняя
На горных реках лед.
Над полыньями
Волн белеют гребешки,
Быть может, первые цветы весны?

и Томонори [13]:
О ветер!
Понеси в ущелье
Цветов весенний аромат,
Чтобы скорей привлечь в селенье
Соловья.

* Гора «Застава встреч» — постоянный образ, часто употреблявшийся в ироническом значении: на этой горе, у заставы, обычно прощались с теми, кто уезжал на Восток, прощались с надеждой на встречу в будущем, которая, однако, далеко не всегда осуществлялась. Автор использует прием аллюзии — намек на танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [5]):
Взлетев на ветку сливы,
Соловей
Приход весны воспел,
А снег
Ещё идет!

* По другим источникам, авторство песни приписывается поэту Фудзиваре Акинака.

* Дымка — первый признак весны. Долина кипарисов — кипарисовая роща у подножья горы Макимоку в г. Сакураи префектуры Нара. Прототип песни — танка из антологии «Манъёсю» [2314], принадлежащая знаменитому поэту Хитомаро (входит также в частное собрание сочинений поэта):
Ещё не затянули тучи
Долину кипарисов
В Макимоку,
Но в сосенках, что под горою,
Падает мокрый снег...

* Мотив сравнения — «смешения» белых цветов сливы со снегом или с лунным сиянием постоянен в хэйанской и позднейшей поэзии. Автор использует омонимическую метафору: фурусато — «родные места» перекликается с фуру — «идет» (снег). Слово фурусато имеет также значение «старая столица», т.е. Нара, которая славилась красотой цветущей сливы и вишни. В частном собрании песен поэта помечено, что песня сложена для надписи на ширме. Танка аналогичного содержания имеются в частных собраниях Мицунэ:
Душистой сливы ветвь
Хочу сломить,
Но как же отличить цветы
От выпавшего снега,
Что на ветвях лежит?

и Цураюки:
Как хризантему белую сорвать?
Как различить её в сиянье
Сентябрьской
Предутренней
Луны?

* Выступая арбитром на поэтическом турнире, Фудзивара Сюндзэй высоко оценил танка: «Изящны и слово, и облик песни... Особенно красивы заключительные три стиха». Позднее, когда песня была представлена на другом турнире, он высказался так: «Создается ощущение соприкосновения с прекрасной яшмой».

* Бухта Мисима находится в префектуре Осака, на реке Ёдогава. Место славилось красивыми тростниковыми зарослями. Поэт использует омонимическую метафору: ё — «ночь» ассоциируется с ё — «коление тростника» — образ-символ короткого времени. Прототипом послужила танка Сонэ-но Ёситада из антологии «Госюисю» (свиток «Песни весны» [42]):
В бухте Мисима
Вот-вот набухнут почки
На стеблях тростника:
За ночь одну
Уже повеяло весною!

* Нанива — берег моря близ г. Осака. Место известно своими зарослями тростника. Просматривается намёк на танка неизвестного автора из «Кокинсю» (свиток «Разные песни» [913]):
В заливе Нанива,
Наверно, начался прилив:
На остров Тамино
С криком
Летят журавли.

* Река Киётаки — приток реки Ои (Оикава). Протекает на западе Киото, у восточного подножья горы Атаго.

* (Словно) стрела из лука — стилистическое традиционное введение (дзё) к слову хару — «весна», присоединяемое к этому слову с помощью омонимической метафоры: хару — «весна» ассоциируется с хару — «натягивать». Автор использует намек на песню неизвестного автора из «Манъёсю» [1829]:
Словно стрела из лука,
Стремительно настала
Весна...
Вон кто-то поселился под горою —
Целыми днями слушает, наверно, соловья...

* Слёзы соловья — пение птиц, а также «голоса» насекомых и некоторых животных (например, оленя) обозначались в японском языке словом наку — «плакать». Зимой соловей, как известно, молчит. Отсюда образ замерзших слез, которые весною, соответственно, оттаивают, В песне ясно просматривается намек на танка императрицы Нидзё из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [4]):
Снегом запорошённая,
Пришла весна.
Соловьиные слёзы
Замёрзшие,
Верно, оттают теперь...

* Песня взята из 6-го свитка «Манъёсю» [1418]

* Вулкан Фудзияма в настоящее время является потухшим, но в те времена он ещё действовал.

* Озеро Муро находится в г. Ибараки одноименной префектуры. В качестве прототипа использована танка Минамото Тосиёри (Сюнрай) из антологии «Сэндзайсю» (свиток «Песни весны» [7]):
Вот только что я видел
Восемь островов
В озере Муро,
И словно дым поднялся над водой,
И небеса заволокло туманом...

* Берег Наго — ныне побережье в районе Сумиёси г. Осака. Намек на песню Минамото Цунэнобу из антологии «Госюисю»:
Видно, с моря подул
Сильный ветер:
Белые волны
Уже захлестнули
Нижние ветви сосен...

* Река Минасэ — приток реки Ёдогава, протекает в уезде Мисима префектуры Осака. В её южной части на берегу находилась деревня Минасэ. Здесь была дальняя резиденция императора Готобы, где и происходил поэтический турнир, на котором была сложена песня.

* Полное название горы Мацуяма — Суэ-но Мацуяма — букв, «дальняя гора (или горы), поросшая соснами». Постоянный образ отдалённости. Находится на территории префектуры Ямадзаки.

* Намёк на танка Тадаминэ из «Кокинсю»:
Ветер подул —
И вмиг отделилось от горной вершины
Белое облако.
Не так ли и сердце твое
Ненадёжно?

* Сложена с намеком на песню Оэ Тисато из «Кокинсю»:
Слегка подёрнутая дымкой,
С небес
Сияет мягко
Весенняя луна.
Что может быть прекрасней?

* Сливы... цветок алеет — красная слива (кобай) — разновидность японской сливы. Цветет розовыми цветами.

* Мотив заимствован из двух стихотворений очень популярного в то время в Японии китайского поэта Бо Цзюйи. Одно из них — из антологии «Вакан роэйсю» («Собрание японских и китайских песен»), второе из «Синсэн вакан роэйсю» («Новое собрание японских и китайских песен»). Практически это — перевод на японский язык последнего.

* Сложена от лица отшельника, живущего в горной хижине (ямадзато). В песне — намек на танка Аривары Нарихира из «Кокинсю» («Песни любви» [747]), в которой поэт вспоминает о прежней любви, лёжа на полу полуразрушенного дома, где когда-то жила его возлюбленная, и глядя на луну.

* В качестве прототипа автор использует ту же танка Нарихиры (Кокинсю, 747):
Иль в небе нет луны?
Или весна — не та,
Не прежняя весна?
Лишь я один —
Как будто бы все тот же, но...

* Прототипом послужила песня из «Кокинсю» неизвестного автора:
Не так краса,
Как аромат цветов чарует:
Вот слива у меня в саду
Как будто чьи-то рукава
К ней прикасались.
«Переходящий» аромат — постоянный мотив поэзии. Изначальный вариант — цветы передают свой аромат прикоснувшимся к ним рукавам. Последующий производный мотив — рукава (обычно рукава возлюбленной), прикоснувшись к цветам, передают им свой аромат. В те времена было принято пользоваться благовониями, в числе которых были и с ароматом цветов сливы. Часто придворные сами изготовляли благовония. Существовал также обычай наполнять карманы рукавов лепестками цветов.

* В песне — намек на танка Сосэй-хоси из «Кокинсю» («Песни весны» [37]):
Цветок душистой сливы...
Им издали ты любовался.
И вот — он сорван:
Теперь сполна ты можешь насладиться
Красой его и ароматом!

* Намёк на танка Мицунэ из «Кокинсю» (свиток «Песни весны» [67]):
В мой сад вы заглянули,
Чтоб полюбоваться
Цветами вишни...
Когда осыплются,
Скучать я буду...

* Аромат рукавов — постоянный образ (см. коммент. 46).